– Я не понимаю такого длинного слова. Оно давит на его мозг. Убивает одну часть за другой. День за днем.

– Мне очень жаль.

– Он знал, что так будет.

– Когда это началось? – спросил Ричер.

– Полтора года назад.

– Он может говорить?

– Немного. Он уже не владеет половиной тела, так что говорит непонятно. Но его это не тревожит. Он никогда не любил болтать. Ну а сейчас он уже ничего не помнит.

– Возможно, это станет проблемой. Мы должны задать ему несколько вопросов.

– Я думала, вы здесь для того, чтобы ему помочь.

– Почему?

– Он сказал: если я заболею, военные обязательно появятся.

– Армия его когда-нибудь лечила?

– Нет, никогда.

– Как сильно пострадала его память?

– По-разному, но в целом очень сильно.

– Он быстро устает?

– Теряет нить разговора после первых нескольких вопросов.

– Вы можете подождать снаружи? – спросил Ричер.

– Он сделал что-то плохое?

– Мы будем задавать ему вопросы о том периоде, когда он вас оставил. О шести годах, в которые его здесь не было. Может быть, он не захочет, чтобы вы присутствовали и слышали его ответы. Я обязан позаботиться о сохранении тайны его личной жизни.

– Мне известно все о миссис Уайли из Шугар-Лэнда, штат Техас, – сказала женщина. – Значит, речь о ней?

– О ее сыне, – сказал Ричер.

Они вернулись в кабинет. Мейсон еще не спал; очевидно, в голове у него немного прояснилось. Он шевельнул рукой и посмотрел на них одним глазом, когда посетители представились. Его жена склонилась над креслом и обняла его за плечи, словно пыталась успокоить, а Ричер присел на корточки, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо.

– Мистер Мейсон, вы помните Хораса Уайли? – спросил Ричер.

Мейсон прикрыл хороший глаз и некоторое время его не открывал. Когда глаз снова открылся, Ричер увидел, что повлажневший взгляд направлен в пустоту. Затем работающая половина лица пришла в движение.

– Называйте меня Арнольд.

У него был низкий голос с придыханием; половина рта застыла, но слова получились достаточно внятными.

– Арнольд, расскажите мне про Хораса Уайли, – попросил Ричер.

Глаз Мейсона снова закрылся и долго не открывался, словно мужчина погрузился в далекие воспоминания. Когда он снова посмотрел на Ричера, на его губах появилась полуулыбка.

– Я называл его Лошадь. Ведь его имя очень похоже звучало в Техасе [18].

– Когда вы в последний раз с ним разговаривали?

Пауза.

– Я больше о нем не слышал, – сказал Мейсон. – С тех пор, как ушел.

– Вы рассказывали ему истории про Дэви Крокетта?

Долгая пауза.

Очень долгая.

– Я ничего об этом не помню, – сказал Мейсон.

– Он сказал, что пошел в армию, потому что вы рассказывали ему про Дэви Крокетта.

– Лошадь пошел в армию… Ну ничего себе.

– Так что вы скажете про те истории?

– Я не помню.

– Вы уверены?

– Может быть, парнишка видел что-то по телевизору.

– Больше ничего?

– Не думаю, что я стал бы рассказывать истории. Не тогда. Люди говорили, что я предпочитал помалкивать.

Затем его глаз снова закрылся, подбородок опустился на грудь. Его жена поудобнее переместила подушку и выпрямилась.

– Теперь он будет спать, – сказала она. – Он уже давно так много не говорил.

Они вышли в коридор с обоями с растительным орнаментом.

– Вы можете ему помочь? – спросила женщина.

– Мы свяжемся с Управлением по делам ветеранов, – сказал Бишоп.

– А вам он когда-нибудь рассказывал истории про Дэви Крокетта? – спросил Ричер.

– Нет, никогда, – ответила женщина.

– Как ваш сын? – спросила Синклер.

– Он в порядке, благодарю вас. Немного замедленный. Сейчас он как семилетний мальчик. Но мирный, не склонный к проказам. Мы очень рассчитываем на будущее. Вот только Арнольд винит себя. Поэтому он уехал в Техас после увольнения из армии. Много лет назад. Он сбежал, не мог видеть это каждый день. Он считал, что виноват.

– Почему?

– Генетика. Либо он, либо я. Он утверждает, что дело в нем. На самом деле причиной мог быть любой из нас. Но он настаивал на своем. Однако потом вернулся. И все успокоилось. Он вел себя замечательно. Но продолжал винить себя. А теперь он тревожится о том, что с нами станет.

* * *

Они вернулись в машину и поехали обратно.

– Ты ему поверила? – спросил Ричер.

– В каком смысле? – сказала Синклер. – Он ничего не помнит.

– Ты веришь, что он ничего не помнит?

– А ты?

– Я не уверен. С одной стороны, да, он умирает от опухоли мозга. А с другой – мне не понравилось, когда он сказал: «Называйте меня Арнольд». Он пытался выиграть время. Двадцать лет он был пехотинцем, так что военную полицию учует за милю. Он хотел подумать над ответами.

– И какими они были?

– Нет, Уайли не входил с ним в контакт, и, нет, он не помнит, чтобы рассказывал Уайли истории про Дэви Крокетта.

– Ты думаешь, он соврал?

– Трудно прочитать человека, который находится в таком состоянии. Я думаю, в первой части он сказал правду. Он говорил с печалью, но не пытался защищаться. Но очень долго молчал перед тем, как ответить на вопрос о Дэви Крокетте. Может быть, во всем виновата опухоль мозга. Или он пытался сообразить, что означают наши вопросы. Прошедшие годы, прирожденные качества Хораса Уайли, за которыми он имел возможность наблюдать вблизи, то, что было в рассказах про Дэви Крокетта, внезапное появление майора из военной полиции – все это вместе предопределило плохой исход. Вот почему он решил все отрицать. И у него имелся отличный повод – потеря памяти. Не исключено, что так и есть. Но мы никогда не узнаем наверняка. Потому что не сможем. У нас нет возможности треснуть его по мозгам. Ну, если можно так выразиться.

– Но он не мог принимать активное участие в афере, – сказал Бишоп. – Мейсон болен уже полтора года.

– Согласен, – сказал Ричер. – Значит, все сводится к историям про Дэви Крокетта. Иными словами, какая-то чепуха. Глупые волшебные сказки для детей. Но они оказались в первых строчках таинственного списка Уайли. Очевидно, в них имелся какой-то личностный смысл.

– Что ты имеешь в виду под «личностным смыслом»? – спросила Синклер.

– Жена о них ничего не знает, – вмешалась Нигли. – Значит, это были истории для работы, а не дома. Иными словами, армейские. Таких миллионы. Множество в каждой части. Может быть, Мейсон рассказал Уайли легенду своего подразделения, как мужчина мужчине, в надежде завязать дружбу с мальчишкой. Знаете, как в кино. Новый друг матери всегда так себя ведет. Может быть, Уайли никогда не забывал историй Арнольда. Может быть, они произвели на него такое впечатление, что заставили после стольких лет приехать сюда, чтобы проверить на месте, правдивы ли они.

– Но о каких легендах может идти речь?

– Мы можем предпринять последнюю попытку, – сказала Нигли. Она читала послужной список Арнольда Мейсона, как партитуру, двигая пальцем от одной строчки к другой, наклонив голову, вслушиваясь в мелодию. – Шансов, конечно, мало, но если вернуться в прошлое, первый лейтенант, начинавший службу с парнями из части Арнольда, мог вернуться к ним уже капитаном. А потом майором. Или подполковником. В те времена в воздушно-десантной пехоте карьеры делались быстро. И если такой человек добился успеха, возможно, он еще в армии. У него большой чин, но он должен их помнить. Все помнят свою первую часть.

– С тех пор прошло сорок лет.

– Если он закончил Вест-Пойнт в двадцать два, ему еще далеко до отставки.

– Сейчас он должен быть генералом.

– Наверное.

– Как его найти?

– Я позвоню приятелю, который работает в Управлении кадрами личного состава. Там они как-нибудь его найдут.

– Сделайте это, как только мы вернемся, – сказала Синклер.

Они ехали по шоссе. Небо становилось темнее. Либо приближался дождь, либо сгущались сумерки, либо и то, и – другое.

* * *

В Джелалабаде сумерки уже наступили. Курьер вышла из белого глинобитного дома и села в грузовик – пикап «Тойота». Та же самая схема. Она будет ехать всю ночь, потом сядет на первый же рейс. Она была готова. И она все еще не запятнана – ну, почти. К тому же швейцарцам плевать. Для них все деньги одинаковы. Ее хорошо подготовили.

Она знала адрес в Цюрихе. И знала, что Цюрих будет выглядеть иначе, чем Гамбург. Она запомнила все числа. Номер счета, код доступа, сто миллионов долларов ноль центов, номер счета Уайли. В кармане у нее лежали швейцарские франки на такси.

«Молись за успех», – сказал Толстяк. Но не за ее успех. Ее задача была простой. Ему следовало сказать, чтобы она молилась за успех Уайли. Однако Уайли ей не понравился. И вовсе не из-за того, что оскорбил ее скромность. А потому что он был слабым, хитрым и легко отвлекался. И это ее тревожило. Его задача была очень непростой. А ее успех зависел от успеха Уайли. Если сделка сорвется, тебя убьют.

Но она не допустит ошибок.

«Тойота» подпрыгивала на бесконечных ухабах дороги, все больше удаляясь от заходящего солнца.

* * *

Как только Нигли вошла в кабинет, предоставленный им в консульстве, она сразу взяла трубку и позвонила другу из отдела кадров. И поделилась с ним своей теорией. Друг сказал, что задача представляется ему весьма простой. Посмотреть списки младших офицеров, служивших в районе 1955 года в воздушно-десантных дивизиях в Германии, которые теперь, через сорок лет, продолжают оставаться в армии. Нигли поставила пять долларов на то, что число таких офицеров окажется однозначным, а ее друг – десятку на ноль. Из-за естественного износа, сказал он, плюс три больших смещения пластов – сначала Вьетнам, потом развал СССР, наконец, внедрение высоких технологий в военную машину, появление добровольцев с превосходным образованием, солдаты становятся максимально эффективными, носят бронежилеты, женщины ходят в очках для ночного видения. Никто такого не выдержит.

Затем зазвонил другой телефон, трубку поднял Вандербильт и передал ее Ричеру. Это был Гризман.

– Я должен поговорить с вами лично, – сказал он.

– Я вас слушаю, – ответил Джек.

– Нет, лицом к лицу. Где вы сейчас?

– Я не должен вам об этом сообщать.

– Я не смогу вам помочь, если вы мне не позволите.

– Я в консульстве США.

– Буду через одну минуту.

Глава

32

Ричер стоял на тротуаре спиной к подобию Белого дома и в сотне ярдов слева увидел «Мерседес» Гризмана. Когда автомобиль подъехал, Джек сел рядом с немцем. Тот сразу развернулся и покатил обратно. Он был таким же большим, как и прежде. И тихим. Его что-то мучило.

– Куда мы едем? – спросил Ричер.

– На железнодорожную станцию, – ответил Гризман.

– Зачем?

– Потому что я ответственный полицейский и внес Уайли в списки потенциальных подозреваемых. Из чего следует, что патрульные получили его фотографию. Они показывают ее людям. В обменном пункте на железнодорожном вокзале его узнали. Он был там пару дней назад. Получается, это ваше дело, а не мое.

– Благодарю вас.

– Так вышло, – сказал Гризман.

– Звучит не слишком хорошо.

– Вы видели наше оборудование. Мы получили невероятные результаты. Мы считаем, что жертву ударили по голове семь раз. Убийца впал в неистовство. Все удары пришлись в одно место, и голова превратилась в нечто кашеобразное. Однако два ушли чуть в сторону – один влево, другой вправо, и по двум неполным следам мы смогли определить форму орудия, которое преступник использовал в качестве дубинки.

– Отличная работа.

– У нас имеется солидная база данных для подобных вещей, которую мы используем для сравнения.

– Не сомневаюсь, что так и есть.

– Мы установили, что это рукоять пистолета «Беретта М-9».

– Понятно, – сказал Ричер.

– Стандартное личное оружие армии США.

– Это был не я.

– А Уайли?

– Я не знаю.

– И еще одно, – сказал Гризман.

Но тут им пришлось сделать паузу, потому что загорелся зеленый свет, и «Мерседес» выехал на площадь перед вокзалом. Серое небо стало причиной ранних сумерек, и уже горели уличные фонари. По площади сновали люди, быстро и целеустремленно, обтекая других, ошеломленных и застывших на месте. Чуть в стороне находился ярко освещенный киоск. Обмен валюты. Внутри сидел мужчина.

Гризман припарковался, и остаток пути они прошли пешком. Мужчина в киоске был маленьким и смуглым и очень быстро говорил по-английски. Ричер показал ему фоторобот.

– Да, два дня назад, вечером, он обменивал марки и доллары на аргентинские песо.

– Сколько?

– Около четырехсот долларов.

– Он нервничал или, может, был возбужден?

– Он все время озирался. Словно о чем-то думал.

– О чем именно?

– Понятия не имею.

Ричер сделал шаг назад и огляделся. Быстро темнело. Он видел потоки людей, а еще дальше – ярко освещенное здание железнодорожного вокзала, большое и причудливое, как музей или собор, огни города и стремительно проносящиеся мимо автомобили.

– Давайте вернемся в машину, – сказал Гризман.

Двое мужчин проехали два квартала, потом свернули и припарковались на тихой улице. Они сидели рядом и смотрели вперед сквозь ветровое стекло. Очевидно, Гризман предпочитал разговаривать именно так. Без свидетелей, но не лицом к лицу.

– Я сказал вам, что на полке, где стояли папки, царил полнейший порядок, но осталось свободное место.

– Вы сумели найти недостающую папку?

– Нет, но мы нашли кое-что другое. Папки были из плотного картона, покрытого винилом. Все разных цветов, с четырьмя кольцами внутри. Они стояли в ряд, как книги. Вы знакомы с такими папками?

– У наших только три кольца внутри.

– Представьте, что на высокой полке стоит десять таких папок, они аккуратно выровнены и пронумерованы от первой до десятой. Предположим, я попросил вас достать папку под номером шесть. Как вы поступите?

– Мной овладело почти непреодолимое искушение сказать, что такая задача не требует особых умственных усилий. Но это не так. Я видел ваше оборудование.

– Мы провели эксперимент. Смоделировали сцену и случайно выбрали тридцать четыре субъекта. Практически любого, кто входил в кабинет. И все выбрали папку одним и тем же способом. Сто процентов.

– Как?

– Вы поднимаете руку, прикасаетесь подушечкой указательного пальца к корешку выбранной папки, в нашем случае номеру шесть, как если б вы нашли ее и теперь хотите аккуратно вытащить. Она ваша. Вопрос владения психологически решен. Но все папки тщательно выровнены. Вам не за что ухватиться. И вы не можете убрать указательный палец. Подсознательно вы не хотите отказываться от своего желания. Поэтому вы прикладываете большой палец к номеру пять, а подушечку среднего – к номеру семь и очень аккуратно подталкиваете их вперед, потому что на полке идеальный порядок. Потом вы направляете большой и средний пальцы вперед, чтобы ухватить слегка выступающий корешок, и вытаскиваете папку, а ваш указательный палец остается на корешке, чтобы помочь сохранить равновесие.

– Отличная работа, – повторил Ричер.

– Естественно, для левшей все будет наоборот.

– Но я полагаю, он не был левшой.

– Мы получили идеальный отпечаток. С корешка соседней папки. Подушечка среднего пальца правой руки. Он очень аккуратно прижал ее к винилу.

– Отпечаток есть в вашей системе?

– Полное совпадение.

– Это хорошо.

– Он полностью совпал с отпечатком, который мы сняли с ручки спортивного автомобиля проститутки. С хромированной ручки. Неизвестный подозреваемый. Тот же самый преступник, Ричер. Отпечатки совпадают. Тот же палец, тот же угол, такое же легкое нажатие. Это просто жутко.

Джек промолчал.

– Сначала женщина, потом жестокое убийство мужчины, – сказал Гризман. – И вы знаете, кто это сделал.

– Помогите мне отыскать Уайли, и я скажу вам.

– Но помогу ли я при этом себе?

– Давайте спросим у него, когда найдем.

– Но вы можете сказать мне прямо сейчас.

– Кому сказать? Простому детективу – или послушному бюрократу, который передаст эти сведения в разведывательное управление в Берлине через десять минут после того, как мы расстанемся? Еще через десять минут я отправлюсь в тюрьму.

– А вы не сообщаете своему начальству то, что им следует знать?

– Я рассказываю им так мало, как только возможно. Короткие слова, никакой математики и диаграмм.

– Вы попадете в тюрьму в любом случае. В Германии нельзя скрывать подобного рода информацию.

– Вы собираетесь меня арестовать?

– Я могу сделать вас важным свидетелем. И тогда вы будете обязаны отвечать. Отказ от дачи показаний будет считаться неуважением к судебной системе.

– Я уверен, что в ваших словах где-то кроется шутка.

– Мы говорим о серьезных вещах.

– Дело, которым мы занимаемся, намного серьезнее. Я уверен, что мой президент с удовольствием объяснит это вашему канцлеру. Но нам ни к чему пускаться во все тяжкие. Помогите мне найти Уайли, а потом мы вместе разберемся с вашей проблемой.

– Это он сделал?

– Забудьте про отпечаток. Адвокат все равно не примет его как улику – скажет, что он мог появиться там несколько месяцев назад. Подойдите к проблеме с другой стороны. «Беретта» – хорошая находка. Вам известно, что их продают в любимом баре вашей жертвы? Кто мог купить там оружие?

– Уайли, – ответил Гризман. – Ведь он там же купил и удостоверение личности.

– Хорошая теория. Многообещающая. Однако ничего еще не доказано, поэтому мы должны его найти и поговорить.

– Где он?

– Я не знаю.

* * *

В этот момент Уайли находился в ста ярдах от них – переходил улицу на перекрестке в двух кварталах к востоку от железнодорожного вокзала. Он был в черных брюках и черной толстовке с капюшоном. И держал в руках небольшую, но тяжелую брезентовую сумку черного цвета, в которой что-то перекатывалось и негромко звякало. Сначала он шел по знакомому маршруту, от автобусной остановки к бару с покрытым лаком деревянным фасадом, но на полпути свернул в сторону, во двор, миновал два мусорных контейнера и открыл лестничную дверь с надписью «ТОЛЬКО ВЫХОД». Уайли поднялся на один лестничный пролет и оказался на парковке отеля. Именно здесь он встретил проститутку. Уайли вспомнил, как она повернулась и поманила его к своей машине, как будто сгорала от желания.

Он все прекрасно помнил.

Там нет камер.

Уайли направился к дальнему углу парковки, вдыхая запах холодного бензина и холодного дизельного топлива, холодной резины и холодной цементной пыли. Он выбрал серебристый «БМВ». Шесть цилиндров, бензин. Не самая новая модель. Автомобиль выглядел так, словно он уже давно стоит на парковке: ветровое стекло покрыто пылью, краска потускнела. Уайли присел на корточки возле решетки радиатора, вытащил из сумки крестообразную отвертку и, быстро отвинтив номерной знак, спрятал его в сумку. Затем сделал то же самое с задним номерным знаком.

Потом он достал из сумки газовую плитку с одной горелкой. Ему по случаю удалось купить новую, из прессованной стали, размером примерно восемь квадратных дюймов. К ней прилагались резиновая трубка и изогнутый медный вентиль. Следом он вынул небольшую канистру с пропаном, ярко-синюю, дешевую и удобную. Соединил канистру с вентилем, повернул ручку и услышал, как зашипел газ. Перекрыл вентиль.

Затем Уайли улегся на холодный бетон, засунул горелку на два фута под заднюю часть машины и вытащил из сумки шесть деревянных параллелепипедов. Детские игрушки. Из Швеции. Высота шесть дюймов, в основании квадрат со стороной один дюйм. Все выкрашены в яркие цвета. Он построил из них башню над горелкой. На том месте, где должен стоять кофейник или чайник, положил два бруска с одной стороны, два с другой; третий слой – так же, как первые два. Нечто вроде маленького лагерного костра. После этого достал из сумки тарелку из фольги, имеющую форму и размер жареного цыпленка. Тарелку он пристроил на башню из деревянных брусков.

Теперь пришел черед коробки девятимиллиметровых патронов типа «парабеллум». Сто штук. Одной из двух, купленных им с «Береттой М9» у болванов в баре. Просунув руку под подвеску «БМВ», он аккуратно положил коробку с патронами на тарелку из фольги.

Готово. Можно начинать. Пропан, трубка, горелка, деревянные бруски и пистолетные патроны.

А чуть выше – бензобак «БМВ».

Уайли проверил свое положение и мысленно повторил путь отхода. Затем достал из кармана зажигалку «Зиппо». Провел пальцем по шероховатому латунному колесику. Включил горелку. Услышал шипение газа. Щелкнул зажигалкой и поднес пламя к горелке. Газ тут же вспыхнул. Уайли уменьшил пламя. На один щелчок ниже среднего. Как для медленного закипания.

Затем он выбрался из-под машины, встал, подхватил сумку и быстро ушел.

* * *

В миле от отеля Дреммлер вышел из своего находившегося на четвертом этаже офиса, провел двадцать секунд в лифте, что соответствовало продаже тридцати трех пар бразильской обуви, потом его догнал Мюллер, и они вместе зашагали по тротуару.

– Вы слышали, я полагаю, – сказал Мюллер.

– Про Вольфганга Шлуппа? – спросил Дреммлер. – Я только о нем и слышал. Полиция не вылезает из того бара. Все члены нашего движения невероятно огорчены. Мой телефон звонит не переставая.

– Это Уайли?

– Я думал, его нет в городе.

– Все так думали. Они ищут его не в том месте. Никто даже не попытался посмотреть в другую сторону. Кроме меня, ведь я должен был проверить все возможности. На светофоре установлены две камеры. Для контроля за потоком, предположительно, но они все записывают. А вот и он. Едет в противоположную сторону. В Санкт-Георг. Он не покидал город. И сейчас он здесь.

– Где?

– В большом белом фургоне. И вся транспортная полиция вынуждена его искать.

Дреммлер молча сделал несколько шагов.

– Герр Мюллер, скажите мне как профессионал: насколько серьезным будет расследование смерти Вольфганга Шлуппа?

– Максимально серьезным. Ему практически размозжили голову.

– Они составят список людей, которые разговаривали с ним в течение предыдущего дня. Я буду в списке.

– Естественно. Шеф детективов Гризман любит списки. Он вообще обожает бумажную работу.

– Я не могу быть вовлеченным в расследование. Это неудобно с политической точки зрения.

– Просто придумайте какую-нибудь историю. Вы бизнесмен, он бизнесмен. Вы говорили о ценах на фондовой бирже. Ведь Шлупп не сможет опровергнуть ваши слова.

– И этого будет достаточно?

– Всего лишь странное совпадение. Может быть, вы встретили его на каком-то деловом обеде. У вас с ним шапочное знакомство. Просто поздоровались друг с другом. Профессиональная вежливость. Вы его практически не знали.

* * *

Гризман довез Ричера до консульства, и тот вышел из машины в том самом месте, откуда они стартовали. Затем Гризман уехал, а Джек поднялся наверх и обнаружил, что Нигли выиграла свое пари на пять долларов. И в качестве доказательства у нее имелся лист из телекса. Однозначная цифра, как она и предвидела, – победа с наименьшим из возможных результатов.

В 1955 году численность армии Соединенных Штатов превышала миллион. Одним из ее офицеров являлся первый лейтенант по имени Уилсон Т. Хелмсворт, недавний выпускник Вест-Пойнта и нескольких школ с углубленным изучением предметов. Он занимал в воздушно-десантных войсках один пост за другим и технически несколько раз был командиром Арнольда Мейсона. Более того, теоретически существовала возможность их встречи. В официальной обстановке. Возможно, на параде. Но едва ли они вместе пили пиво. Позднее Хелмсворт двигался вперед и вверх и на этом пути в совершенстве овладел всем, что связано с парашютами. Он побил все известные рекорды, в том числе и по затяжным прыжкам. Он писал одну книгу за другой о тактике воздушно-десантных войск.

Затем Хелмсворт сумел пережить войну в джунглях, где кроны деревьев были густыми, воздух – влажным, а пехота плевала на тактику десантников. Получил повышение после этой войны. Рано успел выдвинуть теорию использования специальных сил. И теперь, после двадцати с лишним поколений, находился в самой гуще событий и командовал подготовкой десантников в Форт-Беннинге, Джорджия, где были изобретены самые изощренные методы.

Генерал-лейтенант Уилсон Т. Хелмсворт. Единственный младший офицер времен холодной войны, который все еще носил зеленый мундир. От коричневых военных ботинок и черных военных ботинок к военным кроссовкам «Нью бэланс». Цепкий. Один из миллиона – в буквальном смысле.

– В данный момент он находится в Беннинге, – сказала Нигли.

– И требуется тридцать минут, чтобы договориться с ним о телефонном звонке, – сказала Синклер. – Он очень занятой человек.

– Мы не можем сделать это по телефону, – сказал Ричер. – Тут необходим разговор с глазу на глаз. Он провел в армии сорок лет и знает, как вешать лапшу на уши. Мы должны находиться в одной и той же комнате, чтобы видеть его жестикуляцию и мимику.

– Мы? Мы не можем полететь обратно. Не сейчас. Мы должны находиться в Гамбурге.

– Мы и будем тут находиться. Хелмсворт прилетит к нам. Если он сейчас в Беннинге, то легко доберется до Атланты и сядет на ночной рейс. Утром он будет здесь. Полагаю, Объединенный комитет начальников штабов может приказать ему немедленно прибыть в консульство в Гамбурге.

– Только из-за того, что кто-то смутно помнил легенду из детства?

– Рэтклифф сказал, что мы получим все, что потребуется.

– Но Хелмсворт – двухзвездный генерал.

– Из чего следует, что он убежит от любых умозрительных заключений со скоростью сто миль в час. По телефону ничего не выйдет. Он должен увидеть лицо СНБ. А нам необходимо взглянуть на него.

– Он слишком важная птица, чтобы вызывать его за океан.

– Это чужая страна. Возможно, здесь находится враг. Они дадут ему еще одну медаль. Теоретически он может получить «Серебряную звезду» [19].

– За то, что прилетит сюда?

– Он – двухзвездный генерал. Они получают медали, как пассажир, налетавший много миль, – бонусы.

– Ты уверен, что он нам необходим?

– Мы должны заглянуть под каждый камень.

Синклер позвонила по телефону.

И тут из-за окна донесся глухой звук, тусклый, пустой поп-поп и резкое шипение воздуха. И еще. Поп, поп, поп. Задняя часть мозга Ричера сообщила: легкое огнестрельное оружие, калибр 9 миллиметров, где-то в городе, на расстоянии около полумили. Он шагнул к окну, распахнул его и услышал далекий вой сирен. Потом снова выстрелы, четыре, пять, слабые, но ставшие громче из-за открытого окна. И еще сирены, двух разных тонов – вероятно, машины «Скорой помощи» и полицейские патрули – и яростная стрельба, как будто одновременно застрочила сотня автоматов или начался грандиозный фейерверк в парке.

Затем раздался приглушенный расстоянием взрыв горючей смеси и два пистолетных выстрела, а потом лишь сирены, вой полицейских автомобилей, машин «Скорой помощи» и оглушительный рокот пожарных машин, и все эти звуки сливались в пронзительный вопль, больше похожий на жалобные стоны, чем голоса помощи.

Ричер выглянул в окно – мимо проносились полицейские, которые мчались в одном направлении, большинство на машинах, некоторые на мотоциклах, остальные просто бежали. Затем Джек увидел две машины «Скорой помощи» и одну пожарную, которые спешили к месту происшествия по улице, залитой мигающим красным и синим светом.

– Что это? – спросила Синклер.

– Очень похоже на пожар в доме, где кто-то оставил коробку с патронами на кухонной стойке, – сказала Нигли. – А потом взорвался баллон с газом. Вот только тогда мы услышали бы сирены раньше. Может быть, это каменное здание, и огонь некоторое время оставался невидимым снаружи. Поэтому сигнал тревоги прозвучал так поздно.

– Преднамеренно?

– Может, да, а может, нет. В любом случае шум был бы одинаковым.

– Это как-то связано с нашей ситуацией?

– Трудно сказать, – заметил Уайт. – Гамбург большой город. Здесь происходит много разных событий.

Послышался второй взрыв горючей смеси. Слабый и далекий, но очевидный. Тяжелый удар, вакуум, в который устремляется воздух, резкий скачок температуры, кажущийся невозможным. Ричер смотрел на улицу. Все полицейские города двигались в одном направлении.

Глава

33

Уайли снял замок с засова в центре двери, затем – верхний и нижний, распахнул дверь и нырнул внутрь. Он был спокоен. Ему предстояло совершить ряд простых механических действий. Сначала заняться номерами. Он снял номера со взятого напрокат фургона и поставил на их место номера от «БМВ». Затем достал тюбики с краскораспылителем, которые купил в хозяйственном магазине – яркие зеленые, желтые, оранжевые, красные и серебристые, – и написал инициалы на бортах фургона; свои собственные, почему бы и нет, но с переменой мест – УГ, раздутые, точно шары, как в поездах метро. Потом оттенил буквы серебром, сделал разводы в качестве фона и добавил жирные «Ш» и «Л», как подпись второго художника, вот только буквы означали Шугар-Лэнд, прямо на фургоне – почему бы и нет? Он пришел оттуда и именно туда направлялся.

В качестве завершающего штриха он распылил краску серого цвета, чтобы фургон стал не таким ярким и не выглядел недавно покрашенным. Закончив, Уайли отошел назад полюбоваться на результаты своего труда. У него слегка кружилась голова от паров аэрозоля, однако он почувствовал удовлетворение. Теперь это уже был не новый белый фургон, а нечто с городской свалки. Никто не остановит на нем взгляд. Впрочем, никто и не станет на него смотреть. Ведь сейчас все собрались возле отеля. Толпы полицейских, которые будут охранять периметр. Пожарные и спецназ в центре из-за пистолетных патронов и взрыва бензина. И множество охранников, зевак и охотников за славой. Я там был, приятель. И пули свистели у меня над головой.

Уайли полностью открыл обе створки, сел за руль и завел двигатель фургона. Затем дал задний ход и принялся перемещать фургон до тех пор, пока не поставил его так, как ему требовалось. Он смотрел в зеркало заднего вида и медленно, очень медленно двигался назад, пока задний бампер фургона не коснулся заднего бампера старого грузовичка. Тогда он поставил фургон на ручной тормоз, заглушил двигатель, перешел во внутреннюю часть фургона и поднял заднюю дверцу. Задний борт грузовика находился прямо перед ним, на расстоянии одного дюйма, и он поднял дверцу грузовичка снаружи.

Деревянный контейнер.

Его высота и ширина составляли шесть футов, длина – двенадцать. Стенки контейнера были сделаны из твердой древесины хвойных пород; когда-то светлые, теперь они потемнели до табачно-янтарного цвета. Прототип стандартного контейнера, с которым Пентагон экспериментировал в 50-х годах XX века. Один из немногих уцелевших. Музейный экспонат. На стенках виднелись потускневшие цифры, написанные карандашом.

Контейнер весил более шестисот фунтов. Перемещать его с места на место без автопогрузчика просто невозможно. Однако сейчас у Уайли его не было. Он вытащил из сумки обычную отвертку. Старомодную. Как и контейнер. Шурупы размером с пуговицу располагались на расстоянии шести дюймов вдоль всего периметра торцевой панели. Сорок четыре штуки. Вероятно, результат исследований, проведенных строительной корпорацией. Какой-то парень в костюме получил солидный чек за то, что сказал: «Чем больше, тем лучше». И все остались довольны. Пентагон прикрыл свою задницу. Поставщик шурупов получил фантастическую прибыль. Наверное, запросил по доллару за каждый. Военные спекулянты.

Уайли взялся за работу.

* * *

В кабинете консульства зазвонил телефон. Гризман.

– Что-то происходит на парковке отеля, – сказал он. – Там, где исчезла проститутка. Сначала выстрелы, потом взорвалась машина. И еще две. Огонь удалось сдержать благодаря автоматической противопожарной системе, расположенной на потолке. Но мы не можем подойти к месту возгорания. До тех пор, пока не разберемся со стрельбой.

– Вы думаете, стрелок все еще там? – спросил Ричер.

– А вы считаете иначе?

– Мне не нравится эта история. Возможно, выстрелы начались после того, как нагрелись патроны. Нечто вроде механизма задержки. Вам стоит проверить вариант с таймером. В таком случае стрелок давно ушел. Он там, где вас нет.

– И кто это?

– Может быть, Хорас Уайли. Сейчас у него очень напряженное расписание. Возможно, ему необходимо всех отвлечь. Вам следует отправить половину своих людей на улицы.

– Вы считаете, что он вернулся в город?

– Я начинаю думать, что он его не покидал. Может быть, он уже едет куда-то на своем фургоне. Вам следует отправить полицейских на улицы, – повторил Ричер.

– Невозможно. Правительственный протокол. Взрывы и стрельба в центре города. Это не в моей компетенции. Существует набор заранее разработанных действий. Решения принимаются в офисе мэра, и мы обязаны следовать инструкциям.

– Как долго они планируют ждать, прежде чем дадут разрешение войти на парковку?

– Отряд в бронежилетах уже на пути к отелю. Вероятно, около тридцати минут.

– Ладно, – сказал Ричер. – Удачи вам.

Он повесил трубку. Все молчали.

– Я пойду прогуляюсь, – сказал Джек.

* * *

Уайли потребовалось почти двадцать минут, чтобы вывинтить сорок четыре шурупа; кроме того, у него сильно разболелись руки. Но в конце концов панель отошла в сторону, и он положил ее так, чтобы она стала мостиком между грузовиком и фургоном. Плоская поверхность, все спланировано заранее. Он предусмотрел даже самые мельчайшие детали.

Воздух в контейнере был застоявшимся и спертым. Старое дерево, старый брезент, старая пыль. Старый мир. Внутри находилось именно то, о чем много лет назад ему рассказал дядя Арнольд. Десять одинаковых предметов. Каждый весил пятьдесят фунтов. Каждый лежит в специальном контейнере. То, что дядя Арнольд называл Х-912. Уайли до сих пор помнил все детали. Стянутые ремнями контейнеры было удобно поднимать, нести, толкать или тащить. По одному за раз. Из старого грузовика в новый фургон. До самого конца, где Уайли положил первый контейнер в дальнем углу.

Потом он немного передохнул и направился за следующим.

* * *

Ричер шел на юг, к озеру Ауссенальстер. В городе царила тишина. Условный рефлекс. В Европе часто происходили взрывы. Фракции, группировки, народные армии. Предмет пристального внимания на день или два, пока не случится что-нибудь еще. Он свернул на восток, к воде, внимательно поглядывая по сторонам, и вскоре оказался в двух милях от того места, где жил Уайли. По дороге ему не попалось ни одного места, где можно было незаметно поставить фургон, но Ричер понимал, что в положении Уайли разумно держать его поблизости. Впрочем, поблизости – понятие относительное. Круг на карте будет достаточно большим. Часть пространства занята водой, но в основном это земля, и Ричер мог проверить лишь незначительный район большой территории. Однако лучше что-то делать, чем сидеть на месте. Поэтому он пошел дальше.

* * *

Пятьдесят фунтов – значительный вес, в особенности когда приходится поднимать его снова и снова. После семи контейнеров Уайли тяжело дышал, согнувшись пополам, и решил немного отдохнуть. Частично это были нервы. Простая механическая работа, но все может решиться именно здесь. Момент наибольшей опасности. Вот только он слишком растянулся. Прошло уже почти полчаса, старые доки освещали газоразрядные лампы, и два грузовика, стоящие вплотную друг к другу задними бамперами, вызывали мысли о содомии машин, а кряхтение, раскачивание кузова и стук это только подтверждали. Кроме того, оба грузовика торчали из обветшалого сарая, которым не пользовались уже лет тридцать.

Уязвимость.

Это плохо.

Уайли вздохнул, расправил ноющие плечи и вновь взялся за работу: протащил восьмой контейнер на его длину, преодолел последний ярд кузова старого грузовика, затем – медленно, очень медленно по плоской деревянной панели, пока контейнер не перевалился в фургон, где Уайли оставил его стоять рядом с номером семь.

Он вернулся обратно, взял номер девять и потащил его через весь кузов к фургону. До самого конца. Потом перевел дух и отправился за номером десять. Последний. Он отодвинул его от стены. Книга лежала там, где и должна была лежать, по словам дяди Арнольда. Папка цвета хаки с красными полосами в аккуратной коробке, сделанной из тонкой фанеры с выемкой в форме полумесяца для пальцев. Возможно, работа какого-то подмастерья, выполненная много лет назад. В папке лежали копии сделанных на мимеографе печатных страниц, скрепленных латунными застежками, потемневшими от времени.

Уайли взял папку одной рукой, другой потащил за собой номер десять, потом поставил его вертикально рядом с девятым и всунул книгу между ними. Затем вернул мостик в старый грузовик и опустил дверь фургона снаружи. Протиснувшись мимо пустого контейнера, выбрался наружу через кабину грузовика, быстро вернулся к фургону, сел за руль и запустил двигатель. Переместив фургон, чтобы сразу выехать направо, заглушил двигатель и запер фургон. Потом собрал сумку, закрыл двойные двери, задвинул засовы и запер замок.

Почти сорок минут. Очень долго. Уайли подошел к углу и осторожно выглянул на мощенную булыжником улицу, уходившую к металлическому мосту. За ним находилось шоссе, по которому мчались автомобили. Слева направо и справа налево. С нормальной скоростью. Никаких сирен. Или визжания шин. Ни одной полицейской машины с мигалками.

Все логично.

Он зашагал обратно, пересек несколько металлических мостиков и вскоре был дома.