– Надеяться на лучшее, готовиться к худшему. Сосредоточься на Армстронге, представив себе, что угроза реальна. Не спускай с него глаз. Как верно подметил Стивесант, угрожать и выполнить свою угрозу – вещи разные.

– Каково у него расписание на ближайшее время? – поинтересовалась Нигли.

– Сейчас он летит домой, завтра работает в Капитолии.

– Значит, и у тебя все будет в порядке. Что касается Капитолия и его окрестностей, тут у тебя все вышло на «отлично». Уж если мы с Ричером не смогли достать его, то это будет не под силу никаким приземистым мужчинам в пальто. Представь себе, что этот незнакомец в шляпе, напротив, хочет, чтобы это ты тряслась от страха и нервничала.

– Ты так считаешь?

– Ну, как говорил Стивесант, дыши глубже и не падай духом. Крепись, одним словом.

– Мне почему-то не по себе. Я должна узнать, кто он такой – этот тип.

– Рано или поздно мы обязательно это выясним. А пока что, если не можешь нападать сама, лучше обеспечь оборону.

– Нигли права, – согласился Ричер. – Сосредоточься на Армстронге. Мало ли что?

Фролих неуверенно кивнула, вынула кассету из аппарата и снова вставила в него первую. Она смотрела запись до тех пор, пока охранник не вернулся из туалета и, заметив письмо, схватил его и бросился бежать.

– Мне почему-то не по себе, – уныло повторила она.

* * *

Бригада криминалистов из ФБР прибыла через час. Они сфотографировали лист бумаги на столе в конференц-зале, поместив рядом с ним для масштаба офисную линейку. Затем, используя стерильный пластмассовый пинцет, переложили конверт и сам лист в отдельные пакеты для вещественных доказательств. Фролих заполнила какой-то бланк и расписалась на нем, и только после этого они забрали оба предмета для исследования в лабораторных условиях. Затем Фролих повисла на телефоне, и в течение двадцати минут убеждалась в том, что Армстронг в целости и сохранности добрался от вертолета морской пехоты до своего дома.

– Ну хорошо, – наконец, выдохнула она, разъединяя связь. – Пока что у нас все в порядке.

Нигли зевнула и потянулась:

– Передохни немного. Готовься к трудной неделе.

– Я чувствую себя дурочкой, – призналась Фролих. – До сих пор никак не пойму, что это: розыгрыш или реальная угроза?

– Ты очень чувствительная, – заметила Нигли.

Фролих подняла глаза к потолку:

– А что бы сейчас на моем месте стал делать Джо?

Ричер улыбнулся и немного помолчал, прежде чем ответить ей:

– Пошел бы в магазин и приобрел себе еще один костюм.

– Нет, я серьезно спрашиваю.

– Он бы закрыл глаза и начал рассуждать так, как если бы перед ним стояла шахматная задача. Кстати, он читал Карла Маркса, ты знала об этом? Он рассказывал, что Маркс умел объяснять все с помощью одного-единственного вопроса: кто выигрывает в данной ситуации?

– И что же?

– Давай представим для начала, что все это делает человек, работающий у вас. Карл Маркс сказал бы так: «Хорошо, этот работник решил получить выгоду». Тогда Джо спросил бы: «Каким образом?».

– Ну, он сделает все так, чтобы я упала в глазах Стивесанта.

– Правильно, а потом тот тебя понизит в должности или вообще уволит. Цель нашего неизвестного достигнута. Но это будет та единственная цель, которую он преследовал все это время. В подобной ситуации серьезной опасности для Армстронга нет. И это очень важный момент. Тогда Джо спросил бы: «Ладно, а теперь предположим, что это делает совершенно посторонний человек. Как он собирается выгадать?».

– Убив Армстронга.

– Правильно, но цель у него совершенно другая. Поэтому Джо пришел бы к выводу, что действовать нужно так, как если бы неизвестный был человеком со стороны, но при этом сохранять полное спокойствие и не паниковать ни в коем случае. И, разумеется, действовать успешно. Таким образом, ты убиваешь сразу двух зайцев. Если ты спокойна и невозмутима, то твой неизвестный, работающий у вас, начнет беситься сам и никогда не достигнет своей цели. А если при этом тебе все удается, то ты лишаешь надежды на успех и постороннего, в результате чего он тоже остается ни с чем.

Фролих кивнула, но было видно, что она сильно расстроена:

– Но какой из двух вариантов следует все же иметь в виду? Что вам рассказали уборщики?

– Ничего, – ответил Ричер. – Мое мнение таково, что кто-то, кого они хорошо знают, убедил их пронести это письмо в кабинет босса, но теперь они в этом не признаются.

– Я попрошу Армстронга завтра остаться дома.

Но Ричер покачал головой:

– Тебе нельзя этого делать. Если ты один раз пойдешь на это, то потом будешь шарахаться от каждой тени и прятать его в течение последующих четырех лет. Сохраняй хладнокровие и крепись.

– Легко сказать.

– И легко сделать. Дыши глубже.

Фролих помолчала, затем согласно кивнула.

– Ну хорошо. Сейчас я вызову вам шофера. Завтра приходите сюда к девяти часам. У нас будет второе стратегическое совещание. Оно состоится ровно через неделю после предыдущего.

* * *

Утро выдалось сырым и очень холодным, словно природа решила завершить наконец осень и приступить к зиме. Выхлопные газы низко клубились над мостовыми, а пешеходы торопливо сновали куда-то, уткнув носы в теплые шарфы. Нигли и Ричер встретились без двадцати девять утра у стоянки такси перед гостиницей и сразу же увидели машину Секретной службы, приехавшую за ними. Она стояла, припаркованная параллельно другому автомобилю, но шофер не выключал мотор и сам торчал рядом, выискивая глазами своих пассажиров. Ему было лет тридцать, одетый в черное пальто и в кожаных перчатках, он то и дело вставал на цыпочки, заметно нервничая и оглядывая толпу. Он тяжело дышал, и парок пушистыми клубами, напоминавшими страусовые перья, вырывался у него изо рта.

– По-моему, он чем-то озабочен, – заметила Нигли.

Внутри машины было жарко. Водитель молчал всю дорогу и даже не представился. Он старался как можно быстрей доехать до места, то и дело обгонял другие машины, и наконец автомобиль въехал в гараж, пронзительно взвизгнув всеми четырьмя покрышками. Водитель провел пассажиров во внутренний вестибюль, а оттуда – в лифт. Они проехали на третий этаж, миновали приемную, где за столом дежурил уже другой офицер. Увидев Джека и Нигли, он указал в глубь коридора, туда, где находился конференц-зал, и добавил при этом:

– Они начали без вас, так что поторапливайтесь.

В конференц-зале уже было пусто, если не считать Стивесанта и Фролих, сидящих друг напротив друга за столом, серьезных и молчаливых. Они оба выглядели бледными, а на полированной поверхности стола между ними лежали две фотографии. Одна представляла собой снимок восемь на десять дюймов, сделанный ФБР накануне, где на листе сообщалось:


«День, когда умрет Армстронг,
быстро приближается».


Вторая фотография была сделана наспех при помощи «Поляроида», и на ней тоже был изображен лист бумаги. Ричер сделал шаг вперед и склонился над столом.

– Вот дерьмо! – в сердцах проговорил он.

На фотографии он увидел единственный стандартный лист писчей бумаги, точно такой же, как и три предыдущих. Тот же формат, аналогичное сообщение, аккуратно расположенное почти в середине листа. И текст:


«Демонстрация его уязвимости будет произведена сегодня».


– Когда пришло письмо? – сразу же поинтересовался он.

– Сегодня утром, – ответила Фролих. – Обычной почтой. Оно адресовано Армстронгу в его офис. Но мы теперь сначала сами тщательно просматриваем всю почту прямо здесь.

– Откуда оно пришло?

– Из Орландо, штат Флорида, отправлено, судя по почтовому штампу, в пятницу.

– Еще одно популярное место для туристов, – заметил Стивесант.

Ричер кивнул:

– Результаты вчерашнего исследования уже поступили?

– Я получила только устный ответ по телефону, – вступила в разговор Фролих. – Письмо идентично первым двум, включая отпечаток большого пальца и так далее. Я уверена, что с последним посланием будет все то же самое. Эксперты как раз сейчас занимаются им.

Ричер еще раз внимательно осмотрел фотографии. Отпечатки пальцев на них были совершенно невидимы, но он чувствовал, будто еще чуть-чуть, и они проявятся или начнут светиться.

– Я приказал арестовать уборщиков, – сообщил Стивесант. Никто ему ничего не ответил, и босс продолжал. – У вас возникают какие-нибудь интуитивные предположения? Что же это все-таки: шутка или реальная угроза?

– Мне кажется, что это все по-настоящему, – сразу же отозвалась Нигли.

– Пока это не имеет значения, – высказал свое мнение Джек, – поскольку еще ничего не произошло. Но мы будем действовать так, как если бы угроза была настоящей, пока не убедимся в обратном.

Стивесант кивнул:

– Фролих тоже пришла к такому заключению. Она даже цитировала мне Карла Маркса, что-то из его «Манифеста».

– Вообще-то это из «Капитала», – заметил Ричер как бы между прочим.

Он взял в руки снимок, сделанный «Поляроидом», и снова принялся внимательно изучать его. Резкость была не идеальной, да и бумага казалась слишком бледной из-за вспышки, однако в содержании послания сомневаться не приходилось.

– У меня всего два вопроса, – заговорил он. – Первый: насколько безопасны его передвижения на сегодня?

– Я сделала все возможное, – отозвалась Фролих. – Удвоила количество его личной охраны. По расписанию, он должен выйти из дома в одиннадцать часов. Я выбрала машину с пуленепробиваемым кузовом и бронестеклами вместо обычного «линкольна». Кортеж усилен дополнительной машиной. Кроме того, мы используем тенты для его передвижения у дома и у Капитолия, а это значит, что под открытым небом он не будет находиться ни секунды. И, конечно, мы объясним ему это как необходимую тренировку для охраны.

– Получается, что он до сих пор ничего не знает о происходящем?

– Нет, – подтвердила Фролих.

– Мы поступаем так практически всегда, – пояснил Стивесант. – Мы им никогда ничего не рассказываем.

– Потому что получаете тысячи угроз каждый год, – кивнула Нигли.

– Именно так, – признался Стивесант. – Большинство из них ничем не обоснованы, но мы выжидаем, пока полностью не убедимся в этом. Но даже тогда мы, как правило, не поднимаем насчет этого никакого шума. У наших «подопечных» слишком много других важных дел. А волноваться и не находить себе места всегда остается нашей прерогативой. В конце концов, это и есть наша работа.

– Хорошо. Тогда позвольте задать второй вопрос, – продолжал Ричер. – Где сейчас находится его жена? И, если не ошибаюсь, у него еще есть взрослый ребенок, верно? Если наш неизвестный каким-то образом вмешается в жизнь родственников, это вполне можно будет трактовать как демонстрацию уязвимости вице-президента.

Фролих согласно кивнула.

– Его супруга прилетела в Вашингтон из Южной Дакоты еще вчера. Пока она остается в доме или находится поблизости от него, за нее можно не беспокоиться. Его дочь трудится над дипломной работой в Антарктике. Она собирается стать метеорологом или кем-то в этом роде. Поэтому сейчас она живет на станции и окружена сотнями тысяч квадратных миль льда. Такую безопасность не смогли бы ей обеспечить даже мы сами.

Ричер положил снимок на стол.

– Значит, ты уверена насчет сегодняшнего дня? – спросил он.

– Нервничаю, как черт знает кто.

– И тем не менее?

– Я уверена, насколько это возможно.

– Я хочу пройтись вместе с Нигли возле его дома и понаблюдать за обстановкой вокруг него.

– Считаешь, что мы проколемся?

– Нет, но мне кажется, что у тебя и без того хватит хлопот. Если наш неизвестный находится вблизи его дома, ты будешь слишком занята своими делами и можешь ничего не заметить. А мы будем самым внимательным образом следить за тем, что происходит в округе, если все это по-настоящему, и он действительно задумал продемонстрировать нам что-то.

– Хорошо, – согласился Стивесант. – Вы и мисс Нигли будете изучать обстановку возле его дома и фиксировать все то, что сочтете нужным.

* * *

Фролих подвезла их в Джорджтаун на своем «сабербене». Они прибыли туда около десяти часов утра. Джек и Нигли вышли из машины за три квартала до дома Армстронга, а Фролих уехала по своим делам. День выдался холодным, хотя бледное солнце, казалось, старалось разогреть воздух изо всех сил. Нигли некоторое время стояла на месте, внимательно оглядываясь по сторонам.

– Применим тактику развертывания?

– Кругами, радиус – три квартала. Ты движешься по часовой стрелке, а я – против. Затем ты остаешься наблюдать в северной части, а я – в южной. Встретимся у дома Армстронга после того, как он уедет.

Нигли кивнула и зашагала в западном направлении. Ричер направился на восток, прямо в сияние слабого утреннего солнца. Он не слишком хорошо знал Джорджтаун. Не считая нескольких коротких периодов, в течение которых он вел наблюдение за домом Армстронга на предыдущей неделе, Ричер бывал здесь лишь однажды, да и то недолго, сразу после того, как закончил службу в армии. Ему немного знакомы эти небольшие кафетерии, аккуратные домики и присутствие повсюду студентов. Но он не знал этот район так, как местный полицейский успевает узнать свой участок. Тот всегда будет выискивать какую-нибудь неуместность, что-то такое, что выбивается из общего привычного образа его района. Что тут сегодня не так? Может быть, появилось что-то лишнее или чего-то не хватает? Чужое лицо или новый автомобиль? На такие вопросы невозможно ответить сразу, и все это становится доступным, только если ты прожил здесь очень долго. А что касается Джорджтауна, то вряд ли даже старожилы смогут ответить на них. Впрочем, даже само слово «старожил» к данному району столицы вряд ли применимо. Все, кто поселился тут, приехали из другого города или района. И приехали по какой-то своей причине: учиться в университете или работать на правительство. Вот почему здесь люди надолго не задерживаются. Ты завершил образование и уехал. Срок твоего пребывания у власти закончился, и ты вместе со своей командой тоже вынужден убраться. Если разбогател – у тебя уйма вариантов. Если разорился – иди спать на лавочку в ближайший парк.

Вот почему все вокруг Джеку сейчас казалось подозрительным. Он мог бы начать расследование в отношении любого встречного. Вот вам пример. Только что мимо него проехал старенький «порше» с прогоревшим глушителем. Да еще номера из Оклахомы. Чей он, кому принадлежит? И что это за небритый водитель за рулем? Лицо его не внушает доверия. Новехонький красный «меркурий-сейбл» припарковался вплотную к видавшему виды «рэббиту», разве что только не «поцеловал». Совершенно очевидно, что «сейбл» взят в аренду. Кто сейчас на нем катается? Решил просто хорошо провести денек или имеет на это серьезные причины? Джек аккуратно обогнул машину и всмотрелся внутрь салона через стекла, но ни пальто, ни шляпы на заднем сиденье не оказалось. Равно как и начатой пачки стандартной писчей бумаги производства компании «Джорджия-Пасифик» и резиновых перчаток. А кто, интересно, владеет «рэббитом»? Аспирант джорджтаунского университета? Или неизвестный анархист, обитающий в глухомани и владеющий личным принтером «Хьюлет-Паккард»?

По тротуарам двигались люди, по четыре-пять человек в каждом направлении. Молодые и старые, черные, белые и смуглые. Мужчины, женщины, студенты с рюкзачками, полными учебников. Кто-то спешит, кто-то двигается не торопясь. Некоторые из пешеходов, очевидно, шли на рынок, другие, по вполне объективным признакам, уже возвращались оттуда. Кое-кто выглядел так, словно у него вообще не было определенной цели на сегодняшний день. И за всеми ними Джек наблюдал краешком глаза. Однако пока что ничего интересного заметить ему не удалось.

Время от времени он осматривал окна в верхних этажах зданий. Их было очень много. Отличный район для того, чтобы стрелять из винтовки. Здесь куча невысоких строений, у каждого есть запасной выход, и вся местность изрезана крохотными кривыми переулками. Правда, винтовка вряд ли подойдет в данном случае, если учесть бронированный лимузин Армстронга. Значит, преступнику придется применять противотанковую ракету. А тут есть из чего выбрать. Вот, например, АТ-4. Трехфутовая одноразовая пусковая установка из стекловолокна, стреляющая снарядами весом в шесть с половиной фунтов, способными пробить броню толщиной в одиннадцать дюймов. И очень важно учитывать вторичный эффект, который производит ракета, уже проникнув сквозь броню. Входное отверстие при этом остается небольшим, а сам взрыв происходит внутри автомобиля. Армстронг в этом случае превратился бы в крошечные обожженные частицы, напоминающие сгоревшую горстку новогоднего конфетти. Ричер снова взглянул вверх, на окна. Он сомневался в том, что крыша у лимузина тоже бронирована, и решил при встрече с Фролих обязательно спросить ее об этом. И еще его интересовало, как часто ей самой приходится ездить в одном автомобиле с вице-президентом.

Он завернул за угол, и очутился на той самой улице, где жил Армстронг. Джек еще раз оглядел окна верхних этажей. Простая демонстрация его уязвимости не потребует настоящей ракеты. Тут вполне сгодится и обычная винтовка. Она заставит серьезно задуматься всех, кто обеспечивает безопасность вице-президента. Для этого будет достаточно и двух царапин на стеклах лимузина. Да, это бы выглядело серьезным предупреждением. Или можно использовать ружье, стреляющее шариками с краской. Парочка красных клякс на заднем стекле тоже сделала бы свое дело. Но окна верхних этажей оставались тихими и спокойными, не давая никаких поводов для тревоги. Все они казались чистыми, вымытыми, с задернутыми шторами и закрытыми от холода. Да и сами дома выглядели невозмутимыми и даже умиротворенными.

Небольшая кучка пешеходов столпилась на углу, чтобы посмотреть, как сотрудники Секретной службы будут сооружать тент-переход для вице-президента от двери его дома до обочины улицы. Длинный тент изготовлен из плотной белой холщовой ткани, через которую невозможно ничего разглядеть. Тот конец тента, который протянулся к дому, заканчивался на кирпичной раме у самой двери. На другом конце тента имелся своеобразный вход, такой же, в который один за другим поступают пассажиры в аэропорту, когда добираются до своего самолета. Такой вход мог бы вместить и лимузин, а дверь автомобиля как раз открывается внутрь этого тента-перехода. Армстронг должен был пройти от двери дома до машины невидимый никому.

Ричер обошел группу любопытных. Они выглядели самыми обычными горожанами, и ничего особенно здесь Джек также не приметил. Скорее всего, это были местные жители. Одетые обыденно, видимо, они вышли из дома по делам и должны были вскоре вернуться. Ричер отошел от них и вновь принялся выискивать приоткрытые окна на верхних этажах. Вот это было бы очень неуместно в подобную погоду. Но таких не оказалось. Ричер стал искал бездельничающих людей. Вот их-то здесь околачивалось множество. В одном квартале кафетерии располагались буквально через дом, и от посетителей у них не было отбоя. Кто-то просто пил свой эспрессо, кое-кто при этом успевал читать утреннюю газету, разговаривать по телефону, делать какие-то заметки в тетрадях или играть с электронными органайзерами.

Ричер выбрал кафетерий, откуда хорошо просматривалась вся улица в южном направлении и откуда можно наблюдать и за востоком и западом, купил себе стаканчик черного кофе без сахара и устроился за столиком. Он принялся ждать и наблюдать. Без пяти одиннадцать на улице появился черный «сабербен», который остановился чуть северней белого тента-перехода. За ним последовал черный «кадиллак», который припарковался точно ко входу в тент. Позади него притормозил черный «линкольн». Все три машины казались очень тяжелыми, и у всех пуленепробиваемые тонированные стекла. Из «сабербена» высыпалось четверо агентов, которые тут же заняли свои посты на тротуаре: двое к северу от дома, еще двое – к югу.

На улице появилось два полицейских автомобиля: один остановился прямо посреди мостовой за кортежем машин Секретной службы, второй затормозил, не доехав до него. Они включили свои «мигалки» и на некоторое время остановили движение на улице. Правда, машин пока что было немного. Синий «шевроле» и золотистый «лексус» послушно притормозили и принялись ждать. Ни одну из этих машин Ричер сегодня в округе не заметил. Джек внимательно смотрел на тент, пытаясь определить, когда по нему начнет проходить Армстронг, но это оказалось задачей невыполнимой. Он все еще смотрел на тот конец тента, который примыкал к дому, а дверца бронированного автомобиля уже захлопнулась, четверо агентов расселись по своим местам в «сабербене» и кортеж тронулся в путь. Ведущая полицейская машина рванулась вперед, а за ней последовали «сабербен», «кадиллак» и «линкольн». Второй полицейский автомобиль завершал эту кавалькаду. Все пять машин повернули на восток и проехали как раз мимо того места, где с чашкой кофе устроился Ричер. Шины жалобно завизжали на мостовой, а потом машины начали набирать скорость. Ричер наблюдал за тем, как кортеж постепенно скрылся из виду. Затем он отвернулся и увидел, как собравшиеся зеваки стали расходиться, и в районе снова стало тихо и спокойно.

* * *

Они наблюдали за кортежем со своего места, дающего хороший обзор и находившегося примерно в восьмидесяти ярдах от кафетерия, где расположился Ричер. Их наблюдение только подтвердило все то, что им было уже известно. Профессиональная гордость не позволяла им посчитать отъезд вице-президента на работу невозможным этапом для покушения, и они внесли его в свой список как приемлемый вариант. Правда, он стоял в этом списке практически самым последним. Какое счастье, что страничка в Интернете, которую создала команда переходного периода, предлагала еще такое множество всевозможных вариантов!

Они закружили по переулкам, пока благополучно не дошли до своего красного «сейбла», взятого в аренду.

* * *

Ричер допил последний глоток кофе и направился к дому Армстронга. Он сошел с тротуара там, где ему преграждал путь белый тент, ведущий прямо к двери дома Армстронга. Дверь оказалась закрытой. Ричер двинулся в обратном направлении и, уже стоя на тротуаре, встретил Нигли, которая направлялась к нему.

– Все в порядке? – поинтересовался Джек.

– Возможности у них все-таки есть. Правда, слишком подозрительных лиц мне встретить не удалось.

– И мне тоже.

– Мне понравилась эта затея с тентом и бронированным автомобилем.

Ричер согласно кивнул:

– Разумеется, вариант с винтовкой можно сразу отбросить.

– Не совсем так, – возразила Нигли. – Снайперская винтовка калибра 50 смогла бы пробить броню. Если использовать бронебойные или бронебойно-зажигательные пули «браунинг».

Ричер поморщился. Действительно, существовали такие снаряды: и просто пробивающие броню, и зажигательные. Обычный снаряд проходил сквозь стальную пластину, а зажигательный при этом еще и прожигал себе дорогу. Но, немного поразмыслив, Джек все же отрицательно покачал головой:

– У них не будет шанса прицелиться. Во первых, сначала надо дождаться, пока машина тронется в путь, чтобы убедиться, что вице-президент находится внутри нее. Потом не надо забывать и о том, что тебе придется стрелять в огромный автомобиль с темными стеклами. Один шанс из ста, что ты попадешь именно в Армстронга.

– Значит, придется использовать ракеты АТ-4.

– Именно об этом я и подумал.

– Да, можно применить осколочно-фугасный снаряд, если иметь в виду машину, или же фосфорную бомбу, если бросить ее в дом.

– Откуда?

– Я бы сделала это с верхнего этажа дома, который стоит сразу за особняком Армстронга, через переулок. Все почему-то сосредоточили свое внимание на охране фасада.

– Но как бы тебе удалось забраться внутрь?

– Это может быть подставной работник службы водоснабжения или электрик. Да просто любой парень с ящиком инструментов.

Ричер кивнул, но ничего не сказал.

– И вот этот кошмар продлится целых четыре года, – заметила Нигли.

– Или даже восемь.

В этот момент позади них раздался скрип шин, и, повернувшись, Джек и Нигли увидели, что это тормозит на своем «сабербене» Фролих. Она остановилась рядом с ними, в двадцати ярдах от дома Армстронга, и жестом пригласила их в машину. Нигли уселась спереди, а Ричер устроился на заднем сиденье, удобно раскинув руки и ноги.

– Видели кого-нибудь? – сразу же поинтересовалась Фролих.

– Народу здесь много, – отозвался Ричер. – Я бы не поверил ни одному человеку.

Фролих убрала ногу с педали тормоза, но мотор выключать не стала. Машина медленно поползла вперед. Она продолжала ехать рядом с обочиной, пока не поравнялась с началом тента. Женщина убрала руку с руля и заговорила в микрофон, прикрепленный к ее запястью.

– Первый готов, – доложила она кому-то.

Ричер взглянул направо и увидел, как открылась дверь в доме Армстронга, и в тент шагнул мужчина. Без сомнения, это и был сам вице-президент. Его фотографии можно было видеть в любой газете в течение пяти месяцев, и кроме того, Ричер целых четыре дня имел возможность наблюдать за каждым его движением. Брук Арсмтронг был одет в плащ цвета хаки и нес в руке кожаный «дипломат». Он прошел через тент не торопясь, но и не замедляя шага. Агент в строгом костюме наблюдал за ним от двери дома.

– Кортеж был прикрытием, – пояснила Фролих. – Мы так иногда поступаем.

– Даже меня сумели провести, – улыбнулся Ричер.

– Только не надо ничего говорить ему, – добавила Фролих. – Пусть считает, что это очередная репетиция, тренировка для охраны. Не забывайте, что он не в курсе событий.

Ричер выпрямился на сиденье и подвинулся, чтобы дать возможность Армстронгу устроиться рядом. Вице-президент сам открыл дверцу автомобиля и забрался в салон.

– Доброе утро, Эм-И, – поздоровался он с Фролих.

– Доброе утро, сэр, – ответила она. – А это мои помощники и коллеги – Джек Ричер и Френсис Нигли.

Нигли повернулась, и Армстронгу пришлось потянуться, чтобы пожать ей руку.

– А я вас знаю, – обрадовался он. – Мы встречались на приеме в четверг вечером. Вы вносили деньги на счет партии, верно?

– В общем-то, она обеспечивает безопасность, – поправила вице-президента Фролих. – Мы на приеме тогда сыграли в шпионов или что-то вроде того. Нужно было проанализировать обстановку.

– Вы произвели на меня незабываемое впечатление, – призналась Нигли.

– Польщен, – улыбнулся вице-президент. – Поверьте, мэм, я очень благодарен всем тем, кто так заботится обо мне. Наверное, я не заслуживаю всего этого. Нет, я серьезно…

Он был великолепен. Его голос, лицо и глаза говорили Нигли только об одном: он действительно восхищался своими сотрудниками. И теперь, когда он не сводил с нее глаз, казалось, что он готов говорить только с ней, игнорируя весь остальной мир. И у него, как выяснилось великолепная зрительная память. Еще бы! Вспомнить одну из тысячи гостей на приеме, который проходил четыре дня назад. Армстронг был прирожденным политиком, и сомневаться в этом не приходилось. Он повернулся, пожал руку Ричеру и осветил машину изнутри самой непосредственной и искренней улыбкой:

– Приятно познакомиться, мистер Ричер.

– И мне очень приятно, – отозвался Джек и тут же осознал, что сам широко и дружелюбно улыбается Армстронгу. Тот понравился ему сразу же. У этого парня действительно имелся какой-то шарм, харизма, которые он излучал так, что не заметить этого было невозможно. И даже если вычеркнуть девяносто девять процентов этого очарования, как политическую шелуху, все равно Армстронг был приятным малым хотя бы из-за единственного оставшегося процента. Даже очень приятным.

– Вы тоже работаете в системе безопасности? – поинтересовался он.

– Консультантом, – уклончиво ответил Джек.

– Ну, вы, ребята, трудитесь без устали и, по-моему, успеваете проделать колоссальную работу. Я рад, что мы едем в одном автомобиле.

В наушнике Фролих что-то тоненько пропищало, и она, свернув в переулок, выехала на Висконсин-авеню. Здесь она сразу же влилась в поток машин и взяла курс на юго-восток, к центру Вашингтона. Солнце снова скрылось, и город стал серым и мрачным. Армстронг счастливо вздохнул и принялся смотреть в окошко, словно все еще восхищался видами столицы. Под плащом виднелся безупречный костюм, черная рубашка из тонкого хлопка и шелковый галстук. Вице-президент оказался весьма крупным мужчиной и выглядел довольно внушительно. И хотя Ричер был на пять лет старше, на три дюйма выше и на целых пятьдесят фунтов тяжелее, сейчас он чувствовал себя рядом с Армстронгом каким-то жалким и убогим. Но, кроме того, этот парень действительно смотрелся как-то по-настоящему. Он был реальным, живым. Можно было забыть о костюме и галстуке и представить его в простой клетчатой рубахе, колющим дрова на заднем дворике. Он смотрелся не только как серьезный политик, но и просто как отличный мужик. Он был высок и словно излучал энергию. Голубые глаза, самые обыкновенные черты лица, непослушные, искрящиеся золотом волосы. Помимо всего прочего, он поддерживал спортивную форму. Не то чтобы он каждый день до изнеможения качался на тренажерах, а просто родился крепким и достаточно сильным. Вице-президент не носил никаких украшений, лишь тоненькое обручальное кольцо на пальце. И еще Ричер успел обратить внимание на плохо ухоженные ногти с маленькими трещинками.

– Вы из бывших военных, как я полагаю? – поинтересовался Армстронг.

– Я? – удивилась Нигли.

– Вы оба, как мне кажется. Вы немного насторожены. Он прикрывает меня на заднем сиденье, а вы следите за окнами, особенно на светофорах. Я это сразу понял. Мой отец был военным.

– Профессионалом?

Армстронг улыбнулся:

– Значит, вы не следили за ходом предвыборной кампании и ничего обо мне не читали. Он действительно собирался сделать себе хорошую карьеру, но в результате несчастного случая стал инвалидом. Это произошло еще до моего рождения. Отец решил стать лесорубом. Он всегда держался молодцом, это я вам точно говорю.

Фролих съехала с М-стрит и вырулила на улицу, параллельную Пенсильвания-авеню. Они миновали Корпус Администрации, затем Белый Дом. Армстронг изогнул шею, чтобы получше разглядеть его, и заулыбался. При этом на его лице обозначились маленькие морщинки, лучиками разбегающиеся от уголков глаз.

– Просто невероятно, да? – заговорил он. – И хотя многие в это не верили, я скоро окажусь вон там. И больше всего удивляюсь этому я сам, поверьте.

Фролих проехала мимо своего офиса в Министерстве финансов и направилась прямо к куполу Капитолия, видневшемуся впереди.

– По-моему, один Ричер когда-то работал у нас в Министерстве финансов, да? – спросил Армстронг.

«Вот это память на фамилии!» – изумился про себя Джек.

– Да, мой старший брат, – подтвердил он.

– Мир тесен, – улыбнулся вице-президент.

Фролих въехала на Конститьюшн-авеню, и машина плавно прокатилась мимо Капитолия, свернув на Первую улицу, после чего направилась к белому тенту-переходу, ведущему к боковой двери Сенатских офисов. С обеих сторон тента уже стояли два черных автомобиля, принадлежащих Секретной службе. На тротуаре дежурили четверо агентов, которые выглядели настороженно и хладнокровно одновременно. Фролих подъехала ко входу в тент и аккуратно затормозила у обочины. Затем чуть тронулась вперед, чтобы тент оказался прямо у дверцы Армстронга. Внутри холщового туннеля Ричер успел заметить троих агентов, поджидающих вице-президента. Один из них шагнул вперед и открыл дверцу машины. Армстронг приподнял брови, словно его развлекало такое представление.

– Мне было приятно познакомиться с вами обоими, – произнес он на прощанье, – И огромное вам спасибо, Эм-И.

После этого, захлопнув дверцу машины, он вступил в мрачную пещеру тента. Его тут же окружили агенты и повели вдаль, до самого входа в здание. Ричер увидел там охранников Капитолия, одетых в знакомую форму. Вскоре вице-президент скрылся за дверью, и Фролих, развернувшись среди стоящих машин, направилась на север, в сторону Юнион-стейшн.

– Ну хорошо, – с облегчением начала она, когда машина отъехала от Капитолия на значительное расстояние. – Пока что у нас все идет, как положено.

– И все-таки вы здесь рисковали, – заметил Ричер.

– Два против двухсот восьмидесяти миллионов, – добавила Нигли.

– О чем ты?

– Ведь тот, кто посылал эти письма, мог бы оказаться одним из нас, – пояснила Нигли.

Фролих улыбнулась:

– Думаю, что это не так. Ну, что вы теперь о нем думаете?

– Он мне понравился, – признался Ричер. – Даже очень.

– И мне тоже, – поддержала Джека Нигли. – Он мне пришелся по душе еще в четверг. И что же теперь? Какое у него расписание?

– Весь день он будет оставаться в Капитолии. У него назначена масса встреч. Домой мы его увезем примерно в семь вечера. Его супруга уже там, поэтому мы решили взять им напрокат каких-нибудь видеофильмов или что-то в этом роде. В общем, нужно сделать все так, чтобы они весь вечер провели дома.

– А нам нужна информация, – сказал Ричер. – Мы до сих пор не знаем, какого рода демонстрацию нам следует ожидать. Или где она должна произойти. Это ведь может быть все что угодно, начиная от лозунгов на заборах и так далее. И мне не хочется, чтобы для нас она осталась незамеченной. Если, конечно, она вообще будет иметь место.

Фролих кивнула:

– В полночь мы все еще раз проверим. Если, конечно, доживем до полуночи целыми и невредимыми.

– И еще: мне хочется, чтобы Нигли снова допросила бригаду уборщиков. Если мы сумеем разговорить их и выяснить хоть что-то, то сможем немного передохнуть.

– Это было бы неплохо, – кивнула Фролих.

* * *

Они высадили Нигли у федеральной тюрьмы, а затем вернулись в офис к Фролих. Ей уже успели доставить два отчета из лаборатории ФБР насчет последних посланий, которые во всех отношениях оказались идентичны первым двум. Однако на этот раз присутствовало еще и дополнительное заключение от эксперта-химика. Он обнаружил кое-что необычное в отношении отпечатка большого пальца.

– Сквален, – пояснила Фролих. – Вы когда-нибудь слышали о таком веществе?

Ричер отрицательно покачал головой.

– Это ацикличный углеводород. Что-то вроде масла или жира. Его следы присутствуют в отпечатке, причем на третьем и четвертом чуть больше, чем на первых двух.

– Но в отпечатках всегда присутствует жир. Собственно, именно из-за его наличия и получается сам след от пальца.

– Да, но, как правило, это обычный жир, который свойственен человеку, а в нашем случае все по-другому. Его формула: C30N50. Это рыбий жир, а именно тот самый, который присутствует в печени акул.

Она передала бумагу Ричеру. На листке пестрели формулы, характерные для органической химии. Выяснилось, что сквален, как природный жир, в старину использовали для работы с точными механизмами, например с часовыми. В конце документа имелось приложение, где говорилось, что в случае гидрогенизации сквален превращается в сквалан.

– Что такое «гидрогенизация»? – поинтересовался Ричер.

– Наверное, это добавление воды, – высказала свое предположение Фролих. – Ну, по аналогии с гидроэлектростанциями.

Джек неопределенно пожал плечами, и тогда она достала с полки энциклопедический словарь.

– Нет, – найдя нужную статью, покачала головой Фролих. – Это означает, что нужно добавить к молекуле атом водорода.

– Ну, теперь все стало ясно. Мы завязли в болоте, ребята. Между прочим, у меня по химии и в школе были проблемы.

– Это означает, что наш неизвестный может быть охотником на акул.

– Или он просто потрошит их, чем и зарабатывает себе на жизнь, – добавил Ричер. – Или же работает в рыбном магазине. Либо он у нас часовщик из позапрошлого века, а пальцы у него перепачканы смазкой.

Фролих открыла ящик стола и, порывшись в нем, извлекла файл, в котором находился один-единственный лист бумаги, и передала его Джеку. На бумаге был зафиксирован отпечаток большого пальца, сделанный при помощи флюороскопа.

– Это и есть наш парень? – поинтересовался Джек.

Фролих кивнула.

Отпечаток был очень отчетливым, наверное, даже самым ярким, какие приходилось когда-либо видеть Джеку. Все петельки и дуги ясно просматривались, как будто специально прочерченные. Этот отпечаток как будто нахально бросал вызов всем тем, кто вздумал рассматривать его. И еще он был очень большим. Очень. Подушечка большого пальца имела в диаметре примерно полтора дюйма. Ричер для сравнения прижал свой палец рядом с отпечатком, и его отпечаток оказался гораздо меньше, а Джек имел далеко не самые маленькие руки.

– Нет, у часовщика таких лап быть не может, – с сомнением в голосе заявила Фролих.

Ричер медленно кивнул. У этого парня пальцы скорее должны были напоминать грозди бананов, да еще с очень грубой кожей, судя по тому, как хорошо отпечатались все мельчайшие линии.

– Этот тип, наверное, всю жизнь занимался ручным трудом, – высказал свое предположение Джек.

– Ловец акул, – кивнула Фролих. – Ну и где у нас ловят акул в больших количествах?

– Кажется, во Флориде.

– Между прочим, Орландо тоже находится во Флориде.

В этот момент зазвонил телефон Фролих. Как только она начала говорить, лицо ее помрачнело. Она с тоской посмотрела в потолок, зажав трубку между плечом и подбородком.

– Армстронгу необходимо посетить Министерство труда, – объявила она. – И он хочет пройтись туда пешком.

Глава 7

От Министерства финансов до офисов Сената было ровно две мили пути, и все это время Фролих вела машину, держась за руль одной рукой, а другой ухватив телефон, по которому вела переговоры. Погода оставалась пасмурной, транспортный поток увеличился, и путешествие получилось сравнительно долгим. Она припарковала машину у самого входа в холщовый тент-переход на Первой улице, выключила мотор и одновременно захлопнула крышку своего мобильного телефона.

– Неужели ребята из Министерства труда сами не могут прийти к нему? – удивился Ричер.

Фролих печально покачала головой:

– Нет, тут затронута политика. Там, в Министерстве, они собираются произвести какие-то изменения, и будет более этично, если Армстронг сам пожалует к ним.

– Но почему ему хочется прогуляться пешком?

– А он вообще предпочитает свежий воздух любым закрытым пространствам. И кроме того, он очень упрямый человек.

– Куда он должен идти? Покажи мне точно.

Она кивнула головой в сторону запада.

– Меньше полумили вон в том направлении. Шестьсот или семьсот ярдов через площадь Капитолия.

– Он сам позвонил им, или это они его потревожили?

– Он сам. И он заинтересован в том, чтобы переговорить с ними сегодня же по поводу их планов на будущее.

– А ты смогла бы отговорить его от пешей прогулки?

– Только теоретически. Но мне не хочется делать этого. Это не те споры, в которые я готова включаться сегодня.

Ричер оглянулся и внимательно всмотрелся в улицу позади них. Ничего необычного, только мрачная погода и спешащие куда-то автомобили.

– Ну тогда пускай идет, – пожал плечами Джек. – Он же сам им позвонил. Никто его не выманивал на свежий воздух, значит, никакого подвоха здесь ждать не придется.

Она всмотрелась куда-то вдаль через лобовое стекло, затем обернулась и уставилась в глубь тента через окошко автомобиля. После этого Фролих позвонила в свой офис и начала с кем-то переговариваться. При этом речь ее пестрела всевозможными сокращениями и профессиональным жаргоном, так, что Джек практически ничего не понял. Через некоторое время она закончила беседу и захлопнула крышку телефона.

– Мы привлечем вертолет, – добавила Фролих. – Пусть он летает достаточно низко, чтобы было очевидно, что Армстронга надежно охраняют. Кроме того, ему придется пройти мимо армянского посольства, поэтому рядом с тем местом мы тоже выставим дополнительный наряд полицейских. Они смешаются с пешеходами. Я лично буду следовать за ним на машине на расстоянии в пятьдесят ярдов по Д-стрит. Ну а ты должен будешь идти впереди него, подмечая все необычное вокруг.

– Когда это произойдет?

– Через десять минут. Поэтому иди вперед по улице, а потом сворачивай налево.

– Хорошо, – кивнул Ричер.

Фролих чуть отъехала вперед, и Джек мог спокойно выйти из машины – тент ему больше не мешал выбраться на тротуар. Очутившись на улице, он застегнул «молнию» куртки и зашагал вперед. Сначала по Первой улице, затем свернул на С-стрит. Впереди виднелся перекресток с Делавер-авеню, а за ним начиналась площадь Капитолия, с ее низкими голыми деревьями, бурыми полянами с жухлой травой и тропинками, посыпанными измельченным песчаником, хрустящим под ногами. В центре площади красуется фонтан, направо виднеется искусственный пруд, а чуть дальше налево – нечто вроде обелиска в честь кого-то или чего-то.

Уклоняясь от автомобилей, Джек перебежал через Делавер-авеню и вступил на площадь. Мелкие камушки захрустели у него под ногами. Было очень холодно, и теперь Ричер хорошо это прочувствовал: подошвы его ботинок оказались довольно тонкими, и ему даже померещилось, что щебенка на тропинках тщательно перемешана с кусочками льда. Джек остановился у фонтана и огляделся. Вокруг все было тихо. К северу открывалась площадка, где полукругом были выставлены флаги штатов и виднелся еще какой-то памятник, а уже за ним маячило здание вокзала. К югу ничего достопримечательного не располагалось – кроме, разумеется, самого Капитолия, напротив, через Конститьюшн-авеню. На западе выделялось то самое строение, которое, по мнению Джека, и должно было представлять собой Министерство труда. Он обошел фонтан, осторожно оглядываясь по сторонам, но снова ничего подозрительного не обнаружил. Здесь спрятаться негде, да и окон, из которых можно было бы вести стрельбу, поблизости не наблюдается. Конечно, в парке гуляли люди, но ни один убийца не будет торчать здесь весь день в надежде на то, что у кого-то внезапно изменится распорядок дня.

Джек двинулся дальше. Он пошел по С-стрит с дальней стороны площади, оттуда, где торчит обелиск, больше напоминающий кусок скалы, взмывающей в небеса. К нему ведет табличка, на которой значится: «Мемориал Тафта». С-стрит пересекает Нью-Джерси-авеню, а затем и Луизиана-авеню. Здесь несколько перекрестков со светофорами, где, судя по плотному транспортному потоку, Армстронгу придется некоторое время подождать зеленого света. Армянское посольство находится чуть впереди, слева. Перед ним уже тормозила полицейская машина. Она остановилась у обочины, и из нее вышли четверо стражей порядка. Сверху послышался стрекот вертолета. Обернувшись, он увидел его на северо-западе, огибающим запрещенное воздушное пространство непосредственно над Белым Домом. Здание Министерства труда по-прежнему впереди. И справа, и слева остаются переулки, где в любой момент может возникнуть опасность.

Джек перешел С-стрит, вернулся на пятьдесят ярдов назад, откуда ему хорошо была видна площадь, и принялся ждать. Вертолет завис в воздухе так, как и было предусмотрено: достаточно низко, чтобы его нельзя было проигнорировать, но и одновременно сравнительно высоко, чтобы никому не мешать своим шумом. Джек увидел, как из-за угла выруливает Фролих на своем «сабербене», на большом расстоянии кажущемся маленьким и невзрачным. Она притормозила у обочины и тоже принялась ждать. Джек наблюдал за пешеходами. Большинство из них торопились куда-то по своим делам: сегодня слишком холодно, чтобы беспечно слоняться по улицам, не преследуя при этом никакой цели. Вот, наконец, у дальней стороны фонтана появились несколько мужчин: шестеро в темных пальто окружали седьмого, одетого в плащ цвета хаки. Затем все они двинулись дальше по тропинке. Два дежурных агента шли чуть впереди и внимательно оглядывались по сторонам, остальные перемещались группой. Они миновали фонтан и заспешили в сторону Нью-Джерси-авеню, где остановились на красный свет у светофора. Армстронг вышел без головного убора, и легкий ветерок трепал его непослушные волосы. Машины потоком неслись мимо. Никто не обращал внимания на вице-президента. Водители и пешеходы обитали в разных мирах, где имела значение относительность времени и пространства. Фролих держалась на расстоянии, как и было запланировано. Ее «сабербен» методично переползал от одного места к другому, дистанция в пятьдесят ярдов оставалась при этом неизменной. Светофор переключился, и Армстронг со своей кучкой телохранителей зашагал вперед. Ну, пока что, вроде бы, все в порядке. Операция по перемещению проходит как положено.

И тут все смешалось.

Сначала сильным порывом ветра полицейский вертолет чуть отнесло в сторону. В этот момент Армстронг и его охранники уже почти миновали маленький треугольник между Нью-Джерси-авеню и Луизиана-авеню. Но тут неожиданно, с расстояния в десять ярдов, в сторону Армстронга бросился одинокий пешеход – мужчина средних лет, тощий, бородатый, с длинными спутанными волосами, бедно одетый и очень грязный. На нем был засаленный старенький плащ с поясом. Незнакомец секунду стоял в растерянности, глядя на Армстронга, затем бросился к нему прыжками, нелепо размахивая руками во все стороны, раскрыв рот и при этом жутко оскалившись. Двое агентов кинулись вперед на перехват, а четверо остальных сгребли вице-президента и оттащили его назад. Началась толкотня и наконец Армстронг был надежно изолирован от нападающего, но зато абсолютно не защищен с противоположной стороны.

Ричер посчитал это подстроенным маневром и огляделся, но больше никого подозрительного не увидел. Только равнодушные и спокойные городские постройки взирали на это внезапное происшествие. Джек оглядел ближайшие окна. Он искал отблеск света на стеклах, но так ничего и не заметил. Ничего. Вообще ничего. Машины на улице все так же целеустремленно мчались вперед, не обращая внимания на небольшую свалку у тротуара, и ни одна из них не замедлила ход. Джек оглянулся и увидел, что сумасшедший лежит на земле, а двое агентов надежно удерживают его. Еще двое наставили на него свои пистолеты. Фролих поспешно подъехала к месту событий. Она резко затормозила у обочины, и двое агентов, быстро подведя Армстронга к автомобилю, помогли ему устроиться на заднем сиденье.

Но «сабербен» никуда не поехал, и остальные машины были вынуждены покорно объезжать его. Вертолет вернулся на свой пост и теперь чуть снизился, чтобы его пассажиры были поближе к месту происшествия и смогли разглядеть, что же там, на земле, случилось. Его стрекот буквально раздирал воздух. Но больше ничего не происходило. Через некоторое время Армстронг вышел из машины в сопровождении все тех же двух агентов и приблизился к незнакомцу. Он присел на корточки, уперев локти в колени, словно хотел поговорить с бродягой. Фролих, не выключая мотора, вышла из автомобиля на тротуар и что-то сказала в микрофон, прикрепленный к запястью. Через некоторое время к «сабербену» подтянулся полицейский автомобиль и остановился сразу же за ним. Армстронг выпрямился и наблюдал за тем, как двое полицейских взяли бродягу под руки, отвели к автомобилю и усадили в него. Фролих забралась в свой «сабербен», и Армстронг, немного придя в себя, в сопровождении своих телохранителей, продолжил пешее путешествие к Министерству труда. Над ними продолжал висеть вертолет, послушно следуя за группой. Наконец вице-президент пересек Луизиана-авеню, в то время как Ричер как раз перешел ее чуть дальше и в обратном направлении, после чего подбежал к Фролих. Женщина сидела на водительском месте и внимательно смотрела за тем, как Армстронг удаляется в сторону министерства. Ричер тихонько постучал по стеклу, и она, вздрогнув, удивленно взглянула на него. Увидев Джека, Фролих опустила стекло.

– С тобой все в порядке? – сразу же поинтересовался он.

Она отвернулась туда, где все еще был виден вице-президент с охраной.

– Я, наверное, должна была чокнуться.

– Что это за тип?

– Какой-то местный бродяга. Мы, конечно, выясним все его данные, но я чувствую, что он никак не связан с теми, кого мы ищем. Это было бы просто невероятно. Ну а если он сам прислал нам все те письма, то от них должно было бы нести спиртным за милю. Армстронгу даже захотелось поговорить с ним. Он сказал, что ему очень жаль этого нищего, а потом добавил, что желает продолжить прогулку. Он точно сумасшедший. И я вместе с ним, хотя бы потому, что не стала противиться этому безумному желанию.

– И назад он тоже пойдет пешком? – поинтересовался Ричер.

– Скорее всего. Мне очень нужно, чтобы начался дождь. Почему никогда нет дождя, когда он нужен тебе больше всего? И не какой-нибудь, а хороший ливень часика на полтора – вот что меня бы могло здорово выручить.

Джек посмотрел на небо. Оно было серым и холодным, но облака плыли высоко и не предвещали никаких осадков. Нет, дождя сегодня определенно не будет.

– Тебе надо просто рассказать ему обо всем, что происходит, – предложил Ричер.

Но она упрямо замотала головой, после чего с грустью уставилась в лобовое стекло.

– Нет, мы так не делаем.

– Тогда организуй, чтобы ему позвонил кто-нибудь из его сотрудников и попросил срочно вернуться. Придумайте какую-нибудь проблему, которая никак не может разрешиться без его присутствия. Тогда ему волей-неволей придется воспользоваться автомобилем.

Но она снова мотнула головой.

– Он сам руководит командой переходного периода и устанавливает ритм работы. Вот поэтому ничто не может быть срочным, если он только сам того не захочет.

– Ну тогда скажи, что тебе требуется еще одна очередная репетиция. Вы якобы должны испытать новую тактику.

Фролих внимательно посмотрела на Джека.

– А вот это годится. Мы все еще находимся на переходной стадии, а потому я имею право экспериментировать сколько угодно. Возможно, это и есть выход.

– Попробуй, – посоветовал Джек. – Пойми, дорога назад будет во много раз опасней, чем путь туда. За пару часов кто-нибудь обязательно выяснит, что вице-президент намеревается совершить еще одну пешую прогулку.

– Садись в машину, – предложила Фролих. – Мне кажется, ты здорово замерз.

Он обошел капот «сабербена» и забрался на пассажирское место. Сразу же расстегнул «молнию» на куртке и подержал ее раскрытой, чтобы горячий воздух из обогревателя продул ее теплом изнутри. Они сидели молча и наблюдали за тем, как Армстронг и его телохранители наконец скрылись в здании Министерства труда. После этого Фролих позвонила в офис, проинструктировав кого-то сразу поставить ее в известность, когда Армстронг соберется покинуть министерство. Затем сняла машину с тормоза, и они направились на юго-запад, к восточному крылу Национальной галереи. Здесь Фролих свернула налево и проехала мимо зеркального пруда Капитолия. Затем еще один поворот, и они очутились на Индепенденс-авеню.

– Куда мы направляемся? – осведомился Ричер.

– В общем, никуда, – пожала плечами женщина. – Я попросту убиваю время. А заодно раздумываю над тем, стоит ли мне еще помучиться или лучше сегодня же подать заявление об уходе.

Она проехала мимо цепочки музеев и наконец свернула на 14-ю улицу. Справа высилось здание Бюро гравюр и печатей, слева расположился приливный бассейн. Бюро представляло собой огромное и мрачное серое здание. Фролих обогнула его и остановилась напротив главного входа. Она не стала выключать мотор, держа при этом ногу на педали тормоза, и принялась разглядывать высокие и узкие окна Бюро.

– Джо некоторое время работал здесь, – пояснила она. – В то время, когда создавалась новая стодолларовая купюра. Он считал, что раз уж должен защищать деньги от подделок, то обязан внести свой вклад в их создание. Это было очень, очень давно.

Она склонила голову, и Ричер обратил внимание на красивый изгиб ее шеи. Он молчал.

– Мы иногда встречались с ним здесь, – продолжала Фролих. – Или на ступеньках мемориала Джеферсона, а потом гуляли вокруг бассейна поздно вечером. Обычно весной или летом.

Ричер посмотрел направо. Согбенный Джеферсон среди голых деревьев отражался в спокойной воде.

– Я ведь очень любила его, понимаешь?

Ричер снова промолчал и только смотрел на ее руку, державшую руль. Он обратил внимание на ее тонкое запястье и идеальную кожу, все еще сохранявшую следы летнего загара.

– А ты очень на него похож.

– Где он жил?

Она удивленно посмотрела на Джека:

– А разве ты этого не знаешь?

– По-моему, он мне об этом никогда не рассказывал.