– Похоже, вам обеим необходима эмоциональная и моральная поддержка,– снова вмешалась патронажная сестра.– Вы говорите, милочка, что у вашего мужа очень важная, ответственная работа?

– Да, он очень занят,– подтвердила Мэгги и снова высморкалась.– Было бы нечестно ожидать, что он все бросит и будет заниматься…

– Чушь! – вдруг резко перебила ее Пэдди. – Джайлс – отец девочки, а значит, он должен тебе помогать. Я бы сказала, он должен разделить с тобой заботы о вашем общем ребенке.– Она посмотрела на Мэгги неожиданно сердито.– Я всегда считала тебя современной женщиной, Мэгги! А ты вдруг начала вести себя как какая-то допотопная клуша.

Она фыркнула, и Мэгги неуверенно рассмеялась.

– В принципе, я тоже считаю, что мужчина должен брать на себя часть забот по дому. Но ведь Джайлс так много работает!

– Можно подумать, ты здесь прохлаждаешься! – возразила Пэдди и сурово сдвинула брови.– Знаешь, Мэгги, на твоем месте я бы давно перестала надрываться и попробовала подойти к проблеме разумно. Никто не может прыгнуть выше головы, а значит, и ты не должна.

– Но ведь другие женщины как-то справляются,– растерянно пробормотала Мэгги.– А у меня ничего не получается. Поэтому-то я и чувствую себя никчемной бездарью.

– Другие женщины справляются, потому что им помогают,– отрезала Пэдди.– К ним приезжают их матери, а мужья берут отгулы, чтобы посидеть дома с детьми и отпустить жену в парикмахерскую, к подругам или куда-нибудь еще.– Пэдди посмотрела на медсестру и добавила желчно: – Если не ошибаюсь, еще ни один муж не умер после того, как не поспал ночь, не правда ли?

– Нет, насколько мне известно,– улыбнулась та.

– Так вот, дорогая…– Пэдди снова повернулась к Мэгги.– Я считаю, тебе совершенно незачем тащить этот воз одной. До сих пор ты замечательно справлялась, но ведь любым силам есть предел.

Мэгги неуверенно улыбнулась.

– Ты правда считаешь, что у меня неплохо получалось?

– Ты справлялась даже лучше, чем я в твоем возрасте,– заверила ее Пэдди.

– Но ведь я не умею печь ячменные лепешки и булочки с корицей, и…

Пэдди некоторое время молчала, глядя на спящую Люси, потом посмотрела на невестку.

– Я умею печь булочки и печенье, потому что я старая, одинокая женщина, которой совершенно нечем заняться,– сказала она неожиданно усталым голосом.– А ты еще молода, Мэгги, и в твоей жизни найдутся вещи поважнее и поинтереснее булочек. Скажи, разве я не права?



Из церкви начали выходить люди, и Кэндис подняла голову, чувствуя, что все тело затекло от неподвижного сидения. Слезы ее давно высохли, но кожа на лице словно стянулась и стала шершавой и соленой, а из груди нет-нет да и вырывался судорожный полувздох-полувсхлип. На сердце у нее было тяжело: она никак не могла забыть слова Роксаны и ее гнев, который подействовал на нее угнетающе. «Не хочу никого видеть!»– подумала Кэндис и быстро встала со скамейки, чтобы уйти. Но не успела она сделать и двух шагов, как рядом с ней словно из-под земли возник Джастин.

– Можно тебя на пару слов, Кэндис? – холодно проговорил он, беря ее за плечо.

– Слушай, а потом нельзя? – спросила Кэндис хмуро и потерла лицо.

– Я и не собирался разговаривать с тобой сегодня,– ответил Джастин.– Я только хотел попросить, чтобы завтра в половине десятого ты зашла ко мне в кабинет.

Его голос звучал так официально, что Кэндис поневоле встревожилась.

– А в чем дело? – спросила она.

Джастин смерил ее долгим взглядом.

– Мы обо всем поговорим завтра,– сказал он внушительно.

– О\'кей, завтра так завтра,– растерянно проговорила Кэндис, и Джастин, удовлетворенно кивнув, повернулся и отошел.

Кэндис проводила его взглядом, гадая, что могло понадобиться Джастину. Похоже, ее ждала выволочка, но за что? Никакой вины Кэндис за собой не чувствовала.

– Что ему было надо? – спросила Хизер, незаметно подойдя к Кэндис сзади.

Понятия не имею,– чистосердечно ответила Кэндис.– Он только сказал, чтобы я зашла к нему завтра утром. Похоже, у Джастина на уме что-то серьезное, но что? Быть может, ему в голову пришла очередная гениальная идея.– Кэндис пожала плечами.– Знал бы он, где у меня сидят эти его тайны мадридского двора!

– Да, наверное, ты права,– согласилась Хизер. Несколько мгновений она задумчиво разглядывала Кэндис, потом вдруг рассмеялась и обняла ее за талию.– Знаешь что? Давай кутнем сегодня, а? Пойдем куда-нибудь в приличное местечко, выпьем, поужинаем… По-моему, после сегодняшнего нам обеим необходимо развеяться, как ты считаешь?

– Принято! – Кэндис с облегчением вздохнула.– Я чувствую себя выжатой как лимон.

– Вот как? – Хизер немного подумала.– Я видела: ты разговаривала с Роксаной. Вы опять поругались?

– Вроде того…– Перед мысленным взором Кэндис снова возникло изможденное, осунувшееся от горя лицо Роксаны, и она невольно поморщилась.– Она сказала… Впрочем, не важно.

Кэндис посмотрела на улыбающуюся Хизер и почувствовала, что настроение начинает подниматься. «По крайней мере,– подумала она,– хоть одна подруга у меня осталось, а значит, в мире не все так плохо!»

– Нет, это действительно не важно,– заявила она решительно.

Глава 16

На следующее утро Кэндис обнаружила, что Хизер снова не ночевала дома, и, засыпая кофе в кофеварку, не смогла сдержать улыбки. Накануне вечером они допоздна засиделись в ресторане, где подавали на редкость вкусные спагетти. Запивая их душистым красным вином, они непринужденно болтали на самые разные темы, смеялись, и Кэндис невольно подумала о том, что такой подруги, как Хизер, у нее еще никогда не было. Кэндис даже не верилось, что познакомились они совсем недавно – такая глубокая, тесная душевная связь установилась между ними. Они на многое смотрели одинаково, и это тоже способствовало их сближению. Общие идеалы и ценности – вот та основа, на которой строились их отношения, и Кэндис она представлялась достаточно надежной и прочной.

Вчера Хизер выпила больше, чем Кэндис, и, когда принесли счет, чуть не со слезами на глазах благодарила подругу за все, что та для нее сделала. Впрочем, она пыталась взять себя в руки, но у нее никак не получалось.

– Ну вот, опять я перебрала! – воскликнула Хизер, смеясь над своей нетвердой походкой.– Знаешь, Кэн, если утром я не встану – не буди меня, ладно? Все равно работать я не смогу, так что не стоит и стараться. Предупреди, пожалуйста, Джастина, что мне срочно понадобился отгул по…– она хихикнула,– по состоянию здоровья. А тебе я желаю всего самого наилучшего. Надеюсь, новости, которые хочет сообщить тебе Джастин, будут приятными. Нет, очень приятными!

В общем, вечер удался, и Кэндис казалось, что ее душевные раны начинают понемногу затягиваться. Даже смерть Ральфа она воспринимала теперь гораздо спокойнее. «Что тут поделаешь,– рассуждала она,– если одному суждено дожить до преклонных годов, а другому – умереть молодым? Да и Ральф, если говорить честно, был не так уж молод… Все дело в неожиданности,– решила наконец Кэндис.– Если бы о его болезни стало известно раньше, они бы сумели подготовиться и его кончина не обернулась бы для сотрудников таким шоком».

Гораздо острее Кэндис переживала новую размолвку с Роксаной. Сознавать, что их отношения основательно испорчены, ей было горько, но поправить она ничего не могла. В конце концов, были в ее жизни стороны, которые не имели отношения к бывшим подругам, но от этого не становились менее важными. Одной из таких сторон была крепнущая дружба с Хизер, другой – ее любовь к своей работе.

Допив кофе, Кэндис на цыпочках подкралась к дверям спальни Хизер и прислушалась. Из комнаты не доносилось ни звука. Улыбнувшись, Кэндис взяла со столика в прихожей сумочку и выскользнула из квартиры. Утро стояло теплое и ясное, и настроение у Кэндис было почти праздничным. Даже предстоящий разговор с Джастином не пугал ее – в худшем случае она ожидала от него какой-нибудь безобидной глупости наподобие недавнего распоряжения не оставлять на столе карандаши и ручки, «которые портят внешний вид помещения».

В редакцию она пришла довольно рано, и Джастина еще не было. Сев за свой стол, Кэндис включила компьютер и, отметив таким образом свое присутствие на рабочем месте, развернулась на стуле, чтобы поболтать с кем-нибудь из коллег. Но в комнате была только Келли, которая что-то набирала на клавиатуре своего «Ай-би-эма». Она была так занята, что даже не смотрела по сторонам, но Кэндис все же попыталась ее разговорить.

– А я видела тебя на похоронах,– начала она самым дружеским тоном.– Как все это трогательно, правда?

Келли как-то странно посмотрела на нее и кивнула, не переставая порхать пальцами по клавиатуре.

– Я не смогла пойти на саму службу, но я видела вас с Хизер в церкви,– продолжила Кэндис.

Келли внезапно порозовела, и Кэндис в недоумении спросила себя, что это могло значить и почему ее вполне невинные слова так смутили девушку.

– Да-да,– сказала Келли и вдруг перестала печатать.– Я… мне нужно идти.

Она встала и, закусив губу, быстро вышла из комнаты. Пожав плечами, Кэндис снова повернулась к своему компьютеру, вызвала на экран почти готовый очерк и нехотя поправила несколько фраз. Потом она вздохнула и уронила руки на колени. Не было никакого смысла начинать работать, если скоро ей все равно придется идти к Джастину.

И опять Кэндис спросила себя, что могло ему понадобиться. Неужели Джастин хотел о чем-то с ней посоветоваться? Ей в это не очень-то верилось. Когда-то давно Джастин мог поинтересоваться ее мнением по тому или иному вопросу, но те времена давно прошли. С тех пор как он перебрался в кабинет ведущего редактора, Джастин с каждым днем становился все более самодовольным и держался так, словно Кэндис – как, впрочем, и остальные подчиненные ему сотрудники – заведомо не могла посоветовать ничего дельного. Но, надо сказать, его стремление единолично руководить всем и вся выглядело достаточно комично, и именно в силу этого обстоятельства Кэндис не особенно беспокоилась. Если Джастину охота делать из себя всеобщее посмешище, что ж, это его дело. Ральф, к примеру, несомненно, видел его насквозь и точно знал, чего он стоит как работник и руководитель.

«Но ведь Ральфа-то больше нет,– вспомнила Кэндис.– А Чарльз Оллсоп может и не разобраться, что Джастин за фрукт. Вот возьмет и назначит его настоящим ведущим редактором – как-то все мы запоем тогда?»

В девять двадцать пять пришел Джастин. На пороге он задержался, продолжая разговор с кем-то невидимым, кто оставался в коридоре.

– Хорошо, Чарльз,– сказал он наконец. – Спасибо. Крайне вам признателен. Буду держать вас в курсе.– Он вошел в комнату редакции и встретился взглядом с Кэндис.– Заходи,– коротко приказал он, кивнув в сторону своего офиса.

Пока Кэндис усаживалась, Джастин закрыл дверь и опустил жалюзи на окнах, отделявших его кабинет от общей комнаты. Потом он обогнул стол и сел в свое редакторское кресло.

– Итак, Кэндис, скажи, пожалуйста, сколько лет ты работаешь в «Лондонце»?

– Ты отлично знаешь – сколько,– удивилась Кэндис.– Пять лет.

– Верно. Пять лет.– Джастин кивнул.– И как с тобой обращались? Может быть, тебя затирали, обижали, не давали тебе развернуться? Или, может, тебе кажется, что твоя зарплата не соответствует твоему вкладу в общее дело?

– Нет,– сказала Кэндис.– Ничего такого мне не кажется. Слушай, Джастин, может, ты объяснишь, что за…

– Ты работаешь давно,– продолжал Джастин, не слушая ее,– и руководство тебе доверяло. Но ведь служащий, который всем доволен, не станет прибегать к… не станет обманывать, не так ли?

Джастин глубокомысленно покачал головой, и Кэндис едва не рассмеялась: таким торжественным и глупым сделалось его лицо. «Интересно, к чему он клонит? – подумала она.– Может быть, кто-то проник в его кабинет и стащил любимый карандаш? А может, дело серьезнее и у кого-то из стола пропали деньги?»

– Джастин,– спокойно сказала она,– хватит разводить бодягу. Скажи прямо, что ты имеешь в виду.

Джастин смущенно кашлянул:

– Видишь ли, Кэндис, ты ставишь меня в крайне неудобное положение.

– Ладно уж, говори, в чем дело! – нетерпеливо сказала она.– Что стряслось-то?

Джастин снова с недоуменным видом покачал головой:

– Речь идет о накладных расходах, Кэндис. Точнее, о том, что кое у кого эти расходы неоправданно завышены.

– Покажи мне этого человека! – воскликнула Кэндис, у которой немного отлегло от сердца.– Кто этот негодяй?

– Я говорю о тебе, Кэндис.

Эти слова подействовали на нее, как пощечина.

– Что-о? – вырвалось у нее.– Ты это серьезно, Джастин?

– Совершенно серьезно.

Кэндис вдруг почувствовала приступ какого-то бессмысленного веселья и глупо хихикнула. «Кажется, Джастин все-таки сел в лужу,– подумала она.– Ему так хотелось отличиться, что в конце концов он начал выдумывать несуществующие преступления».

– Ты думаешь, это смешно? – осведомился Джастин ледяным тоном.

– Нет, конечно. Но, Джастин, это же полная чушь, и ты не можешь этого не понимать! Неужели ты мог подумать, что я…

– Хватит притворяться, Кэндис! – перебил Джастин.– Ты попалась, так хоть имей мужество во всем признаться!

– В чем, интересно, я должна признаваться? – возразила Кэндис.– Я ничего плохого не делала и понятия не имею, о чем ты говоришь!

– Значит, ты понятия не имеешь? А это что? Как ты это объяснишь?

Джастин резким движением выдвинул ящик стола и достал оттуда пачку заполненных требований на возмещение деловых расходов. К каждому была аккуратно подколота квитанция или счет. На верхнем из бланков Кэндис заметила свое имя и невольно вздрогнула.

Джастин принялся просматривать требования.

– Стрижка в «Майклджоне»,– прочел он. – И ты будешь утверждать, что это деловые расходы, которые редакция должна тебе оплатить?

– Не может быть! – воскликнула Кэндис.– Я бы никогда так не поступила, Джастин! Я знаю порядок…

Но Джастин только покачал головой и взял следующее требование.

– Сеанс массажа в «Мэнор-Грейвз-отеле»,– перечислял он.– Завтрак в «Рице» на три персоны…

– Это правильно,– тут же подтвердила Кэндис.– Я завтракала с сэром Дереком Крэнли и его агентом. Мне пришлось кормить их, чтобы получить интервью. А они хотели завтракать только в «Рице».

– А «Мэнор-Грейвз-отель»?

– Сто лет там не была,– честно сказала Кэндис.– Неужели ты думаешь, что я стала бы требовать возмещения расходов за стрижку, массаж, педикюр?

– Значит, ты не заполняла требование и не подписывала счет?

– Разумеется, нет! – с негодованием воскликнула Кэндис.

– Тогда взгляни.

Джастин протянул ей счет. Кэндис поднесла его к глазам и похолодела. Под счетом за услуги, которых она не получала, красовалась ее собственноручная подпись. А требование на возмещение деловых расходов было аккуратно заполнено ее почерком. Во всяком случае, Кэндис готова была бы поручиться, что это именно ее почерк, если бы не одно обстоятельство: она никогда ничего подобного не писала.

Руки Кэндис затряслись так сильно, что она перестала различать буквы.

– Общая сумма компенсации за прошедший месяц составила двести девяносто шесть фунтов,– сказал Джастин, взмахнув пачкой счетов.– Неплохо, правда?

Кэндис открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Неожиданно ей вспомнилось банковское извещение, касавшееся состояния ее текущего счета. Еще тогда ей показалось, что у нее на счету слишком много денег, но откуда они взялись, Кэндис не знала, а интересоваться не стала – ей было не до того.

Она нашла на квитанции дату. Квитанция была полуторамесячной давности. И подпись… Да, она была такой же, как ее, но не совсем – теперь Кэндис ясно это видела.

– Возможно, для тебя это пустяк, мелочь,– сказал Джастин,– но редакция не может позволить себе оплачивать своим сотрудникам массаж, стрижку и утренний кофе в «Рице». Слава богу, тебе хватило совести не требовать компенсацию за использованную туалетную бумагу. Нехорошо, Кэндис! Ты, наверное, думала, что это ерунда, маленькое интеллигентное преступление, которое между приличными людьми и за преступление-то не считается. Увы, Кэндис, вынужден тебя огорчить: считается. Еще как считается! Это называется подлог, Кэндис. Подлог и мошенничество.

– Перестань валять дурака! – огрызнулась Кэндис.– Я все прекрасно понимаю, только я этого не делала, понятно?

Она глубоко втянула воздух и зажмурилась, пытаясь успокоиться, но мысли ее прыгали, как только что пойманная рыба на палубе, а гулкие, как выстрелы пушек, удары сердца отдавались в ушах.

– А как же быть с этим? – спросил Джастин, показывая на пачку требований.

– Их заполнил кто-то другой. Кто-то подделал мою подпись.

– А для чего, позволь спросить?

– Я… я не знаю. Но, Джастин, сам посмотри, это не мой почерк! Он просто похож…– Она буквально вырвала у него бумаги и стала лихорадочно просматривать.– Вот, это требование действительно заполняла я. Сравни его с остальными!

Кэндис снова протянула требования Джастину, но он только покачал головой.

– Ты хочешь сказать, что кто-то зачем-то подделал твою подпись? Но ведь это несерьезно, Кэн!

– Однако так и есть на самом деле!

– И ты, разумеется, об этом не знала?

– Конечно нет! – возмутилась Кэндис.

– Хорошо.– Джастин вздохнул так, словно был глубоко разочарован ее ответом.– Значит, когда неделю назад требования прошли через бухгалтерию и ты обнаружила на своем текущем счете триста фунтов лишних, ты сразу поспешила в редакцию, чтобы указать на ошибку и вернуть деньги. Именно так ты и поступила, правда, Кэндис?

Он спокойно посмотрел на нее, и Кэндис почувствовала, что лицо ее пылает. Она понимала, что ей совершенно нечего возразить. Ну почему она не проверила сразу, откуда они взялись, эти проклятые деньги? Ведь если бы она заметила на своем счету недостачу, то, конечно, сразу побежала бы разбираться! Следовательно, ее подвела самая обыкновенная жадность. Жадность и глупость…

– Ради всего святого, Кэндис, не виляй и не лги,– устало сказал Джастин.– Ты пыталась обмануть фирму и попалась. Признайся – и сбережешь время и нервы и нам, и себе.

– Но я этого не делала! – с трудом проговорила Кэндис, чувствуя, как горло стиснул неожиданный спазм.– Ведь ты же знаешь меня, Джастин,– я на такое не способна!

Джастин вздохнул.

– Честно говоря, Кэндис, сейчас мне кажется, что я знал тебя недостаточно хорошо.

– Что ты хочешь этим сказать?

Хизер рассказала мне, что ты держишь ее на коротком поводке. Очевидно, тебе очень нравится, что она во всем от тебя зависит.– В его голосе неожиданно прозвучала неприкрытая враждебность.– Честно говоря, я удивлен, что Хизер не подала официальную жалобу.

– Ничего не понимаю! – растерялась Кэндис.– О чем ты говоришь, Джастин?

– Конечно, не понимаешь.– Джастин саркастически улыбнулся.– И конечно, ты ни в чем не виновата. Хватит врать, Кэндис! Только вчера я снова разговаривал с Хизер. Ты сама призналась, что проверяла все ее работы. Без твоего разрешения она не смела сдать ни одной статьи.

– Но ведь я просто помогала ей! – вскричала Кэндис.– Господи Иисусе, как ты можешь…

– Когда ты устроила Хизер на работу в редакцию, ты, должно быть, вообразила себя благодетельницей.– Джастин откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.– Ты опекала ее даже в мелочах. А когда девочка стала делать успехи, ты испугалась, что она вырвется из-под твоей власти, и решила подмять ее под себя. К тому же тебе наверняка нравилось ощущать себя большой шишкой.

– Да что ты, Джастин, я никогда…

– Хизер рассказала мне о скандале, который ты ей однажды устроила. Это было после того, как она поделилась со мной своей идеей относительно вечернего шопинга.– Голос Джастина стал еще более резким.– Тебе, как видно, очень не нравится, что у девочки оказались неплохие способности.

– При чем тут…– Кэндис поморщилась. – Джастин, ты все не так понял! На самом деле я… она…

Кэндис замолчала, стараясь привести в порядок мятущиеся мысли. В том, что говорил Джастин, не было никакого смысла. Ровным счетом никакого. То есть…

Она замерла. Квитанция из парикмахерского салона «Майклджон»… Она действительно стриглась там, и счет за услуги лежал среди ее личных документов в ящике ночного столика в спальне. Не могла же она перепутать…

– О господи! – прошептала Кэндис.

Приглядевшись внимательнее к другой квитанции, она помертвела. Требование было заполнено очень похожим на ее почерком, но теперь она ясно видела, что некоторые буквы выписаны в несвойственной ей манере. И она узнала эту манеру. Хизер! Несомненно, это ее способ писать «б», «д», «ф»…

У Кэндис закружилась голова, руки вдруг стали ледяными. Подняв глаза, она спросила слабым голосом:

– А где Хизер?

– Она взяла две недели за свой счет,– холодно сообщил Джастин.– Разве она тебе не говорила?

Нет. Не говорила. Она хотела взять сегодня отгул, но отпуск…– Кэндис с трудом перевела дыхание и потерла ладонью влажный от испарины лоб.– Я думаю,– проговорила она медленно,– что эти требования подделала Хизер.

– Вот как? – Джастин рассмеялся.– Какой неожиданный поворот! А зачем ей это понадобилось, ты, случаем, не знаешь? Может быть, она переводила эти деньги на свой счет?

– Нет, но…– Кэндис судорожно сглотнула.– Ты должен меня выслушать.

– Я не собираюсь слушать всякие выдумки, которые к тому же порочат других, честных сотрудников! – перебил Джастин.– Ты отстраняешься от работы до… выяснения всех обстоятельств.

Кэндис побледнела.

– Что-о?

– Компания проведет внутреннее расследование, после чего тебе, в соответствии с законодательством, предоставят возможность дать объяснение собственным поступкам,– отчеканил Джастин.– А до тех пор ты будешь находиться в вынужденном отпуске с сохранением среднемесячной заработной платы.

– Ты… ты не можешь так поступить со мной! – выдохнула Кэндис.

Я бы уволил тебя немедленно,– заявил Джастин, выпятив подбородок.– То, что ты совершила, совершенно недопустимо. Самое страшное, что это вполне могло сойти тебе с рук, если бы я не настоял на проведении выборочных проверок денежных выплат по требованиям сотрудников. Сегодня утром я говорил с Чарльзом о твоем проступке, и мы сошлись на том, что подобные вещи необходимо пресекать в корне. И твое дело должно послужить для остальных наглядным примером.

– С Чарльзом…– Кэндис вдруг осенило.– Так ты хочешь устроить этот показательный процесс, чтобы понравиться Чарльзу Оллсопу?

– Ерунда! – перебил Джастин и густо покраснел.– Так решило руководство «Оллсоп пабликейшнз», и я считаю, что это правильно. Внутренняя политика фирмы должна быть направлена на искоренение всякого рода злоупотреблений со стороны недобросовестных…

– Да ты и в самом деле решил расправиться со мной! – В глазах Кэндис задрожали злые слезы.– И это… это после всего, что между нами… Ведь мы с тобой были близки целых полгода! Или это тоже ерунда?

Во взгляде Джастина вспыхнуло торжество. «Он ждал, что я это скажу,– поняла Кэндис– Он хотел, чтобы я унизилась, напомнив ему о наших отношениях!»

– И ты считаешь, что я должен сделать для тебя исключение только потому, что когда-то мы жили вместе? – напыщенно произнес Джастин.– Ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на твой проступок и притворился, будто ничего не было, так что ли?

Кэндис замутило.

– Нет,– сказала она почти спокойно.– Конечно нет, но…– Она немного подумала, подыскивая правильное слово.– Ты мог бы поверить мне.

Некоторое время оба молчали, и на мгновение Кэндис показалось, что она видит перед собой прежнего Джастина, который верил ей и мог даже встать на ее защиту. Но уже в следующую секунду он отвернулся и начал рыться в ящике стола.

– Что касается меня,– пробормотал Джастин, не глядя на нее,– то ты обманула и мое доверие тоже. Впрочем, ты подвела не только меня. Вот…– Он выпрямился и протянул ей пустой объемистый пластиковый пакет.– Собирай свои вещи и уходи.



Полчаса спустя Кэндис уже стояла на тротуаре перед входом в издательство и, прижимая к груди пакет со своими немногочисленными пожитками, ежилась под любопытными взглядами прохожих. На часах было начало одиннадцатого, и для большинства людей день только начинался. Служащие спешили в свои офисы и конторы, и их целеустремленный вид действовал Кэндис на нервы. Казалось, ей одной некуда было идти.

Судорожно сглотнув, Кэндис огляделась по сторонам, притворяясь, будто ждет кого-то, но ее наверняка выдавало лицо. Как она ни старалась выглядеть спокойной, бурлившие внутри чувства грозили каждую минуту вырваться на свободу, и тогда ее нижняя губа начинала жалобно дрожать, а к глазам подступали слезы. Еще никогда в жизни Кэндис не чувствовала себя такой беззащитной и одинокой.

В редакции ей удалось сохранить независимый и гордый вид, хотя это было нелегко. Похоже, все ее коллеги уже знали, в чем дело; Кэндис буквально кожей чувствовала бросаемые на нее исподтишка взгляды – сочувственные и любопытные одновременно. Но на многих лицах читалось и облегчение от сознания того, что эта некрасивая история приключилась не с ними. Теперь, когда компанию возглавил «молодой Оллсоп», как называли между собой Чарльза сотрудники, никто из них не мог быть уверен в своем будущем на сто процентов. Должно быть, поэтому, случайно встречаясь с ней взглядами, ее коллеги поспешно прятали глаза. Впрочем, Кэндис нисколько их не винила – на их месте она бы тоже не стала рисковать.

Расправив пакет, Кэндис положила его на стул и выдвинула ящик стола. Никогда в жизни она не испытывала подобного унижения. Никто из коллег так с ней и не заговорил – все сотрудники редакции прилежно склонились над компьютерами, делая вид, что работают. Вздохнув, Кэндис начала складывать в пакет свои записные книжки, карандаши, маркеры, старые дискеты, высыпавшиеся из коробки пакетики с ежевичным чаем и прочие мелочи.

– Дискеты оставь,– предупредил ее Джастин, проходя мимо.– И не трогай компьютер – я не хочу, чтобы вместе с тобой от нас ушла какая-то служебная информация.

– Оставь меня в покое! – огрызнулась Кэндис.– На черта мне эта твоя информация?

Но сейчас, стоя на мостовой перед зданием редакции, она чуть не плакала. Они все считали ее воровкой! Впрочем, почему бы нет? Ведь улики против нее были такими убедительными!

Кэндис закрыла глаза. При мысли о том, как ловко Хизер ее подставила, у нее снова закружилась голова. Неужели все это время она только и ждала случая, чтобы ее уничтожить? Но почему?

Кэндис попыталась собраться с мыслями, но ей это никак не удавалось, к тому же все ее силы уходили на то, чтобы не дать пролиться слезам. Глаза жгло, словно огнем, горло стискивало судорогой, губы предательски дрожали, а руки так и ходили ходуном, и Кэндис чувствовала – достаточно любого пустяка, чтобы у нее началась самая настоящая истерика.

– Все в порядке, мисс? – спросил у нее проходивший мимо мужчина в полосатом пиджаке, и Кэндис резким движением вскинула голову.

– Да, спасибо,– пробормотала она и почувствовала, как по щеке ползет одинокая слезинка.

Поняв, что еще немного, и она не выдержит и разрыдается, Кэндис резко повернулась и, не разбирая дороги, стремительно зашагала прочь.

Громоздкий пакет нещадно бил ее по ногам, скользкий пластик так и норовил выскользнуть из влажных от пота рук, но она все ускоряла шаг, стараясь поскорее скрыться от устремленных на нее взглядов прохожих. Ей казалось – все эти незнакомые люди знают о ее позоре.

У какой-то витрины Кэндис по привычке бросила взгляд на свое отражение в стекле и едва не споткнулась. Лицо у нее было белым как мел, волосы растрепаны, костюм помялся и сидел как-то криво. «Мне нужно домой!» – в панике подумала Кэндис, лихорадочно разглаживая юбку и одергивая жакет. Она разденется, примет ванну и будет сидеть в своей уютной кухне, как зверек в норе, пока к ней не вернутся силы и спокойствие.

На перекрестке стояла телефонная будка. Потянув на себя тяжелую дверь, Кэндис скользнула внутрь. В будке было значительно тише и прохладнее, чем на улице, к тому же стены, хотя и прозрачные, создавали иллюзию уединения, и Кэндис вздохнула чуточку свободнее. «Нужно позвонить Мэгги,– подумала она.– Или Роксане. Они обязательно помогут. Кто-нибудь из них непременно сможет мне помочь…»

Она уже протянула руку к телефону, но тут же отдернула ее. Только не Роксане. И не Мэгги, которой она наговорила столько гадостей.

По спине Кэндис пробежал неприятный холодок, и она тяжело прислонилась плечом к стеклянной стене будки. Звонить ей было некому. Обеих подруг она потеряла, и сама не заметила как.

В целом свете не осталось никого, с кем Кэндис могла бы поделиться своим горем.

Кто-то забарабанил в стекло, и она, вздрогнув, оглянулась.

– Вы будете звонить? – крикнула ей снаружи женщина, державшая за руку ребенка лет двух.

– Нет,– покачала головой Кэндис.– Не буду.

Выйдя из будки, она переложила тяжелый пакет в другую руку и огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Когда ей это не удалось, Кэндис обреченно махнула рукой и медленно побрела вдоль залитой солнцем улицы куда глаза глядят.



Подходя к дверям квартиры и неловко доставая ключи одной рукой (в другой она держала батон и газету), Роксана услышала, как внутри заходится звоном телефон. «Ну и пусть звонит,– подумала она равнодушно.– Пусть хоть обзвонится». Сама она никакого звонка не ждала, да и разговаривать ей ни с кем не хотелось.

Кое-как вставив ключ в замок, Роксана отперла дверь и не спеша вошла в прихожую. Телефон все не унимался, и Роксана злобно посмотрела на него.

– Ах, чтоб тебя! – пробормотала она с досадой.– Может, все-таки заткнешься?

Но аппарат продолжал надрываться, и, вздохнув, Роксана взяла трубку.

– Алло?

– Могу ли я поговорить с мисс Роксаной Миллер? – послышался в трубке незнакомый мужской голос.

– Это я,– сказала Роксана хмуро.– А вы кто такой?

– Позвольте представиться: меня зовут Нейл Купер, я представляю фирму «Строссон и К°».

– Вынуждена вас огорчить,– усмехнулась Роксана,– у меня нет машины, и страховка мне не нужна.

Нейл Купер неуверенно хохотнул.

– Вы меня не дослушали, мисс Миллер. Я адвокат и хотел бы поговорить с вами в связи с завещанием Ральфа Оллсопа.

– Вот как? – упавшим голосом произнесла Роксана, чувствуя, как у нее подгибаются колени.

Она была застигнута врасплох. Каждый раз, когда при ней упоминалось это имя, слезы начинали застилать ей глаза, а сердце сжималось от боли.

– Да, именно так,– деловито подтвердил адвокат.– К сожалению, это не телефонный разговор. Могу я просить вас зайти ко мне в контору?

– А где вы…– Роксана тряхнула головой, стараясь прийти в себя.– Вы сказали – завещание? Завещание Ральфа?

– Совершенно верно,– подтвердил Купер.– Как его душеприказчик, я должен…

О боже! – воскликнула Роксана, и слезы потекли по ее щекам.– Вы хотите сказать, Ральф оставил мне что-то на память и вы должны передать это мне? Глупый, сентиментальный осел!

– Я не могу говорить об этом по телефону, мисс,– строго сказал адвокат.– Давайте договоримся о встрече, и я…

– Он оставил мне свои часы? Или свою древнюю пишущую машинку, свой антикварный «ремингтон»?

Роксана чуть не рассмеялась, но тут же прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Как насчет ближайшего четверга? В половине четвертого вам будет удобно? – спросил адвокат.

Он как будто не слышал ее, и Роксана сердито фыркнула.

– Послушайте,– начала она,– я не знаю, в курсе вы или нет, но мы с Ральфом не были даже…– Она осеклась и, немного помолчав, добавила: – Словом, я предпочитаю держаться в тени. Может быть, вы как-нибудь пришлете мне эту штуку? Скажем, наложенным платежом, а?

На другом конце линии долго молчали, потом адвокат сказал непреклонно:

– Значит, договорились: в четверг в половине четвертого.



Вскоре Кэндис осознала, что ноги – очевидно, по привычке – привели ее на улицу, где она жила. Повернув за угол, Кэндис увидела перед подъездом такси с работающим мотором. Не успела она задуматься, что бы это могло значить, как из парадного появилась Хизер, одетая в джинсы и дорожную куртку. В руке она держала чемодан. Ее светлые кудряшки были такими же задорными, а светлые глаза – такими же ангельски невинными, как и всегда.

Кэндис замерла в нерешительности. «А может, все это какое-то кошмарное недоразумение? – пронеслось у нее в голове.– Неужели Хизер – моя единственная близкая подруга – способна была так подло меня подставить?» Все факты указывали именно на это, но сейчас, глядя, как весело и беззаботно Хизер болтает с водителем, Кэндис начала сомневаться в своих выводах. Ведь Хизер всегда была так внимательна, так заботлива, так добра! «К тому же,– напомнила себе Кэндис,– она многим мне обязана и не стала бы портить со мной отношения. Так нет ли какого-то другого объяснения странной путанице с квитанциями? Наверное, я упустила из вида нечто важное, способное представить всю ситуацию в ином свете…»

Хизер как будто почувствовала ее взгляд и, обернувшись через плечо, вздрогнула от неожиданности. Несколько мгновений обе молча разглядывали друг друга. Несомненно, Хизер заметила и заплаканные глаза Кэндис, и красные пятна на щеках, и большой пакет в руке, потому что в ее лице что-то неуловимо изменилось: оно стало каким-то неприятным, а в глазах вспыхнуло странное торжество.

– Хизер,– хрипло сказала Кэндис,– мне нужно с тобой поговорить.

– Да? А о чем? – спокойно осведомилась Хизер.

– Я только что была в…– Она запнулась, не в силах выговорить роковые слова, и ей стоило большого труда справиться с собой.– В общем, меня хотят уволить.

– Правда? – Хизер пожала плечами.– Что ж, очень жаль.

И, улыбнувшись Кэндис, она преспокойно уселась в такси.

Кэндис почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

– Н-нет, не может быть…– пробормотала она и, бросившись вперед, вцепилась в дверцу машины.– Подожди, Хизер, не уезжай! Объясни!

– Поехали,– коротко приказала Хизер таксисту.

– Ничего не понимаю! – жалобно воскликнула Кэндис.– Ведь мы были подругами…

– Неужели? – Хизер насмешливо приподняла бровь.– Как интересно получается: мой отец тоже считал твоего отца своим другом.

Кэндис пошатнулась, как от удара. Сердце, которое еще секунду назад едва не выскакивало из груди, словно остановилось, а кровь отхлынула от лица. Разжав пальцы, Кэндис выпустила дверцу машины и медленно облизнула пересохшие губы.

– Когда… когда ты узнала? – спросила она.

Голос ее звучал глухо, словно сквозь толстый слой ваты.

– А мне и не нужно было узнавать,– презрительно бросила Хизер.– Я с самого начала знала, кто ты такая. Когда я увидела тебя в баре, я сразу вспомнила твое имя и фамилию. Особенно фамилию. Вся наша семья отлично знает, кто такой Гордон Брюин!

Кэндис продолжала смотреть на Хизер, но не могла вымолвить ни слова. Язык ее словно прилип к гортани, колени подгибались, в голове плавали клочья горячего тумана.

– Теперь ты переживаешь то же, что пережила когда-то я,– добавила Хизер безжалостным голосом.– Мне нелегко пришлось: ведь я в одночасье лишилась всего.– Она злорадно улыбнулась, разглядывая бледную, растрепанную Кэндис.– Ну, как ощущения? – спросила она почти весело.– Походи-ка в моей шкуре, Кэндис Брюин!

– Я верила тебе,– с трудом произнесла Кэндис непослушными губами.– Я считала тебя своей подругой. Ты была…

– Я была четырнадцатилетней девчонкой! – перебила Хизер с неожиданной яростью.– Мы потеряли все, все как есть! Господи Иисусе, Кэндис, как ты могла подумать, что после этого мы можем быть друзьями?

– Но ведь я хотела тебе помочь…– пробормотала Кэндис.– Возместить, исправить…

Хизер покачала головой и решительным движением захлопнула дверцу такси.

– Подожди, Хизер! – воскликнула Кэндис в отчаянии.– Неужели ты не понимаешь? – Она наклонилась к приоткрытому окошку.– Я правда старалась помочь!

– Вероятно, ты старалась недостаточно,– холодно ответила Хизер и, смерив Кэндис последним презрительным взглядом, отвернулась.

– Но, Хизер! – завопила Кэндис.– Не уезжай! Ведь только ты можешь мне помочь! Я не хочу терять работу, я хочу вернуться в редакцию… Ну пожалуйста, Хизер!

Но Хизер даже не повернулась в ее сторону. Она закрыла окошко, что-то сказала шоферу, и такси тронулось с места.

Кэндис проводила его взглядом, потом без сил опустилась на бордюрный камень, продолжая сжимать в руке дурацкий пластиковый мешок. Проходившая мимо пожилая супружеская пара, выгуливавшая своего фокстерьера, посмотрела на нее с любопытством, но Кэндис этого даже не заметила. Она вообще не замечала ничего, что творилось вокруг, целиком отдавшись своему горю.

Глава 17

Неожиданно сзади послышалось деликатное покашливание, и Кэндис обернулась. Возле парадного стоял Эд – стоял и смотрел на нее, но впервые в его глазах не было ни насмешки, ни любопытства. Напротив, взгляд его был серьезным, почти суровым.

– Я видел, как она собирала свое барахло,– сказал он.– Я пытался дозвониться тебе на работу, но тебя почему-то не позвали.– Он спустился на пару ступенек и посмотрел на пакет, валявшийся возле ее ног.– Гм… Если этот мешок действительно означает то, что я думаю, значит…

– Меня отправили в отпуск, пока не закончится служебное расследование,– пробормотала Кэндис, с трудом выговаривая слова.– Они думают, что я воровка…

– Вот как? А почему?

Не знаю.– Кэндис с силой потерла виски.– С самого начала я хотела только одного: чтобы все было по справедливости, понимаешь? – Она посмотрела на Эда.– Я поступила так, как считала правильным, а что из этого вышло? – Ее голос жалобно задрожал.– Я потеряла любимую работу, я осталась без подруг, я… Я все потеряла, Эд, буквально все!

Две слезы одна за другой выкатились из ее глаз, и Кэндис смахнула их тыльной стороной ладони. Эд задумчиво покачал головой.

– Все не так плохо,– произнес он наконец. – Твоя внешность осталась при тебе, а это не так уж мало. Если, конечно, это тебя утешит.

Кэндис во все глаза уставилась на него и неожиданно… хихикнула.

– И еще у тебя есть…

Эд не договорил и посмотрел на нее серьезно.

– Что?

– И еще у тебя остался я,– закончил он твердо.– Если опять же тебе это интересно.

Наступившее молчание длилось бесконечно долго, потом Кэндис судорожно сглотнула.

– Я… мне…

– Идем.– Эд протянул ей руку.– Я отведу тебя домой.

– Спасибо,– прошептала Кэндис, поднимаясь с бордюра.– Огромное спасибо, Эд!

Они молча поднялись по лестнице на второй этаж. У своей квартиры Кэндис замешкалась, но, набравшись смелости, резким толчком распахнула дверь. И сразу почувствовала, что квартира пуста. С вешалки в прихожей исчезла куртка Хизер, на столике возле телефона не было ее записной книжки, дверь спальни была распахнута настежь, а платяной шкаф зиял пустотой.

– Посмотри, у тебя ничего не пропало? – сказал позади нее Эд.– Если она что-нибудь стащила, мы можем позвонить в полицию.

Сбросив туфли, Кэндис вошла в гостиную и огляделась.

– Кажется, все на месте,– сказала она.– По крайней мере, мои вещи здесь.

– Что ж, уже хорошо,– пробормотал Эд вполголоса.

Кэндис не ответила. Остановившись у каминной полки, она молча смотрела на старую фотографию, на которой была запечатлена ее семья. Все трое щурились на ярком солнце и выглядели беззаботными и счастливыми. Тогда еще никто из них не знал, что их ждет…

Дыхание Кэндис участилось, глаза снова защипало, а в горле встал горячий комок.

– Я чувствую себя круглой дурой! – проговорила она.– Ну как можно быть такой наивной, такой глупой? – Слезы обиды и унижения потекли по ее щекам, и Кэндис закрыла лицо руками. – Ведь я верила каждому ее слову! – воскликнула она.– Но Хизер мне лгала. Все, что она говорила,– все было ложью!

Эд прислонился к косяку двери и нахмурился.

– Что, у нее на тебя был зуб? – спросил он.

– Да,– вздохнула Кэндис, вытирая глаза.– Она ненавидела меня с самого начала.

– За что?

– Это долгая история.

– И ты ни о чем не догадывалась?

– Мне казалось, я ей нравлюсь. Я думала, мы можем стать настоящими близкими подругами, а она… Она говорила мне только то, что я хотела услышать, а я и уши развесила.– Кэндис снова содрогнулась от унижения и стыда. – Короче, я попалась, попалась, как последняя идиотка!

– Не надо, Кэн. Ты слишком строга к себе. Ведь Хизер обвела вокруг пальца не только тебя. Согласись, неплохо было сыграно, а?

– Ты вот не попался,– заметила Кэндис.– Помнишь, ты говорил, что она какая-то странная?

– Да,– согласился Эд.– Только я думал, она просто странная, а она оказалась настоящей злобной психопаткой. Таких, как Хизер, нужно держать в зоологическом саду. В террариуме.

Кэндис ничего не сказала. Отвернувшись от каминной полки, она шагнула к дивану, но садиться не стала. Отчего-то диван больше не казался ей уютным и мягким, как когда-то. Он больше не казался Кэндис своим. Все в квартире было как будто испачкано, осквернено.

– Хотела бы я знать, когда она решила отомстить,– проговорила Кэндис, задумчиво водя пальцем по узорам обивки.– Наверное, с самого начала – с того момента, когда явилась ко мне с букетом цветов. А как ловко она разыгрывала благодарность! – Кэндис судорожно сглотнула. – По вечерам мы обычно сидели на этом диване, смотрели телевизор, пили чай или вино, делали друг другу маникюр. Я радовалась, что у меня появилась такая замечательная подруга, а она… Интересно, о чем думала она?

Кэндис повернулась и посмотрела на Эда.

– Скажи, о чем она думала?

– Кэндис…

– Хизер сидела рядом со мной, красила мне ногти и ненавидела меня – так, что ли? Она строила планы, прикидывала, как лучше мне навредить, как ударить побольнее…– Глаза Кэндис опять наполнились слезами.– Как я могла быть такой глупой, как могла не замечать очевидного? Я делала за нее всю работу в редакции, платила за квартиру за нас обеих и… продолжала считать себя ее должницей! Я считала, что виновата перед ней! Это я-то! – Кэндис высморкалась.– А знаешь, что она сказала в редакции? Что я якобы завидую ее успехам и не даю развернуться ее таланту!

– И ей поверили? – удивился Эд.

– Джастин, во всяком случае, поверил.

– Да-а…– Эд почесал в затылке.– Это серьезно…

– Я пыталась сказать ему, объяснить! – горестно воскликнула Кэндис.– Но он не пожелал меня слушать. Он смотрел на меня так, словно я… словно я преступница!

И снова оба некоторое время молчали. Вдали, словно передразнивая отчаянный вопль Кэндис, завыла полицейская сирена – завыла и затихла.