Сергей Чехин

Метро 2033

Спящий Страж

Серия «Вселенная Метро 2033» основана в 2009 году



Автор идеи – Дмитрий Глуховский

Главный редактор проекта – Вячеслав Бакулин



© Д. А. Глуховский, 2018

© С. Н. Чехин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *



Природа комфорта

Объяснительная записка Анастасии Калябиной

Рабочее название романа Сергея Чехина было «Зона комфорта». Сейчас так называется только десятая глава – знаковая глава для этого романа, а сама книга переименована.

Поясню. Среди ядерных пустошей и тоннельного мрака, среди мутантов, аномалий и просто нехороших людей найти место, где ты будешь чувствовать себя по-настоящему комфортно почти невозможно. Сергей попытался. Получилась илюзорная зона, где, Крохе, главной героине романа, должно было быть комфортно. Она находилась под боком у любящего отца – у нее была крыша над головой, вода еда – в общем, все, что необходимо человеку для нормальной жизни. Но есть нюанс. Птичке в клетке живется очень тяжело. Вот и девочка не совсем счастлива и затевает побег. А почему?

Тут нужно понимать, что из себя представляет зона комфорта. Ее увидеть или потрогать не получится – зона комфорта это наши внутренние тараканы, это душевное состояние, при котором мы ощущаем себя «в своей тарелке». Эта зона складывается из огромного количества факторов – от того же места и времени до окружения, привычек и обстановки. Подумайте, вы сейчас в зоне комфорта? Не хочется сбежать? Еда нравится? С близкими все хорошо? Здоровье не шалит? А люди вокруг не раздражают? Работа? Учеба? Если на все вопросы вы ответили «да», то могу вас поздравить – вы в зоне комфорта. Советую в ближайшее время не планировать никаких перемен в жизни. Хотя не все психологи считают, что зона комфорта полезна для человека, но это тема для другой объяснительной.

Я все чаще прихожу к выводу, что зону комфорта нелегко отыскать даже в нашем продвинутом современном обществе – все больше людей страдает, находясь в тепличных условиях. В прекрасной Норвегии, где уровень жизни достаточно высокий, высокий и процент самоубийств. Богатейшие люди мира сего, как правило, несчастны – за примерами далеко ходить не надо. А вот рай находится в шалаше. Или в случае с нашей героиней за пределами ее «зоны комфорта».

Только что же там будет?

А там – настоящий ад. Читайте сами, я пересказывать не буду. Но скажу сразу, зона комфорта находится не вокруг, она внутри. И когда тебя окружают верные друзья, люди, которых ты любишь, зона комфорта сама находится и селится в твоем сердце. Только так и никак иначе.

Пролог

Что мы знаем об ушедшем мире? Немногое. Несмотря на спутники и прочие умные штуки, на нем было достаточно белых пятен. Как на моем верстаке, когда я однажды чихнул молоком. Что мы знаем о новом мире? Почти ничего. И дело не в том, что у нас мало умных штук, а сталкеры рисуют карты от руки. Просто он постоянно меняется. Аномалии исчезают и появляются, чудовища приходят и уходят или превращаются в еще более жутких тварей. Новый мир – словно кипящий суп: никогда не знаешь, что всплывет, а что утонет. Неизменно лишь одно – люди. Как были… так и остались. Егор Ежов, «Ежовые заметки»
Сентябрь 2033-го, Самара, бункер Сталина



Прошел месяц после падения Рубежа и заключения хрупкого, но все же мира. В туннелях воцарилась долгожданная тишина, на баррикадах перестала литься кровь. Люди дышали каждой спокойной минуткой и снова думали о будущем. Станции и переходы, палатки и вагоны, посты и кабаки озарил тусклый, едва ощутимый лучик надежды. Надежды на то, что завтра в кои-то веки будет лучше, чем вчера.

Но уничтожение барьера принесло новые угрозы. Долгие годы жизнь за ним текла своим чередом. Все, что прежде сдерживала незримая преграда, устремилось в руины Самары. Неведомые мутанты и неизученные аномалии могли обернуться такими проблемами, что война с Безымянкой показалась бы детской возней.

Больше всего руководство Города беспокоил светящийся пузырь на южной окраине. Окутанная туманом полусфера высотой с пятиэтажку и шириной с футбольное поле. Твари боялись ее, как струи огнемета, а смельчаков, отважившихся проникнуть внутрь, ждала незавидная участь. Никто из бродяг, окунувшихся в сияние цвета молодой луны, так и не вернулся.

– Его называют Белой дырой, – на стол шлепнулась пыльная папка. – Мои люди нарыли кое-какую инфу. В основном – слухи и байки.

В тесной комнатушке с бетонными стенами стоял круглый столик и три кожаных кресла. На столике искрился хрустальный графин с водкой советского разлива, какую пивали высшие партийные чиновники неспокойных послевоенных лет. Настоящее сокровище среди грибной браги и тошнотворного самогона.

Лампа с зеленым абажуром бросала неяркий свет на красный дисковый телефон. Говорили, он помнит прикосновения железной руки самого вождя, но это, скорее всего, очередная небылица.

Вот и все спартанское убранство зала заседаний негласного триумвирата – тройки самых влиятельных горожан, переходного правительства, тайно и без особого сопротивления взявшего власть после перемирия. С одной стороны, узурпаторы в самом деле тряслись за процветание станций. С другой, преследовали собственные корыстные цели, во всем опираясь на древнюю мудрость: богат народ – богат и король. Савва, отлеживающийся после недавних событий, лишь играл роль безвольной говорящей головы и озвучивал принятые сообща решения.

Собравшиеся встречались исключительно в тихих недрах бункера. Только самые близкие к телу (вернее – к телам) знали их имена. Но никогда не называли вслух, обходясь кличками. Док – лучший врач во всем Городе. Майор – командир дозорных, добытчиков и всех тех, кто носит оружие не для понта, а для дела. Без его ведома под землей не грянет ни один выстрел, да и до поверхности мохнатые лапки при желании дотянутся. И Форбс – ушлый делец и серый кардинал, подмявший все, что приносит доход. Наука, Армия и Казна – три главные составляющие любого успешного государства.

– Белая дыра… – врач перевернул страницу. – Могильник. Самарский треугольник. Погост. Любопытно…

Пухлые пальцы с золотыми перстнями утащили папку во мрак. Тучный силуэт заерзал и пробубнил:

КОНАН И БЕРЕГ ПРОКЛЯТЫХ

– Это что, сборник фантастики? Космический корабль, силовое поле, технологии пришельцев.

ПЛЕННИКИ ПАУКА

– Бредни Культа Космоса, – проворчал лысый крепыш. – Ничего серьезного. Внесено, так сказать, для протоколу.

Бумаги скользнули по лакированной столешнице и врезались в телефон. Тот жалобно звякнул.

 Глава первая

Очертания огромной воздушной сферы, что заключала в себе пространство, казавшееся бескрайним, терялись в невообразимой дали, и ослепительный свет, костром пылавший в вышине, не в силах был осветить весь мир, который боги сотворили внутри.

– Да пусть там хоть звездные врата стоят. Сталкеры – основа экономики. Мои золотые антилопы. Я не хочу, чтобы они пропадали в этой… дыре. И без того мрут как мухи.

Титаническая сфера, невидимые стены которой пропадали в холодной глубине мертвого мира звезд, называлась небесным сводом, а ослепительное пламя, живительным потоком света и тепла изливавшееся с него, звалось дневным светилом, или Оком Митры — бога, вдохнувшего в этот мир жизнь. А еще люди дали ему простое имя — солнце.

Солнце исходило потоком расплавленного золота, вылизывая хрустальную оболочку сферы нестерпимым жаром, от которого поверхность небесного свода плавилась, постепенно становясь все прозрачней. Казалось, еще немного и небеса неминуемо лопнут, погубив во вселенском катаклизме робкую искру жизни, с трудом прижившуюся на крошечной Земле, которая невероятным образом удерживалась в центре сферы. Однако летели века, складываясь в тысячелетия, а все оставалось по-прежнему.

– Другое беспокоит, – Майор вздохнул и побарабанил по трубке. – Как бы дрянь оттуда не полезла. Мало ли, что под тем Куполом. Вдруг яйцо Годзиллы? Как вылупится – сам себя хорони.

И если где-то далеко вверху бушевал огонь, то нижняя часть сферы постоянно тонула в ласкающей черноте вечной ночи, усыпанной бриллиантовой россыпью звезд, что играли всеми цветами радуги. Были они не чем иным, как прощальной игрой дневного светила в хрустале чистейшего льда и бархате инея.

Сфера медленно вращалась, и с одной стороны лед постоянно подтаивал, исходя потоками клубящегося пара, которые люди звали облаками. Едва родившись, облака тотчас устремлялись в долгий путь по бескрайнему голубому полю к ведомой только им цели. Временами они затевали загадочную, никому не понятную игру, принимая причудливые формы: то притворяясь диковинными растениями, то распускаясь сказочно прекрасными цветами, а иногда прикидываясь странными животными, которых никогда не видели на крошечном островке внизу, и тем самым порождали в душах людей, живущих на нем, ощущение сказки, что дарила радость и беспричинное веселье.

– Ты не из тех кукукнутых, часом? – усмехнулся Форбс. – Годзиллы какие-то… Еще скажи, эльфийки голые бегают. С вот такенными ушами.

Но животные поедали цветы и, насытившись, уползали на темную сторону сферы, где их прекрасные белоснежные тела превращались в безобразные черные кляксы. Нежные розы становились вдруг черным лотосом, навевавшим людям страшные, тяжелые сновидения. Добродушные звериные морды ощеривались хищным оскалом, и милые зверюшки оборачивались злобными монстрами, по ночам пробиравшимися в сны. Доброе волшебство сменялось черной магией...

– Очевидно, Могильник – крайне опасная аномалия, – заступился за товарища Док. – И неизученная, а оттого опасная вдвойне. Предлагаю отправить отряд. Пусть проверят и узнают наверняка, эльфийки там или все же годзиллы.

Твари поспешно переползали на темную сторону сферы, во владения Отца Тьмы. Они заслоняли собой звезды, и их уродливые тела на фоне бриллиантовой россыпи очертаниями напоминали нечто ужасное, прятавшееся в потаенных уголках души, что нещадно мучает человека, терзает, рвет на части, заставляя просыпаться в холодном поту, проникает в воспоминания.

– С меня машина и взвод бывалых бойцов.

Эта странная, длившаяся целую вечность игра света с тьмой могла заворожить любого. Она могла заставить позабыть обо всем, разбудив в душе неведомое человеку чувство, в котором мирно уживались несовместимые в жизни восторг и смертельный страх...

Врач тряхнул головой.

Правда, у прочих обитателей этого мира, создавших его таким, потому что именно таким они хотели его видеть, странные картины не вызывали ни головокружения, ни даже интереса, ибо они не были людьми и не боялись ничего в мире, порожденном их фантазией...

* * *

– Нет-нет. Взвод ни к чему. Сейчас мир, да и мутанты особо не буянят. Небольшого отряда вполне хватит.

Туман был таким плотным, что невольно создавалось впечатление, будто окружающее пространство наполнено белоснежным пухом, настолько мелким и невесомым, что отдельные частицы его сливались в однородную клубящуюся массу, сквозь которую не видно было и собственной руки, вытянутой вперед в поисках хоть какой-то опоры.

– Лады. Подряжу самых лучших.

Казалось, это будет длиться вечно, но в одно из мгновений вдруг что-то произошло. Поначалу изменение было почти неуловимо, но постепенно оно набирало силу, хотя, что все это значило, понять было еще нельзя.

– Секундочку! – толстосум поднял мизинец. – С ними поедет и мой человек. Узнает, есть ли чем поживиться.

Впрочем, нет. Внимательный взгляд заметил бы, что меняется сам туман. Вскоре он уплотнился внизу настолько, что ноги ощутили опору, правда, все еще невидимую. Выше же туман изрядно поредел и хоть и не стал прозрачным, но, по крайней мере, его уже нельзя было пощупать.

В пятно света легла длинная холеная кисть. Сверху упала волосатая, со сбитыми костяшками. Их накрыла пухлая, в перстнях. Триумвират принял решение.

Одновременно вся масса начала перемешиваться и менять цвет. Временами ее движение напоминало снегопад в тихую, безветренную погоду, и тогда она опадала на плотный слой белоснежными хлопьями. То вдруг неожиданно налетевший порыв ветра вспенивал опавший пух, заставляя его подниматься вверх и кружиться роями разноцветных мерцающих искр. А иногда закрутившийся смерч начинал лихо отплясывать дикий, варварский танец, постоянно меняя окраску, вращая все попадавшееся на пути.

Часть I

Наконец где-то в самой середине начало формироваться уплотнение, которое не сразу приняло определенные очертания. Нельзя было понять, то ли оно становится гуще, поглощая плотные слои тумана, то ли туман просто обтекает нечто возникшее внутри него в некий неуловимый момент времени, а может, и существовавшее всегда.

Мир людей

Вот порождение тумана шевельнулось, сдвинулось с места и сразу стало походить на человека. Оно взмахнуло руками, и хаос, так долго царивший вокруг, мгновенно прекратился. Масса под ногами еще больше уплотнилась, став неотличимой от пола, укрытого роскошным ковром с густым белоснежным ворсом, в котором ноги стоявшего утопали больше чем по щиколотку. Клубившаяся в воздухе взвесь стремительно унеслась прочь, во все стороны одновременно, обратившись на периферии пространства беломраморными колоннами, ограничившими собой зал, в центре которого остался стоять его создатель.



— Я пришел, Солнцеликий!

Слова появились словно ниоткуда, возникнув сразу во всем объеме обители Подателя Жизни, Митры. Едва ли не одновременно с ними ее несуществующие стены отразили приветствие, породив странное ощущение огромного, пустого зала, древнего и мрачного, погруженного в густую темноту, хотя это и противоречило тому, что видели глаза. Но таково уж было свойство голоса говорившего.

Митра резко обернулся.

Глава 1

Точка невозврата

Из-за одной из колонн появилась фигура в черном, и никто, даже стоявший в центре хозяин и создатель этого зала, не знал, как долго это существо находится здесь: появилось ли оно только что или давно уже наблюдает за работой бородача с суровым лицом. Митра ждал гостя, но не так скоро. Однако, когда Отец Тьмы увидел его лицо, на губах Солнцеликого уже играла обычная сдержанная, не выражающая ничего, кроме вежливой доброжелательности, улыбка.

— Надеюсь, ты оторвал меня от дел не без причины?— вновь заговорил Сет.— Было бы жаль потерять время из-за безделицы, у меня накопилось слишком много дел.

Ежи тоже люди. Егор Ежов, «Ежовые заметки»
Его речь словно сопровождалась шипением змеи, хотя шепелявым его назвать было нельзя. Видимо, привычка постоянно сдерживать раздиравшую его бурю страстей придавала голосу характерные интонации, заставлявшие собеседников Темного Бога непроизвольно вздрагивать и поеживаться.

«Носорог» пер во весь опор, расталкивая отвалом гнилые остовы автомобилей. Превратить мусоровоз в гантрак – задача не из легких, но Город недаром считается самой сильной и развитой общиной. Сталкеры притащили все необходимое, а инженеры, вооружившись сваркой, точно художники – кистями, «разрисовали» невзрачный «газик» в бронированного короля бездорожья. Со щитами на кабине и колесах, бойницами вдоль черно-серых бортов и башенкой с пулеметом ДШК над горловиной бака. Емкость, куда двадцать лет назад подвыпивший Вася беззаботно сваливал зловонные отходы, нынче стала укрепленной огневой точкой.

Сет поправил черный хитон и, гордо вскинув голову, с вызовом посмотрел на Митру. Виделись эти двое нечасто, но при каждой из их редких встреч он старательно копировал своего извечного соперника, перенимая его внешность и манеры, но делал это как бы наоборот: его хитон, такой же, как у Митры по покрою, только не белого, а черного цвета, был перехвачен черным поясом, сплетенным из вымоченных стеблей черного лотоса. Зачем Сет делал это, Светлый Бог не знал. Быть может, просто хотел подчеркнуть свою независимость во всем? Или досадить, до начала разговора показав свою решимость делать все наоборот...

Грузовик пересек старый мост и покатил на юг – прямиком к Погосту. Издали купол напоминал дымчатого осьминога, подсвеченного изнутри гигантской лампой. Щупальца из белого марева облепили выпуклость, словно мышцы – глазное яблоко. И жирными клубящимися змеями ниспадали на развалины богом забытой деревеньки.

— Злых дел накопилось у тебя слишком много.— Голос Митры был звонок, хотя и печален.

— Бесконечные заботы сделали тебя мрачным и угрюмым. Тебе недостает бесшабашной веселости.— Сет довольно усмехнулся.— Мы-то с тобой знаем, что все зависит от точки зрения, не так ли? — цинично заметил он, с оттенком превосходства взглянув на Подателя Жизни.— Ты по собственному вкусу создал для нашей встречи это прекрасное место, но и оно может выглядеть совершенно иначе, даже оставаясь таким же. Взгляни!

Об этом месте ходили байки одна другой страшнее. Разношерстной бригаде приказали выяснить, сколько в них правды, и каких пакостей ждать от внезапного соседа. Док прислал пару пожилых ученых с блоком датчиков на лебедке. В зеркальном шаре с антеннами теснились дозиметры, термометры и прочие анализаторы.

Широким жестом он обвел рукой окружающее пространство, и непроглядная тьма за стройным рядом беломраморных колонн сменилась ослепительным светом солнца. От пронзительной синевы небес с мерно плывущими по ним белоснежными барашками облаков невольно наворачивались слезы, а резко ворвавшийся морозный утренний ветерок заставил обоих богов судорожно вдохнуть его полной грудью и захлебнуться от восторга.

Ценный груз и не менее ценные кадры сопровождали опытные сталкеры – ветераны своего дела. Влад Бронин по кличке Спас – в прошлом сотрудник МЧС, а нынче второй по известности добытчик в Городе. Его постоянный напарник – Алексей Волков, аккурат к концу света дослужившийся до капитана ГРУ. А эти ребята, как известно, бывшими не бывают. Третий сидел в углу подальше от всех и кутался в длинный кожаный плащ.

Вокруг простирался бескрайний мир. Девственные, полные жизни джунгли сменяли напитанные дождем луга с сочной травой, в свою очередь, обрывавшиеся золотистым пляжем, на который яростно накатывались изумрудные валы волн, увенчанные коронами пузырящейся пены.

— Взгляни, как мир прекрасен! В нем есть место для буйства, борьбы, для безумства, наконец! А ты хочешь вместить его в тесные, душные рамки выдуманных тобой правил, именуемых Добром! — Сет в восторге обернулся, но увидел в устремленном на него взгляде лишь сожаление, и лицо его помрачнело.— Хорошо. Оставим это! Добро и Зло — мы судим о них по-разному. Для меня нет худшего Зла, чем твое Добро, и этого уже не изменить.— Он помолчал и, развернувшись, в упор посмотрел на своего противника.— Это мой мир! И я буду делать все, что посчитаю нужным!

Соратники делали вид, что знать его не знают. Светила науки тайком поглядывали с чисто профессиональным любопытством, но заговорить не решались. И только молодой патлатый прощелыга по прозвищу Нюхач – тот самый соглядатай подземного олигарха – осмеливался подначивать молчаливого бродягу.

— Это наш мир,— мягко поправил его Митра.— Мы сделали его таким, какой он есть, и мы за него в ответе.

— Это... Мой... Мир! — повторил Сет, на этот раз, делая ударение на каждом слове, и коснулся ладонью груди, словно надеясь этим жестом подтвердить свою правоту.— Я нашел его зародыш!

Развалился на скамье напротив, раскинул ноги и с вызовом уставился на незнакомца. Сперва попытался поиграть в гляделки, но зеркальное напыление шлема скрывало лицо. Затем наехал в открытую. Юнец слишком долго шпионил на Безымянке и не знал, о ком судачат горожане, причем исключительно шепотом. Знал бы – повел себя иначе.

— Ты знаешь, что это не так,— вновь возразил Владыка Света.— Ты пришел прежде меня лишь потому, что я ждал, какой из миров ты выберешь!

— Как это похоже на тебя! — зло прошипел Отец Тьмы.— Но мне кажется, что я не просил о помощи!

– Занятные пушки, – Нюхач с презрением осмотрел висящие на бедрах стволы и усмехнулся. – Такими – только крыс гонять. А представь, если против тебя парняга вот с этим красавцем. – И нежно погладил «калашников» сотой серии с оптическим прицелом. – Что делать будешь?

— Это верно, — согласился Податель Жизни, — но я и так знал, что ты не справишься без меня!

— Ха-ха-xa! Какая трогательная забота! — Темный Бог замолчал, и лицо его вновь сделалось серьезным и злым.— Мог бы не беспокоиться, ты мне не нужен.

Сталкер спрятал ладони под мышками и притворился спящим.

— О, нет! — возразил Митра.— Обычное заблуждение, и ты об этом знаешь. Зло немыслимо без Добра. Оно разрушает, ведет к гибели.

— Не больше, чем Добро — перебил его Сет.

– Эй! – патлач пнул его по сапогу. – Отвечай, когда спрашиваю!

— Больше! Много больше! — возбужденно вскричал Митра, словно надеялся переубедить своего извечного соперника. — Конечно, Зло подстегивает, не позволяет расслабляться, но Добро дарит людям радость и любовь! Враждуя, они дополняют друг друга. Без тебя мир станет ленивым и равнодушным. Без меня его зальют реки крови... Так уже было, и ты это знаешь. Вспомни Валузию,— добавил он мрачно,— вспомни Ахерон...

– Не лезь к нему, – донеслось из кабины. – Форбсу не понравится.

Он взмахнул рукой, и картина за рядом колонн разительно переменилась. Зверье было перебито и съедено, леса вырублены и сожжены, пастбища вытоптаны ордами варваров, а черная дымящаяся земля завалена горами полуразложившихся трупов. Бурлящий океан яростно выплевывал на обагренное кровью золото пляжа обломки боевых галер и тела утопленников.

— Да. Так было,— согласился его противник,— но вспомни: люди пришли к этому сами! Побеждают сильнейшие! И кто сказал, что это плохо?! Ты и сам придерживаешься этого правила. Но ведь были не только войны. Посмотри сам.

– С чего вдруг? – шестерка тряхнул грязными космами, за годы без воды и мыла свалявшимися в модные когда-то дреды. – Это же просто сраный бродяга. Знаешь, как шеф вас называет? Голуби. Только и умеете в помойках рыться и улетать при шухере.

И вновь мир снаружи переменился. Гигантские торговые триеры упрямо бороздили мощные водяные валы, нескончаемые караваны навьюченных товаром двугорбых животных упорно преодолевали испепеляющие зноем пустыни, огромные засаженные фруктовыми деревьями и злаками площади кормили мириады людей, которые заполонили гигантские, возведенные из камня города с роскошными храмами и рвущимися в лазурное небо башнями, с мраморными дворцами, украшенными золочеными статуями богов.

— Это был сильный, полный энергии и жизни мир, но тебе не понравилось, как живут его люди. Ты даже не попытался выяснить, кто прав, кто виноват. Ты просто взял и всех уничтожил,— с горечью молвил Сет, и обычно мрачное лицо его почернело, словно обугленное адским пламенем вселенской катастрофы.— Ты необыкновенно удачно помянул Валузию и Ахерон. Вспомни! Ты ведь проделал это дважды!

– Ты не понял, – спокойно ответил Волк, переключая передачу. – Форбсу не понравится, если его человек вернется без башки.

Черные глаза Великого Змея полыхнули зловещим огнем. В них отразилось всепожирающее пламя пожаров, уничтожавших леса и посевы, и Митра невольно отпрянул от него и оглянулся, чтобы посмотреть на картину мире, выстроенную Сетом. Мира, который на его глазах падал в разверстую им, Митрой, бездну. Он услышал плач детей, протягивавших руки к матерям, и вопли прижимавших к себе детей женщин, тщетно моливших богов о пощаде, проклятия могучих, но бессильных помочь им мужчин и, содрогнувшись от содеянного, с трудом разлепил ссохшиеся губы...

— Иначе мир было не спасти...— оправдываясь, прохрипел он.

– Да пошел ты! – проныра оттопырил средний палец. – Старпер.

Митра помрачнел. Ему неприятны были воспоминания о том злосчастном времени и грозных событиях, изменивших лицо мира, тем более что он до сих пор не мог успокоить совесть и однозначно ответить на свой же вопрос: прав ли он был, поступив именно так.

— Брось лукавить! Ты, кого созданные тобою люди зовут Подателем Жизни, без колебаний отобрал ее, едва не уничтожив мир, когда что-то пришлось тебе не по вкусу!

— Поверь, я скорблю о них,— грустно ответствовал Митра, который, несмотря на все свои старания, не мог отделаться от мысли, что упрек справедлив,— но Зло слишком разрослось, подчинив себе все! Его нужно было рвать с корнем, и иначе, как почти разрушив, мир было не спасти! Так мне тогда казалось...

– Кажется, я знаю, – раскатисто громыхнул Спас, – кто в нашем отряде погибнет первым.

— Так тебе тогда казалось! — Сет патетически взмахнул руками, и лицо его обратилось в маску скорби.— Одним махом ты уничтожил всех: и правых, и виноватых,— с горечью молвил он и склонил голову, словно воспоминание о былом причинило ему нестерпимую боль. Митра так и не понял, на самом деле Сет скорбел о погибших или блестяще играл роль.— Поведай о том своим жрецам,— вновь заговорил Великий Змей,— а мне уже ни к чему твои оправдания. Слишком много лет прошло с тех пор. Поговорим лучше о делах нынешних, и мы увидим, что ты не изменился!

— Что хочешь ты сказать этим?

Бак задрожал от дружного хохота. Даже тихие, как мыши, умники подключились.

Митра удивленно посмотрел на своего извечного соперника. К сожалению, слишком многое разделяло их. Пожалуй, даже все. Огромное количество людей пользовалось в разное время благосклонностью каждого из них, и всякий раз это выливалось в тайное, а иногда и открытое противоборство, но что имел в виду его противник теперь, он мог лишь догадываться.

– Это – Егор Ежов, – отсмеявшись, сказал водитель. – Лучше не зли его.

— Ты,— Сет едва ли не ткнул пальцем в грудь Светлого Бога, испепеляя его яростным взглядом, — хвастал тем, что не вмешиваешься в дела людей, но ничто не забыто из сотворенного ни мной, ни тобой. Пришло время, и из глубины веков миру вновь явились Талисман Силы и Незримый, нежданно оказавшись в центре внимания, и тебе это пришлось не по нраву! Кто сковал Незримого, волею случая, заметь, получившего свободу?!

— В том нет моей вины.

Пристыженный щегол уткнулся в кормовую бойницу. И тут же замахал руками, словно те окутало пламя.

Взгляд Митры был кроток и спокоен. Много чего было создано богами либо по воле богов в разное время, и среди них Незримый — древний демон, который жил, чтобы убивать, и убивал, чтобы жить и набираться сил. Со временем он стал слишком силен, и по повелению Митры его пленили, что вызвало ярость Сета, но на открытое столкновение Темный Бог тогда не пошел. И вот теперь благодаря невероятному стечению обстоятельств демон оказался на свободе, но в ту же ночь был скован неким варваром-киммерийцем, всерьез заинтересовавшим Митру своей необыкновенной силой, волей к жизни и неукротимостью в борьбе.

— Уж не хочешь ли ты сказать...— с вызовом воскликнул Владыка Тьмы, но так и не закончил фразы: он уже понял, какой последует ответ.

– Народ! За нами хвост! Это дикие – отвечаю. Видел такой тарантас в их гараже.

— Да. Смертный победил его,— просто ответил Податель Жизни.

— Ты лжешь, Солнцеликий, и это печально.— Сет покачал головой, изображая горестное сожаление.— Ты делаешь одно, а говоришь иное. Мне надоело твое лицемерие! Зачем ты позвал меня?

Алексей выругался. «Носорога» выпускали из стойла лишь по очень большим праздникам, и старик совсем отвык смотреть в зеркала. А на кой, ведь сгнившие корыта не обгонят и не врежутся в зад. Если бы не случайность, он бы не сразу заметил стремительно нагоняющий «хантер».

Митра невесело вздохнул: их и без того нечастые встречи неизменно превращались в постыдные перебранки, словно были они не богами, самыми могущественными в этом мире, а простыми смертными.

Враги потрудились на славу. Воскрешенное инженерным гением древнее чудище ловко лавировало меж ржавеющих сородичей. «Уазик» не мог похвастать тяжелой броней и оружием, зато несся быстрее ветра.

Сет не верил в чистоту его помыслов, такова уж была его суть, но и сам Митра, положа руку на сердце, не мог сказать, что ему не в чем упрекнуть себя. Теперь, отдаленный от грозных событий пролетевшими веками, он сознавал, что многое можно было сделать не просто иначе, но лучше, а это означало, что противник его имел право на недоверие...

— Хорошо. Оставим прежние споры,— примирительно согласился Податель Жизни и тут же вздохнул, понимая: после того, что он собирается молвить, мирной беседы уже не получится.— Я так тебе скажу: мне не нравятся твои попытки овладеть Талисманом Силы. В опасной ситуации он должен был послужить Добру либо остаться неиспользованным. Лишь поэтому я давным-давно подсказал некоей жрице, имени которой не упомню теперь, идею Талисмана, собирающего чистую силу жизни, и позволил создать его. Именно за непонимание этой простой истины создательница его заплатила жизнью.— Он помолчал, то ли обдумывая сказанное, то ли давая возможность своему гостю сделать это, прежде чем закончить говорить.— И мне не нравится твое желание вернуть из небытия Незримого.

– Шугани их! – крикнул разведчик, выворачивая руль. – Пока в слепую не вошли!

Митра в упор посмотрел в глаза Темного Бога.

— Вот как?! — Сет недобро усмехнулся и взгляда не отвел.— Тебе не нравится мое желание использовать твое творение, и тебе не нравится мое желание использовать мое творение. Так что же тебе по нраву, хитрейший из богов? Не слишком ли многого ты хочешь? Заметь, мне тоже не нравятся твои попытки овладеть Талисманом и не дать мне освободить моего слугу, но я не упрекаю тебя за твои желания! Каждый из нас волен в своих действиях!

Башенка крепилась слишком высоко и близко к кабине. И потому почти не годилась для стрельбы против курса. Стоит преследователям подойти на три корпуса к корме, и все – мертвая зона. Панцирь у них хоть и тонкий, но из автоматов пробивать замучаешься. А патроны еще, ой, как понадобятся, да и вообще – не с неба падают. Без пулемета не обойтись.

— Я не пытался использовать Талисман,— устало повторил Митра.

Сет недоверчиво покачал головой:

— Не лукавь! Не с твоего ли согласия камень копил силу так много лет? Впрочем, ты сам только что признался в этом.

— Да, это так,— согласился Светлейший,— но сила его не добра и не зла. Она просто сила, и все зависит от того, в чьих руках она окажется. Тебе это известно не хуже моего. Никто из моих слуг не пытался применить Талисман. Он просто лежал и ждал своего часа, а если б надобность в нем не настала, остался бы лежать на месте. Впрочем, об этом я уже говорил.

— Ты лжешь, Солнцеликий! — Лицо Сета пошло багровыми пятнами.— Ведь с твоего ведома смертная пришла в дом за Талисманом!

— Она не пришла бы, если б не твой посланец. Ведь это ты прислал стигийца с той же целью и сделал это раньше!

— Ха-ха-xa! — расхохотался Великий Змей.— Кто из нас Сет?! Я устал от твоих загадок! Ты изворотлив, словно змей! Да! Я велел моим жрецам завладеть Талисманом и не скрываю этого. Мне надоела та протухшая идиллия, что так по нраву тебе! Ты видишь — я откровенен. Ответь и ты мне тем же!

— Ты желаешь прямого ответа?

— Да.

Они стояли друг против друга и смотрели один другому в глаза. Оба могущественные и прекрасные, хотя каждый на свой лад, и стремления их разнились так же, как и внешность.

— Ну что ж, изволь,— заговорил, наконец, Митра.— У каждого из нас свои цели. Со времени гибели Ахерона ни один из нас не мог получить решающего перевеса. Так?

— Так,— нехотя согласился Темный Бог.

— Меня это устраивало,— закончил свою мысль Податель Жизни.— Не вполне, конечно, ведь мир еще далек от гармонии, но он, по крайней мере, обрел устойчивость.

— А меня нет! — Глаза Великого Змея зло сверкнули под грозно сведенными бровями.— Я не против гармонии мира, но на более высоком уровне! Мне по душе бури и кипение страстей, а ты устроил тихое болото и доволен, что оно не увеличивается и не пересыхает, снабжая каждого порцией затхлой водицы, именуемой жизнью!

Некоторое время оба буравили друг друга взглядами.

— Можно назвать спокойствие мира и болотом. Тут многое зависит от точки зрения, как ты недавно верно заметил,— заговорил Светлый Бог.— Нам с тобой бессмысленно бороться, мы это выяснили давно. Другое дело люди! Я понимаю так, что тебе создавшийся порядок вещей не по нраву, и ты решил, что время настало: либо Незримый, либо Талисман позволят твоим приверженцам склонить чашу весов в свою сторону, а если повезет и получится и то, и другое, их преимущество станет неоспоримым!

— О, нет! — неожиданно мягко возразил Сет.— В том, что Незримый оказался на свободе, нет моей заслуги. Глупость людская привела к этому. Не скрою, я решил воспользоваться случаем, и хотя попытка не удалась, но все равно я рад, ведь это подарок от тебя! — Он насмешливо посмотрел на соперника. — Я постараюсь не расстаться с этим даром.

Митра грустно покачал головой:

— Мы ведем себя словно люди!

— Ты ведешь себя как человек! — От только что звучавшей в голосе мягкости не осталось и следа.— Не я затеял этот спор. Послушай же меня. Ты сковал моего слугу, но я сказал себе: пусть так, раз не смог защитить себя. Это ведь наш общий принцип, верно? Да и не стоило обращать внимания на подобную мелочь. После этого ты создал Талисман, и я вновь успокоил себя: не стоит торопиться, поглядим, что из этого получится, это всего лишь одна из игрушек Солнцеликого. Теперь он созрел... Что ж, это должно было произойти. Ты говоришь, что не собирался трогать его, но позволь тебе не поверить. Ты знаешь правило: вещь, готовая к употреблению, не остается без хозяина! Посмотри на происходящее моими глазами: ты ослабил мои силы и теперь готовишься увеличить свои. Ты скажешь, что это мелочи, но ведь большое и складывается из мелочей!

— Но ты ведь знаешь, что это не так! — воскликнул Митра с горечью, понимая, что обвинение справедливо или, по крайней мере, кажется справедливым.

— Молчи, Солнцеликий! — Сет резко оборвал его.— Я не собираюсь обсуждать с тобой причины. Я говорю о следствиях, вызванных ими! Они называются фактами! Слышал такое слово? События! Лишь они бесспорны! Ты создал Талисман, дал ему набраться сил и попытался завладеть им, но твои люди сделали это настолько бездарно, что выпустили на волю Незримого.— Тут он улыбнулся.— По счастью, оба мы подвластны Року! Именно он, высший судья, видя, что ты вконец обнаглел, не дал исполниться коварным планам, которые ты почему-то именуешь Добром! Твои старания пошли насмарку: сила Талисмана скована, а твоя небрежность исправлена — Незримый вновь в плену. Но теперь их судьбы связаны неразделимо, а ситуация изменилась: ты упустил свой шанс. Теперь мой черед действовать!

— И ты намерен...

Спас вытянулся во весь немалый рост и поддел широкими плечами поворотные рычаги. Обычно механизм шел туго, со скрежетом, но великан вертел башню так, будто в ней стоял электрический привод.

— Именно! — Теперь Сет выглядел совершенно спокойным.— Я хочу повторить то, что не смог проделать ты! По-моему, я имею на это право, ведь это только справедливо.

— Но тебе придется освободить Незримого!

Бум-бум-бум-бум!

Во взгляде Митры промелькнул ужас. Он однажды уже сковал демона — пожирателя душ, ставшего слишком могучим, и хорошо понимал, что случится, если тот вновь вырвется на волю.

— Ну что ж...— Сет прекрасно разобрался в буре чувств, боровшихся в груди Митры, и взгляд его стал насмешливым.— Ничего не имею против такого развития событий, хотя это и не входит в мои планы.

Кузов заходил ходуном. Ученые, как по команде, упали на колени и обняли шар. Приборчики они явно ценили выше собственных жизней.

Некоторое время оба молчали. Светлый Бог не знал, на что решиться. Он очень надеялся на этот разговор, а результат получился хуже некуда. Правда, они высказались друг перед другом, но лучше бы им не делать этого. Что ж, пусть. Выбор сделан не им.

— Боюсь, что не смогу тебе этого позволить.

Тяжелые пули, которые давным-давно останавливали танки и сбивали самолеты, рассекли мокрый асфальт. Помятую «тойоту» украсили дыры размером с яблоко, стоявшую рядом «Оку» и вовсе завалило набок. Но юркий «охотник» успел подобраться на безопасное расстояние.

Казалось, Податель Жизни перестал колебаться, всем своим видом показывая, что не собирается уступать.

— Ты не сможешь мне этого запретить,— с ухмылкой ответил Отец Тьмы,— так будет вернее.

– Поднажми! – гаркнул стрелок.

— Совсем как люди.

Голос, который произнес эти слова, не принадлежал ни Митре, ни Сету. Он был низким и бархатистым. Он завораживал, приковывал к себе внимание, подразумевая некую тайну, известную лишь обладателю голоса. Тайну смертельно соблазнительную, способную измотать душу! Тайну, за которую жизни не жаль...

– Куда?! – Волк в сердцах стукнул по клаксону. – Это мусорка, а не «феррари»!

Даже одеяние говорившей подразумевало нераскрытую тайну. Просторная белоснежная тога бережно укутывала тело богини, оставляя открытыми только нежные руки и прекрасное лицо. Как это ни странно, такая одежда не создавала впечатления недосягаемости или отстраненности, быть может, потому, что каждое движение гибкого тела умело подчеркивало его многочисленные достоинства, недвусмысленно намекая на то, что скрытое вовсе не означает недоступное.

В крыше «хантера» открылся люк. Едва увидев, что оттуда высунулось, сталкеры быстрее ветра упорхнули с кормы. Дикий с намалеванным на респираторе черепом взвалил на плечо РПГ-29 – знаменитую шайтан-трубу, грозу всего гусеничного и низколетящего.

Оба собеседника резко обернулись на голос и замерли, пораженные. Мраморная колоннада с одной стороны исчезла, открыв их взорам усыпанный цветами луг с обступившим его дремучим лесом, по которому летящей походкой к ним приближалась обладательница дивного голоса.

— Ты права, дорогая. Я уже пожалела, что пришла.

Противник резко дал по тормозам, чтобы своих не посекло осколками. Реактивная струя раскалила воздух, снаряд верхом на огненном столбе с пронзительным свистом устремился к цели. Водитель в последний миг успел развернуться, подставив под удар угол между бортом и задним люком – самое прочное место кузова.

И Митра, и Сет вздрогнули и посмотрели назад: вторая половина колоннады обернулась песчаным гротом с ходом, уводящим в темноту, откуда, весело журча, выбегал шустрый ручеек. На огромном куске цветного песчаника, переходившего от голубого цвета у подножия к розовому в изголовье и напоминавшего формой трон, восседала та, что произнесла вторую фразу.

Ее голос был томным и ничего не таил, открыто заявляя, едва ли не крича о страстях, бушевавших в прекрасном теле, почти обнаженном. Ажурное кожаное плетение на тонких ремешках лишь слегка поддерживало роскошную тяжелую грудь, а небольшой кожаный треугольник с тисненным на нем цветком лотоса прикрывал лоно и служил, казалось, лишь для того, чтобы к нему могли прикрепиться тонкие плетеные тесемки, подчеркивавшие стройность сильных бедер и обворожительную форму длинных ног.

Маневр спас гантрак от пробития, а экипаж – от лютой смерти в пожаре взрыва. Но машина потеряла устойчивость в заносе, и ударная волна играючи развернула ее поперек дороги. «Газик» качнулся на левых колесах и с оглушительным лязгом выровнялся. На все ушло меньше секунды, хотя отряду показалось – целая вечность. Гидравлика не выдержала, и выпуклая плита для прессовки мусора отвалилась, оставив внутренности бака без защиты с тыла.

— Деркэто!

Митра восторженно выдохнул и замер в глубоком поклоне, а когда выпрямился и вновь посмотрел на богиню, Сет едва сдержал усмешку, увидев преображенного Подателя Жизни. Тот лишился бороды, стал выше ростом и шире в плечах, мгновенно сбросив не меньше четверти века!

– Гони! Гони! – Спас просунул дуло «Сайги» в бойницу и вдавил крючок.

— А мне ты, похоже, вовсе не рад, хоть и позвал сюда!

В низком голосе Иштар ясно слышалось недовольство. Сет резко обернулся. Теперь лицо его украшали усы и аккуратная бородка. Он тоже слегка подрос — ровно настолько, чтобы стать достойным кавалером Иштар,— но богатырских пропорций придавать своему облику не стал.

Соседнюю бойницу занял Нюхач со своим хваленым автоматом. Стрекот и гулкий лай эхом пронеслись над покинутыми деревнями и утонули в посадках вдоль полей. «Маслины» и дробь летели, куда попало, но дикари не испугались шквального огня и отплатили той же монетой. Внедорожник ощетинился стволами. Затарахтели АКСУ, ухнули обрезы, пискляво чихнул СКС. Свинцовый град забарабанил по обшивке, высекая фонтаны ослепительных искр.

Лицо его сохранило черты прежней суровости, но просветлело, а в антрацитовой глубине глаз вспыхнули искры восторга.

— Не сердись на него, великолепная Иштар, — усмехнулся Великий Змей. — Солнцеликий никогда не отличался хорошими манерами. Я осмелюсь предложить тебе руку вместо него.

— Ты слишком торопишься, Повелитель Ночи.— Иштар гордо посмотрела на него.— Это право нужно заслужить! Особенно тебе,— добавила она, немного подумав.

Колеса сердито зашипели, обдав обидчиков грязью и гравием. Грузовик, трясясь и подпрыгивая, взял с места в карьер.

И во взгляде этом, одновременно притягивающем и тут же ставящем на место любого, полыхал такой жар скрытой страсти, что Сет тут же потерял голову, словно и впрямь был не богом, а всего лишь простым смертным, готовым пасть к ногам прекрасной дамы.

— Ради тебя я готов на все!

– Ложись! – Влад первым распластался за чудом уцелевшим куском стали.

Иштар пришлась по вкусу грубая лесть, и она одарила Отца Тьмы улыбкой, которая была способна свести с ума. Сердце Темного Бога лихорадочно заколотилось в груди, темный лик его словно озарился светом, и это тоже не осталось незамеченным.

И тут мимо бойцов вальяжно, как по пляжу, прошел Егор. Встал одной ногой на обломок кормовой плиты и вытащил из кармана горсть разноцветных патронов. Несмотря на бешеные скачки, он выглядел совершенно неподвижным.

— Что ж,— точеный подбородок богини надменно вздернулся,— я запомню это!

Деркэто тем временем взглянула на Митру. В глазах ее играли веселые огоньки. Чувственный рот приоткрылся, будто для поцелуя, и сердце Светлого Бога замерло, словно боясь вспугнуть робкую надежду — неужели?!

– Падай, дурак! – прошипел волосатый. – Завалят!

— Ты ничего не хочешь нам сказать, могущественный?

Сталкер откинул полы, обнажив изящные туристические топорики – вылитые томагавки с пластиковыми рукоятками. Чуть ниже нетерпеливо подрагивали четырехствольные обрезы. Снял правый и зарядил верхние стволы ярко-оранжевыми патронами, а в нижние вогнал ядовито-зеленые.

Несмотря на обжигающее пламя страсти, полыхнувшее в груди, Митра ни единым жестом не выдал своего возбуждения, но прекрасная искусительница уже знала: грозный владыка у ее ног.

«Уазик» приближался, несмотря на ожесточенную пальбу. Горожане били по колесам, но шины-баллоны не сдувались, даже будучи измочаленными в труху. Люк приоткрылся, из него, подобно перископу, поднялась труба гранатомета.

– Твою мать, твою мать, твою мать! – скороговоркой выпалил юнец и вжал голову в пол.

— Я призвал вас потому, что две силы, созданные мною и Сетом многие века назад, вырвались на волю и, хотя были обузданы, но готовы в любой миг сбросить зыбкие оковы.— Митра с трудом заставил голос не дрожать.— Это Талисман Силы и Незримый. Подобное случалось и прежде, но сейчас мир едва успокоился, и мне не хотелось бы будоражить людей. Если кто-то может повлиять на события, оставаясь в тени, я прошу его сделать это.

– Тормози.

Иштар, нахмурившись, посмотрела на Сета, и тот заторопился с объяснениями, хотя никто его ни о чем не спрашивал.

– Сдурел, что ли?!

— Я не имею к этому отношения! — Он поднял руки, словно отгораживаясь от невысказанных обвинений.— Незримый вырвался сам. На то была лишь воля Рока, и я вижу в том его указание — демон должен вернуться в мир, нравится это кому-то или нет! — закончил он с воодушевлением, но, взглянув на Иштар, сник.— Но я готов уступить его, если мне отдадут камень и Конана.

– Да. Тормози.

— И я настаиваю на том же,— с улыбкой поддержала Сета Иштар,— правда, камень мне ни к чему, но мне нужны Конан и Мелия. Их любовь слишком сильна, чтобы закончиться несчастливо.

— Я не могу согласиться с этим, — воскликнул Митра,— у киммерийца иная судьба! Любовь Мелии не для него!

– Черт с тобой!

— Так что же ты теряешь? — запальчиво воскликнул Сет.— Если Року будет угодно, смертный останется у тебя, несмотря на все мои старания, хотя мне он тоже понравился. Должен же и я что-то получить: не Незримого, так Талисман...— Он посмотрел на Иштар.— Или Конана... Отдай мне его!

— Вы все долго и красиво говорили, но забыли обо Мне. Мне не нужен Талисман и не нужна Мелия, мне не нужен и Незримый! Делите их как хотите! — Деркэто оглядела их насмешливо, словно обладала здесь единоличной властью.— Но Конан мой! Ведь ты не откажешь мне в этом, правда?

Резина взвизгнула, расчертив асфальт черными полосами. Водила диких оказался тем еще шумахером и вовремя сбросил скорость, но машины едва не столкнулись. До смачного стального поцелуя оставалось метра два, не больше.

Танцующей походкой прекрасной искусительницы, сознающей свою власть, не сводя насмешливого взгляда с выбранной жертвы, Деркэто подошла к Митре и положила ему руки на грудь. Он заглянул в ее глаза и с трудом выдавил из себя:

— Они будут нашими. Оба.

– Ты спросил, что я буду делать, – маска исказила голос, сделала жужжащим, металлическим. – Смотри.

Иштар подошла к Сету и прильнула к его груди. В конце концов, жизнь — игра, и Митра сам сделал выбор. Если ей нужна поддержка, она знает, где найти ее!

— Ты говорил, что ради меня готов на все. Теперь ты можешь доказать это. Ведь ты не уступишь им этого человека,— Иштар подняла голову и заглянула в глаза Сета,— милый?

Великий Змей почувствовал жар ее сводящего с ума тела и подумал, что наконец-то та, любви которой он добивался так долго, будет принадлежать ему, и в глазах у него потемнело.

Могучая фигура в пудовой снаряге с прытью кузнечика сиганула на капот. Зад «охотника» подпрыгнул, потерял зацеп с дорогой. Враг резво вильнул, норовя скинуть незваного пассажира, но тот стоял ровно, как на земле. Гранатометчик в спешке втянул трубу и попытался закрыть створку, но сталкер подцепил ее топориком и рванул на себя. И разом высадил в щель два патрона. Салон за мгновение до краев наполнился зеленым дымом. Не успел патлатый подумать, на кой травить мужиков в противогазах, как Егор спустил вторую скобу.

— Ни за что! — процедил он сквозь зубы, сжимая ее в объятиях.

«Они совсем как люди,— подумала Деркэто, со сладостным стоном прижимаясь к груди Митры,— впрочем, и мы тоже».

Дула изрыгнули белое пламя, и неведомый газ вспыхнул, как сено. Из всех щелей и бойниц с ревом вырвались рыжие протуберанцы. Объятый огнем дикарь потерял управление, резко взял в сторону и врезался в перевернутую «бээмвешку». Ежова швырнуло на обочину, как из катапульты. Сжавшись в комок, он несколько раз перекувырнулся и, как ни в чем не бывало, встал. Рванула граната, за ней – бензобак. В зеркальном забрале заискрился салют из горящих обломков и кусков тел.

Налюбовавшись буйством сполохов, Егор подошел к броневику. Ученый и Спас бережно выносили из кузова шар. Второй умник возился с пробитой лебедкой. В суматохе погони сталкер не сразу понял, что Купол – совсем рядом, и цель достигнута.

Влад уловил спиной цепкий взгляд и обернулся. Они с Егором медленно кивнули друг другу, после чего фигура в плаще беззвучно растворилась в черном дыму.

– Какого хрена на нас напали?! – возмутился Нюхач. – Мир же!

 Глава вторая

– Мир, сынок, на бумаге. А на деле… сам видишь.

Хотя лето еще не началось, было уже по-настоящему жарко. Впрочем, и весна не спешила уступать свои права. По утрам солнце ласкало, нежно прикасаясь к остывшей за ночь земле и постепенно согревая ее, но к полудню набирало силу, и безжалостные лучи немилосердно палили, пропекая мощенные камнем мостовые и черепичные крыши домов, делая воздух жарким и тягучим.

– Я тебе не сынок! Но раз начали тереть за детей, то как там дочурка поживает? Еще не замужем? А то я бы посватался.

Почти невесомая пыль, поднимавшаяся с земли от малейшего дуновения ветерка, клубилась полупрозрачной дымкой, застывая в воздухе легкими облачками. Стоило лишь выйти за порог, и жара мгновенно выжимала из тела влагу, кожа покрывалась липким потом, а вездесущая пыль налипала плотным слоем, отчего даже совсем недавно принявший ванну человек начинал чувствовать себя рудокопом, только что вылезшим из шахты.

Спас выпрямился и расправил плечи. Рядом с ним наглец выглядел голодающим подростком.

Как это ни странно, но, несмотря на жару, улицы по-прежнему оставались людными. Правда, тем, кто добывал свой кусок хлеба трудом, было не до капризов погоды: жара ли, холод ли, проливные дожди — останешься дома, помрешь с голоду.

– Шутка! – патлатый вовремя дал заднюю. – Забудь.

Лишь те, в чьих сундуках никогда не иссякали монеты, могли позволить себе такую роскошь, как ничегонеделание.

– Приборам кранты, – исследователь с досады хлопнул крышкой сферы. – Все побились.

Расположившись под пестрыми полотняными навесами, они попивали так приятно освежающее легкое кисловатое вино, охлажденное в леднике, где и в самую жестокую жару легко замерзнуть насмерть. Снисходительно поглядывая на снующих на солнцепеке прохожих, перебрасываясь редкими, ленивыми фразами с такими же, как сами, отягощенными избытком досуга собеседниками, они радовались про себя, что достаток позволяет им избежать участи обремененных заботами людей.

– Лебедка тоже сдохла, – отозвался коллега. – На месте не починим.

Но не все роптали на неожиданную жару. Были и такие, кто почитал ее за благо. Эти, довольно отдуваясь и утирая струящийся по лицу пот, смаковали ароматный зеленый чай, после каждого глотка удовлетворенно цокая языком и нахваливая гостю редкостные достоинства божественного напитка, по случаю приобретенного у заезжего торговца.

– Выходит, зря ехали, – вздохнул бродяга.

– Не зря.

Назавтра картина, как правило, менялась. Гость становился хозяином, и наступал уже его черед старательно изображать радушие и нахваливать неоспоримые качества своего, купленного втридорога душистого чая, привезенного из далекого Кхитая, который поставщик придержал специально для него, не уступив другим покупателям.

Из кабины выбрался Волк. На жилете правее сердца расползалось темное пятно, сплошь усеянное мелкими пузырьками. Старик привалился спиной к борту и зажмурился.

Оба при этом и не подозревали, что потчуют друг друга одним и тем же напитком, который проныра-торгаш, расписав несуществующие достоинства, продал им с огромной выгодой для себя, пользуясь жарой и спросом.

– Аптечку! – взревел Влад. – Быстрее!

Одним словом, жизнь в огромном городе не замирала, и не только в прохладе, хранимой каменными стенами домов, и в тени защищавших от солнца навесов, но и на улицах, где раннее лето даже не приостановило мирской суеты.

– Не суетись, – друг поднял окровавленную ладонь. – Легкое пробито. Нахватался заразы. До дома… не дотяну.

Правда, днем измученное жарой нутро не принимало тяжелой пищи, зато в избытке способно было потреблять кисловатое стигийское виноградное вино, прекрасно утоляющий жажду чай, сочные туранские дыни невероятных размеров и полосатые арбузы. Многие же предпочитали аргосский темный виноград величиной со сливу, уже поспевшую в Шеме, или огромные сочные шемитские же груши, брызжущие, стоит лишь прокусить плотную шкурку, ароматным соком, нежные вендийские персики, покрытые тонкой, бархатистой кожицей — словом все, что дарило влагу и способно было хотя бы приглушить жажду, потреблялось в неимоверных количествах.

– Лёх…

– Тише. Помоги дойти, – Волк отрывисто кивнул на аномалию. – Если не вернусь – вы знаете, что делать.

Однако такие картины можно было наблюдать лишь днем, когда даже мальчишки, разносившие по улицам холодную родниковую воду в тяжелых вместительных бурдюках и вполне привычные к своему ремеслу, вскоре валились с ног от усталости: они вынуждены были нанизывать на шест по два, а кто постарше — и по четыре наполненных живительной влагой кожаных пузыря зараз.

Последние шаги до цели Спас тащил напарника на себе. Капитан заходился в кашле, слабея с каждым выдохом, и едва волочил ноги навстречу сияющему куполу. У его подножия сталкеры казались тростинками возле горы, за которой садится солнце.

Зато к вечеру все менялось, и если днем лишь жажда не позволяла людям забыть о потребностях тела, то к вечеру, когда удушающая жара спадала, желудок словно просыпался, веско напоминая о том, что на воде и чае, даже если потреблять их целыми бурдюками, далеко не уедешь.

Здесь царила звенящая тишина. Ни зверь, ни птица не смели тревожить исполина. Только у людей хватало глупости по собственной воле нырять в тихий омут. Но коль надежды нет, то почему бы не рискнуть? И хотя бы перед смертью узнать правду о самой страшной загадке Самары. Пусть поведать о ней никому не получится, но и сгинуть уже не так досадно.

Многочисленные духаны, таверны и кабаки, которыми изобиловала воровская столица мира, наполнялись желанными гостями, которые жаждали вознаградить себя за дневной пост. Жизнь на пропеченных с утра улицах затихала и сосредоточивалась под крышами домов, которые, впрочем, и днем не пустовали. Воздух наполнялся другими ароматами, главным из которых был запах жаркого, приготовленного на любой вкус. Словом, жизнь била ключом, не замирая ни днем, ни ночью.

– Уверен? – хмуро спросил Спас.

* * *

Стигиец шел к центру города.

– Как никогда прежде, – товарищ приподнял маску и смахнул кровь с губ. – Лучше так, чем в канаве или в чьем-нибудь желудке.

Жара не действовала на человека, облаченного в одежды жреца Сета. Тело его оставалось сухим, словно покрывала его не обыкновенная, как у всех людей, кожа, а листы равнодушного к зною древнего папируса, рыхлого от времени, что оставляет от прикосновения невидимый след, который невольно хотелось смыть как можно быстрее.

Он шел из таверны, где только что встретился с киммерийцем, и мысли его были невеселыми. Талисман, упрятанный в мягкий замшевый мешочек, лежал в кармане, но, хотя это означало, что задание свое он успешно выполнил, радости он не испытывал. Правда, и вины за собой он не чувствовал, но и это не утешало.

– И не страшно тебе…

Вряд ли Рамсис станет разбираться, по чьей вине сила покинула камень, и Талисман оказался бесполезным, а в том, что дело обстоит именно так, сомнений нет. Это жрец почувствовал сразу, как только рука его коснулась мешочка. Почувствовал даже раньше, чем увидел потускневший камень.