Она зашагала к югу.
— А разве деревня не там? — Джек указал на восток.
Миюки сердито взглянула на него.
— Ты рассуждаешь как самурай, а нужно — как ниндзя. Хочешь привести сюда Акэти со своей армией? Думаешь, почему он так легко тебя отпустил?
— Легко? Меня заперли в клетке. Мне пришлось вскрыть замок, перепрыгнуть через стену замка, прятаться в бочке с водой и нестись быстрее ветра!
— Даймё — не дурак. Поставить одного стража у клетки с заклятым врагом сёгуна? Поверь, он намеренно тебя упустил. — Она пристально посмотрела на него, словно пыталась заглянуть в душу. — Уверена, ты заключил с ним сделку.
Джек опешил.
— Я никого не предавал!
— Там разберемся.
Шонин, Момоти и Сокэ держали совет в приемном зале. На коленях перед ними стоял Джек. Мию-ки, Сиро и Тэнзэн уже все рассказали и сидели позади, слушая историю Джека. Дзэнюбо еще не вернулся.
И ты не выдал им, где деревня ? — спросил Шонин.
— Нет, — ответил Джек.
— Он лжет! вмешался Момоти. — Почему мы должны верить, что он перехитрил стража и сбежал из запертой клетки? Наверняка он — предатель.
— НЕТ! — настаивал Джек. — Если кто-то и предатель, это не я.
— Объяснись! — Шонин жестом остановил Момоти.
Джек попробовал собраться с мыслями. Момоти с самого начала опровергал все доводы и требовал немедленно казнить его как предателя. Пора поменяться местами и выяснить, прав ли Гемнан.
— Палач даймё сказал, — Джек в упор посмотрел на Момоти, — что меня выдал ниндзя.
Старейшины ошеломленно замолчали, затем Сокэ вопросительно взглянул на Момоти.
— Не спешите обвинять меня! — с вызовом сказал тот. С самого начала я не одобрял ваттту затею, но никогда не позволил бы себе рисковать деревней. У меня тут семья! Шонин, я уважаю вас, как правителя, и непременно сообщил бы о подобных планах.
Джек почти поверил ему. И, видимо, Шонин тоже. Оставалась Миюки. Но ведь она постоянно была рядом с ним. Хотя нет! Она уходила к священнику в храме — по крайней мере, по ее словам.
— Возможно, это был кто-то другой. — Джек покосился на Миюки через плечо.
— Чепуха! — заявил Момоти. — Ни одному ниндзя ,и не придет в голову рисковать таким заданием.
Тот самурай Гемнан наверняка хотел обманом заставить тебя говорить. И подозреваю, ему удалось.
— Это неправда. Я был готов отдать жизнь за спасение деревни, — возмутился Джек.
— Я верю тебе, Джек-кун, — сказал Сокэ.
— Ну разумеется! — раздраженно буркнул Мо-МОТИ. — Правда, иногда ты ошибаешься в людях...
— Довольно! — оборвал Шонин, видя, что верховный мастер поморщился от боли. — Я выслушал вас обоих и Джека. Нужно принимать решение, владея всеми сведениями. Где Дзэнюбо?
Миюки поклонилась.
— Он вернулся в замок. Хотел спасти Джека или помешать ему говорить.
Джек прекрасно понял, что она имела в виду. Если бы он не сбежал, синоби убил бы его.
— Шонин. — На пороге появился ниндзя. — Дзэнюбо уже на площади.
Через миг в зал вошел усталый Дзэнюбо, весь в дорожной пыли. Даже не взглянув на Джека, он поклонился совету и стал рассказывать.
Шонин выслушал, не перебивая, и спросил:
— Есть ли угроза для деревни?
Дзэнюбо покачал головой.
— Мальчишка ничего не сказал.
36. Принятие в клан
— Я должна извиниться, — сказала Миюки, уважительно склонив голову.
Джек опешил. Она нашла его у пруда — после совета он хотел побыть один и собраться с мыслями. По-прежнему оставалось неясным, кто же предатель. Хотя Гемнан мог все выдумать, Джек сомневался, что ниндзя уважают его и считают своим. Пусть синоби и следуют ниннику, они не связаны кодексом бусидо, как самураи.
Джек заметил Миюки издалека и тут же напрягся, опасаясь очередной стычки. Ее неожиданное раскаяние застало его врасплох.
— Извиниться? — переспросил он.
Миюки взглянула на него своими темными глазами, еще недавно полными ненависти.
Я была неправа. Из-за горя, которое пережила моя семья, я видела в тебе только самурая.
Джек онемел. Неужели это та самая девушка, которая швырнула его в кучу навоза? Избивала до беспамятства? Дважды приставляла кинжал к гор-лу, угрожая прирезать?
Миюки продолжала.
— Сокэ говорит, по одному дереву не судят о лесе. Но я думала, все самураи — ветки одного дерева. Ты доказал, что я неправа. В тебе живет дух ниннику. Она прижала ладонь к груди. — Джек, у тебя искреннее сердце. Ты не выдал нас даймё. Отныне ты для меня истинный ниндзя. — Она замерла в глубоком поклоне. — Быть может, ты согласишься простить меня? — спросила она дрожащим голосом.
Джек знал, что японцы высоко ценят извинения и верят, что искренняя просьба о прощении искупает все грехи. Да и Миюки было очень непросто признать свою неправоту после всех враждебных выходок в его адрес. Она совершила смелый поступок, а Джек не злопамятен.
Кроме того, разве он сам не думал о ниндзя плохо? Если только Миюки не замышляет коварный обман, она вряд ли предательница. Отвергнув извинения, он лишь навредит себе. Значит, лучше рискнуть и поверить в ее искренность.
— Конечно, — сказал Джек. — При условии, что ты простишь меня за разбитый горшок.
— Идет, — просияла Миюки.
В тот вечер Шонин устроил праздничный ужин в честь посвящения Джека в ниндзя. Он пригласил всех глав семей, Тэнзэна, Миюки и Ханзо. К удивлению Джека, Миюки выбрала место рядом с ним.
— Хочешь чаю?
Джек замешкался. Он никак не мог поверить в ее дружелюбие, да и фраза о Кольце воды не шла из
головы.
— Он не отравлен, если ты вдруг сомневаешься, рассмеялась Миюки.
— Да нет, что ты. — Джек заметался в поисках предлога для отказа. — Просто в Англии мужчины сами себе наливают.
А сейчас ты в Японии. — Девушка наполнила его чашку.
— А какая она, Англия? — спросил Ханзо.
Джек задумался. Внезапно его с новой силой охватила тоска по родине. Он вспомнил зеленые поля, грязные улицы, шумные порты, запах хлеба из пекарен, вонь из кожевенных мастерских, перезвон колоколов по воскресеньям, смех сестренки. Но все эти картинки растворялись, словно корабль в тумане. Он так давно не был дома...
Совсем не похожа на Японию, — рассеянно ответил Джек. — Правда, есть кое-что общее. Англия — тоже остров. И у нас есть замки. И крестьяне. Только мы выращиваем пшеницу, а не рис. Чай никто не пьет, зато рыбу едят. Правда, готовят иначе. — Он ловко подхватил палочками ломтик сырого лосося и отправил в рот.
— У вас тоже есть самураи и ниндзя ?
— Нет, — улыбнулся Джек. — Когда-то были рыцари подданные короля. Они соблюдали свой рыцарский кодекс, похожий на бусидо.
Но если у вас нет риса, чая и ниндзя, почему ты хочешь домой? — Ханзо удивленно поднял брови.
Джек посмеялся бы над его детской наивностью, если бы не ноющая боль в сердце.
— Джесс... она меня ждет.
— Джесс ? — переспросила Миюки. — Это твоя...
Сестренка. Осталась на попечении старой соседки. Но меня не было так долго, что боюсь, она совсем осиротела или попала в работный дом.
— Я уверена, с ней все хорошо, — ободряюще сказала Миюки. — Если Джесс хоть немного похожа на тебя, она не пропадет.
Джек склонил голову в благодарность за добрые слова, но на самом деле он просто хотел скрыть слезы на глазах. Когда они с отцом оставили Джесс в Англии, она была невинным и хрупким пятилетним ребенком. Именно такой Джек ее запомнил, а поскольку из всей семьи выжил он один, ему и положено позаботиться о ней. Он должен в конце концов добраться до Нагасаки и отплыть домой.
Но стоит ли думать только о себе ? Ведь Акико горюет о Киёси не меньше. Джек мысленно дал клятву, что поможет им воссоединиться.
Ханзо и не подозревал о нахлынувшей на Джека тоске. Набивая рот рисом, он весело воскликнул:
— Тэнгу, расскажи еще раз, как ты сбежал от самураев. Ты точно не улетел?
Джек приготовился в десятый раз повторить историю побега, как вдруг Шонин хлопнул в ладоши.
— Сегодня день празднования и раздумий, — объявил он. — Признаюсь, я поторопился отправить Джека на задание. Момоти, прими мои извинения. Но даже обезьяны иногда падают с деревьев.
Раздался смех. Момоти выглядел довольным как же, к нему наконец отнеслись с должным уважением!
— И все же я был прав, — продолжал Шонин, что позволил Сокэ учить Джека ниндзюцу.
Джек смутился: все разом повернулись в его сторону. Лицо Ханзо сияло от гордости.
— Без сомнения, наш чужеземный друг проявил верность клану. Кроме того, своим невероятным спасением юноша обязан ниндзюцу — и нашему верховному мастеру. — Гости одобрительно загудели. Сокэ скромно поклонился. — Я понимаю, что многих прежде всего интересует, почему Джек попался. Однако эта история стала для нас важным уроком.
Шонин оглядел присутствующих.
— Самураи научились распознавать наши приемы. Видеть нас под любой маской. Впредь мы должны быть гораздо осторожнее. Как вы знаете, даймё Акэти снова хочет вторгнуться в горы Ига. Благодаря Джеку мы выяснили, что он действует по личным мотивам. По словам Дзэнюбо, Акэти не заручился поддержкой сёгуна.
Ниндзя громко зашептались. Дождавшись тишины, Шонин продолжал.
— Мы уже извлекли пользу из этих сведений. Момоти отправил во двор сёгуна разведчиков. Они тайно передадут прошение против даймё Акэти и пустят слухи, будто он намерен силой расширить границы своей провинции. Мы напомним, что сино-би верно служили сёгуну во время войны и попросим вернуть долг. Если нам повезет, сёгун разрушит планы Акэти, не обнажив ни одного меча.
Гости зааплодировали. Шонин улыбнулся, довольный поддержкой клана. Джек припомнил слова Сокэ, что синоби идут на открытый бой лишь в крайнем случае, предпочитая войне шпионаж. И вот доказательство.
— Однако довольно мрачных мыслей! Пришло время принять Джека в клан, — объявил Шонин. — Воробей никогда не сядет рядом с ревущим тигром.
Все немедленно вскочили на ноги. Кроме Джека.
— Встань! — прошептала Миюки. — Это тайный пароль нашего клана. Кто не встал, тот враг.
Шонин поднял кубок.
— Джек отрекся от смерти и выбрал жизнь. Его старый путь самурая продолжится в новом пути ниндзя.
Шонин и старейшины подняли за Джека тост. — Ниндзя Джек! Да пребудут с тобой Пять колец!
37. Письмо
Джек чувствовал себя лягушкой, которая впервые увидела великий океан. Хотя долг чести по-прежне-
МУ роднил его с самураями, юноша гордился принятием в клан ниндзя.
И все же его мучила совесть. Как можно связы-
внться с теми, кто так или иначе причастен к смерти отца?
Джек метался в поисках оправданий: сначала убеждал себя, что иначе ему не выжить, потом — что врага лучше знать изнутри. Но со временем он перестал считать ниндзя врагами и полюбил ниндзюцу. Вдобавок многие приемы оказались гораздо действеннее, чем у самураев.
Сначала он решил, будто предает заветы Маса-мото и его непревзойденную технику, однако вскоре увидел, что два стиля дополняют друг друга. Ему ведь удалось совместить буддизм и христианство. «Все это нити одной циновки, только разного цве-та>>( говорил сэнсэй Ямада о двух религиях. Почему бы ниндзюцу и боевым искусствам самураев не существовать бок о бок? Что если Джеку стать одновременно самураем и ниндзя? Ведь это сочетание сделало Акико искуснейшим воином. Быть может, если он не уступит ей в мастерстве, отец на небесах поймет его решение?
Джек знал, что душой и сердцем навсегда останется с Масамото и самураями. И все же он начинал проникаться духом ниннику. Вот почему написать Акико становилось все труднее.
Он сидел в тени на ступеньках храма, держа на коленях чистый лист рисовой бумаги. Прежде всего, нельзя прямо указывать, где находится деревня. Если письмо попадет в чужие руки, Джек станет предателем, и войско Акэти уничтожит клан.
Значит, послание нужно зашифровать. Джек неплохо знал тайнопись — отец научил его читать самые секретные сведения в журнале. Сложнее всего было придумать шифр, понятный для Акико.
Изрядно поломав голову, Джек решил использовать кандзи, которые ему показала Акико, английские слова, которым он ее научил, и упоминать уроки в Нитэн ити рю.
Взяв приготовленный заранее уголек, Джек начал писать. Задача была не из легких: не только точно зашифровать письмо, но и вспомнить все символы кандзи и правильный порядок нанесения штрихов.
После нескольких неудачных попыток он наконец закончил записку к полудню. Осталось только найти гонца.
— Что делаешь? — раздался голос из-за спины.
Из леса появился Сиро. Джек торопливо сунул листик за пазуху и беззаботно ответил:
— Ничего.
— Ты, кажется, что-то писал? — Сиро подозрительно уставился на него.
«Как давно он тут? » — мысленно забеспокоился Джек.
Он выбрал храм как самое уединенное место и, придя сюда рано утром, убедился, что поблизости никого нет. Составляя послание, он краем глаза поглядывал на тропу, ведущую от деревни. Получается, Сиро отправился в лес еще до рассвета. Но зачем?
— Я занимался кандзи. — Джек показал скомканный черновик. — Правда, у меня неважно получается.
Он сложил бумагу, собрал остальные листики и поднялся.
— А ты что тут делаешь?
— Тебя искал. — Закусив губу, Сиро спросил: — А каково тебе было среди самураев?
Что-то в его вопросе насторожило Джека.
— Ко мне хорошо относились. В школе было строго, зато я многому научился.
— А работать приходилось?
— Да нет, мы в основном тренировались. Мы служили Масамото и нашему правителю, даймё Така-томи. Думаю, наша работа была в том, чтобы сражаться за них, когда придет время.
Сиро одобрительно улыбнулся.
— А расскажи о Киото. Ты ведь там жил, да?
— Там очень шумно. Все время праздники, рынки, толпы людей. Гораздо суматошнее, чем у вас в деревне.
— Здорово... — Сиро посмотрел на безмятежную долину.
— Может быть. Мне пора на тренировку.
Сиро неуверенно кивнул. «Только бы он не разболтал о встрече Момоти!» — подумал Джек. Всю дорогу назад он чувствовал, как Сиро провожает его взглядом.
38. Магия ниндзя
— Не так! — Миюки аккуратно поправила пальцы Джека, изображающие знак силы — Рин.
После приема в клан Джек стал изучать тайную науку ниндзя — сокровенное учение свитков дэнсё. Уже неделю он безуспешно осваивал кюдзи-ин — замысловатые сплетения пальцев. Эти девять тайных знаков, каждому из которых соответствовала отдельная мантра, позволяли ниндзя призывать на помощь сверхъестественные силы.
Магию.
Поначалу Джек сомневался, что это возможно. Сокэ утверждал, будто кюдзи-ин наделяет ниндзя колоссальными способностями, предупреждает об опасности, позволяет читать мысли и даже управлять явлениями природы. Хотя Джек своими глазами видел поразительные приемы в исполнении сэнсэя Ямады в Нитэн ити рю, он все же до конца не верил в тайные искусства.
Но в один прекрасный день Сокэ поднял над головой бревно с помощью знака Рин. Тогда Джек понял, что ошибался.
— Помнишь мантру? — спросила Миюки, сидящая рядом у буддийского храма.
Джек кивнул.
— Он байсираман тайя совака.
— Прекрасно, — улыбнулась она.
Изобразив рукой знак, Джек закрыл глаза и стал
повторять мантру. Он представлял, как внутри него разгорается пламя, растекается по всему телу и наполняет его энергией. На первом занятии по тайному учению Сокэ сказал:
— Кюдзи-ин — это сочетание положения пальцев, медитации и сосредоточенности. Вместе они расширяют возможности сознания и призывают энергию Кольца неба.
Джек надеялся, что у него получится. Он уже испытывал силу ки — собственной духовной энергии — во время медитации в школе самураев и знал, к чему стремиться. Однако техника кюдзи-ин была гораздо сложнее и требовала больше практики.
Внезапно он ощутил мощный прилив энергии. Короткий, как вспышка молнии.
— С тобой все в порядке? — спросила Миюки.
Джек открыл глаза.
— Тебя трясло, как дерево в грозу.
— Все хорошо, — ответил Джек, чувствуя зуд во
всем теле.
—Ты только что установил связь с Кольцом неба. — Сокэ как раз подошел проверить успехи учеников. — Первый раз это тяжело, но со временем ты научишься управлять этой силой. Даже короткий миг может принести пользу и вдохнуть жизненно важную энергию в критический момент.
Сокэ подозвал остальных.
— А теперь я хочу, чтобы вы попробовали Ша — исцеление. Так выглядит знак. — Он сложил ладони, переплетя пальцы и вытянув большой и указательный вперед. — Ша — важнейший из всех кюд-зи-ин. Способность исцелять важнее, чем умение убивать.
Он велел всем встать полукругом лицом к деревне.
— Для начала сосредоточьтесь на самоисцеле-нии. Овладев им, вы сможете лечить других.
Ученики стали по очереди складывать руки в знак и медитировать.
— Он хайя байсираман тайя совака...
Напевная мантра эхом отзывалась в долине. Солнце медленно садилось за горами.
Джек почувствовал аромат жасмина и сандала и вскоре впал в глубокий транс. Он впитывал безмятежность и чистоту природы, умиротворяющие разум, тело и душу. В миг, когда солнце скрылось за горными вершинами, Джек словно заново родился.
39. Движущаяся мишень
Добро пожаловать в мое укрытие, — гордо сказал Тэнзэн.
Джек завороженно рассматривал мерцающий кварц и хрусталь на высоком потолке грота. Сначала он немного удивился, когда Тэнзэн привел его к горному водопаду на занятия по сюрикэн-дзюцу, но больше всего был изумлен, когда юноша прошел сквозь каскад в потайную пещеру.
Благодаря лучам солнца, проникающим сквозь водопад, грот казался светлым и просторным, хотя пещера уходила куда-то в темноту.
— Она длинная? — спросил Джек.
— В горах целый лабиринт пещер, туннелей и каналов, — ответил Тэнзэн. — Я еще не везде побывал.
— Кто-нибудь еще знает об этом месте?
— Это мой секрет. Но я верю, что ты никому не расскажешь.
— А зачем ты привел меня сюда?
— Учиться метанию. — Тэнзэн протянул Джеку три сюрикэна.
— Чем же плохи столбы на площади ?
— Они не двигаются, в отличие от самураев. — Тэнзэн подошел к уступу, на котором лежало небольшое бревно. — Пора испытать твое умение в естественных условиях. В стоящие предметы ты почти всегда попадаешь, а вот как насчет движущейся мишени?
Он столкнул бревно с уступа, и оно стало раскачиваться, словно маятник. Подняв голову, Джек увидел, что мишень привязана к сталактиту на потолке.
Старательно прицелившись, он метнул первый сюрикэн. Металлическая звездочка врезалась в скалу. Бревно продолжало раскачиваться, и Джек сделал второй бросок. Снова промах, только на сей раз сюрикэн исчез в темноте пещеры. Юноша раздосадовано выругался. Он-то думал, что достаточно овладел мастерством.
— Ты должен предугадывать направление, — посоветовал Тэнзэн, подталкивая бревно.
Внимательно наблюдая за его движением, Джек метнул третий и последний сюрикэн. Мимо!
Сюрикэн отскочил от стены грота и исчез в грохочущем водопаде, и через мгновение Джек оказался на полу. Он сел, сконфуженно оглядываясь, и увидел, что бревно кружится прямо над головой.
— Никогда не упускай мишень из виду! — рассмеялся Тэнзэн. — Особенно когда промахнулся.
Он вынул из мешка еще три сюрикэна.
— Давай я покажу.
Тэнзэн одну за другой метнул три звездочки. Первые две вонзились в древесину, а третья рассекла веревку. Бревно с грохотом упало на пол.
— Невероятно! — восхищенно воскликнул Джек.
— Просто немного сноровки, — ответил Тэнзэн, вынимая сюрикэны.
— У тебя все так здорово получается! Маскироваться, бегать, плавать, метать...
— У меня нет выбора. — Тэнзэн вздохнул, словно на его плечах лежал тяжелый груз, и с сомнением посмотрел на Джека. Затем вытащил из дерева последнюю звездочку и уселся на скалу.
— Как сыну Шонина однажды мне придется возглавить клан. Это значит, я должен быть лучшим.
— Тебе не о чем волноваться, — сказал Джек. — Ты безупречно владеешь ниндзюцу.
— Чтобы быть главой, мало уметь драться и метать сюрикэны. Нужно распределять задания, организовывать работу в поле, вести переговоры с самураями, руководить жизнью в деревне, поддерживать укрепления, избегать войны с даймё Акэти и строить планы на будущее. Отец великолепно с этим справляется. Видел, как он разобрался с Момоти за ужином? Признал ошибку и при этом оставил последнее слово за собой. Тут нужна дипломатичность, которой я не наделен от природы. Шонином восхищается вся деревня, а мне только предстоит завоевать уважение.
— Из тебя выйдет отличный глава, — заверил Джек.
— А что если я не справлюсь с трудностями? — Тэнзэн вогнал острую звездочку в бревно. — Если приму неверное решение в тяжелые времена?
— Уверен, этого не случится, — сказал Джек. — Отец говорил: «Уклоняться от волны в шторм — верный путь на дно. Смело иди навстречу ветру, и ты покоришь любые волны». Не сомневаюсь, что ты пойдешь навстречу ветру, когда придет время.
— Надеюсь. Я чувствую, что шторм уже близко.
40. Бандиты
Ханзо крался по лесу, вглядываясь в заросли и пытаясь уловить малейшее движение. Джек затаился на дереве прямо над ним, невидимый в сумерках благодаря черному синоби сёдзоку. После недели усердных занятий кюдзи-ин Сокэ решил, что ученикам не помешает немного побегать. Для развития навыков маскировки он велел всем прятаться от лучшего следопыта — Ханзо.
Джек уже было решил, что удачно обманул друга, но Ханзо остановился и посмотрел вокруг.
— Возвращайтесь! Сокэ зовет! — крикнул он.
Джек сложил пальцы в знак Дзин — кюдзи-ин для чтения мыслей — и одними губами произнес мантру. Он понимал, что получит ответ лишь в виде намека, ощущения.
Ханзо определенно врал. Он тоже воспользовался знаком Дзин и почувствовал присутствие Джека. А теперь пытался его выманить.
Джек затаил дыхание, застыл и слился с деревом.
— Тэнгу, я съем твой ужин! — Ханзо вновь внимательно огляделся.
— Сюда! — раздался громкий шепот. Джек узнал Миюки. — Я напала на след. Я же говорила, он топает, как слон.
Видимо, Миюки уже попалась и теперь помогает Ханзо.
Джек улыбнулся себе под нос. Уловка сработала — он разбросал обломки бамбука на тропинке. Ханзо убежал с поляны на зов Миюки. Джек немного подождал, затем беззвучно спрыгнул вниз. Он уже хотел срезать путь через горы и отойти к храму, как вдруг почувствовал неясную угрозу.
В ожидании Ханзо Джек упражнялся в составлении знака Кай, обостряющего интуицию и предупреждающего об опасности. Однако сейчас опасность грозила не ему. Кому-то другому — может быть, Ханзо. Полагаясь на чутье, Джек побежал по лесу. Ощущение усилилось. У дальней границы деревни послышались голоса.
— Давай сюда! — рявкнул грубый голос. — Тогда останешься в живых.
Забравшись на скалу, Джек увидел на тропе юношу. Его окружили трое с дубинками и кинжалами. Судя по косматым бородам и поношенной одежде, не самураи и не ниндзя. Бандиты.
Их пленник — по виду торговец или ремесленник — был одет в простое дорожное кимоно и деревянные сандалии. Юноша вынул узелок с монетами и дрожащей рукой бросил среднему бандиту, крепкому угрюмому типу с приплюснутым носом.
— Это все? — Бандит подбросил узелок на ладони.
Пленник молча кивнул.
Бандит с отвращением сплюнул.
— Убейте его!
— Но вы же обещали! — воскликнул несчастный.
— Я соврал.
Двое помощников, злобно ухмыляясь, двинулись на юношу. Один занес дубинку, другой обнажил ржавый кинжал.
Джек не мог допустить убийства. Выхватив сю-рикэн из мешочка на поясе, он метнул его в бандита с дубинкой. Тот с воплем выронил оружие из окровавленной руки. Джек спрыгнул со скалы между вторым бандитом и его жертвой.
Оттолкнув кинжал, Джек вывернул бандиту руку и сбил его с ног. Раздался хруст ломающейся кости, и бандит с воем стал кататься по земле.
— Эй, ниндзя! Лови дубинку побольше!
Джек успел оглянуться: на голову опускалось тяжеленное бревно. Пригнувшись, юноша ткнул главного бандита локтем в живот, но тот не дрогнул. Джек нанес удар «дьявольский горн». Бандит отлетел к дереву, роняя бревно.
— Я не боюсь тебя, ниндзя, — прохрипел главный, вынимая зловещего вида кинжал.
Внезапно бандит застыл на месте, как будто увидел призрака.
— Голубые глаза? — пробормотал он, осторожно отступая. — Ты не ниндзя. Ты демон!
Повернувшись, главный пустился бежать что есть духу. Сообщники бросились за ним.
— П-п-пропгу, не убивай меня. — Юноша упал на колени, мертвенно-бледный от ужаса.
Джек поднял узелок, впопыхах оброненный бандитами.
— Возьми деньги! Все деньги! — взмолился юноша.
— Они твои. — Джек положил узелок на ладонь юноше. — И ты свободен.
— Б-благодарю. — Юноша изумленно поклонился до земли. — Это выручка моего отца из Маруяма.
— Твой отец — торговец?
— Да, он продает вееры, — ответил юноша, с опаской поднимаясь на ноги.
— А куда ты направляешься ?
— В Соно... Но я вышел поздно и решил пойти напрямик к почтовой станции... Как глупо. Надо было слушать отца...
— А потом куда?
— В Камеяма... Цу... Тоба... А что?
Джек улыбнулся под капюшоном. Вот он, долгожданный случай!
— У меня к тебе просьба. — Он решил довериться внутреннему голосу.
— Моя жизнь к вашим услугам, — церемонно поклонился сын торговца.
Пошарив в складках сёдзоку, Джек вынул записку.
— Можешь доставить это письмо Датэ Акико в Тоба?
Принимая сложенный листик рисовой бумаги, юноша снова отвесил поклон.
— Почту за честь помочь.
— Это очень важное письмо, — подчеркнул Джек. — Никому его не вручай, только самой Акико.
— Обещаю беречь его как зеницу ока!
Юноша зашагал дальше. Джек проводил его взглядом, отчаянно надеясь, что послание попадет к адресату.
41. Ожидание
Джек сидел у подножия храма над долиной. Из-за гор медленно поднималось солнце, приветствуя новый день; под бодрые петушиные крики просыпалась деревня. Оживала кузница Кадзийи, крестьяне выходили на улицу, потягиваясь и разминаясь перед тяжелой работой.
Джек ждал. Он ждал изо дня в день вот уже которую неделю. За это время рис из ярко-зеленого стал светло-коричневым, поля осушили, а колосья начали клониться к земле под тяжестью зерен. В лучах рассветного солнца созревшие посевы сверкали чистым золотом.
Джек вздохнул и решил смириться с мыслью, что Акико не придет. Может, она не получила письмо, или не поняла шифр, или что-то задержало ее в пути. Еще день-другой, и он сам отправится на поиски, чтобы рассказать ей о Ханзо. Акико — его самый близкий друг. Джек не покинет Японию, не сообщив ей столь важную новость.
Ему вовсе не хотелось снова возвращаться в Соно, но выбора не было.
— В последнее время ты зачастил к Будде.
Джек поднял голову. К счастью, это была Миюки, а не Сиро, который то и дело внезапно появлялся у храма и каждый раз расспрашивал о самураях. Джек был неизменно вежлив, но дружить с Сиро его не тянуло. Зато, судя по всему, он не доложил Момоти о записке. И на том спасибо.
Миюки была в простой белой юката, а в руках держала широкополую соломенную шляпу. Сегодня она явно не тренировалась и собиралась работать вместе со всеми в поле.
— Я прихожу помолиться о сестре, — ответил Джек.
Он не лгал: каждый день в ожидании Акико — это лишний день ожидания для Джесс. Кроме того, Джек всегда обращался к душам отца и матери и просил о помощи на трудном пути. Миюки сочувственно кивнула и села рядом.
— Я тоже прихожу сюда вспомнить о семье.
— Они все похоронены здесь? — Джек кивнул на небольшое кладбище.
— Нет, но я поставила могильный камень в их честь.
Теперь Джек понимающе кивнул.
Они замолчали, задумчиво глядя на равнину.
— Мне их... так не хватает, — сдавленным шепотом произнесла Миюки.
За ее напускной грубостью таилась ранимая душа. Джеку было хорошо знакомо это чувство пустоты и одиночества.
— Мне тоже не хватает родителей, — признался он.
Миюки подняла на него глаза, полные слез.
— Зато убийца твоего отца мертв. Ты отмщен, а я нет. — Она судорожно вцепилась в колени. — Ничего, придет день, и самураи заплатят за все.
Ее взгляд вновь запылал ненавистью. На этот раз ярость не была направлена на Джека, но он хорошо представлял, какова ее разрушительная сила.
— Месть не избавляет от боли; ненависть к врагу лишь пожирает тебя изнутри. — Так сказал мастер дзэн, когда Джек пообещал отомстить за отца. — Не я убил Глаза Дракона: мой благородный друг пожертвовал ради этого жизнью. Но смерть врага не принесла мне утешения, и я по-прежнему скорблю об отце. Лучше посвятить себя жизни, а не убийству.
— Но как? Каждую ночь, засыпая, я вижу умирающую мать... — Девушка снова умолкла и затряслась всем телом.
— Как это произошло? — Джек понимал, что Миюки отчаянно хочет выговориться. Наверняка она ни с кем не делилась своим горем, опасаясь обвинений в слабости.
Наконец Миюки отважилась заговорить.
— Это случилось летом. Мне было восемь. Мой брат Дзун играл на улице с отцом. Я помогала матери по хозяйству. Самураи напали внезапно — ворвались в деревню, словно дьяволы. Убивали... всех подряд. — Она прерывисто задышала, как будто переживала кошмарный день заново. — Отец велел нам убегать. Услышав его предсмертный крик, мать спрятала меня под половицами. Со двора примчался перепуганный Дзун. Мать закрыла его собой, но самураи отшвырнули ее и зарубили Дзуна. Ему было всего пять! Что плохого он им сделал?
Миюки разрыдалась.
— Мать упала на пол прямо надо мной. Наверное, пыталась меня прикрыть. Она не сопротивлялась, но самураи все равно ее убили. Меч проткнул половицу, под которой я пряталась!
Джеку отчаянно захотелось ее утешить. Отца тоже пронзили мечом на его глазах, и жуткая картина навсегда отпечаталась в памяти. Джек ласково обнял Миюки. Она отпрянула, но тут же расплакалась у него на плече.
— Твоя мать была очень смелой, — сказал Джек. — Как мой отец, она пожертвовала собой ради тебя. Оставь мысли о мести. Мать не хотела бы, чтобы ты провела остаток жизни в ненависти.
— Тот самурай стоял и смотрел, как она умирает. Никогда не забуду его мерзкую ухмылку! Кровь матери капала прямо на меня!
Джек не находил слов и просто позволил ей выплакать давно сдерживаемые слезы. Наконец Миюки опомнилась и, выпрямившись, отерла глаза тыльной стороной ладони.
— В этом году урожай поспел рано, — сказала она, вставая. — Пойдем поможем убирать рис.
Джек кивнул и поднялся на ноги.
— Возьми, тебе пригодится. — Миюки протянула ему шляпу.
— Спасибо, — ответил Джек, примеряя подарок. — То, что надо!