Сначала беседа Дегтярева с Маркиной текла мирно, потом Александр Михайлович сказал:
– Олимпиада…
– Пожалуйста, не зовите меня Олимпиадой. Я просто Липа.
Дегтярев произнес:
– Липа, ваша подруга составила завещание. Я просил вас его принести.
– Да, – кокетливо ответила Маркина, – она все мне отписала. Вот конверт, там документ.
– Почему не дочери? – удивился полковник, нажимая на кнопку в столе.
– Зяме всего пятнадцать, – пожала плечами Липа, – пока не тот возраст, чтобы крупными суммами распоряжаться.
Дверь открылась, появился парень. Дегтярев отдал ему конверт и продолжил:
– Вы не оплатили академию танца на следующий год.
– Да. Зачем она ребенку, который постоянно испытывает головокружение?
– Если я не ошибаюсь, Алевтина Михайловна планировала открыть для дочери театр-студию, – сказал полковник.
Липа махнула рукой.
– Ну, это она просто так говорила. А что сказать, если девочка даже ходит неуверенно? Но походка не самое неприятное. Алю страшно напугало нападение на Светлану, она не отпускала дочь от себя, превратила ее в немощное дрожащее существо. Зяме пятнадцать, а она ведет себя как семилетняя. В наше время даже первоклассники самостоятельны. Я Алю предупреждала: перестань дочь ватой обкладывать, не забивай ей голову балетом. Лучше обучи девочку жизненной профессии.
– И поэтому после смерти подруги вы решили сделать девочку взрослой, отправили ее в обычную школу?
– Я? Нет!
– Но вы предупредили дирекцию академии, что с января Зиновьева у них более не обучается. И перевели Свету в самую обычную школу, ничем не примечательную, – продолжил полковник. – После зимних каникул Светлана в нее пойдет.
– Да. Я сделала все это по желанию Зямы!
Я вздохнула. Олимпиада понятия не имеет, что я беседовала с девочкой, видела ее слезы, слышала жалобы на подругу матери.
– Зяма сама попросила забрать ее из престижной платной академии и отдать в муниципальный класс, где сидит сорок человек, в основном дети гастарбайтеров? – не смог скрыть удивления полковник.
– Да! – ответила Липа. – Я ее отговаривала. Но Зяма жестко заявила: «Я никогда не стану ни балериной, ни хореографом. Я инвалид. Надо искать профессию по своим силам. Хочу научиться общаться с простыми ребятами. Я пойду в обычную школу. Точка».
– Так, – протянул Дегтярев и опять нажал на кнопку под столом.
В комнату в сопровождении полной женщины вошла Зяма.
– Что ты тут делаешь? – подпрыгнула Липа. – Почему ушла с уроков?
Полковник кашлянул.
– Беседа с несовершеннолетней Светланой Зиновьевой происходит в присутствии адвоката. Назовите свое имя.
– Варвара Егоровна Владимирова, – представилась толстушка.
– Светлана… – начал полковник.
– Зяма, – остановила его девочка.
– Зяма, – кивнул Дегтярев, – ты просила Олимпиаду перевести тебя в муниципальную гимназию?
– Я что, похожа на сумасшедшую? – задала свой вопрос Зяма.
– Да или нет? Отвечай прямо, – попросил полковник.
– Конечно, нет! – отрезала дочь Али.
– Зачем ты врешь? – ахнула Липа.
– Зачем ты врешь? – повторила девочка. – Лучше скажи правду! Иначе я ее открою!
– Да какую правду? – взвилась Липа. – Похоже, у тебя на самом деле с головой беда, раз ты такое несешь. Сама ко мне подошла…
– Когда? – зло спросила Зяма. – Когда я тебя просила о переводе?
– Ну…
– Когда? – наседала девочка. – Назови число!
– Десятое, – выкрикнула Липа.
– То есть в день кончины Алевтины? – уточнил полковник.
– Да! – воскликнула Олимпиада.
Зяма уставилась на Дегтярева.
– Я! В день смерти любимой мамы! Заговорила о школе!!! Вы верите в это? Да для меня весь мир умер! Можете себе представить, что я в такую минуту была озабочена учебой?
Дегтярев вздохнул.
– Немного странно дочери так себя вести.
– Но она это сделала! – возмутилась Олимпиада.
Зяма сжала кулаки.
– Врешь! Еще скажи, что я тебе завещание мамы отдала!
– Как ты со мной разговариваешь? – разозлилась Липа. – Я всегда говорю правду. Да! Ты принесла мне конверт и сказала, что нашла его в шкафу Али.
Зяма вскочила, потом села.
– Все слышали, как она врет? Да я бы разорвала такое завещание!
Дегтярев опять нажал на кнопку. На сей раз в кабинет вошел эксперт Геннадий.
– Добрый день, – произнес он и щелкнул пультом.
На большом экране, который висел на стене, появилась фотография.
– В день, когда на несовершеннолетнюю Светлану Зиновьеву в родном доме напал грабитель, на место происшествия прибыли сотрудники местного отделения, – заговорил Гена. – Девочку в сопровождении матери Алевтины Михайловны увезли в больницу. Доверенное лицо Зиновьевой, ее ближайшая подруга Олимпиада, которая проживает с потерпевшими в одном особняке, осталась на время осмотра дома. Этот снимок единственный, куда случайно попала госпожа Маркина. Эксперта она не интересовала. Он делал фото дверного проема, Олимпиада там стояла. Поняв, что она попала на снимок, мой коллега попросил ее переместиться. Но поскольку эксперт обязан отдать все фотографии, которые были сделаны на месте преступления, мы сейчас видим этот кадр.
Дегтярев кивнул.
– Спасибо, Геннадий. Олимпиада, я смотрел дело, которое возбудили по факту грабежа. Информации там не очень много. И понятно почему. Основная подозреваемая Светлана Шереметова умерла, бумаги отправили в архив. Вы сказали дознавателю…
Александр Михайлович посмотрел на экран компьютера.
– «Нет, я не входила в комнату. Прибежала уже после того, как этот ужас случился».
У вас спросили:
– Вы вообще не входили в комнату? Стояли на пороге? Не кинулись к девочке и подруге?
Ваш ответ:
– «Я испугалась. Была в шоке. Мысли путались. Имею в виду, что не была в комнате, когда кто-то напал на Зяму. Не видела преступника. Конечно, я понеслась к Але и Зяме, но это случилось, когда бедная девочка уже лежала в луже крови. Я не видела вора! Но думаю, могу назвать фамилию этого человека».
Далее вы рассказали о визите Светланы Федоровны Шереметовой, о том, как она требовала свою часть наследства…
Дегтярев оторвался от экрана.
– Значит, в момент преступления вас около Зямы не было?
– Конечно, нет! – воскликнула Липа. – В противном случае преступник был бы мертв. Я бы убила его!
Александр Михайлович взглянул на Гену. Тот снова щелкнул пультом, и перед присутствующими появились два снимка. К тому, что мы уже видели, добавился еще один.
– Брызги и пятна крови могут о многом рассказать, – заявил Гена, – поскольку среди присутствующих мало профессионалов, лучше поясню доступным для далеких от криминалистики граждан языком. Не стану говорить – лужа крови, скопления, капли, брызги, мазки, отпечатки, пятна. Скажу лишь, что брызги крови всегда несут большую информацию об обстоятельствах происшествия.
Дегтярев кашлянул, Гена продолжил:
– Обратите внимание на юбку Олимпиады, на ней пятна крови. Они свидетельствуют о том, что женщина присела около жертвы и запачкала одежду. Повторяю – пятна! Не стану их классифицировать. Для вас важно, что это не брызги. Теперь изучим блузку, а вот на ней как раз те самые мелкие брызги, они усеяли всю ткань. Смотрим на второй снимок. Перед нами стена. На ней вверху есть небольшой след, свежая щербинка. Значительно ниже тоже брызги крови. Они расположены справа-слева, посередине чисто. И о чем нам говорит чистое пространство? Ответ: кто-то стоял у стены. И этот человек загородил ее часть. Ему очень удобно было схватить кочергу. Подставка, как мы видим, расположена рядом с тем местом, где предположительно стоял преступник. Почему на стене выше массового распространения брызг есть щербинка? Вор взмахнул железной кочергой и чиркнул по стене. Мы с вами определили расположение преступника в момент нападения на младшую Зиновьеву. Следующие фото!
Теперь на экране появилась пара жемчужинок на ковре, испачканном кровью.
– Продолжу, – сказал Гена. – Ранее мы это производили не так легко, приходилось повозиться. Но сейчас, благодаря новым технологиям…
Эксперт подошел к столу и взял «мышку».
– Внимание.
Я приоткрыла рот. Следы брызг на блузке Олимпиады поползли в сторону и переместились на пустое место на стене.
– Полное совпадение, – заявил Гена, – там стояла госпожа Маркина. И еще одна изюминка.
На экране резко увеличились ноги Липы в тапочках, их носки были украшены круглыми белыми камушками. На правом не хватало двух штук. Пара жемчужин с другого фото переехала на обувь.
– И тут все срослось, – потер руки Гена. – Объяснить, что сие означает? Или сами догадались?
– Меня ударила тетя Липа? – жалобно спросила Зяма.
– Улики об этом свидетельствуют, – кивнул Геннадий.
Глава 34
– Она! – прошептала Зяма. – Сначала лишила меня балета… хотела убить… потом… маму мою… она точно отравила! Точно! Точно!
Липа замахала руками.
– Нет, нет!
– Вы ударили Светлану Зиновьеву, – произнес Дегтярев. – С уликами трудно спорить.
– Нет! Нет! Это не я!
– А кто? – быстро спросил полковник.
– Вернее, да… я… не хотела… нет… Аля крикнула: «Хватай кочергу!» Ну… вот… так… Аля! Это ее идея! Все из-за Шереметовой… адвокат… ну… вот…
Зяма вскочила.
– Не смей врать про мою мамочку! Она меня обожала!
– Заткнись, дура! – заорала Липа. – Мать твоя только Алешку убогого обожала. Ты ей ваще была не нужна. Если бы не я, она б аборт сделала! Все сейчас расскажу! Все! Все!
Олимпиада начала рассказ. Присутствующие, включая Зяму, слушали ее молча.
Светлана Федоровна Шереметова твердо решила во что бы то ни стало получить свою долю наследства. Ей удалось найти ушлого адвоката, который встретился с Алей и объяснил ей, что лучше добровольно отдать пятьдесят процентов барышей свекрови. В противном случае Зиновьева все равно лишится этой суммы, но еще потратит деньги на юриста, а нервы на судебные заседания.
– Да никогда, – отрезала Алевтина.
Дома они с Липой стали планировать, как избавиться от Шереметовой, и Алю осенило.
– Помнишь, ты при уборке нашла в холле серьгу Шереметовой?
– Верно, – кивнула Олимпиада, – дешевая фигня!
– Ты выбросила украшение?
– Да нет, – пожала плечами подруга, – кинула в коробку, где всякая хрень валяется.
– Ни в коем случае! – заорала Аля. – Я попрошу одного знакомого узнать кое-что. Надеюсь, у сучонки есть непогашенные кредиты в банке!
Через несколько дней Алевтина изложила Липе свой план. Когда Зяма уйдет в школу, Аля уедет в издательство. Но на самом деле она сделает круг, вернется и припаркует свой автомобиль со стороны леса. Там в ограде есть дыры. Одна из прорех как раз находится на участке Али. Она незаметно вернется домой. Липа же тем временем тоже покинет дом. Она якобы направится к дантисту. Но в действительности повторит действия подруги. Если полицейские станут расспрашивать охрану на воротах или просмотрят записи с камер наблюдения, то они увидят, как машины женщин с ними за рулем одна за другой выкатились на шоссе. Следовательно, и Зиновьева, и Маркина покинули дом.
А на самом деле обе дамы тайком проберутся назад в особняк. Зачем? Они перевернут вверх дном таун-хаус Алевтины, пошвыряют на пол вещи, изобразят, что в доме хозяйничал вор. Из шкафа и секретера в спальне Али якобы возьмут более миллиона рублей. Алевтина заранее привезла из банка эту сумму. Деньги же положат в конверт. Его потом бросят в почтовый ящик Светланы Федоровны с запиской: «Оплати кредит». Понятное дело, что ее напечатают на принтере. На ковер в спальне бросят серьгу Шереметовой. Вам все понятно? В этом плане были недоработки. Дамочки не подумали: а как мать Алексея попадет в дом? Откуда она могла знать, что в спальне хранится нужная ей сумма? Но Аля и Липа не заметили «пустяков».
В день «Х», когда Зяма ушла в школу, Алевтина через полчаса подъехала к охране и, помахав рукой секьюрити, умчалась в город. Минут через сорок то же самое проделала Липа.
Но через короткое время они обе тайно вернулись в родное гнездышко, выпили для поддержания сил кофе и решили приступить к созданию беспорядка.
– Иди в мою спальню, – велела Аля, – достань деньги, положи их в конверт, потом отвезешь его к Шереметовой. Живо вышвыривай шмотье из шкафа. Я на пару минут забегу в туалет!
Липа обшарила шкаф, потом взяла из секретера пачку денег, вспомнила, что забыла конверт на кухне, повернулась и увидела… Зяму, которая неожиданно вошла в комнату матери. Оцените ситуацию! Алевтины нет дома, а ее подруга, заодно и домработница, шарит в спальне хозяйки. Секретер и шкаф открыты, Липа не стала захлопывать ни дверцы, ни крышку. Зачем? Все равно придется содержимое выкидывать. А в руках у нее солидный «кирпич» купюр.
– Эй! – крикнула Зяма. – Это что? Зачем ты взяла деньги?
Догадываетесь, о чем подумала девочка?
Олимпиада растерялась. Что сказать? Правду? Но девочку нельзя посвящать в эту историю. Что ей соврать? Как назло, ни одной мысли не пришло в голову. А Зяма закричала:
– Там у мамы лежит чемоданчик с украшениями! Она никогда никому не разрешает в секретер лазить. Ты воровка!
– Хватай кочергу! – раздался голос Али. – Тресни ее! Быстрее! Иначе я половины денег лишусь! Светка их отгрызет!
Липа была в шоковом состоянии и машинально повиновалась. Она вцепились в кочергу. Ба-бах! Железяка опустилась на голову девочки!
Дегтярев уточнил:
– Вы хотите сказать, что Алевтина велела вам стукнуть Зяму? Мать решила убить дочь? А потом вы опять вылезли через дыру в заборе и въехали в поселок? Вроде только что вернулись?
Липа нахмурилась.
– А что было делать-то? Правды никто не должен был знать. Мы были как в обмороке. Первой дома оказалась Аля. Я прикатила минут на десять позднее.
– М-да, – пробормотал Гена, – я разных людей в этом кабинете навидался. Но вы! Какой-то уникальный сорт женщин. Мать приказала ударить свою родную дочь по голове? Кочережкой?
– Ха! – всплеснула руками Липа. – Да она аборт сделать хотела, ныла: «Нам с Лешенькой никто не нужен! У нас любовь только на двоих». Она от Алексея голову потеряла. Навсегда. Обожала его так, что не описать. Зямой Аля кое-как занималась. Кормить ее отказалась: «Молока нет!» Ага! А то я не видела, что она грудь перетянула! У Альки только муж любимый в голове сидел. Сколько раз бывало, что приеду я к ним, а Зяма вся обкаканая спит в кроватке в слезах! Понятно: она рыдала и от усталости уснула. А что мать? Она Лешеньке рубашки гладит, старается. Спрошу у нее:
– Девочку когда кормила, ползунки ей меняла?
Она глаза в потолок подымет:
– Ну… утром!
А уже обед давно прошел. Когда у них деньги появились, Аля вообще Зяму забросила. Отдыхать только с мужем улетала, девочку мне подбрасывала, говорила: «У дочери аллергия на солнце и соленую воду. Алешеньке же надо силы восстановить». Брехня! Она ни с кем не хотела своего идиота делить! Посмотрите на памятник, который Алевтина ему поставила! Огромный! Мраморный! Возвышается, как католический собор. Возле него всегда море цветов! Когда средств в семье не было, вкусное что-нибудь, даже сто граммов сыра, покупалось для мужа, не для девочки. После кончины Лешки Аля в депрессию впала, потом в панику: вдруг она деньги перестанет получать. Трясло ее от ужаса перед нищетой! Сколько раз говорила: «Если опять придется на три копейки месяц жить, то лучше с собой покончить! Не смогу я снова без денег прозябать. Что угодно, только не это!»
– Трудно вам поверить, учитывая, в какую дорогую школу ходила Зяма, – протянул полковник, – мать не жалела на нее денег.
Липа расхохоталась.
– Вот она, убогость мышления простого русского мужика на окладе от государства! Да вы не представляете, сколько Алька имела! Миллионы и миллионы в месяц! Зямке доставались копейки! А мне огрызки! Всю работу в доме я делала, а получала ерунду. Как Аля испугалась, когда Шереметова объявилась! А почему? Догадайтесь!
– Завещание? – предположила вдруг адвокат, которая пришла с Зямой. – Сын все же что-то оставил матери!
– Ага! – выкрикнула Липа. – Угадала! Аля его нашла в столе Алексея. Супруг ей запрещал в свой кабинет не то что заходить, даже заглядывать! Только после смерти Лешки мы туда попали. Он оказался хитрецом! Мамаше отходило девяносто процентов всего! Девяносто! Альке десять! Супружница-то изобретателя обожала, ковром ему под ноги стелилась, а он не очень ее любил. Алевтина ему была просто удобна: быт организовала, денег зарабатывать не требовала, ничего для себя не просила, только ему отдавала. Он в ее жизни был всем! А она ему… ну жена! Именно так! Ну жена! Завещание я нашла. После смерти Алексея Алька не могла неделю встать, мне понадобились деньги на хозяйство. Она прошептала:
– Возьми у Лешеньки в столе, наверное, он там бабки держал. Если мне наличка требовалась, он всегда в кабинет шел.
Я открыла ящик. Ба! Конверт! А в нем бланк.
Олимпиада скривилась.
– Отнесла завещание Але, она его прочитала и позеленела: «За что он так со мной?» Я бумагу в горящий камин бросила и говорю: «Все! Никто ничего не узнает. Деньги только твои». Зачем он к нотариусу обратился? А у него спросите! Я понятия не имею.
И жизнь по-прежнему пошла. А потом, когда адвокат Шереметовой звонить стал, он обмолвился, что завещание составляется в двух экземплярах. Один остается у клиента, второй хранится в конторе. И его можно найти! В принципе, это не так и трудно.
Вот когда Алевтина струхнула! Светлана Федоровна пообещала, что найдет завещание! Не верила, что сын про мать не вспомнил. Еще одна гадина! Выгнала парня, а тугрики ей подавай. Знаете, какие первые слова Аля произнесла, когда Зямка в крови на пол рухнула? «Кирдык свекрови! Ей за нападение на ребенка тюрьма светит. Бери кочергу. Ее надо в багажник машины Шереметовой сунуть. Серьга на ковре лежит?» Очень по-деловому она себя вела. Сначала про денежки подумала, потом велела мне на машине в поселок вернуться, сама к лесу пошла. И только после всего этого врача вызвала. Мне велела говорить полиции, что я приехала домой уже после нападения.
– Но ведь Зяма не умерла, – заметил Гена, – неужели вы не боялись, что она выздоровеет и расскажет правду?
Липа почесала шею.
– Был такой страх, но потом оказалось, что Зяма ничего не помнит. Аля не особенно насчет дочери переживала. Вот после смерти мужа она окно в спальне закрыла черной рулонкой. Траур у нее. Хорошо хоть, я ее убедила весь дом в мрак не погружать. Она хотела. Рулонку, кстати, она так ни разу и не подняла.
– Мать не отходила от Зямы, – сказал Гена. – Что-то в ваших словах не сходится, она после нападения дочку постоянно за руку держала.
– Думаете из любви к ней? – фыркнула Липа. – Раскаянье ее мучило? Ужас от того, что велела мне кочергу взять? Алька боялась, что у Зямки в голове просветлеет и она все вспомнит. Поэтому не отпускала ее от себя даже на шаг. Хотела вовремя ситуацию за хвост схватить! Не упустить момент, не дать девочке все разболтать.
– Она врет, – произнесла Зяма, – мамуля меня очень любила.
– Нет, – возразила Липа, – она вообще никого не любила. Царем ее души был Лешка! И только он. Зайдите в ее спальню. Окно черным занавешено. Траур у нее вечный в комнате!
– Сергей Баклан, он же Маркин, ваш муж, рассказал, что Алевтина Михайловна ему здорово помогла, – сказал полковник, – вы отказались выручить супруга, когда он на зону за убийство Казина попал. Аля же ему адвоката наняла, посылала продукты.
– Да ну? – изумилась Олимпиада. – Врет он! Правда, не понимаю зачем. Алевтина с Сергеем не общалась. Она всегда любила меня унизить, поэтому моего второго мужа подруженька иначе, как дятел, не называла.
Дегтярев взял пульт.
– А зачем вам самран? Ампулы, которые в вашей спальне в тумбочке нашли?
– С ума съехали? Там ничего нет! – закричала Липа.
Полковник нажал на кнопку, на экране появилось видео.
– Вы видите изъятие лекарства в вашем таун-хаусе, – спокойно сказал Александр Михайлович.
– Нет, нет! – заорала Липа. – Вы сами его подложили… Ладно. Слушайте правду. Я ни при чем. Вообще!
В кабинет без стука вошел мужчина, которому полковник в начале разговора отдал конверт с завещанием.
– Федор Иванович, наш эксперт по документам, – представил его Дегтярев, – слушаем вас!
– Завещание Алевтины Михайловны Зиновьевой не подлинное, – произнес Федор Иванович, – нотариуса Когетовой Эвелины Орестовны, которая заверила документ, не существует. Ни в городе Москве, ни где-либо еще. И нотариальной конторы на улице Филоменова никогда не было. Бланк очень похож на подлинный, но таковым не является, распечатан на принтере. Подпись госпожи Зиновьевой – поддельная. Для сравнения у меня есть ее подпись из паспорта.
– Она меня обманула, – прошептала Зяма, – вот оно что! Липа мою мамочку убила. Она… она… хотела получить наши деньги!
Девочка зашлась в рыданиях. Адвокат бросилась ее обнимать. Олимпиада вскочила, затопала ногами и завопила:
– Нет! Нет! Я здесь ни при чем. Конверт с завещанием мне Зямка принесла!
– Врет, врет! – захлебывалась слезами девочка.
– Это приду… – начала Липа, поперхнулась и медленно осела на пол.
Дегтярев нажал на кнопку.
– «Скорую»! – закричал полковник. – Живо!
Глава 35
Я вернулась домой разбитая, руки и ноги казались пудовыми. Я вышла из машины и услышала шепот.
– Дарья!
По спине пробежал холодок. Нет, только не госпожа Глобусова! Я так устала! Но Ирина уже возникла перед глазами.
– Добрый вечер!
Делать было нечего, пришлось через силу изобразить светскую улыбку.
– Здравствуйте.
Ирина схватила меня за руку.
– Мы с вами не подруги. Но в связи с тем, что вы откуда-то все узнали… Сколько вы хотите?
– Чего? – спросила я и попыталась отнять свою руку.
Куда там! Ирина держала меня мертвой хваткой.
– Денег! – объяснила соседка. – Все средства на счетах мужа, но он мне ни в чем не отказывает! У меня есть доступ к онлайн-банку, могу снять любую сумму. Миллион? Два?
– Хотите мне заплатить? – осторожно спросила я.
– Да!
– За что?
– За молчание!
Я открыла машину.
– На улице холодно. Давайте сядем. Вы правы, наши отношения поверхностны. Общаемся только по поводу неправильно доставленных посылок. Непременно найдем ваш пылесос, он куда-то забился и разрядился. Дом большой, робота трудно обнаружить. Но Ира! Я не знаю никаких ваших тайн! А если б и владела какой-то информацией, то никогда…
– Миллион! – перебила Ирина. – Тихо отдам, никто не узнает. А вы более не вспоминаете про труп.
– Чей? – изумилась я.
Ира заплакала.
– Вам нравится меня мучить? Но я не виновата. Все придумал Сергей! Казин-то был богат. Сережа изучил его историю болезни, а там уже было три инсульта. Баклан сказал…
– Кто? – подпрыгнула я.
– Баклан, – еле слышно произнесла соседка. – Дарья, умоляю, не надо прикидываться! Вы же говорили про труп в комнате! Не губите меня. Я заслужила свое маленькое счастье. Казин был урод, но богатый. А Сережу я очень любила, но он бедный, был женат на Олимпиаде. Бросить бабень не мог. Уйдет от противной супруги, и на что ему жить? У меня не было ни копейки. Средства все у Казина, он жадный был, мне кредитку не оформил, копейки давал. Но у него проблем со здоровьем было навалом: гипертония, инсульты, диабет. Сережа подумал: если мой муж нас вдвоем застанет, его точно четвертый удар хватит и он умрет. Тогда я стану вдовой с капиталом. Сережа уйдет от Липы, мы поженимся, уедем вместе далеко! Но Казин не умер, а бросился на нас. Сергей схватил стул…
Ирина заплакала. У меня начала кружиться голова.
– После того как Сережу посадили, – всхлипывала Ирина, – дочь Казина, она жена депутата, вся такая важная, мачеху, то есть меня, терпеть не могла, направо-налево кричала: «Ирка за папу из-за денег вышла, раньше проституткой работала. Отец ум потерял, на шлюхе женился». Но я никогда не стояла на обочине в красных трусах и ботфортах. В клубе танцевала перед клиентами. Казин там был постоянным посетителем. Он был богатый и старый. Я бедная, молодая и красивая. Он меня в загс отвел, я с ним честно в любой момент, когда ему надо, в кровать ложилась. Фууу! Но я терпела. И не я историю с инсультом придумала, а Баклан.
Я схватила Ирину за локоть.
– Сергей Петрович придумал план: муж-старик видит жену в объятиях другого и от стресса умирает от очередного инсульта? Но Казин бросился в драку. Баклан ударил его стулом. И вашего любовника посадили. Небось Сергей Казину анонимно позвонил и рассказал про свидание его жены.
– Верно, – судорожно всхлипнула Глобусова, – я Сергея не сдала, не разболтала, что он затеял. Твердила следователю про секс. Сереже поэтому ерунду дали. Он просил его дождаться, обещал развестись с женой. Но я случайно познакомилась с Глобусовым. Он богат и не стар. Я не двадцатилетняя, но хорошенькая. Мы поженились, я фамилию сменила. От Казина мне ничего не досталось. Его дочь все огребла! Все! Я попыталась хоть что-нибудь получить, но она мне пригрозила… Ну это неинтересно! А вы мой пылесос спрятали, намекали, что все знаете. Потом про труп в комнате сказали…
Я молча слушала Ирину. Давным-давно я читала юмористический рассказ, простите, автора не помню. Он здорово описал женщину, которая изменила своему мужу. И было-то это один раз! И раскаялась она в содеянном. Поняла, что совершила ужасную глупость! Стала до паники бояться, что кто-нибудь узнает про адюльтер, расскажет ее супругу, а тот прелюбодейку выгонит вон. Жизнь бедняжки превратилась в ад. Скажет ей булочник: «Вы прелестны в этом платье». А она думает: «Он знает, поэтому и хвалит платье, думает, что я доступная». Улыбнется ей незнакомый человек в парке, просто мимо пройдет, но у героини в душе паника: «Он знает, поэтому и ухмыляется». И так каждый день, да по много раз. Однажды в дверь ее квартиры постучали, дама открыла и увидела громадного парня, тот спросил:
– Яблочек хотите? Из своего сада! Сладкие, вкусные! Недорого отдам.
Прелюбодейка схватилась за стену и закричала:
– Да! Я изменила мужу! Да, да, да! Все это знают! Город только о моем поведении и судачит.
На самом-то деле никто понятия не имел о постельных развлечениях красавицы. Просто ее совесть замучила, и страх, что муж правду узнает, изменницу растерзал.
С Ириной та же история. Алевтина перепутала адрес: Еловая – Сосновая. Но что бы я ни говорила соседке, та все подгоняла под историю женщины, которая вместе с любовником решила довести законного мужа до инсульта.
– Миллион возьмите и поклянитесь, что никому не расскажете, – твердила тем временем Ирина, которая понятия не имела, о чем я думаю.
Я посмотрела на нее.
– Если у вас есть лишний миллион, переведите его какому-нибудь детскому дому. Мне деньги не нужны. А нужны ответы на несколько моих вопросов.
Я сказала это безо всякой надежды на успех.
Но Ирина вытерла глаза рукавом куртки и совершенно неожиданно ответила:
– Хорошо. Спрашивайте.
Глава 36
На следующий день около девяти вечера я ворвалась без стука в спальню Дегтярева. Полковник не ожидал моего появления, он лежал на диване и смотрел телевизор. Около Александра Михайловича на маленьком столике находились коробка конфет, кружка с чаем, тарелка с четырьмя бутербродами: огромные ломти белого хлеба с толстым слоем сливочного масла, на нем криво нарезанные шматки сыра, сверху ломти ветчины и на них кружочки помидоров, на которых было элегантно уложено по зубочку чеснока.
Увидев меня, толстяк набросил на столик оттуда-то взявшееся полотенце и недовольно спросил:
– Ну? Зачем явилась?
В любой другой день я бы непременно спросила у Дегтярева, не вредно ли ему лопать на ночь многоэтажные сооружения из разных продуктов, запивать их чаем и заедать конфетами. Но сегодня я просто сказала:
– Наша соседка Ирина Глобусова, к которой шла с роботом-пылесосом Алевтина Зиновьева, это Ирина Казина, любовница Сергея Баклана, ныне Маркина, который в аффекте убил ее мужа, богатого старика. Вдова опять сходила в загс и поменяла фамилию. Имя «Ирина» не редкое, проверять личность соседки нам и в голову не пришло.
Александр Михайлович спустил ноги и стал нашаривать тапки.
– Так. Интересное совпадение.
Глава 37
Я начала пересказывать толстяку то, что узнала от Глобусовой:
– Ирина и Баклан решили убить ее мужа. Сергей якобы в аффекте «случайно» лишает жизни богатого старика, который увидел супругу в его объятиях. Они тщательно подготовились. Баклан почитал нужную литературу и вел себя так, как должно человеку, у которого крышу снесло, ударил несчастного Казина один раз. Да и то в ответ на его нападение. Стул-то первым схватил законный муж неверной Ирочки! Вот стукни Баклан несчастного дважды, трижды и так далее, это уже был бы не аффект, а агрессия, гнев. Сергей потом кинулся вызывать «Скорую», полицию, рыдал, бил себя в грудь, раскаянье демонстрировал. Ирина встретила полицейских полуголая, в длинной, но соблазнительно прозрачной рубашке. Почему она одежонку на себя не накинула? Так в полиции, несмотря на равенство полов, сотрудников мужского пола больше. Маловероятно, что прикатит бригада из одних теток. И вызывали-то стражей закона на убийство, а не на бытовуху. Баклан любовнице так объяснил: «Прикатят парни молодые, увидят красивую женщину. Ясно, что кто-то из них скажет: «Прикройтесь, пожалуйста, брюки наденьте». Ты послушаешься. Но дело-то сделано. Все уже ноги, грудь, попу видели, через рубашку они просвечивают. У здорового мужчины, даже если он полицейский и на вызов прибыл, все равно шаловливые мысли забегают, значит, внимание у легавых не таким острым будет».
Сергей Петрович замечательно и сценарий написал, и пьесу поставил. Перед тем как к тебе подняться, я позвонила Собачкину, попросила его выяснить, что получила Ирина после того, как вскрыли завещание Казина. Не поверишь!
– Бешеные миллионы? – предположил Дегтярев.
– Оказывается, ее муж незадолго до своей смерти изменил последнюю волю, о чем не поставил в известность супругу, – пояснила я. – Ирине досталась квартира в центре Москвы, что очень и очень неплохо. Но, учитывая размеры состояния Казина, это выглядело как плевок в лицо. Все свои деньги, имущество, бизнес он отписал дочери от первого брака. Ирина не стала бороться за наследство. Наверное, адвокат решил, что обстоятельства, при которых погиб Казин, характеризуют его вдову не с лучшей стороны. И денег у красавицы на длительную по времени тяжбу не хватит, чем она юристу заплатит? Законникам выгоден долгий процесс, когда у клиента в лапках мешки с золотом. Казина же стала нищей. Вот ей адвокат и подсказал: «Забирай, дорогая, квадратные метры и сиди тихо».
– Господь шельму метит, – подвел итог Дегтярев.
– Отлично продуманный и сыгранный спектакль неожиданно получил другую развязку сюжета, – кивнула я. – Баклан рассчитывал отсидеть минимальный срок, выйти, жениться на Ирине и жить припеваючи на деньги Казина. Но не вышло. Вдова же быстренько опять выскочила замуж. Уж не знаю, что она второму супругу про свою жизнь до брака с ним напела, но правду про Казина ему не сообщила. Глобусов-то хоть и носит русскую фамилию, на самом деле у него двойное гражданство. Мальчика в младенчестве увезли в Америку родители, которые по еврейской линии из СССР сбежали. Он сейчас занимается компьютерами, он технарь, которого ничего, кроме работы, не интересует. В Россию приехал пару лет назад, хочет завоевать рынок. СМИ и наши, и американские называют Глобусова «великим молчуном». Миша-Майк чурается любой публичности, не дает интервью, живет очень замкнуто, о нем ничего не известно, кроме того, что он рожден в Питере и сейчас очень богат. Понятное дело, он сплетни в интернете никогда не читает. Глобусов, похоже, пребывает в полном неведении о прошлом женушки, но та все равно боится, что до мужа правда доползет. Поэтому жутко перепугалась и впала в истерику, когда услышала от меня слова про труп. Страх начисто отнимает способность мыслить. Ирина не поняла, что речь шла об Алевтине, которая свалилась без чувств в нашей столовой. Слова «труп в комнате» не совсем верны. Старшую Зиновьеву увезли от нас еще живой. Во время беседы с Глобусовой я уже знала о смерти Али, поэтому и брякнула: «Труп в комнате».
Я перевела дух.
– Так, – опять произнес полковник, – говори.
– Весь день мы с Собачкиным размышляли о том, что произошло, – продолжала я. – Кузя перерыл гору информации. Кстати, Нина нашла злополучный пылесос, он не разрядился, просто заехал в чулан под стеллаж с банками и застрял там. Интересная история выяснилась с этим роботом. Но об этом чуть позднее.
Вот как мы трое: Сеня, Кузя и я, представляем ситуацию. Ирина сейчас очень богата и счастлива. Найти ее нетрудно. Кузя объяснил, как это сделать. Есть несколько сайтов, всем доступных, где люди разыскивают свою родню. Человек вбивает имя, фамилию, отчество, год рождения того, кого ищет, и вскоре получает один из трех вариантов сообщений. «Информация отсутствует», «Сведений, предоставленных вами, недостаточно для поиска», «Заплатите (сумма в рублях), сообщите свой е-мейл, вам придет письмо». Много денег не просят. Кузя запросил все по Ирине и получил ответ: «Ирина Глобусова, ранее Казина, в девичестве Копылова, прописана в поселке Ложкино Московской области, улица Еловая, 7». Баклан вовсе не дурак, он разузнал, чья теперь жена его бывшая любовница. Еще мы выяснили, что Сергей Петрович во время разговора со мной и Сеней, мягко говоря, преувеличил размеры своего благосостояния. Да, он купил квартиру. Однокомнатную. В новой Москве. Цена два миллиона. Взял кредит в банке. Это не ипотека. Сначала он выплачивал деньги, сейчас в долгу. Машина у него старая иномарка, приобретена вскоре после освобождения за небольшие деньги. Где он их нарыл, неизвестно. Нового дорогого автомобиля, который ему по спеццене продали, у него нет. Диплом у Баклана настоящий, но и ты можешь такой получить, если заплатишь институту из глубинки сто тысяч за год. Психолога или какого-то еще специалиста из человека сделают за двенадцать месяцев, приезжать слушать лекции не надо. Экзаменационные задания студенту высылают на е-мейл. Он потом ответы профессуре сбрасывает, получает круглые «отлично» и диплом о высшем образовании.
– М-да, – крякнул полковник.
– Клиенты у Сергея Петровича есть, но их не очень много, – продолжала я, – простой трюк с двумя кабинетами неплохо работает, позволяет охватить большое количество жаждущих получить совет и помощь. На заработанные средства он может кое-как жить. Алевтина к Сергею в СИЗО никогда не приезжала на свидания. Хотя Баклан-Маркин нам спел иное. Ты же понимаешь, что информация по Бутырскому изолятору и по зонам хранится в надежно закрытом, но доступном для того, кто знает пароль, месте. Кузя молодец, ему пролезть туда ничего не стоило. Так вот, к милому Сереженьке никто не приходил, кроме… Олимпиады. Она мужа не бросила. Не развелась с ним. Приносила передачи в СИЗО.
– Во дает! – восхитился Дегтярев. – Редкая баба станет помогать мужику, который ей изменил.
Я развела руками.
– Любовь! Порой она рабская, подчас превращается в зависимость. Липа была у подруги домработницей. Аля оплачивала Маркиной таун-хаус, кормила, поила ее и давала деньги. Сколько? Не знаю. Куда Липа наличные тратила? Неизвестно. У Маркиной есть кредитка, но туда средства кидала Зиновьева на покупку продуктов, хозяйственных мелочей, оплату счетов, для походов по магазинам ради нужд самой Алевтины. Зяма мечтала стать балериной, но удар кочергой по голове лишил девочку возможности танцевать. Она тихая, скромная. Полностью подчинена матери. Несмотря на то что Алевтина лишила дочку нормального общения со сверстниками, Зяма любила мать. Теперь спроси: чего хочет и всегда хотел Баклан-Маркин? Ответ: после того как он потерял отца-генерала и мать-профессора, у Сергея есть одна мечта: получить побольше денег. Что хочет и всегда хотела Олимпиада? Любви Сергея. Что хочет и всегда хотела Зяма? Ответа нет. Девочка очень закрыта. Чего хочет и всегда хотела Алевтина? Здесь смесь из желаний Сергея и Липы. Аля всегда мечтала жить с Алексеем, и ей нужны были деньги. К сожалению, Леша умер. Зато милых сердцу купюр у Зиновьевой было предостаточно. И Алевтина не собиралась ими ни с кем делиться. Липе она не дала миллион. Сергею Петровичу тоже ни копейки не отсчитала. И Баклан-Маркин придумал очередной план своего обогащения.
Я встала и начала ходить по комнате.
– Доказательств у меня никаких нет. Есть лишь размышлизмы. Думаю, Сергей рассказал Зяме всю правду о нападении на нее.
– Но каким образом… – начал полковник.
Я не дала ему высказаться до конца.
– Как он сам эту правду узнал? Вот эта часть его рассказа мне и Семену показалось не совсем враньем. Ни Липа, ни Аля не хотели убивать девочку, они надеялись в ее отсутствие организовать имитацию ограбления особняка. Но Зяма в недобрый час вошла в спальню матери. Сейчас Липа говорит, что подчинилась воплю Зиновьевой: «Хватай кочергу, бей ее». Это правда? Алевтина, чтобы подставить Светлану Федоровну, и впрямь это крикнула? Или Липа сама приняла такое решение? Мы точно не знаем. Мать Зямы мертва, Олимпиада же никогда себя не обвинит.
– Карина Яковлева говорила тебе, что видела, как Липа опускает кочергу на голову Зямы, – напомнил полковник.
– О Яковлевой потом, – остановила я Дегтярева. – Давай считать, что ударила девочку Маркина. Зяма упала, полилась кровь. У женщин шок. Но у них хватает ума, чтобы изобразить свое возвращение в поселок. Но потом-то надо вызвать полицию! Приезжает бригада, Алевтина едет с дочкой в больницу, у нее начинается истерика. Аля одна в машине, рядом только медики. Они очень обеспокоены. Зиновьева плохая мать, но вид окровавленной дочки ее пугает. Алю мучает мысль: что делать, если Зяма очнется и расскажет, что ограбления не было, а ее ударила Липа? Как вести себя в полиции? Зиновьева впадает в панику, просит Липу позвонить Сергею. Баклан два раза сидел, у него богатый опыт общения со следователями. Он может дать ценный совет. Больше им не с кем посоветоваться. Вот тут Баклан рассказал правду. Липа рыдает, выкладывает мужу, что случилось, а тот, ошарашенный известием, на самом деле приезжает в больницу.
Глава 38
Я остановилась у шкафа, хотела продолжить, но Дегтярев сказал:
– Я другое спросить хотел: как и где Маркин встретился с Зямой? Ее же никуда одну не отпускали!
– А интернет? – усмехнулась я. – Зяма говорила, что компьютер у нее только для уроков. Мать запретила ей общение в соцсетях. Но Кузя нашел аккаунт Зямы. Она зарегистрирована как «balerinazaikatanez». И там у нее шла активная жизнь. Не спрашивай, как Кузя обнаружил аккаунт девочки, главное – он его нашел. Маленький штрих: одноклассников Зиновьевой там нет. Она общается с неформалами, рокерами, байкерами, мастерами тату. Сообщила всем, что ей двадцать лет. Выставляет фото. На нем Зяма в грубом макияже, в носу кольцо. Оно, конечно, съемное, на магните. На голове у Зямы определенно парик. О чем ты думаешь, когда слышишь фамилию Баклан?
Дегтярев усмехнулся.
– Сначала – что это идиот. Потом – зверюга такая летающая есть.
– О! – кивнула я. – Баклан – род морских птиц отряда пеликанообразных. Примерно год назад среди друзей Зямы, коих пятьдесят два человека, появился «ptizpelikanbak». Он активно стал ставить ей сердечки, через три месяца исчез, но остался в подписчиках. Кузя влез в личные сообщения. И да! Это Баклан. Пара беседовала с помощью компьютера. Аля думала, что дочка спит и в соцсетях ее нет. Ошибалась мама! И в школе Зяма без своего Аргуса на уроках сидела. Занятия проводят так: утром изучают общеобразовательные предметы, затем легкий перекус и два часа балета. Затем полноценный обед, час отдыха, который каждый ученик проводит как хочет. Можно в библиотеке сидеть, в школьном кафе, в помещении для релаксации, можно выйти во двор. За малышами там пристальный надзор, они везде шеренгой ходят. У старшеклассников свобода, за ними не следят. Для педагога поводом к беспокойству является факт, что подросток вовремя после отдыха в репетиционный класс не явился. Зяма ответственная, она не опаздывает. Но если куда-то на часок отбегала, никто этого не замечал. Баклан-Маркин мог припарковаться неподалеку. Думаю, далее объяснять не стоит. Скорей всего, Сергей Петрович сообщил Зяме правду про нападение. Лично я бы в пятнадцать лет пришла в ужас от такого известия. А Зяма тонко чувствующий подросток, скорей всего, ей давно стало понятно, что мать не очень ее любит. Сергей Петрович принес совсем уж чудовищные сведения. Алевтина ради получения денег велела ударить дочку кочергой. Да, железку на ее голову опустила Липа, но кто ей это приказал? Кто лишил Зяму карьеры танцовщицы? Кто потом превратил ее в заключенную, везде водил за руку? Ответ один – мать.
– Считаешь, что мужик решил отомстить и Зиновьевой, и Казиной-Глобусовой, и Липе? – уточнил полковник.
– Да, но главное: он решил получить деньги Алевтины, – сказала я, – и использовал Зяму в своих целях. Если Зиновьева умрет, а Маркину признают ее убийцей, то кому достанутся все счета? Зяме! А девочка теперь считает лучшим другом Сергея, который ей глаза открыл. И он, между прочим, муж Олимпиады. Его могут оформить опекуном Зямы. Фантазии у Сергея Петровича через край, организаторские способности выдающиеся, умение врать отточено до гениальности. Писатель-режиссер-актер – на любом из этих поприщ Маркин мог бы преуспеть. Я сначала поверила его рассказу. И Семен тоже. Будучи мужем Липы, он, конечно, знал, по какой причине ее уволили из больницы. Предполагаю, что первоначальный план был таков. Алевтина приезжает с пылесосом к Ирине и…
– Стоп! – скомандовал полковник. – Первое! Роботами решила торговать Олимпиада. Она что, тоже в деле?
– Нет, – возразила я, – она жертва. Я долго говорила с Глобусовой, выяснила, как обстояло дело. Ей домой позвонила молодая женщина, предложила приобрести робот-пылесос. Ирина писала в Фейсбуке, что мечтает о таком агрегате. Он ей кажется забавным, но ехать в магазин за ним лень… Обычный такой фейсбучный треп. И возможность показать свою обеспеченность: ну все у меня есть, кофемашина, комбайн, всякие грили, все самое крутое, и теперь вот робот-пылесос куплю.
– Глупость, – хмыкнул Дегтярев.
– С твоей точки зрения, да, – согласилась я, – а для Ирины и ее друзей в Сети это весьма значимо. Они там агрегат не один день обсуждали. И вот что самое интересное: представительница фирмы, которая звякнула Глобусовой, заявила: «Ирина, дорогая, мы хотим передать вам наш лучший пылесос бесплатно. Но с небольшой просьбой. Вы так популярны в Фейсбуке! Вас обожают все, читают. Похвалите робот, пожалуйста». У Глобусовой всего тридцать подписчиц, одни женщины. Но грубая лесть часто срабатывает. Ирина пришла в восторг и тут же согласилась принять торговку. Побеседовав с дилером, Глобусова ринулась к компьютеру и сообщила всем, что ей дарят пылесос, так как ее профиль один из самых читаемых в интернете.
– И ей поверили? – рассмеялся полковник.
– Не все, – ответила я, – разгорелась дискуссия. Одни считали, что Ирина попала в лапы мошенников, другие уверяли: «Ирина врет, сейчас купит пылесос и выдаст его за подарок». Третьи восклицали: «Противные и злые. У Ирочки тут очень интересно». Потом Маркин встретился с женой, предложил ей жить вместе, спел песню о том, что наконец понял, кто его настоящая любовь, и спросил: «Хочешь получить деньги Алевтины? Да? Тогда вот тебе пылесос. Скажи Зиновьевой, что решила ими торговать, купила один, договорилась с клиенткой о встрече. А накануне визита сообщи Алевтине, что у тебя зуб выпал! И уговори ее отправиться к Глобусовой вместо себя». Мерзавец задумал не одиночный выстрел, а взрыв гранаты, который хорошенько тряхнет всех. Ирина гадина, она Баклана бросила! Але предстоит умереть у нее в доме, начнется расследование, выплывет вся правда про Казина. Муж бывшей любовницы Сергея узнает о прошлом супруги, и в семье разразится славный скандал. «Вечный молчун» не из тех, кому нравятся жены, которые планировали убить богатого супруга, чтобы жить потом с любовником. А виновной в смерти Али надо сделать Липу! И уж тут Маркин расстарается. Ему нужно, чтобы Зяма осталась одна, несчастная богатая девочка-сирота. И тогда он, добрый дядя, муж Олимпиады, станет опекать подростка. Но даже если соцзащита заберет девочку в интернат, там она будет жить всего три года. В восемнадцать лет она покинет детдом. А Сергей будет постоянно навещать Зяму.
– И как добиться, чтобы Алевтина умерла у Глобусовой? – воскликнул Дегтярев.
Я взяла пакет, который принесла с собой, вынула из него «тазик» и поставила на пол.
– Смотри. Перед тобой злополучный пылесос. Хорошая вещь. Ездит по помещению, собирает пыль, мелкий сор. У него есть приятная для меломанов функция. Можно закачать в агрегат любимую музыку. Прямо прелесть. Сама лежишь с книгой в руках, а электронный уборщик изо всех сил старается, да еще голосит про вечную любовь. Когда Алевтина начала нам показывать, на что способна электронная домработница, та запела. Что именно?
Я нажала на пульт. Робот стал медленно двигаться по комнате и громко распевать:
– А-а-а, о-о-о, а-а-а… нга-нга, нга-нга, а-а-а.
Я молчала, пылесос выл:
– А-а-а, о-о-о…
Через минуту у меня заломило в висках и слегка закружилась голова.
– Выключи, – поморщился Дегтярев, – жуткие тошнотворные звуки.
– Подожди, – попросила я, – посиди так.
Некоторое время мы пребывали в молчании, потом пылесос затих, и через секунду раздалось оглушительное:
– Ба-бах!
Толстяк схватился за голову и простонал:
– Немедленно заткни его!
– Жуткие ощущения, да? – передернулась я и нажала на кнопку.
– Фу, – выдохнул полковник.
– Много лет назад люди заметили, что музыка не просто развлечение, – продолжала я, – испанская инквизиция, когда мучила какого-нибудь грешника, приглашала барабанщика, и к физическим страданиям человека добавлялись еще и слуховые. Долго слушать тара-ра-рах, тара-ра-рах невозможно. В застенках НКВД, в камерах, где постоянно горел свет и заключенному не давали спать, сутками звучала одна навязчивая мелодия. Через некоторое время безостановочного ее прослушивания бедняга сходил с ума. Мало кто выдерживает пытку музыкой. Есть и положительные примеры. Сочинения Моцарта придают сил, Чайковский пробуждает жажду жизни. Психологами написано много работ о восприятии человеком того или иного музыкального произведения. Например, марш «Прощание славянки», исполняемый духовым оркестром, заставляет многих плакать. Музыка может понизить-повысить давление. И животные на нее откликаются. Некоторые собаки воют, если хозяин заводит пластинку. Коровы лучше доятся, если на ферме звучит Вивальди, и прекращают давать молоко, когда гремит тяжелый рок. Сочетание разных нот может вызвать головную боль, тошноту и… приступ эпилепсии. Алевтина уже несколько раз жаловалась на судороги. Сергей закачал в пылесос особую мелодию. Я не принимала самран. Но когда пылесос заиграл у нас в столовой, испытала приступ тошноты, и сейчас мне стало не по себе. Аля же свалилась в припадке, потом ее сразил инсульт. Она не первый день получала самран. Как? Добрая дочка купила маме браслет с тканевой вставкой, которую хорошенько пропитывала лекарством. Гена объяснил, что вставка между бусинами могла высохнуть, но она все равно работала. Если на руке Алевтины был крем, то самран активировался от него. Если вода – от нее. Вспотеешь, попадешь под дождь, забудешь снять украшение и встанешь под душ, помоешь руки под сильной струей… Вариантов масса. Я предполагаю, что Зяма просто находила возможность капать на браслет самран, который ей дал дядя Сережа. Где он его раздобыл? Зайди в интернет, вбей в строку поиска «куплю самран» и получишь не одно предложение. Да, это лекарство теперь почти не используется, да, его поставляют только в специальные аптеки. Но мы живем в реальности, которая опутана Всемирной паутиной. Очень, кстати, полезная вещь, но в ней есть гнилые болота, где живут чудовища. Некоторые монстры без зазрения совести торгуют разными лекарствами, не задумываясь об их вредности.
Я взяла со столика у кровати полковника бутылку минералки и открыла ее.
– Баклану-Маркину вечно не везет. Задумал убийство Казина, вроде оно разыгралось по его нотам, да барышей Сергей Петрович не получил. Придумал пьесу с пылесосом и Ириной, и снова трудности: Алевтина перепутала адрес и пришла к нам. Не в ту степь лошадь понеслась. Но режиссер-постановщик решил, раз уж прибежала кобыла, не станем ей мешать. Он просто продолжил спектакль с другим героем. Слегка подкорректировал пьесу, и вперед.
Глава 39
Я выпила воды.
– Надо отдать должное психологу и гомеопату. Полагаю, он мигом навел справки обо мне и решил, что меня можно использовать в своих целях. Я начну разбирательство, в процессе которого правда о прошлом Ирины Глобусовой вылезет наружу и в конце концов дойдет до ушей ее мужа. Редкий супруг обрадуется, узнав, что он женат на дамочке с темным прошлым. Я уверена, что Сергей Петрович продумал, каким образом американец узнает, что кончина Казина была спланирована Ирой и ее любовником. И кто у нас еще остается из обидчиков Баклана?