Без денег не уехать, без денег вообще ничего не сделать. Викентий положил их на самое дно сумки под уплотнитель, это самое надежное место. Он яростно выбрасывал лоскуты, а вот и дно, ладонь просунул под уплотнитель… но там пусто. Неужели их забрали? Он отодрал чертов уплотнитель, а под ним денег нет! Решил, что в чемодан переложил и просто забыл, хотя этого не может быть, ну, а вдруг? Перебрал лоскуты, осмотрел еще раз сумку и… обессилев, сел на пол, застонал, завыл, как загнанный зверь.
Вот детская площадка, совсем рядом с домом. Горка, качели, еще и шведская стенка, и турник. Мама рассказывала, что приходила сюда вскоре после родов. Ставила коляску под березой. И, пока ее кроха-дочь спала, пыталась подтягиваться, делать «уголок». Восстанавливала форму… Но она, получается, никогда не рожала. И восстанавливать ей было нечего. Зачем, зачем мама придумывала все это?!
* * *
И к чему были постоянные разговоры, что глаза у Машеньки абсолютно мамины и нос тоже ее, красивый и прямой, а вот пухленькие губки достались от папы. А русые волосы – от бабушки по папиной линии. А упрямство – от деда…
Ксения, сидевшая на стуле у стены, показала телефон тем, кто требовал позвонить Викентию, дескать, я выполнила вашу просьбу, сами видите – ноль результата, на словах добавила:
Ничего этого в реальности не было! И она даже не знает, как выглядят ее настоящие мать и отец! И кто они. И почему бросили ее, едва она родилась…
– Теперь отпустите меня?
Получается, по-настоящему она появилась на свет двадцатого ноября. А заявление в суд родители подали в начале марта. И домой ее забрали, наверно, только после того, как получили свидетельство об удочерении. Но где она провела первые в жизни четыре месяца? В роддоме, в детской больнице? Или родная мать сначала забрала ее домой, но потом все же решила отдать на милость чужим людям?.. И, главное, почему она так сделала? Выносила (а это ведь тяжело). Родила (одноклассница Люська, которая врачом хочет стать, говорит, что рожать вообще дико больно). Назвала необычным и красивым именем Карина. И отдала.
– Нет, – сказал Дмитрий. – Ты ничего не сказала ему…
А вдруг настоящую маму обманули? Заставили отказаться от любимой дочери? И теперь она переживает, ищет по всей стране свою кровиночку. И не может найти… А ее дочь даже ни о чем не догадывалась. Потому что есть свидетельство о рождении и в нем написано: она – Мария Долинина. И родители ее – Долинины. И родилась она в Москве, на четыре месяца позже, чем на самом деле…
Второй в балаклаве стоял у противоположной стены, словно палач, готовый по знаку казнить, правда, без топора. Однако ничего плохого с ней не сделали, привезли явно в загородный дом, здесь не слышно городского шума, проезжающих машин, которые в большом городе днем и ночью снуют по улицам. Похищенную бедняжку заперли на втором этаже надежно, окна не открывались, только форточка, но она такая меленькая, как делали в старых домах, – не пролезть. Кормили. Удобства есть, погулять не выпускали, вежливо предложили форточку открыть и дышать. Через пару суток выдвинули требования, Ксюша согласилась, и вот… ничего не получилось. Она перестала бояться, стала наглеть и хамить:
И как же приемные мама с папой могли ее все время обманывать?
– Ну и мерзавец ты, Дима, а посмотришь – весь из себя…
– Тихо, тихо, – перебил ее он. – Мне не нравится твой образа жизни и поведение, но это я нашел тебе хорошую работу и выбил отпуск для тебя, который продлится до тех пор, пока не будет по-нашему.
…Давно наступил вечер, близилась ночь, Маша замерзла и очень проголодалась – она ведь так и не успела пообедать. И в голове полный сумбур и каша. Жаль, что она не умеет курить, те одноклассницы, кто уже пытался, говорили, что сигарета очень успокаивает. Может, купить и попробовать? Но только она выскочила из дома совсем в растрепанных чувствах и даже денег с собой не взяла. Хотя папа как раз вчера принес зарплату. Положил ее на обычное место, в шкатулку. Маша теперь корила себя, что не забрала оттуда все деньги. Не прихватила свидетельство о рождении. Надо было прямо из дома отправиться на вокзал. Купить билет в город Сочи. И попробовать найти там свою настоящую маму. Как бы та обрадовалась, увидев давно потерянную дочку!..
– Но он не хочет слушать!
…Родители обнаружили Машу ближе к полуночи. Девочка, насквозь промерзшая, сидела на детской площадке и горько, безнадежно плакала.
– А ты убеди.
– Господи, как ты нас напугала! – выдохнула мама.
– Но он или не берет трубку, или бросает!
– Пошли домой, Маша! – тихо произнес отец.
– Он выслушает тебя, – заверил Дима, кажется, ему все это безобразие доставляло удовольствие, потому что он постоянно улыбался.
А она смахнула с глаз злые слезы и твердо произнесла:
– Вы бандиты! – разошлась она. – Я знаю, меня ищут! Не боитесь, что вас арестуют и посадят за похищение?
– Не пойду. У меня теперь нет дома…
– Кто ищет? Твой парень? Этот, как его… Боб? Мы поговорили с ним, он все понял, потому что умный.
– Что за ерунду ты говоришь, Мария, – начала заводиться мама.
Ксюша вытаращила свои чудненькие и хищненькие глазенки, это было в первый миг, во второй она их сузила и процедила зло:
Отец же просто скинул с плеч дубленку, завернул в нее дочь. Девочка попыталась вырваться, но от овечьей шерсти по телу сразу же разлилось приятное тепло, и пахло от папиной одежды чем-то настолько родным…
– Вы запугали его!
И она заплакала еще пуще. Отец спокойно произнес:
Разве можно злиться на это существо? Ксения забавная, словно собачонка на манеже, а в первый день забилась в угол и дрожала от страха, глупышка, но не факт, что и тогда, и сейчас вела себя искренно.
– Мы виноваты перед тобой, Маша. Мы должны были рассказать тебе раньше. Но и ты нас пойми: мы действительно хотели как лучше.
– Считаешь, твоего Боба легко запугать? – сказал он весело. – Такой крутой парень никого не боится, только… если сделал что-то незаконно. Например, шантажировал кого-то, требовал денег за компромат, ты, конечно, ничего не знаешь про шантаж. Так вот, Ксюша, это уже другой страх, более сильный, чем пацанские разборки, понимаешь меня?
Девочка упрямо помотала головой. Выкрикнула:
Опустив глазоньки, Ксюша обработала в уме услышанное, поняла, что Дима, сволочь, все знает, даже про шантаж. Отсюда вывод, что и о участии самой Ксении в шантаже он тоже знает, что и подтвердил:
– Вы обманывали меня.
– Нет, – возразил он. – Мы просто считали тебя своей родной дочерью. Единственной. Самой дорогой и самой лучшей…
– А чего так мало просили, всего пятьдесят штук баксов? С другой стороны, вымогательство, подглядывание и добыча компромата незаконным методом все равно карается законом большим тюремным сроком.
– Мы ведь по всей стране тебя искали… – подхватила мама. – Знаешь, скольких девочек пересмотрели? Жалели их, сочувствовали, но сердце так и не дрогнуло. И взять домой никого не захотелось…
– А приехали в Сочи и только увидели тебя – сразу поняли: это она. Наша дочь, – закончил отец.
Ей нечего было сказать, только пообещала:
Мама тоже сквозь слезы улыбнулась и добавила:
– Помнишь нашу кошку? Когда она на даче котят родила? И к ней еще один прибился, чужой? Ну, тот, рыженький с белыми лапками! Она ведь его даже больше, чем своих родных, любила. Вылизывала чаще всех и защищала всегда…
– Хорошо, я буду звонить, но… если за мной останется моя работа.
– Но того котенка никто не искал, – вздохнула Маша. – А меня моя мама ищет.
Родители переглянулись.
– Нет проблем, Ксюша.
– Ты так думаешь? – усмехнулся отец.
А мать запальчиво произнесла:
– Но на свидание с Виком ни за что не пойду!
– Да той девчонке всего семнадцать лет было! И она даже не знала, от кого тебя родила! И отказаться от тебя решила сразу. Уже в родзале, когда ей ребенка хотели показать, отвернулась и сказала, что смотреть не хочет. И даже имя тебе отказалась давать – его медсестры придумали. А на следующий день написала отказную…
– Будешь делать то, что мы скажем. – твердо заверил Дмитрий.
– Неправда. Вы меня обманываете. Опять. – Маша с вызовом взглянула на родителей.
– Твоя, так сказать, мама… выписалась из роддома на третий день. А тебя перевели – одну! – в детскую больницу, – горячо продолжил отец. – И там ты почти четыре месяца провела. И все время у этой женщины оставался шанс аннулировать отказную. Забрать тебя домой. Это возможно, пока нет решения суда об удочерении. Но она даже ни разу не заглянула к тебе. Не позвонила узнать, как у тебя дела…
– Все равно я ее найду, – упрямо повторила Маша.
– И думать не смей! – снова вспылила мама.
14. А вот и новый поворот
А отец успокаивающе погладил жену по плечу и произнес:
– Пожалуйста. Ищи. Прямо завтра можешь начать. Но сейчас пойдем, пожалуйста, домой. Уже очень поздно, мы все устали и замерзли.
С раннего утра, когда было еще темно, Алик отправился наблюдать за приятелем Викентия, в случае, если тот двинется в сторону пруда, он обязан сообщить об этом Накано. Она решила посетить те же усадьбы, которые посещал чересчур осмотрительный друг мужа Нии. А объехал он четыре дома за два дня, хотя мог это сделать всего за один день. Однако в пятую усадьбу не поехал ни на следующий день, ни через день, ни через три. Проигнорированы еще две, итого три участка остались без его посещения – почему? Накано надеялась это понять и продумала, как вытащить нужные сведения из жильцов, но члены следственного кружка высказали обеспокоенность.
Маша почти успела произнести: «Не пойду!»
– Одна поедешь? – спросила Милана на очередном совещании. – Неразумно. Мы там столько времени проводили, а никого из соседей не знали, ни они к нам по-соседски не обращались, ни мы к ним. Достаток – не показатель порядочности, а вокруг пруда живут люди состоятельные, только не факт, что они люди, а не моральные уроды, способные на любую подлость, при виде красивой девушки одной в безлюдном месте. Ты понимаешь, о чем я?
Но вскинула голову и увидела, сколько любви в отцовском взгляде. И сколько тревоги – в мамином… Пусть не родные – но ведь искали ее. Волновались. Да и слишком она сейчас измучена, чтобы немедленно отправляться на вокзал. Опять же, ночь на дворе, любой милиционер увидит, что девочка без родителей, и отправит домой…
– Я смогу себя защитить, – заявила Накано.
И Маша решила, она все еще успеет.
Слабый аргумент. Милана хотела поехать с ней, как будто две женщины – залог безопасности, но у детей школа и садик, пока не войдут в режим, это ежедневный Армагеддон по утрам, а потом и после школы до самого отбоя. Иван Рудаков занят на работе, тогда ее вызвался сопровождать рыжий Леха.
…Однако поиски растянулись на годы.
– Да-а, – ухмыльнулся Рудаков, – ты, конечно, тот еще телохранитель, кожа да кости. Если маньяк попадется, он страшно испугается, особенно отсутствия твоих навыков защиты клиента.
– Не смотри, что я стройный, – расхорохорился тот, – у меня разряд по самбо… скоро будет. И вообще, я поеду с Ритой, на этом точка.
Хотя приемные родители на этот раз повели себя честно и нисколько ей не препятствовали. Даже адрес, по которому была прописана Елена Балакина, нашли. Но предупредили: биологической матери (если она, конечно, интересовалась судьбой своей дочери) сообщили, что ребенок умер. В детской больнице, в возрасте четырех месяцев. Это была обычная практика и единственный способ сохранить тайну и обезопасить себя от незваных гостей. Потому что было немало случаев, когда родные матери (чаще всего – опустившиеся алкоголички) находили своих брошенных детей. И являлись к ним с объятиями и запоздалыми изъявлениями любви, наносили ребенку психическую травму… Поэтому после того, как суды принимали решение об усыновлении, приемные родители всегда просили обезопасить себя и ребенка от биологических родителей. Пусть и таким, достаточно жестоким, способом.
Ну, раз поставлена точка, все переключились на обсуждение предстоящей поездки, давали советы, выстраивали сценарии диалогов, пока Накано не положила этому конец:
«Вот и объяснение, почему мама меня не искала, – решила для себя Маша. – Она думала, что я умерла…»
– Господа, я девочка большая и, как говорит Милана, но про саму себя, умная. Главное, зачем он туда ездил. И почему без Кента? Я уже привыкла, что они не разлей вода.
Над письмом Елене Балакиной девочка сидела больше недели – писала, перечеркивала, снова писала, тщательно проверяла ошибки, чтоб та не подумала, будто у нее дочь глупышка…
– Кстати, как там мой нелюбимый зять поживает?
Однако через месяц конверт вернулся с пометкой: адресат выбыл.
Вопрос Милана адресовала Алику, так как по вечерам он пасет Викентия по очереди с Накано, которая днем проводит опросы знакомых и сотрудников Агнии под разными предлогами. Тот дал самый короткий ответ:
Что делать дальше, Маша не знала. Да и пыл ее несколько поугас. Приемные родители ведь тоже не дураками оказались. Все это время мягко, но планомерно убеждали дочь: родной – не тот, кто произвел на свет, а кто вырастил. И тому, что они все скрывали от нее, тоже объяснение нашли: это, мол, для того, чтоб Машу подружки не дразнили. И соседки не косились. Не называли бы сироткой или подкидышем.
– Бухает.
– У нас ведь, Машенька, люди злые, – вздыхал папа. – И чужие беды обожают. Слышала, наверно, как говорят: «У соседа корова сдохла. Мелочь, а приятно».
– Слабак, – презрительно фыркнула Милана.
– Разве тебе хочется, – подхватывала мама, – чтоб все кругом знали, что ты приемная? В лицо бы тебя жалели, а за глаза – насмехались?
– У пацана депресняк, девчонки, – вступился за Викентия Рудаков. – А вы готовы его заклевать.
– А правду мы бы тебе все равно рассказали, – убеждал отец. – Просто ждали, когда ты подрастешь немного…
– Это я готова заклевать, а не Накано, – возразила Милана. – Ей, к счастью, не за что клевать его.
И Маша в конце концов сдалась.
Короче, Леха отпросился с работы, а утром он и Накано отправились к пруду, достигли первой усадьбы, позвонили, она представилась:
Никому, даже самым верным подружкам, о случившемся не рассказала. И приемную мать продолжала называть мамой. И отца – папой. И любила их по-прежнему. И слушалась (а иногда и нет). Они по-прежнему оставались семьей. Мария только злосчастную куртку, которую ей на день рождения все-таки подарили, почти не носила, хотя та и модной оказалась, и красивой, и жутко дорогой. Но едва ее надевала – сразу вспоминала, как искала подарок на антресолях. И что нашла вместо него…
– Мы из охранно-детективного агентства, вот мое удостоверение. Для вашего спокойствия позвоните в наше агентство. Мы опрашиваем всех в данной местности, а также в нашу задачу входит предупреждать о мошенниках, их методах обмана. Скажите, в ближайшие дни, скажем, за последнюю неделю, к вам приходили незнакомые люди?
А на втором курсе института Маша поехала в студенческий лагерь под Туапсе. На весь август. И, конечно, не удержалась – потому что до Сочи оттуда было всего-то три часа на автобусе.
Старики переглянулись, дедушка ответил:
Явилась в город. Разыскала дом, где когда-то проживала Елена Балакина, и попробовала выяснить: куда та переехала? И когда?..
– Да, приходил только один молодой человек…
Но соседи только плечами пожимали: слишком, мол, много времени прошло. Никто и не помнил никакой Елены, которая когда-то жила в семнадцатой квартире. Одна только бабка, совсем древняя, недовольно прошамкала:
– Очень симпатичный и вежливый, – добавила его жена.
– А, ты про эту шалаву… Пес ее знает, куда она делась. Но вроде какой-то хахаль очередной ее в столицу забрал…
– Просто так приходил? – осведомилась Накано.
Слово «шалава» Машу расстроило. А то, что мама в Москве, обрадовало. Хотя в городе проживает почти десять миллионов граждан – но осталась ведь Мосгорсправка. Да и в милицию можно сходить. Выбрать милиционера посимпатичней и попросить, чтоб человека нашел…
– Газовое оборудование проверял, – сказал дедушка. – Он показал удостоверение.
Но только никакие горсправки ей не помогли. Потому что официально Елена Балакина в столице не проживала, нигде прописана не была. Да и с чего бы хахалю ее было прописывать?..
– Как выглядел?
Супруги довольно точно описали внешность, Накано осталось показать фотографии, сделанные Аликом, она повернула к хозяевам смартфон:
Маша узнала, кто ее мать, совершенно случайно.
– Этот?
Как-то села за компьютер и просто наудачу вбила в поисковике: Елена Балакина.
Компьютер тут же выплюнул ссылку – на сайт «Биографии богатых и знаменитых».
– Да! – закивали старики, а дедушка вдобавок серьезно забеспокоился: – Он показался нам вполне приличным. Не обманул, не обокрал, пробыл всего минут десять, мы находились при нем.
Маша удивилась, но на сайт, конечно, немедленно отправилась. И прочитала: Елена Кривцова (в девичестве Балакина) родом происходит из города Сочи…
– Мошенники стараются проникнуть в дом, чтобы оценить достаток, найти места, через которые можно проникнуть внутрь, а дальше дело техники.
А дальше в статье следовало, что ныне Елена Кривцова одна из самых влиятельных и богатых женщин России. А также основательница, владелица и директор первой в стране сети фитнес-клубов.
– По дому он не ходил, – заверила жена, – только проверил газовое оборудование и уехал.
Прилагались и фотографии, на которых Маша увидела, насколько красива, элегантна и уверена в себе ее настоящая мама. И только глаза у нее были грустные. Может быть, потому, что Елена Балакина считала: ее старшая дочь – умерла?..
– О чем-нибудь расспрашивал вас? – спросила Накано. – Постарайтесь вспомнить, это очень важно.
* * *
– Ну, так… спросил, где мы работали, – ответил хозяин. – Мы преподаватели, о чем ему и рассказали, после этого он дал подписать акт и уехал.
«Бог всегда на стороне более сильной армии», – полагал Наполеон.
– И все? – допытывалась Накано.
Елена Кривцова была с ним полностью согласна. Хотя толковала изречение полководца по-своему: бог всегда видит, если ты намерился сделать глупость. И обязательно тебя оградит. Как угодно – пошлет опоздание, даже аварию или болезнь, только чтобы не допустить тебя туда, где быть не надо… А коли дело твое правое – наоборот, поможет.
Дедушка напрягся, вспоминая детали диалога, как оказалось, с памятью у него полный порядок:
И сейчас Всевышний будто ее за руку вел.
– Если уж быть точным, он предположил, что раз у нас творческая работа, наверное, вокруг пруда живут одни преподаватели. После этого уехал.
Все сложилось, как по заказу.
Накано задала еще пару вопросов и засобиралась, озадаченные хозяева вышли их провожать. Они не получили внятного разъяснения по поводу газовщика. У ворот хозяйка все же поинтересовалась:
На первый взгляд – просто слепой случай. Но если присмотреться, высшая справедливость.
– Так этот газовщик опасен или нет?
…Моторная яхта «Царевна» была оформлена на ее имя, однако каталась Кривцова на ней всего пару раз и особого удовольствия не получила. Что за интерес рассекать гладь не моря, но какой-то грязной лужи под названием водохранилище? Да и нормальной погоды в России не дождешься – вечно или дождь, или холод. Муж, тот использовал яхту куда чаще. Каким-то своим партнерам по бизнесу пыль в глаза пускал или с девчонками на борту развлекался. А счета (и немалые!) за стоянку, техобслуживание, зимнее хранение в эллинге приходили Елене. И до поры она не возражала. Какая, в конце концов, разница, кто в семье за что платит? Однако сейчас, когда дело неуклонно шло к разводу, с яхтой надо было что-то решать. Елена не возражала отдать «Царевну» мужу, но пусть тогда Макар и ее содержание оплачивает. А то на днях письмо прислали: срочно внесите аванс (полторы тысячи долларов!) за зимнее хранение! С какой стати ей расшвыривать деньги? Макар ей теперь никто, вот пускай сам со своей яхтой и разбирается.
На этот раз Накано ни на йоту не солгала:
Но с ним-то самим не поговоришь – он и трубки не снимает, да и юрист ей строго-настрого велел: с мужем до поры до времени никаких контактов.
– Мы выясняем, кто он на самом деле. А вы, прежде чем пустить кого-либо на свою территорию, звоните в обслуживающую компанию и спрашивайте, кого они к вам направили. Пожалуйста, не доверяйте так легко посторонним. До свидания.
Потому Елена позвонила в эллинг приказать, чтоб по всем вопросам насчет «Царевны» напрямую к мужу обращались.
Накано села за руль, тронула машину с места, начался переезд к следующему дачному владению, через пару минут Леха пожал плечами:
Однако вежливый юноша, снявший трубку, заверил ее, что ситуация уже разрешилась. Господин Кривцов лично приезжал в яхт-клуб, заплатил в полном объеме за эллинг, через три дня яхту переводят с пристани в крытое помещение, да и техосмотр перед прогулкой уже провели…
– Я не догоняю, зачем он притащился к старикам, прикинувшись газовщиком? Алик за ним по пятам катается, ждет часами, он нигде не работает, а тут показал ксиву. Так зачем?
– Какая еще прогулка? – не поняла Елена.
– Думаешь, я понимаю? Фальшивое удостоверение мог купить на черном рынке, а остальное… Ничего не значащие вопросы, которые может задать каждый, кто приходит в дом проверять воду, газ, свет. Пробыл недолго… Нет, не понимаю.
– Ну, ваш муж – он такой романтик, – почтительно хохотнул служитель. – Сказал, что хочет обязательно летний сезон закрыть. Накануне перевода яхты в эллинг. – И он назвал дату.
За окном барабанил беспросветный дождь, по небу неслись клочки туч, деревья печально клонились под порывами ветра. А Макар в плавание собрался. Он что, больной?..
– Но что-то же ему было надо!
Однако в голове уже забрезжила, забилась идея. Красивая и простая.
– И в котором часу у него эта… прогулка? – как можно небрежнее поинтересовалась Елена.
– Естественно, он преследовал какую-то цель. Давай побываем везде, где отметился этот загадочный тип, возможно, что-то прояснится.
– Велел судно к трем подготовить, – отрапортовал юноша.
– Что ж. Пожелайте ему от меня… семь футов под килем! – хмыкнула Кривцова.
Накано остановилась возле следующей усадьбы…
Положила трубку и начала лихорадочно соображать.
Мысль – классная. Неожиданная.
* * *
Попасть на яхту несложно. Летом в яхт-клубе, конечно, полно охраны, а в межсезонье территорию сторожит пара ленивых алкоголиков. К тому же ей совсем не обязательно проникать в клуб с парадного входа. И алиби она себе сможет обеспечить – как раз на этот день у нее, очень кстати, есть приглашение на международную конференцию по фитнесу.
Но… если Макар отправляется на «Царевне» не один?.. Да нет, вряд ли. Какой дурак согласится составить ему компанию в такую погоду?.. Сам, сам он поедет – мозги проветрить. Муженек порою так делал… Ну а коли возьмет кого-то с собой – что ж. Это раньше друзья супруга были и ее друзьями. А нынче на спутников Макара ей плевать. Значит, тем просто не повезет.
Теперь каждый новый день начинался с больной головушки и разбитого тела, Викентий ощущал себя древней развалиной, которой уже ничего не нужно, только покой, молчание безумного мира, уединение. После того как его лишили надежды начать с чистого листа неудавшуюся жизнь, когда ограбили, оставив без средств к существованию, у него появилась потребность забиться в темный угол и переждать. А что именно переждать, отчета себе не отдавал. Тут еще Гримм захотел срочно встретиться, в слове «срочно» заложена жуткая мысль: случилось еще что-то ужасное.
Лес рубят – щепки летят.
* * *
Кривцова получила приглашение на международную конференцию по фитнесу еще месяц назад и, конечно, ответила, что придет. Она всегда любила бывать на подобных мероприятиях. Общаться с единомышленниками. Себя показывать – благо уж здесь она не просто красивая женщина. И не абстрактно успешная бизнес-леди. Бери выше – идеал, икона. Молодая, амбициозная молодежь себя с нее мечтает лепить.
Он залез в салон внедорожника, захлопнул дверцу, развалился в кресле и поднес бутылку «огнетушитель» с газированной водой ко рту. Гримм, покосившись в его сторону, невольно брезгливо поморщился. Пил Вик жадно и безобразно, вода текла по подбородку и шее, как будто специально так делал, непонятно зачем, впрочем, рожа у него – туши свет. Гримм отвел глаза и недовольно промямлил:
И место, где проходила конференция, Кривцовой нравилось. Старинный особняк в самом центре столицы, ныне превращенный в пятизвездочный отель. Эффектное сочетание высоченных потолков, старинной лепнины, мраморных, еще позапрошлого века, ступеней и самых современных технологий – скоростные лифты, подземный гараж… К тому же система безопасности строжайшая. Допускали в отель исключительно по магнитной карточке гостя – ее надо было приложить к электронному устройству на входе. Очень удобно, что никаких посторонних – докучливым журналистам и досужим зевакам на конференцию не пробраться. Да и документальное свидетельство имеется: во сколько ты явился и во сколько ушел.
– По какому поводу запой?
Кривцова прежде собиралась заглянуть на конференцию лишь на часок. И никаких, конечно, докладов не делать – ей свою репутацию укреплять выступлениями с трибуны незачем, и так все коллеги ее знают. Однако теперь ситуация изменилась, и Лена с помощью секретарши быстренько состряпала заявку. Она выступит на тему «Личностные качества и обязанности фитнес-директора». Рассказать можно многое, да и готовиться практически не надо – просто делись собственным опытом да приводи примеры, в которых недостатка нет.
Обычно расписание выступлений составляли организаторы, но Кривцова не сомневалась: ее доклад поставят на вечер, самое выигрышное время. Когда на конференции будут не только гости столицы, но и москвичи, заскочившие на мероприятие после ежедневной деловой круговерти.
– А? – встрепенулся тот.
И она не ошиблась – выступить ей назначили в семнадцать ноль-ноль. Надежнее бы, конечно, часом позже, в шесть, но просить о переносе она не будет. Ни в коем случае нельзя привлекать к себе внимание.
…На конференцию Кривцова явилась к началу. Приехала на представительском «мерсе», с шофером. Машина плавно подплыла к входу в отель, швейцар с поклоном открыл дверцу, и Елена, велев водителю ждать на стоянке, вошла в особняк. В десять часов пятьдесят восемь минут утра, как засвидетельствовало считывающее устройство на входе.
Викентий украдкой бросил взгляд в сторону Гримма… профиль стервятника иногда приводил его в ужас: челюсть выдвинута вперед, зубы сцепил – плохой знак, это значит, он свирепый. А кто его разозлил? Викентий, конечно, во всем виноват только Викентий, даже в том, что Гримм не совсем убил жену.
В холле вокруг столов с фуршетом уже шумела толпа участников. Госпожу Кривцову немедленно узнали, бросались к ней, здоровались, расспрашивали. Многие почтительно заверяли, что обязательно придут на ее сегодняшний доклад. Лена улыбалась в ответ: «Буду ждать!..» И между делом упоминала, что собирается провести на конференции весь день. После фуршета обязательно пойдет на мастер-класс по port-de-bras
[2] (его давала преподавательница из Франции). Заглянет на новую программу по active training,
[3] которую привезли американцы. Ну, и доклады коллег, конечно, хочется послушать. Жаль, все не охватишь – выступления проходили одновременно в нескольких конференц-залах…
К ней подпорхнула коллега, хозяйка нескольких танцевальных студий. Заулыбалась:
Он подтянулся на сиденье и еще отпил воды из бутылки, ведь внутри все горит, просит охлаждения и влаги. По какому поводу пьет? Очень больной вопрос. Сказать, что намылился убраться из города втихаря, это подписать себе смертный приговор. Дальше сказать, что поездка сорвалась, все деньги украли, а вещи порвали на лоскуты – подписать себе второй смертный приговор. Третий приговор за пьянку, ибо что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, доверять пьянице нельзя. По мнению Викентия, пословица тупая, так ведь и Гримм не больно острый, у него нет полутонов, есть только два цвета: черный и серый.
– Ох, Леночка! Да тебе уж чему учиться-то, время свое драгоценное тратить?.. И так ты само совершенство.
– Я, кажется, задал вопрос, – проскрипел Гримм.
– Совершенству предела нет, – усмехнулась Кривцова.
Викентий вздрогнул, ощутив напор в каждой букве, в каждой паузе после слов, а Гримм даже не повысил голоса. Холодок страха дотронулся до спины, словно передавая дыхание смерти. Но, может быть, Викентию лишь чудится враждебность, после вечерних возлияний все видится через призму преломления.
– Хотя да, у тебя теперь времени много, – подленько улыбнулась знакомая. И с показным сочувствием спросила: – Хоть изредка-то удается дочку видеть?..
– Я… у меня… просто сейчас… – Викентий мямлил, подыскивая, что бы такое убедительное сказать, друг рявкнул:
– Я не хочу об этом говорить, – ледяным тоном ответствовала Елена.
– Хватит слова жевать! – Викентий вжался боком в дверцу. – Говори внятно, какого хрена нажрался, что еле приперся сюда? Я предупреждал: трезвый ум, собранность, воля! Где все это? Я вижу размазню безмозглую, ни на что не годную!
И отвернулась от коллеги навстречу организатору конференции, который явился лично приветствовать почетную гостью.
– Нет… все в порядке… Просто мне трудно… непривычно… И еще случилось… в общем…
– Рад видеть вас, Елена Анатольевна, – обнял ее он. И, понизив голос, добавил: – Мы, как всегда, выделили вам номер. Люкс на шестом этаже…
Гримм повернул свирепую физиономию к нему, прорычал:
Рядовым участникам мероприятия комнат в гостинице, естественно, не предоставляли. И даже те, кто приехал из других городов, в большинстве своем селились не здесь (слишком дорого!), а в местечках попроще. Но она, к счастью, была на особом положении.
– Что случилось, что? Прекрати мямлить!
Лена благодарно улыбнулась:
– В квартире снова кто-то был, разрезал и разорвал мои шмотки, – выпалил Викентий и вовремя спохватился, язык чуть сам не выдал его намерения свалить. – Еще деньги пропали за проданные часы и… за автомобиль. Все бабки украли.
– Спасибо.
– Без колес остался? Ты дурак? Машина – необходимость в твоем случае!
Действительно: она ведь на тренировки собирается, не в туалете же переодеваться! Да и душ надо принять, макияж освежить, отдохнуть со стаканчиком минералки…
– Хотел попроще купить, а на остальное жить, – соврал Викентий и запил ложь водой. – Теперь и продать нечего, библиотека никому не нужна, всякие там вазы и картины тоже не купят, мебель… нет.
Кривцова получила у организатора еще одну магнитную карточку – ключ от номера 6-23, взяла с того обещание, что он обязательно придет на ее выступление. Потом подозвала служителя. Сунула тому пятисотенную и велела немедленно доставить из ее машины в номер сумку со спортивной формой…
А дальше с головой окунулась в тусовку. Общалась, здоровалась, раздавала стоящим людям визитки… Подумать только: недоброжелатели считают, что она явилась сюда от тоски! Несчастная дамочка, изгнанная из дома, не знающая, чем себя развлечь!.. Эх, знали бы они!..
– Не ной, спортивный клуб запусти.
Лена с удовольствием сходила на занятие по суставной гимнастике. Заглянула на лекцию по здоровому питанию. Посмотрела коллекцию одежды для фитнеса. Перекусила. А после обеда направилась в кинозал. Документальный фильм о развитии спортивного движения в Зауралье аншлага не собрал, однако Елена постаралась, чтобы как можно больше народу видело: она входит в зрительный зал… перекликается со знакомыми… А когда свет погас и по экрану побежали первые титры, Кривцова тихонько выскользнула из зала.
Начиналось самое важное. И счет теперь шел на минуты.
– Ремонт… То есть надо залы привести в порядок, там бардак.
Лена бросилась к служебному лифту. Через пару минут оказалась у себя в номере. Быстро сменила деловой костюм на свитер, джинсы, куртку и спортивные туфли. Обмотала голову платком, нацепила темные очки. Выскользнула из комнаты и все так же на служебном лифте спустилась на цокольный этаж, где располагались раздевалки для сотрудников отеля, бойлерная, прачечная и прочие хозяйственные службы. Кухня, как она выяснила, в отеле тоже под присмотром – электронных устройств нет, но охранник приставлен. А вот из служебного входа можно запросто выскользнуть незамеченной…
– Так приведи, в чем проблема? Займись хоть каким-нибудь делом, а не водку жри. А вид у тебя! Как у побитой собаки, ночующей на помойке.
Все удалось, и уже через десять минут Елена входила в метро на станции «Кузнецкий мост». Подземка тоже являлась частью ее плана – здесь легче всего слиться с толпой. Да и выбраться из центра так получится куда быстрее, чем за рулем. Машина же, верный «Лексус», ждала ее возле «Юго-Западной».
– Шутишь? Клининговую фирму нанять мне не по карману.
А оттуда до пристани всего пятнадцать минут быстрой езды.
– Ладно, заткнись со своими проблемами, они неинтересны. У меня есть хуже новость для тебя. Итак, твою жену спасли.
* * *
За «Нексию» – если продавать машину немедленно – перекупщик предложил ему три тысячи долларов.
Хмель, который не выветрился за ночь, мгновенно испарился, мозг приобрел относительную ясность. Если Викентий и верил, что Ния жива, то не до конца, фотки в телефоне красноречивей слов говорили: убита наповал. И вдруг… Как в это поверить? Он схватил себя за волосы, подергал их, чтобы голову окончательно привести в рабочее состояние, и резко повернулся к Гримму с фразой, которая застревала на зубах:
Нурик не выдержал, истерически хохотнул.
– То есть Нию ты не… ты ее не совсем… э… да?
По обветренной физиономии дельца пробежала тень. Он неохотно буркнул:
– Повторяю для глухих: я не мог промахнуться, ты сам видел, – огрызнулся Гримм. Следующие фразы прозвучали на одной спокойной ноте. – Я проштудировал случаи, когда люди выживали с ранениями в сердце, а такие, представь, были. Это исключительные случаи. Вынимали пулю из сердца, и человек жил, нож тоже побывал в сердце не раз. Но то, что мне попалось в историях, нож доставали из спины, а не из груди. Может, у твоей Нии сердца вообще нет?
– Ладно, три двести. Но это за твою ржавчину – потолок.
Викентий задумался: а вдруг и правда в груди жены пусто? А мозг-предатель выдавал картинки из жизни счастливой супружеской пары. Ния дарит ему на день рождения злополучные часы, она счастлива больше, чем он, получивший подарок. Они едут кататься на лыжах, она прекрасно владеет этим видом спорта, а он, как каракатица, как краб, ползающий всеми лапками по снежному полю, Ния смеется и помогает ему встать на ноги. И еще: он болеет, жена рядом, подает ему чай с лимоном и специями, меряет температуру…
Что ж, двести баксов тоже лишними не будут. Хотя сколько он выручит за «Нексию», Нурика сейчас волновало меньше всего. Из-за другого он смеялся. Перекупщик принял его за какого-то доходягу! Подумал: инженеришка, наверно, или учитель школьный. Такому каждая сотня долларов богатством покажется. Что ж. Не судите опрометчиво.
– У нее было сердце, – возразил он грустно, – это у меня его нет. А откуда ты знаешь, что Нию спасли?
Сколько раз его и коллеги подкалывали, и даже хозяин, что негоже человеку его статуса передвигаться на столь несолидном транспорте, как «Нексия». Однако Нурлан хранил верность своей машине и упорно отказывался ее менять.
– Догадался! – гаркнул Гримм. – Отвезу тебя домой, смотреть противно на твою небритую и опухшую рожу.
Были тому причины.
Он развернул внедорожник и направился в район Викентия, решил пока не говорить идиоту, как именно догадался, впрочем, вряд ли будет с ним делиться своими выводами и намерениями. В этом состоянии Вик не нужен, если не сказать опасен. Не заезжая во двор, высадив его на обочине, Гримм бросил на прощание:
Он давно уже, несколько лет назад, понял: его хозяин, Макар Кривцов, стал зарываться. Все больше и больше босс верил в свою вседозволенность, исключительность, непогрешимость. Вел себя так, будто мозги только у него одного и есть, а всем остальным лоботомию сделали.
– Либо возьмешь себя в руки, либо… Убирайся.
Нурлан признавал: Кривцов действительно и умен, и хитер. Но только на каждую, даже самую пронырливую рыбку свой рыболов найдется. А методы шефа (слабого – запугать, неугодного – безжалостно уничтожить) многих начали раздражать.
И газанул прочь. Викентий смотрел вслед, пока внедорожник не скрылся, потом поплелся домой, как побитая, никому не нужная собака. Однако Гримм что-то не договорил, как раз его недоговоренность страшнее брошенных оскорблений.
Нурик, на правах личного адвоката, во всем хозяину помогал, конечно. Подвести под статью делового партнера? Пожалуйста. Выгнать из дома жену и оставить ее без копейки? Запросто…
* * *
Но, в отличие от Кривцова, он понимал: даже если враг с виду абсолютно повержен, он все равно может однажды воспрянуть. И обрушиться на обидчика всею мощью раненого, но не убитого хищника.
Второй особняк населяла семья из пяти человек, трое взрослых и двое маленьких детей, они рассказали почти дословно то, что и супруги их первой усадьбы. В третьей встретили их не очень дружелюбно, там проживал не слишком любезный господин, которого оторвали от дела, он что-то там пишет, а тут – здрасьте, отвлекают. Однако поговорить согласился прямо во дворе на скамейке, в доме невестка с детьми отдыхает, им типа помешает шум. Мошенников боятся все люди, а потому невоспитанный и высокомерный господин включился в диалог, однако результат был один к одному, что и в первых двух случаях.
А при таком раскладе и ему, верному адвокату, придется несладко…
В следующий особняк, четвертый по счету, их пустили охотно, хозяин оказался инвалидом и ловко управлял коляской, именно он открыл дверь. И его жена гостеприимно встретила пару из охранного агентства, на удивление, супруги позитивные и симпатичные, обоим лет по тридцать пять, имеют двоих детей и кучу племянников-дошколят, которые носились тут же. Хозяева предложили выпить чаю с домашними булками, Накано и Леха не отказались, так как за чаем контакты налаживаются мгновенно.
Потому, когда хозяин подошел уж совсем к краю пропасти, Нурлан решил себе запасной аэродром готовить. Благо и раньше никогда не вкладывал заработанное в собственность – по крайней мере, в этой стране. И на мишуру, «Мерседесы» с дорогими галстуками, денег не тратил. Ну а перебросить накопления в заграничные банки для опытного человека и вовсе плевое дело.
– В результате мы ничего нового не узнали… – подводила итог Накано, но у Миланы не хватило терпения, она вставила:
И когда грянул гром и к нему явился красавчик-адвокатишка от Кривцовой с угрозами, Нурик сразу понял: вот он, подходящий момент расстаться со своим шефом без прощаний и навсегда.
– Снова у нас промах, жаль.
У адвокатика Елены Анатольевны доказательств никаких нет, конечно. Сплошные догадки и домыслы. Однако вся эта история с устранением няни с самого начала пахла дурно. Нурик об этом Кривцову сразу сказал. Еще когда тот только все планировал и велел ему исполнителя искать. Придумано, конечно, хитро: няньку – уничтожить, охранника – подставить, а потом тоже убрать, чтоб оправдаться не смог.
– Вы не дослушали, имейте терпение, – сказала Накано.
– Неужели что-то выяснили?
Только слишком уж вычурно. Сразу видно: преступление хоть и умный человек придумал, но от криминала далекий. Наворотил – будто в книжке. Маньяк, раскаяние, самоубийство… А с этим котенком, Лизиной игрушкой, вообще бред. Кривцов велел, чтоб Тишку исполнитель положил в нянину постель, рядом с трупом. Это, сказал, будет последний эффектный штрих… Следствию сразу станет ясно, что маньяк тут поработал. Хотя сам Нурлан считал, что ничего здесь эффектного нет. Да и собственного ребенка Кривцов мог бы пожалеть.
Мда, терпение у Миланы отсутствует. Вся компания собралась вечером в ее салоне, где ж еще им так комфортно будет? Позволили себе чуть-чуть больше, чем чай. Милана купила красного вина и закусок к нему.
И вообще: в жизни из-за таких мотивов не убивают.
– Нового ничего не было до того момента, – ответила Накано конкретно ей, – пока эта симпатичная пара не рассказала про один из вопросов приятеля Вика, но более интересен для нас ответ. Так вот, он задавал всем один и тот же вопрос, называл одну причину, почему интересуется. Привожу дословно: «А кто рядом с вами живет? Мне все участки нужно объехать, желательно заранее знать, что за люди, а то ведь всякое случается».
В идеале менты, конечно, все проглотят – особенно если им денег дать. Но вдруг хоть малейший сбой?.. Случайный свидетель? Не в меру ретивый следователь? Или просто несчастливое стечение обстоятельств?..
– И? – подала голос Милана, когда девушка сделала паузу, чтобы выпить воды.
И хотя пока все шло гладко (угрозы адвоката Кривцовой не в счет), Нурлан отчетливо понимал: они с хозяином не то что по краю пропасти бредут. Но уже одной ногой в ней… Даже если с убийством няни вывернутся – Макара уже не остановить. Полную безнаказанность почуял.
– Ребята ответили, что справа заносчивый тип, но мы там были, слева от них дача именитого хирурга, слева особняк принадлежит заму металлургического завода, последний – судье.
Вот пусть и пропадает – один.
Информации достаточно, чтобы немного ее осмыслить, для этого понадобилась минута, после, расчесывая пятерней свои черные кудри, Рудаков решил порассуждать вслух:
А ему, Нурлану, навсегда Россию покинуть вообще без проблем. Квартира съемная. Дачи нет. Даже «Нексию», и ту удалось пристроить.
– Четыре домовладения приятель Викентия объехал, выдавая себя за газовщика, а сам нигде не работает. Задавал один и тот же вопрос в конце, осталось три усадьбы, а он почему-то больше не поехал. Значит, выяснил то, что ему нужно.
* * *
– А хотел знать, кто занимает домики, – подхватил Леха.
Парадный вход яхт-клуба выглядел внушительно. От шоссе к нему вела широкая асфальтированная дорога, над массивными воротами висела парочка видеокамер, а также строгая надпись: «Посторонним вход категорически запрещен».
Однако все молчали, потому что стопроцентного ответа ни у кого не было, и снова Рудаков первым заговорил:
Однако буквально в километре отсюда находился еще один съезд. Плохонький, весь в выбоинах. Шел он параллельно ограждавшему яхт-клуб глухому бетонному забору и упирался в небольшой песочный пляжик. Благ цивилизации никаких и вода грязная, вся в пятнах от солярки, – но купальщиков здесь летом хватало. Москвичи (в отличие от тех же сочинцев) – люди непритязательные, в любом болоте плескаться готовы.
Сюда Елена и свернула. Будем надеяться, что нынче, глубокой осенью, на пляже никого не окажется.
– Металлург… На работу хотят устроиться? Сомневаюсь. Судья? Фамилии, как я понял, приятель не спрашивал, да?
Часы показывали 14.22.
Кривцова припарковала свой «Лексус» метрах в ста от воды. Заглушила двигатель. Ее колотило от предвкушения. Только бы – прошу тебя, Господи, умоляю! – сюда не забрел какой-нибудь ошалелый грибник, не явились подростки с пивом… К счастью, погода совсем не располагала к прогулкам: с неба то и дело срывался ледяной дождь, ветер безжалостно клонил кроны деревьев, и у воды Елену встретила лишь парочка уцелевших после сезона осенней охоты уток.
– Не спрашивал, – ответил Леха. – Накано несколько раз говорила: «Вспомните, может, его еще что-то интересовало? Нам очень нужны подробности для оповещения граждан». Это как мантра была во всех усадьбах.
– Сейчас вы удивитесь, – подмигнула птицам Кривцова.
Ей было очень страшно – но при этом и весело. Как всегда, когда непростое решение наконец принято, подготовительная работа проведена и можно больше не сомневаться, а переходить к делу.
– Может быть, и судья, но… не знаю, – продолжил рассуждать вслух Рудаков. – Судей в городе много, если искал определенного судью, почему не интересовался фамилией?
Елена скинула куртку, свитер, джинсы, обувь. Натянула поверх термобелья гидрокостюм. Полностью от холода он, конечно, не защитит – температура воды сейчас не больше семи градусов, но Елена не сомневалась: она выдержит. Спасибо спортивной закалке, а еще ненависти, что просто сжигала ее изнутри…
– Верно, – поддержала его Накано. – Значит, не судья?
Впрочем, сейчас не до эмоций. У нее есть задача: доставить на борт груз в целости и сохранности. Вот и будем ее исполнять – добросовестно, как все важнейшие дела в жизни.
– Думаю, с судьями он не сталкивался, что подтверждает отсутствие фотокарточек фас и профиль этого парня в базе данных преступников. Теперь его физию поищут в других источниках, как и Викентия. Просто ради интереса захотелось выяснить, чем оба прославились до сегодняшнего дня.
Елена извлекла из багажника резиновый, уже надутый детский бассейн, проверила, крепко ли завинчен ниппель… Не самый надежный, наверно, способ доставки, но другого она придумать не смогла.
– Кент был спортсменом-неудачником, – сообщила Милана. – Вряд ли он стоял на пьедестале в окружении фоторепортеров.
…Парочка уток не улетала, птицы плавали подле берега, косили на женщину удивленными взглядами, только что не спрашивали: «С ума сошла, купаться в такую-то погоду?..»
– Все равно в интернете его фотки есть, с тех же соревнований, – возразил Рудаков. – А кто второй? Что их связывает? Почему интересовался этот парень живущими у пруда? Ведь он выяснял, кто там живет. Почему вдруг перестал ездить туда? Что остановило его? Вот бы послушать, о чем они базарят.
А Кривцова достала из-под пассажирского сиденья самое главное. Аккуратный кожаный дипломат. Он обошелся ей в огромную сумму, хотя выглядел непритязательно: старенький, изрядно потрепанный. Кейс был обернут в несколько слоев полиэтиленовой пленки. А на его крышке мерцал циферблат электронных часов…
– Я пробовал, – безнадежно махнул рукой Алик. – Они разговаривают либо во внедорожнике, а наша аппаратура не идеальна, либо говорят в таком месте, куда незамеченным не подобраться. Я делал все что мог.
* * *
– Вот именно, – проговорил задумчиво Рудаков. – Черт, ему ведь что-то нужно было. Если мы поймем, что остановило его, то, возможно, нам откроется связь с Нией.
Кривцов напомнил о себе неожиданно.
– Ребята, а вдруг этот парень детектив, которого нанял Кент? – подала идею Милана. – Он же искал…
Мария только уложила свою подопечную на послеобеденный сон – еще отойти от кроватки не успела, – когда в комнату заглянул Володин. Деловито поинтересовался: