– Что происходит? Что, Игорь?

Потемкин молча поднялся и уселся на стул. Помолчал и тихо выдохнул:

– Вирус. – Мужчина смотрел в неверящие глаза Яра и молча кивал, потом продолжил: – Меня Ветров заразил, пока вы спали.

– Получается, все бессмысленно? – Яр не мог поверить Потемкину, а тот молча достал из разгрузки листок с анализами и поднес к фонарю. Момент истины, момент, когда встанут на место все кусочки мозаики. А где-то на заднем плане Яр требовал ответа: – Игорь! Все бессмысленно? Цели больше нет, и мы тащились сюда просто так?! Покинули убежище в Юрьеве, чтобы убедиться в том, что вирус погиб еще до того, как попал в Москву?

– Я тащил тебя с собой, – Игорь хмуро посмотрел в глаза Яра, – из-за вируса. Думал, что ты тоже заражен и изменяешься. Я тащил тебя с собой, чтобы в нужное время убить!

Ярос пораженно отступил на два шага, а лекарь продолжил:

– Увы, я ошибался! – он помахал в воздухе листом. – Ты – не носитель вируса. Да, он воздействовал на твои клетки какое-то время, и я знаю – ты это чувствовал, но… твой организм другой. Вирус не способен изменить твои гены. Ты – исключительный.

– Я – мутант, – прошептал Яр.

– Успокойся! – Игорь хлопнул по столу ладонью. – Мы все в какой-то мере мутанты, но нелюдьми нас это не делает! Просто прими как данность, что ты необычный, что тебе и твоему организму позволено больше! Вон, и вирус над тобой не властен.

– Но… – Яр в нерешительности поднял на Игоря глаза. – Что теперь делать?

– Вам? Уходить. Берите с Ольгой все оружие и припасы, а также мой мешок – там блокнот со всеми записями, я собирал их много лет. И уходите по туннелю в Москву. Там найдете выживших и присоединитесь к ним.

– А ты? – Ольга неуверенно посмотрела на Яра, потом на лекаря.

– А я останусь и задержу Грома.

– Нет! – нахмурился Яр. – Мы тебя не бросим!

– Не тупи! – крикнул Игорь так громко, что юноша с девушкой вздрогнули. Потом заговорил более спокойно: – Я уже умер, потому что не хочу быть, как они, – лекарь указал на трупы вокруг стола, – и я убью себя, так или иначе. И это мой выбор! Мы рождаемся, чтобы умереть… – теперь он заговорил тише, и его слова тяжелым грузом падали на плечи Ольги и Яра, словно они знали это раньше, но не могли сложить воедино, а Потемкин смог. В любом случае, времени на размышления у него было очень много. Пять лет скитающийся по миру одинокий ученый, лишившийся близких, нашел наконец слушателей. – Как бы это сказать… кануть в пропасть. А поход по краю пропасти – это и есть жизнь. Никто не знает, когда соскользнет вниз и исчезнет в бездне навсегда. Край же – не однородный, не гладкий, покрыт камнями, корнями, выступами. И если мы знаем, если с опытом выучили, где что находится, то и шансов удержаться больше. Шансов прожить полную жизнь больше… А когда приходит время, ты спокойно отпускаешь корешки и выступы, словно избавляешься от ниточек, удерживающих тебя, и ныряешь в пропасть с удовольствием, свойственным только тебе. Все изучено, все пройдено, но по-своему, только тебе известными тропами и путями. Это твой край пропасти, и как долго ты по нему шел, – определяет всю твою жизнь… А я долго, Яр, шел…

– Но это неправильно! – попытался возразить юноша, не поняв половины сказанного, но Потемкин поднял на него пистолет.

– Забирай Ольгу и валите отсюда живо! Динамит мне только оставьте!

– Но… – попытался возразить Яр, но Игорь выстрелил. Пуля высекла искры из металлического короба позади юноши. Тот медленно выложил динамит, тихо произнося при этом: – Я думал, ты нам друг, я думал…

– Что? Что я стану вам отцом? Наставником? – Потемкин желчно рассмеялся в лицо Яру. – Наивный! Я своих детей потерял на Борском мосту пять лет назад и давно жду, когда смогу присоединиться к ним.

– Удачи! – гневно крикнул Яр и, схватив за руку пораженную до глубины души Ольгу, вывел ее из комнаты.

Игорь снял с лица противогаз и протер глаза. На них навернулись слезы. Мужчина не хотел с такой жестокостью прогонять молодых, но это было необходимо. Иначе бы упрямый Ярос никуда не ушел. И Ольга осталась тоже. А он не мог позволить себе потерять обоих – что бы лекарь ни сказал Яру, они стали близки. Непозволительно близки, как отец и сын. И Игорь не понимал этого факта, пока не пришлось гнать Яроса прочь, чтобы спасти…

Мужчина вытер со лба пот от разгоравшейся внутри болезни и, сделав усилие, поднялся. Собрал со стола шашки пластида, разместил их вдоль коридора за ящиками, соединил проводами и вернулся в штаб. Уселся за стол, чтобы был виден вход и стал ждать, положив перед собой детонатор.

Минуты текли медленно, но это уже не волновало мужчину. Так или иначе, Гром придет. Упрямства и дурости ему не занимать. Игорь смерти не боялся, но нельзя пропускать Грома дальше – Яр имеет право жить, как считает нужным, а не выполнять безумные приказы Панова. А чтобы быть уверенным, что Гром не пройдет, нужно его дождаться. И увидеть собственными глазами его смерть.

***

Розовые лепестки кружились в воздухе, опадая с кустов сакуры, словно маленькие розовые бабочки взметнулись от слишком сильного порыва ветра. Кто мог подумать, что столь нежное растение приживется в Сибири. Сакура отцветала, сбрасывала лепестки вниз, но и это небывалое зрелище никак не сказывалось на настроении.

Белое воздушное платье Риты колыхалось от дуновений летнего ветерка. Волосы взметнулись, закрыв игривые глаза, а счастливая улыбка озарила лицо. Загс остался в душном городе, а молодые сбежали в тайгу. Здесь, в спрятавшейся от мира гостинице, ничто не могло помешать влюбленным наслаждаться друг другом.

Игорь поправил Рите волосы, нежно поцеловал и, подхватив на руки, начал подниматься по склону.

– Что будем делать? – игриво прошептала невеста, одновременно покусывая ухо Потемкина.

– Там есть скала… – загадочно прошептал Игорь в ответ, продолжая подниматься.

– И-и-и…

– Она смотрит на запад…

– Продолжай, мне нравится…

– И с нее виден наш город и…

– Ну же! – девушка игриво ударила парня по плечу. – Не томи.

– Я хочу показать тебе закат. Безумно красивый, как и невеста, как и это место, засаженное сакурой. Когда алые лучи уходящего солнца коснутся розовых крон, сакура вспыхнет небесным светом. Ярким и незабываемым, таким, который ты несешь в мою жизнь, любимая…

– А еще… – девушка наклонилась к самому его уху и что-то прошептала, а потом добавила вслух нежно: – Я хочу, чтобы наши дети были этим светом. Ты не против?

Счастливый Игорь остановился, впился губами в губы любимой и продолжил подъем. И позже, стоя на вершине утеса, обняв молодую жену и гладя ее по животику, в котором зарождалась жизнь, Потемкин прошептал:

– Смотри.

Солнце медленно спускалось к горизонту, окрашиваясь алым. Лучи расплескались по тайге и городу. Сакура внизу запылала. А Рита почему-то мелко-мелко задрожала в руках Игоря. Он чувствовал это сквозь невесомое платье.

– Что с тобой?

– Посмотри туда, – девушка подняла руку к небу. Там, чуть выше солнца, по нему неслись ракеты, оставляя белоснежный торсионный след. Игорь похолодел. Что это? Но ответ не заставил долго себя ждать. Город внизу вспыхнул вторым солнцем, а ударная волна прокатилась по лесу вокруг, ломая вечнозеленые деревья и сжигая ярко-алую сакуру…

***

Как он долго. Как непозволительно долго Гром идет за ними! Игорь испытал внезапную ярость. Ну же! Давай! Иди скорее! Дай убить тебя! Иначе черная субстанция, что ворочается внутри, пожрет Потемкина, уничтожив все светлое и хорошее, что осталось. Слишком быстро она распространялась по стариковскому телу, слишком споро захватывала власть…

Ну же, Гром! Давай! Времени нет. Совсем не осталось. Руки уже тряслись от жара, плавящего тело, не было сил. А кожа пошла прожилками черного цвета. Что в этих венах струится? Кровь? Или сама тьма, что всегда рождала и теперь рождает невероятных чудовищ?

– Гром! Сука! – закричал Игорь, чувствуя внутри адскую боль. – Давай! Я же жду тебя!

У него нет права подвести Ярослава, и у него нет времени и сил бороться с этим недугом. Убить бы себя поскорее, чтобы не навредить никому. Но… почему Гром медлит? Неужели знает о подстроенной ловушке? Чушь! Все это чушь! Кругом одна сплошная…

Мысли сливались, мешались между собой, Потемкина скрючило от боли, он начал жадно хватать ртом воздух, часто-часто дыша. В глазах расплывалась тьма, а на лбу сеткой черных кровеносных сосудов растеклась проказа. Внутри человека зарождалась новая, чужеродная жизнь.

Глава 11

Одна

Идти по железнодорожным путям оказалось на удивление легко – рельсы убегали в темноту туннеля, гигантской змеей изгибающегося из стороны в сторону, шпалы же посередине оказались выпилены, а на их месте шла довольно широкая бетонная ложбина. Ноги уверенно ступали на ровную поверхность и, казалось, сами несли хозяев вперед. Да еще Яр подгонял Ольгу сзади. Он все еще кипел от злости и обиды на Потемкина. Много часов ходьбы пролетели незаметно, парень с девушкой успели пройти большое расстояние.

Наконец Ольга не выдержала и резко остановилась. Яр, обращенный мыслями к Игорю, не ожидал и врезался в нее, вопросительно подняв брови.

– Он не хотел, – прямо сказала девушка, уперев руки в бока. – Ты еще этого не понял?

– Понял, – буркнул Яр, опуская глаза, – но все равно обидно!

– Ему тоже больно! – заметила Ольга, ладошками поднимая голову Ярослава и всматриваясь в глаза. – И одиноко. Представь, как тяжело ему остаться одному перед смертью.

– Но мы могли… – юноша поднял руку, указывая назад. – Мы могли бы…

– Что? Пойми же, он поступил, как настоящий друг. Он специально сделал так, чтобы мы ушли. Так и проявляется забота…

– Да, – промямлил Яр, – наверное.

Что-то не слышно взрыва. Те пятнадцать или около того километров, что Ольга с Яром уже прошли, лишь приглушили бы взрыв, и далекий гул все равно пронесся бы над головами людей и покатился бы дальше, во тьму. Но его не было. Как ни ожидали они этого события, его все не было.

Ольга устала. Сколько они уже идут? Может, всего несколько часов, но время в темноте растягивалось, превращаясь в бесконечность, а ожидание чего-то страшного лишь напрягало. Девушка споткнулась. Оброненный ею фонарик осветил лица обоих. Глаза молодых людей встретились. Во взгляде Яра отразилась решимость, в Ольгином – боль. И юноша уже готов был развернуться и бежать обратно, чтобы попытаться остановить мужчину или хоть как-то помочь ему, но девушка не дала ему это сделать сразу же. Яр застыл, а Ольга ухватилась за одежду юноши, вцепилась так, что не оторвать.

– Надо бы вернуться и найти его, – прошептал юноша.

– Но ведь что-то не так! – сказала Ольга почти спокойным голосом.

– Мы не знаем, что там случилось, – возразил, чуть отстранившись, Яр.

– Взрыва не было! – Девушка полными скорби глазами заглянула в его глаза. – Ты понимаешь, что это значит?

– Он жив.

– Или мы его не слышали.

– Это туннель, Оль. Тут взрывы слышны далеко.

– Но мы слишком далеко, – возразила девушка. – Сколько мы уже идем? День? Полтора?

– Долго, – подтвердил Яр, тоже потерявший чувство времени. – Может, ты и права – мы ушли далеко и не слышали взрыва.

– Что будем делать? – прошептала Ольга, несмотря на ком ужаса, вставший в горле и мешавший говорить.

– В Москву пойдем, – ответил Ярос и нежно погладил девушку по щеке. – Если там есть люди, мы обязательно найдем их и будем жить с ними. Построим дом, вырастим детей…

– Как в этом мире растить детей? – печально возразила Ольга. Перед глазами встала картина: убийца-отец лишает жизни собственных детей и жену.

– У нас получится, – пообещал юноша. – Для людей, родившихся и живущих в этом мире, он – родной. Этот мир – наш! И если старики приходят в ужас от окружающего мира, то мы – нет! Я не видел жизни до Катастрофы и не хочу: там не было б тебя, ведь мой мир теперь – одна милая девушка. Моя девушка.

Ольга повернулась и долго всматривалась в глаза Яра, потом улыбнулась и уткнулась лбом в его плечо.

– Пойдем, мой мир, – прошептала девушка. – Найдем людей, построим дом, вырастим детей. Теперь мне уже не так страшно… когда ты рядом.

Однообразие утомляло и вместе с тем погружало в размышления – ничем не примечательный серый туннель не привлекал внимания, в нем не находилось опоры для глаз, шпалы равномерно появлялись из темноты и исчезали за спиной. И ни звука, кроме шарканья ног, легким эхом разносившегося по железобетонной подземной кишке. Мысли скакали у обоих – слишком много за последнее время случилось, чтобы просто обдумать события и забыть. Нет, на это потребуются годы, может, вся жизнь, но сейчас невозможно осмыслить случившееся. Поэтому Яр и Ольга молчали: так легко и просто было поддаться монотонному виду туннеля, не требующего никаких действий, кроме бесконечного движения в одном направлении, никаких лишних раздумий.

– Я устала, – наконец произнесла девушка. – Давай отдохнем?

Яр согласно кивнул, и они устроились у стены, положив фонарик на пол. Луч света теперь бил вверх, отсвечивая от стен и потолка, создавая подобие светового купола. Молодые люди могли взглянуть друг на друга, но почему-то этого не делали. Странная, обескураживающая и лишающая мыслей пустота туннеля все еще действовала на них. Ольга прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. А Яр поставил автомат рядом, уставился в выбоину на стене и попытался осознать потерю Игоря.

Но не смог. Не смог понять, как человек, появившийся в его жизни всего пару недель назад, стал настолько близким, что гневные и жестокие слова, сказанные лекарем в бункере, резали душу не хуже ножа. Обида и горечь вновь завладели Яром. Он сжал до хруста кулаки, но тут же разжал их, понимая всю бессмысленность накатившей вдруг ярости. Лучик солнца – вот, что это было. Игорь ворвался в серую, убогую жизнь юноши, осветил и указал путь, а затем вновь растворился в кромешной темноте прямого, как судьба Яра, туннеля. Туннеля, который из-за мутации юноши был предсказуемым и бесповоротным. Рождение, короткая серая жизнь и близкая смерть. Но Игорь нашел во тьме единственный поворот – тот путь, который раньше казался Яру невозможным. А он прав… Каждый идет по своему краю: с одной стороны, жизнь, с другой – смерть, а ниточка меж ними крайне тонка, и край очень скользкий. И хорошо, что Ярославу попался на пути Игорь. Он, знающий и опытный, не побоялся, протянул руку и оттащил от края.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Так бьется сердце. Звук очень слабый, почти неслышимый, но теперь он нарастал, заставив Яра встрепенуться, очнуться от захвативших мыслей. Что-то не так.

– Оль, Оль! – девушка испуганно вскочила, увидев Яра, который стоял и смотрел в обратную сторону. Стук, разносившийся по туннелю со стороны бункера, усилился. – Достань пистолет и отойди!

Яр схватил автомат и фонарь и навел на источник звука очень вовремя: человек, ослепленный ярким лучом, застыл на мгновение. Человек ли?

– Игорь? – удивленно спросил Яр, не веря глазам. Игорь же, покрытый сетью черных вен, с безумным взглядом прыгнул в сторону, потом в другую, уворачиваясь от пуль. Позади вскрикнула от страха Ольга.

А Игорь, озверев при виде людей, с удвоенной энергией кинулся на ненавистного рогатого выродка.

Боезапас иссяк слишком быстро, и автомат, последний раз громыхнув, умолк. На перезарядку времени не осталось. Потемкин или то, во что он теперь уже превратился, в длинном прыжке почти достал Яра, но тот успел отпрыгнуть – помогли рефлексы и скорость, подаренные вирусом. А инстинкт самца, защищающего самку, возобладал, и в кровь выбросило изрядное количество адреналина. Юноша со всей новообретенной силой обрушил на корпус бывшего товарища ненужное теперь оружие. Мужчина отшатнулся, но устоял. Внезапно развернувшись, он ударил Яроса. Один раз – и юноша отступил, затем – второй, третий. Удары ошеломляли, а по телу разливалась боль. Четвертый удар пришелся в грудь, и Яр отлетел к стене, сильно ударившись головой и на миг потеряв сознание. Фонарик упал на шпалы и застыл, застряв в них.

Луч света выхватил из темноты сжавшуюся от ужаса Ольгу. Она вскрикнула, когда юноша упал, что и привлекло монстра. Игорь медленно развернулся в сторону девушки и пошел на нее. Главный враг обезоружен, и его можно оставить на потом, чтобы посмаковать его мучения.

Ольга в страхе отпрянула, поднимая пистолет, но выстрелить не пришлось: Яра изменил тот же вирус, хоть монстр об этом уже не помнил. Юноша довольно быстро пришел в себя, вскочил на ноги и с разбега запрыгнул на изменившегося друга, обхватив его за шею руками, а ногами сдавив ребра. Они упали на рельсы и, перевернувшись, скатились в прямоугольную яму между рельсами. Потемкин невероятным образом сумел извернуться и теперь молотил по юноше, нанося мощные удары по корпусу, голыми руками раздирая кожу, пробираясь внутрь к бешено бьющемуся сердцу, но Яр не отпускал. Крича от боли, он из последних сил сжимал монстра.

– Оля! – наконец сквозь боль сумел закричать юноша. – Стреляй! Стреляй ему в голову!

Девушка неуверенно приблизилась, образ прежнего Игоря сменялся этой жуткой маской чудовища, не давая прицелиться, слезы сострадания к тому, кого она почти любила, который почти заменил ей отца, застилали глаза, и она снова и снова видела человеческое лицо… Крик Яроса привел в чувство, и Ольга разрядила в голову чудовища обойму. Туннель погрузился в пугающую тишину. Девушка застыла возле неподвижных тел и так и стояла, дрожа от ужаса. Ни Игорь, ни Яр под ним не шевелились. И время будто остановилось. Девушка слышала удары собственного сердца, которые еще отсчитывали секунды в ожидании, когда же Яр откинет тело Потемкина в сторону и встанет, и все будет хорошо. Но ничего не происходило. Девушка поняла наконец, что ничего и не произойдет. Пелена спала.

– Нет… нет, – прошептала Ольга сквозь слезы, почти на ощупь подползла к телам и изо всех сил стала сталкивать монстра с Яра. Наконец, ей удалось сдвинуть тело в сторону. И новая волна отчаяния окатила девушку. Яр смотрел вверх и еле шевелил губами. Огромные рваные раны по всему телу напитали одежду черной кровью, и ее потеря слишком быстро отнимала последние силы. Он смог лишь склонить голову набок и тускнеющими глазами посмотреть на Ольгу. Затем тихо прошептал:

– Все… будет… хо… – и застыл навсегда.

***

Придет очередной невзрачный день,Тоска и грусть раскинут крылья над…На землю ночь опустит свою тень,Глубинный взор оглянется назад…И мысль ни успокоить, ни унять,Печаль охватит сердце один раз,И вроде хочется пойти поспать,Но в голове холодный душ из фраз…

Девушка не помнила, ни сколько времени провела рядом с Яром, оплакивая любимого, ни сколько часов брела потом по туннелю в надежде встретить хоть кого-нибудь. Реальность расплывалась, как во сне, и она не могла с уверенностью сказать, что делала и что видела. Несколько пустых платформ лишь подтвердили ее мысли, что метро необитаемо и что в целом мире она теперь одна. Появилась безумная идея пустить пулю в голову, но что-то мешало, что-то на краю сознания не давало ей это сделать. Но сделать было нужно…

Наконец, спустя примерно четыре дня, по ее смутным ощущениям, в темноте отыскалась вертикальная шахта, и девушка решилась. Где, как не на поверхности, должен умирать человек?

Белый снежный день встретил ярким светом, на несколько долгих секунд ослепив. Когда глаза привыкли, она разглядела огромную, широкую улицу и высокие, до небес пустые здания по бокам. Будка воздухозаборника вывела в пустой покинутый город, где одиночество с новой силой нахлынуло на Ольгу.

Как во сне, не замечая ничего вокруг, она зашла в подъезд ближайшего здания, долго поднималась по полуразрушенной лестнице. Вошла в квартиру, дальняя стена которой оказалась разрушена – как раз для того, чтобы разбежаться и прыгнуть, первый и последний раз взглянув на город. Она медленно подошла к краю и ухватилась за торчащую из остатков стены арматуру. Посмотрела вниз, окинула взглядом широкую улицу, зеркальные высотные дома на заднем плане и собралась шагнуть вперед, но…

– А доллар-то упал, – раздался внезапно рядом чей-то насмешливый хриплый голос. Ольга вздрогнула от неожиданности и чуть не разжала руку, шагнув вперед – в пропасть, разверзшуюся под ногами. – Ты пример с него берешь, что ли?

– Да что… да кто… да как ты смеешь! Тварь! Опять будешь мне в голову лезть?! Да я… да я… – задохнулась девушка, вспоминая гриб и галлюцинации, навеянные им. Конечно же, привыкшее к мысли, что она одна в этом мире, сознание отказывалось верить в обратное.

– Эй! Я не тварь! Ну же, оглянись, – голос все еще преследовал ее, тихо и успокаивающе проникая в сознание. Но это иллюзия! Это неправда! Город мертв, и последний из живых – Яр – умер в подземелье. Эта тварь, словно тот гриб, о котором рассказывал Потемкин, управляет ее сознанием, хочет, чтобы девушка повернулась, а когда Ольга это сделает, то окажется у монстра на крючке. Нет! Не слушать, а если да, то – не слышать! И поскорее воссоединиться с Яром, и Игорем, и Лидой, и… Быстрее к ним, пока путь открыт! Ольга зажмурила глаза и шагнула вперед, но что-то дернуло ее назад за капюшон ОЗК.

– Да мать же твою! – орал незнакомый мужчина, повалив ее назад и занеся для удара кулак, но вдруг остановился. – Да, чтоб меня! Ты – баба! Все еще хуже, чем я думал… – Мужчина в ОЗК, бронежилете, разгрузке и тяжелом прорезиненном плаще поднялся – кругляшки зеленых стекол от бутылок поверх стекол противогаза ярко блеснули на свету – и, подобрав отброшенный автомат, вышел из комнаты. Ольга, не веря глазам, подскочила на месте и бросилась следом.

– Ты – глюк! Ты же гребаный глюк! – кричала она, догоняя незнакомца, который вышел из комнаты, пнул чей-то скелет, который свалился в шахту лифта, и пошел вниз по лестнице. – Нет больше людей! Нет никого! И быть не может! Кто ты? Зачем меня обманываешь?!

– Да я тебе башку сейчас снесу, дура! – мужчина резко остановился и, скинув с плеча автомат, навел его на девушку. Щелкнул предохранитель, и палец слегка надавил на спусковой крючок. – Отвали, чокнутая! Или я неясно выразился? Ты же хотела прыгнуть из окна или я что-то перепутал? Вот иди и выпрыгни. И докопалась же… – Мужчина опустил автомат и быстро зашагал вниз. – Вот говорила мне мама – не связывайся с бабами! На поверхности точно нормальных не найдешь. А эта… эта еще и неадекватная!

– Так ты живой? – Ольга, осознав, что перед ней реальный человек, бросилась следом и вцепилась в руку.

– Совсем дура, что ли?! – Мужчина повернулся, и сквозь стеклышки бутылок на девушку уставились еле различимые, но рассерженные и очень человеческие глаза. – Откуда сбежала? Из какой психушки? Или… – Мужчина замолчал, потом вдруг резко притянул девушку, крепко вцепившись в ее ОЗК руками, и с подозрением заглянул в глаза Ольги. – Или МОЗЗ забрался к тебе в голову?

– Какой мозг? Мозг всегда там… – залепетала испуганная девушка, пытаясь отстраниться, но руки сталкера держали крепко. Он еще несколько секунд вглядывался в глаза Ольги, затем отпустил.

– Оно и заметно, – проворчал мужчина и, повернувшись, пошел вниз. – Мозг – не всякому по карману сейчас. Есть патроны – купила книгу, появились и мозги. Нет – что ж, так безграмотной и помрешь… или идиоткой. Тут уж, как повезет… – Ольга, не веря своему счастью – вот же он, настоящий, реальный человек, и в самой Москве! – засеменила следом за сталкером, чуть ли не вплотную. А мужчина все говорил и говорил, словно не замечая ее. – Оно ведь как бывает? Вот родился ты, вырос, а элементарных вещей не знаешь. Что ты ко мне прицепилась? – мужчина вновь резко остановился и развернулся. Ольга по инерции налетела на него. – Еще и пристает! Нет! Вы только подумайте!

– Помоги мне, – неожиданно для себя, попросила девушка.

– У-у-у-у, – протянул сталкер. – Это не ко мне. Я тут помог недавно одному… Теперь вот враг всея метро! Вернее, Полиса. Да и Рейха… да и красных, пожалуй… – добавил он задумчиво, потом замахал руками, отталкивая девушку. – Ты это… Кыш, давай. Кыш-кыш. Иди, занимайся своими делами. Прыгай себе с одиннадцатого этажа на здоровье. Чего ко мне прицепилась? Я с тобой прыгать не буду. Мне вообще из Москвы валить пора…

– Помоги, пожалуйста… – взмолилась Ольга. – Мне к людям нужно.

– А чего ж ты от людей ушла-то? Чего с дома-то прыгать собралась? – мужчина с сомнением прищурился, но все же было что-то необычное в глазах девушки, какая-то невыразимая печаль, что ли, отчего сталкер не развернулся сразу, а решил выслушать ее.

– Я не уходила, – вновь зачастила девушка. – Все умерли. Мои… и я… и я думала, что в Москве жизни нет. Людей нет.

– О как! – удивленно поднял брови сталкер. – А откуда тогда ты, такая необычная, здесь появилась? Неужели не из Москвы? Не местная? Гастарбайтер, что ли?

– Гаста… да нет же! Мы из Юрьева… из Владимирской области… Я, вернее, – поправилась девушка. – Мне помощь нужна, мне к людям надо.

– А я-то думал, есть ли жизнь за МКАДом? – протянул вновь мужчина. – Ну, и как там? Жизнь, в смысле? А не чешешь ли ты мне здесь по ушам, а? Как же ты до центра Москвы добралась? Такое только в фантазиях быть может. Точно – чокнутая! Здесь, знаешь ли, давным-давно московский зоопарк разбежался… Сомневаюсь я, что ты, да одна… да по поверхности…

– Не одна и не по поверхности, – прошептала в отчаянии Ольга. – Мы… я сбежала оттуда. А в Москву попала каким-то тоннелем. Пожалуйста, проводи меня к людям!

– Ладно, – согласился наконец сталкер. – Пойдем. Только, чур, что скажу – то и делаешь, а то понаехали тут в Москву-матушку, слада никакого. И прям носятся по улицам, шумят, охотиться мешают… А я, может, вичуху на крыше ждал, полетать хотел, мне, может, на Выхино срочно надо… Эх, бабы… Меня, кстати, Сергеем зовут. Маломальский. Или Бум просто. А тебя как?

– Ольга.

– Ладно, Ольга, отведу я тебя к людям… людям-блюдям… Только не плачь потом. А, ладно, не все ж уроды в этом мире… Да! И расскажи-ка подробней о том тоннеле. Авось, пригодится.

И Ольга, не веря собственной удаче и пошатываясь от усталости, последовала за сталкером. Они спустились, быстро пересекли площадь, полную истерзанных ржавчиной автомобилей. Выпавший два дня назад снег пестрил различными следами – каких только животных здесь не водилось. По отпечатку страшно было представить того монстра, что оставил столь невероятной формы след. Они прошли несколько изувеченных войной зданий и завернули за угол. Бум постоянно оглядывался и застывал, прислушиваясь, а Ольга, как Сергей и просил, шепотом рассказывала «в двух словах» свою историю, подробнее остановившись на туннеле, которым попала в Москву и из которого выбралась прямиком в центре.

Оказывается, люди жили недалеко от того места, где девушка впала в отчаяние и выбралась наверх, чтобы умереть. Еще через два дома они нырнули под арку, затем еще под одну – и оказались в вестибюле станции метро, темном, запущенном помещении, пустом и грязном. Вниз вели металлические ступеньки, теряясь во мраке. Тут Маломальский остановился и посмотрел на Ольгу.

– Ну что ж, барышня, давай прощаться. Спасибо за интересные сведения. Вот твой путь к людям. Извини, но мне с тобой нельзя. Терки у меня тут… И броневик один меж нами вклинился… впрочем, неважно. Фонарик есть?

– Да, – кивнула Ольга, озабоченно хмурясь. Ей было страшно. Незнакомых людей девушка боялась больше всего. – Но почему ты со мной не пойдешь? Я же там никого не знаю!

– И я там никого не знаю… теперь. В общем, слушай. Спустишься к железной двери внизу и постучишь специальным сталкерским сигналом, вот так, – Сергей постучал по металлическому поручню. – Понятно? Вот когда откроют и удивятся, что ты не сталкер, вызовут командование Ордена, но пустить – пустят. Уж поверь. Если спросят, откуда знаешь спецсигнал, скажи, что Бум при смерти поведал. Конечно, не поверят, но я буду уже далеко отсюда. А ты тем временем у них останешься – поверь, твоя история про Владимирскую область им очень понравится… Все ясно?

– Да, – промямлила девушка. Сергей несколько секунд смотрел на нее, потом рассмеялся и подтолкнул: – Смелей, дуреха!

Сам же быстро вышел из вестибюля, бормоча странные слова:

– Вот ведь! Нет, ну как же?! Почему мы раньше этого не знали?..

Девушка медленно спускалась, осторожно ставя ноги на ступеньки. Эскалатор, застывший навечно, скрипел под тяжестью ног, а перекладины иногда шатались, словно готовые отвалиться. Луч фонарика бродил по арочному своду, высвечивал мелкие трещинки, две другие лестницы и где-то далеко внизу – тупик. Неужели Бум соврал? Неужели Сергей привел девушку не к людям, а в ловушку? И сейчас она спускается прямиком в пасть неведомого монстра, живущего под землей и питающегося исключительно девушками? Время отбивалось ударами сердца, колотящего в грудную клетку словно в барабан. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук… А звуки, наоборот, пропали, словно сейчас разум Ольги решил слушать не их, а только зов сердца. Оно билось сильнее и сильнее, будто девушка – первооткрыватель в огромном и пустом космосе, распахнувшем всю древнюю бесконечность навстречу ей. Еще чуть-чуть, и она найдет себе подобных… Окажется среди людей… Какие они? Как отнесутся к девушке? Ведь Ольга, лишь встретив Игоря, поняла, насколько люди разные. И плохие, и хорошие, и просто ужасные. И то, что смерть приходит к хорошим людям не реже, чем к плохим, – тоже.

Перед глазами мелькнули лица. Игоря – доброго и сильного, опытного и способного противостоять страшному миру и защитить окружающих. Яра – необычного юноши, к которому она успела прикипеть душой за время короткого путешествия. Чувства, испытанные в его теплых и нежных объятиях, ни с чем не сравнимы. Так обнимать может только любящий человек, как и защищать с остервенением зверя… Лиды – тучной, но в то же время до краев наполненной бесконечной энергией женщины. Джорджика – простоватого, немного наивного мужичка, не побоявшегося встретиться с ужасающим миром вне стен. Каждое лицо напоминало о смерти. Вот она – рядом. Она живет по соседству с каждым человеком, тихо касается его ночами, ожидает, следит, записывает… Все дела записывает, любую рану зарисовывает. Является поверенной каждой жизни. Протяни руку – и встретишься с ушедшими в другой мир. Никто не застрахован. Никто не вечен. А значит, и Ольге нечего бояться. Ни новых людей, ни нового подземного мира. Каким он будет? Да уже неважно. Она наполнит свою жизнь тем, к чему привыкла, тем, что интересно, что оставили ей на память друзья и любимый.

Она уверенно сошла с последней ступеньки. Хоть и возникло неприятное чувство в животе, девушка смело шагнула к огромным металлическим дверям и постучала условным стуком в маленькую дверцу, словно вырезанную в большой. В тот же миг заскрежетал металл, будто желудок чудовища заработал, вырабатывая желудочный сок, и вот-вот гигантская пасть распахнется и поглотит Ольгу навсегда. Но дверка распахнулась, и выглянуло недовольное бородатое лицо мужчины.

– Ты что светишь? Выключи! И входи быстрей! Как новенькая, прям! Давай-давай! Живо!

И совсем не страшно! Ольга перешагнула порог, увидела лица незнакомых людей и упала на колени от внезапно нахлынувшего ощущения слабости. Она не могла осознать, что добралась сюда, в мерополитен, в существование которого лишь смутно верила. Но верила! Потому что верил Игорь. А кто-то рядом выкрикивал, но до нее доносилось, будто сквозь вату:

– Врача! Срочно! В лазарет ее! А шмотки – на дезактивацию…

Дальше Ольга не слышала. Огромное напряжение и усталость последних дней навалились вдруг на слабое девичье тело, и темнота раскрыла объятия.

***

Рядом что-то тихо жужжало. Ольга попробовала открыть глаза – получилось. Ничто не мешало ей. Сверху – темный бетонный потолок, вокруг развешаны уже не белоснежные, но чистые простыни. За одной – свет и два силуэта. Они тихо разговаривали, но она не могла разобрать слов и снова устало прикыла глаза.

– Что с ней? – мужской голос. Тихий, но повелительный – говоривший явно привык командовать.

– Все в порядке. Переволновалась, вот и отключилась. Организм, правда, истощен, но это поправимо, – женский голос. Видно, что она привыкла отчитываться перед стоящим напротив человеком. – Отдохнет, поест – встанет на ноги.

– Она ничего не говорила?

– Нет. Еще не приходила в себя. Хотя в бреду говорила, кажется, про Владимирскую область.

– Что? – сразу заинтересовался мужчина. – Так и сказала?

– Не буду утверждать наверняка. Все-таки бред, сами понимаете. Но слова «Владимирская область» слышны были отчетливо. И еще… Вот все ее вещи. Может, они что-нибудь разъяснят?

– Вещи? Хм, вещи… Вы смотрели, что там?

– Нет еще. Да и на что там смотреть особенно? Просто барахло. Хотя, вот… это какие-то записи, кажется. Может быть, дневник…

– Очень хорошо, – задумчиво пробормотал мужчина. – Очень хорошо…

Что-то приглушенно зашелестело, а потом вновь раздался голос женщины:

– Как очнется, доложить вам?

– Нет. Не нужно докладывать. Ни мне, ни кому другому. Да и о чем докладывать, если она НЕ очнется?

– Но… – попытался возразить женский голос, мужской же ее довольно жестко прервал:

– Никаких «но»! Что непонятного? Неизвестная женщина, найденная на поверхности, скончалась, не приходя в сознание. Ее личность или станцию проживания установить не удалось. Из-за опасности неизвестной болезни тело и все вещи покойной были кремированы. Не мне вас учить, как поступают в подобных случаях.

– Так точно! – вытянулась по струнке женская фигура, козырнула, затем силуэты разошлись, а ширма из простыней распахнулась. В поле зрения появилась женщина в белом халате и, наклонившись над беспомощной Ольгой, что-то вколола ей в вену.

Девушка преодолела негу и сонливость, но пошевелиться так и не смогла. Руки вновь налилась тяжестью, и девушка уронила их на койку, а сама с мыслью о Яре медленно и неуловимо ускользнула в небытие смертельного сна.



Первый за двадцать лет луч предзакатного солнца выглянул из-за туч, осветив серые холмы и редкие деревья. Ольга любовалась им, пока не заметила на холме рядом четыре фигуры. Одна медленно двинулась к девушке, но она не ощущала страха. Зато узнала человека. И улыбалась. Ей стало необыкновенно хорошо. Так бывает только по утрам, когда, едва проснувшись, выходишь на улицу и радуешься вновь наступившему дню. Игорь остановился рядом и положил руку на плечо. Легкую, почти невесомую. Тепло согрело Ольгу, но говорить она не могла, лишь улыбалась. Ей знакомы были фигуры за спиной Потемкина, хоть раньше она их никогда не видела. Его жена и сыновья. Они пришли из далекого прошлого, чтобы захватить мужчину с собой. Туда, где будут вместе. Вот она – любовь даже после смерти. И она не сомневалась, что и Яр ждет ее. Уверенность в этом наполняла Ольгу.

– Верь, – заговорил Игорь. Шрам на лице растаял, словно и не было. – Просто верь. Все будет хорошо.

Девушка заволновалась и хотела заговорить, но Потемкин прервал ее, указав куда-то в сторону. Она обернулась, и что-то подпрыгнуло в груди: сквозь легкую дымку низины от белоснежного города с яркими золотыми куполами к ней шел Яр.

***

Глубоко под землей, в маленькой, темной и тесной комнатке за столом сидел мужчина. Неяркая лампочка настольного светильника почти не освещала черты его лица, выхватывая из окружающего мрака только тяжелый, почти квадратный подбородок. Мужчина изучал разложенный на столе дневник Игоря Потемкина, который забрали у девушки, так неожиданно появившейся в Полисе. Дочитав до конца, он достал из стола красную папку с грифом «Совершенно секретно», убрал туда блокнот, накапал сургуча и запечатал.

– Хм… – тихо пробормотал он в полной тишине, – Владимирская область… Ну надо же. Нет уж, дорогие мои! За МКАДом жизни – НЕТ!

Он медленно поднялся и убрал папку в несгораемый металлический шкаф рядом, а затем протянул руку и щелкнул выключателем лампы. Протяжно скрипнул гермозатвор, а потом наступила тишина…

От автора



Здравствуйте, уважаемые читатели. И спасибо, что хватило терпения дочитать сей объемный труд. Теперь мне надо что-нибудь вам сказать. Придумать нечто ободряющее и окрыляющее одновременно. Ну что ж, пожалуй, приступим. Кратко и по делу.

Наверное, вы помните, что автор я молодой и совсем еще зеле… начинающий. И желание отплясывать от восторга, как того хотелось после первой публикации – рассказа «Родственные души» в «Сказках апокалипсиса», у меня пропало после нескольких написанных и переписанных глав романа. Если рассказ был шансом попасть в любимую Вселенную, который мне предоставили читатели конкурса и редактор серии Вячеслав Бакулин, то роман лишь показал, насколько этот шанс ничтожен и сколько труда мне потребуется, чтобы закончить начатое. А также, какое количество трехэтажных и не совсем совместимых с русской речью слов понадобится, чтобы описать сей труд во всей красе. Но не все так плохо, как кажется. Как говорится, труд облагораживает человека, а частое обращение к серому веществу – втройне. И вот мне начало нравиться это самоистязание: проводить время с пользой для самого себя, да и, возможно, отдавать часть собственных мыслей и рассуждений вам – читателям. И вам же судить, получилось у меня это или нет. Да покажет время…

Хотелось бы добавить пару слов о себе и пути к изданию – надеюсь, не последнему. Родился и вырос в глубинке Владимирской области. Получил техническое образование и какое-то время работал по специальности. Но что-то все-таки с детства тяготило меня, заставляя исписывать тетрадки текстами сомнительного качества. Это странным образом приносило удовлетворение. Знаете же, что людям, у которых есть любое хобби, оно тоже приносит удовлетворение и заполняет вакуум, формирующийся от невозможности занять себя чем-то? Так и эти опусы избавляли меня от культурного вакуума. Желание творить что-то свое не отпускало. Вероятно, оно ушло бы когда-нибудь в небытие, если б не возможность, подаренная Дмитрием Глуховским с его порталом, где проходили конкурсы и начинающие авторы реально попадали в сборники. Естественно, бросаться в огонь неподготовленным не имело никакого смысла. Тогда, для развития, я исписал не одну тысячу страниц электронной бумаги. Мои рассказы с переменным успехом участвовали во внутренних конкурсах, но на участие в первом официальном конкурсе я так и не решился. Как и во втором. Зато по итогам третьего все же попал в сборник, что и послужило толчком. Набрался смелости, вернее, умные люди прям-таки заставили, и отправил синопсис Вячеславу Бакулину. Результат вы держите сейчас в руках.

Мыслей же и рассуждений в романе «На краю пропасти» хватает. В нем я как раз поразмышлял на тему «А что общего у современника и живущего через двадцать лет после Третьей мировой». И это смерть. Вы не ослышались. Она подкрадывается незаметно и следит за каждым. Сегодня ли, в будущем ли. Никто и никогда не знает, когда погибнет, и любые действия, плохие или хорошие, запускают цепочку событий, которая и приводит к неизбежному финалу. И выкрутиться способен не каждый. Сейчас у нас с вами современная медицина, чего лишен любой житель постапокалипсиса. Но, тем не менее, рисков у нас не меньше. Это любое индустриальное благо: будь то автомобиль или поезд, самолет или паром, роботизированные станки или нерадивый хирург, забывший у тебя в животе инструмент, или же простой механик, не прикрутивший как следует колесо автомобиля, которым «случайно» кого-то убило. Да, мы гибнем пачками, только это стирается из сознания, вымывается многочисленными противоречащими друг другу новостями, приедается, и, как правило, к смерти мы все просто равнодушны.

Жители же постапокалипсиса предоставлены самим себе, но это вряд ли безопасней. Скатившись чуть ли не до каменного века, человек готов грызть глотки себе подобным только за кусок черствого хлеба, или за оружие, способное в любой момент и спасти, и отнять жизнь, или за женщину, еще пригодную к рождению потомства. Желания стали низменней, первобытней, но от этого они не утратили своей ярости, а наоборот.

Вот это я и хотел показать своим романом. Как люди, еще помнящие светлый мир прошлого, перенесут перемены? За что будут бороться? За место под солнцем или за некие идеалы давно минувшей эпохи? И пока есть человек, он будет сражаться, просто чтобы доказать, что он жив, хотя и это может принести только ее – костлявую. Возможно, я несколько утрирую, и проблема намного шире, а может, и нет, все гораздо проще, настолько, что все дело в человеке. И если идеальный индивид существует, то в том, страшном будущем мире, для него просто не найдется места. И какие они – эти идеалы? Для кого-то – низменное желание, а для кого-то еще и чужая жизнь имеет значение.

Так что остается только пожелать, чтобы те ужасы, которые описываю, никогда не случились, и главы государств взялись за головы и прекратили бряцать друг перед другом оружием массового поражения, ведь так много предупреждений им уже было. И это – одно из них.

Почему «Вселенная Метро 2033»? Наверное, из-за новизны. Не только сеттинга и мира как такового, – на тот момент уже вышло много культовых произведений разных авторов о жизни после третьей мировой войны, но и из-за интересно поставленного интерактивного общения со Вселенной, возможности окунуться в нее самому и внести толику чего-то от читателя – себя. Естественно, для этого нужно много потрудиться и не оплошать, когда конкуренцию тебе составляют маститые авторы, из-под пера которых вышло не по одному роману. Вот это и подкупало – возможность поверить в свои силы и чуть-чуть окунуться в скрытую мечту детства. И она осуществилась! Именно благодаря серии и надежде всех пишущих – попасть в печать. Заметьте, надежда здесь всего лишь картинка, нарисованная перед неопытным взором. И без должного упрямства и усердия она так и останется всего лишь надеждой. Нужно только не опускать руки всякий раз, когда тебя критикуют и всячески пытаются доказать тебе, что ничего не выйдет. Не верьте! Сжимайте зубы, идите к своей мечте, не получается – ползите. Ведь главное – результат, а не путь до него.

Что я чувствую? Ну, во-первых, усталость, так как это куча дополнительной работы, добавившейся к личной жизни и официальной работе, ну, а во-вторых, то самое ни с чем не сравнимое удовлетворение. Очередная цель достигнута, как бы ты ни переживал, что не сможешь. Теперь только выше, дальше, да и больше. Успех не дается тем, кто останавливается на середине, удовлетворившись малым.

И посему, спасибо Дмитрию Глуховскому за предоставленную возможность показать себя, Вячеславу Бакулину – за терпение и труд, ну, и команде людей, благодаря которым текст не застаивался, а писался и набирался в достаточно быстром темпе: Ольге Швецовой, Элоне Демидовой, Игорю Федулину, Виктору Лебедеву, Сергею Семенову, Анне Калинкиной, Ирине Барановой, Игорю Осипову, Кире Илларионовой, Станиславу Богомолову, да и Лене Добкачу. Спасибо вам за веру в мои способности.

И знаете, это необыкновенное чудо – создавать свои миры, героев, которые оживают на страницах книги и погружают вас в собственный мир, давая шанс заглянуть за ширму фантазии. Столько труда в них вложено, что они не могут не ожить. И хочется верить, что проживут в ваших умах и сердцах они еще долго, как живут со мной, хоть после написания и прошло много времени. А пальчики так и бегают по клавиатуре, чтобы продолжить путешествие в мир грез, начатое почти семь лет назад, когда взял в руки «Метро 2033» Дмитрия Глуховского.

Спасибо за внимание, жду ваших отзывов.



С уважением, Юрий.