– Насколько я знаю, вы уже согласовали дату доставки. Ваши друзья на Востоке рассчитывают, что вы будете соблюдать свои обязательства.
– Никаких проблем, – сказал Уайли. – Меня устраивают сроки.
– Тогда я передам ваш ответ.
– Передай, что вести с ними бизнес – одно удовольствие. И передай мою благодарность за дополнительный подарок.
Она снова ощутила неуверенность.
– Сэр, но я ничего с собой не принесла.
– Ты принесла себя, – сказал Уайли. – Ты и есть подарок. Не так ли? Ну, я имел в виду, что ты можешь продолжать выполнять задание. Зачем еще они прислали бы девушку с хорошими новостями? Ты – вишенка на торте. Как если б тебе подарили бутылку виски, когда ты покупаешь машину.
– Я не понимаю.
– Тебе нравится это место?
Обнаженная женщина лежала на пластиковой простыне. Трое мужчин мочились на ее лицо.
– Оно выглядит популярным, – ответила курьер.
– Мы можем отправиться в отель.
Она получили все необходимые инструкции.
– Сэр, это деловое соглашение, – сказала она. – Но мы не сможем идти дальше до тех пор, пока я благополучно не доберусь до дома.
– Ладно, – сказал Уайли. – Я понял. Но ты кое-что должна для меня сделать. Мы друзья. И мы здесь празднуем. Я даю вашему народу то, что у него никогда не было. Еще одну пуговку.
– Что?
– На твоей блузке. Прямо сейчас. Как символ. Чтобы окончательно скрепить сделку.
Великая борьба требует великих жертв. «И это совсем небольшая цена», – подумала она. В комнате было темно. Никто на них не смотрел. Все не сводили глаз со сцены. Она расстегнула третью пуговицу. И слегка раздвинула ворот. Уайли посмотрел на нее и улыбнулся.
– Я знал, что смогу заставить тебя это сделать, – сказал он.
Она направилась к выходу, пробираясь сквозь толпу, не обращая внимания на грубые руки, хватающие ее за разные части тела, миновала сидевшего на табурете швейцара и оказалась на улице. Прошла два десятка шагов и остановила такси. Уселась на заднее сиденье.
– В аэропорт, пожалуйста. Международный терминал, – произнесла она на немецком, стараясь тщательно выговаривать каждое слово.
Глава
23
В это время в другом клубе, находившемся всего в двух милях, обедали двое мужчин. Клуб был маленьким, с обшитыми дубовыми панелями стенами. Столики стояли близко друг к другу, но были накрыты чистыми льняными скатертями. Здесь чаще заказывали вино, нежели пиво. В меню имелись ребрышки молодого барашка. Один из мужчин являлся импортером обуви из Бразилии. Плотная фигура, возраст около сорока пяти лет. В светлых волосах пробивается седина, красные щеки, серая кожа. Костюм с широкими лацканами. Его звали Дреммлер.
Второй мужчина был на него похож: примерно такой же возраст, одет в готовый костюм, но совсем не дешевый. Его звали Мюллер. Он служил в полиции.
– Одним из наших членов является некто по имени Гельмут Клопп. Он видел араба, беседующего с американцем, и сообщил об этом в полицию. Как вы думаете, что произошло дальше? – спросил Дреммлер.
– Скорее всего, ничего, – ответил Мюллер.
– Два следователя тайно прибыли из Америки. Срочно. Ваш шеф отдела расследований лижет им задницы.
– Гризман?
– Очевидно, Клопп видел нечто очень важное. Они допрашивали его несколько часов. Он говорит, что ему показали две сотни фотографий, но он никого не сумел опознать. Тогда они составили с его помощью фоторобот.
– Серьезная работа.
– Вот именно, – сказал Дреммлер. – Поэтому не вызывает сомнений, что происходит нечто очень важное для американцев. Кто-то из их людей разговаривал с арабом. Мы хотели бы знать, о чем. Возможно, один продает, другой покупает… Выясните, делал ли Гризман записи.
– Зачем? – спросил Мюллер. – С какой стати нам помогать Гризману или американцам?
– Мы помогаем себе, – ответил Дреммлер. – Неужели вы сами не видите? Мы должны быть в курсе событий. Кто-то получит деньги, а кто-то – товар. И нам пригодится то или другое. Или все вместе. Мы сможем использовать это лучше, чем они. Даже если нам достанется только часть, мы сделаем заявление. У них есть свои цели – а у нас свои. И пусть выиграет лучший.
– Мы планируем захват?
– Можно обдумать разные варианты.
– Ладно, – кивнул Мюллер. – Я попытаюсь что-нибудь разузнать.
Официант в короткой куртке забрал их тарелки.
– И еще одно, – сказал Дреммлер.
– Да?
– Четверых наших парней избили у входа в бар; они получили серьезные травмы и рассказали, что на них напал очень крупный мужчина. Американец, который полагает, что оккупация еще не закончилась. Он был с темноволосой женщиной.
– И?… – сказал Мюллер.
– Если верить Гельмуту Клоппу, это те самые следователи из Америки. Описания совпадают.
– Ладно.
– Я не могу допустить, чтобы американцы вышли сухими из воды. Клопп сказал, что мужчину зовут Ричер, женщину – Нигли. Я хотел бы их найти. Уверен, что шеф детективов знает, где они остановились. Узнай, не записал ли он куда-нибудь их адрес.
– Ладно, – снова кивнул Мюллер, – я попытаюсь выяснить.
* * *
В десять часов вечера по времени Гамбурга Рэтклифф одобрил план Б. Но в одиннадцать Ричер от него отказался. Курьер не вернулась домой. Она и не собиралась возвращаться. Теперь это стало очевидно. Гризман сказал, что она могла улететь на любом из двадцати с лишним международных рейсов, которые стартовали в течение последних нескольких часов. Или добралась местным до Берлина, где сделала пересадку. Возможно, доехала на машине до Амстердама. Или отправилась на поезде в Париж. Или остановилась на другой конспиративной квартире в Гамбурге, что уже само по себе являлось отдельным кошмаром.
Ричер и Синклер находились в номере Мэриан, они давно приняли душ и оделись. Нигли вернулась, и они быстро ввели ее в курс дела. Упущенные намеки, неверные выводы, запоздалое прозрение. Это неизбежно привело к обсуждению следующих шагов. И отпечатка пальца.
– Уайли имеет право на суд с участием присяжных заседателей, предусмотренный Шестой поправкой, – сказала Синклер. – Но до этого не дойдет, потому что мы засадим его на многие годы совсем по другой причине. И мы не можем позволить немцам взять его первыми, поскольку тогда возникнет высокая вероятность, что мы больше никогда его не увидим.
– А если попытаться с ними договориться? – сказала Нигли.
– Мы не можем оказаться в положении, когда нам придется просить у немцев разрешения проводить расследование собственного дела, связанного с нашей национальной безопасностью, так, как нам бы хотелось.
– Но тогда мы откажемся от слишком большого числа возможностей. А часы уже тикают. И очень громко.
– Ричер? – спросила Синклер.
– Я думаю, пятьдесят на пятьдесят. Обычные поиски в городе – пустая трата времени. Даже если они способны просматривать тысячу лиц в день, потребуется почти пять лет, чтобы проверить все население. Но их архивы могут быть полезны. Уайли появился в городе не более четырех месяцев назад. Это мы знаем точно. Таким образом, у нас есть четкая начальная дата. Очевидно, он снял жилье, потому что убил проститутку в ее квартире, а не в номере отеля. Значит, он где-то остановился. И у него есть новое имя, вероятно, немецкое, которое должно соответствовать паспорту, скорее всего, также немецкому. Он должен платить по счетам. Возможно, за телефон. У нас нет доступа к этим базам данных. Именно здесь Гризман может нам помочь.
– Да или нет?
– Я пристрастен, – сказал Ричер. – И должен этому парню.
– Он для тебя ничего не сделал. Ему не удалось найти Уайли, как, впрочем, и курьера.
– Он пытался.
– Что ты думаешь о мистере Бишопе из консульства?
– Главе местного отделения?
– Он – ветеран ЦРУ.
– Он не так уж плох для старика.
– Очевидно, наши старые специалисты, владеющие немецким языком, проходили подготовку при прежней системе. Для работы в Восточной Германии, а не на цивилизованном Западе. Он любят знать все обо всех. Для вербовки, шантажа и лучшего понимания местных реалий. У них есть подробные досье. И далеко не все находятся внутри официальных кабинетов.
– И?…
– Глава детективов Гризман около года назад был клиентом убитой проститутки. Четыре раза. Мы знаем это совершенно точно. Он потратил деньги, отложенные на обучение ребенка. Вот почему я полагаю, что он хочет поскорее закрыть дело, чтобы никто не начал изучать прошлое проститутки. Вот почему его просьба о помощи не так уж благородна.
Ричер немного помолчал.
– Ладно, – наконец сказал он.
– Так да или нет?
– Уайли все еще виновен в убийстве.
– Мы не можем повесить его дважды.
Ричер снова ответил не сразу.
– Гризман поступил глупо, – сказал он.
– Он уступил вожделению, – сказала Синклер. – Такое случается.
– Он поступил глупо, и ты поймешь через пять секунд почему. И только из-за того, что ты лучше меня.
Мэриан не ответила.
– Вот как, – пробормотала она через некоторое время.
Ричер кивнул.
– Мы можем забыть про отпечаток пальца. Нам нет нужды с ним торговаться; у нас появилась возможность получить от него все, что нам нужно, при помощи шантажа.
– Очень на это надеюсь, – сказала Синклер.
– Вот только я не хочу так поступать. Во всяком случае, пока, хорошо? Уайли – солдат, находящийся в самовольной отлучке в том же городе, что и я. Это как деньги в банке.
– Сколько времени может сэкономить тебе Гризман?
– В любом случае он – наша последняя надежда. Я не хочу погрязнуть в базах данных. Есть другие способы. Меня также обучали при прежней системе. Так что проблемы морали Гризмана пока не имеют значения. Сейчас он ничего не может для нас сделать.
– Ты так говоришь из-за того, что ему должен?
– Я так говорю потому, что это правда.
– Какие другие способы ты имеешь в виду?
– Нам нужно получше узнать Уайли. И тогда мы найдем его с другой стороны.
* * *
К тому времени Нигли уже сделала копии исходного досье находившегося в самоволке Уайли, они с Ричером оставили Синклер одну и направились в номер Нигли, чтобы его изучить. Хронология бегства была достаточно очевидной. Уайли не вернулся после обычного увольнения на девяносто шесть часов. Предельно просто. Он ничего не говорил своим товарищам о том, где собирается проводить увольнение. Лучше всего подходил Франкфурт, где из-за конвенций и съездов проституток было много и они отличались изобретательностью. Любил ли Уайли проституток? Не больше, чем любой другой мужчина.
Затем они принялись изучать его прошлое, чтобы составить о нем представление. Хобби, интересы, увлечения, любимые темы разговоров. Уайли родился в Техасе, поэтому часто обсуждал крупный рогатый скот. Он гордился своим родным городом. Иногда приходил в возбуждение и говорил вещи, о которых позднее жалел. Иногда просто молчал. Однажды сказал, что поступил на военную службу только из-за того, что его дядя рассказывал ему истории про Дэви Крокетта
[16]. Он предпочитал пиво крепким напиткам и не курил. Не был женат и не говорил о подружке, которая ждала его дома. Уайли был полностью счастлив в том месте, где находился. Ему нравилась служба, и складывалось впечатление, что именно этим он и хотел заниматься.
– Странно, – сказала Нигли, – большинство солдат, уходящих в самоволку, не могут назвать себя счастливыми. Именно по этой причине они и сбегают.
– А кто захочет попасть на зенитную батарею где-то далеко на границе? К тому же он все еще рядовой. И навсегда им останется. Он должен был это знать.
– Дэви Крокетт вообще служил в армии?
– Не в этой. Он служил в ополчении округа Лоренс, штат Теннесси. Естественно, потом попал в форт Аламо. Конечно, это героическая история, но смерть во время осады, когда тебя окружают многочисленные враги, – не самый славный образ, который может привлечь новых рекрутов.
– Нам следует отыскать его дядю. Возможно, они близки.
– Ты думаешь, Уайли посылал ему по праздникам открытки?
– Он мог ему что-то рассказать. Мы знаем, что он может спонтанно о чем-то проболтаться, а потом пожалеть. Может быть, именно по этой причине он убил проститутку. Я слышала о подобных вещах. Парни хвастают о том, что сделали, потому что в какой-то момент прекрасно себя чувствуют и просто не могут удержаться.
– Хорошо, – согласился Ричер. – Найди дядю. И проверь, что думают про Уайли все его командиры за последние три года. Базовая подготовка, потом зенитная школа. Он действительно хотел попасть в Германию? Именно Германия как главная цель? Это может изменить мои представления о нем. Тогда получится, что он все спланировал с самого начала, а не оказался здесь случайно.
– Три года – слишком долгая игра.
– Если только речь не идет о ста миллионах долларов.
– У нас нет ничего, что стоило бы сто миллионов долларов.
– Сделай необходимые звонки, – сказал Ричер. – Я вернусь позднее.
– И куда вы собрались?
– Погулять.
– Я заметила, что сегодня вечером доктор Синклер выглядела более расслабленной.
– В самом деле?
– От нее исходит сияние.
– Может быть, она занимается йогой.
– Или глубоким дыханием.
Ричер промолчал.
* * *
Мюллер вошел в центральный полицейский участок, где работал. Он являлся заместителем начальника транспортного отдела, так что у него не было свободного доступа к кабинету Гризмана, но вечером здесь царили тишина и покой. На этаже, где находился кабинет Гризмана, имелись и другие кабинеты, перед которыми сидели секретарши. Сейчас их столы пустовали. Все боссы были бюрократами. Они делали записи, их секретарши проводили систематизацию во время второго завтрака, потом еще раз на следующее утро.
Лоток для входящих документов секретарши Гризмана был переполнен.
Мюллер не отличался храбростью, но был верен делу, которому служил. Он заключил сам с собой сделку: решил, что просмотрит лоток, но стол Гризмана трогать не станет. Это показалось ему разумным компромиссом. Мюллер не сомневался, что все члены их организации с ним согласятся. Информация – важная вещь, но еще важнее сохранить работу. Ну, что-то вроде того.
Он взял все бумаги, понес их к пожарному выходу и спустился на собственный этаж к коридору, ведущему в его – кабинет.
* * *
Нигли позвонила Лэндри в Маклин, штат Вирджиния, и спросила его о семье Уайли. И прежде всего – о его дядях. В особенности если один из них жил где-то рядом и оказал влияние на подрастающего мальчика.
– У него нет ни одного дяди, – сказал Лэндри.
– Ты уверен?
– Его мать и отец были единственными детьми.
– А двоюродные дедушки?
– Я посмотрю.
– Каким был брак его родителей?
– Отец бросил семью в раннем детстве Уайли, и он больше никогда его не видел. Мать вырастила сына в одиночку. У него не было ни братьев, ни сестер. Они жили вдвоем.
– У его матери потом появился любовник? Его могли называть дядей в присутствии ребенка.
– Возможно, они следовали один за другим. Может быть, у него было множество дядей.
– Ты можешь проверить?
– Нам придется отыскать его мать и попросить агентов ее навестить. Такие вещи следует делать лично. Это занимает время. Старых любовников не найти в базах данных. А некоторых лучше не вспоминать.
– Возможно, оно того стоит. Если не выгорит с двоюродными дедушками.
– Может занять несколько дней. Вы ведь едва не поймали парня.
– Он все еще в городе.
Нигли завершила разговор и проверила досье товарища по службе Уайли, который упоминал дядю. Затем она позвонила в военную полицию Франкфурта и попросила доставить парня для более подробного допроса. Закончив, еще раз просмотрела досье Уайли и отыскала командиров, составлявших отчеты о его подготовке. Форт-Беннинг, потом Форт-Силл. Она позвонила другу из командования личным составом. Парень из Беннинга перешел в Форт-Брэгг. Парень из Силл спустя три года все еще находился в Оклахоме. Она записала номера их телефонов и начала звонить.
* * *
Мюллер просматривал один листок за другим. Входящих документов у Гризмана было огромное количество. Впрочем, бóльшая их часть являлась самой обычной попыткой прикрыть собственную задницу. Банальные текущие дела, которые следовало показать начальству. Так поступают все. Никто не хотел брать на себя ответственность или оказаться в официальном запросе и писать: «Да, именно я решил, что об этом не стоит сообщать. Так что вся вина ложится на меня».
Мюллер перебирал рапорты о самых разнообразных событиях, которые не имели ни малейшего значения, пока не добрался до пяти скрепленных вместе страничек допроса Гельмута Клоппа. Фотографии. Проблемы, связанные с переводом. Отсутствие информации о содержании разговора в баре. Его Клоппу подслушать не удалось. Американских следователей звали Ричер и Нигли. Но тут все и заканчивалось. В бумагах ничего не говорилось о том, где они остановились. «Возможно, в консульстве», – подумал Мюллер. Или нет. Ведь они из армии США, а не ЦРУ. Отель. Об этом в бумагах не было ни слова.
Мюллер продолжал чтение. До тех пор, пока он не зажигал верхний свет и дверь оставалась открытой, ему ничего не грозило. Случайный посетитель должен постучать. Поздний вечер – в здании воцарилась тишина. Наконец он добрался до отчета об операции наблюдения. Совсем свежем. Речь шла о сегодняшнем вечере. Мюллер перевернул стопку бумаг и начал читать их в хронологическом порядке. Наблюдение не дало никаких результатов. Об этом сообщили Ричеру в номер отеля. Из чего следовало, что полиция Гамбурга помогала американским военным.
Любопытно.
Отель Ричера не назывался, но номер коммутатора, по которому звонил Гризман, был записан. Транспортная полиция имела доступ к стандартному телефонному справочнику, поэтому Мюллер включил компьютер и поискал номер.
Так он выяснил адрес отеля.
Он прекрасно знал это место. Небольшое и изящное заведение на одной из боковых улиц, в хорошем, но не лучшем районе. Иногда его менеджер звонил с жалобами на людей, парковавшихся прямо перед входом в отель. Это портило впечатление. У них еще есть парень в цилиндре. И где он должен стоять? Мюллер побывал там дважды. Ему ничего не удалось сделать. Пройдет не менее двух лет, прежде чем городские службы заменят бордюрный камень. К тому же адвокаты города никогда не дадут своего разрешения. А вдруг все небольшие отели захотят такого же отношения? Хаос. Им вполне хватало проблем с крупными гостиницами.
Мюллер снял трубку и набрал домашний номер Дреммлера.
Глава
24
Ричер обошел швейцара в цилиндре и зашагал по улице. По местному времени наступила полночь. Улицы освещали фонари на столбах, которые в мягком свете витрин и мерцающих экранов телевизоров за шторами на окнах тускнели до ночного сияния. Он описал восьмерку вокруг двух случайных кварталов, но не заметил никого у себя за спиной. Или впереди. Или в тени. Обычная предосторожность. Привычка. Ему тридцать пять лет, и он все еще жив. А это чего-то да стоит.
Ричер нашел улицу, где находился бар. Тот бар, в котором Клопп увидел Уайли в первый раз. Именно здесь Билли Боб и Джимми Ли продавали старые «беретты». И где можно купить немецкие удостоверения личности. Джек остановился, не доходя сорока ярдов до бара, и внимательно его оглядел. Первый этаж каменного здания, центральная дверь, обшитый деревом фасад, блестящий от лака. Маленькие окна с кружевными занавесками и бумажными флажками. Внутри горел свет. В сгустившихся сумерках бар выглядел гостеприимно.
Ричер перешел улицу и вошел в бар через центральную дверь. Внутри было дымно и шумно. Несмотря на поздний час, в зале находилось около шестидесяти человек, главным образом мужчины, которые разбились на небольшие группы по три или четыре человека. Некоторые сидели за столиками, другие стояли, при этом их спины соприкасались со спинами людей из других групп. Народу тут собралось не меньше, чем в вагоне метро в час пик. Ричер пробирался сквозь толпу, вежливо, но уверенно, как полицейская лошадь во время беспорядков. Большинство мужчин поспешно уступали ему дорогу. Они выглядели как бизнесмены или клерки. Некоторые уже в возрасте, многие казались успешными. Ричер не видел Уайли. Он на это и не рассчитывал. Ему, конечно, везло в жизни, но не настолько. Он чувствовал, как люди смотрят ему в спину. Замедленная реакция. Разве мы не предупреждали о таких типах?
Он кружным путем добрался до стойки, втиснулся между двумя посетителями и стал ждать, когда его обслужат. Оба бармена были мужчинами, на обоих фартуки из плотной холстины. Один из них посмотрел в сторону Ричера, и тот заказал чашку черного кофе. Бармен включил кофейный автомат и протянул руку за деньгами. Ричер не стал задавать ему вопросов. Жизнь не похожа на телевизионные сериалы. Бармены никогда не распускают язык. Зачем им так поступать? Что важнее – шестьдесят посетителей, с которыми ему придется провести каждый вечер их жизни, или незнакомый одинокий парень, зашедший сюда впервые?
Ричер унес свой кофе в толпу и уселся на свободное место у столика, за которым уже сидели трое. Они посмотрели на него так, словно он совершил ужасающую бестактность, потом отвернулись, принялись откашливаться, в разговоре появились паузы, и Ричер понял, что они сменили тему. Джек уловил слово arschloch, которое уже не раз слышал, – оно означало задница. Однако он никак не отреагировал. Вместо этого выпил кофе и подошел к телефону-автомату, висевшему на противоположной стене. Вытащив монетку, набрал номер Ороско.
– У нас проблемы? – спросил Ороско.
– Нет, всё в порядке, – ответил Ричер. – Если я найду парня.
– А я думал, он практически у тебя в руках.
– Я все испортил. Никак не ожидал, что курьером окажется женщина. Век живи, век учись.
– И что теперь?
– Билли Боб и Джимми Ли рассказали, кто продал им удостоверения личности?
– Нет. Они напуганы. В этом замешаны люди из мафии. Но не итальянцы. Ностальгирующие немцы. У них есть членство, региональные отделения, устав и куча разной ерунды. Билли Боб и Джимми Ли больше боятся их, чем меня.
– Эти парни встречаются в баре?
– Там их неофициальный штаб.
– И что они собой представляют?
– Самая крупная крайне правая фракция. Пока одни разговоры, но так не может продолжаться вечно.
– Ладно, тогда скажи Билли Бобу и Джимми Ли, что нам не интересно, у кого они купили фальшивые документы. Обещай, что больше не станешь задавать им вопросы, если получишь один-единственный ответ. Они попытались создать впечатление, что сами выбрали свои новые имена. Один из них сказал, что ему нравится, как оно звучит. Спроси, так ли все было. Могли ли они получить имя по собственному желанию.
– Ладно, – сказал Ороско. – Я спрошу. Что-нибудь еще?
– Не сейчас.
– У нас неприятности?
– Не беспокойся. Мы в шоколаде.
– Если ты найдешь парня.
– Думаешь, это трудно?
Ричер повесил трубку, повернулся лицом к залу и обнаружил, что многие посетители смотрят прямо на него. Новость разлетелась быстро. Группы парней столпились у входа и у заднего выхода. И те, и другие наблюдали за ним. Ждали. Из чего следовало, что драка произойдет снаружи. Он выйдет, и они последуют за ним. Если драка состоится, в чем Ричер не был уверен. Здесь собрались не самые обычные люди, не молодые, и у каждого имелся лишний вес. Следовало ожидать сердечных приступов, и проявлением доблести для большинства являлось соблюдение осторожности. Исключения не вызывали у Джека беспокойства. Да, попадались молодые парни в чуть лучшей форме, но все явно работали в офисах. Ричер же был хорошим уличным бойцом. Главным образом из-за того, что ему это нравилось.
Он оттолкнулся от стены и двинулся вперед, раздвигая толпу, грудь вперед, медленно и спокойно, как на похоронах. Никто не встал у него на пути. Он добрался до уличной двери, перед которой собралась группа из шести человек. Все за тридцать, и ни один не мог похвастаться спортивной фигурой. Офисные работники. Их костюмы лоснились на заду и на локтях. Ричер прекрасно понимал язык их тел. Они позволят ему выйти, потом резко развернутся и выскочат вслед за ним на улицу, на влажную булыжную мостовую.
– Вы говорите по-английски? – спросил Ричер.
– Да, – ответил один из парней.
– Вы никогда не задавали себе вопрос, почему вы говорите на моем языке, а я не знаю вашего?
– Что?
– Не имеет значения. Какие приказы вы получили?
– Приказы?
– Если б мне понадобился попугай, я пошел бы в зоомагазин. Кто-то только что отдал вам приказ. Скажите мне, в чем он состоит.
– Нет.
– Тогда мне придется рассмотреть некоторое число теоретических возможностей. В частности, хотите ли вы устроить скандал на тротуаре возле бара. Или дело обстоит иначе, и я вас неправильно понял. Однако лучше уменьшить риск. Вы ведь меня понимаете, верно? Для меня это единственный разумный образ действий. Так что не выходите за мной на улицу. Возможно, вам просто захотелось подышать свежим воздухом. Но я ведь намерен уменьшить риск, а потому буду вынужден интерпретировать ваше поведение как враждебный акт. Современная доктрина НАТО требует реагировать молниеносно и с неодолимой силой. Я знаю, что у вас благополучное государство, которое оплатит лечение, но больница есть больница – и с какого-то момента уже не важно, кто понесет расходы. Вы не получите никакого удовольствия. Так что советую вам отсидеться в баре.
– Ты нас боишься.
– К сожалению, нет. Я всего лишь пытаюсь поступать честно. Если один из ваших боссов что-то со мной не поделил, я готов встретиться с ним один на один, мы прогуляемся вокруг квартала и обменяемся мнениями. От такого расклада выиграют все.
Ответа не последовало.
Ричер прошел между первым и вторым парнем, распахнул дверь, шагнул на тротуар и резко повернулся обратно.
Никто не последовал за ним.
Он постоял на мостовой целую минуту, но дверь бара так и не открылась. Ричер поднял воротник – сгустился вечерний туман – и зашагал обратно к отелю. Оказавшись на углу, он заметил, что швейцар в цилиндре исчез. Вечерняя смена закончилась, а ночная еще не началась. Джек пошел медленнее, внимательно глядя вперед. Привычка.
На противоположной стороне улицы он заметил в дверном проеме мужчину, который прятался в темноте, но его освещал зеленый свет витрины расположенной рядом аптеки. На мужчине была темная парка и маленькая баварская шляпа. Наверное, за тульей имелось перо. Ричер сразу понял, что мужчина наблюдает за отелем. Он стоял лицом к нему, прячась за углом дверного проема. Белый, довольно крепкий, рост около шести футов и двенадцати дюймов. Возраст Ричер определить не смог.
Он продолжал идти вперед. Возможно, мужчина из команды, которая занимается их охраной. Любезность немецкого правительства. Может быть, они обнаружили, что Синклер в городе. Или Бишоп прислал своего человека. Из консульства. Третий помощник культурного атташе с кастетом в кармане, прошедший подготовку еще при прежней системе.
Ричер шел дальше, глядя вперед, но присматривая краем глаза за спрятавшимся в дверном проеме мужчиной. В следующий момент со стороны ближайшего перекрестка свернула машина, и ее яркие фары осветили Ричера. К нему стремительно приближался большой автомобиль.
Наконец машина остановилась рядом с ним. «Мерседес» из полицейского управления. Гризман опустил стекло и сказал:
– Садитесь. Я вам звонил. И решил, что вы заснули с выключенным телефоном. Я собирался вас разбудить.
– Почему? – спросил Ричер.
– Мы видели Уайли.
Джек посмотрел в сторону дверного проема.
Прятавшийся там человек исчез.
– Садитесь, – повторил Гризман.
Ричер сел в машину.
Глава
25
Гризман сразу нажал на газ, и кресло, на котором он сидел, застонало от неожиданного ускорения. Гризман сказал, что полицейский, сидевший в машине без опознавательных знаков возле бара, работал в ночной смене, заступил на службу утром и сейчас сверхурочно остался на дежурстве. На сиденье рядом с ним лежал фоторобот Уайли. Полицейский кружил вдоль западной окраины Санкт-Паули и увидел парня, который, по его словам, полностью соответствовал описанию. В руках он держал пакет с бутылкой вина, купленной в магазине, открытом ночью. Он шел на юг, в сторону воды.
– Когда? – спросил Ричер.
– Двадцать минут назад.
– И насколько он уверен?
– Я ему верю, он хороший полицейский.
Машин на улицах было мало, но дорога оставалась скользкой, большинство водителей возвращались домой из баров, поэтому Гризман ехал не слишком быстро. Однако уже через десять минут они прибыли на место. «Мерседес» остановился между домами в двадцати ярдах от перекрестка. Гризман сказал, что Уайли мог перейти улицу чуть дальше, он двигался слева направо относительно сидевшего в машине полицейского. С тех пор прошло тридцать минут. В том направлении, куда шел Уайли, находились кварталы новых многоквартирных домов. Огромный, современный жилой комплекс, построенный на заброшенных землях после того, как доки переместились вниз по течению в поисках свободного пространства. В домах были тысячи и тысячи квартир.
– Квартиры, которые сдаются внаем, не так ли? – спросил Ричер.
– Вы думаете, он живет здесь? – спросил Гризман.
– Он нес бутылку вина. Возможно, шел на вечеринку, но я полагаю, что направлялся домой. Уже довольно поздно. – Ричер посмотрел в другую сторону, направо. – Могу спорить, что я знаю, какое вино он купил. Давайте отыщем магазин.
* * *
Магазин оказался чистым и ярко освещенным, с отличным выбором вин – красные, белые, розовые и шипучие, в том числе полка с дешевыми винами, для тех, кто не жил в новых дорогих квартирах. Продавец оказался дружелюбным мужчиной шестидесяти с лишним лет. Ричер достал из кармана фоторобот Уайли, и продавец сразу его узнал. Он сказал, что видел его в магазине сорок минут назад. Он купил бутылку охлажденного шампанского.
– Решил отпраздновать сделку, – сказал Ричер.
– Кредитная карточка? – спросил Гризман.
– Он расплатился наличными, – ответил продавец.
Джек посмотрел на пластиковую сферу, висевшую на потолке над головой продавца.
– Это камера наблюдения? – спросил он.
Продавец кивнул и сказал, что ее показания записываются на видеомагнитофон в задней комнате. Гризман знал, как он работает. Черно-белая картинка оказалась достаточно хорошей, камера с широким углом обзора снимала из-за плеча продавца. Она решала сразу две задачи: записывала клиентов и кассовый аппарат – на случай, если продавец захочет утаить часть выручки.
Гризман отмотал запись на сорок минут назад, и они увидели Уайли. Тут не могло быть ни малейших сомнений. Волосы, лоб, скулы. Глубоко запавшие глаза. Среднего роста, сухопарый и жилистый. Он двигался энергично и целеустремленно. И уверенно. Почти самодовольно. Он выглядел спортивным. Нет, его походка не была пружинистой, как у мальчишки, но он казался тренированным и зрелым. Тридцать пять лет, как Ричеру. Взрослый мужчина.
На записи было видно, как Уайли подошел к холодильнику, распахнул стеклянную дверцу и вытащил темную бутылку с узким горлышком.
– «Дом Периньон», – сказал Гризман. – Совсем не дешевое вино.
Уайли принес бутылку к кассе, вытащил несколько мятых купюр из кармана, отсчитал нужную сумму, и продавец выдал ему сдачу монетами. Затем он засунул бутылку в бумажный пакет, и Уайли ушел. Тридцать семь секунд от начала и до конца.
Они еще раз просмотрели запись.
Но на ней ничего не изменилось.
– А теперь покажите мне окрестности, – попросил Ричер.
Они вернулись в машину, и Гризман медленно поехал на юг по булыжной мостовой, пытаясь повторить возможный путь Уайли, мимо того места, где его видел полицейский, между старыми кирпичными складами, и очень скоро они добрались до совершенно новой транспортной развязки, позволявшей двигаться направо, налево или прямо, к подъездным дорожкам нового жилого комплекса.
Гризман остановил машину. Двигатель работал на холостом ходу, дворники перемещались по ветровому стеклу приблизительно раз в минуту. Ричер посмотрел вперед на сотню тысяч окон. Большинство были темными, но в некоторых горел свет.
– Здесь дорогое жилье? – спросил Джек.
– В Гамбурге все жилье стоит дорого, – ответил Гризман.
– Интересно, как Уайли платит за аренду квартиры.
– Он не платит. Здесь нет человека, зарегистрированного под фамилией Уайли. Мы проверяли.
– Мы полагаем, что он использует немецкое имя.
– Ну, это совсем другое дело.
– Возможно, он сам его выбрал.
– Он вас оскорбил?
– Он предал свою страну. Мою страну.
– А вы любите свою страну, мистер Ричер?
– Майор Ричер.
– Возможно, вы уже ответили на мой вопрос.
– Я предпочитаю думать о ней со здоровым, но скептическим уважением.
– Не слишком патриотично.
– Очень патриотично. Америка – моя страна, какой бы она ни была. Но это ничего не значит, пока ты не признаешь, что твоя страна иногда поступает неправильно. Любить страну, которая всегда остается безупречной, – не патриотизм, а обычный здравый смысл.
– Я сожалею, что у вашей страны возникли такие проблемы, – сказал Гризман.
– А вы любите свою страну?
– Сейчас еще слишком рано об этом говорить. Прошло всего пятьдесят лет. Мы изменились больше, чем кто бы то ни было. Я думаю, у нас неплохо получается. Но люди с Востока нас тормозят. С экономической точки зрения, конечно. И политической. Мы сталкиваемся с вещами, о которых раньше даже не подозревали.
– Вроде того бара, откуда вам позвонил Гельмут Клопп.
– Мы должны выбрать подходящий момент. Нельзя арестовать их за мысленные преступления. Нам нужны настоящие.
– За моим отелем кто-то наблюдал. Он ускользнул, как только вы появились, – сказал Ричер.
– Это не мой человек, – сказал Гризман.
– Федерал?
– Вряд ли. Я не сообщал о визите доктора Синклер. Пока. Никто не знает, что она здесь. Она зарегистрировалась под другим именем.
Джек промолчал.
– Вы проверили отпечаток пальца? – спросил Гризман.
– Да, проверил, – сказал Ричер.
– И?…
– Вы можете считать это дело «глухарем». Оно никогда не будет раскрыто.
– И что это значит?
– Мне известно, кто он такой, но я никому не скажу.
– Но я вам помог.
– Я знаю. И благодарю вас.
– А я получу что-нибудь взамен?
– Она была очень дорогой проституткой. Поэтому список клиентов представляет определенный интерес. Но и о нем я никому не стану рассказывать.
Гризман немного помолчал.
– Мной заинтересовалось ЦРУ? – после небольшой паузы спросил он.
Ричер кивнул.
– Они из тех, кто прошел подготовку еще при старой системе.
– Вы собираетесь меня шантажировать.
– Это не в моем стиле. Я же сказал, что никому не собираюсь ничего рассказывать. Тут нет никаких условий. И вы сами решите, стоит ли и дальше мне помогать. Если да, я посчитаю это обычной профессиональной солидарностью двух детективов – и не более того.
Гризман снова немного помолчал.
– Я хочу принести свои извинения, – наконец сказал он. – Я не такой человек, как вы могли подумать.
– Для меня это не имеет значения, – сказал Ричер.
– Я и сам не знаю, почему так поступил.
– Она была милой?
– Невероятно.
– Вот видите.