* * *
«К нам в редакцию принесли магнитофонную запись, как было указано на конверте, сделанную сотрудниками СБУ, которые установили прослушивание за телефонами штаба Яценко. Вот что мы услышали на данной плёнке:
— У нас негативные результаты. — голос принадлежит руководителю предвыборной компании кандидата от власти, Пупко Л.С. - 47, 64 % голосов. У Козаченко — 48,2 %. Следует что-то делать.
— Понял. — голос принадлежит народному депутату Украины Роману Здольнику. — Подключаем второй вариант».
Запись, как указано в сопроводительном письме, была сделана в 22.40, 21 ноября, то есть, спустя три часа после голосования.
Интересно, что имел в виду Р. Здольник, говоря про второй вариант? Уж, не применение ли, так называемого, «административного ресурса» на избирательных участках? Или снова применили транзитный сервер?
Газета «Сучасна Україна», 23 ноября, 200… год»
* * *
18.12, по Киевскому времени
Медведев с «Грачом» вторую встречу устроили снова на набережной, только на этот раз Русановской, в двадцати минутах ходьбы от станции метро «Левобережная». «Грач» прибыл на место на полчаса раньше, проверился. Проследил за тем, как пришёл Медведев. «Топтуна» с ним не было.
— Сам от тебя отцепился, или «сбросил» его? — поинтересовался «Грач», доставая из пакета батон.
— Сам. Хлеб то тебе зачем? Оголодал?
— Для голубей. — «Грач» принялся крошить хлебобулочное изделие, и разбрасывать крошки по асфальту. Птицы тут же слетелись на кормёжку.
— Самое глупое создание, из их пернатого мира. — неожиданно заметил полковник. — И напрасно воспетое Пикассо.
— Отчего? — несколько обиделся «Грач». — У меня когда-то, в детстве была голубятня. Так они очень даже преданные птицы.
— А перед тем, как стать преданным, нужно стать доверчивым. Кроме голубя, ни одна птица не променяет корм на волю. Говоришь, голубятня была? Так и взял бы позывной «Голубь». А лучше «Голубок».
Полковник хрипло рассмеялся. «Грач» не обиделся. Эту шутку, в разных интерпретациях, он слышал в десятый, если не в сотый раз.
— Рассказывай, — Медведев достал термос и два пластиковых стаканчика.
— Нашёл я нашего «немца». Кстати, почему у него такой псевдоним?
— Придёт время, расскажу.
— А сейчас, выходит, ещё не пришло?
— Не цепляйся к словам. Он обожает немецкую музыку. Ты его видел на Майдане?
— Да. Трётся там каждый день. Правда, следует заметить, в строго определённое время.
— По часам? У него что, распорядок дня?
— Нет. Только в связи с появлением определённой фигуры. Литовченко. Причём, наш клиент чётко знает, когда тот должен приехать. Судя по всему, ему скидывают информацию из штаба Козаченко.
Медведев налил горячий чай по стаканчикам.
— Значит, цель — Литовченко.
— Я бы так определённо не сказал, но на данный момент у меня сложилось именно такое впечатление.
— Проследить за «немцем» пробовал?
— Да. — «Грач» почесал ладонь левой руки. — К деньгам, что ли? Опытный он, гад. Проверяется так ловко, что можно инструктором в нашу спецшколу брать, на самую высокую ставку.
— Транспорт у него имеется?
— Да. Это единственное, что я смог установить. «Ауди», 1986 года выпуска. Номера Киевские. — «Грач» поднял палочку, и написал цифры с буквами на снегу. Когда Медведев их прочитал, стёр ногой. — Проверить будет возможность?
— Найдём. Ставит её в одном месте?
— Вряд ли. Я же говорю, опытный. В последний раз оставлял машину возле Дома художников.
— Я и сам знаю, что опытный. — полковник не сообщил сотруднику всей информации. Посчитал, пока рано. Впрочем, подумал Медведев, как бы не стало поздно.
— Ты вот что, «Грач», будь с ним осторожным. Самостоятельно против него не работать. К тому же, он может быть не один. Однажды, по крайней мере, этот кадр использовал помощников.
— Восемь лет назад? — поинтересовался «Грач».
— Угу. — кивнул полковник.
— Ты знаешь, Герман, у меня сложилось впечатление, что он ждёт приказа.
— Обоснуй.
— Вот как ты думаешь, для чего нужно приезжать каждый день и просто топтаться? Для чего вообще торчать на Майдане, когда он и так знает, время появления и отъезда «объекта»?
— А если ты ошибся, и «объект» вовсе не Литовченко?
— Сомнительно. Он покидает пост сразу, вслед за Литовченко. Всё сходится.
— В таком случае, думаешь, они ещё не определились со временем?
— Скорее всего, так. Больше того: думаю, они пока сами находятся в сомнении: стоит ли вообще его ликвидировать? А если парламент примет сторону Яценко? То несчастный случай с Литовченко может не подстегнуть Майдан на дальнейшие действия, а наоборот, свернуть всю его деятельность. Ты видел Козаченко, когда он давал клятву в Верховной Раде? — Медведев утвердительно кивнул головой. — Нет, не по своей воле он тогда вышел к трибуне. Его заставили. Дожали, так сказать. И без давления Литовченко вряд ли Козаченко решится на открытое противостояние с Кучеруком. Только он его постоянно подталкивает на какие-то действия.
Медведев отхлебнул кипяток.
— Литовченко, конечно, фигура игровая. Но не центральная. Шлоссер и без него найдёт возможности, как «дожать Казачка». Слишком много денег вложено в данный проект.
— Два года назад они тоже спонсировали попытку переворота. Однако, Козаченко дал задний ход. Потому, как союзника, способного привести его к победе, на тот момент рядом не оказалось. Вспомни, где был Литовченко? В тюрьме. Под следствием. Так что, если «цель» действительно Литовченко, и его ликвидируют, то, вполне возможно, Козаченко играть дальше самостоятельно просто побоится. Станет, вроде, телёнка. А вот тогда из него можно будет верёвки вить. Согласен?
— Очень может быть. А может и наоборот. Если они не подготовили операцию заранее, ещё до начала Майдана. И Козаченко о ней знал.
* * *
18.55, по Киевскому времени
«По сообщению нашего специального корреспондента, в столице Украины на данный час блокированы сторонниками оппозиции Администрация президента, Кабинет министров, Центральная избирательная комиссия. Сегодня утром официальная правительственная газета «Голос України» приостановила публикацию заявления ЦИК о результатах второго тура голосований. С утра митингующие выставили пикеты возле зданий Верховного суда и Генеральной прокуратуры Украины. Служащих данных структур деликатно не пускают на рабочие места, предлагая им временно уйти в вынужденный отпуск. Данная практика начала распространяться и на областные центры. Так, во Львове жители блокировали здание областного Совета, с требованием удовлетворить требование оппозиции о пересмотре результатов голосования второго тура. Среди митингующих разносятся лозунги: «Долой антинародное правительство Кучерука! Козаченко — так! Козаченко — народный президент! Вместе мы сила, что непобедима!» На вечер во Львове и Ивано-Франковске намечены большие митинги в поддержку оппозиции.
Специальный корреспондент телеканала «УСВ»
Микола Грибенко. 24 ноября, 200…»
* * *
19.05, по Киевскому времени
Щетинин включил телевизор и настроил его на первый канал. В руке генерал держал слабый чай с лимоном, любимое питьё последние двадцать лет. Чай обязательно должен был быть горячим, с парком. И на блюдечке.
— Лев Николаевич, — голос журналиста, назвавший хорошо знакомое имя, заставил Вилена Ивановича отвлечься от долгожданного чревоугодия и сконцентрировать своё внимание на телеэкране. — Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в Киеве?
Лев Николаевич Луговой посмотрел в линзу монитора несколько выпуклыми, усталыми глазами, и произнёс следующую фразу:
— На данный момент в Киеве ситуация стабильна и подконтрольна. Оппозиция, выведя такую массу людей на площадь, фактически лишила себя манёвра. Теперь у неё, то есть оппозиции есть только один выход из того тупика, в который они сами себя загнали. Начать переговорный процесс с властью, где оппозиция будет вынуждена сдаться на волю победителя. В противном случае, любое обострение ситуации может привести к непредсказуемым результатам. А такое обострение может произойти со дня на день. С минуты на минуту. И команда Козаченко находится в более сложных условиях, нежели правительство. Потому, как им гораздо сложнее контролировать дисциплину в своих рядах.
Генерал отставил стакан в сторону. Рука потянулась, было, к телефону, но тут же приостановила движение. Никто не мог дать гарантии, что его не прослушивают. И звонок, который он хотел сделать Медведеву, в лучшем случае, лишил бы его служебного поста. О худшем и думать не хотелось.
Герман, мысленно проговаривал генерал, смотри Первый канал. Смотри! Он проговорился, Гера! Им нужно обострение ситуации. Они готовы к ликвидации. По-другому подобное заявление расценить нельзя. Луговой прекрасно разбирается в ситуации в Украине. А потому он знает, Козаченко, фактически, выиграл лидирующую позицию в мировых СМИ. И не на какие переговоры он не пойдёт. Точнее, ему не дадут пойти. Им нужен резонанс. Они ждут взрыва. Луговой проговорился, Гера!
* * *
20.28, по Киевскому времени
Медведев снял с себя куртку, и тут же кинулся в ванную комнату, к умывальнику, мыть руки. Из кухни доносились будоражащие запахи жареной яичницы с салом, и курицы — гриль, приобретённой в соседнем магазине, и подогретой на плите.
— Что нового? — задал вопрос Евдоким Семёнович, как только дождался того момента, когда полковник немного насытился и перестал жадно хватать ртом горячие куски со сковородки.
— Первое. — Герман Иванович запил еду светлым, бутылочным пивом, и теперь его речь стала несколько внятней. — «Грач» определил цель.
— Кто?
— Литовченко.
— Чем обосновывает свои умозаключения?
Медведев пересказал дневной разговор на Русановке.
Генерал налил себе полстакана хмельного напитка, слегка его пригубил.
— «Топтуна» видел? — Евдоким Семёнович думал явно о чём-то другом, и вопрос задал только для того, чтобы дать себе возможность ещё несколько минут поразмышлять.
— Да. Странный он какой-то, тот мужик. То, что не из наших, точно. Ходил за мной часа два. Причём, откровенно открыто. Как-то по идиотски. Ходил, ходил, а потом сел в такси и уехал. Кретин.
— А может, он специально хотел, чтобы ты его увидел?
— Я думал об этом. В следующий раз вплотную поинтересуюсь.
— Только поторопись. Судя по всему, события начинают набирать обороты. Час назад по, Первому российскому показали интервью с Луговым. Наш любимчик президента «дал отмашку». Естественно, в завуалированной форме. — генерал хлопнул ладонью руки по столу. — А у нас только догадки. А если Литовченко — совпадение? И удар должен быть нанесён по другой кандидатуре?
— В таком случае, выход один: спеленать «немца» и вывезти его за пределы Украины. Синчук поможет.
— Какой ты шустрый. А если он работает не один?
— Это против его правил.
— Заплатят хорошие деньги, он правила и поменяет. — Евдоким Семёнович повертел стакан в руке, и допил его. — Нет, Герман Иванович, пока не уверены на все сто процентов, что наши действия принесут только положительный результат, мы «немца» трогать не станем.
— «Грач» самостоятельно постоянно его вести не сможет.
— Поговори с Синчуком. А лучше, привези его сюда. И «Грача» тоже.
Полковник даже перестал жевать.
— Открыть нашего человека? Да вы что, Евдоким Семёнович? Да меня потом за это…
— Привези «Грача». - генерал снова присел и налил себе пива. — Скорее всего, для всех нас эта операция станет последней. Луговой, через Щетинина, нам не простит самодеятельности. А потому, нечего играть в кошки — мышки. Тем более, времени и так нет. Глядишь, может мы в четыре головы нашу головоломку то и решим. А потому, вези и того, и другого.
* * *
20.28, по Киевскому времени
«Экстренное сообщение. Только что пришла информация из Львова. На Львовском Майдане принята следующая резолюция:
— Выборы президента Украины признать как несостоявшиеся и сфальсифицированные.
— Власть областной Рады передать в руки общественного комитета «Украина и демократия».
— Все приказы, поступающие от преступного правительства Кучерука — Яценко, признавать недействительными.
— Призвать все демократические силы страны к созданию единого фронта национального спасения Украины.
— Головой областной Рады назначить председателя областного комитета партии «Незалежна Україна», и ближайшего помощника Народного Президента Украины Андрея Николаевича Козаченко Бойко Александра Яковлевича.
Телеканал «Свобода», 24 ноября, 200…год»
* * *
21.42, по Киевскому времени
«Экстренное сообщение. Решение львовян о непризнании результатов второго тура голосований, и о неподчинении власти, нарушившей основной закон Украины — Конституцию, поддержали на своих митингах жители Ивано — Франковской и Сумской областей. В связи с этим, областные Рады вышеуказанных областей объявили о своём присоединении к коалиции «Воля народа», в которой призывают объединиться все демократические силы, борющиеся за независимость нашей державы.
Телеканал «Свобода», 24 ноября, 200…год»
23.45, по Киевскому времени
«Экстренное сообщение. Решение народных Рад Львовской, Ивано — Франковской, Сумской областей о непризнании результатов второго тура голосований, и о неподчинении власти, нарушившей основной закон Украины — Конституцию, поддержали Тернополь, Ровно, Черкассы. В связи с последними происходящими событиями на Центральном Майдане выступил Андрей Николаевич Козаченко. Им было сказано о том, что завтра будет самый решающий день в защите демократии в нашей стране, потому, как силы противника готовятся к силовому варианту сохранения власти.
Телеканал «Свобода», 24 ноября, 200…год»
* * *
Пятница, 25-е 07.55, по Киевскому времени
Ранним утром Евдоким Семёнович вышел из дома и направился, было, через железнодорожные пути за традиционными двумя литрами свежего коровьего молока, и маленьким бруском домашнего творога, как его путешествие неожиданно пришлось прекратить, практически в самом начале. Дополнительные рельсы, которые тянулись в оба направления от станционного строения, загородили проход в сторону небольшого продуктового рынка, на котором в последнее время скупался генерал в отставке.
— Что за ерунда…
Евдоким Семёнович прикинул на глаз, сколько ему понадобится времени, чтобы обойти составы. Вышло, минут пятнадцать. Многовато.
Дверь одного из вагонов приоткрылась. Из дверного проёма выглянула патлатая, нечесаная голова с заспанными глазами.
— Отец, магазин далеко?
— Нет, рядом. — генерал указал рукой в сторону одноэтажного строения с двойной надписью: «Вавилон. Продукты».
— А пиво там продают?
— И пиво тоже. А вы откуда, хлопцы?
Патлатый спрыгнул на землю, и, закурив, подошёл к старику.
— Из Луганска. Приехали наводить демократию.
— Это как? — сделал удивлённый вид генерал.
— А то, дед, не знаешь? — парень хмыкнул, сплюнул сквозь широкую щель в зубах. — Натворили тут, в Киеве, чёрт знает что, а нам расхлёбывай.
— Насчёт того, что натворили, спорить не буду. — согласно кивнул Евдоким Семёнович. — Только как вы расхлёбывать собираетесь?
— Да как обычно. — парень курил нечто термоядерное, от запаха чего у старика даже голова закружилась. — Встанем стенка на стенку, и посмотрим, у кого жила слаба.
— А если окажется, что у вас?
— У нас? Такого быть не может. Нас, Луганских, ещё никто не унижал и на колени не ставил.
Евдоким Семёнович посмотрел на пять гривен в кулаке, и спрятал их в карман. Судя по всему, на сегодня он остался без завтрака.
— Что-то я не слышал, чтобы вас кто-то собирался на колени ставить.
— А те, что на Майдане?
— Вот от них я этого и не слышал.
Патлатый прищурился:
— Это что ж, выходит, мы глухие и слепые. Не слышим, как по телику на улицах кричат о нашем Николаевиче: Козаченко — ТАК! Яценко — МУДАК!
— Так то такие же мудаки и кричат.
— А надписи на плакатах? Видел я один. «Все нормальные люди с нами! А быдло уркаганное с ними!». Скажешь, и это мудаки написали?
— А кто же ещё? Они многое что писали. И кричали. И будут писать и кричать.
— А нам что же, — патлатый раскинул длинные руки, — спокойно стоять и слушать, да? Они тебя поносят, а ты утирайся, и благодари, что, хотя бы ещё не бьют.
Евдоким Семёнович согласно кивнул головой.
— Представь себе. Ты же рабочий класс. Гордость страны, как бы сказали двадцать лет назад. И, что самое интересное, — палец старика упёрся в грудную клетку патлатого. — В тебе та гордость осталась. Несмотря на то, что тебя уже сто раз унизили за последние годы. А иначе ты бы сюда не приехал. Дам тебе один совет. Сходи на Майдан. Сам посмотри на всё. Поговори с людьми. И выводы тоже сделай сам.
— Ну да, — скептически протянул луганчанин, — чтобы мне там, в морду дали?
— За правое дело не грех и получить.
— Так то ж за правое.
— А ты, видимо, по левому делу приехал. — патлатый рассмеялся шутке старика. — Пойди не один.
— Дадут всем.
— Логично. Но волков бояться — в лес не ходить. Сам убедишься, никто тебя там не тронет. И твоих друзей тоже.
— Это что же, надеть их повязки, и вроде Штирлица, в стан врага залезть?
— Что-то вроде того. — усмехнулся старик. — я бы с тобой пошёл, да ноги, понимаешь, слабы.
Евдоким Семёнович развернулся и побрёл к своему дому.
— Эй, дед. — раздалось за спиной, — А что ты на той стороне хотел делать?
Генерал обернулся:
— А с чего ты взял, что я хотел перейти на ту сторону?
— Так видел, как ты оглядывался. «Хавчик», что ли, хотел купить? Так подожди.
Патлатый вскочил в вагон, и не успел Евдоким Семёнович крикнуть, что, мол, не стоит беспокоиться, как тот выскочил снова на мёрзлую землю, держа в руках пакет:
— Вот, держи. Как говорится, чем богаты.
— Да ты что? Я подачки не беру. — генерал попытался, было, отказаться, но молодые руки буквально всунули снедь в руки старика.
— Не обижай, дед. Какие подачки? Считай, гостинец с земли донецкой жителям Киева. Да там особого ничего и нет. Всё как у всех. Единственное, яблоки хорошие. Из сада матери. А твоё предложение… — патлатый провёл рукой по непослушным волосам. — А почему бы и нет?
* * *
08.22, по Киевскому времени
«— Собственный корреспондент канала «Свобода» передаёт следующее. В Киев, в поддержку кандидата от власти, постоянно прибывают поезда из восточного и южного регионов Украины. Сейчас наш корреспондент на телефонном проводе. Алло, Дмитрий, расскажите, где вы и что наблюдаете?
— Алла, я нахожусь в пригороде Киева. Легендарная Боярка, воспетая Николаем Островским. В этом населённом пункте, пригороде Киева, на данный момент, на запасных путях, находятся три эшелона поездов из Луганска и Харькова. Общей численностью сорок два вагона. Они заполнены людьми, которые отказываются выходить на улицу и дать нам интервью.
— Дмитрий, вы можете сказать причину, почему приезжие соблюдают молчание?
— Главной, точнее, основной причины я назвать не могу. Но, думаю, что им запрещают общаться их руководители, которые приехали вместе с ними.
— Как ведут себя приезжие?
— Спокойно. Я же говорю, они не покидают своих вагонов.
— Со стороны оппозиции имеются попытки вступить в контакт с ними?
— Да, такие попытки имели место. Здесь, буквально полчаса назад приезжали представители «Часа» и пытались провести беседу с нашими гостями, но, повторюсь, никто к ним не вышел, а потому, агитация не состоялась. Алла…
Телеканал «Свобода», 25 ноября, 11.45»
* * *
11.36, по Киевскому времени
Яценко обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. На совещание, на дачу президента, прибыли, практически все. Но в первую очередь премьера волновали «силовики». Министр МВД Сташенко сидел в трёх креслах от своего патрона.
«Костя свой человек. — размышлял Владимир Николаевич. — И, наверняка, поддержит предложение о применении силы. А вот руководитель СБУ…»
Олег Анатольевич Тимощук изрядно волновал премьера. Последнее выступление пресс-центра службы безопасности по телеканалу «Свобода» настораживало. Может, Тимощук просто хотел прикрыть свой зад, но так откровенно выступать против генпрокуратуры… «Нет, — пришёл к выводу Яценко. — За просто так Олег на такой шаг бы не пошёл. Скорее всего, сильно испугался обвинения его в отравлении Козаченко. Такие вещи не прощают. Но, в таком случае, он то, как раз, должен первым быть заинтересованным в том, чтобы тот не прошёл в президенты. В противном случае, ему точно, конец. А, значит, тоже, по идее, должен проголосовать за силовой вариант».
Министр транспорта сел рядом с главой кабинета министров. Наклонился к уху «патрона»:
— А где Киевский мэр?
Яценко ответил также тихо:
— Прячется, мерзавец. Даже дома не ночует.
— Понятно.
И с последним словом министра странное ощущение неожиданно нахлынуло на премьера. Он, по непонятной причине, неожиданно понял, что сегодня не его день. И завтра тоже будет не его день. И послезавтра. И то, что он сегодня предложит, обязательно отвергнут. И придумают массу отговорок, лишь бы «силовое» предложение не прошло.
— Владимир Николаевич. — премьер вздрогнул. Над ним склонился Тарас Коновалюк.
— Нашли Сахно?
— Нет. Хотел доложить: под Киевом скопилось более пятидесяти составов с людьми. Им долго не высидеть.
— Это в тепле то? — премьер резко поднял взгляд на помощника, — А те стоят, а не сидят. Причём, на морозе. Так что, пусть терпят. И позвони начальникам составов: в город никого не пускать. Ни под каким предлогом.
Двери резко распахнулись, и в импровизированный зал совещаний вошёл хозяин дачи и места проведения «подпольного» заседания Кабинета министров, президент Украины Даниил Леонидович Кучерук. Он со всеми поздоровался за руку, после чего сел в кресло, рядом с премьером.
— Не будем тратить попусту время. — сразу взял вступительное слово президент. — В стране сложилась неблагоприятная обстановка. Часть населения, причём, существенная часть, не согласны с решением Центральной избирательной комиссии, и, потому, в знак протеста, вышли на санкционированные митинги в Киеве и ряде областных центров страны.
Яценко оторвал взгляд от полированной поверхности стола и посмотрел на министров: неужели он ослышался? Президент говорил верно, но в текст вставлял такие слова, которые превращали его речь в защиту Майдана. «Существенная часть населения», «санкционированные митинги»… Что происходит?
Даниил Леонидович, продолжая говорить, физически ощущал, как нервное напряжение, которого не было ещё минуту назад, постепенно начало скапливаться над участниками совещания. А потому, решил несколько сократить свой спич.
— Нам следует обсудить создавшееся положение, и принять решение по данному поводу. — неожиданно закончил выступление президент, так и не высказав конкретных предложений и не дав свою собственную оценку, в качестве главы государства и гаранта Конституции сложившейся ситуации.
Над круглым столом нависла напряжённая тишина. Никто из министров не желал первым высказаться по поводу происходящего. Раз уж сам Кучерук не захотел этого сделать, то им сам Бог велел молчать.
Уголки рта премьера нервно дёрнулись. Неужели Козаченко нашёл слабое место президента? Если так, дело дрянь. А, может, у того просто снова открылась язва? Но почему все молчат? Будто воды в рот набрали.
Владимир Николаевич поднёс кулак ко рту, прокашлялся, давая тем самым понять, что теперь говорить будет он.
— Обстановка, как верно заметил Даниил Леонидович, действительно сложная. Часть населения, и действительно, существенная часть, отказываются со вчерашнего дня выполнять указания Киева. Некоторые администрации областей и городов, особенно в западной части страны, полностью перешли на сторону мятежников. В некоторых областях руководство, назначенное личным распоряжением президента, снято с постов так называемыми революционными комитетами. Города и сёла западной и части центральной Украины стали, практически, неуправляемы. В целом, обстановку в государстве следует считать такой, что требует введения в Киеве и ряде областных центров чрезвычайного положения.
— Да вы что? — вскинул голову руководитель СБУ, Тимощук. — О чём вы говорите? Люди, в знак несогласия с решением ЦИК, вышли на санкционированные митинги, я подчёркиваю: санкционированные, а вы говорите о чрезвычайном положении! На мой взгляд, следует провести переговоры с представителями противоположного лагеря, найти точки соприкосновения, и вывести, совместно, страну из кризиса.
Премьер сжал кулаки: вот тебе и поддержал.
— Кто ещё хочет высказаться по данному поводу? — донёсся до сознания премьера спокойный голос президента.
Все молчали.
— Олег Анатольевич, — сделал выпад в сторону руководителя СБУ Яценко, — Я понимаю ваше нежелание вводить чрезвычайное положение. Но понимать, ещё не значит разделять. Мы с вами поставлены на государственную службу. А потому, и вы, и я должны ко всему происходящему в стране относиться с государственной позиции. На данный момент Украина находится на грани экономической и политической катастрофы, последствия которой непредсказуемы. Мы и так слишком долго терпели выходки Козаченко и его подельщиков. И, что называется, дотерпелись. Довели страну до того, что местные руководители стали удельными князьками. Хочу — выполняю распоряжения Кабмина. Хочу — не выполняю. А каков будет следующий шаг? Вы знаете, Олег Анатольевич? Кто может дать гарантию, что эти так называемые революционеры не поднимут оружие против руководства страны? Вы можете дать нам такую гарантию?
Все дружно перевели взгляды на Тимощука. Острый ум Олега Анатольевича быстро смекнул: а ведь «бык» хочет меня прижать в угол. Скажу, гарантирую, значит, спелся с Козаченко. Скажу, нет, в таком случае, почему против введения чрезвычайного? Хитёр, бестия.
— Я против чрезвычайного положения только по той причине, что его введение ещё больше настроит протестующую часть населения против правительства. — неожиданно нашёл выход из создавшегося положения Тимощук. — То есть, против нас. И вот тогда действительно, никто не сможет дать никаких гарантий. Вы хотите мирную акцию превратить в вооружённый конфликт? Я нет. И мои люди не будут принимать участие в вооружённом противостоянии со своим народом. Я подобного приказа не отдам.
Глава СБУ посмотрел на министра обороны, как бы передавая эстафету. Тот нерешительно приподнялся с места:
— Простите, но я тоже такого приказа не отдам. — и упал в кресло.
Тимощук повернул голову в сторону Сташенко. Представитель МВД предпочёл отмолчаться.
Владимир Николаевич понял, его прижали его же собственной логикой. Совещание протоколировалось, и записывалось на плёнку. Войти в историю, в качестве премьера, развязавшего войну с собственным народом? Нет, на подобное он не пойдёт.
— Я от вас и не требую отдавать подобные приказы. — Владимир Николаевич сумел найти в себе силы произнести собственный приговор. Премьер прекрасно понимал, после того, что он сейчас произнесёт, он, как премьер, превратится в ничто. Из князей, как говорится, да в грязь… Однако, другого выхода не было. — Но, каким то способом урегулировать обстановку следует. Может, имеются другие, альтернативные предложения?
Даниил Леонидович, практически, не слушал выступающих. Тот, в свою очередь, понимал: со вчерашнего дня его президентство закончилось. Причём, совсем не так, как он ожидал. Правда, глубоко внутри билась, рвалась наружу злость, перемешанная с ненавистью к одному человеку. И мысль: мы ещё поборемся. Козаченко думает, если его друзья решили перекрыть ему, Кучеруку, кислород на Западе, то он и лапки сложит? Нет, малыш, ты ещё сам будешь звонить и уговаривать их, чтобы они отменили своё решение. Восемьдесят шесть миллионов, конечно, сумма. Но он то тоже не пальцем деланный. И не все деньги хранил в Цюрихе. Так что, на прожиточный минимум до конца дней хватит. Единственное, бесило то, как с ним поступят. И не только с ним. И вот этого он допустить не мог. Никак не мог. Это означало разрушить будущее семьи. И ради этого он согласится опустить руки. Но опустить не полностью. «Мы ещё посмотрим, — билась в голове президента злорадная мыслишка. — Как «банкир» задёргается, когда двести «лимончиков баксов» ухнут в пустоту, если только он, Кучерук, приоткроет для прессы и судебных органов некоторые материалы. Как, интересно, Андрейка запляшет? И ведь запляшет». Впрочем, там же, глубоко в душе, Даниил Леонидович прекрасно понимал и другое: никому и ничего он не приоткроет. И никаких материалов в судебные органы не подаст. Потому, как на один компромат всегда найдётся другой компромат.
Президент скосил глаза на премьера. А что если все материалы на «банкира» передать ему? И тут же Даниил Леонидович сам себе сказал: нет. Ведь он такой дурак, тут же ими воспользуется. Тогда точно, нужно будет вводить чрезвычайное положение.
— У меня есть предложение. — президент приподнялся с места. — Завтра, утром, собрать Совет по национальной безопасности, потому, как именно он имеет право на силовое решение в урегулировании подобных вопросов, и уже на нём, с учётом новых обстоятельств, принять единственно правильное решение.
Первым в знак согласия поднял руку Тимощук.
Когда большинство министров и президент покинули зал заседаний, премьер подозвал к себе Коновалюка и министра транспорта.
— Всё слышали?
— Судя по всему, наши конкуренты спелись с президентом. — высказал мысль глава транспорта.
— И не просто спелись. — премьер тяжело опустился на край стола. — Конкретно спелись. Так что, ни черта завтрашний Совет не решит.
— А если ему помочь. — министр достал пачку сигарет и закурил.
— Как?
— Устроить свой Майдан в Киеве. Хотя бы перед вокзалом. Площадка там приличная, тысяч двадцать — тридцать вместит. Свезём людей, а то они и так сидят без дела. Глядишь, «банкир» и зачешется.
— А что, — в глазах премьера проскользнула усмешка, — Это идея. Тарас, звони Резниченко, пусть собирает людей на привокзальной площади. И не просто собирает, а проведёт их по Подолу, потом вверх, к Европейской площади, оттуда на Михайловскую. Так, чтобы рядом с Майданом прошли. Чтобы «банкир» видел, что и мы сила. А если будет небольшой конфликт, так это нам на руку. И, даже, очень, кстати.
* * *
12. 31, по Киевскому времени
«Мэр Киева Р. Д. Сахно дал «добро» на размещение «гостей города» в ряде городских, административных зданий, в том числе, и на двух этажах столичной мэрии. На охрану «гостей», приказом Киевского Головы, выделено три спецотряда милиции. Также, по указанию мэра возле палаточного городка на Хрещатике, установлены биотуалеты, обслуживание за которыми возложено на «Киевспецтранс» и муниципальные службы. Помимо этого, администрация города поставила вопрос о том, чтобы заняться снабжением необходимыми продуктами питания жителей палаточного городка (хлеб, сахар, колбаса), а также медикаментами.
Телеканал «Свобода», 25 ноября, 200…год»
* * *
13.21, по Киевскому времени
Медведев попросил меню, и, едва углубился в его изучение, как стул рядом с ним сдвинулся в сторону, и на него опустилась довольно любопытная, и вот уже как несколько дней, знакомая полковнику личность «топтуна». Мужик, неопределённого возраста, до безобразия худой и высокий, без всякого вступительного слова, предложил:
— А вы не хотите пообедать у меня? В данном заведении кухня не соответствует цене. Поверьте на слово.
— А с какой стати я вам должен верить?
— Не знаю. Наверное, потому, что мне верит Вилен Иванович Щетинин.
Медведев захлопнул папку со списком блюд.
— В таком случае, я в вашем распоряжении.
В «девятке» доверенного лица генерала они ехали молча, не произнеся ни слова за сорок минут езды. Медведев изредка бросал косые взгляды на незнакомца, управлявшего машиной, и думал: интересно, куда он меня доставит? Собственно, куда, значения не имеет. Вот кто его там будет ждать? Вот что любопытно.
Мужик привёз полковника в район Теремки, к дому, который находился в непосредственной близости от Одесской трассы. Они поднялись на третий этаж. Квартира оказалась небольшой, двухкомнатной, но отлично обставленной, и под сигнализацией. И без присутствия каких-либо посторонних личностей.
— Располагайтесь. — хозяин кивнул в сторону большой комнаты. — А я сейчас быстренько сооружу стол.
Медведев оглядел незнакомое жилище. Чисто, прилично. И во всём чувствуется женская рука.
— Вы присядьте. — «Дон Кихот», как уже мысленно окрестил полковник хозяина, внёс на подносе еду, расставил на столе приборы, и выставил на стол из стенного бара бутылку мартини и бутылку коньяка.
— Это в связи с чем? — поинтересовался Герман Иванович. Довольно любопытно, мелькнула мысль в голове Медведева, у меня подобных проверок ещё никогда не было.
— Вы, скорее всего, думаете, будто я работаю на вашу структуру? — «Дон Кихот» откупорил бутылки, себе налил мартини, а полковнику коньяк. Малый подготовленный, мелькнула в голове Медведева вторая мысль. — Сразу вам сообщу: некогда я имел к вам отношение. Теперь, только дружеская помощь товарищу генералу. И не более. За что будем пить?
— За знакомство, естественно.
Чокнулись. Выпили.
— Вы не стесняйтесь, кушайте. Моя жена специально приготовила к вашему приезду.
— Она здесь? — поинтересовался москвич.
— Нет. Гуляет с дочкой.
— Передайте ей, что всё очень вкусно. У меня есть предложение: не терять время. И, если можно, на правах, так сказать, гостя, я начну первым. Вы следовали за мной довольно продолжительное время. Должен сказать, непрофессионально. Вас даже мой друг «высветил».
— В Украинке?
— Совершенно верно. А я вас «срисовал» ещё в аэропорту.
— В таком случае, — «Дон Кихот» поднял рюмку. — За профессионализм.
Чокнулись. Выпили.
— А теперь, — с трудом проговорил Медведев. — Если позволите, вопрос: что вам от меня нужно? Ведь не Щетинин же вас заставил открыться?
— Именно он. — Медведев чуть не поперхнулся. — Вилен Иванович в курсе того, что вы собираетесь делать.
— Интересно, и что же я собираюсь делать? — полковник прокашлялся, и решил вести себя несколько расслабленно, так, чтобы хозяин не почувствовал себя лидером в ходе разговора. Но, то, что произнёс «Дон Кихот» спустя несколько секунд, поразило полковника.
— Мне плевать на Козаченко и на Яценко. — Медведев вспоминал собственные слова в речи хозяина квартиры. — И на всех тех, кто им припевает. Мне плевать на Лугового, который «боссу» разве что носки во рту не стирает. Но мне не плевать на Стаса Синчука, который сейчас подставляет свою голову, и, вполне возможно, её лишится, если я не вмешаюсь. Даже ради него одного я пойду на это. Меня многое связывает с Киевом. И если кому-то безразлично, что сейчас здесь происходит, то мне нет. Кажется, так вы сказали молодому человеку на набережной?
— Почти. — Медведев был потрясён, однако, по его внешнему виду понять это было невозможно. — Во-первых, я сказал, что меня с Киевом связывает не просто многое, а очень многое. И, во-вторых, тех, кто припевает, я назвал сбродом.
«Дон Кихот» улыбнулся:
— А я всё думал, какое же слово вы произнесли?
— То есть… — Медведев недоумённо посмотрел на собеседника, — Вы нас не слышали? А что же тогда…
— Я читал по вашим губам. Конечно, метод несколько неусовершенствованный, но, если не хотите ставить подслушивающий аппарат, то я его вполне могу заменить.
Медведев даже жевать перестал. Нет, конечно, о подобном способе получения информации он знал, но встречаться с самим исполнителем ранее не доводилось.
— Браво, ничего не скажешь. И что вы успели прочитать по моим губам и передать товарищу генералу?
— Немного. По одной простой причине, что я ему не звоню. Он сам должен со мной связаться. И ещё: он просил оказать вам помощь.
Вот так номер. Щетинин, который, как считал «Грач», скурвился, неожиданно даёт ему карт-бланш. Любопытный денёк, ничего не скажешь.
— Что он конкретно передал?
— Вам? Ничего.
— А вам?
— Тоже.
— Не понимаю. — Медведев тряхнул головой. — Вы женаты, и живёте в Киеве?
— Да.
— Вы работаете в СБУ? — «Дон Кихот» отрицательно мотнул головой. — МВД? Журналист?
— Нет. Я владелец трёх магазинов. Два занимаются одеждой, а третий продуктами питания.
— И…
— И к вашим структурам никакого отношения не имею. Я уже говорил об этом.
— Тогда какого чёрта вы играете в наши игры?
«Дон Кихот» повёл плечами.
— Когда-то Вилен Иванович спас меня от тюрьмы. И ни разу, слышите, ни разу, не потребовал от меня что-то сверх того, что могло бы растоптать во мне человека. Личность. У меня жена и дочь. Я не знаю, что вы задумали, но, судя по тому, о чём вы говорили на набережной, вы хотите сделать доброе дело. Я не дурак, и понимаю, речь идёт о Майдане. А раз вы вступаете в это дело, то там должны произойти трагические события. Если начнётся война, а вы, насколько я понял, хотите её предотвратить, то я с вами. Простите, может, говорю несколько нескладно, но поверьте, от души. Вы можете использовать меня в своей комбинации.
— Вы хоть понимаете, о чём идёт речь? — полковник наклонился к лицу хозяина квартиры. — Вы соглашаетесь на сотрудничество с представителем службы безопасности чужого, и, по мнению некоторого числа населения Украины, вражеского государства. Вы представляете, что с вами произойдёт, если мы проиграем?
— А вы представляете, что будет с моей женой и дочерью, если в Киеве начнутся военные действия? Как на Балканах? Вы были в Сербии, или Черногории во время бомбардировок?
— Был.
— А я был в начале девяностых в Приднестровье. Так что, не мне вам рассказывать, что будет, если я спрячу голову в задницу!
Медведев расхохотался.
— Над чем смеётесь? — не понял «Дон Кихот».
— Представил нарисованную вами картину. — полковник достал мобильный телефон и набрал сегодняшний номер «Грача», — Ты свободен? Можешь приехать, — Медведев назвал по памяти адрес. — Я, думаю, тебя тут одно предложение заинтересует. — Герман Иванович нажал кнопку отбоя. — Так вы говорите, умеете читать по губам…
* * *
15.46, по Киевскому времени