— Господи, я тут не был уже много лет, — заметил Ник, когда они вошли в дом.
В круглом холле громко тикали напольные часы, шторы в гостиной были задернуты, чтобы защититься от дневного солнца.
— Кто-нибудь дома?
— Папа и мачеха на сафари в Кении, — сказал Колин и, когда в коридоре появилась горничная-филиппинка, спросил у нее: — Алоизиус здесь?
— Нет, но вам доставили пакет, сэр Колин, — ответила женщина.
Она пошла в кухню и вернулась с большим мягким конвертом, на котором не было отметок какой-либо курьерской службы.
— Кто привез? — спросил Колин.
— Мистер Пан, сэр.
Он разорвал конверт, и внутри оказался другой, коричневый, поменьше, с надписью: «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ЛИЧНО В РУКИ». На лицевой стороне был наклеен стикер, на нем тоже было что-то написано. Колин удивленно посмотрел на Ника:
— А посылочка-то не для меня, а для тебя!
— Правда?
Взяв послание, Ник прочел на стикере:
Пожалуйста, передайте лично в руки своему другу Николасу Янгу.
Обязательно вручить до полуночи.
— Ну, удобно устроились! Кто бы ни послал это, он знает, что я торчу у тебя, — сказал Ник, надрывая запечатанный конверт.
— Подожди! Ты уверен, что хочешь это сделать?
— Почему бы нет?
Колин с подозрением покосился на посылку:
— Я не знаю… Что, если там сибирская язва или что-то в этом роде?
— Не думаю, что моя жизнь такая захватывающая. Почему бы тебе самому не открыть?
— Нет, увольте!
Ник засмеялся, продолжая открывать конверт:
— Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя слишком развитое воображение?
— Чувак, я не из тех, кому на дом доставляют таинственные посылки для лучшего друга! — И Колин предусмотрительно отступил на несколько шагов назад.
11
Клуни-Парк-роуд, 28, Сингапур
Найджелу Баркеру доводилось фотографировать самых знаменитых и красивых женщин в мире, начиная с Иман и заканчивая Тейлор Свифт. Но никогда ранее клиентка не посылала за ним через полмира личный «Боинг 747-81 VIP», и ему никто до этого не предлагал лимфодренажный массаж и обертывание морскими водорослями в частном спа частного самолета. А когда он прибыл в великолепный особняк Китти Бин на Клуни-Парк-роуд со своей командой из четырех ассистентов, перед ним развернулась еще одна, доселе невиданная драма.
Какой-то китаец, одетый в потрепанную черную марокканскую джеллабу109, стоял на пороге и орал:
— ЧУАААААААААНЬ! Куда, черт возьми, делся Оскар де ла Рента?! Если ты его забыл упаковать, то я с тебя живого шкуру спущу, так тебя и растак! ЧУАААААААААНЬ!
Не переставая вопить, он подпрыгнул на несколько сантиметров над землей и выглядел при этом как обезумевший джедай. В двадцати футах от главного дома была установлена огромная палатка, и Найджел увидел, как десятки помощников в белых халатах мечутся между домом и палаткой с различными предметами одежды, в то время как другая группа ассистентов уже в самой палатке снует среди вращающихся стоек, заполненных сотнями вечерних туалетов прямиком с парижских подиумов.
Паренек в белом джинсовом комбинезоне выскочил из палатки:
— Мы его еще отпариваем! Доставили из Нью-Йорка тридцать минут назад!
— Мне нужно это платье прямо сейчас, черепашье ты отродье!
Найджел осторожно подошел к разъяренному «джедаю»:
— Я так полагаю, здесь будет площадка для фотосессии «Татл»?
Китаец ахнул, закрыв рот руками, внезапно вытянулся в струнку, а выражение лица за наносекунду от маниакального стало умиротворенно-дзенским, и в речи послышались псевдоанглийские нотки:
— Найджел Баркер, это и правда вы! Вживую вы просто огонь! Как такое возможно? Я Патрик, модный консультант. На этой съемке буду стилистом.
— Рад знакомству, — ответил Найджел на настоящем английском.
Патрик осмотрел его с ног до головы:
— Какая честь работать с вами! Я работал с Мертом и Маркусом, Инез и Винудом, Брюсом и Нан, Алексис и Тико — со всеми самыми знаменитыми фотографами! Теперь идите со мной. У нас сейчас мини-кризис, но я думаю, что ваше присутствие поможет сдвинуть процесс с мертвой точки!
Они вошли в дом, который заполонили целые толпы различных ассистентов, отчаянно бегающих вокруг на скорости света.
— Как вы знаете, миссис Бин не пожалела денег на эту съемку. Оливер Цянь позаботился о том, чтобы сюда прибыли ведущий парикмахер из Нью-Йорка, лучший визажист из Лондона и лучшие декораторы из Италии. Все крутые, и нам приходится отвоевывать пространство у этих топов. Мне так не слишком нравится работать, — посетовал Патрик, выгнув бровь.
Они поднялись по красивой деревянной лестнице в стиле «искусств и ремесел»110, и Патрик подвел Найджела к двери библиотеки.
— Приготовьтесь, — предупредил Патрик, медленно открывая дверь.
Внутри Найджел увидел женщину с заплаканным лицом, сидящую перед множеством освещенных зеркал в окружении полдюжины стилистов.
— Китти… Китти… посмотри, кого я привел… — промурлыкал Патрик.
Китти вскинула голову и увидела вошедших в зеркале:
— Найджел! Найджел Баркер! Не так я представляла себе нашу первую встречу. Посмотрите на мои волосы! Посмотрите, что они наделали! Это ужас!
Найджел быстро взглянул на усыпанный локонами пол. От былой копны волос на голове осталось едва ли больше десятой части. Теперь у Китти была стрижка гарсон, которая на самом деле выглядела невероятно шикарной.
— Китти, рад знакомству. Мне кажется, что вы великолепны.
— Видите? Мы хотели радикальных перемен, и эта прическа просто класс. Смотрится очень задорно! — Оливер попытался переубедить ее спокойным голосом.
— Вы похожи на Эмму Уотсон. Подождите, пока мы закончим окрашивание, — поддакнул парикмахер Джо.
— Нет-нет! Я перестала быть желанной! Я выгляжу как… как мамаша! Найджел, что скажете? Вы бы захотели заниматься со мной любовью в таком образе? — Китти резко крутанулась на стуле и уставилась на него пронзительным взглядом.
Найджел замялся.
— Не смущайте Найджела, он женат! — сказала какая-то блондинка с британским акцентом.
— Привет, Шарлотта, не знал, что застану тебя здесь! — Найджел быстро обнял визажистку.
— Китти, Джо Блэквелл-Престон покрасит ваши волосы, Шарлотта Тилбери закончит макияж, я облачу вас в удивительное платье, а когда Найджел сотворит свою магию, вы будете воплощением «горячей мамочки» в том самом смысле. Все мужчины от четырнадцати до ста четырех, увидев вас на фотографиях, захотят взять с собой журнал в ванную, поверьте мне!
— Китти, вспомните, что мы обсуждали, — сказал Оливер. — Основной смысл съемки в том, чтобы показать вас в новом свете. Вы больше не должны выглядеть как соблазнительница из мира высокой моды. На снимках вы предстанете как чрезвычайно элегантная хозяйка благородного дома, которая не слишком старается произвести впечатление. Законодательница мод и начинающий гражданский лидер. Шарлотта, вспомни о тех фотографиях Виктора Скребнески, когда он снял графиню Жаклин де Риб в ее парижской квартире, или фото прославленной актрисы Люси Дуглас, наклоняющейся, чтобы погладить своего пуделя, или Марину Раст в день свадьбы. Мы хотим, чтобы вы выглядели молодой, царственной и… комильфо.
— Олли, да сделаем мы тебе комильфо! Китти, ну-ка высушите слезы. Нужно нанести на лицо один из моих экстренных бустеров с гиалуроновой кислотой прямо сейчас, пока оно не опухло, — приказала Шарлотта.
— А потом мы собираемся добавить тончайшие солнечные блики на ваши волосы. Вы будете выглядеть так, будто только что вернулись после лета на Сейшельских островах! — провозгласил Джо.
Два часа спустя Китти усадили на кушетку с изогнутой спинкой перед «Дворцом Восемнадцати Совершенств» — великолепными китайскими свитками, приобретенными два года назад за рекордные сто девяносто пять миллионов долларов. Китти была одета в бледно-розовое вечернее платье с открытыми плечами от Оскара де ла Рента, только что доставленное из модного дома, пышная атласная юбка окружала ее мягким облаком, а на голове красовалась нежная жемчужная повязка в стиле Эдвардианской эпохи. Жизель, в очаровательном васильковом платье «Мишка Аоки» с перьями и каскадными оборками, лежала на диване, свесив одну ногу и положив голову на колени матери. Гарвард стоял по другую сторону, обхватив шею матери руками, и выглядел потрясающе в белом матросском костюмчике с темно-синим кантом и в белых гольфах. Перед кушеткой лежала пара ирландских сеттеров с блестящей шерстью.
Найджел запланировал снимок на обложку как своего рода современное воспроизведение портрета кисти Ватто и с этой целью привез из Нью-Йорка огромный поляроид 20 × 24. Во всем мире существует всего шесть таких уникальных камер ручной работы, и эти драгоценные негативы были так ценны, что каждый кадр, снятый Найджелом, стоил пять сотен долларов. Камера творила неописуемую алхимию, создавая удивительно четкие и в то же время потусторонние изображения. Чтобы придерживаться своей концепции, Найджел добился причудливого микса мощного студийного и естественного света, воссоздавая рассеянное дневное освещение художественной мастерской восемнадцатого века.
— Жизель, у тебя потрясающе красивая улыбка, — заметил Найджел, глядя в видоискатель. Гарвард отвлекся на собак и потянулся, пытаясь погладить их. — Гарвард, поцелуй маму! — велел мальчику Найджел, а затем, в тот самый момент, когда Жизель расслабленно улыбнулась, Гарвард чмокнул мать в щеку, а солнечный свет под прямым углом упал на свитки, Найджел спросил: — Китти, о чем вы задумались?
Ее лицо приобрело отстраненное выражение, и Найджел нажал кнопку затвора, зная, что только что подловил тот самый кадр. Через несколько минут гигантский поляроид закончил свою работу, и Тоби, правая рука фотографа, осторожно положил снимок на специальный мольберт в задней части комнаты, чтобы все могли рассмотреть, что получилось.
— Ох, вот это фото! Такое впечатление, что снова воскрес сэр Джошуа Рейнольдс! Разве это не самая прекрасная сцена, которую вы когда-либо видели? — обратился Оливер к Патрику.
— Если бы только к ним мог присоединиться сам Найджел. И снять рубашку. Тогда было бы идеально, — шепнул Патрик.
— У меня нет слов! Это обалденно, я прямо глазам не верю. Найджел, это будет наша лучшая обложка! — защебетала Вайолет Пун, главный редактор «Сингапур татл». — Оливер, признаюсь, я решила, что ты сбрендил, когда заявил, что хочешь отчекрыжить все ее волосы. Но это гениальное решение! Китти выглядит такой изысканной! Как Эмма Стоун! Теперь она смотрится царственно, так и вижу заголовок на обложке: «Принцесса Китти»! Я собираюсь сфотографировать этот великолепный принт для моей подруги Иоланды, раз уж она любезно позволила одолжить ее ирландских сеттеров для съемки.
Вайолет сделала снимок на телефон и сразу же отправила его в мессенджер. Через несколько минут она с волнением сообщила:
— Иоланда без ума от фотографии!
— Ты говоришь про Иоланду Амандживо? — уточнил Оливер.
— Про нее, единственную и неповторимую.
— Это та претенциозная женщина, что повесила Пикассо в уборной прямо над писсуаром, чтобы гости уж точно заметили его, пока мочатся?
— Ну, на самом деле она не такая, Оливер. Вы незнакомы?
— Не думаю, что она когда-нибудь снизойдет до меня, у меня ведь нет ни титула, ни личного самолета.
— Да ладно тебе, Оливер. Иоланда была бы счастлива с тобой познакомиться. Она сегодня закатывает один из своих знаменитых ужинов. Посмотрим, может, выбью тебе приглашение. — Вайолет с бешеной скоростью стала набирать текст, а через пару минут посмотрела на Оливера. — Угадайте, что? Иоланда приглашает нас всех. Тебя, Найджела и особенно Китти.
— Не сомневаюсь, она прознала, что у Китти целых три самолета, — хмыкнул Оливер.
— Оливер Цянь, прекрати ерничать! — приструнила его Вайолет.
Оливер подошел к Китти, которая теперь томно позировала в образе мадам Рекамье — в винтажном изумрудно-белом полосатом вечернем платье от Анушки Хемпель. Найджел и его команда переставили освещение для более драматичного вечернего образа.
— Думаете, это подходящая поза? — спросила Китти.
— Знаете, какой заголовок к фото на обложку «Татл» они поместят? «Принцесса Китти»!
Глаза Китти расширились.
— Круто! Мне нравится!
— И… угадайте, кто только что пригласил вас к себе сегодня на ужин? Иоланда Амандживо!
Китти ушам своим не поверила:
— Та самая дама, которую «Татл» провозгласил Королевой приемов?
— Та самая, — взволнованно закивала Вайолет. — Я отправила ей фото с вашей съемки, и она сгорает от нетерпения. Вот видите, ваш портрет еще даже не появился на обложке, а вы уже нарасхват, принцесса Китти! Пожалуйста, соглашайтесь!
— Разумеется, я поменяю свои планы, — сказала Китти.
Вообще-то, она запланировала ужин под луной на яхте наедине с Найджелом, но, похоже, это приглашение куда важнее.
— Великолепно! Ровно в восемь. Строгий дресс-код. «Белый галстук»!
— В Сингапуре — да и «белый галстук»?! — Оливер нахмурился.
— О да. Вот увидите. Иоланда все делает с размахом. Ничьи приемы не сравнятся с теми, что устраивает она.
Через несколько часов Оливер, Найджел и Китти оказались в гостиной Иоланды Амандживо — огромном пространстве с черным травертиновым полом, которое больше походило на вестибюль курортного отеля, чем на жилой дом. Половину зала занимал зеркальный бассейн, он продолжался и за пределами помещения, а в его центре высилась огромная собака из золотистых воздушных шаров, произведение Джеффа Кунса. Иоланда и ее муж Джои стояли в дальнем конце зала перед широким мраморным блоком, где была представлена коллекция древних ваз Апулии. Пока Китти томилась в очереди за другими гостями, чтобы поздороваться с хозяевами, она поняла, что сделала правильный выбор, надев черное винтажное платье от Живанши с открытыми плечами, белые атласные перчатки и не слишком вычурное ожерелье из бриллиантов, нанизанных по мере возрастания от застежки к желтой бриллиантовой капле в сорок карат. Когда Китти подошла к хозяевам в сопровождении своих галантных кавалеров, в смокингах с белыми бабочками, дворецкий объявил высоким гнусавым голосом:
— Достопочтенный Оливер Цянь, мистер Найджел Баркер и миссис Джек Бин.
Иоланда, высокая худая женщина с пышной прической, нарушающей законы гравитации, была в эффектном алом платье без бретелек. «Кристиан Диор», как определила Китти. Хозяйка дома явно тщательно подбирала пластического хирурга, поскольку у нее было одно из тех лиц, которые в состоянии покоя кажутся подтянутыми и скульптурными, — но ни одна мышца не шевельнулась, когда она открыла рот. Очень жаль, потому что Иоланда говорила, вернее, тараторила с очень приятным индонезийским акцентом:
— Оливер Цянь, наконец-то мы познакомились, я горячая поклонница вашей семьи, ваш дедушка был таким великим человеком, а вот и многоуважаемый Найджел Баркер, как приятно встретить вас, боже мой, какая чудесная получилась съемка сегодня, могу ли я поручить вам сделать портрет моих ирландских сеттеров?
— Да я уже пофотографировал их и распечатал вам в подарок.
— Господи, Джои, ты слышал? Найджел Баркер сделал портрет Лиама и Ниалла, и нам даже не пришлось платить ему миллион баксов! — Иоланда без конца тыкала в бок мужа, причем тот выглядел так, будто только-только очнулся после долгой комы, а потом застрочила как пулемет: — А вы, должно быть, божественная Китти Бин, я столько о вас слышала, о боги, какое великолепное платье, должно быть, классика от Живанши, а та вечеринка, которую вы устроили во время Шанхайской недели моды, о-ля-ля, жаль, что меня не было, Карл Лагерфельд сказал, что ваша новая вилла просто умереть не встать, а еще у вас огромный самолет со спа на борту, господи, какая гениальная идея, мне непременно нужно там побывать, всенепременнейше!
— Благодарю. Разумеется, вы просто обязаны побывать в моем спа. Мы его называем «спа на высоте».
— «Спа на высоте»! Ха-ха-ха! Вы такая забавная, Китти, о боже мой, мы с вами станем добрыми-добрыми подругами.
Чета Амандживо продолжила приветствовать прибывающих гостей, а Китти расплылась в улыбке, заметив среди них Венди Меггахарто-Виджава.
— Китти! — завизжала Венди на всю комнату, и они обнялись так крепко, будто и не виделись буквально вчера.
— Что ты здесь делаешь? — живо спросила Китти.
— Джои мой двоюродный брат. Меня всегда зовут на эти вечеринки, поскольку Иоланда сажает меня рядом с ним, чтоб я не давала ему спать. Посмотрите-ка на нее! Мне нравится твоя новая прическа! Ты похожа на Эмму Томпсон! Как прошли съемки?
— Чудесно! Я счастлива!
— А я счастлива, что ты здесь. Мы отлично повеселимся! Знаешь, сегодня для гостей готовит знаменитый Хуан Рока, сейчас у него самый лучший ресторан в мире — «Эль Сельер де Кан Рока». Туда вообще не просочиться, нужно убить кого-то, чтобы попасть в лист ожидания. Интересно, кого еще пригласила Иоланда? О, смотри, кто здесь! Это первая леди Сингапура!
Китти повернулась и увидела, что Оливер и первая леди поздоровались так, словно были смущены этой встречей.
— Ты среди сливок сингапурского общества, Китти. Эти вечеринки настолько эксклюзивны, что сюда даже фотографам вход запрещен, — заявила Венди, и в этот момент фотограф в черном смокинге направил на них камеру. — Это личный фотограф Иоланды. Это не для публики, — быстро объяснила Венди. — О, смотри, идут лакеи — это означает, что пора двигаться в сторону столовой!
Несколько двойных арочных дверей распахнулось, и, когда Китти прошла через арки, ее глаза расширились от удивления. Такое чувство, будто она перенеслась на королевский банкет во Франции восемнадцатого века. Зал был украшен разнообразными золотыми безделушками в стиле барокко, зеркалами в рамах из позолоченной бронзы от пола до потолка и десятками хрустальных канделябров. В центре красовался длинный обеденный стол на тридцать персон, он был заставлен мейсенским фарфором, блестящим столовым серебром и высокими золотыми клетками с белыми голубями. Комната сверкала в свете тысячи свечей, а за стульями, обитыми амьенскими гобеленами, застыли лакеи в напудренных белых париках, наряженные в черные ливреи с золотистым шитьем.
— Хештег мадам-так-ее-растак-помпадур! — прошептал Оливер.
— Иоланда спасла эту столовую из старого рушащегося дворца в Венгрии и перевезла сюда по частям. Чтобы вернуть былое величие, потребовалось три года, — гордо объявила Венди.
— Ой, а можно и у меня такое сделаем? Найдем какой-нибудь старый дворец и перевезем по частям? — прошептала Китти Оливеру.
Оливер бросил на нее неодобрительный взгляд:
— Ни за что на свете! Алексиса де Реде111 стошнило бы фонтаном прямо в могиле, если бы он увидел эту пародию.
Китти понятия не имела, что он имеет в виду, да и была слишком взволнована, когда красивый лакей показал ей ее место, где карточкой служило старинное позолоченное зеркальце с ее именем, выгравированным на стекле. Китти собиралась было усесться, но сосед по столу тут же ухватил ее за локоток.
— Мадам, еще рано. Нельзя садиться, пока не села первая леди. Иоланда соблюдает официальный протокол, — сказал он со скандинавским акцентом.
— Ох, простите, я не знала, — пробормотала Китти.
Она стояла рядом со стулом, глядя, как все гости застыли у своих мест. Наконец дворецкий торжественно объявил:
— Первая леди Республики Сингапур!
Первую леди проводили на место. Пятидюймовые каблуки от Джанвито Росси убивали Китти, и она не могла дождаться, когда разрешат сесть, но первая леди осталась стоять возле стола. Почему, черт возьми, никто не садится? Дворецкий снова вплыл в зал и снова зашелся в крике:
— Граф и графиня Паллизер!
Глаза Китти расширились от изумления: в комнату вошел высокий белокурый мужчина, небрежно одетый в рубашку с пуговицами, свободные брюки цвета хаки и мятый темно-синий пиджак, а рядом с ним вышагивала Колетт, в длинном белом платье из хлопкового шитья, с волосами, собранными в хвост. На ней не было косметики, а единственным украшением служила пара жемчужных сережек с кораллами. Оправившись от шока при виде ее заклятой врагини в Сингапуре, Китти с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос: как же неадекватно выглядит Колетт! Падчерица ее позорит. Знает ли та, куда вообще пришла? А потом, к ужасу Китти, первая леди Сингапура сделала глубокий реверанс. Иоланда Амандживо и остальные дамы тут же последовали ее примеру, мужчины же низко кланялись, пока графа и графиню Паллизер провожали к почетному месту.
*
Джеллаба — традиционная берберская одежда, представляющая собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами.
«Искусства и ремесла» — английское художественное движение Викторианской эпохи, участники которого следовали идеям об эстетическом и художественном превосходстве изделий ручного ремесла над продуктами промышленного производства индустриальной эпохи.
Алексис де Реде — барон, банкир, миллионер, эстет и коллекционер живописи, устроивший бал, который был признан одной из самых великолепных вечеринок XX века.
Алексис де Реде — барон, банкир, миллионер, эстет и коллекционер живописи, устроивший бал, который был признан одной из самых великолепных вечеринок XX века.
«Искусства и ремесла» — английское художественное движение Викторианской эпохи, участники которого следовали идеям об эстетическом и художественном превосходстве изделий ручного ремесла над продуктами промышленного производства индустриальной эпохи.
Джеллаба — традиционная берберская одежда, представляющая собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами.
12
Ботанический сад, Сингапур
Ник и Колин добрались до Ботанического сада112, когда еще не рассвело. Они следовали инструкциям в таинственном письме, которое получил Ник: оставили автомобиль на парковке частной больницы «Глениглс» и пересекли Клуни-роуд, чтобы войти в сад через малоприметные боковые ворота. Их оставили незапертыми, как и было условлено. Молодые люди шли по тропе среди деревьев, слыша, как обезьяны перекрикиваются и прыгают в зарослях, без сомнения встревоженные внезапным появлением людей в уединенной части сада.
— Господи, я тут не бывал много лет, — прокомментировал Ник.
— А с чего тебе тут бывать? У тебя по соседству собственный ботанический сад! — хмыкнул Колин.
— Мы с папой иногда прогуливались здесь для разнообразия, и я всегда канючил, чтобы мы пошли к озеру с двумя островками посередине. Называл это место «мой секретный остров». Погоди, дай-ка посмотрим еще разик инструкцию. — Ник развернул карту, вытащив ее из конверта, и принялся изучать; Колин подсветил ему айфоном. — Ага, фигурно подстриженные кусты остались справа, поэтому, думаю, мы должны свернуть в рощу прямо здесь.
— Хм, но тут нет вообще никаких троп, — засомневался Колин.
— Да, но стрелочка показывает сюда.
Освещая себе путь телефонами, они рискнули углубиться в чащу. Колину стало немного не по себе.
— Темно — хоть глаз выколи! У меня такое ощущение, будто я снимаюсь в «Ведьме из Блэр»!
— Может, нам встретится понтианак!113 — пошутил Ник.
— Не шути так. Многие говорят, что в этой части Ботанического сада водятся призраки, ты же знаешь. Ну, японцы пытали и убили кучу народа.
— Хорошо, что мы не японцы, — буркнул Ник.
Вскоре деревья расступились, показалась узенькая тропинка, и по ней через несколько минут они вышли к небольшому домику, притулившемуся под кроной огромного дерева.
— Думаю, мы на месте. Это какая-то насосная станция, — сказал Ник, пытаясь заглянуть в темные окна.
Внезапно из-за дерева вынырнула чья-то темная фигура.
— Понтианак! — завопил Колин и от испуга выронил айфон.
— Это всего лишь я, — раздался женский голос.
Ник посветил в ту сторону телефоном, и внезапно перед ними, освещенная бело-голубым светом, предстала Астрид в безразмерном худи «Вэтман» с супердлинным рукавом и в узких камуфляжных брюках.
— Господи, Астрид! Я чуть не обделался! — воскликнул Колин.
— Прости! Я тоже перепугалась, когда вас увидела, а потом поняла, что это вы.
Ник улыбнулся с облегчением:
— Полагаю, ты получила такую же записку, что и я, про возможность повидать а-ма?
— Да! Очень загадочно. Я была дома у родителей. Кассиан купался в бассейне. Наверное, я задремала в шезлонге на минутку, а потом проснулась, смотрю — на подносе чай со льдом и пирожное, а под блюдцем с пирожным записка. Кассиан клянется, что не видел, кто ее положил.
— Забавно. Ты как? В порядке?
— Нормально. Не то чтоб очень испугалась.
В этот момент в домике зажегся свет, и все трое от ужаса отпрянули. Заржавевшая дверь с громким скрипом открылась, и оттуда высунулась голова в тюрбане.
— Викрам! — с волнением воскликнул Ник.
— Внутрь. Быстро! — велел Викрам.
— Что это за место? — спросила Астрид.
— Это насосная станция, которая обслуживает два бассейна, — пояснил Викрам и повел гостей к дальней стене, где работало множество машин. Позади большой круглой трубы, идущей в землю, отъехала в сторону едва различимая панель, за которой зияла темная пустота. — Нам сюда. Идите гуськом. Там ступеньки у внутренней стенки этой трубы.
— Это то, о чем я думаю? — спросил пораженный Ник.
Викрам в ответ улыбнулся:
— Давай, Ники, ты первый.
Ник протиснулся в узкое пространство и преодолел дюжину ступенек, ведущих вниз. Оказавшись на твердой поверхности, он помог спуститься Астрид. Наконец все четверо оказались в небольшой комнатке со стальными стенами. У одной стены был прибит старый плакат на английском, китайском и малайском языках:
ОПАСНО! НЕ ВХОДИТЬ!
ПОМЕЩЕНИЕ БУДЕТ ЗАТОПЛЕНО
ПРИ СПУСКЕ ВОДЫ!
Викрам толкнул одну из стеновых панелей, и она сдвинулась, открывая хорошо освещенный туннель. Ник, Астрид и Колин вошли туда, раскрыв рот, ошеломленные наличием потайного хода.
— Елки-палки, быть того не может! — ахнул Колин.
Пока они шли по туннелю, Ник с удивлением осматривался. На некоторых бетонных стенах зацвели пятна плесени, пол был покрыт слоем грязи, но в целом туннель отлично сохранился.
— Когда я был маленьким, отец рассказывал мне о тайном ходе в Тайерсаль-парк, но я думал, что он просто вешает мне лапшу на уши. Я умолял отца показать мне подземный ход, но он всегда отнекивался.
— А ты всегда знал о его существовании? — поинтересовалась Астрид у Викрама.
— Даже не подозревал до вчерашнего дня, — ответил он. — А-Лин мне рассказала о нем. Этим потайным ходом пользовался ваш прадедушка Шан Лунма. Именно так он курсировал туда-сюда, поэтому японцы не сумели его схватить.
— Да, я слышал о таких туннелях. Якобы существует потайной ход из дома дяди Куана на Оксли-роуд в Истану, но я даже представить не могла, что и в Тайерсаль-парке есть свой туннель.
— Невероятно! Даже не представляю, что вы разработали такой сложный план, только чтобы Ник повидался с бабушкой, — заметил Колин.
— Прошу прощения за все эти шпионские страсти. Нам с А-Лин нужно было придумать способ, чтобы послать сообщения вам обоим, не выдав себя. В течение последних дней Тайерсаль-парк полностью перекрыли, как вам хорошо известно, — сказал Викрам с усмешкой.
— Я так благодарен, Викрам, — улыбнулся Ник в ответ.
Они добрались до конца туннеля и снова оказались перед лестницей. Ник поднялся первым, потом обернулся и посмотрел на следовавшую за ним Астрид:
— Поверить не могу — неужели мы здесь?
Астрид вылезла наружу и увидела вокруг заросли орхидей. Это была бабушкина оранжерея, а стоявший посреди нее большой круглый каменный стол с резными грифонами у основания отъехал в сторону, открывая выход из туннеля.
— Сколько часов мы провели за этим столом, гоняя чаи с а-ма! — воскликнула Астрид.
В дверях оранжереи возникла А-Лин:
— Давайте заходите, а то сейчас рассветет и все начнут просыпаться.
Когда все благополучно скрылись в комнате А-Лин в крыле для слуг, она не стала терять времени даром и изложила план:
— Колин, ты посидишь в моей комнате, подальше от чужих глаз. А я отведу Астрид и Ники в спальню а-ма. Я знаю потайной ход через балкон из ее гардеробной. Астрид, ты пойдешь первой и подождешь, пока а-ма проснется. Она обычно сразу открывает глаза, как только раздвигаются шторы. Суи тебе обрадуется, и ты скажешь, что Ники ждет снаружи. Ведь если а-ма внезапно увидит его рядом, она будет шокирована, и надо уберечь ее от этого.
— Хорошая идея.
— Мадри и Патравади в курсе. Они будут сторожить у дверей. Обычно медсестры заходят проведать госпожу каждые пятнадцать минут, но девочки преградят им путь. Профессор Уон появляется только в половине восьмого. Астрид, полагаюсь на тебя. Ты должна перехватить его в семь тридцать. Он к тебе неровно дышит.
Астрид кивнула:
— Не волнуйся. Профессора Уона я беру на себя.
— Остается Эдди. В последние дни у него вошло в привычку навещать Суи с утра. Но сегодня я распорядилась, чтобы А-Цин напекла на завтрак его любимых блинчиков с сиропом, я скажу Эдди, что их нужно есть горячими, и постараюсь задержать его на завтраке как можно дольше.
— Может, подмешать в масло для блинчиков какое-нибудь успокоительное? — предложил Ник.
— Или что-нибудь такое, чтобы его пронесло, — вставил Колин.
Они рассмеялись, потом А-Лин встала:
— Все готовы?
Ник и Астрид на цыпочках поднялись за А-Лин по лестнице для прислуги на второй этаж. Дальше она со знанием дела провела их по коридорам, и они оказались на балконе, ведущем в гардеробную бабушки. Астрид тихонько открыла дверь и прокралась внутрь.
Прохладное пространство с мозаичной плиткой, примыкающее к спальне Суи, пахло жасминовой и лавандовой водой. Астрид заглянула в спальню бабушки и увидела, как горничные молча готовят комнату к наступающему дню. Мадри подливала воду в красивый горшок с орхидеями, а Патравади делала уборку в кабинете медсестер. При виде Астрид тайки кивнули и раздвинули шторы. Затем горничные выскользнули из спальни, закрыли за собой дверь и встали на посту снаружи. За дверью раздался голос медсестры:
— Миссис Янг еще спит? Вы идете за завтраком?
Одна из горничных ответила:
— Она захотела поспать чуть подольше. Мы подадим завтрак в начале девятого.
Астрид подошла к столу, открыла бутылку воды из Адельбодена и налила в чашку, после чего отнесла ее к кровати Суи и села на стул рядом.
Веки Суи затрепетали. Глаза открылись, и взгляд сфокусировался на Астрид.
— Доброе утро, а-ма, — весело прощебетала Астрид. — Вот, попей водички.
Суи с благодарностью глотнула воды и, промочив пересохшее горло, огляделась:
— Какой сегодня день?
— Четверг.
— Ты только что вернулась из Индии?
— Да, — коротко ответила Астрид, не желая волновать бабушку.
— Дай-ка взглянуть на кольцо.
Астрид протянула руку, демонстрируя помолвочное кольцо. Суи внимательно взглянула на него:
— На твоей руке смотрится просто идеально.
— Не знаю, как тебя благодарить, а-ма.
— Все прошло по плану? Чарли удалось тебя удивить?
— Я была поражена!
— А слоны были? Я сказала Чарли, что нужно приехать на слоне. Именно так мой друг, махараджа Биканера, делал предложение своей супруге.
— Да, слон был! — Астрид засмеялась, поняв, насколько активное участие принимала в организации помолвки бабушка.
— А есть фотографии?
— Мы не фотографировали… ой, погоди-ка немного.
Астрид вытащила телефон, быстро погуглила снимки папарацци, которые просочились в Сеть. Раньше ей не приходило в голову, что эти фотографии могут пригодиться. Как странно, что остальных родственников так расстроил один из самых счастливых моментов в ее жизни, подумала Астрид, показывая снимки бабушке.
Суи вздохнула:
— Красиво. Жаль, что меня там не было. Этот наряд очень идет Чарли. Скажи, он сейчас в Сингапуре?
— Завтра приедет. Он каждый месяц навещает маму.
— Хороший мальчик. Я, когда его увидела впервые, сразу поняла, что он о тебе позаботится. — Суи посмотрела на размытый снимок, на котором Чарли надевал кольцо на палец Астрид. — Знаешь, из всех моих украшений это кольцо самое особенное.
— Знаю, а-ма.
— Я так и не спросила дедушку, кто купил кольцо: он или кто-то другой?
— В смысле? А кто еще мог купить это кольцо, если не дедушка?
— У твоего дедушки было не так уж много денег, когда мы познакомились. Он только-только окончил медицинский факультет. Как, ради всего святого, он мог себе позволить подобный желтый бриллиант?
— Ты права. Кольцо наверняка стоило целое состояние.
— Я всегда подозревала, что его купил дядя Цянь Цайтай, раз уж он устроил эту свадьбу. Бриллиант не идеален, но это кольцо всегда напоминало мне, что жизнь порой может нас удивить. Иногда что-то может показаться некачественным, но оборачивается настоящим чудом для тебя. — Суи помолчала пару минут, а потом внимательно посмотрела на внучку. — Астрид, пообещай мне кое-что.
— Да, бабушка.
— Если я умру до дня твоей свадьбы, обещай, что ты не будешь носить траур и соблюдать все эти идиотские правила. Я хочу, чтобы свадьба состоялась, как и планировалось, в марте. Обещаешь?
— Бабушка, ничего такого не случится. Ты… будешь сидеть на церемонии в первом ряду, — затараторила Астрид.
— Да, я так и планирую, но мало ли. На всякий случай.
Астрид отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Несколько минут она молча сидела, держа бабушку за руку, а потом сказала:
— Бабушка, знаешь, кто приехал в Сингапур повидаться с тобой? Ники.
— Ники дома?
— Да. Он здесь. Вообще-то, он прямо за дверью. Хочешь с ним увидеться?
— Зови его скорее. Я думала, он приедет еще на прошлой неделе.
Астрид поднялась и собралась было на балкон, но бабушка окликнула ее:
— Погоди-ка. А его жена тоже здесь?
— Нет, он один.
Астрид постояла секунду, ожидая услышать следующий вопрос, но бабушка принялась жать кнопки на пульте, поднимая спинку кровати до нужного угла. Астрид вышла на балкон, где Ник томился за кованым столом.
— Проснулась?
— Да.
— Как она?
— Нормально. Даже лучше, чем я ожидала. Пошли, твоя очередь.
— Мм… она правда хочет меня видеть? — с трепетом спросил Ник.
Астрид улыбнулась двоюродному брату. Он будто бы на миг превратился в шестилетнего мальчишку.
— Не смеши меня. Разумеется! Она готова к встрече с тобой.
*
В 2015 году Сингапурский ботанический сад, объявленный объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, любим местными жителями так же, как Центральный парк — жителями Нью-Йорка, а Гайд-парк — лондонцами. Это зеленый оазис посреди острова, заполненный удивительными растениями, павильонами колониальной эпохи, где собрана одна из самых удивительных коллекций орхидей на планете. Неудивительно, что так много сингапурцев хотят, чтобы здесь развеяли хотя бы горстку их пепла. По секрету, конечно, так как это незаконно. (Все подчиняются закону в Сингапуре, даже мертвые.) — Примеч. автора.
Если вы читали «Безумно богатую китайскую девушку», то в курсе, о чем речь. Но на случай, если вы не читали (и почему, черт возьми?), призовем на помощь доктора Сэнди Тан, ведущего «понтианаколога» мира, чтобы просветить вас: «Тропическая помесь вампирши и дриады, часто принимающая форму очаровательной девы, задрапированной в саронг, которая обитает в темных уголках джунглей Юго-Восточной Азии. Но она может явить и свою подлинную суть: гниющая серая плоть, полный рот зубов и отвратительный запах. Ее традиционная добыча — нерожденный плод беременной женщины, который она пожирает на месте, хотя во время сильных приступов голода подойдет любой живой человек, даже весьма потрепанный дедушка. Ее можно вызвать, натянув белую нить между двумя банановыми деревьями и произнеся заклинание, но она вполне может появиться и сама по себе. Не следует путать ее с деревенскими родственницами, еще двумя кровопийцами: пенанггалан (бестелесный летучий демон с длинными немытыми волосами и вываливающимися внутренностями) и пелесит (рабыня, преданная своему заклинателю и ни на что без него не способная)». — Примеч. автора.
Если вы читали «Безумно богатую китайскую девушку», то в курсе, о чем речь. Но на случай, если вы не читали (и почему, черт возьми?), призовем на помощь доктора Сэнди Тан, ведущего «понтианаколога» мира, чтобы просветить вас: «Тропическая помесь вампирши и дриады, часто принимающая форму очаровательной девы, задрапированной в саронг, которая обитает в темных уголках джунглей Юго-Восточной Азии. Но она может явить и свою подлинную суть: гниющая серая плоть, полный рот зубов и отвратительный запах. Ее традиционная добыча — нерожденный плод беременной женщины, который она пожирает на месте, хотя во время сильных приступов голода подойдет любой живой человек, даже весьма потрепанный дедушка. Ее можно вызвать, натянув белую нить между двумя банановыми деревьями и произнеся заклинание, но она вполне может появиться и сама по себе. Не следует путать ее с деревенскими родственницами, еще двумя кровопийцами: пенанггалан (бестелесный летучий демон с длинными немытыми волосами и вываливающимися внутренностями) и пелесит (рабыня, преданная своему заклинателю и ни на что без него не способная)». — Примеч. автора.
В 2015 году Сингапурский ботанический сад, объявленный объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, любим местными жителями так же, как Центральный парк — жителями Нью-Йорка, а Гайд-парк — лондонцами. Это зеленый оазис посреди острова, заполненный удивительными растениями, павильонами колониальной эпохи, где собрана одна из самых удивительных коллекций орхидей на планете. Неудивительно, что так много сингапурцев хотят, чтобы здесь развеяли хотя бы горстку их пепла. По секрету, конечно, так как это незаконно. (Все подчиняются закону в Сингапуре, даже мертвые.) — Примеч. автора.
13
Аэропорт Чанги, Сингапур
Оливер только что сел в самолет до Лондона и собирался украсть дополнительную подушку с сиденья позади, когда позвонила Китти.
— Доброе утро, Китти, — весело сказал он, морально приготовившись к шквальному огню. — Хорошо спалось?
— Ты шутишь, черт побери? Да это была самая ужасная ночь в моей жизни!
— Думаю, несколько миллиардов людей с радостью поменялись бы с вами местами, Китти. Вы попали на один из легендарных ужинов Иоланды Амандживо. Самый знаменитый шеф-повар приготовил для вас потрясающее меню из двенадцати блюд. Вам не понравилась еда? Мне лично показалось, что лангустины просто супер…
Китти фыркнула:
— Этого так называемого гениального шефа из погреба114 стоило бы запереть в его же погребе и выкинуть ключ.
— Да ладно, не слишком ли вы резки? То, что вам не по душе молекулярная сюрреалистическая каталонская кухня фьюжн, не означает, что вы должны отправить шефа в утиль. Я мог бы съесть еще десять тарелок замороженного жареного риса с хамоном иберико!
— Как я вообще могла наслаждаться едой, если это была пытка! Да меня никогда в жизни так не унижали.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду, Китти, — легкомысленно сказал Оливер, вытащил пачку журналов из кармана переднего сиденья и, освобождая себе дополнительное пространство для ног, засунул их к соседу, пока тот не подошел.
— Все присутствующие кланялись Колетт! Этот сопливый посол из Швеции впился в меня взглядом, ведь я не шелохнулась, но, будь я проклята, не хватало еще приседать в реверансе перед падчерицей!!!
— Ну, Торстен, очевидно, не знал, кто вы. И, Китти, все эти реверансы — просто полный фарс. Я не знаю, какое издание «Дербетта»115 читает Иоланда Амандживо, но она была абсолютно не права. Британский граф не имеет приоритета перед первой леди страны, где он не более чем посетитель. Это Паллизеры должны были кланяться ей. Но эти сингапурцы так пугаются любого британца с двойным титулом, что кланяются и шаркают лапкой, как подобострастные маленькие жабы. Я помню время, когда графиня Маунтбэттен приехала с визитом в Тайерсаль-парк, а Суи даже не спустилась вниз, чтобы принять ее.
— Ты не прав! Во время ужина все обращались с Колетт как с особой королевских кровей. Эта парочка была одета по-крестьянски, и все равно к ним подлизывались. Идиот, что сидел справа, даже не притронулся к еде, пока Колетт не взяла вилку. Когда она покончила с ужином, мы тоже должны были отложить приборы. Флан с ароматом от Каролины Эррера — первое, что мне вообще понравилось, но тут ужин внезапно завершился, и венценосная пара отчалила.
— Последнее, что я захотел бы съесть, так это десерт с ароматом от Каролины Эррера, но он был превосходен, не так ли? Ну разве вы не рады, что ужин прошел без происшествий? Колетт не пыталась вас оскорбить или закатить сцену!
— Хуже! Она вообще не заметила моего присутствия! А я, на минуточку, замужем за ее отцом! За человеком, который оплачивает ее счета, хотя она с ним даже не разговаривает! Знаешь, как ему обидно! Неблагодарная избалованная маленькая тварь!