Но больше всего я старался зацепиться за одну личность, которая лучше всех от меня ускользала.

Однажды я поймал ее уже на рассвете, когда она шла к своей маленькой палатке. Я потрепал ее по затылку за бронзовые кудри.

— Ты пойдешь со мной на прогулку.

Мише испуганно обернулась. Ее глаза округлились от удивления, а затем сузились в нечто, напоминающее морщину.

Она вздрогнула, когда увидела меня. Вздрогнула.

— Я должна…

— Мне не нужны никакие отговорки, Мише. — Я указал на тропинку впереди. — Ты идешь. Со мной. Сейчас же.

— Это приказ?

— Что за отношение? Ты слишком много времени проводишь с Орайей.

Никакой улыбки. Никакой ответной шутки. Она просто промолчала.

От беспокойства у меня скрутило живот.

Я протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Пойдем.

— Разве у тебя нет работы?

— Это может подождать.

Я не убрал руку. Просто смотрел на нее.

Мы с Мише дружили очень, очень долго. Она знала, когда со мной бессмысленно спорить.

Она вздохнула и взяла меня за руку.







— ДЖЕСМИН СКАЗАЛА, что здесь водятся демоны, — сказала Мише. — Нам не стоит заходить слишком далеко.

Мы с Мише пробирались по укромным тропинкам в скалах, вне пределов слышимости от лагерей. Здесь было темно, но не настолько, чтобы зрение не могло различить то, что нужно. А еще лучше то, что здесь было тихо.

Мне не хватало тишины.

Между тем Мише, похоже, было так не по себе, что она практически пыталась ускорить шаг во время нашей прогулки.

Я насмешливо сказал.

— Будто я поверю в то, что ты боишься демонов.

— А почему бы мне не бояться демонов?

— Ну не знаю, Мише. Может быть, потому, что ты сбежала и присоединилась к участию в Кеджари, как будто это был другой день недели.

Это прозвучало гораздо более горько, чем я предполагал. Я думал, что настал тот момент, когда я могу шутить над поступками Мише. Видимо, нет.

Наверное, я был не один такой, потому что вместо того, чтобы ответить мне какой-нибудь умной фразой, она засунула руки в карманы и пошла дальше.

— Это было совсем другое, — пробормотала она.

Я не сразу понял, что она имела в виду. Я шел рядом с ней, опустив глаза к шрамам, видневшимся на месте задравшегося рукава.

Мои губы сжались в тонкую линию. Волна беспокойства прошла через меня.

А вместе с ней и разочарование.

— Мише. — Я остановился и дотронулся до ее плеча. Она перестала идти, но, казалось, не хотела смотреть на меня.

— Что?

— Что значит «что»? Я терплю тебя каждый день на протяжении долбаных десятилетий. Хватит.

— Хватит что?

— Ты избегаешь меня с тех пор, как…

— Я не избегаю тебя.

— Орайя рассказала мне о принце.

Рот Мише на мгновение остался открытым, полувысказанные слова замерли на губах, а затем она закрыла его.

— Хорошо.

Хорошо.

Эта чертова девчонка. Матерь, помоги мне.

— Что? — сказала она. — Ты злишься. Я знаю. Это огромная политическая проблема и…

Я усмехнулся. На самом деле это было смешно, потому что что, черт, еще я должен был сказать?

— Я не злюсь на тебя из-за принца.

— Ну, очевидно, что ты злишься. Так на что же, черт возьми, ты злишься?

— С тобой что-то не так, а ты не хочешь мне сказать, что именно.

Я был более прямолинеен, чем следовало бы. Может быть, я был измотан после нескольких месяцев попыток помочь тому, кто не хотел, чтобы ему помогали. Быть между Мише и Орайей было утомительно.

Мы с ней молча смотрели друг на друга. Глаза у Мише были большие и упрямые. Чаще всего они казались милыми и ласковыми. Люди часто говорили, что глаза Мише — ее самая красивая черта. Но они не видели, как она злится. Тогда они были просто ужасающими.

Она была еще не совсем зла, но я видел ее тень, и это было достаточно плохо.

Как будто она должна была смотреть на меня так. Когда это я ходил за ней по пятам и огрызался за то, что беспокоился о ней.

И я за нее волновался.

— Хватит нести чушь, — сказал я. Но слова прозвучали мягко, так мягко, как я и предполагал. — Расскажи мне, что случилось.

— Я думала, Орайя тебе уже сказала.

Орайя не сказала мне, почему ты избегаешь меня уже неделю, — хотел сказать я. Она не сказала мне, почему тебя поместили в эту комнату, а не в подземелья. Она не сказала мне, почему ты выглядишь такой разбитой.

— Орайя рассказала мне о мертвом принце, — ответил я. — Мне на него наплевать. Я спрашиваю о тебе.

Мише перестала идти, затем обернулась. Злость исчезла с ее лица, оставив после себя что-то детское и противоречивое, что так напомнило мне, как она выглядела, когда я впервые нашел ее, что у меня физически защемило в груди.

— Она тебе не сказала?

— Нужно ли мне сейчас говорить с Орайей, чтобы узнать, что происходит в твоей голове?

Мише не ответила. Вместо этого она прислонилась к стене, сползла по ней и уселась на груду камней, положив голову на руки.

Чувство вины возникло сразу.

Она повернулась и теперь смотрела с недоумением, точно не поняла моих слов.

Я сел рядом с ней, камни были так низко к земле, что в итоге я нелепо согнулся. Я заглянул ей в лицо между прядями медовых волос.

— Он видел, как его вытаскивали из ямы. Я думала, он рассказал вам…

— Мише, — пробормотал я. — Я…

— Понятия не имею, где носит этого мальчишку. Приезжали эти люди… Они из полиции?

— Это был он.

— Из МЧС.

Три слова вырвались на одном дыхании. Так быстро они пронеслись вместе, что мне потребовалась минута, чтобы распутать их.

— Да, наверное… Интересовались адресом Пырьева. И всем остальным.

— Он, — повторил я.

— Значит, он не уехал, — заметила я, прислушиваясь к ней. Никакого всплеска эмоций, только усталость и равнодушие.

Она подняла голову, посмотрела на меня большими глазами, полными ярости и слез, и я все понял.

— Не уехал, — кивнула она.

Все мои разочарования исчезли. Все эмоции, все мысли, все ощущения исчезли, кроме всепоглощающей ярости.

— Странно, вы ведь сказали, за ним приезжала машина.

— Он? — повторил я.

— Приехала и уехала, не дождавшись клиента.

Она кивнула.

Машина, по понятным причинам, очень меня интересовала. Я попробовала представить, как могли развиваться события. Ничего не подозревающий Пырьев сел в машину, по дороге его либо оглоушили, либо усыпили… И сбросили в яму? Надеюсь, узнать своего похитителя он сможет. Если же ему не повезет и все закончится скверно, то, каким образом он оказался в яме, навсегда останется загадкой. В МЧС спишут это на несчастный случай: собирался человек уезжать, оставил ключ на ресепшен, отправился прогуляться в ожидании такси — и такая незадача с ним приключилась… Но ведь как-то придется объяснить отсутствие его вещей. Их не было ни в номере, ни в холле. Так утверждала Софья. А еще кто-то по его паспорту сел в поезд. Будет ли кому задаваться этими вопросами? У Пырьева есть сын, и попытаться разобраться в этой истории он обязан. Слава богу, Пырьев жив. С какой стати я его хороню раньше времени?

Я вернулась на веранду, где оставила Вадима, но его там не оказалось. Не было его и в номере. Почувствовав беспокойство, я схватила мобильный, собираясь звонить, и тут увидела в окно, как Вадим выходит из сарая. На плече у него висел рюкзак. Выбрав самый короткий путь, я, открыв окно, перемахнула через подоконник и пошла ему навстречу.

В моем сознании возник образ Тенерожденного принца. Тенерожденный принц, которого я пригласил в свой замок. Я разговаривал с ним. Смеялся с ним. Кормил его чертовыми деликатесами.

— Софью нашла? — спросил Вадим. Я кивнула. — Как она пережила большую радость?

А потом это воспоминание сменилось другим. Мише, какой я нашел ее все эти годы назад. Бледная, худая, обожженная солнцем, с рвотными корками на губах, брошенная в грязь, как выброшенная игрушка.

— Предложила нам съехать, — сказала я.

Когда ее лихорадило, она снова и снова повторяла:

— Не беда, переедем к Зиновьеву. Нам сейчас в город возвращаться не с руки, здесь начинается самое интересное.

— Что ты задумал? — кивнув на рюкзак, спросила я.

— Что происходит? Что происходит?

— Хочу взглянуть на место заточения Пырьева. Вот и заглянул в сарай. Кое-что полезное нашлось…

Она была так чертовски молода. Практически ребенок. И она была так напугана.

— Хочешь спуститься? Зачем? — нахмурилась я.

— Так… Есть кое-какие мыслишки.

Это было очень давно.

— Тогда я с тобой.

— Со мной полезешь? — усмехнулся он.

Но я никогда не забывал об этом. Не совсем. Я до сих пор иногда видел ту ее версию, хотя и понимал, что ей было бы неприятно, если бы она об этом узнала. Я видел ее в ночь нападения на Лунный дворец, когда я поднял ее с пола среди Ночного огня. Я видел это каждый раз, когда мельком видел шрамы от ожогов на ее руках. И я увидел это сейчас.

— Нет. Хочу быть уверенной, что с тобой ничего не случится.

И этот мужчина, этот гребаный монстр, сделал это с ней.

Я улыбался этому уроду.

— Я взрослый мальчик, но за заботу спасибо. Надеюсь, она продиктована любовью и нежеланием меня потерять.

— Не надо было его убивать, — говорила Мише, хотя я был в такой ярости, что почти не слышал ее. — Это было неосмотрительно, я…

— Лучше не скажешь.

Мы вернулись в номер, чтобы переодеться. Сарафан я сменила на спортивные штаны и футболку, сандалии — на кроссовки. Вадим тоже переоделся в спортивный костюм, подхватил рюкзак, и мы отправились к тем самым злополучным кустам. Камень спасатели вернули на место, чтобы в дыру не провалился еще кто-нибудь. Вадиму вновь пришлось его отодвигать.

— Что, черт возьми, значит, не надо было его убивать? — Мои кулаки были сжаты так сильно, что тряслись. Наверное, я выглядел нелепо, сгорбившись на этом дурацком маленьком камне и трясясь как сумасшедший. — Я бы сказал, что должен был убить его, но я рад, что это сделала именно ты.

— Охренеть, какой затейник! — ворчал он.

Она опустила глаза, уставившись в землю.

— Кто?

— Наш дорогой друг, который так оригинально расправляется с неугодными. Ты-то, надеюсь, не сомневаешься, что Пырьев попал сюда не случайно?

— Я просто сорвалась.

— Упал, подпрыгнул, задвинул камень и приготовился встретить свою кончину? Чересчур сложный способ самоубийства.

— Да уж…

— Почему ты мне не сказала? Как только он вошел в зал, Мише, я…

Из рюкзака Вадим достал веревку, обвязал ее вокруг камня, сделал на конце петлю, чтобы удобней было держаться, и начал спуск. Довольно скоро он достиг дна и встал в полный рост.

— Глубина метра четыре! — крикнул он. — Шансов выбраться самостоятельно никаких.

— Я не знала, — слабо сказала она. — Я не знала, кто он такой. Пока не увидела его лицо. — Она вздрогнула. — Я часто думала о том, как бы мне встретиться с ним снова. Но я боялась, что не смогу вспомнить. Все было нечетко. Мне было так плохо.

Вадим включил фонарик, луч света плясал на неровных стенах пещеры. Все время, пока Волошин находился внизу, меня не покидала тревога. Я то и дело оглядывалась, а еще — прислушивалась к своим ощущениям. Непохоже, что рядом кто-то был. Но тревога не проходила.

Я хорошо это помнил. В тот первый год, после того как Мише пришла в себя, у нее был сильный страх, вызванный паранойей, что любой встретившийся ей мужчина мог быть тем, кто ее Обратил. Она не помнила ни лица, ни имени своего создателя, и, по жестокому стечению обстоятельств, это означало, что он был везде — в каждом прохожем на улице.

Наконец Вадим выбрался на поверхность, сел на край ямы, свесив вниз ноги, и вытер потный лоб.

— Воздух спертый, но Пырьеву повезло. Свод еще в одном месте обвалился, дыра совсем небольшая, где-то там, — Вадим ткнул пальцем за свою спину. — Но воздух через нее все же поступал. И это не позволило Пырьеву задохнуться.

— Что ж… — Она мрачно рассмеялась. — Я узнала его. Я сразу его узнала.

— Жуть, — сказала я, невольно поежившись. — Ты ведь полез туда не только для того, чтобы узнать, как Пырьеву удалось выжить?

Я замолчал. Мне было больно, на самом деле больно, думать о том, что Мише не удалось избежать этого. Я ненавидел Некулая, и больше всего я ненавидел ту врожденную связь, которую я имел с ним как с тем, кто Обратил меня. Он сделал себя центром всего моего мира не только потому, что мое выживание зависело только от него, но и потому, что он буквально создал меня.

— Не только, — кивнул Вадим, поднимаясь и сдвигая камень на место. — Скажи, милая, что тебе напомнил этот каземат?

— Рисунок Вениамина? — вздохнула я. — Ты ведь не думаешь…

Какая-то внутренняя связь — нет, оковы — существовала в этих отношениях для вампиров. Это заставляло тебя чувствовать себя маленьким, грязным и пристыженным.

— Не спеши, — перебил он, устраиваясь на камне лицом ко мне. — Допустим, Пырьев узнал некую страшную тайну. Почему бы его тогда просто не убить? А потом не спрятать тело?

Я ненавидел то, что Мише знала, что это такое.

— Потому что убийца — маньяк, и такой изощренный способ убийства как раз в его натуре.

— Думаю, и он узнал меня, — сказала она. — Ну. Не совсем. Не думаю, что он меня помнил. Но он… заметил меня. Может быть, он почувствовал на мне свой запах.

— Или у него на то, чтобы, к примеру, проломить Пырьеву голову, просто сил не хватило?

— Ты хочешь сказать… — испуганно покачала головой я.

И она была в той комнате. Ее подарили ему, вероятно, Саймон или Септимус, которые заметили его интерес к ней — хотели подкупить его, чтобы он остался и стал свидетелем их великого восхождения к власти. А может быть, хотели купить себе союзника.

— Давай посмотрим на все это с другой точки зрения, — продолжил Вадим. — Что мы имеем? Семью из трех человек, где гад-папаша терроризирует жену и сына. Они от него сбегают, начинают новую жизнь, вполне счастливую, между прочим. И тут вновь появляется папаша, чтобы порушить на фиг эту счастливую жизнь. Но пацан за это время малость подрос.

Я даже не хотел спрашивать. Не хотел заставлять ее заново переживать ответ. Но пришлось.

— И они с матерью решают отстаивать свое счастье? — подсказала я.

— Мише, а он…

— Вдвоем с матерью или он один. Венька шляется по округе и наверняка ее знает лучше многих местных. Сколько здесь таких каменных мешков? — кивнул Вадим себе под ноги. В каком-то из них наверняка упокоился изверг-папаша. Но на этом дело не закончилось. Появляется Пырьев. Он подозревает Софью и, возможно, Ивлева как ее вероятного сообщника. И вскоре оказывается под землей, шанс оттуда выбраться ничтожно мал, но он все же есть. Так какой смысл убийце рисковать?

— Нет, — быстро сказала она. — Нет. Может быть… может быть, он бы сделал это, но…

— Хочешь сказать, Венька заманил его сюда и просто столкнул в яму? Это тоже непросто. Я имею в виду, дыра недостаточно велика, чтобы в нее свалиться. Пырьев попытался бы ухватиться руками за тот же камень.

Но он закончил тем, что меч Мише вонзился ему в сердце.

— Критику принимаю. Мы не знаем, как пацан это проделал, зато моя версия объясняет, почему Пырьева не убили сразу. А дальше совсем просто: Софья, узнав о том, что сотворил ее сынок, пытается отвести от него подозрения.

Хорошо.

— И обращается за помощью к Ивлеву? В этом причина их размолвки и его не сложившихся отношений с Венькой? Любящий мужчина пришел на помощь, но прекрасно понимает, кого они с Софьей вынуждены покрывать. Черт… Согласна, твоя версия многое объясняет. Но какое все это имеет отношение к исчезновению матери Вики?

— А никакого, — развел руками Вадим. — Возможно, она скончалась от рук убийцы, а может, кто-то сбил ее на дороге и с перепугу бросил умирать в один из каменных мешков. Вот тебе и мучительная смерть.

И все же это не казалось таким уж большим утешением. Он уже разрушил ее во многих других отношениях.

— А рисунки Вени — лишь фантазии… — кивнула я. — Остается только «Хонда». Зачем ее кому-то прятать?

— Ты должна была сказать мне, — сказала я. — Как только ты узнала.

— Вопросов по-прежнему вагон, — сказал Воин, поднимаясь. — А нас ждет обед и переезд к Зиновьеву.

Она окинула меня скептическим взглядом, немного жалея.

Переезд много времени не занял. Веньки в гостинице не было, Софья в разговоры с нами не вступала, взяла ключ и тут же удалилась. Ее подавленность за это время только усилилась. Ничего удивительного, Пырьев в больнице, есть шанс, что быстро пойдет на поправку и, разумеется, сможет рассказать, как он оказался в каменном мешке.

— Он был тебе нужен, Райн.

«Странно, что они еще не сбежали, — думала я. — Наша версия гроша ломаного не стоит, или Софья надеется — раз Венька подросток, все это сойдет ему с рук? Зато гостиницу бросать не придется…» Честно говоря, все это в голове не укладывалось. Венька, может, и со странностями, но мне казался вполне нормальным парнем. Однако кто знает, как поведет себя подросток, защищая мать и свою благополучную жизнь, если заповедь «не убий» для него — не более чем расхожее выражение?..

— Это не имеет значения.

Я рассчитывала встретиться с Венькой, но не для того, чтобы вынудить его признаться, а чтобы понять, насколько мы правы в своих подозрениях.

— Это имеет значение. Ты знаешь, что это важно.

По дороге в наше новое жилище мы заехали в магазин купить кое-что из продуктов. Вадим предложил мне заняться благоустройством нашего быта, намекнув, что успел устать от ресторанной еды, а сам отправился к краеведу. Я же позвонила Димке, сообщила последние новости и рассказала о версии Вадима.

В тот момент, когда я ее рассказывала, все нестыковки стали особенно явными, и я тут же усомнилась в нашей правоте. Но у Димки версия особых возражений не вызвала.

— Давай представим, что я завоевал его союз. Тогда что ты собиралась делать? Какой у тебя был план? Просто остаться с ним в замке на Богиня знает сколько времени и страдать? — Мише вздохнула. Внезапно она выглядела такой усталой.

— О самочувствии Пырьева справки наведу, а вы там поосторожнее. Звоните почаще, чтобы я знал, чем вы заняты… И где вас следует искать, — добавил он со смешком.

Я занялась ужином, однако это не отвлекало от мрачных мыслей — я продолжала думать о Веньке и его матери. И в конце концов убедила себя в том, что мне немедленно нужно поговорить с мальчишкой. Я уже совсем собралась было отправиться на его поиски, но тут вернулся Вадим.

— Пахнет божественно! — воскликну он с порога. — Женщина в доме — великое счастье. Странно, что я раньше этого не замечал.

— Может быть, — сказала она. — Я не знаю. Он был бы важен, Райн. Я не ребенок. Ты пытаешься сделать что-то важное. И хотя ты не хочешь меня в этом разубеждать, я знаю, что сама подтолкнула тебя к этому. — Она коснулась места в районе своей груди, издав язвительный смешок. — И я должна мешать этому? Я? Ты пожертвовал собой ради этого. Ты отказался от Орайи, и я знаю, знаю, что это значило для тебя. Ты отдал свою жизнь. Я не собираюсь стоять на пути.

— Действительно странно. Особенно с твоим богатым выбором…

— Наверное, они просто не умели готовить.

Ты отказался от Орайи.

— Я тоже не умею, так что особо не обольщайся.

— Но пахнет-то вкусно.

Эти четыре слова ударили меня в грудь, как стрелы, одна за другой, я не успел перевести дыхание.

— Может, этим все и кончится. У тебя есть новости? — приглядываясь к нему, спросила я.

Я облажался.

— Есть, — кивнул он и улыбнулся. — Давай корми, а я буду рассказывать.

Испытывая мое терпение, он долго принимал душ, потом расхваливал вид из окна и мои кулинарные способности, пока я не продемонстрировала ему скалку, обнаруженную мною на кухне во время готовки.

Потому что Мише была права. Я пошел на жертвы во имя власти. Я думал, что мои жертвы были моими собственными, но это было не так. Орайя страдала от бремени их тяжести. Мише понесла бремя их тяжести.

— Начну с пещеры, где прятали машину, — тут же перешел к новостям он. — В советское время ее использовали как склад, хранили там селитру. Потом просто забросили. Наш краевед даже не сразу понял, о чем речь. Когда я поведал ему о чудесном спасении Пырьева, долго цокал языком, то ли радуясь, то ли печалясь, и рассказал занятную вещь. Лет двадцать назад здесь были сильнейшие пожары, произошло несколько несчастных случаев — люди проваливались под землю. Два случая с увечьем, а один со смертельным исходом, если верить старикану. Тогда подземными ходами занялись всерьез, в общем, по мнению краеведа, если и были какие-то схемы, то их наверняка передали пожарным, что логично. А главный пожарный у нас кто? Был в недалеком прошлом, я имею в виду?

И теперь она думала, искренне верила, что она менее важна, чем это дело.

— Ивлев вновь под подозрением? — спросила я.

— Это неважно, — мягко сказал я. — Альянсы. Война. Политика. Это не имеет значения. Ясно?

— Ну, окончательно я бы его со счетов не сбрасывал. Звони Димке, пусть попробует узнать, были у пожарных какие-то схемы здешних подземелий или нет. И еще. Убитый или покончивший самоубийством детектив Сапрунов, уж кому как нравится, в Мальцеве был. Краевед встретился с ним возле озера. Сапрунова очень интересовала старенькая «Хонда»: кому из местных она могла принадлежать. Но краевед такой машины не припомнил. Ивлевым детектив тоже интересовался, ненавязчиво выспрашивал, что за человек. Мол, недружелюбно вел себя при встрече, вот и хотел знать, с чего вдруг такая немилость.

— Это не…

Димке я позвонила после ужина, он сообщил, что Пырьев чувствует себя вполне нормально, сейчас в реанимации, но его жизни ничто не угрожает. Ментов к себе пока не требовал.

— Дай мне сказать, — огрызнулся я. — Не смей ни на секунду жалеть об этом, Мише. Дом Тени хочет прийти за нами? Пусть приходят. Оно того стоило.

— Что ж, остается терпеливо ждать, когда он заговорит, — констатировал Вадим.

Перед сном мы отправились на прогулку. В надежде встретить Веньку спустились к гостинице. Выглядела она нежилой.

Я говорил серьезно, хотя мне также не хотелось думать о последствиях. По крайней мере, у нас было немного времени, прежде чем нам придется с этим столкнуться. Насколько было известно Дому Тени, их принц умер, находясь под присмотром Саймона Вазаруса, а не меня. Мы пытались быстро вернуть себе трон. Какие бы дипломатические проблемы это ни вызвало… мы могли приберечь их для следующей войны.

— Может, птички упорхнули? — спросил Вадим.

Это завтрашняя головная боль. А не сегодняшняя.

Однако, заглянув во двор, мы убедились: в окнах Софьиной квартиры горит свет. Мать с сыном выжидают, как и мы?

И даже завтра я не смогу заставить себя пожалеть.

Изображать влюбленных, находясь в доме Зиновьева, не требовалось, и на ночь мы разместились в разных спальнях, правда, напротив друг друга. Мне долго не спалось. Я ворочалась с боку на бок, хотела спуститься вниз и выпить молока, но наконец уснула. Сны были тревожные, я и во сне, должно быть, то и дело ворочалась, а потом меня разбудил какой-то звук. Открыв глаза, увидела, что экран мобильного светится в темноте. Я взяла его с пола, где он лежал, и открыла сообщение. Только одно слово: «маяк», номер скрыт.

— К тому же, — сказал я, — может быть, к тому времени мы все умрем, и это не будет иметь значения.

— Черт, — пробормотала я, садясь на кровати, и повторила: — Черт…

Первое побуждение — разбудить Вадима, но что-то остановило.

Улыбка дернулась в уголках ее рта.

Я поднялась и подошла к окну. Ночь была безлунной, и маяк лишь угадывался где-то впереди, прячась за завесой тьмы. И вдруг я увидела свет. Яркую точку, которая, вспыхнув, мгновенно погасла. Вспыхнула вновь. И так трижды. Короткая пауза — и опять три вспышки. Это не могло быть случайностью. Это сигнал. Мне?

— Ты видел, как выглядит наша армия? Похоже на «вполне очевидно», а не на «может быть».

Я с беспокойством подумала, чем руководствовалась, когда выбирала эту спальню. Не помню, подходила ли я к окну. Наверное. По крайней мере, подойти было естественно. Я выбрала эту спальню, а Вадима поселила напротив. Из окна его спальни маяк не увидишь.

Я напряженно ждала, повторится ли сигнал, и думала: если он адресован мне, как человек, посылавший его, узнал, в какой комнате я нахожусь? Или расчет был на то, что, получив СМС, я решу взглянуть на маяк? Я ведь могла увидеть СМС только утром. Но я проснулась, когда пришло сообщение. Совпадение? Конечно.

Я насмешливо хмыкнул.

— И это говорит оптимист.

«Кто бы ты ни был, — со злостью подумала я, — довольно глупо рассчитывать, что я среди ночи брошусь к маяку. Впрочем, один раз я так и сделала… Но тогда я еще не знала, что тихий сонный поселок — опасная территория, где человек может оказаться в каменном мешке и исчезнуть бесследно».

Она рассмеялась. Слабо, но это был смех. Я принял его.

— Придумай еще что-нибудь, — проворчала я и поплотнее задернула штору.

Утром, спускаясь на первый этаж, я почувствовала запах кофе и удивилась, что Вадим поднялся так рано. Он сидел за столом, уставившись в планшет и прихлебывая кофе из здоровенной чашки.

— Извини. Я устала.

— Привет, — сказала я.

— Я тебя разбудил? — спросил он, поздоровавшись.

Устала. Давно устала. Я сразу понял, что она имела в виду.

— Нет. Сам-то почему поднялся в такую рань?

— Димка порадовал. Надыбал схему подземных ходов. Правда, весьма приблизительную. Прислал среди ночи. Я еле утра дождался, не терпится взглянуть.

Она смотрела в темноту туннелей. Если прислушаться, то можно было услышать звуки лагеря, разносящиеся эхом по коридору. Постоянное напоминание, даже здесь, о том, что грядет.

— Это мальчишеское любопытство или ты надеешься что-то там отыскать?

— Ага. Не помешал бы клад, зарытый Храповицким. А что? Поди, было, что от коммуняк прятать. А мне каждая копеечка в радость.

Я смотрел на ее профиль, такой нехарактерно скорбный.

Я подошла, поцеловала его в макушку и взглянула на экран планшета.

— Мне жаль, Мише, — тихо сказал я.

— Это и есть схема? — спросила с сомнением.

— Ага. Подземный ход ведет к маяку от бывшей переправы, и еще один — из имения. Все как рассказывал краевед.

Она покачала головой, но я снова сказал:

— Странно, что Петр Евгеньевич никаких схем найти не смог, хотя вроде бы старался. А вот Димка нашел.

— Димка — это Димка, он может найти даже то, чего в природе не существует.

— Мне жаль, что все это произошло.

— Глупости.

— Возможно. Но ты ведь согласишься с тем, что он гениальный чувак?

Мне жаль, что это случилось с тобой. Мне жаль, что я не смог остановить это. Мне жаль, что тебе пришлось бороться с этим в одиночку. Мне жаль, что я не помог тебе убить этого гребаного ублюдка. Мне жаль, что ты чувствовала, что не можешь сказать мне об этом.

— Соглашусь.

Мне жаль, что я заставил тебя почувствовать, что это не имело бы значения, даже если бы ты это сделала.

— Вот. А краевед — мужичок себе на уме, может, тоже что нашел, да не пожелал делиться.

Я приготовила завтрак, поставив Вадима перед нелегким выбором: идти на поиски на голодный желудок или еще ненадолго задержаться. Здравый смысл победил. Впрочем, поесть он любил всегда, так что особо уговаривать не пришлось.

Ее лицо смягчилось.

— Я пойду с тобой, — сказала я, домывая посуду.

— Все в порядке.

— Всегда рад твоей компании, милая, но вряд ли экспедиция будет особо приятной.

— Зато мне спокойнее, когда ты рядом.

— Нет. Не в порядке. Но будет. — Я сделал паузу, затем добавил: — Может быть. Если нам повезет.

— Мне тоже. Возьми книжку, полежишь в тенечке, пока я удовлетворяю свое любопытство.

Она тихонько засмеялась, а затем прижалась головой к моему плечу.

А я подумала: рассказать ему об СМС и огнях на маяке? И одновременно пыталась понять, что меня от этого удерживает.

Вадим уже топтался в холле, и я, прихватив бутылку воды, плед, а также планшет и книгу, присоединилась к нему. Судя по здоровенному рюкзаку, Воин к походу подготовился основательно.

— Повезло же нам, — пробормотала она.

— Что там? — с удивлением спросила я.

Я не был в этом уверен, но чертовски надеялся на это.

— Успел заглянуть в хозяйственный магазин. Большинство из этих вещей вряд ли пригодится, но с ними спокойнее.

Мы бодрым шагом направились к маяку. Но чем ближе к нему подходили, тем настороженнее я в него всматривалась, тревога с каждой минутой росла. Я вновь подумала: почему бы не рассказать Вадиму об СМС? И вновь промолчала.

У меня было миллион дел, которые нужно было сделать. Но я не был готов уходить. Мы просидели так в молчании еще несколько минут.

Подходить близко к маяку мы не стали, и это успокоило. Взяли левее и вскоре вышли на берег реки.



— Располагайся, — кивнул мне Вадим, а сам стал натягивать болотные сапоги.

— Может, не стоит туда лезть одному? — спросила я с сомнением.

— Если через пару часов не вернусь, звони Димке.

— И какая от него польза? — хмыкнула я. — Если через пару часов не появишься, позвоню в МЧС.

Глава

— Ну… — пожал плечами Вадим. — Опыт у тебя уже есть.

Он ушел, а я, устроившись на травке, достала планшет и принялась изучать схему, присланную Димкой. Это неожиданно увлекло, и время пролетело незаметно.

54

Словно опомнившись, я взглянула на часы и вскочила: Вадим отсутствовал час пятьдесят минут! Я попыталась решить, сразу звонить в МЧС или отправиться за ним. Рассчитывать, что под землей мобильный будет работать, все же не приходится. И тут услышала голос Вадима:

Орайя

— Без паники, милая, мы снова вместе.

Сапоги он снял и закинул на плечо, шел, ступая по траве босыми ногами. На другом плече висел рюкзак, с него капала вода. Вадим сбросил свою ношу и повалился рядом со мной. Сорвал травинку и принялся ее жевать.



— Как прошла экспедиция? — спросила я.

— Познавательно. Вижу, тебя эти подземные переходы тоже равнодушной не оставили, — кивнул он на планшет.

Дни и ночи смешались в беспорядочной череде приготовлений. Мы работали, спали, ели и работали. В пещерах становилось все теснее, пока Вейл и Джесмин собирали воинов, имевшихся у них на севере. В результате сражения между хиаджами и ришанами погибло всего четыре воина, что было похоже на чудо. Я была поражена, что количество трупов оказалось таким низким, хотя, судя по всему, у солдат было несколько выколотых глаз и оторванных ушей. Но по сравнению с той кровавой бойней, которую мы ожидали, это было практически безобидное сражение.

— Надо же было чем-то заняться. Рассказывай.

— Да особо нечего, — вздохнул он. — Ни кладов, ни узников в цепях. Храповицкий использовал для своих целей бывшие каменоломни, кое-где соединив их переходами. Пещера у пристани совсем крошечная, проход либо обвалился, либо его нарочно взорвали, чтобы граждане зря не шастали и не создавали трудностей. Но по самому верху проползти на брюхе можно, — он ткнул пальцем в схему на экране. — Дальше — вполне нормальный проход, позволяет идти в полный рост. Вот здесь — что-то вроде ворот. Ржавые, но крепкие. Выглядят интригующе. Я был уверен, за ними сундуки с сокровищами. Оказалось, боковой отвод. Думаю, на случай паводка, чтобы подземный ход не затопило, его перекрывали, а при необходимости спускали воду в этот самый отвод. Вот здесь два подземных хода соединяются. В сторону имения оттуда пройти невозможно, свод давно обрушился. По сути, это каменный мешок, который в любой момент может быть затоплен, если уровень воды в реке поднимется. Для этого достаточно и небольшого дождя. Зная сию особенность, те, кто это строили, и придумали систему отводных каналов, которые наглухо закрываются металлическими воротами. Я насчитал четыре штуки. Подъем наверняка осуществлялся автоматически, но где был пульт управления и функционирует ли механизм ворот до сих пор, большой вопрос.

Мы быстро двинулись в путь. Мы с Райном быстро преодолели путь на север, но с таким количеством воинов нам потребовалось бы немного больше времени. Джесмин и Вейл также организовали место встречи за пределами Сивринажа, чтобы войска, вызванные из дальних районов Дома Ночи, могли двигаться прямо к городу. У Вейла были ришанские друзья, у которых тоже имелись значительные флоты со своих земель на западных берегах Дома Ночи, которые должны были обогнуть море Слоновой кости, чтобы обойти нас с фланга со стороны океана.