— Винс, существует ли нечто такое, что имеет отношение к монтейну и к нашей компании, чего я не знаю?

– Заходи! – пригласил Патрис Аполлона.

— Клянусь вам, ничего такого нет. Да и что, собственно, может быть?

Потолок в подвале показался Аполлону низким, а Патрис был на целых шесть дюймов выше его. Обшитые деревом стены поглощали идущий от потолка свет, из-за чего комната казалась темной. Кухне и плите наверняка исполнилось лет десять. Или даже больше. Лучшим предметом в тесной кухне был обеденный стол, купленный в «Крейт и Баррель». Амбициозный предмет мебели, занимавший слишком много места.

И вновь Лорд солгал. Для нее это было ясно. Теперь она также знала, что тайна Сэма, какой бы она ни была, не умерла вместе с ним — ею владел и Лорд.

Дана изысканно накрыла стол – клетчатая скатерть и ротанговые подстилки под белые фарфоровые тарелки с серебряным ободком; синие ротанговые салфетки. Когда Аполлон вошел на кухню, Дана поставила такие же приборы для него. Патрис закрыл дверь, и теперь прохожий никогда не узнает – и даже представить не сможет, – что внутри подвальной квартиры в юго-восточном Куинсе может находиться такой красивый обеденный стол. Это походило на сияние души в теле потрепанного жизнью пассажира в поезде метро. Аполлон на мгновение затаил дыхание.

Но Селии тогда еще не суждено было узнать ее. После полудня в четвертый, заключительный день слушаний Селию вновь вызвали для дачи свидетельских показаний. Даже по репликам, которыми сенатор обменивался со своими помощниками, было видно, что он раздражен и рвется завершить все поскорее. Прежде чем Селию вызвали на место для свидетелей, Куэнтин успел ей прошептать:

Дана поставила на стол два винных бокала после того, как Аполлон достал из пакета бутылку вина. Патрису она дала для вина кофейную чашку.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал Аполлон.

— Будьте осторожны. Похоже, что наш “великий из великих” проглотил за ленчем нечто такое, отчего у него внутри все бунтует.

Дана налила вино.

Адвокат комиссии Урбах задал Селии вопросы относительно показаний других свидетелей, имевших отношение к ее собственным показаниям, полученным ранее.

– Никто не хочет ехать в Куинс, ведь это так далеко. Мы рады, что ты до нас добрался.

На вопрос по поводу утверждения Лорда, который заявил, что был бы готов отложить программу по производству и сбыту монтейна, если бы это было в его власти, Селия ответила:

Дана обняла Аполлона. У нее были большие руки, большие ноги и широкая спина – превосходное тело для объятий. Если руки Патриса показались Аполлону усталыми, то от Даны исходило лишь тепло. Похороны ребенка прошли, пока Аполлон сидел в Райкерсе. Патрис с Даной присутствовали на церемонии, и то, как она сейчас его обнимала, щедро и не спеша, делясь с ним своим теплом, передавало ее соболезнования лучше, чем любые слова.

— Мы это заявление уже успели обсудить. В моей памяти сложилась иная картина, чем у доктора Лорда, но я не вижу смысла оспаривать его заявление, так что пусть все остается как есть.

– Садитесь, – сказал Патрис им обоим. – Я буду подавать.

На вопрос о ее посещении штаб-квартиры общественной организации “Граждане за безопасную медицину” Селия ответила:

Дана похлопала Патриса по животу перед тем, как сесть на свое место.

— Мое решение посетить доктора Стейвли родилось импульсивно и было продиктовано дружественными намерениями. Мне казалось, что нам будет полезно обменяться мнениями. Но все сложилось иначе.

— Отправившись к Стейвли, вы собирались говорить о монтейне?

– Он ведет себя так, словно он галантный мужчина, – сказала она Аполлону. – Но сейчас он хочет, чтобы ты знал, кто все приготовил.

— Не только.

— Но ведь вы обсуждали этот препарат?

Дана работала в Портовом управлении старшим кассиром-контролером на мосту Байонн, на Стейтен-Айленде. Дорога туда из их квартиры в Куинсе занимала час. В те дни, когда Патрис отправлялся на книжные распродажи в Нью-Джерси, он довозил ее до работы, а на обратном пути забирал домой. Им было хорошо вместе, и оба это понимали.

— Да.

— Вами руководила надежда убедить доктора Стейвли и ее организацию ослабить или свернуть полностью их кампанию с требованиями аннулировать разрешение на производство монтейна, выданное ФДА?

Патрис достал из шкафчика поварешку.

— Нет. Подобная мысль никогда не приходила мне в голову.

– Курица в мультиварке, – начал он. – Куриные ножки и грудки, полбанки оливок без косточек, три чайные ложки оливкового рассола, одна чайная ложка прованских трав, чашка куриного бульона, половина чайной ложки соли, восьмушка чайной ложки перца. – Патрис опустил поварешку в белую мультиварку, стоявшую на кухонной стойке, и оттуда поплыл аромат рассола и лимона, заставивший Аполлона наклониться вперед, словно еда уже стояла перед ним.

— Это был официальный визит? Вы действовали как представитель компании?

– И один лавровый лист, – добавил Патрис, наполняя первую миску.

— Нет. Честно говоря, ни один человек в компании не знал о моем намерении повидаться с доктором Стейвли.

Донэхью (он сидел рядом с Урбахом) был явно раздосадован.

В тесной кухне с низким потолком он походил на коричневого медведя, устроившего кулинарное шоу внутри клетки.

— Миссис Джордан, в своих ответах вы полностью искренни? — спросил сенатор.

— Все мои ответы совершенно правдивы, — ответила Селия и добавила, не в силах совладать с охватившим ее гневом:

– Не могу поверить, что ты живешь в подвале, – сказал Аполлон.

— Может быть, вы хотите проверить меня на детекторе лжи?

Дана недоуменно приподняла брови.

— Здесь не суд, — нахмурился сенатор.

– А что плохого в том, чтобы жить в подвале? – спросила она. – Я нашла для нас эту квартиру.

— Прошу прощения, сенатор. Я это упустила из виду. Побагровевший Донэхью кивнул Урбаху: продолжайте. Теперь вопросы касались декларации “Фелдинг-Рот”.

Аполлон посмотрел на нее и улыбнулся.

— Доктор Стейвли назвала этот документ образцом “беззастенчивой коммерческой рекламы”, — заявил Урбах. — Вы согласны с такой оценкой?

– Патрис в ужасе от… – Тут он спохватился.

— Естественно, не согласна. Цель декларации соответствует ее содержанию, в ней со всей прямотой излагается будущая политика компании.

Аполлон посмотрел на Патриса, который застыл и перестал орудовать поварешкой. Он видел, что Патрис внимательно за ним наблюдает, хотя и делает вид, что играет роль хозяина. Очевидно, он не рассказал Дане, что подвалы приводят его в трепет, но – что также оказалось для Аполлона сюрпризом – считал, что ему удалось сохранить это в тайне и от Аполлона. Когда-то он бы пропустил его слова мимо ушей, будто в них нет ничего особенного. Люди склонны к вранью по мелочам. Как в браке, так и в дружбе. Но сейчас Аполлон не мог с прежней легкостью отбросить подобную ложь. Если отношения построены на множестве мелких обманов, они становятся большой тюрьмой фальши.

— Да неужели? Вы что же, искренне убеждены, что этот документ не окажет никакого рекламного воздействия?

– Патрис в ужасе от обязательств, – закончил свою фразу Аполлон.

Селия почувствовала, что ей готовят ловушку. Она решила быть предельно осторожной.

Старый трюк, трюизм о мужчинах, мысль настолько традиционная, что подобные заявления обычно навевают сон. Они больше не имеют глубинного смысла, лишь скользят по гладкой поверхности, не доходя до сути. Болтовня. Юмор комедийных телесериалов.

— Я этого не говорю. Но даже если наша декларация — а в этом документе намерения компании излагаются самым искренним образом — и окажет подобное воздействие, то отнюдь не преднамеренно.

Дана заметно расслабилась.

Донэхью проявлял явные признаки беспокойства. Повернувшись к сенатору, Урбах спросил:

– Быть может, так было раньше, но потом он встретил меня.

— Вы хотите что-нибудь добавить? Казалось, председательствующий и сам не знал, стоит ему вступать в разговор или нет. Затем он мрачно изрек:

И момент прошел. Патрис поставил миску перед Даной и поцеловал ее в лоб. Бросив быстрый взгляд на Аполлона, он вернулся к стойке за миской для него.

— Итак, нам предлагается выбор — кому верить? Бескорыстной, приверженной своей идее Мод Стейвли или представительнице индустрии, столь обуреваемой жаждой наживы, что она регулярно убивает и калечит людей? Причем использует для этого заведомо опасные препараты.

После того как они закончили ужинать, Дана и Патрис убрали грязную посуду, и Аполлон отодвинулся от стола.

При этих словах в зале буквально ахнули от изумления. Даже помощникам сенатора стало не по себе: их босс явно перегнул палку.

– Я хочу вам кое-что показать, – сказал он.

Он открыл сумку, достал телефон и обнаружил, что Лилиан пыталась связаться с ним со вчерашнего дня и оставила пятнадцать сообщений. Она хотела отвести Аполлона на могилу Брайана, чтобы он увидел место последнего упокоения сына. Но когда Аполлон проснулся утром на диване, он обнаружил текстовое сообщение и сразу после того, как прочитал его, позвонил Патрису и Дане и попросил разрешения прийти к ним вечером.

Окружающее перестало существовать для Селии.

Аполлон достал из сумки маленький подарочный мешочек, который купил в «Дуэйн Рид»[22], на Сто восемьдесят первой улице. Дана и Патрис привели стол в порядок, Дана вытерла его влажной тряпочкой, и только после этого Аполлон положил на него подарок.

— Сенатор, этот вопрос адресуется мне? — спросила она Донэхью язвительным тоном. — Или, может быть, ваше надуманное, безосновательное заявление следует понимать буквально: то есть что это расследование представляет собой сплошной фарс и ваше обвинительное заключение было сфабриковано еще до того, как мы появились в этом зале?

– Посмотрите, – сказал Аполлон.

Донэхью угрожающе нацелился в Селию пальцем, как делал это в свое время, допрашивая Мейса.

Патрис достал книгу, а Дана встала на цыпочки, чтобы увидеть, что Аполлон им принес.

— Должен предупредить свидетельницу: подобные слова в этом зале расцениваются как оскорбление конгресса.

– «Убить пересмешника», – прочитал Патрис, открыл книгу и быстро, профессионально пролистал страницы. – Обложка в хорошем состоянии. Корешок тоже. Форзац чистый. И… первое издание. Дерьмо! В Райкерсе устроили распродажу?

— Не вздумайте меня запугивать! — резко парировала Селия. Ее терпение истощилось.

Дана потянулась к книге, но Патрис закрыл ее и не выпустил из рук.

— Я требую пояснить это замечание, — прогрохотал сенатор. Не обращая внимания на умоляющий шепот Куэнтина, пытавшегося ее удержать, Селия вскочила на ноги.

– Посмотри на титульный лист, – сказал Аполлон.

— Я поясню его следующим образом: вы тот, кто устраивает здесь сегодня судилище надмонтейном, компанией “Фелдинг-Рот” и Управлением по контролю за продуктами питания и лекарствами, точно так же два года назад возмущались по поводу задержки разрешения на монтейн и оценивали ее как нелепость.

Патрис и Дана молча прочитали подпись.

— Это ложь! Вот теперь, мадам, вы действительно допустили оскорбление. Я никогда не делал подобного заявления.

– А кто такой Пип? – спросила Дана, подтолкнув Патриса локтем.

Селия ощутила прилив жаркой волны удовлетворения. Донэхью об этом не помнит! Это и неудивительно — ведь он так часто выступает с диаметрально противоположными заявлениями. А его помощники, должно быть, позабыли предупредить сенатора.

Патрис покачал головой, но не смог заставить себя сказать, что не знает. Он постучал по нижней части страницы, возле надписи, сделанной автором.

На столе перед Селией лежала папка, к которой до этой минуты она не притрагивалась. Она захватила ее просто на всякий случай. Достав из нее пачку газетных вырезок, скрепленных вместе, Селия прочитала то, что была сверху:

— “Коснувшись монтейна, нового препарата, предназначенного для употребления беременными женщинами и находящегося на рассмотрении ФДА, сенатор Донэхью отозвался о нерешительности ФДА, как о “явно нелепой при создавшихся обстоятельствах”. Это же сообщение было напечатано и в других газетах, — сказала Селия. Затем, выдержав паузу, добавила:

– Однако я знаю, кто это.

— Но это еще не все, сенатор. — С этими словами Селия извлекла из своей папки очередной документ.

– Сегодня я ездил в Коннектикут, чтобы забрать книгу, – сказал Аполлон. – Оценщик прислал мне сообщение, в котором говорится, что все готово. Он писал мне уже несколько недель. Полагаю, он не смотрит новости. Вот оценочный сертификат.

Густо покрасневший Донэхью потянулся было к председательскому молотку. Но в это время раздался голос сенатора Джеффи, представителя оппозиционной группы подкомитета:

– Это то самое особое дерьмо, которое позволяет выйти на покой, – сказал Патрис. – Или устроить себе роскошный отпуск. Где ты ее нашел?

— Нет-нет! Пусть леди договорит. Я хочу ее выслушать.

Аполлон покачнулся и оперся руками о стол.

— Вы обвиняете нашу отрасль в убийстве людей, — продолжала Селия, обращаясь к Донэхью. — В руках у меня перечень всех случаев, когда вы выступали за субсидии табачной промышленности в течение восемнадцати лет, с тех пор как стали членом конгресса. Вы ежегодно голосовали “за”, когда вставал вопрос об этих субсидиях. И тем самым, сенатор, вы помогли отправиться на тот свет куда большему числу больных раком легких, чем погибло по вине фармацевтической промышленности за всю историю ее существования.

– Это не имеет значения, – сказал он. – Я нашел книгу и хочу, чтобы она принадлежала вам. – Он не позволил им себя перебить. – Я планировал ее продать и получить достаточно денег, чтобы купить подходящий дом для своей семьи. Но с этим теперь покончено. Полностью. Меня не интересуют деньги. Мне они не нужны. Я…

Последние слова потонули в возгласах возмущения. Ударив по столу молотком, сенатор прокричал:

Он смолк, потому что у него перехватило в горле. Он не хотел заканчивать предложение в их присутствии. Дана подняла руку.

— Слушание откладывается!

– Мы возьмем деньги, – сказала она.



Аполлон и Патрис с удивлением на нее посмотрели. Ее глаза были широко раскрыты, казалось, Дана удивилась не меньше, чем они. Она вынула книгу из рук Патриса.



– Это очень щедро с твоей стороны, – тихо сказала она. – И мы невероятно ценим твой подарок.

То, что началось для Селии как суровое испытание, закончилось — по крайней мере на первый взгляд — ее личным триумфом.

Потом она повернулась и, выйдя из кухни, скрылась в задней комнате, видимо, спальне, и закрыла дверь. Патрис смотрел вслед Дане, пытаясь понять задачу, которую она уже решила, но вздохнул, точно у него ничего не вышло.

В тот самый день, когда произошла ее жаркая схватка с сенатором Донэхью, основные телевизионные компании — Эй-би-си, Си-би-эс и Эн-би-си — передали эту драматическую сцену почти полностью в вечерних выпусках новостей.

– Насколько я понял, это «спокойной ночи»? – сказал Аполлон.

Как написал впоследствии один критик: “Это был потрясающий спектакль, и телевидение продемонстрировало все великолепие своих возможностей”.

– Аполлон, знаешь, почему ты мне всегда нравился? – спросил Патрис, когда они вышли наружу, поднявшись по ступенькам. – Почему мы стали друзьями?

На другой день газеты уделили этому событию видные места на своих полосах.

– Я лучший продавец книг, – ответил Аполлон. – А ты хотел учиться у лучших.

ПЫЛКАЯ ЛЕДИ КЛАДЕТ СЕНАТОРА НА ОБЕ ЛОПАТКИ — так озаглавила свое сообщение газета “Нью-Йорк тайме”.

Патрис приподнял брови.

“Чикаго трибюн” придумала следующий заголовок: СЕНАТОР ДОНЭХЬЮ СЦЕПИЛСЯ С ДЖОРДАН. ТЕПЕРЬ ОН ЖАЛЕЕТ ОБ ЭТОМ.

– Даже ты не можешь в это верить. Когда мы только познакомились, мне кажется, в баре «Вест-Энд», еще до того, как он закрылся, Рич Чалфин пригласил посетителей выпить, а я рассказал тебе, что недавно вернулся из Ирака, как сообщал всем остальным, кто сидел за столом, в самое разное время, и знаешь, что ты ответил?

Во всем этом деле был еще один аспект.

Аполлон слегка постучал пальцем по обшивке дома.

Суть его заключалась в следующем: журналисты довольно основательно поработали над материалом и кое-что раскопали. Вот что один из них сказал в разговоре с Джулианом Хэммондом, а тот, в свою очередь, передал Селии его слова:

– Сегодня будет большая распродажа в Пенсильвании. Ты пойдешь?

Патрис задумчиво покачал головой, вспоминая их первую встречу.

— Большинству из нас стало известно о причинах отставки миссис Джордан в связи с монтейном, а также о том, что она настаивала на изъятии препарата из торговой сети, когда вернулась в компанию, не дожидаясь решения ФДА. Но никто толком не знал, как лучше “повернуть” эту информацию, вот мы и приберегали ее на потом, Как выяснилось, задержка в конечном итоге сыграла положительную роль.

– Ты никогда не выдавал дерьма: спасибо-тебе-за-службу, не спрашивал, как я отношусь к войне. Ни разу не поинтересовался, убивал ли я людей. Ты исходно вел себя так, будто тебе наплевать. И мне это нравилось. Я сразу понял, что ты чувак, с которым я смогу вести себя как обычный человек, а не ветеран войны. Просто Патрис.

В результате после схватки с сенатором в большинстве статей Селия предстала как бы дважды со знаком “плюс”. Во-первых, и ее отставка из компании, и ее возвращение — теперь это стало достоянием всеобщей гласности — свидетельствовали о высоких моральных принципах. Кроме того, ее нежелание выставить себя на сенатских слушаниях в выгодном свете, свалив всю вину на бывшего начальника, говорило об удивительной лояльности.

Он хлопнул Аполлона по ноге, чтобы тот посмотрел на него.



– Поэтому я намерен нарушить протокол и поговорить с тобой откровенно, как делал всегда.



– Ладно, – кивнул Аполлон.

Спустя несколько дней после возвращения из Вашингтона у Селии состоялась встреча с Джулианом Хэммондом. Вице-президент компании по связям с прессой весело влетел к ней в кабинет и тут же выложил на ее рабочий стол целую пачку свежих газетных вырезок. Через несколько минут Селии доложили о прибытии Чайлдерса Куэнтина.

– Если ты пойдешь и покончишь с собой сегодня вечером, я спущу ценную книгу, которую ты мне подарил, в унитаз, а потом на нее помочусь. И даже хуже. Таким будет моя месть тебе. Я уничтожу книгу.

Селия не виделась с вашингтонским адвокатом с тех пор, как они расстались на Капитолийском холме. Теперь он пришел, чтобы вместе с ней обсудить ряд возможных вариантов урегулирования исков, связанных с монтейном.

– О чем ты вообще говоришь? – спросил Аполлон, но не слишком громко.

Вид у Куэнтина был усталый и довольно мрачный.

Патрис положил ему на плечо большую ладонь и опустил голову, и теперь они смотрели друг другу в глаза.

— Я как раз собирался уходить, мистер Куэнтин, — обратился к адвокату Хэммонд. — Мы тут наслаждались трофеями победы.

– Я уже видел такой взгляд, – заявил Патрис.

Эти слова, однако, не произвели на адвоката ожидаемого впечатления.

– Какой? – спросил Аполлон.

— По-вашему, это победа? — спросил Куэнтин.

Патрис смотрел на Аполлона.

— Конечно же! — Руководитель службы информации, казалось, был удивлен. — Разве вы так не считаете?

– Такой, как у тебя. Такой, какой сейчас устремлен на меня. Я видел такой взгляд, и я знаю. – Он еще сильнее сжал плечо Аполлона. – Я знаю.

— Если вы так думаете, значит, страдаете близорукостью, — проворчал адвокат.

Аполлон вскрикнул и высвободил плечо. Он ничего такого не планировал. Ведь так? Он сделал два шага назад и повернулся. Ведь так?

Наступившее молчание прервала Селия.

Аполлон пошел вдоль дома в сторону входных ворот. Он слышал, что Патрис следует за ним.

— Так-так, господин адвокат, — сказала она. — Вы что-то надумали. Поделитесь и с нами.

– Ты книжный человек, – сказал Патрис у ворот. – Поэтому сегодня вечером я выставлю книгу на аукцион онлайн, и ты никогда не узнаешь, сколько за нее заплатили. Ты. Никогда. Не. Узнаешь.

— Все это, — кивнув в сторону газетных вырезок, заметил Куэнтин, — так же как и телевизионные передачи с вашим участием, ударяет в голову, как шампанское. Но пройдет несколько недель, и хмель выветрится. Вся эта шумиха ровным счетом ничего не стоит.

Патрис стоял у забора, он остался по одну сторону, Аполлон уже находился на другой. Патрис явно размышлял, следует ли ему схватить лучшего друга и поместить его под надзор с целью предотвращения самоубийства.

— Ну что же все-таки будет? — На этот раз вопрос задал Хэммонд.

– Ты настоящий ублюдок, – сказал Аполлон. – Но я действительно хочу узнать, сколько она будет стоить.

— А будет то, что отныне у вашей компании — и у вас лично, Селия, — появился грозный враг. Я знаю Донэхью. Вы выставили его круглым дураком. Более того, вы совершили это не где-нибудь, а в его собственном доме, сенате, да еще на глазах миллионов телезрителей. Этого он вам никогда не простит. Никогда! И если в будущем ему представится хоть малейшая возможность причинить вред компании “Фелдинг-Рот” или вам лично, он это сделает, причем с наслаждением. Он будет даже намеренно искать такого повода, а в руках сенатора Соединенных Штатов — я вам уже однажды говорил об этом — есть рычаги власти, и он может на них нажать.

Патрис наставил на него палец.

У Селии было такое чувство, словно ее окунули в ледяную воду. Она поняла, что Куэнтин прав.

– Наш человек. Я позвоню тебе, как только узнаю. И ты поднимешь трубку, чтобы меня услышать.

— Так что же вы предлагаете? — спросила Селия.

Глава 37

— В данный момент ничего, — пожав плечами, ответил юрист. — Но на будущее будьте предельно осторожны. Старайтесь избегать ситуаций — вы лично и ваша компания, — при которых сенатор Донэхью сможет причинить вам вред.



Аполлон вернулся домой после полуночи и, когда открыл входную дверь, понял, что на кухне кто-то есть, он услышал шипение и тик-тик-тик зажигающейся горелки, и ему пришлось стиснуть дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Свет в кухне был включен, но остальная часть квартиры оставалась к темноте. Кто-то достал кастрюлю из шкафа, полилась вода. Он уже повернулся и собрался броситься бежать, но все-таки закрыл за собой дверь, изо всех сил стараясь не шуметь, потом снял туфли и в носках, на цыпочках пошел вперед. Она вернулась. Может быть, возвращалась в квартиру в течение тех месяцев, что он сидел в Райкерсе? Может быть, именно она привела здесь все в порядок, чтобы уничтожить улики. Может быть, она чувствовала себя настолько виноватой, что просто не могла иначе.



Аполлон проскользнул в гостиную и услышал, как изменился голос пламени, когда кто-то поставил на конфорку кастрюлю – или чайник? Он втянул в себя воздух и уловил слабый аромат имбиря. В темноте гостиной он почти видел свое дыхание, точно слабое облачко голубого электричества. Все его чувства обострились, когда он подходил к порогу кухни. Эмма находилась там и повторяла все этапы и детали своего преступления, на этот раз он ее найдет, и они не станут разговаривать. Они разорвут друг друга на части, на атомном уровне, маленький ядерный взрыв на кухне, и от них ничего не останется, лишь силуэты, выжженные на стене.

Шел второй день пребывания Селии в Англии, в Харлоу. Ее встреча с Мартином Пит-Смитом происходила в его кабинете, с глазу на глаз. Еще до того он ей официально доложил:

– Аполлон, это ты?

— Могу вам сообщить, что нам удалось получить препарат, способный, как представляется, не только замедлить процесс старения головного мозга, но и снизить остроту этого заболевания. Есть все основания для оптимизма.

– Мама? – сказал он.

Как далеко позади осталось то время, подумала Селия, когда по поручению Сэма она приезжала в Харлоу, чтобы решить вопрос, стоит ли вообще продолжать финансирование института. И уж совсем много лет прошло — целых семь! — с тех пор, когда она, Сэм и Мартин впервые встретились в Кембридже.

Он вошел на кухню, рассекая руками воздух и чувствуя, как смущение окутывает его, точно рой мух.

— Похоже, вам действительно удалось добиться великолепных результатов, — сказала Селия.

Лилиан Кагва стояла возле открытого холодильника, держа в руках кварту снятого молока.

Пока Селия беседовала с Мартином, пять других ответственных руководителей компании “Фелдинг-Рот”, сопровождавшие ее в поездке в Англию, вели сугубо деловые переговоры о будущем препарата пептид-7. Речь касалась широкого круга вопросов, таких как производство, контроль за качеством, материальные ресурсы и источники их поступления, стоимость сырья и продукции, упаковка, продажа готового изделия, — в общем, всех аспектов широкой программы внедрения и реализации нового препарата. На вопросы американских специалистов отвечали сотрудники научно-исследовательского центра в Харлоу.

– Я завариваю чай, – сказала она.

Аполлон посмотрел на плиту и увидел маленькую кастрюлю с кипящим молоком. Чайные листья и маленькие кусочки имбиря уже плавали внутри. Они кипели, постепенно поднимаясь к краю кастрюли, и Аполлон поступил, как научился еще в детстве, – выключил горелку до того, как молоко перелилось через край. Оно тут же опустилось, над коричневой поверхностью поднимался пар.

И хотя предстояло еще более года проводить клинические испытания, а затем добиваться разрешения различных правительственных органов на использование пептида-7 в каждой из стран, уже сейчас следовало принять многие важные решения. Главным из них было долевое участие компании “Фелдинг-Рот” в строительстве нового производственного комплекса. Это могло оказаться дорогостоящей, невыгодной затеей или же продуманным поступком, способным обернуться коммерческим успехом.

– Отличная работа, – сказала Лилиан, стоявшая рядом.

Она успела поставить чайную чашку с ситечком на кухонную стойку, процедила чай, вернула кастрюлю на плиту, взяла свою чашку и сделала пробный глоток.

Важно было определить и способ употребления нового препарата.

– Почему ты здесь? – спросил Аполлон. – Уже очень поздно.

Он отодвинул стул и сел, потому что до сих пор не пришел в себя.

– Сейчас двадцать минут первого, – сказала Лилиан, оставшаяся стоять рядом. Она любила пить чай стоя, привычка женщины, которая по утрам спешит на работу. – Как прошел обед с Даной и Патрисом? – спросила она.

— Мы немало потрудились над этим вопросом и рекомендуем выпускать лекарство в аэрозольной упаковке для впрыскивания через нос, — сказал Мартин Селии. — Это современный метод, и он находит все большее распространение. В будущем число препаратов, принимаемых таким образом, должно увеличиться.

Аполлон посмотрел на лампу на потолке.

— Да, мне это известно. Решается вопрос об использовании в виде аэрозоля даже инсулина. В любом случае уже хорошо, что вы не собираетесь выпускать инъекционный раствор.

– Тебе позвонила Дана, – сказал Аполлон. – Она вышла в спальню и позвонила.

Оба они усвоили установившееся в фармацевтике правило: ни одно лекарство в ампулах для инъекций не могло соперничать с теми, которыми больные с легкостью могли пользоваться в домашних условиях.

– Я удивилась, что ты решил навестить их до того, как повидался со мной, – сказала Лилиан.

— Для впрыскивания через нос, — сказал Мартин, — препарат должен быть растворен в инертном солевом растворе.

Аполлон покачал головой и рассмеялся.

Затем он рассказал Селии, что уже были проведены эксперименты с несколькими типами детергентов. Самым лучшим и наименее токсичным, не вызывающим раздражения носовых пазух, оказался новый продукт, недавно разработанный в Соединенных Штатах, и, кстати, компанией “Фелдинг-Рот”.

– Пожалуйста, мама, скажи, что ты меня ни в чем не винишь, – попросил он.

— Так, значит, можно будет ограничиться “домашней аптечкой”? — просияла Селия.

Она сделала еще несколько глотков чая.

— Совершенно верно, — улыбнулся Мартин. — Я таи и думал, что вас это обрадует. Обычная дозировка, — продолжал Мартин, — рассчитана на два приема в течение дня. Координация клинических испытаний в Англии — а они начнутся незамедлительно — возложена на двух специалистов-медиков, недавно включенных в штат института в Харлоу.

– Какая вина? Ты чувствуешь вину? – спросила она. – Почему ты не позвонил мне и не попросил заехать за тобой, когда тебя выпустили?

– Было слишком рано, – ответил Аполлон. – Я не хотел тебя будить.

Главное внимание намечено уделить возрастным группам от сорока до шестидесяти, но в отдельных случаях диапазон может быть расширен в ту и другую стороны. Мы также проведем испытания препарата на пациентах с болезнью Альцгеймера в ранней стадии. Болезнь, конечно, необратима — на этот счет мы иллюзий не питаем, — но, возможно, нам удастся замедлить ее развитие.

Селия, со своей стороны, рассказала Мартину о планах проведения испытаний препарата в Америке.

Лилиан взяла вторую чашку и налила Аполлону такого же чая.

— Мы хотим начать их как можно скорее. Поскольку требуются различные предварительные процедуры и разрешение ФДА, мы, вероятно, от вас отстанем. Но не намного.

– Четыре утра, – сказала она. – Это просто преступно. Позволь мне приготовить тебе что-нибудь поесть.

Они продолжали возбужденно обсуждать будущее пептида-7, с которым связывали такие большие надежды…

– Я только что обедал с Патрисом и Даной, – напомнил Аполлон.

В итоге переговоров в Харлоу было решено, что наилучшей упаковкой для пептида-7 станет маленький пластиковый пузырек с откидной крышкой. Чтобы получить нужную дозу, следовало нажать пальцем головку клапана.

За то время, которое ему потребовалось, чтобы закончить предложение, Лилиан успела открыть холодильник и вытащить картонку с полудюжиной яиц, луковицу, кусок сыра чеддер, сметану и пакет с полусладкими шоколадными чипсами. Набор показался ему странным, и Аполлон уже собрался пошутить, но она продолжала вынимать из холодильника продукты – мандарины и помидоры черри, – и он понял, как сильно она встревожена. Они виделись во время суда, но им не разрешили поговорить. Один раз Аполлон позвонил ей из Райкерса, но сейчас они впервые находились в одной комнате после тех событий.

Контейнеры подобного типа открывали широкие возможности для интересного привлекательного дизайна.

– Я рад, что ты пришла, – сказал Аполлон. – Я счастлив тебя видеть.

Для получения пузырьков предполагалось заключить контракт с фирмой, специализирующейся на пластиковой таре. Это решение можно было принять на месте, в Нью-Джерси. В день отъезда Селии умерла мать Мартина. Она ушла из жизни тихо, никому не причинив хлопот или беспокойств. Как потом рассказывал об этом Мартину врач из дома для престарелых, где миссис Пит-Смит находилась последнее время, “она отправилась в мир иной словно маленькая лодочка, исчезнувшая ночью в спокойном море”.

Он встал и аккуратно закрыл дверь холодильника. Они стояли рядом и смотрели на продукты, которые выложила Лилиан.

Спокойствие, подумал Мартин со смешанным чувством грусти и облегчения, было присуще его матери слишком долгие годы. Активная работа мозга, а не тихая, спокойная гладь морская — вот что придает смысл жизни. Болезнь Альцгеймера лишила ее этого смысла, и он вновь, в который раз уже, с надеждой подумал о будущем своего пептида-7.

– Что я собиралась приготовить? – спросила она.

На скромных похоронах были лишь Мартин, его отец и подруга Мартина Ивонна. Потом Пит-Смит-старший вернулся к своему занятию, к работе над мраморным могильным надгробием. Плиту, которую он заказал, доставили несколько дней назад. Мартин и Ивонна возвращались в Харлоу молча. Они понимали друг друга без слов.

– Давай просто выпьем чаю, – сказал Аполлон, подводя ее к стулу, на котором только что сидел.



Аполлон сел рядом, и они стали молча пить чай. Он не сомневался, что выглядит старше, чем Лилиан. Ему казалось, он должен успокоить мать, прогнать страх, который она наверняка испытывала. В некотором смысле ему было приятно о ком-то заботиться.



– Тебе нужно поспать, – сказал Аполлон. – Да и мне тоже.

Прошло несколько месяцев. За этот срок в штаб-квартире компании “Фелдинг-Рот” в Нью-Джерси были приняты важные решения. Они сопровождались многочисленными перелетами на другую сторону Атлантики представителей руководства компании.

Она поднесла руки к груди и тихонько по ней постучала.

– Я спала, когда Дана мне позвонила, – сказала Лилиан. – Как правило, я довольно рано ложусь.

Активный ингредиент пептида-7, белый кристаллический порошок, решено было производить в Ирландии на совершенно новом заводе. Место для него уже было подобрано, и разработанные архитекторами планы спешно претворялись в жизнь. Этот завод должен был стать первым предприятием компании, специализирующимся в области молекулярной биологии. Производственные мощности предприятия позволяли использовать его в дальнейшем и для выпуска гексина. Окончательное производство пептида-7 в виде раствора и расфасовка его по контейнерам должны были осуществляться на заводе компании в Пуэрто-Рико. Организация производства за рубежом сулила значительные налоговые льготы по сравнению с США.

– Ты была в Спрингфилд-Гарденс? – спросил он. – Как тебе удалось оказаться здесь раньше меня?

Осуществление комплексного плана по производству нового препарата требовало колоссальных капиталовложений. После долгих дискуссий и сомнений совет директоров дал на них свою санкцию. Причину этих сомнений Селия объяснила Эндрю как-то за ужином следующим образом:

Лилиан улыбнулась. Ее сумочка стояла на столе. Она потянулась к ней, расстегнула молнию и вытащила телефон, а потом прикоснулась пальцем к экрану.

— Речь идет о деньгах, которых у нас нет. Нам их придется брать в долг, и если вся затея закончится провалом, то такая же участь постигнет и компанию “Фелдинг-Рот”. Но мы пришли к решению о необходимости такого шага. На карту поставлена судьба компании, и все мы только и думаем: сейчас или никогда!

– Я вызвала «убер», – сказала она.

Параллельно принимались и другие решения, не столь принципиальные, но тем не менее важные. Одно из них касалось выбора торгового названия для пептида-7.

– И сколько тебе это стоило? – Теперь он говорил укоряющим голосом, который взрослые дети используют, когда обращаются к стареющим родителям.

Рекламное агентство компании “Фелдинг-Рот” — а в этой роли по-прежнему выступала нью-йоркская фирма “Куадрилл-Браун” — приступило к дорогостоящим, трудоемким исследованиям, в процессе которых изучались названия существующих препаратов и предлагались новые. Они обсуждались на все лады, в результате чего многие отвергались. Наконец спустя несколько месяцев с начала этой работы в штаб-квартире “Фелдинг-Рот” состоялось совещание на высшем уровне для отбора предложенных вариантов. От компании на нем присутствовали Селия, Билл Инфэм и еще несколько ответственных руководителей.

Лилиан покраснела и положила телефон на стол.

В зале заседаний были расставлены щиты с эскизами восьми вариантов названий, выполненных различными шрифтами.

– Я вызвала «убер», – повторила она. – И теперь я здесь. Давай больше не будем об этом.

— Из предлагаемых вариантов, — заявил представитель рекламной компании, — мы выделяем названия, вызывающие ассоциации с мозгом и мыслительной способностью человека.

Они допили чай и убрали еду в холодильник. Все продукты выглядели свежими, и Аполлон понял, что Лилиан привезла их недавно, заполнив холодильник перед его возвращением. «Хорошие матери – это настоящий дар», – подумал он.

Затем они и были представлены: апперсеп, компрэ, персеп и брейно. В основу первых трех легли такие слова, как “апперсепция”, “понимание” и “осознание”.

– Я звонила в полицию раз в неделю, пока мне не позволили войти в твою квартиру, – сказала Лилиан. – Твой комендант, Фабиан, дал мне свои ключи. Полиция все тщательно изучила, проверила шкафы и кладовую. Я не хотела, чтобы ты вернулся и обнаружил здесь беспорядок. После всего, что произошло.

Развернувшаяся дискуссия продолжалась целый час. В конце концов, обратившись к Селии, председатель рекламного агентства Блейден спросил:

Лилиан вымыла чашку и кастрюлю. Аполлон предложил ей занять его постель. Когда Лилиан начала протестовать, он ответил, что все равно не сможет там спать.

— А вы как считаете, миссис Джордан? Ведь в прошлом вы не раз блистали оригинальными идеями.

– Я бы предложила купить тебе новую кровать, но все мои сбережения ушли на «убер».

— Так вот, — ответила Селия, — я тут сидела и думала: а почему бы нам не назвать наш новый препарат пептидом-7?

Аполлон рассмеялся, его смех что-то изменил в Лилиан, и она засмеялась в ответ.

Из присутствующих только Билл Инфэм занимал достаточно высокое положение и знал Селию настолько близко, чтобы в открытую расхохотаться.

Они перешли в спальню, и он расстелил простыню, чтобы уложить мать в постель, но она сжала его руку.

Блейден был озадачен, затем его лицо медленно расплылось в ухмылке.

– Завтра утром, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты побывал на могиле Брайана. Мы принесем цветы.

— Миссис Джордан, по-моему, то, что вы сейчас предложили, просто блестяще.

Могила Брайана.

— То, что я ваш заказчик, еще не делает мои слова блестящими, — довольно резко ответила Селия. — По-моему, это просто разумно.

Два слова, и Аполлон вдруг почувствовал, что это его нужно укладывать в постель.

После недолгого обмена мнениями было решено, что торговое название препарата будет пептид-7.

– Кладбище «Нассау-Ноллс», – сказала Лилиан. – Порт Вашингтон. Там красивые места.





– Мама, – прошептал он. – Я еще не готов.

Миновал год.

Лилиан усадила Аполлона на постель рядом с собой и взяла его руку в свои ладони.

Клинические испытания пептида-7 — а проходили они гораздо быстрее, чем можно было предположить, — дали исключительно успешные результаты как в Англии, так и в Соединенных Штатах. Воздействие нового препарата на больных пожилого возраста было явно положительным. Никаких опасных побочных эффектов не наблюдалось. И вот наконец все полученные данные были отправлены в Комитет по безопасности медицины в Лондоне и в ФДА в Вашингтоне.

– Позволь мне рассказать тебе историю, – начала она.

После всесторонних обсуждений в Харлоу и в Бунтоне, в которых участвовали Мартин Пит-Смит, Винсент Лорд, Селия и еще несколько человек, было принято решение не добиваться официального “указания” на способность пептида-7 вызывать похудание. Это означало, что информация о данном — побочном — свойстве препарата, обнаруженном в процессе его испытания, поступит только врачам, но в аннотации об этом говориться не будет.

Аполлон высвободил руку.

Существовали опасения, что иначе некоторые врачи станут прописывать препарат именно с такой целью. Однако в этом случае ответственность за вытекающие последствия ложилась на них, а не на компанию “Фелдинг-Рот”.

– Ты ведь не станешь снова рассказывать, как застрелили Артура? Угандийская диктатура. Ты вела машину как безумная, но он все равно умер от потери крови. Ты перебралась в Соединенные Штаты. Иммигранты такие удивительные. Вы делаете Америку великой. Я все понял.

Что касается обнаруженного во время испытаний стимулирующего воздействия на половую активность, то во всех отчетах об этом упоминалось максимально сдержанно.

В обоих случаях было о чем подумать: ведь пептид-7 был “серьезным” препаратом, предназначенным для борьбы с умственным одряхлением. Упоминание о любом “фривольном” использовании могло отвлечь внимание от главного качества препарата и отрицательно сказаться на его репутации.

Лилиан потерла бедра.

Учитывая безупречные результаты клинических испытаний, Селия полагала, что официальное разрешение на производство пептида-7 не заставит долго себя ждать.

– Нет, моя история о другом, – сказала она.

Мартин, невзирая на всю свою заинтересованность в результатах клинических испытаний, полностью предоставил это дело в руки медиков. Сам он продолжал работать над усовершенствованием пептида-7; его интересовала возможность создания других мозговых пептидов, и это казалось вполне реальным.

– И о чем же? – спросил Аполлон.



– Совсем о другом! – Лилиан встала, сняла туфли и поставила их возле кровати.