– Что-то тут не так, – заявил Хабал. – Я позавчера с Джору встречался. И был он весёлый и жизнью довольный (а про смерть папаши не знал!), с женой и верблюдицей, которых выкрал в стране Инь. Милуется с ней день и ночь, потому до родного дома никак добраться и не может. Устроились на Краснобровой поляне и друг от друга не отрываются. Красотка так измотала мужика, что он старуху дряхлую не победит, а тут – старики-ветераны. Их просто так не порубишь, у них боевой опыт – о-го-го! И никто меня не убедит, что Джору ни с того ни с сего начнёт стариков губить.

Эх, подумал Сотон, зря я Хабала сразу-то не замочил. Прирезал бы, когда принёс дурную весть о возвращении племянника, тогда бы всё мне сошло с рук. Не убил, вот теперь и приходится выкручиваться. Как бы их обмануть?..

– У меня доказательства есть, – наскоро придумал хан.

– Какие доказательства?

– А вот! – Он полез в седёльную сумку и продемонстрировал рябенькую птичку, заготовленную заранее. – Видите?

– Чего? Рябчика?

– Ну да. Ездил я на охоту, но удачи не было. Разве это не доказательство?

– Да мы верим, что ты плохой охотник, – согласились с доказательством чонавцы.

– Я не про то, а про другое. Теперь-то верите, что это Джору стариков порубил?

– Никакие это не доказательства, – решила толпа.

– Но старики-то порубанные лежат! Кто их тогда убил?

– Да мало ли кто? Почему именно Джору?

– Потому что больше некому! Мы тут сколько живём, никаких других врагов не видели! Пока он не появился, никаких убийств не было! – рвал глотку хан.

– Да почему же не видели? А бухириты?

– Люди! – вскричал Сотон, будто бы осенённый догадкой. – Видать, Джору с врагами стакнулся! Вот и порубил Забадая и прочих!

– А может, и впрямь бухириты вернулись? – задумались в толпе. – А Джору тут ни при чём.

– При чём, при чём, заверяю! – кричал хан. – Уверен я! Братом клянусь!

– Да почему ты уверен, когда и брата у тебя нет?

– А потому, – придумал Сотон наконец веский довод, – что имя подлого убийцы мне сам Забадай перед смертью сказал! Застал я его ещё дышащим. Он меня увидел, узнал, воздел палец и сказал вслух: «Джору…» – не договорил и преставился.

– А может, он так ему свой меч завещал? – предположил кто-то.

– Или именно то не договорил, что Джору – не виноват! – выкрикнул второй.

Такое маленькое чудо непроизвольно вызвало у Романа глупое и радостное ржание.

– Хотел сказать: Джору, мол, берегите, он – ханов наследник, – высказался третий.

– Вот что, – объявил, обрывая пустые разговоры, Хабал, – сяду-ка я на коня да слетаю к Краснобровой поляне. Там всё и выясню – при чём тут Джору или ни при чём.

— Ну, дурак, конечно, — признал он. — Сам не знаю, чего я так… Правда, я тут же хотел обратить это в остроумную шутку…

– Вот это правильно, – поддержала толпа. К Хабалу присоединилась пара добровольцев: Сазнай – молодой из тех, кого мальцами привели с берегов озера Хубсугул, и старик из следопытской дюжины по имени Мучиря, со шрамом через всё лицо.

Увы, до остроумных и даже не слишком остроумных шуток дело не дошло, и юмор бывшего физика остался неоцененным. «Богиня» гневно вспыхнула, подскочила к горе-мачо, да так ловко звезданула того под глаз, что искры брызнули ярким снопом.

— …не в переносном смысле, а в самом прямом. Фейерверк! Чуть не ослеп.

– Если это Джору, – заявили волонтёры, – то мы знаем, как с ним поступить. Но это вряд ли он.

Но Роман Злобин недаром стал магом Ромулом. Не зря он прошел целую серию жестких испытаний — реакция у него стала, будто у кобры. Миг! — и он ухватил девушку за руку, готовую нанести второй удар.

– Езжайте, езжайте, – милостиво разрешил Сотон, хотя согласия его никто и не спрашивал. – А ещё кто-нибудь пусть съездит на поляну, где порубленные лежат. Как туда добраться, я сейчас объясню. За околицей поедете напрямки к Смородиновому ручью и двинетесь против воды…

— Вот так! — показал он мертвый хват. — И чувствую: еще чуть-чуть и сломаю. Легко! Как спичку.

Но он сумел сдержать себя. Так и стояли оба — ее рука в его руке, — и почему-то вдруг рыжая бестия перестала вырываться. Взгляды столкнулись.

Что найдут Хабал со товарищи, он знал – зарубленных Джору с бабой. Решил, что это ему на руку, охотники подумают: тройка отбивалась от полковничьего сынка, пала в бою, но и сама нанесла такие раны, от которых тот не оправился. Едва сумел добраться до поляны, где его ждала жена, и истёк кровью… Так нет же! – мысленно вскричал Сотон. Бабу тройка тоже порубила! Или не тронула? Поторопился я нукеров убирать. Сперва надо было хотя бы расспросить: как убили, одного или с девкой, как трупами распорядились – так и оставили в постели или оттащили куда? И почему я убийство на племянника валить взялся, почему сразу о бухиритах не вспомнил? На них всё бы и списалось: бухириты вернулись и порубили стариков и Джору. А про то, что в прошлый раз бухиритов я сам в Мундаргу пригласил, знают только дадаги. Но эти вряд ли проболтаются, ведь сам Дадага и убил Чону. Нечаянно, правда, не разглядел в темноте, чей перед ним затылок… Да ещё вещун знал про бухиритов, да гонец, что с близнецами договаривался. Но первый больше не вещает, выпил моей бражки и замолчал. Лежит теперь у пика Сардыкова, молчаливый такой, а сверху камешек поставлен с птичкой на груди в знак того, что умел быстрей, чем птица долетит, другим вещунам весточку передать. А второй в пропасть нечаянно упал, до сих пор не нашли. И вряд ли найдут: его, поди, уже к Ледовому океану река вынесла…

Рука в руке, глаза в глаза…

Пока охотники седлали коней, до них дошли вести, что все три коня вернулись к жилищам хозяев. У каждого – рана, видно участвовали в битве. Мучиря не поверил, сходил осмотреть. Вернулся с сообщением, что раны очень странные, никак их в бою нанести не могли.

И в этих шальных серо-зеленых глазах Роман прочел явный интерес к своей персоне.

– Уверен, – заявил он, – что скакуны смирно стояли склонив голову, щипали траву, а тут-то их и ударили меж ушей. Слабо ударили, черепа не пробили, но такой удар надо наносить сверху – ни пешему, ни конному так не рубануть, если конь сам не склонит голову…

Что-то подтолкнуло его к единственно верному решению. Он резко бросил плененную руку, развернулся и вышел прочь.

При подходе к Краснобровой поляне Хабал велел спешиться. Пятеро спутников послушались, привязали коней и неслышно двинулись вперёд – ветка не хлопнет, сучок под ногой не хрустнет.

И вовремя, потому что к дому возвращались сиятельные особы в лице майордома и графа, а также их многочисленной свиты. И как, скажите на милость, он, маг-визор, расследующий целую серию убийств и заговор против короны, выглядел бы сейчас, с фингалом под глазом, растрепанный и раскрасневшийся?..

Джору с золотой красавицей сворачивали лагерь. Одеяло было скатано в трубочку, прочие вещи завёрнуты в медвежью шкуру. Полковничий сын как раз привязывал их к седлу хромого, но очень красивого коня необычайной золотистой масти.

Потому он поспешил ретироваться, шмыгнув в сторону.

– Хабал, – склонившись к уху охотника, зашептал Сазнай, – а ведь и вправду Джору убил стариков! Видишь – собираются бежать без оглядки!

— Единственно верное решение за все утро, — усмехнулся Антон.

– Заткнись, – велел Хабал. – Ничего ещё не ясно.

Друг печально кивнул, потом вскинулся:

Не выдавая себя, они наблюдали за сборами. Непонятно, как ханский сын догадался о наблюдателях: сидели они ниже травы, тише воды. Но вдруг повернулся в сторону охотников и крикнул:

— Что делать-то будем?

– Эй, Хабал, нечего отсиживаться под ёлкой. Выходи сам и товарищей выводи. Поговорить надо.

Столетов не успел ответить, поскольку дверь распахнулась, и перед ними предстал Мартин в полной боевой выкладке.

Он воздел руки, показывая, что безоружен. Чонавцам ничего другого не оставалось. Настороженные, они приблизились к парню, о котором ещё в детстве ходила слава, что он победитель мангусов. Раскосая красавица молча стояла рядом с мужем и с тревогой вглядывалась в лица мужчин.

— Собирайтесь, — бросил он парням, — идем в новый поход… в Тартар, чтоб ему гореть алым пламенем!

– Привет, Хабал. И тебе, следопыт Мучиря, и тебе, торопыга Сазнай. Помню, помню, как мальцами с тобой поспорили, кто дерьмо быстрей слопает, а ты так спешил, что мне и не досталось… Зачем пожаловали? Дело ко мне есть?

Антон многозначительно посмотрел на Романа: не зря набили желудки с утречка пораньше, теперь когда еще выдастся такая возможность?

– Есть дело… – зловеще начал Сазнай, – просто так бы не попёрлись лесом за семьдесят семь вёрст варево без соли хлебать!

4

– Угостил бы вас, раз пришли, но сами понимаете, – Джору развёл руками, – лагерь я свернул. Собрались мы с женой Другмо в Юртаун ехать. Мать там заждалась, и над отцовым могильным камнем постоять положено…

Перед выступлением из лагеря молодых магов подвели к майордому — граф лично представил своих подопечных. Мартелл благосклонно улыбнулся, сказал пару ободряющих слов и велел выступать. Кавалькада всадников и повозок выдвинулась из поселка и направилась уже памятной всем им дорогой — к Ведьмину, будь он неладен, Логу. Командовать сборным отрядом из бахисов, магов и лейдов майордом поставил Гунтара. Сам же остался в лагере.

– Врёшь ты всё! – выкрикнул Сазнай. – Не собирался ты в Юртаун возвращаться! Сбежать хотел!

«И правильно, — подумалось Антону, — негоже премьер-министру соваться в адское пекло. На то простые исполнители имеются».

Гессер вопросительно поднял брови:

Визорам повезло — их посадили в ту же крытую повозку, где ехали вновь прибывшие маги. Точнее, один маг и две магини. На парне так же, как на визорах, был полный комплект прочных доспехов, а вот девушки были облачены не в пример легче, из брони — лишь кольчужка, шлем и стальной нагрудник.

– От кого, куда? И зачем мне от родного дома бежать?

– Ты убил стариков! Забадая и его пару!

Какое-то время они ехали в полном молчании, расположившись на скамьях друг напротив друга. Живчик Роман так и стрелял глазами в сторону рыжей чертовки. Та не оставалась в долгу, и взгляд ее был вызывающе дерзок. «Н-да, — подумалось визору-ищейке, — знает себе цену девочка, еще как знает».

– Кто вам такое сказанул?

Антон же если и поглядывал на свою зазнобу — а чего тут от себя таить, влюбился по самые… гм-гм, уши, — то делал это украдкой. Целительница и вовсе не поднимала очей, опущенных долу. Щеки ее раскраснелись, это было заметно даже в полутьме фургона. Впрочем, и у визора лицо вскоре запылало почище спелого помидора. Неожиданно в голову юноши пришла совершенно неуместная мысль о том, что здешние жители ни о каких томатах или о табаке да кофе и не слыхивали. Не родился еще Колумб, и Америго Веспуччи тоже не родился, да и викинги пока не плавали к берегам далекой неведомой земли.

– Дядя твой родной! А он врать не станет! Зачем ему родного племянника под аркан подводить?

Нелюдимый боевой маг расположился наособицу и за всю дорогу не проронил ни слова. Сумрачно смотрел куда-то вперед, словно пытался взглядом пробуравить передний полог, а заодно и спину возницы.

– Да заткнись ты наконец, – оборвал его Мучиря. – Кто и что говорил, то дело десятое. А нам надо самим разобраться, затем и пришли. Джору, признайся честно, ты Забадая видел?

Впрочем, визорам до него не было никакого дела. Их интересовало и заботило другое. Вернее, другие…

Антон, наконец, устал играть в молчанку и подал голос первым. Откашлялся и обратился к прекрасной блондинке:

– Конечно видел, – не стал запираться Гессер. – Это и Хабал подтвердит. Они вместе с Забадаем на меня вышли. И расстались мы тихо-мирно.

— Достопочтенная дева, не будешь ли ты так любезна, чтобы сообщить свое имя? — Он тут же спохватился и представился: — Антоний, визор, вассал комтура Гунтара.

Девушка, не поднимая глаз, тихо вымолвила:

– И больше с Забадаем не встречался?

— Я знаю, кто ты такой. — Потом она вскинула голову и глянула прямо в глаза — нет, в душу! — собеседнику: — Меня зовут Клотильда. Я служу при дворе короля целительницей и алхимиком.

У Антона разом пересохло в горле. Он сглотнул и с легкой хрипотцой сообщил:

— Более чудесного имени я до сих пор не слыхивал.

– Да почему же не встречался, ещё как встречался. Вчера на закате вся его тройка объявилась. Поговорили о поселковых новостях, старое помянули, поели-попили и спать легли. Я им постельку соорудил, чтобы старым косточкам помягче было.

– Так, так. Ну а как же расставались?

Девушка улыбнулась. Что удивительно — без тени кокетства.

– Старики среди ночи оседлали коней и уехали. Даже не попрощались.

Так они и ехали, украдкой бросая друг на друга быстрые взгляды. Но отчего-то больше не проронили ни слова: Антон из-за природной робости в отношениях с представительницами прекрасной половины человечества, а девушка… Да кто ж ее знает? Визор попытался ненавязчиво подключиться к ней и прощупать ее мысли и чувства, но у него ничего не вышло. Магиня попалась непростая, умело блокировала любые проявления ментального любопытства. Столетов лишь чуть коснулся ее разума, все понял и тут же убрался восвояси.

Наконец, повозка остановилась, и маги один за другим попрыгали на землю. Должно быть, мечтательно-влюбленный видок Антона бросался в глаза, потому что проходящий мимо Роман толкнул его в бок:

– А чем докажешь, – опять зашёлся в крике Сазнай, – что не ты их убил и не упрятал на Смородиновом ручье в укромном месте?

— Очнись! Сейчас не время для розовых соплей.

Благодаря этой колкости Столетов и впрямь пришел в себя, быстро собрался, вытесняя из головы сладкие грезы. Впереди — дело, серьезнее донельзя. Нужно напрячь все свои силы, чтобы не просто выжить в проклятом месте, но и победить врага.

– И доказывать не собираюсь. С чего бы это мне стариков обижать?

Их подозвал к себе граф, еще раз прошелся по совместно выработанному плану. Потом напутствовал ободряющими словами и велел выступать.

— Мы будем ждать вас здесь, — твердо произнес Гунтар напоследок.

– Может, у них золота мешок был, а ты…

Расценив слова графа как приказ, окружавшие его лейды принялись за разбивку бивака. Установили походные шатры. Поблизости поставили по углам кибитки, а на них положили длинные жерди из срубленных деревьев, устроив навес. Таким образом, выстроили крытый загон для лошадей, чтобы защитить их на случай атак с воздуха. Никто не забывал про гарпий.

– Замолчи! – прикрикнул Мучиря. – При чём тут золото? И где старикам золота взять? Да ещё и целый мешок. Ты хоть маленько-то думай, когда глупости говоришь.

А поисковая группа, состоящая, кроме шестерых магов, из такого же количества бахисов — среди последних были, само собой, Абдулла, Вульфгар и вчерашний следопыт, — выдвинулась в Тартар.

– Тогда не золото, а мешок женьшеня! От него у стариков – как у волка на морозе! А женьшеня мешок…

Вытянулись в цепочку: впереди, так же как в первый раз, осторожно шагали Ромул с проводником, сразу за ними норманн и сарацин, в середине отряда двигались двое боевых магов — ребята уже знали, что рыжеволосую красотку зовут Брунгильдой, — потом визор, целительница и помощник Гунтара, замыкала процессию троица вооруженных до зубов бахисов.

– Дерьма мешок тебе на голову! Выходит, что тройка ночью непонятно почему снялась и уехала. А ты, Джору, их не догонял, не сводил счёты?

– За что?

Антон шел рядом с Мартином. Наставник заметно прихрамывал, хотя помимо местного лекаря его рану осмотрела и обработала утром Клотильда. Она держалась рядом, высокая, стройная, вся такая мягкая и нежная — и даже доспехи не скрадывали ее изящную фигуру. Визор с усилием отвел взгляд от девушки и переключился на окружающее, активировав режим сканирования.

– Смогу рассказать, – пообещал следопыт, – после осмотра места происшествия.

Он обежал поляну, кое-где вставал на четвереньки, буравя землю взглядом и к чему-то принюхиваясь. Осмотрел пень, заменявший молодым стол, долго оглядывал ствол с зарубками и крону сосны, на которой супруги пережидали ночное покушение. Потом вернулся к, остальным и заявил, что ему всё ясно.

До вчерашней крайней точки, как ни странно, добрались без проблем. Никто не пытался напасть, разорвать, перегрызть горло и вспороть прикрытую доспехами плоть. Лишь пару раз путь пересекли одиночные твари, сродни болотному вампиру, но из них быстро вышибли дурь бдительные бахисы. Магам даже не пришлось беспокоиться.

– И что же тебе ясно? – спросил Гессер, очень заинтересовавшийся методами следопыта и выводами, который тот сделал после осмотра поляны.

Когда прибыли к памятному холму, увидели: на месте недавнего боя все было чисто — ни самих трупов, ни каких-либо следов от них. Антон удивленно осмотрелся, потом подошел к Абдулле и поинтересовался: куда делись мертвые оборотни? Встали и ушли?.. Тот неопределенно пожал закованными в броню плечами: никто не знает, куда деваются убитые монстры, но они всегда исчезают через какое-то время. Возможно, сородичи пожирают их без остатка. Или отравленная миазмами проклятого мира почва поглощает их наподобие Стона Земли.

– Дело было так, – уверенно начал Мучиря, – старики приехали вечером, примерно в это же время, на закате, пустили коней пастись, а ты их пригласил за стол. – (Кивок в сторону пня.) – Ели похлёбку из рябчиков, которых ты грызёшь вместе с костями, твоя женщина ощипывает мясо, а старики жуют дёснами. Потом пили заварку иван-чая. Ты сходил нарубить пихтового лапника, только вот не пойму, чем рубил. Топором ветку так ровно не срежешь. Может, у тебя стальной меч? Я слыхал, что такие существуют, но видеть не пришлось. Потом все легли спать. Ты с супругой – на ложе под навесом, а старики на свежий лапник. Среди ночи вы с супругой поднялись и забрались на сосну. Потом и старики поднялись, вытащили из седёльных сумок топоры и меч (помню я меч Забадаев, хорошая бронза!), подкрались к вашей постели, пара принялась рубить то, что находилось под одеялом, топорами, а Забадай воткнул меч. Глубоко воткнул, насквозь прошил чучело медвежье, до самой земли.

Антон почесал лоб под шлемом: ясно, что ничего не ясно.

Бойцы решили, что с вами покончено, распутали коней и уехали. Почему-то не проверили оружие, а ведь на нём не было ни капли крови. Тогда бы догадались, что рубят шкуру набитую. А когда уехали, вы с бабой спустились вниз, отбросили чучело и забрались под тёплое одеяло, хотя тройка его, конечно, порвала. Но не настолько, что и починить нельзя… Так всё было или не так? – спросил Мучиря и пытливо заглянул в глаза Гессера.

Тем временем его друг выкрикнул взволнованно:

— Вижу след! Он все еще заметен…

– Здорово! – восхитился он. – Ты прямо волшебник! Ну, с птичьими-то косточками мне всё ясно, а как определить время приезда? Что на закате они приехали.

Мартин махнул всем, повелительным жестом указывая вперед:

— Поторопимся. Порядок следования тот же. Быть предельно внимательными — входим в неизведанные места.

– А по лошадиным яблокам. Как выглядят свежие, всяк знает – от. них парок идёт… А я разбираюсь, какими они становятся через сутки, двое или неделю.

Антон возрадовался, что идет рядом с Клотильдой. Решил про себя: костьми ляжет, но девушку в обиду не даст. Хоть та и заверила в начале пути в ответ на его настойчивые расспросы, что сумеет постоять за себя, случись что. Как бы в подтверждение ее слов на поясе магини висели два легких самострела, а в ножнах на боку — длинный кинжал. Но Столетову нравилось чувствовать себя крутым перцем — сильным и надежным защитником. Потому при словах наставника он лишь крепче сжал рукоять спаты и напряг свои магические силы, вслушиваясь в сумрачный и гнетущий фон Тартара.

– Ловко, – восхитился мужчина. – Тогда объясни, почему догадался, что они чучело вместо нас рубили?

– Но я же вижу шкуру, к седлу притороченную, и кучу подсохшей травы неподалёку от навеса. Траву выбросили, но до того она была набита плотно-плотно, вид её о том говорит, подсохшие стебли – сломаны. И одеяло вижу скатанное, а на земле клочки его, отрубленные – не отрезанные. Так за что вас тройка порешить собралась? Никакой ссоры меж вас не было, это и ты говоришь, и по следам видно, никто ни на кого не кидался, разговор шёл спокойный.

– Я преклоняюсь, Мучиря, перед твоими способностями. Всё рассказал так, словно сам с нами весь вечер провёл и своими глазами видел. Ссоры не было.

– Но они на вас почему-то напали. Ты, правда, знал, что будет покушение, потому и подготовился заранее: шкуру травой набил, жену на сосну увёл. И взобраться на неё несложно из-за зарубок (для себя бы ствол не портил, и так бы забрался, ты же таёжник!), и место на ней есть удобное, чтобы отсидеться. Ты знал, что придётся укрываться от убийц.

Глава 12

– Знал, Мучиря, не стану отказываться. Да от тебя ничего и не скроешь.

1

– Так почему же боевая тройка на тебя напала?

Неприятности начались почти сразу же, как только они вступили в этот мрачный лес. Пару десятков шагов прошли вроде бы нормально. Роман был напряжен, следопыт, чувствовалось, тоже.

– Их дядя подговорил, – признался Гессер. Тут уж опешили все, даже следопыт, недавно уверявший, что после осмотра поляны скажет, за что Джору мог бы сводить счёты со стариками.

Неожиданно кто-то тронул идущего впереди визора за плечо. Он обернулся — на него смотрели насмешливые зеленые глаза. Брунгильда с подковыркой спросила:

– Как же так? – спросил Хабал. – Он же твой дядя! Стариков подговорил тебя убить, а нам наговаривал, что это ты их убил, и посылал с тобой разобраться! Ему будто бы Забадай перед смертью твоё имя назвал. Но говорил, что ты скорее всего во время нападения на тройку получил страшные раны и истёк кровью. А ещё намекал, что ты стакнулся с бухиритами.

— Не боишься, визор?

– А это кто такие?

— Меня зовут Ромул, — буркнул в ответ тот.

Имя убийцы отца он запамятовал. Или никогда и не знал? Гессер попытался припомнить рассказанные старым охотником подробности, но перед глазами почему-то мельтешили сцепившиеся рогами быки, рвущие в пылу гона шкуры жилищ.

Девушка загадочно улыбнулась.

– Тебе же Забадай при мне рассказывал, – напомнил Хабал.

— А ты точно знаешь, куда идти, Ромул?

– Рассказывать-то рассказывал, – согласился Джору, – но я не понял, почему подрались Бохо Тели с Бохо Муем, а ещё неясно, как во время драки они могли зачать детей. Поубивать – понятно: надели нечаянно на рога или затоптали, – но для зачатия-то нужен нижний рог, а уж никак не два верхних.

— Еще бы, — пробормотал маг, — пока вижу след, все в порядке. Вот потеряю, не приведи Единосущий…

– Ты не понял, – сказал Хабал, – дочь Тайжи понесла от мычания.

Магиня покивала:

– Это я понял, я тоже, когда со своей Другмо дежу и мой Столб небесного дракона извергает субстанцию Ян, всегда мычу. Правда, Другмо?

— Говорят, ты сильный маг, Ромул.

– Истинная правда, мой господин, – отозвалась женщина. – Когда встречаются облака и дождь.

Ему показалось или и впрямь в голосе прекрасной воительницы помимо иронии послышалось кое-что еще? Неожиданно для самого себя он сказал:

Теперь уже дознаватели ничего не поняли.

— Брунгильда, если я тебя попрошу кое о чем, ты не откажешь?

– Не было тогда никакого дождя! – заявил Сазнай.

— Смотря о чем… — лукаво ответила дева.

– Когда не было?

— Э-э-э… не могла бы ты быть рядом — для подстраховки?

– Когда убили хана Чону!

Брови ее взметнулись вверх, она помолчала немного, потом кивнула:

– А кто убил? – пытался докопаться до истины Джору. – Назовите имя убийцы.

— Почему бы и нет? Буду охранять тебя от злых людей и нелюдей.

– Конечно, Булагат и Эхирит! – закричал Сазнай. – Это всяк знает! Кольцом его защищали кузнецы Божинтоя. С тыла оберегали рудокопы. Спереди – дадаги. Но вся беда в том, что между дадагами и сыновьями Божинтоя оказались зажатыми бухириты. Видя, что рудознатцы их быстро уничтожают, враги кинулись прочь – прямо на Чону. Сначала затоптали отца рода кузнецов, а потом – твоего…

Роман расплылся в довольной улыбке, покосился на невозмутимо шагавшего в двух шагах от них следопыта, невольно понизил голос:

– Да не затоптали хана, чего ты врёшь? – возмутился Хабал. – Чону убили ударом меча по макушке. Башка так и треснула, как кочан капусты.

— Ты так добра. А позволь поинтересоваться — каким видом боевой магии ты владеешь?

– И не мечом убили, а рудокопской киркой, – вмешался Мучиря. – И не по макушке стукнули, а по затылку.

— Стихией огня, — коротко ответила магиня.

– Откуда у бухиритов взялась кирка? – хрипло спросил Джору. – Они что, нашу землю долбить явились?

Роман покосился на нее:

– Не было у них кирок, – сказал следопыт, – бухириты имели обычное вооружение – бронзовые мечи.

— А… огненные шары швыряешь во врагов?

– Тогда получается, – догадался сын, – что папу убили не бухириты, а рудокопы?

— Точно-точно.

– Выходит, так, – согласился Мучиря.

В следующий момент их милая беседа была грубо прервана.

– А бухириты куда делись? – допытывался. Гессер.

Скользящий бесшумно проводник резко остановился, вскинул вверх руку, призывая остальных к вниманию. Повел настороженным взглядом вдоль сплошной стены корявых деревьев по бокам тропы. Что-то здесь было не так.

– Их всех перебили, кроме Булагата и Эхирита. Божьи пащенки смылись, размахивая мечами. А трупы валялись с мечами – не с кирками.

Идущий в середине отряда Антон тоже почувствовал неладное. Нечто темное и злое возникло прямо по курсу. Он широко раскрыл свое внутреннее видение, и тут же его разум затопила тьма. Визор спохватился, с усилием вытолкнул черную энергию наружу. Возникло ощущение, что голову проткнула ледяная игла. Уже не раздумывая, он крикнул во все горло:

– Так, – сказал Джору, – я, кажется, всё понял. Пока кузнецы отбивали атаку бухиритов, кто-то из рудокопов убил моего горячо любимого папеньку, великого вождя и любимого руководителя. Правильно?

— Тревога! Впереди враг!

– Абсолютно верно, – сказал следопыт. – И я даже знаю – кто. Убил его сам Дадага, глава рудознатцев. А вот за что – не знаю. Но теперь полагаю, что тут замешан Сотон.

Не успело смолкнуть эхо его крика, как на людей кинулась орава монстров. Но и реакция вторгшихся в их владения лазутчиков была отменной. Защелкали самострелы, засвистели болты, сверкнули выхваченные из ножен клинки. Подстреленные мутанты — на сей раз они составляли разношерстную прорву, в которой преобладали оборотни и болотные вампиры, — кубарем скатились с дорожной насыпи вниз. Другая часть их успела приблизиться к отряду вплотную. Завязалась рукопашная.

Оба боевых мага наглядно продемонстрировали свое умение: парень бил молниями, пронзая злобных существ шипящими зигзагами, от которых те падали замертво, а Брунгильда метала огненные шары, превращая врагов в обгорелые куски плоти.

– Почему ты считаешь, что виновен мой любимый дядя?

Роман, помогая следопыту отбиться от огромной клыкастой твари, заметил, как рыжеволосая магиня свела вместе ладони, и меж ними тотчас вспыхнул пылающий ярким пламенем шар. Мгновение — и плазменный заряд полетел в стремительно приближающегося оборотня. Громыхнул взрыв, тварь словно выжгли напалмом. Рядом рухнул еще один мутант, сбитый прямо в прыжке ударом молнии, выпущенной из ладони второго мага-воина.

– Сужу по его дальнейшим поступкам. Почему, узнав, что племянник вернулся, он не обрадовался, а выгнал Хабала вон как гонца, принёсшего худые вести? Почему скрывал от других твоё возвращение? Почему подговорил Забадая и его пару прийти сюда и напасть? Почему старики не добрались до посёлка? Почему в их убийстве он обвинил тебя? Вот такие вопросы, – веско сказал Мучиря. – А вот какими видятся мне ответы. Ему нужна твоя смерть, а раз так, то, вполне вероятно, что и смерть родного брата. Это звенья одной цепи. А цепочка такая: убивает Чону, женится на Булган, убирает Джору и получает… Что получается спрашиваю?

Вскоре темные существа, усеяв трупами сородичей все пространство возле дороги, откатились назад, под прикрытие мертвого леса. Первое нападение было отбито без потерь со стороны людей.

– Получает братову жену! – выкрикнул Сазнай.

Но что-то внутри Антона говорило: это отнюдь не последняя атака, а всего лишь разведка боем. Дальше будет только хуже.

– Получает по соплям! – пригрозил Хабал.

– Получит мою месть! – поклялся Гессер, который сразу и безоговорочно поверил старому следопыту, только что продемонстрировавшему свои блестящие способности, когда по конскому яблоку сумел восстановить события прошедшей ночи.

По мере продвижения по лесу на них постоянно наскакивали отдельные группы нечисти. Люди неизменно отбивались, пока без особых для себя потерь, не считая легких и средних ранений, упорно продвигались по лесной дороге, но все это сильно нервировало. Приходилось быть все время настороже, чтобы не пропустить очередного наскока тварей.

– Получает ханство! – объяснил суть Мучиря. – А с ним – около пяти тысяч подданных с главной ставкой в Юртауне, медеплавильней в Жемусе и сотней небольших улусов, разбросанных по Мундарге. Вождь пяти тысяч – командир армии, великий хан. Это тебе не бухириты, у которых, по слухам, всего три подсотни мужчин.

Больше всех напрягался Антон, который неизменно чувствовал приближение врага и тут же предупреждал товарищей по оружию. Такая работа выматывала почище самого боя. Столетов уже почти исчерпал запас амулетов-накопителей. К счастью, у его пассии при себе имелись пузырьки с каким-то придающим бодрость зельем. Так что пока визор держался. Но что он будет делать, когда закончатся алхимические снадобья? Толку от него будет ноль, ибо черпать энергию из окружающей мертвой атмосферы он категорически не желал. Антон был уверен, что в противном случае появится шанс заразиться тлетворным дыханием Тартара и, чем черт не шутит, возможно, превратиться в одну из этих гротескных тварей, населяющих Проклятую Землю.

– Но как же он получит ханство, – всё никак не мог взять в толк Джору, – если у Чоны есть наследник, то есть я?

– Вот потому-то он и подговорил стариков наследника убить.

В конце концов, отряд вышел из леса на открытое место. Проводник остановил движение, цепким взглядом осматривая окрестности. Дорога петляла среди холмов, забираясь вверх, на плоскогорье. Мартин, как старший в их поисковой группе, подошел к Ромулу, спросил его:

– А-а, – понял наконец сын, хлопнув себя ладонью по лбу. – Сперва подговорил Дадагу, и не стало Чоны. Потом Забадая, чтобы не стало наследника. Женился на маме и сказал: «Теперь я ваш хан!» Правильно?

— След виден? — и получив утвердительный ответ, поинтересовался: — Куда он ведет?

– Уверен – так всё и было, – сказал следопыт.

Визор махнул рукой вперед: туда, мол, на вершину плато.

– Но кто же тогда убил Забадая, Сордона и Долбона?

— Что у нас там? — осведомился помощник Гунтара у вожатого.

– Сотон, больше некому, – догадался Мучиря. – Чтобы не проболтались, кто и почему зарубил наследника и его жену.

— Видимо, к Башне Гундульфа подался разбойник, — прищурившись, ответил тот.

– Ах ты, волк позорный! – рассердился Джору. – Клянусь, умоешься ты у меня кровавыми слезами!

Подоспевший Абдулла поспешил пояснить, что так называют старые развалины к югу отсюда — все, что осталось от бывшего поместья австразийского барона Гундульфа.

– И мы с тобой! Теперь ты наш хан, – заявили три дознавателя. – Клянемся, что будем верой и правдой отстаивать твои права, честь и достоинство!

— И что там еще интересного? — услышав ответ, хмыкнул маг.

Гессер поблагодарил неожиданных союзников, после чего мужчины расселись по коням, а женщина забралась на верблюдицу. На небе высыпали звёзды, но ночь охотникам не была помехой: они знали каждый кустик, каждую кочку в округе.

Абдулла неопределенно взмахнул рукой — мол, больше ничего. Мартин кивнул:

– Утром будем на месте, – сказал супруг.

— Тогда идем туда. Если белг скрылся в этой башне, то сам себя заманил в ловушку. Мы его оттуда выкурим.

– Вместе, вместе, – согласилась Другмо. – Рассказывают:

Все разом подобрались, и отряд двинулся дальше. И не прошло четверти часа, как за пригорками показалась высоченная каменная башня — на диво сохранившаяся, а подле нее приземистые постройки, кои стихия и время, увы, не пощадили. Все бывшее поместье было окружено некогда надежной каменной стеной, которая нынче так и зияла проломами. Завершал мирную картину пепел, покрывший все вокруг.

Солнце чёрный дракон проглотил.

2

За стеною бумажной дождя расплетаются косы.

— Стой! — вскрикнул Антон.

Государь госпожу молодую азартно любил:

в поднебесной стране так всегда происходят знакомства.

Чувство опасности прямо-таки пронзило мозг. Это было подобно тому, что ткнуло мага перед битвой с оборотнями накануне: предчувствие злой силы, прущей прямо сюда. И это, нынешнее, было куда сильнее, чем то, прежнее! Значит, предстоит страшный бой.

– Воистину мудры слова твои, – удивился Гессер. – Наша езда – неизвестно куда. Что-то ждёт впереди?.. Поехали, милая.

— Идут? — спросил Мартин.

– Недаром говорят, – вспомнила жена следующую мудрость:

— Идут, — сказал Антон. И скомандовал: — К бою!

– Разожгла госпожа пожилая призыва фонарь:

Он даже не замечал, что стал говорить и действовать, как лидер отряда. И все его беспрекословно слушались, даже Мартин. Это случилось само собой — и было абсолютно верно. В бою должен командовать один, и этот один должен быть самым сильным. Здесь и сейчас таким был маг Антоний, он же Антон Столетов.

– Я на озеро Цинхай желаю уплыть, Государь. Улыбнувшись, увядшей красе Государь отвечал:

– В те края не проложен доселе Великий канал.

Юноша был готов к схватке. И вся группа мгновенно превратилась в один слаженный боевой механизм. Эти люди уже научились на бессознательном уровне чувствовать друг друга.

– Мы и без канала доберёмся, – заверил супруг. И добавил: – А дядю Сотю я и пальцем не трону. Дядя есть дядя.

Особенно Антон. Он в один миг охватил мыслью души своих соратников. Страха в них не было. Была спокойная решимость — у всех, и у чернявого мага тоже. Антон почему-то думал, что в трудную минуту тот сдрейфит. Но нет, и этот парень был готов сразиться с любой тварью, насланной на них зловещим белгом.

Правда, еще никто, кроме Антона, не ощутил всей силы врагов. Да и он, почуяв, в первую секунду не понял: что же это за силища такая?.. Понял Роман. Он схватил друга за руку.

— Антоха, — пробормотал он от волнения по-русски, — а ведь это тот самый…

ГЛАВА 10

До Антона дошло. Тот самый — таинственное нечеловеческое существо, сопровождавшее убийцу. То, чей след Роман видел рядом со следом злодея. Вот он, тварюга! Вот когда пересеклись их пути.

Противостояние, Юртаун

Все были готовы, и все-таки орда нечисти выросла внезапно, будто из-под земли. Бог мой! Какие дикие чудовища, какие невообразимые рыла и хари, перекошенные в кровожадной злобе!.. Никакая самая больная фантазия не придумала бы, не смогла бы перемешать гены разных существ в то, что лавиной неслось сейчас на людей… Но это было не главное.

Главное — ОН. Монстр, подручный душегуба. Он высился над всей этой толпой тварей. И над людьми! Огромный Вульфгар рядом с ним смотрелся бы недомерком. Антон считал, что он готов ко всему — но и его проняло до самого нутра.

Он понял, что это страшилище — не что иное, как вождь всего поганого отребья. Оно — как бы мозг своры оборотней, а они — его смертоносные жала и щупальца, отдельные от мозга и послушные его воле, управляемые его импульсами. Вот зачем эта гигантская нелюдь была нужна белгу! Он повелевал монстром, а тот управлял всей прочей оравой. Промежуточное звено! И очень эффективное, надо думать.

Да он сам в себя из лука выстрелил. Робин Гуд
Все это искрой сверкнуло в голове. И вырвалось в словах:

— Маги, бьем этого гада! Остальные — прикройте нас!

Трупы привезли на площадь собраний и уложили на раскатанную холстину. Лица стариков были ужасны: выкатившиеся из орбит глаза и ощеренные рты. Раны их выглядели настолько неестественными, что даже старухи, ничего не смыслящие в ратном деле, заявили:

Смуглый маг первым рванул в атаку. И слишком поспешил — метнул свои молнии издалека. Они вонзились в тело монстра, и того встряхнуло, пространство разорвало адским ревом… но устоял зверюга, устоял и попер на людей, угрожающе растопырив верхние конечности, каждый палец которых был снабжен когтем, похожим на лезвие ножа.

– Мёртвых рубили!

А прочая мерзость насела со всех сторон! Заработали самострелы, разя тварей налево и направо. Но стрелков было мало, а оборотней много, и через пару секунд бахисам пришлось схватиться за мечи и пуститься в лихую сечу. Засверкали, засвистели клинки — первые оборотни со снесенными черепами, со вспоротыми тушами повалились наземь.

Чонавцы стали гадать: от чего же на самом деле умерли сечевики? Ни у кого не возникло сомнений, что старики были порублены мёртвыми. Но кто и зачем мог свершить такое? Лишь Сотон сомнений не знал.

– Мне всё ясно, – заявил он. – Джору их сначала убил…

Антон это видел мельком. Все это были, как говорится, бои местного значения. Взгляд держал в главном прицеле гигантскую фигуру князя оборотней. Шут знает, как, но вроде и другие смекнули, что перво-наперво надо вывести из строя этого урода. Антон, Мартин, Брунгильда и чернявый маг бесстрашно ринулись на могучего врага.

– Как он это сделал? – перебил его молодой охотник Мычай.

Рыжая красотка вытянула руки — и между ладонями вспыхнуло сияние. Мгновенно оно превратилось в огненный шар, вырвалось из рук магини — шар взметнулся ракетой, ударил точно в башку чудища и рассыпался роем ярких искр.

Монстра приложило так, что он чуть не упал, а рев его теперь потряс и небеса. Это еще не было победой, Антон отлично понимал. Но миг успеха следовало развить! И Столетов кинулся врукопашную.

– Вероломно, – объяснил Сотон.

На что он рассчитывал? На быстроту своих действий. Подскочив к твари, которой едва доставал до груди, он что есть силы хлестнул мечом по необъятному туловищу — и вмиг понял, что если и задел, то нанес какую-то ничтожную царапину: лезвие тупо утонуло в шерсти, жесткой и густой.

Антон верно оценил свою скорость. Но он недооценил скорость врага. Могучая ручища мелькнула, Антон едва успел метнуться вниз — успел-таки! — когти чиркнули поверху, вспоров и доспехи, и куртку, и спину.

– Но как?

В горячке Антон не почувствовал боли, но ощутил, как мгновенно намокла кровью куртка, — от одного этого стало дурно, в глазах помутилось. Собрав силы, он бросился вправо, чем и спасся от смерти. Другая лапища впустую полоснула воздух.

– Исподтишка!

И в этот миг раздался еще чей-то грозный рев. Конечно, такой рык, кроме самого монстра, мог издать только Вульфгар! Самозабвенно сокрушая нечисть, он впал в неистовство берсерка. Свирепый взгляд выхватил из мути безумия башенную фигуру. Вот он, достойный враг! — примерно так можно было бы обозначить взрыв бешенства, захлестнувший мозг норманна. В два прыжка он очутился близ супротивника.

– А как именно?

Каким бы гигантом ни был Вульфгар, он приходился вожаку оборотней по плечо. Но дикая ярость делала его отменной машиной убийства. Боевой топор мелькнул с такой силой и скоростью, что монстр ничего не успел предпринять. Миг! — и лезвие отсекло ему левую руку.

– Коварно, я же говорю!

Взвыв от боли, оборотень судорожно взмахнул обезоруженной культей. Удар пришелся Вульфгару в голову — как в боксе, левый боковой. Нокаут! Берсерк даже не отлетел в сторону. Он просто рухнул на месте, сложившись, как тряпичная кукла. Помятый шлем откатился в сторону.

Мычай не выдержал, выдернул кол из коновязи и замахнулся на самозванного хана:

Но тут же, словно верткий джинн, возле павшего товарища очутился щуплый бахис-следопыт — точно дух боевой ярости перепрыгнул в него из тела Вульфгара. Он с силой воткнул оба кинжала в бок оборотня и сразу отпрыгнул, но…

– Я сейчас сам тебя коварно убью, если не заткнёшься!

Но сарацину повезло меньше, чем норманну. Лапища со страшными когтями успела вдогонку и снесла следопыту голову.

Сотон угрозы испугался, но отступать было некуда. Здесь и сейчас решалась его судьба: быть ли ему настоящим ханом, или его назовут убийцей и казнят. Поэтому затыкаться не стал.

И все же тактика нападающих была верной! Обессилевший монстр шатался, выл дурным голосом… «Добить! — неслись яростные, отчаянные мысли в мозгу мага Антония и его товарищей. — Добить, добить, добить врага!..»

– Он их убил! – закричал, надеясь громкостью возместить недостаток аргументов. – Больше некому! Убил, а потом надругался над трупами!

Успел восстановиться смуглый маг. Ослепительно полыхнула молния, разряд вонзился в лохматую тушу. Это и стало переломной точкой схватки. Гигантская фигура грузно завалилась навзничь.

– Но отчего умерла тройка? – спросил Базыр, приятель Мычая.

Антон чуял, что с кровью силы покидают его. Он превозмог себя, вскочил. Поверженное чудище красными воспаленными глазами смотрело ему в лицо…

– От коварной руки убийцы, – терпеливо, как полудурку, объяснил Сотон.

Потом Столетов вспоминал этот миг — и признавался себе, что если бы он увидел в этих глазах боль, отчаяние, мольбу о пощаде — хоть что-то человеческое! — он бы мог дрогнуть. И неизвестно, что было бы дальше. Но взгляд нелюди и был нечеловеческим — неприкрытая жажда убийства, и больше ничего. И в Антоне вспыхнула жестокая радость. Месть — сладкая штука, что там говорить. Высоко вскинув руки, маг вонзил меч прямиком в левый глаз твари.

– А в той руке был меч, нож, лук или простая дубина?