Врачи явились быстро, лица озабоченные. (Адель когда-то делала передачу, знала: с медиков за смертность у молодых головы снимают.)
— В честь чего?
Слушали, снимали кардиограмму, щупали пульс, измеряли давление. Наконец, вынесли приговор:
— Так как ты все время меня приглашаешь и не хочешь прийти ко мне в мою дерьмовую студию, я решила пригласить тебя… к тебе!
– В порядке у вас сердце.
— Оригинальная идея!
– Но я же шевельнуться не могу! – возмутилась Адель.
— Так что я занимаюсь всем, а ты тем временем можешь пойти принять ванну и расслабиться…
– Возможно, колика почечная. Или остеохондроз, – пожал плечами врач. – Но жизни вашей ничего не угрожает. Обращайтесь в поликлинику по месту жительства.
— Я никогда не принимаю ванну, это дамские штучки!
Хорош остеохондроз, когда она скоро на стенку полезет!
Она подняла глаза к небу:
Напилась анальгину, но-шпы, кетанова – все без толку. Если сидеть, хитро скрючившись, вроде нормально. А стоит шевельнуться – будто раскаленным прутом боль пронзает. Единственно хорошее: корить себя за смерть Фрица сил элементарно не оставалось. Вся энергия уходила на то, что с собственной болью справляться.
— Что ж, в таком случае прими душ!
— Гениально! — ответил проводник. — Ты должна чаще приглашать меня ко мне. А что у нас на ужин?
В тот же день вызвала такси, отправилась в поликлинику. Сдала – по срочному тарифу – анализы, сделала УЗИ, рентген. Пока таскалась от кабинета к кабинету, совсем измучилась, слезы сами собой лились. Хорошо, догадалась верному другу, Иннокентию Степановичу, позвонить. Тот сразу, как смог освободиться на работе, приехал – поддерживать ее физически и морально.
— Фирменное блюдо, которое готовят у меня в Эльзасе…
— Тушеная кислая капуста? В это время?
Все анализы у Адели оказались в норме. Единственное, что врачи углядели: межпозвоночную грыжу.
— Да нет же! Иди отсюда, дай мне спокойно все сделать!
Он немного поиграл с собакой, потом отправился на второй этаж.
Однако хирург пригвоздил:
— У тебя для всего хватит времени! — прокричала Серван. — Оно готовится довольно долго!
— О’кей!
– Болеть там особо нечему. Ну, грыжка. Маленькая. У каждого второго такая.
Неожиданно он пустил наполняться ванну: сегодня вечером Серван пробудила в нем такое желание. Он выдавил в ванну основательную дозу геля для душа и изо всех сил взбил пену. Потом погрузился в очень горячую воду и закрыл глаза. Возможно, он бы даже заснул.
Выползла из кабинета зареванная. Спина (от дополнительных переживаний) разболелась кошмарно.
Но в дверь постучала Серван.
Иннокентий Степанович кинулся к ней, подхватил под руку, воскликнул встревоженно:
— Как включается твоя духовка? — прокричала она из коридора.
– Что, Адель?
— Надо поставить на цифру один и выбрать термостат! Левая ручка…
Очередь замерла в предвкушении услышать страшный диагноз.
— Хорошо… Ты все же решил принять ванну?
Адель же всхлипнула:
— Ну да, в конце концов…
– Он… дурак этот врач! Вообще сказал, что ничего страшного!
– Так радуйся! – усмехнулась какая-то женщина с рукой на перевязи.
— Ты прав! Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь выпить?
Иннокентий Степанович нахмурился.
Адели даже показалось – сейчас отправится в кабинет. Выскажет злому хирургу, что нельзя так с пациентами!
— Что происходит? Ты хочешь о чем-то попросить меня?
Однако не дождалась.
— А вот и нет! — возмутилась она. — Я просто так тебе предлагаю… Но не хочешь — не надо…
— Ну если подумать, мне бы хотелось… Виски со льдом, пожалуйста!
Он закрыл глаза и улыбнулся. Жаль, что она не любит мужчин. И подосадовал на себя, что вспомнил об этом; он ощущал себя последним эгоистом, но не мог удержаться. Ему было так хорошо с ней. Впервые за долгое время ему захотелось, чтобы женщина разделила с ним его жизнь. И спросил себя, догадалась ли она, какие чувства он испытывает. Чувства, какие он сам толком не мог определить. Она снова постучала в дверь, и он приоткрыл глаза.
– Поехали домой, Адель, – тихо произнес Иннокентий.
— Могу я войти?
Пока вез на своем скромном «жигуленке» – всю дорогу честно утешал. А едва помог войти в дом и усадил в кресло, выдал:
— Смотря зачем… Если не боишься упасть в обморок, увидев совершенного мужчину, можешь войти!
– Готовься рвать и метать. Я думаю: прав тот доктор.
— Какой же ты дурак! — засмеялась она.
– Что?.. – На ее глазах вновь выступили слезы.
Она вошла в ванную, явно немного стесняясь. Впрочем, Венсан тоже ощущал себя не совсем в своей тарелке. Но пена скрывала его интимные части, и Серван почувствовала себя увереннее. Поставив стакан на край ванны, она прикурила для него сигарету и протянула ему.
– Серьезной болезни у тебя действительно нет.
— Спасибо, — произнес Венсан. — Ужасно мило! Берегись, мне может понравиться…
– Да! Я прикидываюсь! Чтоб все меня жалели! – истерично выкрикнула она.
Неловко повернулась, скривилась от боли. Иннокентий Степанович будто не заметил ее страдальческой гримасы. Спокойно продолжил:
Усевшись на табурет неподалеку от ванны, она с загадочным выражением лица смотрела на него. Словно любовалась произведением искусства. Скульптурой, созданной великим гением Возрождения.
– У тебя вчера был тяжелый день. А организм в ответ на стресс много причудливых реакций способен выдать. Боль – самая простая из них. Переживешь смерть Фрица – и спина пройдет.
— Что ты рассматриваешь? — спросил он.
– Но мне с каждым часом все хуже и хуже! Я уже шевельнуться не могу! А этот козел (она имела в виду давешнего хирурга) меня на лечебную физкультуру направил!
— Тебя… У тебя действительно совершенное телосложение!
– И он абсолютно прав, – безжалостно пожал плечами Иннокентий Степанович. – Раз направил – сходи.
Приятно обескураженный, он тем не менее быстро вернулся с небес на землю.
Легко им всем говорить! Когда она шевельнуться не может! А ее хотят заставить упражнения выполнять!
— Но ты еще не видела самого главного! — игриво произнес он.
– Не жалей себя, Адель, – проницательно взглянул на нее старый друг. – Ты молода. Красива. Богата. А здоровье – вернется. Я тебе тоже как врач говорю.
Он думал, что она покраснеет, но она отнюдь не лишилась дара речи.
– А что мне сейчас-то делать? – убитым голосом спросила она.
— Все мужчины одинаковы! — вздохнула она. — Все безумно влюблены в свой пенис!
– Как что? – улыбнулся Иннокентий Степанович. – Искать спортивную форму.
Вдохнув от изумления дым не в то горло, он поперхнулся и долго не мог прокашляться.
И убедил – назавтра она отправилась на лечебную физкультуру.
— Я совершенно не это имел в виду! — выступил он наконец в свою защиту.
Жуткое местечко: муниципальная поликлиника, суровая тетка в регистратуре, по обшарпанному холлу гуляют сквозняки.
— Ах вот как? Тогда что есть такого, чего я не вижу?
– Мне назначено на три, – робко обратилась к очереди Адель.
— Ну, понимаешь…
– Еще человек на тринадцать сорок не прошел, – отбрили ее старухи, облепившие кабинет.
— Говори же, — нетерпеливо вымолвила Серван.
Адель с трудом опустилась на единственный свободный стул.
— Ужин готов?
Бабуся, что сидела по соседству, не сводила с нее глаз. Когда девушка поморщилась от боли – нет бы утешить! – буркнула:
Она прыснула со смеху и встала.
– Без очереди не пустим. Мы все больные.
— Месье Лапаз утратил способность говорить колкости?
«Что я здесь делаю?!» – спросила себя Адель.
— Если ты продолжишь издеваться, я встану и утоплю тебя в этой ванне!
Неприветливый холл, бедно одетые, обозленные пациенты. Вся атмосфера будто кричала: здесь не исцеляют! Максимум – немного облегчают страдания.
— Давай попробуй! В таком случае я увижу самое главное! — рассмеялась она.
«Может, за границу лечиться поехать?!» – вдруг осенило ее.
Она выскочила из ванной, но ее хрустальный смех еще долго звенел у него в ушах. Впервые они были так близки. И он снова стал надеяться. Безумные надежды…
Деньги – спасибо наивному, плюшевому Фрицу – теперь были.
Она собиралась измениться. Специально для него.
Немец – как положено добропорядочному супругу – все свое состояние завещал любимой жене. Сбережения, правда, не гигантские, недвижимости и вовсе не было. Но при желании она теперь может как минимум десять лет просто прожигать жизнь. Путешествовать. Менять машины.
Он слышал, как она, напевая, накрывает на стол. Мелодия верна, но голос мог бы быть чуть выше. Он снова закрыл глаза, позволив себе полностью насладиться моментом.
«В Германии хорошая медицина, – начала размышлять Адель. – В Израиле. Да хоть в Москву для начала съездить! Пока в нашем городке меня окончательно не угробили!»
— Ужин готов, месье Лапаз!
Вольно здоровым – хирургу или тому же Иннокентию Степановичу – выносить вердикты, что болезнь ее несерьезна. Адель даже с ними согласиться готова, что жуткие боли – реакция на стресс. Но, умники, тогда найдите, как облегчить ее страдания!
Венсан открыл глаза и с удивлением увидел возле ванны Серван:
Когда подошла ее очередь, в кабинет лечебной физкультуры она практически вползла. Полтора часа на кособоком стуле и сквозняке окончательно доконали.
– Направление? – хмуро поинтересовался молодой парень в белом халате поверх хирургического костюма.
— Я заснул?
Стрельнул глазами в диагноз, скептически хмыкнул. Велел:
— Похоже на то… Жду тебя внизу, — прибавила она, выходя.
– Проходите в спортзал.
Оказался тот комнатухой не больше кухни в ее бывшем коттедже. Ковролин с запашком плесени, шведская стенка, парочка фитболов, рядок деревянных палок. На стенах – фотографии. Странные. Собаки греются на солнце. Кошка в изящном прыжке. Беспечный полет чаек.
Завернувшись в полотенце, он прошел к себе в комнату, чтобы взять чистую одежду. И услышал шум мотора снаружи. Он бросился к окну и успел увидеть, как какая-то машина помчалась вниз по дороге. К счастью, он забыл погасить свет на террасе и в автомобиле, ураганом пронесшемся перед шале, узнал «рейнджровер» цвета хаки.
Явился доктор (или он методист?). Почему-то босиком.
– Зачем тут звери? – поинтересовалась Адель.
— Черт побери! — прошептал он. — Порталь!
Парень улыбнулся:
Он закончил одеваться и спустился к Серван. По всему первому этажу разливались соблазнительнейшие ароматы; девушка не пожалела усилий: стол был воистину великолепен.
– У них у всех – в отличие от нас, двуногих – здоровые позвоночники. Специально фотографирую и вывешиваю. Чтобы вы, пациенты, пример с них брали.
— Тебе не нравится? — удивленно спросила она, увидев его хмурое лицо.
Взглянул на Адель ясными глазами, попросил:
— Нет… Да нет же, все нравится! Не об этом… Думаю, что знаю, кого ты недавно видела в зарослях…
– Дай руку.
— Ах вот оно что! Это та машина, что сейчас проехала?
Она повиновалась.
— Это Порталь.
Ждала, что будет проверять пульс, – нет. Доктор просто подержал ее ладонь в своих. Лицо задумчивое.
— Порталь? Какого черта его сюда принесло?
«Дурачок какой-то», – опасливо подумала Адель.
— Или браконьерствует, или следит за нами… И я склоняюсь ко второму варианту… Когда поедешь обратно, я непременно провожу тебя.
Парень отпустил ее, велел деловито:
— Не надо, я взяла с собой ствол!
– На четвереньки встань.
— Не имеет значения…
– Вы смеетесь? – опешила она. – Я не смогу!
— Ладно, все потом. Ты голоден?
Шагала-то по капельке, волокла себя бережней антикварной вазы.
Наконец он окинул взглядом красиво сервированный стол и улыбнулся.
– Все ты можешь, – заверил доктор.
— Супер! Я голоден как волк… Впрочем, сначала я съем вот эту собачку! — воскликнул он, подхватывая щенка на руки.
— Прекрати, ты его напугаешь!
— Ни за что! Пастушья собака не должна ничего бояться! Разве не так, щеночек?
И – Адель даже охнуть не успела – провел что-то вроде подсечки, аккуратно опустил ее на четвереньки. В спину стрельнуло, она вскрикнула.
— Знаешь, я, кажется, придумала для него имя… У этих пастушьих собакевичей хороший нюх?
– Сейчас пройдет, – безапелляционно заявил врач. – Пока ничего не делай, просто расслабься.
— Еще какой!
Схватил под мышки, без церемоний, словно кулек, протащил по полу. Приказал:
— Тогда его можно назвать Шерлок!
— Шерлок? — с улыбкой повторил Венсан. — Почему бы и нет?
– За шведскую стенку хватайся.
Он поднял руки, и пес оказался лицом к лицу с хозяином.
Адель – пораженная происходящим – повиновалась.
— Добро пожаловать в дом, Шерлок! Тебе предстоит оправдать свое имя!
Парень подошел сзади, предупредил:
Взволнованный пребыванием на такой высоте, песик усиленно вилял хвостиком, и Венсан опустил его на пол.
– Сейчас будем с тобой упражнение делать.
— Пахнет чертовски соблазнительно! — произнес он. — Что это?
— Фламмкухен…
Наклонился, обхватил за талию (ее пятая точка уперлась ему в бедра).
Она вытащила блюдо из духовки, и они наконец сели. Время подошло к девяти вечера, и Венсан ощущал зверский голод.
Она нашла в себе силы пошутить:
Ужин прошел весело. Оба оценили эльзасское вино, выбранное Серван специально для своего пирога.
Венсан рассказал, как прошел его день, Серван говорила мало.
– Хорошо мы с вами, наверно, смотримся.
По окончании трапезы они устроились на диване со стаканчиком дижестива. Венсану очень хотелось задать девушке несколько вопросов, но он никак не мог решиться.
Мучитель не ответил. Сжал ее спину еще крепче и уверенно, сильно, плавно начал тянуть. От стены.
Наконец он собрался с духом:
– Ой, – пискнула Адель.
— Как дела в казарме? Они перестали писать тебе любовные записочки?
– Неправда, не больно, – отмахнулся парень. – Главное: руки не отпускай.
— Я больше ни одной не получила.
— Ты считаешь, они все еще сомневаются?
Она вцепилась в шведскую стенку изо всех сил. Боли – привычной, оглушительно острой – действительно не было. Тянущее, неприятное ощущение – не больше. А парень, кажется, ее сейчас пополам разорвет. Тянет изо всей мочи. Запыхался, вспотел. Впрочем, пахнуло от него не потом – дезодорантом и почему-то китайской «звездочкой».
— Мнения разделились! — с горечью ответила она. — Насколько я слышала и узнала, некоторые говорят, что я би… Для других же, перестав быть коварной лесбиянкой, я стала маленькой дурочкой, которая пошла по рукам!
Наконец, отпустил.
— Мне очень жаль, — вздохнул Венсан. — Я хотел как лучше…
– Ф-фу, – выдохнула Адель.
— Но оно и вправду лучше, — заверила она. — Если честно, то пусть лучше так! Поэтому я даже не знаю, как мне тебя благодарить.
– Это только начало, – отмахнулся медик. Выдал новый приказ: – От стенки чуть-чуть отодвинься, но не вставай. Правую руку отпускай, левую вытягивай, держись теперь только ею. Поясницу ни в коем случае не прогибай.
А сам за правую ногу ее тянет. Сильно, уверенно.
— Серван, тебе не за что меня благодарить…
В спине что-то щелкнуло. И опять было всего лишь неприятно.
— Очень даже есть за что! Ты вытащил меня из грязи, я тебе по гроб жизни обязана…
«То ли я действительно симулянтка. То ли он – гений», – мелькнуло у Адели.
— Ты поэтому купила Шерлока? — с улыбкой спросил он.
– Меняй руку, – велел врач.
— Понимаешь, я знаю, что тебе не хватает Гали, и, увидев этого щенка, я поняла, что у тебя ему будет хорошо…
Они бросили взгляд на песика, спавшего на коврике перед камином.
Сам вцепился в другую ее ногу. Потянул. Отпустил. Устало выдохнул. Изрек:
— У меня в голове не укладывается, что этот тупоголовый Порталь следит за нами, — внезапно сказал Венсан.
– Жить будешь.
— Должно быть, мэр сильно сдрейфил!
И покинул спортзальчик.
— Да уж! И я спрашиваю себя, что же он такое скрывает…
— Чего я не понимаю, — подхватила Серван, — так это зачем ему было убивать Пьера, если тот взял у него деньги.
Адель осторожно поднялась на ноги. Каждую секунду со страхом ждала: сейчас вернется боль. Но было ей всего лишь «нехорошо в позвоночнике». Будто она полдня за компьютером просидела, не вставая. Замечательное чувство – после почти полутора суток непроходящих мучений!
— Подожди! Мы еще ничего не знаем о происхождении этой суммы…
Вернулась в докторский кабинет. Выдохнула с пиететом:
— Это правда, — согласилась она. — Однако сомневаться не запрещено.
– Вы на какие-то особые точки нажимали?
— Пьер — и продажный! — печально добавил Венсан. — Не могу себе представить…
Хотя совсем не похож он на человека, что владеет тайными знаниями. Внешности заурядной, лицо – простецкое, туповатое даже.
Он снова вспомнил о друге, и взгляд его омрачился. Столько лет рядом, и вдруг на его месте зияющая пустота. Словно пропасть, разверзшаяся под ногами.
Поднял глаза от писанины. Взял в руку листок бумаги, скомкал, сердито молвил:
— Мне его не хватает, — тихо проговорил Венсан. — Он… он был моим единственным другом… И что бы он ни сделал, я всегда буду оплакивать его.
— Понимаю. Вы с ним никогда не разлучались?
– Объясняю. Это твой позвоночник. Кривой, косой. – Аккуратно взял бумажку за два противоположных угла. Распрямил. Произнес снисходительно: – А вот как он выглядит сейчас. Я просто вернул ему правильную, изначальную форму. Все.
— Нет, никогда… Мы всегда находили способ повидаться… Мальчишками мы вместе проказничали, дурачились! А потом, когда выросли, делили все… Даже любовные неудачи!.. И соперничали из-за одних и тех же девушек…
– Навсегда? – недоверчиво спросила она.
Венсан умолк. Внезапно он стал похож на каменное изваяние.
– Ну, нет, естественно, – раздраженно фыркнул парень. – Ты ведь опять начнешь сутулиться. Читать в постели. За рулем, как все дамы (он вытянул шею) – в ужасе таращить глаза. Чтоб стойкая ремиссия была, нужно заниматься каждый день.
– Я… я приду! – поспешно откликнулась она.
— Бог мой! — неожиданно воскликнул он, поднимаясь. — Я должен был вспомнить об этом раньше!
– А мне здесь с тобой возиться некогда, – отрезал молодой человек. – Случай не смертельный, самостоятельно справишься. Вот тебе комплекс упражнений, – протянул ей «слепую» ксерокопию. – Выполняй дома, сама.
— О чем ты говоришь?
Однако Адель никогда не упускала того, что может принести ей реальную пользу. На бумаженцию, что протягивал парень, даже не взглянула. Деловито спросила:
— Когда мы были мальчишками, мы на протяжении многих лет пользовались тайником, через который обменивались записками и маленькими секретиками! И я знаю, что Пьер о нем не забыл!.. Может, он оставил в нем что-нибудь для меня!
– А частным образом к вам приходить можно?
– Сюда – нет, – пожал он плечами. – У меня полная запись, только по направлениям принимаю.
— Ты думаешь? Но если бы он хотел, чтобы ты обо всем узнал, он бы пришел к тебе поговорить…
— Совсем не обязательно.
– Но я могу заплатить. Хорошо, – не сдавалась она.
— И где этот тайник?
Доктор взглянул на нее с интересом.
— В приюте Талона.
– Ну… тогда есть один вариант. Я работаю на полставки в фитнес-клубе. Можете записаться ко мне на персональные тренировки. Но для этого придется покупать членскую карточку.
— Недалеко от того места, где упал Пьер?
– Не проблема, – отмахнулась Адель. – Что за клуб?
— Да, недалеко… Я пойду туда.
– «Олимпик Стар».
Самый крутой в их городе.
— Сейчас?! — воскликнула Серван. — Но на улице кромешная тьма!
– Я давно хотела купить карточку именно туда, – заверила Адель.
— Не проблема.
* * *
— Венсан, если Пьер и положил что-то в тайник, то это было два месяца назад. Так что вполне можно подождать до завтрашнего утра…
Иннокентий Степанович предупредил ее сразу:
Он заколебался, но в конце концов согласился:
– Смотри, не влюбись в него.
— Ты права. Поеду завтра вечером, после очередной пешей экскурсии.
– Вы с ума сошли! – фыркнула тогда Адель. – Во что там влюбляться-то? Ни рожи, ни кожи. Ни денег. И говорить с ним не о чем.
Вспомнила, улыбнулась:
— Можно мне с тобой?
– Однажды после тренировки предложила ему кофе вместе выпить. У Макара рабочий день как раз закончился, я тоже не спешила. Ну, и пошли: там же, в клубе. В аквабар у бассейна. Короче, кошмар полный. Все полчаса про бабку какую-то рассказывал, с переломом шейки бедра, как он ее на ноги поставил! По своей авторской методике.
— Если хочешь… Экскурсия закончится примерно в половине пятого, и в пять часов я смогу забрать тебя из казармы.
– А твой Макар по профессии врач? – заинтересовался Иннокентий Степанович.
Венсан нервничал. Ему предстояла еще одна тяжелая ночь. Измученный кошмарами, он невольно утрачивал бдительность. А при его работе это могло привести к несчастному случаю. Почувствовав, как он весь напрягся, Серван взяла его за руку. Но вместо того чтобы приободрить, этот простой жест, казалось, еще больше вышиб его из колеи.
– Нет. Институт физкультуры окончил, – фыркнула она. – И курсы какие-то по ЛФК. На спорте – буйнопомешанный. Движенье – жизнь, болит горло – отжимайся, на душе пусто – бегай в парке. Примитив! Но, – она снова расплылась в улыбке, – мне помогло!
— Я пойду, — сказала она.
Иннокентий Степанович посмотрел на нее фирменным своим, изучающим, цепким взглядом. Адель смутилась. Чуть виновато произнесла:
— Я провожу тебя…
– Я б давно бросила и Макара, и клуб этот. Сразу, как спина прошла окончательно. Но просто я карточку клубную купила на год. Так выгоднее получалось. Но я туда не ради Макара езжу. Мне пилатес нравится, бассейн, йога.
— Нет, отдыхай, я сама доберусь до дома.
– А раньше ты спортом совсем не интересовалась, – задумчиво произнес ее духовник. – На аэробику ходила от случая к случаю, как на каторгу.
— Без возражений! Ты сядешь в мою машину…
– И очень теперь жалею! – с жаром парировала Адель. – У нас в клубе тетки – пятидесятилетние! – выглядят, как конфетки. На «мостик» встают, талии, как у Гурченко. А я живое полено. На силовой тренировке через десять минут запыхиваюсь, до пола руками дотянуться не могу.
— А моя?
– Но зачем тебе надо дотягиваться до пола руками? – Иннокентий Степанович (человек абсолютно неспортивный) искренне недоумевал.
— Заберешь ее завтра вечером! Завтра ты работаешь, значит машина тебе не нужна…
– Чувствуешь себя лучше. Спиртного совсем не хочется, – начала перечислять она. – Помните, как я… ну, когда Гриша умер… каждый день пила?
Надев свитеры, они оставили крепко спящего Шерлока одного. На улице их поджидал частый холодный дождь. Серван задрожала. В пикапе Венсан включил отопление на полную мощность и углубился в лес. Безлунная ночь рождала тревогу.
– Ох, Адель, – лукаво произнес верный друг. – Ты как будто оправдываешься!
— Я провел прекрасный вечер! — неожиданно произнес проводник. — Большое спасибо.
– Ну… я действительно благодарна Макару за то, что он меня вытянул. Из депрессии, из боли этой постоянной!
— Я тоже провела прекрасный вечер!.. Разве что не увидела самого главного!
Хотя, конечно, Адель лукавила.
— Прекрати смеяться! Иначе я остановлюсь и…
Покорить Макара ей хотелось. Вообще логики никакой. Тот – как мужчина! – ей абсолютно не нравится. Тощий, нескладный, «повернутый» на любимых своих лечебно-спортивных штучках. Но поди ж ты: когда заглядывала в спортивный зал и видела, как он очередную жертву (особенно симпатичную, юную) на ноги ставит – сердчишко предательски екало. Тем более что инструктор (часть терапии у него такая, что ли?) клиентку всегда обязательно приобнимет, всем весом своим навалится. И хотя среди посетительниц фитнес-клуба было немало дам возрастных, Макара всегда видела она исключительно с молодыми красотками. Ухоженными, в эффектных спортивных костюмах, со скромными (уместными в фитнес-клубе) бриллиантами на пальчиках.
— И что, ты мне его покажешь? Не говори ерунды! Сейчас слишком холодно!
Однажды спросила одну такую юную красотку по имени Зойка:
Подумав несколько секунд, он задал вопрос, давно обжигавший ему губы:
— Ты уже занималась любовью с мужчиной?
– У тебя, что ли, спина болит?
Та округлила глаза: