И еще он решил для себя, что только с честными людьми хотел бы отныне иметь дело.
— Пришла одна из тех анкет. Почерк Арчамболта. Дурочка из моего отдела сидела над ней все утро. Я разделаюсь с ней позже, а сейчас она с анкетой отправилась в вычислительный центр. Мы встретим ее там.
Только с людьми, у которых была честь. …
— Бери Шарлетт, — приказал Эрик Хэмфри, поднимаясь из-за стола. — Скажи ей, пусть бросает свой обед. — Вице-президент по финансам сидела через несколько столов.
Дядя заехал за Инной в пол-одиннадцатого.
Тем временем Ним бросился к телефону и позвонил Гарри Лондону. Шеф отдела охраны собственности был в своем кабинете; узнав о случившемся, он сказал, что тоже выезжает в вычислительный центр.
Она еще не успела выспаться.
Ее номер в клубе \"Доктор Туппель\" заканчивался в два часа ночи. Домой она приезжала в три. Ложилась в пол четвертого и обычно спала до часу дня.
Ним знал, что Оскара О\'Брайена, еще одного члена их группы “мозгового штурма”, не было сегодня в городе.
Но в студии \"Пейпер Лейс\" им назначили на двенадцать. И дядя боялся опоздать.
У лифта он присоединился к остальным — президенту, Шарлетт Андерхил и Ван Бэрен.
– Я не одета, – сказала Инна недовольным голосом, едва приоткрыв дверь с накинутой на всякий случай цепочкой – такой совсем по-русски-советской в этом Нью-Йорке… – я не одета, подожди за дверью…
Квартирка – студия была совсем крохотной. У дяди не разгуляешься!
Они прошли обычную проверку службы безопасности при входе в вычислительный центр. Теперь их было пятеро — успел приехать Гарри Лондон. Тереза Ван Бэрен положила на стол пресловутую анкету и фотографический образец почерка, которые провинившаяся Элси Янг предоставила ей несколько минут назад.
Электрическая плитка стояла тут же в комнате и мойка-раковина с маленьким пластиковым столиком для приготовления еды, и холодильник… Отдельным помещением в студии был лишь совмещенный с душевой кабинкой туалет…
Именно Эрик Хэмфри выразил то, что уже было очевидно для всех:
— Это тот же почерк. Абсолютно никаких сомнений. Ним подумал о том, что авторство Арчамболта удалось бы установить, и не сравнивая почерки: его выдавали уже сами ответы на вопросы анкеты.
– Или если хочешь – жди в душе, пока я оденусь! – буркнула не проснувшаяся еще Инна, впуская-таки онкля в свое крохотное жилище.
— Почему, черт побери, — сказал Гарри Лондон, не обращаясь ни к кому специально, — он держал его так долго? Шарлетт Андерхил протянула руку:
– Иннуся! – начал онкль, не снимая плаща сев на край неприбранной еще не остывшей Инной кровати, – Иннуся, я разговаривал с главным менеджером клуба, он так доволен тобой, что не против, если ты теперь в конце номера будешь обходить столики…
— Дайте-ка мне.
Инна, набиравшая комплект одежды, для того, чтобы удалиться в душевую и уже там облачаться, теперь вдруг застыла, – - Зачем обходить столики?
Ван Бэрен передала ей вопросник, и шеф финансов подняла его к переносной лампе “черного света”, которую Ним видел в действии во время своего предыдущего визита в центр. Миссис Андерхил включила свет и положила под него бланк.
– Как зачем? Это еще как минимум по тысяче долларов за вечер, ведь они станут давать тебе деньги, станут давать тебе наличные, так принято в мужских клубах, – онкль изумился ее наивности.
В верхнем левом углу выступил номер 9386.
Она направилась к компьютерному терминалу — клавиатуре с катодно-лучевым экраном над ней.
– Станут запихивать мне мятые двадцатки за резинки чулок? – усмехнулась Инна.
Первым делом миссис Андерхил набрала свои персональный шифр.
– Иннуся, туда ходят только такие люди, что в воллетах своих если и имеют какие – то наличные к своим золотым и платиновым \"визам\", то только сотенные, никак не меньше…
Экран мгновенно высветил: ГОТОВ, ВВОДИТЕ ВОПРОС.
Инна ничего не ответила. Она продолжала стоять в своей голубой ночной рубашке с джинсами и свитером в руках…
Она напечатала название проекта — ОБЗОР НОРД-КАСЛ. За ним шел секретный шифр, известный только ей и еще одному человеку, — только таким образом можно было получить нужную информацию. Слова ОБЗОР НОРД-КАСЛ засветились на экране, секретный шифр не появился — это было предосторожностью компьютера, чтобы другие не увидели и не запомнили его.
– И еще, Иннуся, я позаботился о том, чтобы главный менеджер разрешил тебе играть сольные индивидуальные номера для клиентов за столиками, и один такой номер, на три минуты возле столика пятьсот долларов… – онкль поднял в потолок указательный палец, – А это десять тысяч бонуса в месяц и следовательно, через два месяца ты сможешь лечь в больницу…
Компьютер медленно просигналил: ВВОДИТЕ НОМЕР ВОПРОСНИКА.
Шарлетт Андерхил напечатала: “9386”.
– Через месяц туда уже будет поздно ложиться, – сказала Инна, – ты знаешь, что через два месяца надо будет уже только отнимать ногу под самый корешок, под самую ягодичку…
На экране вспыхнуло: ОУЭН ГРЕЙНДЖЕР УЭКСХЭМ, 12, KB. И Затем следовали название города и почтовый индекс.
— Вот он, — Гарри Лондон уже бежал к телефону. Немногим более чем через час Гарри Лондон лично сообщил Эрику Хэмфри и Ниму, которые сидели в кабинете президента:
Онкль промолчал…
— Арчамболт выпорхнул из клетки. Если бы только эта женщина открыла конверт утром… Хэмфри резко сказал:
– А нельзя ли сделать так, дядя, – спросила Инна, – чтобы ты дал мне аванс, я бы сейчас легла в клинику на химиотерапию, а потом, после выздоровления уже бы отработала долг по твоим клубам?
— Хватит об этом. Что нашла полиция по этому адресу?
Онкль думал.
— Свежий след, сэр. По словам соседа, мужчина, которого он иногда раньше видел, уехал на “фольксвагене” за полчаса до того, как на квартиру нагрянула полиция. Полиция объявила о розыске машины. Они оставили наблюдение за домом на случай, если он вернется. Но, — Лондон пожал плечами, — этот парень, Арчамболт, проскользнул у них между пальцами.
Он беззвучно шевелил губами и все пялился на ее груди, просвечивавшие под тонким шелком ночной рубашки.
— Должно быть, он что-то затеял, — сказал Ним. Эрик Хэмфри кивнул:
– Так можно или нет? – переспросила Инна.
— Я тоже об этом думал, — он повернулся к Ниму. — Я хочу, чтобы немедленно было послано сообщение о том, что произошло, нашим управляющим объектам и охране. Дайте им информацию и повторите описание Арчамболта. Дайте также описание машины, на которой он ездит. Напомните нашим людям везде о бдительности. Они должны докладывать обо всем подозрительном или необычном. Мы уже были раньше мишенью для этого человека. Он может решить сделать нас ею снова.
– Ну, ты же понимаешь, у меня контракт с владельцами клуба, у них заявлена программа на месяц, на тебя уже ходит народ, и если теперь менять условия, то мы все что заработали, отдадим по неустойке…
— Я начну прямо сейчас.
– Я готова на любые долги, я потом отработаю и год, и два,и три… – тихо сказала Инна.
“Сколько же всего может случиться за один-единственный день? Будет ли этому конец?” — подумал Ним.
– Что ты понимаешь в бизнесе? Девочка! – пафосно воскликнул онкль, – что ты понимаешь?
– Я понимаю, что по времени твой вариант не спасает меня от операции, а я надеялась на лечение, – сказала Инна.
Георгос напевал коротенькую мелодию, он решил, что сегодня удача сопутствует ему.
– Не спасает? – выдохнул онкль, – да я, да кабы не я, ты бы со своей дурой мамашей, да вы бы там в этой нищей России с голоду бы померли, голые бы ходили, кабы не мои посылки вам с одеждой, да не мои деньги, что я Вере переводил! Ты в музыкальном училась, без отца росла, так знай – это все я, это все я вам с матерью помогал, я Верке посылки и переводы слал…
– Да, один раз видела я от тебя кожаные джинсы мне на шестнадцатилетие, это было, – согласилась Инна.
Он ехал уже около часа с четвертью и был почти у места, где планировал спустить лодку в воду. Его “фольксваген” явно не привлек внимания, вероятно, отчасти потому, что он ехал аккуратно, соблюдая правила дорожного движения и ограничения скорости. Он также избегал автострад, где встреча с патрульной машиной была более вероятной.
– Ты не знаешь, тебе мать просто не говорила, сколько я ей, то есть вам денег посылал…
Сейчас он ехал по гравиевой дороге; до его первой цели оставалось меньше мили.
– Так дай сейчас мне в долг, я потом тебе во сто крат отработаю, ты дай, пока еще можно без операции обойтись!
Через несколько минут показалась Койот-Ривер. В этом месте река была широкой; вплотную к ней прижимался подлесок. Дорога заканчивалась в тридцати ярдах от берега, здесь он и остановил машину.
Дядя вдруг простер к ней руки.
Он глядел на нее своими бесцветными глазами и бормотал…
На его счастье, других машин или людей видно не было.
– Иди ко мне, сокровище мое, иди ко мне моя хорошая, иди моя девочка, иди радость моя, согрей, приласкай своего дядю Альберта, он такой одинокий, и сними рубашку, покажи мне грудки свои, дай их мне потрогать…
Чтобы подтащить к воде лодку и остальное снаряжение, ему понадобилось с полдюжины ходок. Он чувствовал все нарастающее возбуждение.
Инна наотмашь по дуге просвистала туго скрученными джинсами, попав онклю прямо в ухо, прямо по морде, с захлестом, да потом с каким то остервенелым криком, на выдохе, двумя кулачками принялась лупить дядю Альберта по лысине…
Лодку он накачал с помощью насоса, столкнул ее на воду, привязал веревкой к дереву и перенес в нее баллон со сжатым воздухом, маску, ласты, водонепроницаемый фонарь, пояс, надувной жилет для плавучести при этом грузе, гидравлический станок для резки металла и проволочные кусачки.
– Ий-их! Старый козел! Старый пердун! Я тебя убью, себя убью, а не стану больше на тебя пахать, тебе жирному гаду мошну набивать… …
Драка как быстро началась, так же быстро и закончилась…
Последними Георгос погрузил в лодку цилиндрические бомбы. Всего он взял их восемь, каждая весила пять фунтов.
– Дура! Иди одевайся, нам в студию пора, без меня ты здесь в Нью-Йорке денег не заработаешь, разве что к черномазому сутенеру на панель на задних сиденьях в машинах за пол-сотни в час по три минета отсасывать… И битой быть каждый день.
А я тебе чистую теплую и безопасную работу дал – по полторы тысячи за один выход!
Они будут прикреплены к его поясу. Георгос решил, что восемь бомб — предел того, что он сможет нести. Таким образом, ему удалось бы уничтожить лишь восемь из одиннадцати водяных насосов, но и это выведет из строя большинство действующих энергоблоков “Ла Миссион”, а может быть, и все четыре.
И такая твоя благодарность!
Через час дядя с племянницей уже были на Двадцать второй улице в студии \"Пэйпер Лейс\"… ….
Георгос с сожалением прочитал в воскресной газете, что пятый энергоблок. Большой Лил, уже вышел из строя и потребуется несколько месяцев ремонтных работ. Ну, может быть, после сегодняшнего дня потребуется на несколько месяцев больше.
Кирилл думал очень быстро.
Когда все было уложено, Георгос сбросил свою одежду, влез в гидрокостюм и отвязал фалинь. Течение сразу же отнесло лодку от берега и мягко потащило вниз. Он помогал маленьким веслом.
Это было как божье вдохновение.
– Бинарный червь… Червь, состоящий из двух безобидных компонент… Приходило ли это кому-либо в голову? Разве он не гениален?
Когда к нему пришла любовь, он понял, что как бы расширил свои горизонты, что как бы лишился уз, связывавших его сознание.
Именно Инна, именно любовь к ней, дала Кириллу то самое главное корневое понимание истинного смысла его жизни, без которого он не был цельным человеком, осознающим свое назначение. Назначение быть спасателем. Рыцарем и ангелом-хранителем своей любви.
И понимание этого, придало Кириллу крылья некой особенной талантливости.
День был теплым и солнечным, и при других обстоятельствах могла бы получиться восхитительная экскурсия по реке. Но сейчас его ожидали другие развлечения.
Любовь окрылила его.
Сделала его гением.
Двигаясь вплотную к берегу, он время от времени посматривал, не видно ли кого. Берег был пустынным. Далеко вниз по течению было несколько лодок, но вряд ли оттуда могли его заметить.
Как инстинкт самосохранения порою высвобождает в человеке скрытые резервные возможности, и человек вдруг перепрыгивает заборы небывалой рекордной вышины и сдвигает препятствия, которые под силу были бы разве что только чемпионам по тяжелой атлетике.
Такие чудеса делала теперь любовь с Кириллом.
Он стал гением экстремального программирования.
Меньше чем через десять минут он уже мог видеть впереди “Ла Миссион” с ее высокими трубами и большим зданием, в котором находились котлы и турбогенераторы. Еще через десять минут он решил, что находится достаточно близко к станции, и подрулил к берегу. В небольшой мелководной бухте он выбрался из лодки, снова привязал фалинь к дереву.
– Бинарный червь, червь, состоящий из двух совершенно безобидных частей, которые не засечет ни одна из анти-вирусных систем.
Теперь он надел баллон, жилет, маску, ласты и пояс, прикрепив к нему оставшийся груз. Когда все было сделано, он в последний раз осмотрелся и направился к реке. Еще через несколько мгновений он скользнул под воду и поплыл в десяти футах от поверхности. Он уже рассмотрел свою цель — длинное низкое бетонное строение, где размещались насосы.
Но соединившись в чреве компьютера Чейз Манхеттен, эти две безобидные на первый взгляд половинки, превратятся в червя, который ласково уронит электронную систему перечисления депозитных средств…
Георгос знал, что это строение имеет два уровня. В надводном размещались электромоторы. В подводном находились сами насосы. Именно в этот второй уровень он намеревался проникнуть.
А если таких червей будет целая команда?
На пути к насосной установке он дважды быстро всплывал на поверхность, чтобы проверить, цел ли его груз, затем также быстро уходил под воду. Вскоре он наткнулся на бетонную стену. Он достиг своей цели — помещения с насосами. Теперь предстояло найти металлическую решетку и прорезать в ней отверстие. Почти сразу водяная тяга указала ему на нее.
Команда!
Кирилл задумался над смыслом этого слова.
Верно!
Решетка была поставлена, чтобы вместе с водой в насосы не попадали посторонние предметы. За решеткой была проволочная сетка в форме горизонтального цилиндра большого диаметра. Цилиндр задерживал мелкий мусор и время от времени поворачивался для очистки.
Ему нужна команда помощников.
Команда помощников, не замкнутых на Босса. Совершенно независимых от Босса людей, работающих только на Кирилла.
Георгос начал резать решетку с помощью гидравлического станка для резки металла — компактного инструмента примерно восемнадцати дюймов в длину, популярного у охотников за подводными сокровищами. Вскоре он прорезал большой круг и толкнул металлические прутья. Вырезанная часть упала на дно реки. Видимость под водой была отличная.
Это будут и ребята программисты, которые сделают черновую работу по изготовлению бинарного червя, и это будут агенты Кирилла, которые пронесут червя в банк… А еще это будут ребята, которые обеспечат отход Кирилла с деньгами, отход и побег его от Босса и его горилл…
Где найти таких помощников не выходя из дома?
Говно-вопрос!
Открылся путь к цилиндру из проволочной сетки. Георгосу предстояло проникнуть в него и затем сделать второе отверстие в дальнем торце, чтобы пробраться в насосный бассейн.
В сети.
В Интернете!
Нужны только деньги, чтобы заплатить добровольным исполнителям, а деньги можно взять у Босса – деньги на развитие операции…
Сетку он начал резать кусачками. Они были меньше, чем гидравлический станок, и висели на веревочной петле, надетой на запястье. Через несколько минут было проделано второе отверстие. Георгос убрал вырезанный круг сетки, затем протиснулся в отверстие, стараясь ничем не зацепиться за его края. Проплыв вперед, он опять взялся за кусачки. Вскоре сеть снова уступила, и он миновал ее.
И Кирилл сказал одному из горилл, охранявшему вход в его квартирку, сказал, что желает немедленно переговорить с Боссом. …
Теперь он был в насосном бассейне. Через специальные отверстия в полу насосного помещения в падающем через них свете виднелся первый насос.
Коготок увяз – всей птичке пропасть
Ей понравится Синк — если Зип приведет его. Он не понимал, почему делает это с неохотой. Синк ведь всего лишь еще один убийца, к тому же один из худших: профессиональный, опытный, по-ранкански харизматичный. Чем меньше ранканцев будет в жизни Зипа, тем лучше. И все же, если ранканцы объединятся с илсигами и уничтожат бейсибцев, сторонникам нисибиси придется иметь дело с меньшим числом противников. А в настоящий момент все, что хорошо для поддерживаемой нисибиси революции, было хорошо и для Зипа.
В студии \"Пейпер Лейс\" их и не ждали.
Поэтому Зип пошел на риск, позволив Синку увидеть, как он и его люди незамеченными перемещаются по городу, показав даже, где именно в винном погребе Беспалого он оставляет свою зловонную одежду, переодевается в чистое и, войдя с черного хода, смешивается с толпой, словно и не выходил из «Единорога».
Главный и самый гениальный фотограф – порнограф задерживался.
Беспалого за стойкой не было — или он наверху с Роксаной, или уехал в свое имение. В случае последнего сегодня у Зипа ничего не получится: к Ластелу не приводят незваных гостей.., если только не собираешься стать кормом для его собак.
Георгос не боялся, что его втянет в насос. Это могло случиться, если бы он ушел на глубину, но этого-то он и не собирался делать.
Дрых, небось после вчерашнего!
Служанка была человеком Зипа; два жеста рукой, которых, как он надеялся, не заметит Синк, дали ответ: Беспалый в своей конторе на втором этаже.
А рак – этот включаемый смертью таймер – тот не дрых.
Зип мог бы подняться наверх — снять девочку или прикупить щепотку кррфа — если бы его спутник не притягивал столько глаз: меч Синка был слишком иззубрен, а его добротная неброская одежда была слишком хороша, чтобы завсегдатаи «Единорога» не отметили его как человека, старающегося не походить на воина.
Тот рос и развивался внутри Инны.
Подсвечивая себе фонарем, он начал искать место для установки первой бомбы.
Гнетущая тишина повисла в таверне, когда они устроились за столиком в углу: правило наемников — никогда не оставляй спину неприкрытой. Займи они столик в центре зала, это разрядило бы обстановку, и Зипу не пришлось бы чувствовать себя выставленным на всеобщее обозрение.
И рак этот – был временем.
Временем, которое работало не на Инну с Кириллом, а против их.
Но это было все равно, что попросить лошадь полететь. Так они и сидели в углу, что уступила им пара карманников, наградив Зипа презрительными взглядами за общение с врагом, и изображали равнодушие, дожидаясь девушки, принесшей им пиво и послание: Беспалый встретит их у выхода.
Уже обнаружив нужную точку на гладкой поверхности корпуса, он почувствовал сзади какое-то движение и, обернувшись, увидел, что проволочный цилиндр, через который он сюда проник, теперь равномерно вращается.
Только Инна еще не знала, что Кирилл не спит.
Они уже допивали пиво и нащупывали кошельки, когда за дверью, казалось, разверзся ад самого Вашанки.
Что Кирилл не спит ночами.
Толпа бросилась на улицу, где небо уже начинало розоветь, и тут же отхлынула назад, отступая перед внушающими ужас Харка Бей — бейсибскими женщинами-наемницами, облаченными в форму убийц с проклятыми змеями на руках, плечом к плечу вошедшими внутрь.
Что он борется.
Мужчины-оруженосцы поставили всех лицом к стене.
Что он борется за ее спасение. …
— Что будем делать? — выдохнул Синку Зип, пока женщины, способные, если верить слухам, убивать плевком, начали методично разоружать всех, связывая за спиной большие пальцы рук.
Инна не питала к студии никакого интереса.
Посреди зала стояли десять девушек с арбалетами, Зип краем глаза следил за ними из-под поднятых над головой рук.
Управляющий установкой на “Ла Миссион” был смышленый молодой инженер Боб Острэндер. Он занял эту должность после того, как Даниэли, Уолтер Тэлбот и двое других были убиты в прошлом июле в результате взрыва на Большом Липе.
Синк не ответил, и Зип прошептал:
Зато дядя просто искрился энтузиазмом.
— Ну, рейнджер, что теперь? Если это следствие небольшого «представления» Рэндала, мы стоим в очереди на казнь: бейсибцы не ищут виновных, они просто хватают всех подряд и убивают их утром, и, надо сказать, делают они это не самым приятным образом.
Боб Острэндер, человек честолюбивый, конечно, хотел продвинуться по службе, но не таким образом. Даниэли был его хорошим другом, и они плодотворно сотрудничали. Их жены были также близки, их дети постоянно гостили друг у друга.
Синк пожал плечами, как ни трудно было это сделать, когда руки вытянуты над головой и прижаты к стене, а ноги широко расставлены.
И пока Инна покорно дремала в кресле, глядя одним полу-раскрытым глазом в телевизор, подвешенный в приемной под потолком, онкль Альберт, изображая веселую непренужденность, заигрывал с ассистентками гениального порнографа, который вот-вот должен был приехать.
— Я вооружен и опасен, как насчет тебя?
Дядя громко восхищался декорациями и образцами лучших работ, сделанных в этой студии – обложками журналов \"У-у-и\", \"Плейбой\" и \"Пентхаус\", увеличенными до размеров уличных плакатов и развешенных тут и там…
— Аналогично, приятель. И совсем не хочу, чтобы мои люди видели, как меня, словно быка, поведут на ритуальное жертвоприношение. К тому же, если тебя убьет женщина, душа никогда не обретет вечного покоя.
После гибели Даниэли Острэндер затаил яростную злобу на террористов вообще и в особенности на так называемых “Друзей свободы”.
— Не знал этого, — пробормотал Синк.
– И что, мы сделаем нашу фотомодель не хуже чем эти? – спрашивал дядя, простирая руки к грудастым блондинкам, развешенным по всем четырем стенам студии.
— Теперь будешь! Готов? Давай умрем, оставив при себе яйца, — хоть в этом избежим позора.
— Давай, — выдохнул Синк. — На счет три бросаемся к черному ходу. — Он склонил голову вправо. — Это может сработать, если в качестве щита прихватить с собой парочку бейсибских стерв.
– Боб из любой плоскодонки Мерилин Монро сделает, – коротко и лениво отвечала одна из ассистенток великого – Ну, если из любой плоскодонки Мерилин Монро, то из нашей Инночки-красавицы что же тогда получится? – не унимался онкль…
Когда днем во вторник пришло телетайпное сообщение с предупреждением о том, что Георгос Арчамболт, лидер “Друзей свободы”, может предпринять новое нападение на “ГСП энд Л”, Боб Острэндер объявил полную боевую готовность.
Я начну считать, когда они подойдут к тебе: на счет три хватай руку, выворачивай и проводи захват…
А Инна сквозь дрему грустила и думала о своем.
— Тихо! — прозвучал низкий, но, несомненно, женский голос, и все вдруг застыли.
О том, что любому падению есть предел.
Сначала Зип подумал, что это голос бейсибки, но он не сопровождался ядовитым укусом змеиных зубов или ударом приклада арбалета по спине. Во всей таверне никто не шевелился. Выгнув голову, Зип удостоверился в том, что сообщил ему слух: на лестнице слышался знакомый стук — цок, цок, цок — каблучков Роксаны. А следом грузные шаги Беспалого; его тяжелое дыхание; ее низкий тихий смех.
Что есть нравственный лимит в любом движении вниз…
По его указанию “Ла Миссион” была немедленно проверена на предмет обнаружения возможных незваных гостей. Здесь все было в порядке, и внимание перенесли на внешние границы электростанции. Двум патрулям, по два человека в каждом, постоянно курсировавшим вдоль ограды станции, приказано было сообщать по рации о любой необычной активности или о признаках вторжения. Охрана на главных воротах получила задание не пропускать ни единого человека, кроме работников компании, без разрешения управляющего.
Звуки эти слышались столь отчетливо потому, что все остальные в «Распутном Единороге» застыли: бейсибки стояли, разинув рты, с оружием наготове, глаза их сделались стеклянными.
Перейдешь за красный фронтир – пропала душа…
Посетители замерли в движении, непролитые слезы блестели в глазах девушек-служанок.
А пока не перешел – душа еще имеет шанс спастись.
Только Синк и Зип из всей толпы остались свободны от заклятья Роксаны.
Вот и у нее – у Инны наступил момент истины.
И Синк уже отрывался от стены, с обнаженным мечом и полдюжиной бандаранских метательных звезд в левой руке.
Боб Острэндер позвонил шерифу округа и узнал, что тот также получил информацию о Георгосе Арчамболте и его “фольксвагене”.
Снимется на обложку для миллионов – пропасть душе!
— Ну и дерьмо! Что здесь происходит? Кто, чтоб ее трахнули, она такая? Что она сделала?
Красная черта.
Зип выпрямился.
Последний нравственный предел перейдет.
— Спасибо, Роксана. Дело принимало дурной оборот.
Но правильно говорят – коготок увяз – всей птичке пропасть!
По настоянию Острэндера шериф изменил маршрут двух своих патрульных машин, вменив им в обязанность наблюдение за дорогами в районе “Ла Миссион”.
Ее красота больше не производила на него такого впечатления, как когда-то, — ее румяная кожа и бездонные колодцы глаз уже не действовали на него, но он не хотел, чтобы Синк увидел, что страсть, которую он некогда питал к Роксане, сменилась страхом. Собрав всю свою храбрость, он продолжил:
Не надо было вообще ввязываться в этот позорный стриптиз для нравственных извращенцев, которых уже не возбуждает обыкновенная шлюха, но которых возбуждает только шлюха с налетом интеллекта и одухотворенности – в виде скрипки и Моцарта – Айне кляйне нахтмюзик…
— Это Синк, он хотел встретиться с тобой и с Беспалым тоже.
Гениальный, он же Боб Киршбаум, притащился в студию только к двум часам пополудни.
Примерно через двадцать минут после звонка Боба Острэндера, в два тридцать пять, шериф сообщил, что на берегу Койот-Ривер, в полумиле от станции, обнаружен пустой “фольксваген”. Возле него валялась упаковка от надувной резиновой лодки. Люди шерифа начали интенсивные поиски Арчамболта. Один из них скоро будет на реке со своей моторной лодкой.
Он хочет присоединиться к революции. Ведь так, Синк?
Извинился, сославшись на пробки – де ехал из Нью Джерси, а в такое время и через мосты, сами понимаете!
— Так, воистину так.
Однако опухшая от пьянства и иных излишеств небритая морда гениального свидетельствовала о других, нежели пробки, причинах опоздания…
Острэндер сразу же отправил несколько человек из своего персонала патрулировать тот берег реки, на котором находилась станция. Они должны были подать сигнал тревоги при виде любой лодки.
Синк лишь немного напуган, подумал Зип. Но он уже не раз видел, как Роксана зачаровывает людей, и понял, что Синк не бесчувственен к ее чарам: взгляд рейнджера не отрывался от глаз колдуньи.
Но и с появлением гениального, до них с онклем и Инной дело дошло не сразу.
Что ж, решил Зип, он сам хотел этого. Возможно, в конце концов мы все же будем союзниками.
Кабинет Острэндера стал чем-то вроде центра связи. Примерно через десять минут шериф позвонил снова. Он только что получил по радио сообщение, что пустая резиновая лодка обнаружена в небольшой бухте, которую они оба знали.
Сперва гениальный четверть часа распивал кофе.
Роксана подошла к ним и, взяв обоих за руки, сказала:
— Пойдемте, господа. Я не хочу держать этот сброд в оцепенении. Мы с Беспалым проводим вас наверх и позволим побоищу возобновиться.
— Похоже, что парень сошел на берег и рассчитывает проникнуть через ваше ограждение, — сказал шериф. — Все мои люди, находящиеся на дежурстве, уже на пути к вам. Я тоже приеду. Не беспокойтесь! Мы его обложили.
Потом он пол-часа отсматривал снятый накануне материал и долго и нудно разговаривал с кем-то по мобильному телефону…
Роксана облизнула губы — она жила страхом, смертью, страданием и, возможно, от зрелища бейсибцев за жуткой работой испытывала какое-то психологическое удовлетворение.
Синку и Зипу это было только на руку: Роксана будет в благодушном настроении — Зип готов был поспорить.
И только в три часа Инну начали гримировать…
Боб Острэндер положил трубку. Он не разделял уверенности шерифа. Он помнил, что лидер “Друзей свободы” уже проявил себя человеком изворотливым и изобретательным. И вдруг его осенило: аппарат для подводного плавания! Вот почему ему нужна была лодка. Этот сукин сын пробирается под водой. В насосное помещение!
— Зип, дорогое мое чудовище, сегодня вечером ты перетрудился.
Она погладила его лицо. Из-за ее плеча он увидел глаза Беспалого, глядевшие на него с чувством, похожим на сострадание.
Он выбежал из своего кабинета.
Когда помощницы гениального уже принялись колдовать над Инной, специальными метелочками разметывая пудру по ее лицу, груди, шее и животу, Киршбаум тоже преобразился. Сбросив с себя груз гнетущих его менеджерских обязанностей, он наконец снова стал творцом. Уселся рядом с дядей Альбертом, закинул ноги на спинку стоящего перед ним второго стула и закурив тоненькую коричневую самокрутку, принялся рассуждать, – - В этой модели есть то редкое, что может привлечь, что может сделать эту нашу будущую обложку и этот разворот – сенсацией года…
— Это? — Зип кивнул в сторону застывших бейсибок и их добычи. — Это не я. Это сделал он, — и указал на Синка. — Один его колдун придумал небольшой сюрприз для верхушки Бей. А это, готов поспорить, бейсибская реакция или только ее начало.
— Да, действительно, только начало, — Роксана была опьянена предвкушением той бойни, которая ждала ее жаждущую крови душу сегодня вечером. — С полдюжины, никак не меньше, высокопоставленных стерв Бей мертвы, превращены в восковые фигуры в музее мага из Тайзы, — она улыбнулась. — А эти бараны, — она обвела рукой комнату, — скоро будут умирать медленной и ужасной смертью бейсибского отмщения.
Киршбаум глубоко затянулся и зажмурив глаза, вдохновенно продолжал, – в ней есть невинность – в ней есть то редчайшее сочетание чувственности женских форм и невинности… Неопытности. Отсутствие проституточного профессионализма во взгляде, если угодно.
Дежурного техника он нашел среди патрулировавших на берегу реки.
Колдунья погладила руку Синка, ту, в которой были зажаты звезды, и он взглянул на нее так, как смотрит умирающий от голода на праздничный стол.
— И, — продолжила Роксана, — поскольку Зип заверяет меня, что за это я должна благодарить тебя и твоих людей, нам предстоит долгий разговор о будущем — я совершенно уверена, Синк из Третьего отряда коммандос, что оно будет у нас общим.
Дядя Альберт угодливо заглядывал Киршбауму в глаза и поддакивал кивая.
— Заметил что-нибудь?
В знак признательности я могу даже отдать тебе жизнь Рэндала, как свидетельство того, что мы можем и будем работать вместе — этим подарком будет отмечено наше знакомство.
– В вашей протеже есть то, чего нет в миллионах этих силиконовых дур, что проводят сутки и месяцы своей жизни в салонах красоты, улучшая формы бедер, совершенствуя загар, этсетера-этсетера, ву компрене? А в вашей протеже есть то, чего нет в этих надоевших мне сексапилках с прожженными просититуточными взорами, в вашей же еще сохранилась живая душа – а в тех прочих, и им число – легион легионов – живой души нет… А потребителю – ему нужно именно ту фишку, когда чувственная красота сочетается с одухотворенностью, когда она отчасти невинна, когда в ней еще не убита душа… И эти, которых легион, которые могут быть с самыми большими титьками и с самой гладкой кожей при всех их голубых глазках и натуральных, не крашенных светлых волосах, все они – дешевый ширпотреб, потому как нет в них главной изюминки, что так привлекает, что сразу делает девушку не ширпотребом, а редким эксклюзивом… А в вашей – есть! Есть в ней неубитая душа, которая и нужна мне – черту, а я ее уже перепродам, будьте уверены! Мне те – без душ, но с сиськами – не нужны. Мне нужна с душой. С неубитой еще невинной душой, ву компрене?
— Ничего.
Дядя все кивал.
Синк словно очнулся ото сна:
Кивал и поддакивал.
— Хорошо. Очень хорошо, моя госпожа. Я твой, приказывай.
— Пойдемте со мной. — Пока они шли к насосному помещению, Острэндер рассказал технику о своей догадке. Еще через несколько минут они были в насосном помещении. Прямо под цилиндром из проволочной сетки находился люк, через который вода проходила в бассейн. Они открыли его и посмотрели вниз, на сетку цилиндра. Ничего необычного.
Ему хотелось понравиться гениальному.
— Уверена в этом, — кивнула Роксана.
От гениального много зависело – попадет Инна на обложку или не попадет…
Зип видел, что Синк не представляет, насколько верными окажутся его слова. Пока не представляет.
Острэндер сказал технику:
– Так, берем скрипку! Скрипку ей подайте! – гениальный прикрикнул на своих неповоротливых помощниц, – свет, свет дайте отсюда, сбоку, чтобы собственная тень контрастно по животу… Девочки, вы понимаете, что такое собственная тень?
— Ты не будешь возражать, — спросил Синк Роксану, когда они проходили между зачарованными, — если я по пути перережу этим бейсибкам глотки? Не то Бей расправится с невиновными.
Взгляд воина обратился к Зипу.
— Проверните цилиндр.
Киршбаум был, как говорят у режиссеров – \"в процессе\".
Тот сказал:
— Это прибавит веры в революцию.
Он поворачивал Инну вокруг оси, заставлял ассистентов передвигать и наклонять рампы, что то нечленораздельное мычал себе под нос, отходил в самый дальний конец студии, потом снова приближался, щурил глаза. Простирал руки…
Роксана остановилась, нахмурилась, затем просияла.
Через несколько мгновений цилиндр начал вращаться. Почти сразу Острэндер увидел первую прорезанную дыру, а за ней и вторую.
— Ты мой гость. Наделай филе из рыбоглазых, если твоей душе это угодно.
За ее спиной Беспалый пробормотал, что «эта хитрость пойдет на пользу делу».
– Вот так, произнес он наконец, – вот так, и скрипку держать за кончик грифа, или как там у вас это называется, и держать ее на весу, вдоль тела…
— Он проник внутрь! Продолжайте вращать цилиндр! — закричал он, вбегая в насосное помещение.
На то, чтобы перебить ничего не подозревающих бейсибцев, много времени не потребовалось. Зип помогал Синку, а ведьма и Беспалый наблюдали со стороны.
Когда все было кончено, кровью бейсибцев они написали на стене «Распутного Единорога»: Народный Фронт Освобождения Санктуария.
Боб нагнулся к камере, закрепленной на штативе и с минуту глядел на Инну через объектив.
“Теперь, — подумал он, — Арчамболту не выбраться наружу”.
К утру побоище, совершенное НФОС, будет у всех на устах.
– Скрипку держите в руке, и чуть-чуть руку от себя, чтобы скрипка свободно свисала, чтобы она как бы шла рядом… Две скрипки – и скрипка как копия фигуры модели – те же изгибы в бедрах и в талии, и мы снимем всю фигуру в собственной тени, силуэтом… Это подчеркнет… Это будет фишка!
Неплохо придумано — для начала совсем неплохо.
С полным хладнокровием, как и подобало инженеру, он начал просчитывать возможные варианты поведения террориста.
А дядя все кивал и поддакивал, – это будет фишка!
Затем Роксана повела их к лестнице и далее через дверь, которая не могла быть открыта никем другим, в колдовскую комнату ее дома на берегу реки Белая Лошадь, расположенного значительно дальше, чем те несколько шагов, что они сделали от таверны Беспалого в Лабиринте.
***
А у Инны вдруг мелькнула мысль, – вот де я тебя втянула в историю, скрипочка моя, и хоть ты и не Аматиева дочка, хоть и не порфирогенетных кровей, но все же не для того тебя делали, чтоб в порножурнале сниматься, а чтобы в филармонии играть…
Где-то внизу плавал Арчамболт, несомненно, с бомбой или бомбами. Куда он направит взрыв? Против насосов или конденсаторов, расположенных за ними?
Прошло три дня с того вечера, как группа революционеров, называющих себя НФОС, перебила великое множество бейсибцев в «Распутном Единороге».
Вот я тебя и втянула, подружка моя!
Жители Санктуария уже стали вновь выползать из своих домов, бледные и понурые от страха и отвращения. Сначала на улицу вернулись громилы и пьянчуги, затем торговцы и шлюхи, потом, когда стало ясно, что никакие бейсибские отряды не ждут, чтобы схватить их, осмелели остальные — город возвращался к состоянию, которое стало для него нормальным: неспешная деловая жизнь, прерываемая порой молниеносной стычкой на углу да примостившимся на крыше снайпером.
Подумала Инна и горько усмехнулась краешками губ…
Если будут взорваны насосы, то это выведет из строя все энергоблоки “Ла Миссион” по крайней мере на несколько месяцев. Но бомба в конденсаторах — еще хуже. Восстановление их займет не меньше года.