— Я просила Томаса обратиться в полицию и рассказать все, что ему известно, — не поднимая глаз, сказала Алисия.

— А он? — Роллинс подался вперед.

Алисия в отчаянии покачала головой.

— Нет, черт бы его побрал! — У нее вырвался тяжелый вздох. — Я умоляла его! Если кто-то действительно подстроил тираж лотереи, то это огромные деньги. Я хочу сказать, ради них люди пойдут на все. Вы ведь полицейский; скажите, разве я не права?

— Я знавал тех, кто готов был вырезать живому человеку сердце за пару долларов, — последовал леденящий душу ответ Роллинса. Тот посмотрел в свою пустую чашку. — У вас есть еще?

— Что?.. — Алисия вздрогнула. — Ах да, я сейчас приготовлю.

Роллинс снова достал записную книжку.

— Ну хорошо, когда вы вернетесь, мы повторим все еще раз, после чего я вызову подкрепление. Не боюсь признаться в том, что это дело, похоже, выходит далеко за рамки моей компетенции. Вы ничего не имеете против, если нам придется проехать в полицейский участок?

Кивнув без особого воодушевления, Алисия вышла из гостиной. Вернулась она через пару минут, с деревянным подносом в руках, сосредоточенно глядя на наполненные до краев чашки, следя за тем, чтобы не расплескать кофе. Когда Алисия подняла взгляд, глаза у нее округлились в изумлении, и она уронила поднос с чашками на пол.

— Питер?

Останки следователя Роллинса — парик, усы, маска лица и мягкие резиновые накладки — были аккуратно сложены в кресле. Перед Алисией Крейн сидел Джексон, он же Питер Крейн, ее старший брат. Черты лица его были едва заметно искажены за счет того, что правая щека покоилась на правой руке.

Замечание Донована о том, что Бобби Джо Рейнольдс внешне напоминала Алисию Крейн, полностью соответствовало действительности. Однако на самом деле на Алисию Крейн был похож загримированный под Бобби Джо Рейнольдс Джексон, другое воплощение Питера Крейна. Фамильное сходство было несомненным.

— Привет, Алисия!

Женщина не могла оторвать взгляд от снятого грима.

— Что ты делаешь? Что все это значит?

— Пожалуй, тебе лучше сесть. Хочешь, я здесь все уберу?

— Не трогай ничего! — Она оперлась рукой о дверной косяк, чтобы устоять на ногах.

— Я никак не думал, что так тебя напугаю, — с искренним раскаянием произнес Джексон. — Наверное… наверное, когда дело доходит до встречи лицом к лицу, я чувствую себя не слишком уютно, не будучи самим собой. — Он слабо улыбнулся.

— Мне это совсем не понравилось. У меня едва инфаркт не случился!

Быстро встав, Джексон подошел к сестре и обнял ее за талию. Проводив к дивану, он ласково потрепал ее по руке.

— Извини, Алисия! Честное слово, мне неловко, что все так получилось.

Алисия снова посмотрела на останки грузного следователя из отдела убийств.

— Что все это значит, Питер? Зачем ты задавал мне эти вопросы?

— Ну, мне нужно было выяснить, как много тебе известно. Мне нужно было выяснить, что рассказал тебе Донован.

Она резко высвободила свою руку.

— Томас? Как ты узнал про Томаса? Я больше трех лет не виделась и не разговаривала с тобой.

— Неужели прошло уже столько времени? — уклончиво сказал Джексон. — Ты ни в чем не нуждаешься, да? Ты же знаешь, тебе достаточно лишь попросить.

— Чеки от тебя приходят регулярно, — с оттенком горечи произнесла Алисия. — Деньги мне больше не нужны. Но было бы неплохо хоть изредка видеться с тобой. Понимаю, ты очень занят, но мы ведь как-никак родственники.

— Знаю. — Он опустил взгляд. — Я всегда говорил, что буду заботиться о тебе. И я сдержу свое слово. Мы одна семья.

— Кстати, я на днях говорила с Роджером.

— И как поживает наш никчемный, опустившийся младший брат?

— Ему были нужны деньги. Как всегда.

— Надеюсь, ты не перевела ему ни цента. В прошлом я уже достаточно давал Роджеру, даже инвестировал от его имени. Ему нужно было лишь держаться в рамках разумного бюджета.

— В Роджере нет ничего разумного, ты это прекрасно знаешь. — Алисия беспокойно посмотрела на брата. — Я послала ему немного денег.

Джексон начал было что-то говорить, но она остановила его.

— Знаю, ты повторял одно и то же все эти годы, но я просто не могла допустить, чтобы моего родного брата вышвырнули на улицу.

— А почему бы и нет? Возможно, это стало бы лучшим событием в его жизни. Роджеру незачем жить в Нью-Йорке. Это слишком дорогой город.

— Он бы этого не перенес. В отличие от отца, Роджер слабый.

При упоминании об отце Джексон нахмурился. Минувшие годы не излечили сестру от слепоты в этом вопросе.

— Ладно, я не хочу терять время, обсуждая Роджера.

— Питер, я хочу, чтобы ты мне объяснил, что происходит.

— Когда ты познакомилась с Донованом?

— Зачем тебе это нужно?

— Пожалуйста, просто ответь на мой вопрос.

— Почти год назад. Он написал пространную статью о нашем отце и его выдающейся карьере в Сенате. Это был блестящий, неотразимый материал.

Джексон покачал головой, не в силах поверить своим ушам. Впрочем, так и должно было быть: сестра увидела прямо противоположное истине.

— И я позвонила Томасу, чтобы его поблагодарить. Мы пообедали вместе, затем поужинали, и… ну, все было замечательно. Невероятно замечательно. Томас — благородный человек, и у него благородная цель в жизни.

— Совсем как наш отец? — презрительно скривил рот Джексон.

— У них много общего! — негодующе сказала Алисия.

— Воистину тесен мир. — Он покачал головой, поражаясь прихоти судьбы.

— Почему ты так говоришь?

Поднявшись на ноги, Джексон развел руки, словно пытаясь охватить всю комнату.

— Алисия, как ты думаешь, откуда все это?

— Ну как же, это куплено на деньги семьи.

— На деньги семьи? Их нет. Ни цента. Все растрачено много лет назад.

— О чем ты говоришь? Я знаю, что отец столкнулся кое с какими финансовыми затруднениями, но он поправил свои дела. Как бывало всегда.

Джексон бросил на сестру презрительный взгляд.

— Хрена с два отец поправил свои дела, Алисия! Сам он за всю свою жизнь не заработал ни цента. Состояние было скоплено задолго до того, как отец появился на свет. А он лишь его промотал. Мое наследство, твое наследство! Растратил его на себя и на свои долбаные мечты о величии! Отец был обманщиком и неудачником.

Вскочив с места, Алисия отвесила брату пощечину.

— Как ты смеешь! Всем, что у тебя есть, ты обязан отцу!

Джексон медленно потер щеку в месте удара. Его настоящая кожа была бледной, словно всю свою жизнь он провел в стенах храма, подобно буддийскому монаху, что в определенном смысле соответствовало действительности.

— Десять лет назад я подстроил тиражи Национальной лотереи, — тихо промолвил он, пристально глядя в испуганное, ошеломленное лицо сестры. — Все эти деньги, все то, что у тебя есть, — это из тех выигрышей. Ты получила все от меня. А не от милого дорогого папочки.

— Что ты хочешь сказать? Как тебе удалось…

Не дав сестре договорить, Джексон силой усадил ее назад на диван.

— Я получил почти миллиард долларов от двенадцати победителей лотереи, тех самых, которыми занимался Донован. Я забрал их выигрыши и вложил деньги в дело. Помнишь связи деда в элитных кругах Уолл-стрит? Вот он действительно зарабатывал деньги. Долгие годы я поддерживал эти связи с одной конкретной целью. С тем огромным состоянием, собранным из выигрышей в лотерею, которое, как считали на Уолл-стрит, происходило из «фамильных денег», я стал для всех этих людей желанным партнером. Мне предлагали самые выгодные сделки, я первым узнавал обо всех гарантированно выигрышных делах. Это самая строго охраняемая тайна богатых, Алисия. Они всегда и везде оказываются первыми. Я покупаю акции по десять долларов до того, как они поступают в открытую продажу, а уже через двадцать четыре часа после того, как они появляются на бирже, их стоимость доходит до семидесяти долларов. Я продаю их простым людям, получаю шестьсот процентов чистой прибыли и перехожу к следующей сделке. Это было все равно что печатать деньги; все определяется тем, кого ты знаешь и что выкладываешь на стол. Когда ты приносишь миллиард долларов, поверь мне, все вытягиваются в струнку и внимательно выслушивают тебя. Богатые становятся богаче, а бедняки так и остаются бедными.

Джексон возбуждался все больше. Еще на середине объяснений брата у Алисии задрожали губы.

— Где Томас? — едва слышно произнесла она.

Джексон отвел взгляд и облизал пересохшие губы.

— Алисия, он был тебе не пара. Совсем не пара. Лицемер. И я уверен, все это ему нравилось. Все то, что было у тебя. Все то, что я тебе дал.

— Был? Был не пара? — Встав, Алисия стиснула руки с такой силой, что кожа ее словно вскипела. — Где Томас? Что ты с ним сделал?

Джексон молча смотрел на нее, выискивая что-то в чертах ее лица. Внезапно до него дошло, что он ищет что-либо искупительное. Находясь вдалеке, он сохранял сложившийся давным-давно идеализированный образ сестры, ставил ее на пьедестал. Встретившись с ней лицом к лицу, Джексон вдруг обнаружил, что этот образ не соответствует действительности. Наконец он принял решение. Его голос прозвучал небрежно, хотя сами слова были очень серьезными.

— Я его убил, Алисия.

Застыв на мгновение, она рухнула словно подкошенная. Успев подхватить сестру, Джексон уложил ее на диван, на этот раз уже совсем не нежно.

— Не надо так! Уверяю, будут и другие мужчины. Ты можешь обойти весь земной шар в поисках нашего отца. Донован им не был, но я не сомневаюсь в том, что ты будешь искать и дальше.

Однако Алисия его не слушала. По щекам у нее текли слезы.

Не обращая на них внимания, Джексон продолжал, расхаживая перед сестрой словно преподаватель перед аудиторией из одного-единственного студента:

— Алисия, тебе придется уехать из страны. Я стер на автоответчике твое сообщение Доновану, поэтому полиция ни о чем не догадается. И все-таки, поскольку ваши отношения продолжались целый год, о них могут знать и другие. В какой-то момент полиция непременно заявится к тебе. Я обо всем позабочусь. Насколько я помню, ты всегда обожала Новую Зеландию. Или, быть может, ты предпочтешь Австрию… В детстве мы несколько раз очень мило проводили там время.

— Прекрати! Прекрати, чудовище!

Обернувшись, Джексон обнаружил, что она поднялась на ноги.

— Алисия…

— Я никуда не поеду!

— Позволь мне выразиться предельно ясно. Ты слишком много знаешь. Полиция будет задавать вопросы. У тебя нет никакого опыта в таких делах. Из тебя без особого труда вытянут всю правду.

— Тут ты совершенно прав: я собираюсь незамедлительно позвонить в полицию и все рассказать!

Она направилась к телефону, но Джексон преградил ей дорогу:

— Алисия, будь благоразумна!

Она что есть силы принялась колотить его кулаками. Ее удары не причиняли ему физического вреда; однако они воскресили воспоминания о бурном столкновении с другим членом семьи. В то время отец был физически сильнее Джексона, он подавлял его так, как с тех пор Джексон никому не позволял подавлять себя.

— Я его любила, будь ты проклят! — пронзительно вскрикнула Алисия. — Я любила Томаса!

Джексон сосредоточил на сестре взгляд своих водянистых глаз.

— Я тоже любил одного человека, — тихо промолвил он. — Человека, который должен был отвечать мне взаимностью, уважать меня, но не делал этого.

Несмотря на годы боли, стыда и чувства вины, сын Джека сохранил глубоко погребенные чувства к своему отцу. Чувства, о которых он никогда не задумывался, о которых до сих пор никогда не высказывался вслух. Этот эмоциональный вихрь, закружившийся с новой силой, произвел на него страшное действие.

Схватив сестру за плечи, Джексон грубо швырнул ее на диван.

— Питер…

— Заткнись, Алисия! — Он сел рядом с ней. — Ты уезжаешь из страны. Ты не будешь звонить в полицию. Это понятно?

— Ты сошел с ума, ты спятил! О господи, я не могу поверить в то, что это происходит!

— На самом деле в настоящий момент я абсолютно убежден в том, что являюсь наиболее рациональным членом семьи. — Глядя сестре в глаза, он повторил медленно и раздельно: — Ты никому ничего не расскажешь, Алисия, это понятно?

Она посмотрела ему в лицо, и внезапно ее охватила дрожь. Впервые за весь разговор гнев сменился ужасом. Минуло уже много времени с тех пор, как Алисия в последний раз видела своего брата. Сейчас она не могла узнать того мальчика, с которым когда-то возилась вместе, чьим возмужалым умом восторгалась впоследствии. Человек, сидевший напротив, не был ее братом. Это было олицетворение чего-то совершенно другого.

Торопливо сменив линию, Алисия заговорила как можно спокойнее:

— Да, Питер, я все понимаю. Я… я сегодня же соберу вещи.

На лице у Джексона появилось отчаяние, которого на нем не бывало уже много лет. Он прочитал мысли сестры, ее страхи; они были совершенно отчетливо написаны на тонком пергаменте нежных черт ее лица. Его пальцы стиснули большую подушку, лежавшую на диване между ними.

— И куда ты хотела бы отправиться, Алисия?

— Куда угодно, Питер, куда ты скажешь. В Новую Зеландию. Ты упоминал Новую Зеландию. Это было бы просто замечательно.

— Новая Зеландия — красивая страна. Или Австрия, как я уже говорил, мы ведь хорошо провели там время, разве не так? — Джексон крепче сжал подушку. — Разве не так? — повторил он.

— Да, да, ты прав. — Она опустила взгляд, следя за движениями брата, и попыталась сглотнуть, но во рту у нее пересохло. — Может быть, я сначала отправлюсь туда, а затем в Новую Зеландию.

— И ни слова полиции? — Джексон поднял подушку. — Обещаешь?

Алисия не отрывала взгляда от приближающейся подушки. У нее судорожно затрясся подбородок.

— Питер, пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

— Моя фамилия — Джексон, Алисия, — четко и раздельно произнес он. — Питера Крейна больше нет в живых.

Внезапным прыжком Джексон опрокинул сестру на диван, полностью закрыв ей лицо подушкой. Алисия сопротивлялась, брыкалась, царапалась, извивалась всем телом, но она была такая маленькая, такая слабая; Джексон едва ощущал, как она борется за свою жизнь. Он потратил столько лет на то, чтобы сделать свое тело твердым, как камень; сестра же все это время ждала, что в ее жизнь изящной походкой войдет полная копия ее отца, и в процессе этого мышцы и рассудок у нее стали слабыми.

Вскоре все было кончено. На глазах у Джексона неистовые движения быстро потеряли силу, а затем и затихли совсем. Бледная правая рука Алисии сползла вбок, а затем и вовсе упала с дивана. Отняв подушку, Джексон заставил себя взглянуть на сестру. Она, по крайней мере, это заслужила. Рот у Алисии был приоткрыт, глаза уставились невидящим взором в пустоту. Поспешно закрыв их, Джексон присел рядом, нежно поглаживая сестру по руке. Он даже не старался сдержать слезы — из этого все равно ничего бы не вышло. Он отчаянно попытался вспомнить, когда плакал в последний раз, но не смог. Какой это здоровый образ жизни — не помнить, когда плакал в последний раз!

Джексон сложил было руки убитой на груди, но затем положил их на талию. Аккуратно подняв ноги Алисии на диван, подложил подушку, которой задушил ее, ей под голову, равномерно рассыпав по ней красивые волосы сестры. У него мелькнула мысль, что, несмотря на полную неподвижность, Алисия и в смерти выглядит прекрасно. В ней была умиротворенность, безмятежность, наполнившая его радостью, словно то, что он сейчас сотворил, вовсе не было ужасным.

Поколебавшись мгновение, Джексон продолжил свою работу: пощупав пульс, он опустил руку. Если б сестра была жива, он вышел бы из комнаты и бежал бы из страны, оставив все как есть. Он больше и пальцем ее не тронул бы. В конце концов, она была его родной кровью. Но Алисия была мертва. Встав, Джексон бросил на нее последний взгляд.

Все не должно было закончиться вот так. Теперь из близких родственников у него остался только никчемный брат Роджер. Джексону захотелось убить его прямо сейчас. Это Роджер должен был лежать здесь, а не его дражайшая Алисия. Однако Роджер не заслуживал того, чтобы на него тратили силы…

Джексон застыл, осененный внезапной мыслью. Возможно, брат сыграет в этой постановке вспомогательную роль. Надо будет позвонить Роджеру и сделать ему предложение. Предложение, от которого, как был уверен Джексон, тот не сможет отказаться, поскольку оно будет означать деньги в чистом виде: самый сильный наркотик в его существовании.

Собрав детали грима, Джексон методично приделал их обратно, то и дело бросая взгляд на мертвую сестру. Поскольку он предусмотрительно обработал руки похожим на лак составом, отпечатки пальцев его не беспокоили. Вышел он через черную дверь. Алисию обнаружат быстро — она говорила, что домработница отлучилась по делам. С большой долей вероятности полиция предположит, что Томас Донован продолжает кровавый путь, расправившись со своей подругой Алисией Морган Крейн. Некролог будет пространный, поскольку она из очень влиятельной семьи: есть о чем писать. В какой-то момент Джексон вернется, опять в своем истинном обличье, чтобы похоронить сестру; Роджеру едва ли можно это доверить. «Извини, Алисия. Все не должно было закончиться вот так». Это неожиданное развитие событий, как ничто прежде, ввергло его в полный паралич. Превыше всего он ставил полный контроль — и вот внезапно лишился его… Джексон посмотрел на свои руки, орудие убийства собственной сестры. Его родной сестры. Даже сейчас ноги у него оставались ватными, тело и рассудок не повиновались.

Джексон медленно шел по улице, все еще не оправившись от содеянного. Но наконец его умственная энергия могла сосредоточиться на том человеке, которого он считал ответственным за случившееся.

Лу-Энн познает тяжесть всего, что он сейчас испытывает. Боль, терзающая его, для нее усилится стократно, и она будет умолять его прикончить ее, сделать так, чтобы она прекратила дышать, поскольку каждый вдох будет причинять ей адские мучения, вытерпеть которые не способно ни одно человеческое существо. Даже она.

И самое замечательное во всем этом будет то, что Джексону не придется ее искать. Она сама придет к нему. Прибежит со всех ног, демонстрируя необычайные физические способности своего тела. Ибо у него будет то, ради чего Лу-Энн отправится хоть на край света, сделает все что угодно. У него в руках будет то, ради чего Лу-Энн Тайлер готова будет умереть. «И ты умрешь, Лу-Энн Тайлер, она же Кэтрин Сэведж!» Идя по улице, Джексон снова и снова мысленно повторял себе эту клятву, видя перед глазами образ еще не успевшего остыть тела, чье милое сердцу лицо так напоминало его собственное.

Глава 53

Риггс в десятый раз обвел взглядом Эспланаду[24], после чего снова сверился с часами. Заключив соглашение с ФБР, он ступил на самую скользкую дорожку в мире, а Лу-Энн опаздывала уже на три часа. Если она так и не появится, что ему делать? Джексон где-то рядом, и в следующий раз его нож вряд ли минует цель. Если Риггс не сдаст Джексона ФБР, не выполнит свои обязательства перед своим бывшим руководством, не восстановит свою «легенду», боевики наркокартеля, пять лет назад поклявшиеся расправиться с ним, вскоре узнают о том, что он остался в живых, и обязательно предпримут новую попытку. Он не может вернуться к себе домой. Его дела наверняка уже развалились, и в довершение ко всему в кармане у него пять долларов, а кредитной карточки нет. Если и можно было каким-либо образом испортить все еще хуже, Риггс терялся в догадках, как это сделать.

Плюхнувшись на скамейку, Мэтт поднял взгляд на памятник Вашингтону. Холодный ветер метался взад и вперед по плоскому открытому пространству между мемориалом Линкольна и Капитолием. Небо затянули низкие тучи; скоро должен был пойти дождь. Его запах буквально уже чувствовался в воздухе. Просто замечательно. «А вы, мистер Риггс, как раз между молотом и наковальней», — сказал он себе. Его эмоциональный барометр упал до самой низкой отметки с тех самых пор, как он пять лет назад узнал о том, что его жена погибла от рук бандитов. Неужели меньше чем неделю назад у него была относительно нормальная жизнь? Он строил дома для состоятельных людей, читал книги, сидя у камина, ходил на вечерние курсы в университет, всерьез подумывал о том, чтобы устроить себе настоящий отпуск…

Подув на озябшие пальцы, Риггс засунул руки в карманы. Раненое плечо ныло. Он уже собирался уходить, когда ему на спину легла чья-то рука.

— Извини.

Мэтт обернулся. Его настроение взметнулось вверх настолько стремительно, что у него закружилась голова. Он не смог сдержать улыбку. Ему отчаянно хотелось улыбнуться.

— За что?

Подсев к нему, Лу-Энн взяла его под руку. Она ответила не сразу. Какое-то время смотрела в сторону, затем тяжело вздохнула, повернулась к Риггсу и погладила его по руке.

— У меня возникли кое-какие сомнения.

— Насчет меня?

— Я бесконечно виновата. После всего того, что ты сделал, я не должна была ни в чем сомневаться.

— Ничего страшного, — ласково посмотрел на нее Риггс. — После всего того, что произошло с тобой за последние десять лет, ты никому не должна верить. — Потрепав ее по руке, он посмотрел ей в глаза, увидел, что они влажные, и сказал: — Но вот ты здесь. Ты пришла. Так что всё в порядке, правильно? Я прошел испытание?

Лу-Энн молча кивнула, не в силах говорить.

— Я голосую за то, чтобы найти какое-нибудь теплое место, где я смогу ввести тебя в курс последних событий, и мы обсудим план действий. Как тебе такое предложение?

— Я вся твоя.

Она крепче стиснула Риггсу руку, словно не собиралась его никуда отпускать. И в настоящий момент он ничего не имел против.

Бросив «Хонду», которая начинала барахлить, они взяли в аренду седан. К тому же Риггсу уже надоело заводить машину, замыкая провода.

Приехав на западную окраину округа Фэрфакс, они остановились, чтобы пообедать в полупустом ресторане. По пути Риггс рассказал Лу-Энн о встрече в здании имени Гувера. Войдя в зал, они устроились за столиком в углу. Лу-Энн рассеянно наблюдала за тем, как бармен возится с телевизором, пытаясь улучшить качество изображения мыльной оперы, которую смотрел. Откинувшись на стойку, он принялся ковырять в зубах палочкой для перемешивания коктейлей, уставившись на маленький экран. Лу-Энн подумала, как было бы прекрасно вот так расслабиться, отключиться от всех проблем…

Они сделали заказ, после чего Риггс достал газету. Он не сказал ни слова, пока Лу-Энн не прочитала всю статью.

— Боже милосердный!

— Доновану следовало послушаться тебя.

— Ты полагаешь, Джексон его убил?

Мэтт угрюмо кивнул.

— Скорее всего. Подставил его, заставил эту Рейнольдс позвонить ему, сказать, что она готова выложить все начистоту. Приехал к ней, прикончил обоих, и, как результат, Донована во всем обвиняют.

Женщина уронила голову на сплетенные руки.

Риггс ласково прикоснулся к ее волосам.

— Послушай, Лу-Энн, ты пыталась его предупредить. Больше ты ничего не могла сделать.

— Десять лет назад я могла бы отказаться от предложения Джексона. И тогда ничего этого не произошло бы.

— Точно. Но я нисколько не сомневаюсь, что в этом случае он пришил бы тебя прямо тогда.

Лу-Энн вытерла рукавом глаза.

— Итак, теперь я заключила эту замечательную сделку с ФБР, переговоры по которой вел ты, и для того чтобы выполнить свою часть, мы должны накинуть сеть на Люцифера. — Она отпила глоток кофе. — Не хочешь сказать, как мы будем это делать?

Риггс отложил газету.

— Как ты могла догадаться, я много думал над этим. Проблема заключается в том, что мы не можем действовать слишком примитивно или, напротив, все усложнять. В любом случае Джексон почует западню.

— Не думаю, что он согласится еще на одну встречу со мной.

— Нет, я и не собирался это предлагать. Сам он не покажется, но вместо этого пришлет кого-нибудь тебя убить. Этот путь слишком опасный.

— Мэтью, ты еще не заметил, что я обожаю опасность? Если б мне не приходилось постоянно тушить пожары, я бы даже не знала, чем занять свое время. Итак, встречи не будет; что еще?

— Как я уже говорил, если нам удастся выяснить, кто такой Джексон на самом деле, и выследить его, тогда у нас появится определенная надежда. — Риггс умолк, дожидаясь, пока официантка их обслужит. Когда она ушла, он взял сэндвич и продолжал, откусывая большие куски: — Ты ничего не запомнила об этом типе? Я хочу сказать, все что угодно, что направило бы нас в нужную сторону и помогло установить, кто он такой на самом деле?

— Он всегда был в гриме.

— Как насчет финансовых документов, которые он тебе присылал?

— Они приходили от одной швейцарской фирмы. Кое-что сохранилось у меня в доме, однако туда я, судя по всему, попасть не могу… Даже несмотря на нашу сделку? — Она вопросительно подняла брови.

— Я бы не советовал делать это, Лу-Энн. Теперь федералы на тебя обиделись, они могут забыть про наш уговор.

— У меня есть другие документы в банке в Нью-Йорке.

— Все равно слишком рискованно.

— Я могла бы написать в ту швейцарскую фирму, но вряд ли там что-либо знают. А если и знают, вряд ли станут говорить. Я хочу сказать, ведь именно поэтому все пользуются услугами швейцарских банков, не так ли?

— Ну хорошо, хорошо. Что-нибудь еще? Должна же ты была запомнить что-нибудь об этом типе. То, как он одевается, говорит, ходит, то, как от него пахнет… Есть ли у него какие-нибудь увлечения. И как насчет Чарли? У него нет никаких мыслей?

Лу-Энн замялась.

— Можно спросить у него, — наконец сказала она, вытирая руки о салфетку, — но я особенно на это не рассчитывала бы. Чарли говорил мне, что никогда даже не встречался с Джексоном лицом к лицу. Все переговоры велись исключительно по телефону.

Откинувшись назад, Риггс осторожно ощупал раненое плечо.

— Мэтью, я просто не представляю себе, как нам выйти на этого типа.

— На самом деле один способ есть, Лу-Энн. Больше того, я уже пришел к выводу, что это единственный способ. И все мои вопросы были чистой формальностью.

— Что это за способ?

— У тебя есть тот номер телефона, по которому можно связаться с Джексоном?

— Да. И что?

— Мы назначим ему встречу.

— Но ты ведь сам только что сказал…

— Встречу со мной, а не с тобой.

— Мэтью, об этом не может быть и речи! — Лу-Энн привстала в гневе. — Я ни за что на свете и близко не подпущу тебя к этому типу! Только посмотри, что он с тобой сделал! — она указала на его руку. — В следующий раз будет хуже. Гораздо хуже.

— Все было бы гораздо хуже, если б ты не помешала Джексону сделать прицельный бросок. — Мэтью нежно улыбнулся. — Послушай, я позвоню Джексону. Скажу, что ты уезжаешь из Соединенных Штатов и не собираешься больше ни во что вмешиваться. Ты знаешь, что Донована нет в живых, поэтому тут Джексон может больше не беспокоиться. Все довольны и счастливы.

Лихорадочно тряся головой, Лу-Энн села на место.

— Далее я скажу Джексону, — продолжал Риггс, — что меня такой расклад не устраивает. Я решил, как быть дальше: работать в строительстве мне поднадоело, и я хочу, чтобы мне заплатили отступные.

— Нет, Мэтью, нет!

— Джексон все равно считает, что я бывший преступник. И попытка шантажа как раз укладывается в эту картину. Я скажу, что установил у тебя в спальне прослушивающую аппаратуру и записал ваш с ним разговор в тот вечер, когда он приходил к тебе домой, когда вы оба много чего наговорили.

— Ты что, спятил?

— Мне нужны деньги. Много денег. После чего Джексон получит кассету.

— Он тебя убьет.

У Риггса потемнело лицо.

— Он сделает это в любом случае. Я не люблю сидеть сложа руки, дожидаясь, когда все случится само собой. Я предпочитаю наступательную тактику. Пусть Джексон для разнообразия тоже немного попотеет. И пусть я не такая машина для убийства, как он, но я тоже не беззащитная овечка. Я много лет проработал в ФБР. Мне уже приходилось убивать по долгу службы, и если ты полагаешь, что я буду колебаться хоть мгновение перед тем, как вышибить ему мозги, значит, ты меня совсем не знаешь.

Мэтт опустил глаза, стараясь успокоиться. Его план был очень рискованным, но что еще можно было предложить? Он поднял взгляд на Лу-Энн, собираясь что-то сказать, но когда увидел выражение ее лица, слова застыли у него в горле.

— Лу-Энн!

— О нет! — Ее голос был пронизан паникой.

— В чем дело? Что случилось?

Схватив молодую женщину за плечо, Риггс почувствовал, что ее всю трясет. Ничего не говоря, она смотрела на что-то у него за спиной. Мэтт стремительно обернулся, ожидая увидеть Джексона, надвигающегося на них с двумя здоровенными тесаками в обеих руках. Окинув взглядом полупустой ресторан, он наконец остановился на экране телевизора, по которому как раз передавался экстренный выпуск новостей.

На экране появилось женское лицо. Два часа назад Алисия Крейн, видная жительница Вашингтона, была обнаружена мертвой у себя дома. Собранные к настоящему времени улики свидетельствуют о том, что она была убита. Риггс широко раскрыл глаза, услышав, как диктор упомянул о том, что Томас Донован, главный подозреваемый в убийстве Роберты Рейнольдс, судя по всему, был в близких отношениях с Алисией Крейн.

Лу-Энн не могла оторвать взгляд от этого лица. Она уже видела эти самые черты, эти же глаза смотрели на нее на крыльце сторожки Донована. Глаза Джексона сверлили ее насквозь.

Его истинное лицо.

Лу-Энн вздрогнула, когда увидела его — точнее, когда поняла, что́ она видит на самом деле. Она надеялась больше никогда не видеть это лицо. Но вот сейчас смотрела на него, занимающее весь экран телевизора…

Когда Риггс обернулся к ней, Лу-Энн указала дрожащим пальцем на экран.

— Это Джексон, — дрогнувшим голосом пробормотала она. — Переодетый в женщину.

Риггс оглянулся на экран. Это не мог быть Джексон. Он снова повернулся к Лу-Энн.

— С чего ты решила? Ты же говорила, он всегда был в гриме.

Лу-Энн не могла оторвать взгляд от лица на экране.

— В сторожке Донована, когда мы с ним вывалились в окно. Мы боролись, и я сорвала с него маску, резиновую, пластиковую, не знаю. И увидела его истинное лицо. Вот это лицо. — Она указала на экран.

Первая же догадка Риггса оказалась правильной. Близкие родственники? Господи, неужели?.. И связь с Донованом не может быть случайной, ведь так? Он бросился к телефону-автомату.

* * *

— Джордж, извини за то, что потерял твоих ребят. Надеюсь, тебе не слишком досталось от больших шишек.

— Черт возьми, где ты? — резко спросил Мастерс.

— Просто выслушай меня.

Риггс пересказал сюжет, который только что был в новостях.

— Ты полагаешь, он родственник Алисии Крейн? — спросил Мастерс. В его голосе прозвучало возбуждение; злость на Риггса полностью исчезла, по крайней мере на какое-то время.

— Вполне возможно. Возраст сходится. Скорее всего, старший или младший брат. Точно не могу сказать.

— Возблагодарим Господа за сильные гены!

— Какой у тебя план игры?

— Мы проверим близких родственников Алисии Крейн. Сделать это будет нетрудно. Ее отец много лет заседал в Сенате Соединенных Штатов. Очень видная личность. Если у нее есть братья, родные, двоюродные или какие там еще, мы быстро на них выйдем. Пригласим их для беседы… Черт возьми, хуже от этого не будет.

— Не думаю, что этот тип станет дожидаться, когда вы постучитесь к нему в дверь.

— Такого ведь никогда не бывает, правда?

— Если вы на него наткнетесь, Джордж, будьте крайне осторожны.

— Точно. Если ты прав насчет…

— Этот тип только что убил свою сестру, — закончил за него Риггс. — Не хочу даже думать о том, как он поступит с посторонним человеком.

И он повесил трубку. Впервые у него появилась настоящая надежда. Мэтт не тешил себя иллюзиями насчет того, что Джексон окажется у себя дома, когда к нему нагрянет ФБР. Но Джексону придется пуститься в бега, он будет оторван от своей базы. Он будет разозлен, переполнен жаждой отмщения… Что ж, и пусть. Чтобы добраться до Лу-Энн, Джексону нужно будет вырезать Риггсу сердце из груди. А они не будут сидеть на месте, дожидаясь его. Настало время двигаться.

Десять минут спустя Мэтт и Лу-Энн уже сидели в машине, направляясь неизвестно куда.

Глава 54

Джексон поднялся на борт самолета авиакомпании «Дельта», вылетающего в Нью-Йорк. Ему требовались дополнительные ресурсы, и еще он собирался забрать Роджера. На брата нельзя было рассчитывать, что он самостоятельно доберется туда, куда нужно. Затем они вместе вернутся на юг. Во время короткого перелета Джексон связался с человеком, следившим за Чарли и Лизой. Те останавливались на отдых. Чарли говорил по телефону — вне всякого сомнения, проверял, как дела у Лу-Энн. Они снова тронулись в путь и теперь собирались вернуться в Вирджинию, но только уже с юга. Тут все шло как нельзя лучше. Через час Джексон уже сидел в такси, петляющем по улицам Манхэттена по направлению к его дому.

* * *

Хорас Паркер не мог поверить собственным глазам. Больше пятидесяти лет он проработал швейцаром в здании, где квартиры в среднем имели площадь четыре тысячи квадратных футов и стоили пять миллионов долларов, а в мансардном этаже имели втрое бо́льшую площадь и расходились по двадцать миллионов, — и еще никогда не видел ничего подобного. Разинув рот от изумления, Паркер смотрел на то, как целая армия людей в куртках с буквами «ФБР» на спине пересекла вестибюль и зашла в частный лифт, поднимающийся только на мансардный этаж. Все эти крепыши были настроены серьезно, и в доказательство этого были вооружены.

Выйдя на улицу, Паркер огляделся по сторонам. Из остановившегося перед подъездом такси вылез Джексон. Паркер тотчас же поспешил к нему. Швейцар знал его с детства. Много лет назад он вместе с Джексоном и его младшим братом Роджером бросали монетки в огромный фонтан в вестибюле здания. В качестве приработка Паркер сидел с ними вместо няни, а по выходным водил их в Центральный парк; там он впервые купил им пиво, когда они были еще подростками. Наконец братья выросли у него на глазах и покинули семейное гнездо. Как слышал Паркер, для Крейнов настали трудные времена, и они уехали из Нью-Йорка. Однако Питер Крейн вернулся и купил квартиру в мансардном этаже. Похоже, у него дела шли как нельзя лучше.

— Добрый вечер, Хорас, — учтиво поздоровался Джексон.

— Добрый вечер, мистер Крейн, — сказал Паркер, прикладывая руку к козырьку форменной фуражки.

Но Джексон уже смотрел мимо него.

— Мистер Крейн! Сэр!

— В чем дело, Хорас? — повернулся к нему Джексон. — Вообще-то я тороплюсь.

Паркер поднял взгляд вверх.

— Мистер Крейн, только что в здание вошли люди. Они поднялись прямо к вам в квартиру. Целая толпа. ФБР. Оружие и спецснаряжение, никогда не видел ничего подобного. Сейчас они там. Думаю, сэр, они ждут, когда вы вернетесь домой.

Ответ Джексона был спокойным и незамедлительным:

— Спасибо за информацию, Хорас. Это просто недоразумение.

Он протянул руку, и Паркер ее пожал. Быстро развернувшись, Джексон направился прочь от здания. Разжав руку, швейцар обнаружил в ней пачку стодолларовых купюр. С опаской оглядевшись по сторонам, он засунул деньги в карман и снова занял свое место у двери.

Отступив в полумрак переулка напротив, Джексон обернулся и поднял взгляд на свой дом. Взбираясь все выше и выше, его взор наконец остановился на окнах мансардного этажа. На окнах его квартиры. Он увидел медленно движущиеся силуэты, и у него задрожали губы от негодования, вызванного этим наглым вторжением в его дом. Ему даже в голову не приходило, что правоохранительные органы могут обнаружить его жилище. Как им это удалось, черт бы их побрал?.. Однако сейчас у него не было времени на то, чтобы забивать этим голову. Дойдя до соседней улицы, Джексон позвонил из телефона-автомата. Через двадцать минут его забрал лимузин. Позвонив своему брату, он сказал, чтобы тот немедленно покинул дом — даже не собирая вещи — и встретился с ним перед театром Сент-Джеймс. Джексон не знал, как именно полиция установила его личность, но он не мог исключать того, что она в любую минуту нагрянет домой и к Роджеру Крейну. Затем он ненадолго заглянул в другую квартиру, меньших размеров, снятую на вымышленное имя, где забрал кое-что необходимое. У одной из бесчисленного множества принадлежащих ему компаний имелся частный самолет, дежуривший в аэропорту Ла-Гуардия с экипажем и в любой момент готовый к вылету. Джексон заранее позвонил туда, чтобы летчик успел составить полетный план. Он не собирался ломать в нетерпении пальцы в зале ожидания: лимузин подвезет его прямо к трапу самолета. Покончив с этими делами, Джексон забрал своего брата, ждавшего перед театром.

На два года младше брата, Роджер отличался худым телосложением, но был таким же крепким, как и Джексон, и обладал теми же густыми черными волосами и изящными чертами лица. Несомненно, Роджер был удивлен неожиданным возвращением брата в его жизнь.

— Не могу поверить, что ты вот так ни с того ни с сего мне позвонил. Что стряслось, Питер?

— Заткнись, мне нужно подумать. — Джексон резко повернулся к младшему брату. — Ты видел последний выпуск новостей?

— Я почти не смотрю телевизор, — покачал головой Роджер. — А что?

Очевидно, он еще не знал о смерти Алисии. Очень хорошо. Ничего не ответив брату, Джексон откинулся на спинку сиденья, мысленно перебирая бесчисленное количество всевозможных сценариев.

Через полчаса лимузин приехал в аэропорт Ла-Гуардия. Вскоре братья оставили небоскребы Манхэттена позади и взяли курс на юг.

* * *

Сотрудники ФБР действительно нагрянули в маленькую квартиру Роджера Крейна, однако они немного запоздали. И все-таки их гораздо больше заинтересовало то, что они обнаружили в расположенной в мансардном этаже квартире Питера Крейна.

Обследуя огромную квартиру, Мастерс и Берман обнаружили гримерную Джексона, комнату с архивом, а также компьютеризованный центр управления.

— Матерь Божья! — пробормотал Берман.

Сунув руки в карманы, он разглядывал маски, баночки с гримом и плечики с одеждой.

Мастерс осторожно взял затянутыми в перчатки руками альбом с газетными вырезками. Повсюду вокруг суетились криминалисты ФБР, собиравшие улики.

— Похоже, Риггс был прав. Один-единственный человек, — заметил Мастерс. — Быть может, нам удастся пережить все это.

— И каким будет наш следующий шаг?

— Мы полностью сосредоточимся на Питере Крейне, — тотчас же ответил Мастерс. — Накроем плотной сетью все аэропорты, железнодорожные вокзалы и автобусные станции. Я также хочу выставить патрули на всех основных магистралях, ведущих из города. Ты предупредишь всех наших людей, что этот человек крайне опасен и мастерски владеет искусством перевоплощения. Разошлите его фото повсюду, хотя это нам мало что даст. Мы отрезали его от главной базы, но у него, по-видимому, практически неограниченные финансовые ресурсы. Если мы все-таки выйдем на него, я не собираюсь идти даже на малейший риск. Передай нашим людям в случае даже подозрения на угрозу немедленно открывать огонь на поражение.

— Что насчет Риггса и Тайлер? — спросил Берман.

— До тех пор пока они будут оставаться в стороне, с ними всё в порядке. Но если они случайно наткнутся на Крейна, никаких гарантий не будет. Я не собираюсь рисковать своими людьми ради того, чтобы обезопасить этих двоих. По мне, Лу-Энн Тайлер должна отправиться за решетку. Вот почему мы держим на нее компромат. Можно будет посадить ее в тюрьму или просто припугнуть. Думаю, она будет держать язык за зубами. А ты не хочешь проследить за тем, как собирают улики?

Когда Берман ушел, Мастерс сел и прочитал всю информацию на Лу-Энн, которая сопровождала ее фотографию.

Он уже заканчивал, когда вернулся Берман.

— Вы полагаете, теперь Крейн расправится с Тайлер? — спросил Берман.

Мастерс ничего не ответил. Он сидел, глядя в лицо Лу-Энн Тайлер, смотревшей на него с фотографии в альбоме. Теперь Джордж понимал, почему ее выбрали в качестве победителя лотереи. Почему выбрали всех этих людей. Теперь он гораздо лучше понимал, кто такая Лу-Энн Тайлер и почему она сделала то, что сделала. Отчаявшаяся, завязнувшая в болоте нищеты, с маленькой дочерью на руках. Полная безысходность. Это общее определение подходило ко всем назначенным победителям: полная безысходность. Все эти люди созрели для того, чтобы свалиться в руки мошеннику. На лице Мастерса отразились переполняющие его чувства. В этот самый момент, по многим причинам, Джорджу стало бесконечно стыдно.

* * *

Приближалась полночь, когда Риггс и Лу-Энн остановились в мотеле. Зарегистрировавшись, Мэтт позвонил Джорджу Мастерсу. Сотрудник ФБР только что вернулся из Нью-Йорка и подробно сообщил Риггсу о том, что произошло с момента их последнего разговора. Выслушав эту информацию, Мэтт повесил трубку и повернулся к полной беспокойства Лу-Энн.

— Что там произошло? Что они говорят?

— Всё как и следовало ожидать, — покачал головой Риггс. — Джексона там не оказалось, но федералы нашли столько улик, что этого хватит, чтобы продержать его в тюрьме до конца жизни и еще немного. В том числе альбом с газетными вырезками, посвященными всем победителям в лотерею.

— Значит, он действительно приходится родственником Алисии Крейн.

— Это ее старший брат Питер, — угрюмо кивнул Риггс. — Питер Крейн и есть Джексон. По крайней мере, все на это указывает.

— То есть он убил свою собственную сестру! — Лу-Энн широко раскрыла глаза.

— Похоже на то.

— Потому что она слишком много знала? Из-за Донована?

— Точно. Джексон не мог рисковать. Он приходит к Алисии — возможно, загримированный, возможно, в своем истинном обличье, — получает от нее то, что хотел, после чего, вероятно, говорит, что убил Донована. Кто может сказать… Похоже, Алисия встречалась с этим журналистом. Наверное, она пришла в ярость, пригрозила обратиться в полицию. И в какой-то момент Джексон ее убил, я в этом уверен.

Лу-Энн поежилась:

— Как ты думаешь, где он сейчас?

Риггс пожал плечами:

— Федералы обыскали его квартиру, но, судя по всему, у этого типа денег куры не клюют; у него миллион укромных мест, где он может отсидеться, десятки разных лиц и документов, которыми он может воспользоваться. Схватить его будет непросто.

— Для того чтобы завершить сделку? — Голос Лу-Энн прозвучал язвительно.

— Мы выложили федералам личность этого типа, твою мать. В настоящий момент они обыскивают его «всемирную» штаб-квартиру. Пообещав выдать Джексона, я вовсе не имел в виду, что мы принесем его к дверям здания имени Гувера в коробке, перевязанной ленточкой. На мой взгляд, мы свою часть соглашения выполнили.