Марс стер пот, снова выступивший на лице.

– А надо?

– Что надо? – озадаченно поглядел на него Декер.

– Копать дальше. В смысле, мои родители мертвы. Я на воле.

– Так ты не хочешь узнать правду?

– Не хочу узнать, что…

– Что на самом деле твой отец был злодеем?

– А тебе бы хотелось узнать такое о своем старике? – ощетинился Марс.

– Тебя упрятали на двадцать лет, Мелвин. Убили твоих родителей. Ты не хочешь, чтобы они за это ответили? Не хочешь увидеть, как убийц твоих родителей привлекут к ответственности?

– Да знаю, знаю, – несчастным тоном проронил Марс. – Послушай, я не хочу, чтобы это сошло кому-то с рук. Просто…

– Что? – сурово вопросил Декер. – Что у тебя в жизни есть еще что-то более важное, чем это?

– А тебе-то что?! – рявкнул Марс. – Это не твоя чертова семья!

– Но у меня была моя чертова семья, – парировал Декер. – Кто-то ее убил. Я мог отвернуться от этого и продолжать жить собственной жизнью. Но могу сказать тебе вот что, Мелвин. Можешь попробовать отвернуться, но что за жизнь у тебя будет после этого? Ничего не стоящая.

Сграбастав свое полотенце, он сошел с дорожки и направился прочь из зала. Но у порога остановился, обернувшись к Марсу:

– Как бы там ни было, в тот год ты должен был выиграть Хайсмана. Парень, получивший его, продержался в профи всего пару лет, да и то ничего стоящего толком не совершил. А заодно ты стал бы нападающим – новичком года. Одной левой. А то, что тебе просто не выпало шанса, вовсе не значит, что ты не был суперзвездой. Потому что был.

И закрыл за собой дверь.

А Марс так и сидел на скамье, уставившись в пол.

Глава 29

– Агент Богарт? – сказал Амос в трубку.

– Декер! Как там дела? Я так понимаю, вы еще в Алабаме.

– Да. Идут помаленьку. Возможно, мы нашли зацепку, ведущую к типу, убившему Реджину Монтгомери. Его могли видеть. Здешние копы ведут розыск.

– Рад за вас.

– Спасибо, что оплатили нам несколько дней пребывания в отеле. И прокатное авто.

– Да пожалуйста. Я вовсе не собирался бросать вас на мели.

– Вы уже в Куантико?

– Да.

– Чем там занимаетесь?

– В данный момент практически ничем.

– Почему это?

– Вообще-то, я не могу в это вдаваться.

– Это как-нибудь связано с тем, что большая часть вашей команды предпочли продолжить расследование?

– А это играет роль, если так и есть?

– Я не хотел, чтобы это повредило вашей карьере.

– По-моему, поезд ушел.

– Прискорбно слышать.

– Так уж бывает. Может, моя грандиозная идея собрать народ разного роду-племени в конечном итоге оказалась дурацкой.

– Я вовсе не считаю ее дурацкой, – без обиняков заявил Амос.

– Посмотрите фактам в лицо, Декер: вам для работы не нужен никто. Вы можете разобраться чуть ли ни в чем угодно самостоятельно.

– В Берлингтоне помощь мне потребовалась. Чтобы найти убийц моей семьи.

– Вы докопались бы и без нас.

– Может, да, а может, и нет. В остальном всё в порядке?

– Что, вы имеете в виду мой брак? По правде говоря, нынче на завтрак мне подали документы на развод. Забавно. После всего этого я еще думал, что у нас все может наладиться.

– Так это стало сюрпризом?

– Да, это стало сюрпризом. А у моей без пяти минут бывшей, по-видимому, новый ухажер – художник, перебивающийся с корочки на корочку, так что она вознамерилась стрясти с меня солидные алименты.

– Вам нужен хороший адвокат.

– У меня есть хороший адвокат. Проблема в том, что и у нее тоже. Слушайте, чем я могу вам помочь? Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать, что вы позвонили не ради дружеской болтовни.

– Я понимаю, что это может показаться безумием, но вы не могли бы кое-что выяснить для меня?

Декер услышал, как Богарт тяжко вздохнул, но при этом заодно щелкнул авторучкой.

– Типа чего?

– Типа, не находились ли Рой и Люсинда Марс под действием программы защиты свидетелей?

– Что?! – воскликнул Богарт.

– У них не было прошлого, которое кто-нибудь смог бы раскопать. Я считаю, что их могли передислоцировать.

– Но почему защита свидетелей?

– Это могло быть грандиозным мотивом, чтобы их убил кто-то другой, кроме их собственного сына.

– А Чарльз Монтгомери?

– Его жену подкупили, чтобы он сознался. Вещи, которые я видел у нее дома, тянут на полсотни штук с лишком. А это только задаток. Но ее убили, так что больше платить не придется. Кроме того, мы оказывали на нее давление. Она могла расколоться и проговориться. И потому должна была умереть.

Богарт замолк на несколько секунд.

– Вам известно, что служба маршалов США еще ни разу не теряла своих подзащитных?

– А может, там не хотели, чтобы кто-нибудь узнал, что они потеряли Марсов?

– Это серьезное обвинение.

– Да и дело достаточно серьезное, так что тут полная симметрия.

– А если они были под защитой свидетелей, почему же маршалы США не проявились во время суда над Марсом?

– Ну, если никто не знал, что они были под защитой свидетелей, никто и не догадался у них поинтересоваться. И я сомневаюсь, что сами они добровольно выдали бы хоть что-то, если б не были обязаны.

– Но о суде они знали бы. Знали бы, что невиновного отправят в тюрьму.

– Улики против Мелвина были вполне исчерпывающими. Они могли считать, что он действительно убил родителей, а значит, это не имеет ни малейшего отношения к тому, почему их взяли под программу в первую голову.

– Ладно, скажем, я займусь этим для вас. Я не говорю, что смогу. И это может обернуться грандиозными дрязгами с маршалами.

– Понимаю.

– Но если я смогу и если их убил кто-то из их прошлого, как вы объясните факт, что Монтгомери заплатили за ложь, чтобы вытянуть Марса из тюрьмы?

– Этого я объяснить не могу. Во всяком случае, пока.

– Это Марс предположил?

– Нет. Это моя идея. Ему о прошлом родителей не известно совершенно ничего.

– Это еще вилами по воде писано. Родители могли рассказать ему.

– Могли, – уступил Декер. – Но если они находились под действием программы, это могло бы дать нам наводку на то, кто их убил.

– Могло бы, – согласился Богарт. – Так или иначе, я дам вам знать.

– Агент Богарт, я сожалею о случившемся. Я этого не хотел.

С того конца снова послышался вздох.

– Знаю. Для вас дело на первом месте.

– Вообще-то, на первом месте для меня выяснение истины.

– Что ж, удачи вам в этом.

Богарт дал отбой, и Декер отложил телефон.

На самом деле идея защиты свидетелей пришла ему в голову еще несколько дней назад, но, поразмыслив о ней в душе после тренировки, Декер решил попросить Богарта сделать официальный запрос маршалам США.

Если Рой и Люсинда Марс находились под защитой как свидетели, это объяснило бы очень многое – отсутствие у них личной истории, появление в заштатном городишке в Западном Техасе, шрам на лице Роя Марса, а в конечном итоге и их убийство.

Но это никак не объясняет последние события. А именно, почему кто-то подкупил Монтгомери, чтобы вытащить Мелвина Марса из тюрьмы.

Кто мог это сделать? Те же люди, которые убили его родителей и подставили его самого, отправив в тюрьму и чуть ли не на плаху на последние двадцать лет?

Нет, наверняка не они.

Так кто же?

Декер боялся, что без ответа на этот вопрос ни за что не сможет довести дело до удовлетворительного результата.

Спустившись по лестнице в вестибюль отеля, он застал там Джеймисон, дожидавшуюся его прихода.

– Ты ел? – спросила она.

Амос покачал головой, и оба пошли в ресторан, смежный с вестибюлем.

Когда Декер начал было заказывать классический американский завтрак – яичницу, блинчики, колбаски и беконы, мамалыгу и тосты, жаренные на сливочном масле, Джеймисон буквально пронзила его взглядом. Так что вместо этого он заказал апельсиновый сок, сухой тост и омлет без желтков.

И за едой поведал Джеймисон свою идею.

– Защита свидетелей? – переспросила она. – Это интересно. Пожалуй, это могло бы объяснить кое-что.

– Но не главное. Почему Мелвин на свободе.

– Да, пожалуй, это – нет.

Декер не упомянул о встрече с Марсом в спортзале отеля и его внезапной неохоте доводить дело до конца. Декера не волновало, что у Мелвина на уме. Хочет уйти из дела – чудесно. Если потребуется, Декер продолжит и в одиночку.

Зато он поведал Джеймисон о своей беседе с Дэвенпорт.

– Ну, хотя бы пиво принесла легкое, – прокомментировала Джеймисон. – Значит, контракт на книгу, а? Так я и думала.

– Почему? – чуть удивленно поглядел на нее Декер.

Она неуютно поежилась.

– Почему? – повторил он.

– Потому что в Берлингтоне я, типа, носилась с той же идеей, когда мы расследовали убийство твоей семьи.

– Так что, ты написала бы книгу об этом?

– Об этом. О тебе. Ты – чудо, Амос, и не можешь этого отрицать.

– Если я и чудо, то лишь из-за черепно-мозговой травмы, полученной на футбольном поле. Вряд ли стоит призывать кого-либо повторять мой опыт.

– Но твой ум, твоя память?

Декер отложил вилку.

– Значит, ты по-прежнему хочешь написать книгу обо мне?

Джеймисон поглядела на него. По лицу ее промелькнула досада, сменившаяся виноватым выражением.

– Нет, больше нет.

– Хорошо, потому что, если б хотела, тебе пришлось бы делать это без помощи с моей стороны, Джеймисон.

– Это я ухватила. В смысле, это я теперь о тебе знаю… – Она оглядела зал. – Так что будем делать? Останемся в Алабаме и поглядим, что удастся полиции?

– События в Алабаме – лишь часть последствий, – покачал головой Декер. – Чарльза Монтгомери казнили. Реджину Монтгомери убили. Причина всего этого осталась в Техасе. Туда-то нам и надо отправиться.

– Но разве это на самом деле не началось еще до Техаса? В смысле, если Марсы были под защитой свидетелей?

– Несомненно, Джеймисон. Но чтобы добраться туда, мы должны сперва пройти через Техас. Потому что для Мелвина именно там все и началось.

И тут Декер оцепенел.

– В чем дело, Амос?

– Хайсман, – пробормотал Декер.

– Хайсман… Что, кубок?

– Нет, шумиха из-за него. – Декер встал.

– И какая тут связь? – поинтересовалась Джеймисон.

– По-моему, это могло послужить катализатором для всего остального.

Глава 30

– Не знаю, – ответил Марс.

Декер, Дэвенпорт и Джеймисон сидели напротив него через стол в номере Марса. Как и Амос, он принял душ после тренировки и переоделся в свежие вещи.

– Ты должен знать что-то, – упорствовал Декер. – Ты был претендентом на Кубок Хайсмана. Ты ездил в Нью-Йорк на церемонию награждения. Они с тобой ездили?

– Нет, – мгновенно отреагировал Марс. – Я пригласил их, но оба отказались. Бате надо было работать, а мама не любила выбираться без него.

– Ваш отец не мог выкроить времени в своем ломбарде, чтобы поглядеть, получил ли его сын Хайсмана? – скептически поинтересовалась Дэвенпорт.

– Я понимаю, что сейчас это звучит дико, – поглядел на нее Марс. – Но тогда это так не казалось. Я отправлялся на церемонию. Разумеется, я хотел, чтобы они поехали, но, чел, мне все время тыкали в лицо камерами и микрофонами. У меня все равно не было бы времени, чтобы провести его с ними.

– А кто-нибудь пытался проинтервьюировать их о тебе для выпуска новостей? – откинувшись на спинку стула, осведомился Декер. – Я знаю, что выпускать материалы с биографией и семьях претендентов – типовой подход.

– Ага, – кивнул Марс, – То есть запросы поступали. Через Техасский университет. И-эс-пи-эн[28] и некоторые другие хотели дать материал о моих родителях. Звонили из одной газеты в Остине, даже из «Нью-Йорк таймс».

– И?..

– Мои родители отвергли их всех. Не хотели ни с кем говорить.

– Ты не нашел это странным?

– Ну, озираясь на прошлое, – ага. Но ты должен понять, чел, для меня тогда все неслось со скоростью миллион миль в час. Я едва успевал перевести дух. Казалось, что ни неделя, меня кто-нибудь чего-нибудь да удостоит. Дьявол, даже моя старая начальная школа устроила День Мелвина Марса, где мне пришлось выступать. Так что у меня не было времени париться из-за родителей. Я знал, что они мной гордятся. Это было круто.

– Я уверена, что так оно и было, но их нежелание быть на виду может что-нибудь означать, – сказала Джеймисон, переводя взгляд на Декера. Тот кивнул.

– Декер считает, что ваши родители могли быть под действием программы защиты свидетелей, – вполголоса сообщила она.

Марс уставился на Декера, вытаращив глаза.

– Вообще-то, это звучит логично, – подхватила Дэвенпорт. – И многое объясняет. Мы можем это проверить? – глянула она на Амоса.

– В процессе, – отозвался тот, продолжая пристально разглядывать Марса.

– С чего бы моим родителям быть под защитой свидетелей? – удивился Мелвин. – Это ведь, типа, для преступников, которые настучали на своих?

– Не всегда. Невинных людей помещают под защиту свидетелей, потому что они помогли привлечь к ответственности уголовный элемент, тем самым подвергнув опасности собственную жизнь.

Марс немного поразмыслил.

– Наверное, это не лишено смысла. Но мне они ни разу ничего такого не говорили.

– Еще бы, – откликнулась Дэвенпорт. – Если б они сказали вам, это могло бы кончиться плохо. Вы могли проговориться, что-нибудь упомянуть… Я уверена, что протоколы маршалов США предписывают, чтобы было осведомлено как можно меньше людей.

Марс кивнул, хотя все еще был ошарашен такой возможностью.

– А мероприятие в начальной школе твои родители посетили? – встрепенулся Декер.

– Ага, – взяв себя в руки, ответил Марс. – На самом деле, насколько я помню, это было единственное мероприятие, которое они посетили. Это была просто небольшая церемония в актовом зале. Я выступил перед детишками и учителями. Потом какие-то ребятишки поднесли мне плакетку. Я сфоткался с директором и несколькими учителями, у которых там учился.

– А твои родители?

– Ну, они были в зале.

– На подмостки не поднимались?

– Да где там! Они бы ни за что на такое не пошли. Ненавидели подобную показуху. Не хотели высовываться.

– А ушли вы вместе?

Марс сдвинул брови, явно припоминая.

– Ага, вообще-то да, – чуть вздрогнув, он поднял глаза на Декера. – Когда мы выходили из школы, там поджидала съемочная группа местного телевидения. Мы не знали, что они там будут. Но они поговорили со мной. Я дал небольшое интервью прямо на месте. Рассказал, как ходил в школу, о полученной награде. Всякую благожелательную муру.

– А твои родители?

– Они стояли сзади.

– В поле зрения объектива.

– Ну, ага, пожалуй. Чувак делал панораму толпы.

– А ты упоминал своих родителей?

– Ага. Обернулся и указал на них… – Марс осекся.

– И ролик прокрутили по телевизору?

Мелвин онемело кивнул. Потом сказал:

– И И-эс-пи-эн перехватила его и крутила частями следующую пару дней. Я его видел.

– Так вот с чего все началось… – Декер откинулся на спинку стула.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоих родителей показывали по национальному телевидению.

– Но ты же сказал, что отец, вероятно, сделал пластическую операцию. Чтобы изменить лицо.

– Может, и сделал, но она недостаточно изменила его внешность.

– Декер, ты утверждаешь, что кто-то видел Марсов по телевидению, а потом приехал в Техас и убил их? – уточнила Дэвенпорт.

– Да, это одна из гипотез.

– А как раз из-за людей, которые это сделали, Марсов и поместили под защиту свидетелей? – подхватила Джеймисон.

Декер кивнул.

– Но вы говорите о том, что было давным-давно, – возразил Марс.

– Некоторые люди не оставляют поисков, – растолковал Декер. – Говорю по опыту. Так что срок давности роли не играет.

Джеймисон сверкнула на него глазами, но промолчала.

– Так мы можем узнать наверняка, были ли мои родители… это… под защитой свидетелей?

– Я попросил агента Богарта навести справки.

– Богарта?! – воскликнула Дэвенпорт.

– Но на это нужно время, – добавил Декер.

– А чем же мы будем заниматься тем временем? – спросила Джеймисон.

– Как я уже сказал, направимся обратно в Техас.

– А как же с типом, который мог убить Реджину Монтгомери? – осведомилась Дэвенпорт.

– По-моему, он уже мог вернуться в Техас.

– Почему? – не поняла Дэвенпорт.

– Потому что изрядный кусок этого дела совершенно невразумителен для меня.

– Например? – поинтересовалась Джеймисон.

– Например, человек, идущий на убийство. И в то же самое время спасающий кого-то.

Глава 31

Денег на авиабилеты у Декера и Марса не было, зато у Джеймисон и Дэвенпорт были. Обе горели желанием заплатить за авиаперелет обоих мужчин со своих кредитных карт, но те отвергли это предложение. Марс сказал, что ему не по нутру принимать что-либо от кого бы то ни было.

– Вернемся в Техас на машине, за которую заплатило ФБР, – заявил Декер. – А вы обе летите, а потом встретимся в мотеле.

– Ты уверен? – спросила Дэвенпорт. – Мы можем поехать с вами.

– Мы с Мелвином сможем потолковать. А вам обеим незачем торчать с нами в машине все это время. Когда приземлитесь, можете снять там номера. Богарт отписался мне по электронной почте, что выбил государственные платежки еще на пять дней для каждого из нас. Я форвардну вам инфу, и вы сможете ими воспользоваться. Когда доберетесь, наведайтесь в местную полицию узнать, не случилось ли чего за время нашей отлучки.

– Случилось? – удивилась Джеймисон. – Типа чего?

– Что-нибудь необъяснимое.

– А ты не любишь необъяснимого, это я знаю.

– Да, не люблю. Правду сказать, просто ненавижу.

* * *

Пока женщины заказывали билеты, Декер заправил машину и упаковал свои скудные пожитки. Марс поступил точно так же. При освобождении из тюрьмы штат Техас выдал ему кое-какие деньги – на приобретение одежды, обуви и прочих вещей первой необходимости вкупе с дорожной сумкой, чтобы их носить.

Перед возвращением в Техас Декер переговорил с Мэри Оливер. Та была занята бумажной работой, чтобы получить для Марса официальную компенсацию от штата. А также намекнула Декеру, что наметила другую стратегию, но просветит его позже.

– Какую еще стратегию? – спросил он.

– Выбить Мелвину то, чего он по-настоящему заслуживает, проведя в тюрьме два десятилетия. Потому что двадцать пять косых – просто капля в море.

– Долго нам ехать? – поинтересовался Марс, трогаясь в путь вместе с Декером в прокатной машине.

– Часов семнадцать, а то и поболе. Это свыше тысячи миль.

– Поедем прямо туда? – спросил Марс.

– Не знаю. Будем вести по очереди. Поглядим, как пойдет.

– Декер, я не сидел за рулем двадцать с чем-то лет. У меня даже нет прав.

– Что, боишься, остановят? – искоса поглядел на него Декер.

– Ну, ага. Наверное, сразу упекут на нары.

– На этот счет я бы не слишком беспокоился. Если до этого дойдет, я скажу, что вынудил тебя вести под дулом пистолета, потому что я отморозок.

– И все равно поездка долгая, даже для двоих.

– Мне нравится водить. Это помогает мне думать.

– Что ж, если мы будем чередоваться, мне надо спать, пока ты будешь вести. И наоборот.

– Но перед этим давай поговорим.

– Все еще думаешь о том, что я сказал в зале?

– Конечно, думаю.

– Тебе надо увидеть это с моей точки зрения. Я все это время отсиживал жопу в тюрьме. Уж конечно, мне хочется знать правду. Но еще мне надо и сообразить, что делать с остатком своей жизни. Я напуган до усрачки, что какая-нибудь дрянь все изгадит и я снова окажусь в тюрьме.

Перебирая пальцами на руле, Декер смотрел сквозь ветровое стекло. Они уже добрались до 20-й федеральной, протянувшейся строго на запад, и он притопил педаль газа. Затем включил круиз-контроль и устроился на сиденье поудобнее.

– Ты можешь сделать и то, и другое.

– Разве?

– Когда убили мою семью, я всечасно пытался найти убийц, пока не спал. Да и когда спал, был занят тем же. Одержимость.

– И думаешь, что это пошло тебе на пользу?

– Нет, не пошло. Из-за этого я потерял все. Работу, дом, почти все. Но для меня это не имело значения.

– Почему?

– Потому что я уже потерял единственное, что имело для меня значение на самом деле.

Марс со вздохом устремил взгляд за окно.

– Как их звали?

– Мою жену звали Кассандрой. Но я звал ее Кэсси. Дочь Молли. Шурин Джонни.

– И ты нашел их убитыми?

– Да.

– Ничего не может быть хуже этого.

– Я увидел их в синем.

– А? – бросил на него взгляд Марс. – Как-как?

– У меня синестезия.

– Сине… как?

– Синестезия. Это когда сенсорные цепи перепутаны. Например, некоторые числа я вижу в цвете. И видел убийство своей семьи в синем цвете. Я вижу смерть синей. А еще у меня гипертимезия.

– А это что такое?

– Идеальная память.

– Черт, вот повезло! Ты таким родился?

– Нет. У меня этого не было, пока не поиграл в НФЛ.

– Ты добрался до НФЛ? – скептически поглядел на него Марс. – Я думал, ты достиг своего футбольного потолка в колледже.

– Я пробился в основной состав «Кливленд Браунс» и продержался одну игру регулярного сезона.

– Одну игру?! Что случилось, черт возьми?

– Меня уложили на первом ударе. Я дважды умирал на поле. Когда я вышел из комы, мой мозг изменился. Я стал другим человеком.

Не дождавшись от Марса ни слова в ответ, Декер оглянулся и увидел, что тот таращится на него во все глаза.

– Так вот как ты заработал… эту гиперштуку, идеальную память?

Амос кивнул.

– Да брось, ты мне очки втираешь, – выпалил Мелвин.

– Очковтирательство больше не моя епархия, – тряхнул головой Декер, – потому что вкупе с идеальной памятью изменилась и моя личность. Видишь ли, мой мозг управляет и этим. Или определенные области мозга.

– Но случившееся с тобой, должно быть, редкость.

– Чрезвычайная редкость.

– Но с твоим родом занятий – следователь и все такое, – должно быть, очень на руку все помнить.

– Так и есть. Но в остальное время – не очень.

Несколько минут они ехали в молчании.

– А зачем ты мне все это рассказываешь? – наконец спросил Марс. – То есть ты производишь на меня впечатление человека очень замкнутого. И мы отнюдь не добрые приятели или типа того. Мы едва знакомы.

– Я хотел дать тебе понять, что в том, с чем ты столкнулся, нет ни правильных, ни неправильных ответов. Я знаю, что хочу сделать. Я хочу выяснить, что случилось с твоими родителями и кто это подстроил. Но это я. Ты же находишься в радикально иной ситуации, как ты и сказал. Иные приоритеты. А еще я хочу, чтобы ты знал, что я очень хорош в своем деле. Больше я ни на что не гожусь, зато в этом хорош. Так что, если ты поработаешь со мной над этим делом, шансы, что мы докопаемся до самого донышка, довольно велики.

Марс окинул его оценивающим взглядом.

– Знаешь, теперь я тебя припоминаю. По игре то есть. У тебя была безупречная техника, на поле ты все делал совершенно правильно. Блокировал меня, когда я выскочил из бэкфилда, в точности как тренеры это изображают.

– Но скорости-то не научишься, как и ловкости или способности менять направление на лету, да и восприятию поля. А у тебя все это было.

– Схватка была явно неравной, – без лишних эмоций констатировал Марс. – Но сверх того у меня была дополнительная мотивация, потому что для меня это был единственный способ вырваться. Только так и могут вырваться многие парни вроде меня. У тебя имелись и другие возможности.

– И это хорошо, потому что в НФЛ я бы долго не продержался, даже не будь того удара.

– Я хочу выяснить, что с ними случилось. И знаю, что ты можешь помочь мне в этом.

– Значит, ты в деле?

– Ага, пожалуй, так.

– И еще одно, Мелвин.

– Что?

– Порой истина ранит сильней, чем неведение.

– Спасибо, что подождал с этим признанием, пока я не согласился продолжить, – нахмурившись, проговорил Марс.

Потом откинул спинку сиденья, закрыл глаза и погрузился в сон.

Глава 32