В любом случае, в Орегоне я не только утвердился работой на микрофоне и красуясь перед камерой. Я утвердился в качестве топового рестлера в первый же месяц
своей работы, выиграв чуть не все возможные титулы, включая командное чемпионство, выигранное с Киллером Бруксом. С ним у нас было столько много титулов,
что нужна была тележка, чтобы доставить их все на арену для наших шоу. Сами понимаете, это было весьма впечатляюще. Вообще тогда рестлинг возвращал свои
позиции на Западном побережье. Помню, тогда меня называли главной звездой Запада, а Рика Флэра — Королем Восточного побережья. В те дни в Каролинах Флэр
зарабатывал репутацию — так же, как и я на Западе.
И соответственно наши промоутеры делали все возможное, восхваляя наши выступления каждую неделю. Утром каждого понедельника Дон Оуэнс первым делом трезвонил
на весь мир через своих знакомых промоутеров и журналистов о том, как он в очередной раз смог собрать аншлаг на Портленд Спортс Арене. Каждый раз его спрашивали:
«Кто был у тебя в мэйне?» Он отвечал «Ну тот парень, Пайпер.»
Не знаю, что и почему их шокировало. Майк Лебелл в свое время делал и говорил то же самое. Оуэнс собрал 26 аншлагов подряд! Популярность Пайпера на западе
и Флэра на востоке однозначно дала старт новой эре в нашем искусстве...
А еще примерно в то время Киллер Брукс познакомил меня с будущей женой. В нашем бизнесе сложно познакомиться с хорошей девушкой. А учитывая, сколько времени
я проводил в дороге на шоу и обратно, о нормальных отношениях можно было только мечтать. Не буду врать, в каждом городе в нашем распоряжении были девушки
на любой вкус, но ни с одной из них я бы не захотел создать длительный союз. Да и у нас самих не было достаточно времени на серьезные отношения. Наш распорядок
был всегда одинаков. В понедельник мы мчались за 60 километров до Лонгвью , во вторник мы отправлялись в 400-километровое путешествие до Роузбурга. В среду
нас ждал еще боле адский трехсоткилометровый переезд в Медфорд. В четверг мы отдыхали, поскольку до Салема было всего 50 километров. В пятницу мы ездили
в Юджин, проводя в дороге еще 110 километров в одну сторону. Ну и в субботу мы выступали в Портленде. В воскресенье мы или отдыхали, или мотались еще куда-нибудь —
в зависимости от букинга. Естественно, в таком расписании сложно выделить время для свиданий. Только всякая дорожная чепуха. И черт возьми, в своих разъездах
я полностью оправдывал свое прозвище «Буяна». Зверь во мне словно чувствовал ритм джунглей. Но я чувствовал, что в моей жизни, наполненной ночными тусовками
и загулами, чего-то не хватает. Я был молодым, успешным, симпатичным рестлером, но я все еще ощущал определенную пустоту.
И вот в один прекрасный вечер мы с Киллером ехали домой и как следует проголодались. Но мы не могли просто так остановиться и поесть, потому что а) нам
хотелось хорошего стейка! и б) была полночь, так что большая часть забегаловок была закрыта! Единственным вариантом стало кафе «Джо-Джо» на Сансет-Хайвэй
в Портленде.
Мы подъехали, зашли и приготовились поесть. Меньше всего я ожидал, что эта забегаловка изменит мою жизнь. Я сидел, ел свой сочный стейк, как вдруг уголком
глаза заметил видение невероятной красоты. Пораженный я прошептал Киллеру: «Ты знаешь, вот на такой девушке можно бы и жениться...»
При этом я ничего не имел в виду. Но Киллер этого словно бы и не услышал. Он громко прохрипел «Эй, красотка. Подойди на минутку!» Причем девушка даже не
подумала подойти. Наоборот она пошла к менеджеру и попросила перевести ее в другую часть зала! Тем не менее, Киллер был настойчив и добился того, чтобы
она подошла. Я набрался храбрости и пригласил ее на свидание. Но она нисколько не сомневаясь меня отшила. После этого я полтора месяца ездил есть в это
кафе, чтобы обратить на себя ее внимание. В конечном счете мне удалось оставить ей номер моего телефон (потому что свой она давать отказывалась наотрез).
И вот через несколько дней она все же позвонила и согласилась. В тот день она поселилась в моем сердце и более не покидала его никогда. Ее имя — Китти.
Наше первое свидание было весьма забавным. Для меня такая встреча была в диковинку. Я уже рассказывал, что в жизни про-рестлеров постоянно появляются и
исчезают многие женщины. Но это было совсем другое. В общем, когда я ехал к ней на встречу, я ломал голову, что обычно делают на первом свидании? И естественно
только такой романтик как я мог придумать в конце концов заехать в какой-то парк и весь вечер качаться на качелях. Мило, да. Но и странно! Еще более странным
было, что у меня под курткой был спрятан автоматический пистолет, о котором никто не знал. А по дороге на встречу я сначала выкурил добрый косяк, а затем
добавил еще и пару таблеток, чтобы сбить эйфорию. Бедняжка даже не знала, во что ввязывается! Маленький Бэмби не знал, что связался с волком.
Но буду честен, если бы я мог пережить тот день еще раз, я бы не стал ничего менять. Все получилось просто идеально, ибо в конечном счете наши отношения
вылились в 24-летний брак. И несмотря на то, что любовь Китти к животным стоила мне целого состояния, оно того безусловно стоило. У нас родились четверо
прекрасных детей. С первой нашей встречи мы почувствовали взаимную близость. Нам было легко друг с другом. Тем не менее, моя карьера требовала много времени.
А Китти вскоре переехала вслед за популярным лошадиным шоу, который она обожала. Так что следующие 2.5 года мы встречались, лишь когда оказывались в одном
и том же городе. Мы поддерживали отношения и я честно скажу, что она была самой потрясающей девушкой, что я когда либо знал. Она терпела меня, она сносила
все мои глупости и безумия, ни разу не пригрозив тем, что уйдет от меня. А поводов для этого я ей давал предостаточно. Но несмотря на все эти проблемы
она всегда была рядом, поэтому я с теплотой и улыбкой вспоминаю ту забегаловку Джо-Джо.
В те времена я привнес в свои интервью и промо фразы, которые повторял каждый раз. Многие интервью я начинал со ставшего известным «Когда вам покажется,
что вы нашли ответ, я поменяю вопрос!» Или «В моих планах на сегодня были жвачка и драка. И жвачка уже кончилась!» Все это, как и многое другое, что я
делал, можно скопировать. Но, я уверен, нельзя повторить в полной мере. Куда бы я ни приехал, люди уже знали мои фирменные фразочки и кричали их мне —
вне зависимости, был ли я на ринге или же стоял в очереди за пивом. Была еще одна причина, по которой люди много всего мне кричали. Я стал другом рестлера
по имени
Рик Мартел.
Интересно, что десятью годами до того я бился против его брата, умершего чуть ранее, Мишеля. Рик стал одним из моих лучших друзей. Причем он был не только
феноменальным рестлером. Он еще и феноменальный человек!
А еще он ужасно похож на Сильвестра Сталлоне. Так что девчонки вились вокруг него стаями. А учитывая, что я частенько ходил в его компании, то они вились
и вокруг меня. У Мартела был богатейший выбор в плане карьеры — Голливуд (где он даже почти получил работу дублера Сталлоне для нескольких фильмов), модельные
агентства, чьи представители оббивали порог его дома. Но по какой-то странной причине он выбрал рестлинг. И откровенно говоря, я был этому очень рад, пусть
это и весьма эгоистично. Мы очень здорово проводили время, есть много, чего вспомнить. Особенно мне нравились его интервью. Я восхищаюсь его рестлингом,
но на микрофоне он был не очень силен. А его французский акцент окончательно убивал все попытки сотворить что-либо хоть как-то интересное. Никто не мог
понять, что он говорит.
Я частенько любил в своих промо читать одно из писем фанаток. Это всегда было что-то вроде «Дорогой Родди. Я очень люблю смотреть твои матчи, я считаю
тебя величайшим рестлером в мире. Обожаю тебя, обязательно надери зад Бадди Роузу. пс: Ты не мог бы устроить мне свидание с Риком Мартелом?» После этого
я рвал письмо, разбрасывал обрывки вокруг и кричал, что я с ним еще разберусь.
Когда же я находил его, я орал на него, обвиняя, что он забирает себе всю любовь фанатов и фанаток. И что мне это до чертиков надоело! Это были очень забавные
сегменты. В конечном счете мы стали выступать в команде и это было очень здорово. Мы отлично друг друга понимали и на ринге, и за его пределами.
Никогда не забуду шоу в Вашингтоне, которое состоялось в день извершения вулкана Сент Элен. Рику только-только перевезли с Гавайев новенький черный Blackbird.
И вот он позвал меня, чтоб забрать машину. Нас ждали пара сотен километров дороги и когда мы добрались до места, это было как рождественское утро! Первым
делом он открыл крышу, после чего он решил погонять по шоссе. Мы разогнались до 100 миль в час, это было очень круто. А пару недель спустя нас ждало то
самое шоу. Мы поехали в Такому (Вашингтон). Мы опустили крышу, включили радио, надели черные очки, после чего неожиданно обнаружили, что вся дорога покрыта
какой-то серой массой. Более того, все небо было ей затянуто! Потом я услышал громкий взрыв, машина заскользила и мы с размаху врезались какой-то трактор.
Борона этого трактора имела острые лезвия, которые ужасно изувечили машину. Мы поняли, что тракторист ужасно испугался извержения Сент Элен. В результате
в его тыл влетела модная машина с двумя стилягами. Везде был пепел, словно началась метель. Уже в двух шагах почти ничего не было видно. Я попытался вышибить
свою дверь, потому что ручка отломилась от удара, но у меня ничего не получилось — машина была слишком искорёжена. Рик оставался спокоен как Джеймс Бонд.
Он тронул меня за плечо и сказал, что крыша опущена, поэтому мне было достаточно просто выбраться через верх. Мы выбрались и могло показаться, что все
в порядке. Но нет! Нам тут же пришлось спасать человеческие жизни! И если мне пришлось спасать свою, уклоняясь от потерявшей управление машины, то Рику
пришлось спасать двух пожилых людей, тоже попавших в аварию и получивших повреждения. Наверное именно поэтому у Рика всегда было больше писем от фанатов,
храни его Господь!
В общем, подъехала полиция. Они начали раздавать маски, а я понял, что в машине остался мой пистолет! Я успел сообщить Рику об этом факте, он сказал, что
отвлечет копов, а я должен был забрать оружие из машины прежде, чем они до нее доберутся. Рик и полицейские начали заполнять страховые документы, а я пробрался
до машины и вытащил пистолет, после чего подошел к полицейским и попросил их поторопиться. Черт возьми, мне не хотелось из-за извержения пропустить наше
шоу! Вскоре все закончилось, Мартел обернулся, бросил последний печальный взгляд на свою прекрасную машину мечты. В этом взгляде была вся вселенская грусть.
После этого мы принялись ловить машину до Такомы. Нам это удалось и мы добрались до арены — пусть и на час позже. Должен признать, что поездочка получилась
не самая приятная, потому что мне пришлось сидеть зажатым между водителем и Риком, при этом рычаг коробки передач упирался мне прямо в зад. Тем не менее,
мы добрались до арены, где нас приветствовал Датч Сэвидж, местный промоутер. Ему не было особого дела до нашего самочувствия, поэтому его первыми словами
было: «Какого черта вы опаздываете? Вы совершенно не уважаете рестлинг!» Мы с Риком переглянулись и пошли переодеваться. После нашего матча мы с грехом
пополам добрались до дома.
Так что лишить меня рестлинга, а рестлинга — меня не в силах даже матушке-природе.
Мы собирали аншлаги в таких местах как Ванкувер (Канада), где промоутерам приходилось искать более вместительные арены для шоу с нашим участием. Ранее
такого никогда не случалось. То было время, когда в Америке зарождался настоящий рестлинг-бум. Но вместе с успехом пришла и некая надменность. Мы чувствовали,
словно бы нам теперь можно что-то, что нельзя более никому. Нам казалось, что пока мы на ринге ставим под опасность свои здоровье, карьеры и даже жизни,
нам можно выходить за рамки дозволенного всем остальным. И иногда ради лишнего доллара мы себе это позволяли. При этом никто не мог сказать наверняка,
будет ли это «очередной» доллар или же наш «последний» доллар!?
Я выступал перед большими аудиториями, я был успешен как никогда ранее. Тем не менее, я не всегда был «Хот Родом». Задавался далеко не каждый день. Бывали
и моменты, за которые мне было стыдно и неудобно. Как-то в Ванкувере мы с Риком должны были биться в клетке против другой популярнейшей команды —
Пастухов
Люка
и
Бутча
(потом ставшими известными как «Партизаны/Бродяги» (the Bushwackers)). Помню, в тот день был полнейший аншлаг, энергетика в зале просто зашкаливала. Мое
сердце бешено колотилось. Я вышел к рингу, оглядел клетку и решил забраться внутрь через верх! Это было весьма странно, поскольку никто включая меня не
понимал, что я буду делать, когда доберусь до вершины клетки. Дело в том, что я до чертиков боялся высоты! Так какого, спросите вы, хрена я залез на 9-метровую
высоту?? Более того, вслед за мной на клетку залез и Рик! Я перебросил через верх клетки ногу и почувствовал, что клетка начала шататься. Я свалился и
упал на спину между канатами и клеткой. Рик, увидев мое бесславное приземление, предпочел спуститься вниз и войти в клетку через дверь. И вот я лежал на
спине словно старая шлюха с задранными ногами и килтом, который переместился мне на лицо. Наверняка я многим напомнил Хайди Фляйс. Впрочем, Пастухов это
не волновало. У них было достаточно своих овец. Я попытался резво вскочить на ноги и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Но сами понимаете,
зрители все прекрасно видели.
Со временем мы решили съехаться с Риком и вместе снимать жилье. Мы поселились в печально-известном отеле «Бомбер». Там останавливались большинство рестлеров,
так что это стало даже не домом, а эдаким тусовочным местом. Чего только не повидали стены «Бомбера»!
В наших постелях постоянно спали какие-то женщины. Другие женщины готовили нам еду. Куда ни бросить взгляд, везде были женщины. Да, в Орегоне это были
славные деньки для рестлинга. И на вершине иерархической лестницы популярности была команда Родди Пайпера и Рика Мартела. Мы были популярны настолько,
что владелец одного из магазинчиков Том Петерсон как-то попросил нас встретиться с фанатами в его магазине. День выдался жарким, но на встречу собрались
почти 4 тысячи человек! Мы сидели за столиками у стены, а мистер Петерсон даже не поставил нам водички. Так что через пару часов под таким пеклом мы устали,
вышли на перекур. И там без особых сомнений решили потихоньку свалить через заднюю дверь, оставив Мистера Петерсона в компании толпы обозленных разочарованных
фанатов.
Индустрия рестлинга росла очень быстро. Настолько быстро, что даже промоутеры не знали, что с этим делать. Никогда к рестлингу не было приковано столько
внимания. Мы с легкостью каждую неделю собирали огромный PR-Center в Портленде. Так что всем нам приходилось учиться на лету. Самыми популярными шоу были
с мэйн-ивентом в виде моего матча против Бадди Роуза. Наше противостояние было накалено до предела. Зрители каждый раз требовали большего. На одном из
шоу Бадди поставил на кон в матче свой новенький желтый Lincoln Mark IV! Машину даже установили внутри арены, возле ринга, так что фанаты видели приз,
который доставался победителю матча! Мы решили добавить перцу и провести сам матч в клетке. Бой, кстати, получился потрясающим. Он продлился 40 минут и
завершился тем, что я смог выбраться из клетки не только его победителем, но и обладателем шикарной машины. Но главным для меня были не победа над Бадди
или машина, но реакция зрителей, когда те увидели меня за рулем «Линкольна» — машины, которая стала известной как «Канарейка». Все чесали затылки и недоумевали:
«Неужели рестлинг — это все же по-настоящему??»
Следующие три месяца показали, что я действительно забрал себе машину Бадди Роуза. Линия между сюжетами и реальностью была максимально размыта. Именно
на этом мы и пытались играть. Правда, в нашем противостоянии последнее слово осталось за Бадди. У нас были два матча по правилам «Проигравший покидает
город», по итогам которых рестлер должен был действительно покинуть город. И одним из важнейших правил был запрет на сборы до матча. Могла возникнуть опасность,
что фанаты прознают об этом и не пойдут на матч, потому что исход станет известен заранее.
Мы не хотели распугать фанатов, поэтому решили что ни в коем случае нельзя приезжать на шоу на машине, заполненной пожитками. Так поступил один рестлер
за несколько лет до нас, логично предположивший, что не стоит терять время на дорогу до гостиницы после шоу. В результате большая часть фанатов в тот день
решила не терять время на просмотр матча, исход которого большинству был ясен.
Мы с Бадди были не такими. Мы были намерены устроить шоу, за которое фанаты не пожалели бы ни цента.
Билеты на матч расхватали моментально, поэтому мы решили, что стоит попробовать дать фанатам еще один такой матч. Короче говоря, мы решили, что наш матч
будет длиться час и завершится ничьей! Но для этого нам нужно было прыгнуть выше головы и заставить всех поверить, что каждый из нас нацелен только на
победу. С этой точки зрения, все было просто: есть хороший парень (я) и плохой парень (Бадди). Они проводят равный матч, а на 45й минуте оба падают без
сил, рефери считает до 10, после чего тайм-кипер звенит в гонг! Фанаты сходят с ума, полагая, что это был обоюдный отсчет, и никто никуда не уезжает. И
когда ситуация близка к состоянию мятежа, рефери, якобы испугавшись, кричит ринг-анонсеру, что матч продолжится. Он требует два ковша с водой, обливает
меня из одного, Бадди — из другого, мы поднимаемся и продолжаем бой. Вот тут-то мы и должны были сотворить невозможное! Для начала я «укусил» Роуза, от
чего у него открылось сильнейшее кровотечение. Я провел череду попыток удержания, но безуспешно. Внимание фанатов было приковано к рингу! Все были уверены,
что еще чуть-чуть и я одержу победу! К 55й минуте мы подвели еще один пик накала страстей. Я залез на третий канат и провел дроп коленом. При этом Бадди
чуть отполз, я промахнулся, после чего Роуз схватился за мою ногу, на которую я упал и которую повредил. Он начал мучить ее в болевых, а мысли фанатов,
естественно, полностью поменялись. Большинство стало умолять меня протерпеть еще совсем немного, ибо до конца матча всего пара минут! И когда я уже был
готов сдаться, прозвучал гонг, объявивший о конце матча! Фанаты вскочили, крича от счастья. Аплодисменты зрителей свидетельствовали, что они до смерти
счастливы, что я не сдался!
Да, они не полностью получили то, за что платили деньги. Поэтому реванш был назначен на следующую же неделю. Излишне говорить, что это также был аншлаг.
И на этот раз я все же проиграл. Я покидал промоушн, покидал город, покидал западное побережье. В моих планах был Северная Каролина, где меня ждали новые
вызовы и новые противники. Я был очень благодарен той возможности, которую мне предоставил Бадди Роуз, тому опыту, что я приобрел, тому, что моя карьера
стала еще более успешной. А еще я был ему премного благодарен за возможность покататься на его «Канарейке» на скорости до 110 миль в час!
Глава - 5.
Вот и закончились мои портлендские годы, и я направился в Северную Каролину, где Восток должен был встретиться с Западом. Если помните, одно время я был
главной звездой западного побережья, а Рик Флэр был главным именем на востоке. А теперь мы оба будем играть в одной команде. Теперь нас не будут разделять
километры дорог и несколько часовых поясов. Флэр и я будем выступать в одном месте и, скорее всего, проведем матч друг против друга. Будет ли достаточно
места в одном карде для двух молодых людей с огромными эго? Это я и собирался узнать.
Я пообщался со своим приятелем Рэем Стивенсом, с которым работал в Сан-Франциско, а он представил меня своему букеру в Шарлотт, Джорджу Скотту. Узнав,
как хорошо шли мои дела в Орегоне, Скотт пригласил меня в Северную Каролину попробовать свои силы на восточном побережье. И я упаковал вещи в желтую «Канарейку»
и выдвинулся в путь.
По пути я остановился в забегаловке под названием «Silver Dollar Saloon», по-моему, это было в Монтане. Заселившись в номер, я мгновенно направился в бар.
В салуне везде были серебряные доллары: они светились в баре, на стенах — везде. Возле бара стояло несколько человек, с которыми я обмолвился парой словечек.
Они упомянули, что играли в футбол с Ваху МакДэниелом. Я тоже встречался с Ваху много лет назад, когда выступал в AWA. В итоге мы разговорились и начали
выпивать. Хотя выпивать — слабо сказано, потому что я не помню большую часть того вечера, но я отчетливо помню, как кто-то поднял старый, добрый вопрос:
рестлинг — это по-настоящему? Потом я смутно помню небольшую стычку, но больше ничего сказать не могу, потому что следующее воспоминание — как я просыпаюсь
в своем номере. Я лежал прямо на застеленной кровати во всей одежде. Часы, деньги и кошелек лежали на прикроватном столике. Оглянувшись, я увидел, что
дверь сорвана с петель, а посреди пола валяется ковбойская шляпа. Не знаю, что же там случилось, но я знаю одну вещь: в жизни каждого наступает время,
когда нужно решать «драться или бежать», и тогда для меня наступило время бежать. Я спрыгнул с кровати, схватил шмотки, перескочил через шляпу, запрыгнул
в машину и нажал на газ.
Я проехал всю Оклахому, а когда снова устал, остановился в небольшом городке, название которого уже не помню. Естественно, в первую очередь я направился
в местный бар. Следующий кадр — я снова ввязался в потасовку. Какой-то мужик достал нож, потом появилась полиция. Как я говорил, это был небольшой городок,
а кого из всех участников не знали местные копы? Правильно — меня. Так что они выдворили меня из города, и мне пришлось снова погрузиться в желтую «Канарейку»
и отчалить.
Наконец, я прибыл в Северную Каролину, где поселился в гостинице «Tuckasegee Days Inn». Хотя само местечко было на порядок лучше отеля Bomber, сумасшествие,
пережитое в Портленде, не шло ни в какое сравнение с тем, что мне предстояло пережить. Большинство рестлеров, регулярно выступающих на территории, жили
в Days Inn, и со временем мы развили дух братства, который не встретишь нигде в профессиональном спорте. Мы были не просто коллегами или товарищами, а
словно кровными братьями. Конечно, мы много развлекались и веселились, но в трудные времена каждый поддерживал другого. Мы обеспечивали безопасность друг
друга не только во время матчей, но и во время путешествий по Штатам и за границу.
В NWA, которой управлял Джимми Крокетт (да, он был родственником Дэйви) выступало множество талантливых исполнителей:
Рэй Стивенс,
Джимми Снука, Рикки Стимбот, Рик Флэр, Дори Фанк, Джек Маллиган,
Джек
и
Джерри
Бриско,
Дасти Роудс,
Харли Рейс, Гигант Андре, Джин и
Оле Андерсоны.
Как вы можете понять из простого перечисления имен, там выступали лучшие представители индустрии. Каждый из тех парней был устоявшейся звездой, так что
Крокетт не мог ошибиться, какой бы кард он ни составил. Он знал, что каждый вечер зритель не будет жалеть о потраченных деньгах, а мы знали, что получим
достойное вознаграждение за наши усилия. Но наши умения и высокие зарплаты никак не облегчали график выступлений. На самом деле, чем лучше мы были, тем
больший спрос на нас возникал.
По-прежнему были переезды на 200-300 миль и шести- или семидневная рабочая неделя. Поэтому мы старались выжать максимум из проводимого вместе времени.
Мы пытались получать удовольствия и на ринге, и вне его. Но что казалось забавами для других, на самом деле, было путем сохранения психического здоровья.
Если усталость от матча, наркотики и алкоголь не убивали нас вечером, утром приходилось отправляться в зал и с потом выгонять последствия вечернего веселья.
Но чтобы найти в себе силы поднимать веса наутро, каждый имел свою отраву, придававшую ему сил.
Потягав веса, мы снова отправлялись в путь. Но, хотите верьте, хотите нет, мы подходили к переездам с умом. Кроме костюмов для выступлений, у нас в машине
под рукой был «набор рестлера для выживания». Туда входил Неоспорин для борьбы с инфекциями, если мы неудачно порежемся, присыпка от воспалений в промежностях,
антибиотики на случай болезни, немного пива, если кто-то захочет расслабиться, снотворное и пистолет, если нам потребуется защита.
С таким комплектом мы въезжали в город и избивали друг друга несколько часов, а по окончании шоу отправлялись на поиски местечка с хорошей едой, еще более
хорошей выпивкой и очень «плохими» женщинами. Для того чтобы не чувствовать боль после матчей, надо было выпить как можно больше алкоголя и болеутоляющих,
от чего иногда забываешь, зачем ты здесь. Общение после матчей также давало нам возможность обдумать новые стратегии для привлечения большего количества
зрителей на следующее шоу.
На востоке вторник всегда был самым тяжелым днем. Где бы мы ни выступали в понедельник вечером, в 10 утра надо было быть на ТВ-студии, чтобы записать промо
и интервью перед предстоящими матчами. Никому не позволялось уклоняться от этой обязанности. Эти дни были особенно длинными, потому что после около девяноста
интервью длиной 2 минуты 54 секунд каждое мы отправлялись в Роли на вечерние матчи. Это было бы тяжелым графиком для любого трезвого бизнесмена или атлета,
а теперь попробуйте такой режим после избиения на ринге и ночи в баре в понедельник… это было адски нелегко.
Хотя я считал, что разбираюсь в своем деле на уровне лучших мастеров, я научился нескольким вещам на студии во время этих жалких вторников. Выиграв свой
первый титул (пояс телевизионного чемпиона среднеатлантического региона) у ветерана Пола Джонса 1 ноября 1980 года, я высмеял его возраст в интервью. Я
сказал что-то вроде: «Эй, Пол Джонс, ты такой старый, что, когда проходишь мимо кладбища, за тобой бегут два мужика с лопатами». Ну, шутка может и была
смешной, но Джонс в 30 тысячах слов объяснил мне, почему упоминание его возраста не принесет никому денег. Он указал на то, что мне нужно аккуратней обращаться
со своими текстами, потому что чем хуже я говорю о рестлере, тем хуже он выглядит для зрителей. Например, если я выйду на ринг и буду вечно избивать оппонента,
в чем цена такой победы? Что я докажу, побив так называемого лузера или старика, вроде Пола? Я понял, что чем сильнее выставляешь противника, тем более
впечатляющей будет победа в глазах фанатов.
Следующую важную победу в Шарлотт я одержал над рестлером, который любит говорить: «Если хочешь стать мужчиной, ты должен победить мужчину!» — это был
сам Рик Флэр. Джордж Скотт решил поставить меня против своей самой прибыльной звезды в матче за чемпионство Соединенных Штатов в тяжелом весе спустя всего
2 месяца после моей первой титульной победы. Должен признать, это было непросто. Это не был легкий компромисс, как думают люди. У Флэра была огромная репутация
в Шарлотт, и он не хотел потерять свой пояс. Хотя все понимали, что это хорошо для бизнеса, нельзя было откинуть эго и гордость.
Интервью по вторникам давали огромную отдачу. Я делал, что хотел, перед камерой, но всегда держал в уме интересы компании. Я намного опережал время своими
интервью. Сделал первое в истории интервью с наложенной музыкой и производством (так называемая «виньетка»). Это было перед матчем в ошейниках против Базза
Сойера в Атланте. Для интервью я пригнал красный грузовичок и привязал к нему сзади мою собаку, карликового пинчера Фезер. Я забрался на столик со связанными
за спиной руками, с капюшоном на голове и петлей на шее. Все это время играла песня «Bad to the Bone». Я хотел показать всем свою крутость и подвесил себя
за ошейник. Из-под меня просто убрали стол, и я провисел так некоторое время. Потом меня опустили на стол, а я поднял бедную собачонку и сказал: «Сойер,
ты не бешеный пес, ты просто карликовый пинчер». Это было стильно. Интервью записали на кассету и дали посмотреть всему офису. Такое не делали раньше никогда.
Как я говорил, я сильно опередил свое время.
Но узнав, что я сойдусь на ринге с любимцем Шарлотт, Флэром, я решил придать событиям дополнительную остроту. Наш матч за чемпионский пояс был назначен
на январь 1981 года, поскольку праздничный дух витал в воздухе, я решил в тот вечер на глазах у всех фанатов подарить моему оппоненту подарок на ринге.
Я упаковал в подарочную бумагу свой пояс чемпиона среднеатлантического региона и сделал Флэру столь щедрый подарок в эфире. Когда он открыл упаковку, я
объявил, что отдаю ему свой титул в обмен на матч за пояс чемпиона США. Это вызвало сумасшедшую реакцию. Рик понятия не имел, что я так поступлю, но он
настоящий профессионал, и все вышло замечательно. Я узнал, что элемент удивления в правильной ситуации срабатывает отлично, вызывая искреннюю реакцию.
Иногда я получал за это, но не в тот вечер. Тогда я выиграл пояс у Флэра и удерживал его более полугода, что было нехарактерно для того времени, когда
пояса переходили из рук в руки, казалось, каждую неделю.
Хотя Флэру не понравилась идея проиграть мне (а какой профессиональный спортсмен любит проигрывать?), он не позволил этой обиде встать между нами за пределами
ринга, и мы быстро стали друзьями. Я ведь не представлял угрозы ему или его карьере. Хотя мы занимались одним делом — мы оба развлекали людей, но при этом
были совершенно разными людьми. Рик Флэр выходил в мантии, а я — в килте. Рик Флэр красил волосы в белый цвет, а я — нет. Я играл на волынке, а Рик Флэр