Дэрил подошел к ней ближе и тихо сказал:

(Сокращенный перевод с немецкого В.Чернявского)

– Джо и другие мальчики поджидали меня в лесу после школы, валили на землю и ссали на меня. А потом Джо заставлял меня делать им разные вещи…

Приключенческая повесть

– Нет! – заплакала Мэри и закрыла уши руками.

Коршун кружил над долиной.

– Да! Да, да! – кричал Дэрил, отрывая ей руки от ушей. – Джо повесился, потому что он был болен. Он был само зло. И он мне сказал, что хочет уйти.

Большой, грязно-коричневый бенгальский коршун, с лысой головой, запаршивевшим пухом на шее и большими, красными, словно воспаленными, глазами. До этого он долго сидел на ветке железного дерева: разомлев от полуденной жары, переваривал обед — остатки оленя, убитого два дня назад. Оленя задрала черная пантера, бродившая несколько недель в верхней части ущелья, которое замыкало долину. Она обгрызла тушу, а оставшуюся часть перетащила ниже, к зарослям кустарника. Ночью пантера возвращалась, острыми клыками рвала куски мяса и, насытившись, уходила. Но недалеко. Коршун недоверчиво наблюдал за пантерой, лениво развалившейся в тени бананов. Она стерегла остатки оленьей туши, и спускаться на землю было бы опасно. Ведь пантера с показным равнодушием терпеливо дожидается, когда жадный коршун нажрется до отвала, так, что не сможет взлететь. Тогда она бросится на него и убьет ударом лапы.

– Ты сказал, что ты его нашел.

В здешних краях коршунов мало. Раньше они здесь не жили. Но в последнее время появились в этом ущелье — прилетели с юга, где бушевали ожесточенные бои. Хищные птицы продвигались на северо-запад, привлекаемые запахом крови. Но кажется, сюда они залетели напрасно. Люди уже зарыли в землю мертвых. Остался только манящий запах крови, который долго стоит над полем битвы.

Дэрил покачал головой.

Черная пантера, лежавшая под бананами, безошибочно чуяла — в долине люди. Поэтому она избегала спускаться вниз, хотя раньше часто охотилась там. Заметь пантера человека, притаившегося в какой-то сотне метров от нее в тени зонтиковой акации, она тут же бы бесшумно исчезла. Но она его не чуяла — легкий ветерок, пригибавший траву, дул от нее. Да и все ее внимание было приковано к коршуну.

– Нет. Я видел, как он это делал. Я мог бы его остановить. Но я не стал.

Человек смотрел в бинокль. Он видел даже щетинистые усы пантеры. Не отрывая глаз от бинокля, он говорил в микрофон передатчика, болтавшегося у него на груди.

Мэри бросилась на него и вцепилась ему в лицо. Дэрил поднял ружье вверх и ударил ее по голове. Она упала на пол и больше не двигалась.

Сердце бешено колотилось. Дэрил протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но тут же ее отдернул. Он подобрал с пола ружье и вышел из дома.

Внизу, в долине, недалеко от источника, под навесом палатки расположился второй человек. Высокий, широкоплечий, с продолговатым, сильно загоревшим, продубленным непогодой лицом. У него на груди тоже висел передатчик. Человек достал из палатки винтовку и сказал в свой микрофон:

— Ну, что я говорил? Если появились коршуны, значит, где-то есть падаль. А где падаль — недалеко и тот, кто ее сделал падалью. Сиди тихо. Я поднимусь со стороны ущелья…

Глава 85

Когда Эрика и Питерсон подъехали к складу Мориса в самом конце длинной неровной колеи, все еще шел дождь. Посреди поля стояло большое здание из четырех огромных асбестных арок с большим деревянным каркасом. Оно выглядело очень странно, словно кусок восточной части Лондона перенесли на середину грязного поля.

Он зарядил винтовку и шагнул в кустарник. На нем был пятнистый маскировочный костюм из непромокаемой ткани, полотняные башмаки на толстой, мягкой резиновой подошве и зеленая шляпа с круто загнутыми полями. Ему пришлось пройти с полкилометра, прежде чем он достиг тропинки, ведущей в ущелье. Упругими шагами взобрался по склону. Там человек остановился и немного подождал, пока у него не успокоится дыхание. Пантеры — чуткие твари, они слышат человеческое дыхание за сотню метров.

Питерсон въехал на бетонную площадку, и они вышли из машины. В окнах в верхней части здания было темно. Питерсон положил Эрике руку на плечо.

Мужчина медленно продвигался сквозь папоротник, окаймлявший склон. Немного погодя он снял затвор винтовки с предохранителя.

– Эрика, если мы войдем внутрь, как мы потом докажем причастность Мориса к ней? Он может сказать, что не имеет никакого отношения к Бет, если она здесь. Скажет, что ничего не знал. У нас нет доказательств.

Пантера лениво поглядывала на коршуна. Вдруг тот снялся с дерева и, медленно кружась, стал набирать высоту. Пантера заметила это, и сонливость с нее как рукой сняло. Уши черной кошки насторожились, она подняла нос по ветру и втянула воздух. Мышцы ее напряглись. Она едва заметно повернулась на брюхо и поджала под себя задние лапы, готовая в любой момент к прыжку. Длинный хвост ударил слегка о землю, затем еще раз. Пантера изогнулась. Но поздно.

– Возможно, Бет и в самом деле здесь. И ей сейчас плохо. Разве может быть что-то важнее, чем спасение человеческой жизни?

Дождь лил как из ведра, волосы у Эрики облепили голову. Питерсон посмотрел на нее, вытер лицо и кивнул.

Пуля попала ей точно между глаз. Пантеру бросило в сторону. Она попыталась оттолкнуться от земли всеми четырьмя лапами. Но напрасно: задрожав, она вытянулась, не издав ни звука. Из путаницы папоротника вышел охотник и осторожно, держа винтовку наизготовку, приблизился к пантере. Та была мертва.

– Вызывай подкрепление: «скорую», полицию. Неизвестно, что мы там увидим, – сказала она.

Охотник вскинул винтовку на плечо, нагнулся и погладил рукой мягкий мех. Тело зверя было еще теплым. Из раны между глаз сочилась кровь.

Пока Питерсон вызывал подкрепление, Эрика достала из багажника болторез. Они подошли к дверям.

– Вначале откроем эту? – спросила она.

— Эй! — крикнул охотник и, подождав, когда приблизится тот, кто был под акацией, приказал:

Питерсон кивнул. Эрика быстро перерезала цепь, и они размотали ее. Дверь со скрипом открылась.

Помещение было совершенно пустое. Только в центре, на бетонном полу, горкой лежали мешки. Через окно вверху проникал свет.

— Позови кого-нибудь из нунгов.[1] Пусть снимут шкуру, соскоблят с нее мясо и натрут солью. И пусть не вздумают стащить усы. Я им покажу, если хоть один ус пропадет!

– Удобрения, – сказал Питерсон, пнув один из них.

– Надо их сдвинуть. Вдруг под ними дверь в погреб?

— О’кей, — спокойно ответил второй. Они уже не раз охотились на тигра или пантеру.

Они отодвинули в сторону маленькую кучку, но под ней ничего не было. Они открыли все остальные комнаты, но в них тоже было лишь садовое оборудование, старая машина, а в последней комнате лежал катер со снятым двигателем.

Они вернулись к машине, и в этот момент подъехали три полицейские машины с мигалками и сиренами, а с ними – «скорая» и пожарные.

Охотник пнул ногой мертвого зверя. Потом повернулся и направился прежней дорогой вниз. Нунги сдерут шкуру, и он отошлет ее — как это было и в других случаях — домой.

Последовало несколько неприятных минут объяснений с экстренными службами, после чего Эрика и Питерсон отправились в участок Севеноукс. Настроение было хуже некуда. Они слушали переговоры по рации и передали в управление, что вызов оказался ложным.

Они снова оказались в Дантон-Грин и проезжали мимо местного паба, когда один из офицеров начал рассказывать, что заезжал к работодателю Мориса Картрайта на ферму семьи Брэдли.

Выйдя из ущелья, охотник направился к бункеру, устроенному под кустарником. Он снял с плеча винтовку и поставил ее за брезент, закрывавший вход. Потом вытер обильный пот с лица и шеи. Его рубашка насквозь промокла. «Проклятая страна, — подумал он. — Днем жарко, как в аду, а ночью холодно. Дожди, москиты, змеи и скорпионы. Но для охотников рай. А я — непревзойденный охотник в этом проклятом крае».

– Поговорил с забавной старушкой. И у них огроменная собака, которая чуть не разорвала всех.

С неба послышался гул вертолета. Охотник поднес к губам свисток. Едва раздался сигнал, на поверхность земли из укрытий вынырнули люди в униформе. Вертолет летел с востока. Полуденное солнце стояло прямо над головой, и машину трудно было разглядеть. Только бормотание приглушенного мотора выдавало ее присутствие.

– Вы в порядке? Кого-то покусали? – осведомились из управления.

Вертолет огромной стрекозой спускался в долину. Там, где лежал труп пантеры, в разные стороны разлетелись коршуны. Их спугнула металлическая птица. Они уселись поодаль на высоких деревьях и застыли в ожидании.

– Почти. И шансов бы у меня не было. Странная порода – большая широкая белая морда, как у бультерьера, но пятнистая, как далматинец.

Лао Йон привык ужинать очень поздно. Дело в том, что Ками обычно работала на телестудии до одиннадцати вечера. Лао Йон подгонял к зданию телецентра свой таксомотор и, закурив сигарету, ждал, пока девушка не выйдет из сверкающего подъезда студии.

Эрику будто ударила молния. Большой белый бультерьер с пятнами… Где она его видела? На фотографии в офисе «Генезис».

Ками — одна из четырех дикторш. Она поступила на телевидение два года назад. Телезрители быстро сошлись во мнении, что именно эта девушка лучше других умеет заполнить перерывы между передачами. Лао Йон познакомился с ней на студенческой вечеринке, еще до того, как она появилась на телеэкранах. Тогда она не знала, что он иностранец. Потом они стали близкими друзьями, и это уже не играло никакой роли.

– Останови машину! – закричала она.

– Я на перекрестке, на светофоре.

Лао Йон приехал из Лаоса, чтобы изучать сельскохозяйственную науку в Бангкокском университете. У его отца был клочок земли в долине реки Банхен, и он выращивал там рис. Кроме того, на склонах горы, известной под названием Зуб тигра, он возделывал несколько тщательно скрытых от посторонних глаз участков: там рос мак. Лао Йон был единственным сыном, и отец хотел дать ему образование, чтобы в будущем завести образцовое хозяйство.

– Разворачивайся, заезжай на парковку.

— Сейчас мы разводим «цветок грез», — говорил сыну старый Лао Йон, — но завтра спрос на него, на опиум-сырец, может упасть. Или станет трудно переправлять его скупщикам — тогда мы ничего на нем не заработаем. Тут ты и покажешь, чему тебя обучили в университете.

Когда они запарковались, Эрика вызвала по рации Мосс.

Лао Йон начал учиться на деньги, которые изредка присылал отец. Но скоро оказалось, что ему не хватает на жизнь. Лао Йон и его товарищи брались за любую работу — были гидами, переводчиками, разнорабочими — экономили на всем, пока не скопили нужную сумму на покупку старенького «фиата». Они стали таксистами и по очереди водили по улицам свой «артельный» таксомотор.

– Это я. Полицейские только что были на ферме Брэдли в Дантон-Грин. Скажи мне, кто там зарегистрирован.

Итак, Лао Йон ждал Ками у подъезда телестудии. Скоро она выйдет, и они поедут к ней домой, поужинают, может быть, прогуляются немного. Сегодня они могли бы позволить себе подольше побродить по городу: у Лао иона завтра нет лекций, а Ками занята на телевидении только вечером. Они могли бы даже сходить в кино. Сегодня Лао иону перепали хорошие чаевые: он отвез какого-то коммерсанта с Рама роуд до клуба «Тэрф», а оттуда доставил старую женщину к отелю «Ираван». Здесь его подозвал американский майор. Лао Йон подъехал к тротуару.

– Мэри, Джон и Дэрил Брэдли, – ответила Мосс.

— Подожди! — приказал американец.

– Ты взяла в «Генезис» список сотрудников?

Он вошел в отель и вскоре показался в сопровождении двух других американских офицеров. Лао Йон распахнул дверцу машины и склонился в низком поклоне. Американцы были самыми выгодными клиентами таксистов Бангкока. Их обхаживали, как буддийских бонз, им это нравилось, и они не скупились дать несколько долларов на чай…

– Да, как раз прорабатываю его.

Лао Йон остановил машину перед ночным баром, фасад которого был щедро расцвечен неоновыми огнями. В швейцаре он узнал знакомого студента Фан Кса Ту с медицинского факультета. Тот поприветствовал американцев и повел их в заведение. У двери он обернулся к Лао Йону, который пересчитывал деньги, полученные от майора.

– В нем есть Дэрил Брэдли?

— Зайди выпей со мной чашку кофе, я через пять минут вернусь.

Секунды ожидания показались Эрике бесконечными.

За гардеробом была каморка: диван, два кресла, низенький стол и телевизор. Лао Йон включил его. Официантка принесла кофе, который заказал Фан Кса Ту. Сам он пришел через несколько минут и бросился, отдуваясь, в кресло.

– Да. Дэрил Брэдли. Живет на ферме и работает в «Генезисе», – подтвердила Мосс.

— Наконец-то передышка!

– Это там. Там он и держит Бет Роуз.

На столике лежал медицинский учебник. Фан Кса Ту отодвинул его в сторону.

Питерсон дал по газам, и Эрика схватилась за приборную панель. Они спешили, надеясь, что еще не поздно.

На экране телевизора мелькали кадры какого-то фильма. Затем появилось лицо Ками, узкое, улыбающееся лицо, на котором светились большие темные глаза. Она объявила о вечернем выпуске последних известий. «Еще полчаса, — подумал Лао Йон, — затем Ками встанет со своего кресла, юпитеры выключат, и она пойдет снимать грим». Он пил кофе и без особого интереса смотрел на экран. Там показывали попытку ограбления банка «Бэнк оф Таи», затем сообщили о плотине на реке Нампунг, об экспорте домашней птицы и наконец о новых операциях американцев во Вьетнаме.

Глава 86

— Специальные части армии Соединенных Штатов, — читал диктор, — ведут в настоящее время операции с целью перехвата линий снабжения вьетконговцев…[2]

Дэрил бежал сквозь дождь и слякоть, держа ружье под курткой. Он миновал нескольких рабочих, которые вместе с его отцом сидели под навесом, укрываясь от дождя и согреваясь чаем из термосов. С пластиковыми стаканчиками в руках они смотрели, как он бежит мимо, не замечая ничего.

На экране появились американские солдаты — они продирались через высокую, в рост человека, траву.

– Что-то с ним не так, – сказал Джон и постучал себе по голове.

— …В непроходимых районах западнее Кхесаня эти части устраивают засады, в которые попадают вьетконговцы, окружившие этот опорный пункт. Здесь был уничтожен один из отрядов, снабжавший Вьетконг боеприпасами и продовольствием.

Дэрил подбежал к воротам и перемахнул через них, рискуя упасть в самую грязь с той стороны. Он спрыгнул и побежал дальше.

Пошли другие кадры: показывали тщательно упакованные тюки, прикрепленные к бамбуковым шестам-коромыслам. Лао Йон сказал:

– Ты не думаешь, что он… м-м… из этих… – спросил один из работников, делая манерный жест рукой. Он был стар, непослушные седые волосы выпирали у него из-под кепки.

— Так у нас доставляют опиум с гор в долину, к реке, где его грузят на лодки.

– Господи, надеюсь, что нет. Уж лучше пусть окажется убийцей, – ответил Джон, наливая себе чай из термоса.

Затем показался американец с пленным. Лао Йон, который хотел продолжить рассказ о контрабанде опиума, вдруг замолчал и удивленно уставился на экран. Диктор объявил:



— Один из носильщиков был захвачен в плен. Он не захотел признаться, что является главарем этой банды. Но американцы не церемонятся. В этом опасном районе они не хотят подвергать себя риску. Или пленный выдаст, где находится ближайший отряд Вьетконга, или…

Поля были затоплены, но Дэрил пробирался вперед, скользя по глине и утопая в воде. Когда он подошел к сушильне, дождь изо всех сил барабанил по крыше. Перед тем как открыть большую раздвижную дверь, он остановился перевести дыхание. Войдя, он увидел, что горит свет и дверь в камеру открыта. Вид пустой клетки шокировал его. Цепь лежала в центре на грязном ковре. Рядом валялись три замка. Он подошел и заметил две половинки булавки, все еще торчащие из одного из них. На замке была кровь. Он вышел из камеры и достал ружье.

Американец швырнул человека на землю, наставил на него дуло короткой автоматической винтовки и что-то крикнул. Человек, лежавший на земле, был не молод. Седые волосы, через лоб тянулась кровавая рана, которую он, очевидно, получил во время схватки. Американец — высокий и широкоплечий — его и без того длинное лицо вытянулось еще больше, когда он кричал на пленного. Американец был без головного убора, сто коротко остриженные волосы топорщились как щетина. Было видно, что пленный что-то хочет ему объяснить, но американец не слушал и кричал без перерыва. Потом он выстрелил в правую ногу пленного. И еще раз — в левую, затем в живот и наконец — пленный закрыл глаза — приставил дуло к голове и нажал на спусковой крючок. На заднем плане стояли другие американцы и смотрели на расправу. Можно было увидеть еще несколько вьетнамцев. Объектив камеры выхватил тропинку, на которой валялись тюки и коромысла.

Тут он засек движение и увидел, что на него идет Бет, вооруженная скальпелем. Он среагировал вовремя и отбил ее атаку дулом ружья. Бет врезалась в стену.

— Конец одной из троп Хо Ши Мина, — комментировал диктор, — «зеленые береты»[3] все больше теснят Вьетконг. Его снабжение иссякает. Пусть вьетконговцы не ждут снисхождения. Тот, кто упрямо молчит, как этот красный фанатик, будет уничтожен на месте.

«Что за черт?? Как ей это удалось?»

Фан Кса Ту с отвращением отвернулся. Было видно, что он презирает американцев.

Он навис над ней, когда она попыталась подняться на ноги, блокируя возможность убежать через дверь.

— Раньше хотя бы скрывали жестокости, творимые на войне, — сказал он. — А сейчас американцы нагло выставляют свои преступления напоказ. Хотят запугать людей, вдолбить им, что, стоит лишь выступить против Соединенных Штатов, их всех зверски истребят.

– Как ты это сделала? Где ты ее взяла? – спросил он, направив на нее ружье.

Он посмотрел на Лао Йона и удивился: тот застыл, напряженно уставившись на экран, хотя последние известия уже окончились.

— Что с тобой?

– В мотке пластыря, который ты мне дал.

Лао Йон ответил не сразу, с трудом выдавливая каждое слово:

Бет трясло, она была вся грязная, но в голосе сквозило презрение. Она запрокинула голову и плюнула ему в лицо. От неожиданности он моргнул, и она убежала через деревянную дверь в соседнее помещение.

— То, что там… Ты видел… это не вьетконговец… Это мой… отец.

Глава 87

— Ты что? — вскочил Фан Кса Ту. — Это же сообщение из Вьетнама!

Джон закончил пить чай с работниками, и они уже собирались вернуться к работе, как вдруг послышался вой сирен. Когда он подбежал к дому, там уже стояло несколько машин. Грендель заходилась лаем. Он пошел к задней двери. Дверь была распахнута.

Но Лао Йон покачал головой.

У него на кухне стояли высокая блондинка и чернокожий мужчина. Мэри лежала на каменном полу. Она не двигалась, из раны у нее на голове шла кровь.

— Это не Вьетнам… Это Лаос… И это мой отец… Он… он убит.

– Кто вы? – строго спросила блондинка. Она показала свое удостоверение и представилась старшим инспектором Эрикой Фостер. С ней был инспектор Джеймс Питерсон.

На экране возникло лицо Ками. Она объявила последнюю передачу: сейчас покажут документальный фильм о шлифовке драгоценных камней, получивший приз на кинофестивале в Гонконге. Она не попрощалась с телезрителями. После фильма ее очаровательная улыбка еще раз покажется на экране, и Ками нежным голосом пожелает телезрителям доброй ночи. «А до этого, — механически подумал Лао Йон, — она будет сидеть в своем кресле на студии». Думать об отце он был просто не в состоянии. Ему казалось, что он видел кинофильм, не имеющий ничего общего с реальной действительностью.

– Джон. Джон Брэдли. Это моя ферма. Мэри. Что случилось с Мэри? – спросил он. Он подошел и опустился на колени рядом с женой.

Голос Фан Кса Ту напомнил ему, что они сидят перед телевизором в гардеробе ночного бара и что его товарищ по университету вместе с ним был свидетелем невероятного случая.

– Пульс есть, но у нее серьезная травма головы, – ответила Эрика. – «Скорая» уже едет.

— А ты не ошибся? — Голос Фан Кса Ту звучал неуверенно.

Джон, казалось, не верил своим ушам. Он взял руку жены в свою – большую и мозолистую.

Лао Йон покачал головой.

– Мистер Брэдли. Где сейчас ваш сын? – спросила Эрика.

— Это был мой отец.

– В поле. Я только что видел, как он побежал в поле, – и он снова перевел взгляд на Мэри. – Нас обокрали?

— Но ведь телевизор немного искажает лица. Можно запросто принять кого-либо другого за того, кто тебе кажется знакомым.

Эрика бросила взгляд на Питерсона.

— Я был бы рад, если б ошибся, — сказал Лао Йон.

– Куда побежал ваш сын?

— Что же ты будешь делать? Лао Йон пожал плечами.

– В поле. Я не знаю.

— Нет, ты должен что-то сделать. Ты должен обратиться к американцам. B посольство, скажем, или в объединенную группу военных советников. У них контора на Саут Сатхолн роуд. Пойдем вместе туда?

– Что значит в поле? – спросил Питерсон.

— Спасибо за кофе, — помедлив, ответил Лао Йон. Он встал и протянул приятелю руку.

Джон плакал и гладил Мэри по лицу. Его лицо было красным от слез.

— Я, наверно, сделаю что-то другое.

– Озеро, поля… старая сушильня.

Он не сказал, что именно. Фан Кса Ту напомнил:

– Оставайтесь здесь, – сказала Эрика одному из сотрудников в форме, а сама вместе с Питерсоном побежала к сушильне.

— В любом случае можешь на меня рассчитывать.

Они пронеслись мимо фермерских строений, подбежали к воротам и перелезли через них, приземлившись в глубокую грязную жижу.

Лао Йон кивнул ему и вышел. Он сел в «фиат» и поехал к телестудии. Он гнал машину по ночным улицам, не обращая внимания на еще довольно частых в это время пешеходов и велосипедистов. Ками уже стояла перед зданием телецентра — маленькая, стройная фигурка, одета по-европейски, с высоко взбитой прической и следами грима на лице. Она торопилась, чтобы не заставлять его ждать.

– Старший инспектор Фостер, Эрика, вы слышите меня? – послышалось из рации.

Лао Йон поцеловал ее, и она сразу почувствовала: что-то случилось. Тогда он рассказал ей все.

– Да! – громко сказала Эрика, пытаясь перекричать дождь.

Ками долго молчала. Она испугалась: происшествие действительно невероятное. Но испуг не помешал ей напряженно думать. Ками выросла в довольно зажиточной семье, жизнь которой протекала без особых потрясений и переживаний. Она попыталась поставить себя на место Лао Йона. И вдруг в ней поднялась волна гнева. Но Ками взяла себя в руки. Ей стало ясно: надо дать разумный выход этому гневу. Они должны действовать.

– Отец подозреваемого говорит, что из дома пропало ружье. Повторяю, пропало ружье. Подозреваемый может быть вооружен. Мы вызываем подкрепление. Не предпринимайте никаких действий без подкрепления. Не предпринимайте действий без подкрепления.

— Вот что, Йон, — сказала она, — я вернусь на студию. Узнаю, откуда поступил фильм.

Эрика посмотрела на Питерсона.

Он кивнул.

– Принято, – сказала она в рацию.

— А ты подожди меня здесь, — предложила она. — Я долго не задержусь.

Глава 88

Ками вошла в помещение редакции последних известий. Сердце ее сильно стучало. Дверь в комнату главного редактора была открыта. Маленький, всегда возбужденный Бун Сен разговаривал по телефону. Он кивнул Ками, жестом пригласил сесть и продолжал говорить в трубку.

Бет забилась в угол самого большого помещения сушильни. Ее трясло, вся одежда была в крови. Сено кололо голые стопы, над ней тянулись деревянные балки. Дэрил стоял в метре от нее. Его ружье было направлено ей в голову. Так прошло несколько минут. Сначала она закрыла глаза, думая, что он сейчас нажмет на курок, но когда этого не произошло, она снова их открыла. Было заметно, что он весь вспотел, и лицо у него покрылось какой-то странной сыпью.

— Я сейчас же выясню в соответствующем отделе, сэр. Да, да, выясню немедленно. Если произошла ошибка, мы поправим. Мне очень неприятно, сэр.

– Просто покончи уже с этим, – прохрипела она.

Ками обратила внимание, что разговор велся по-английски. Значит, собеседник Бун Сена не владел языком таи. Но она не придала этому обстоятельству особого значения, пока не услышала, как редактор сказал:

– Заткнись. Заткнись! – заорал он.

— Я прошу вас дать мне немного времени. Из последних известий американской телепередачи этот сюжет безусловно можно вырезать. До нее еще целый час. Вашего звонка вполне достаточно. Я уверен, что это сделано не умышленно, а просто упущение… Мы, конечно, покупаем хроникальные ленты о событиях во Вьетнаме прямо у корреспондентов. Если они нам предлагают. Как только я выясню обстоятельства, немедленно информирую вас. Еще сегодня, сэр, само собой понятно…

Уткнув ружье в плечо, он смотрел на нее через прицел. Палец лежал на курке. Дождь громко барабанил по крыше.

Он бросил трубку на рычаг телефона и перевел дух. Потом взглянул на Ками.

Он стоял спиной к открытой двери, и Бет увидела, как позади него на пороге появляются вымокшие и перепачканные Эрика и Питерсон. Дождь заглушил их шаги. Бет не смогла сдержать удивления, и ее глаза распахнулись шире, но она заставила себя не реагировать.

— Вы видели последние известия?

Эрика мигом оценила ситуацию и посмотрела на Питерсона. Они огляделись, и Эрика приложила палец к губам и жестом попросила Бет занять Дэрила разговором.

— Я их объявляла.

— Помните вьетнамский сюжет?

– Что ты… м-м-м… для чего это помещение? – спросила Бет первое, что пришло на ум, и тем самым сбила Дэрила с толку.

— Да, — медленно ответила Ками, — там где-то кого-то застрелили.

– Что? – переспросил он.

— Вот именно! — Маленький, холерического вида, редактор замахал руками. — Обычно для них чем больше крови, тем лучше, но сегодня, видите ли, они возражают.

Невольно взгляд Бет переключился на Питерсона, который стоял у двери.

— Американцы?

Дэрил проследил за ее взглядом и повернулся.

— Да. Группа советников. Полковник Дальтон — шут гороховый. — Он яростно швырнул бумаги в ящик стола. — Их интересует, кто сделал фильм, находится ли корреспондент еще в Бангкоке, где и как его разыскать. И ни в коем случае больше не показывать эту ленту. Да, задаст он теперь жару парням с армейского телевидения: они должны выбросить этот кусок из уже готовой передачи.

– Какого черта? – закричал он и выстрелил.

— Чего ради? — спросила Ками. Редактор пожал плечами.

Питерсон рухнул на сено, зажимая быстро разрастающееся красное пятно на животе.

— Я достаточно долго проторчал на телевидении, чтобы не задавать американцам вопросов. А этот Дальтон пусть не воображает, что может мной командовать. Имя он получит лишь завтра утром, раньше — ни за что. Кто со мной вежлив, для того я все сделаю. Но если со мной обращаются по телефону, как с молокососом, — пусть ждут. Все! А вам, собственно, что от меня нужно?

– Нет! – закричала Эрика в ужасе и подбежала к нему. Дэрил направил ружье на нее.

Ками быстро сообразила! Редактора в суть дела лучше не посвящать. То, что она хотела, нужно узнать другим путем. И она сказала:

— Я хотела бы взглянуть на программу моих передач на следующие две недели. У меня неотложные дела вне студии. Маленький Бун немного поворчал. Затем отыскал программу и протянул ее Ками.

– Отойди от него! – заорал он и заметался, целясь то в Бет, то в Эрику. – Ты стой там, а ты, слышишь, отойди от него!

— Это на будущую неделю. Дальше мы пока не заглядываем. Остальное можете узнать лишь послезавтра.

Она взяла программу, а редактор вновь схватил телефонную трубку. Он соединился с архивом и попросил сообщить ему фамилию и адрес корреспондента, от которого телецентр получил материал о событиях во Вьетнаме для последних известий. Ему отыскали эти данные, которые он, повторяя вслух, быстро записал в свой блокнот.

Эрика села на колени на сено около Питерсона. Он был в шоковом состоянии. Пятно на белой рубашке становилось все больше.

— Дункан… Дэвид Дункан, отель. «Ройял», Райядамнюен. Работает для ЮПИ?[4] это мне особенно приятно слышать! Благодарю вас!

– Боже, как… больно, – Питерсон корчился от боли, держась за живот.

– Нет. Этого не будет, – заявила Эрика. Дэрил шел на нее с ружьем, но ей было все равно. – Вот, нажимай сюда. Тебе нужно прижимать место кровотечения, – говорила она, взяв его руку и надавив на рану. Он закричал от боли.

Ками присела в кресло и сделала заметки на листочке бумаги. Когда редактор закончил разговор и удовлетворенно откинулся на спинку стула, она поднялась и отдала ему программу.

– Отойди от него, – заорал Дэрил, подходя к ней и целясь в голову.

Бет побежала на него сзади и даже сбила с ног.

— Спасибо. Я загляну с вашего разрешения еще раз через пару дней.

Эрика со слезами на глазах давила Питерсону на живот поверх его руки. Между их пальцев появилась кровь. Она взяла рацию.

Бун Сен кивнул. Он сиял от радости.

– Это Эрика Фостер. У меня ранен сотрудник. Повторяю. У меня ранен сотрудник. Он получил огнестрельную травму и быстро теряет кровь.

— Американец! Я так и знал! Ну, пусть теперь американцы договариваются сами между собой…

Дэрил встал на ноги и нацелился на Бет.

— Нельзя забывать, что он американец, — сказала Ками Лао Йону, когда они подъехали к отелю «Ройял». — Посмотрим, захочет ли он говорить с нами.

– Иди туда, к ним, – сказал он ей.

Найти Дэвида Дункана было гораздо легче, чем они думали. Бой провел их в конец холла и попросил подождать, а сам направился в ресторан. Он быстро вернулся и, придерживая дверь, сделал приглашающий жест рукой.

Бет перешла к Эрике и Питерсону.

— Мистер Дункан как раз ужинает. Он просит вас к столу.

Эрика ощущала полный контроль над ситуацией.

В почти пустом зале Дункан сидел за столом в углу и разрезал на кусочки бифштекс. Он кивнул им и сказал:

– Бет, я знаю, что ты прошла через ад, но помоги мне, пожалуйста.

— Садитесь. Мне зажарили кусок старого-престарого быка, но я все же пытаюсь справиться с этой подошвой.

Дэрил навел ружье на них, и Бет, несмотря на голод, холод и ужас, кивнула и подошла к Питерсону и нажала руками на его рану.

Он вытер руки салфеткой и поздоровался с ними. А затем снова принялся за бифштекс.

– Дави. Нужно давить, несмотря на его боль.

— Вы хотели поговорить со мной? Пожалуйста, у меня есть немного времени.

Питерсон лежал в состоянии шока, с широко раскрытыми глазами.

Он крикнул пробегавшему мимо официанту, чтобы тот принес его гостям что-нибудь выпить, а затем попросил молодых людей приступить к делу. И ничуть не встревожился, когда узнал, что речь идет о его вьетнамском репортаже.

– Почему вы все не обращаете на меня внимания? – визжал Дэрил. – У меня же ружье!

— Неплохие люди на тайском телевидении, — сказал Дункан. — Они мне прекрасно заплатили. Жаль, что не видел на экране, как это выглядит. Вы говорите, показывали сегодня?

– Отпусти их, – повернулась к нему Эрика. – Отпусти их обоих. А я останусь с тобой.

— Сегодня, — подтвердила Ками.

Дэрил покачал головой и навел на них ружье, не зная, в кого целиться. Питерсон стонал, Бет нажимала окровавленными руками ему на живот. На Эрику накатило невиданное спокойствие, и она встала.

Лао Йон молчал. Он предоставил Ками вести разговор.

– Все кончено, Дэрил, – пошла она на него, расставив руки. – Мы знаем обо всех: Джанель, Лейси, Элла, твоя мать.

— Так, значит, вы увидели знакомого? — спросил Дункан. Он жевал жесткое мясо, тыкал вилкой в тарелку и с интересом рассматривал Ками.

– Моя мать? Нет.

— И вы, наверное, хотите знать, как идут дела у бравого «джи-ай»[5] Джо, или как его там, где он и когда снова приедет в отпуск в этот прекрасный город, не правда ли?

– Да, твоя собственная мать. Дэрил, куда тебе идти?

Ками кивнула. Официант принес два бокала со светло-красной жидкостью. Сверху плавали кружки лимона и кубики льда.

Эрика услышала отдаленный звук вертолета. Подкрепление почти на месте. Она оглянулась на Питерсона, из которого на глазах вытекала жизнь.

— Ваше здоровье! — Дункан поднял стакан с пивом. — Всех парней, которых я там снял, я не знаю. К сожалению, не имею права сообщать подробности. Могу сказать только одно: все они были живы и здоровы, когда я с ними расстался. А отпуск в ближайшее время они, очевидно, не получат. Это я понял из их разговора. Ну как, надеюсь, сообщил вам кое-что полезное?

– Бет, продолжай давить на живот, – сказала она, пытаясь говорить ровным голосом. – Продолжай давить.

— Мне хотелось бы узнать побольше, — ответила Ками.

Бет кивнула и продолжала надавливать, хотя Питерсон уже лежал неподвижно и тихо. Эрика снова повернулась к Дэрилу. – Отпусти нас. Если отпустишь, я смогу все устроить, и с тобой будут обращаться хорошо.

Американец кивнул.

– Заткнись! Заткнись, тупая сука! – закричал Дэрил и пошел на Эрику с ружьем, дуло почти уперлось ей в лицо.

— Само собой. Только должен заметить, что пробыл там совсем немного — в тот же день вылетел оттуда обратно. Нередко снимаешь людей, так ничего о них и не узнав.

Она стояла и смотрела на него.

— Значит, вы снимали фильм в Кхесани? — спросила Ками.

– Дэрил. Все кончено. Какое будущее тебя ждет? Сдавайся. Если сдашься тихо, мы предложим тебе соглашение. К тебе отнесутся хорошо.

Мозг Лао иона лихорадочно работал. Его деревня Наке находится недалеко от старой колониальной автострады номер 9. В пятидесяти километрах восточнее деревни, по ту сторону границы между Лаосом и Южным Вьетнамом, американцы создали свой опорный пункт в Кхесани.

Дэрил замотал головой и положил палец на курок.

— Нет, не там, — ответил американец. — Это было немного западнее. Я несколько недель провел в Кхесани. Смею вас заверить, это было небольшое удовольствие. Днем и ночью обстрел- из пулеметов и ракетами. Две сотни метров пленки, которые я там отснял, достались мне недешево. Я был счастлив каждый раз, когда заползал в блиндаж, как можно глубже под землю. А однажды мне предложили слетать на вертолете в часть особого назначения, которая действовала вне базы. «Зеленые береты». Отчаянные парни! Я был рад вырваться из осажденной крепости хотя бы на пару дней. Это в пятидесяти, шестидесяти, а может быть, в семидесяти километрах от Кхесани, я точно не знаю. Я участвовал в вылазке патруля. Его задача — перерезать линии снабжения Вьетконга. Там-то я и отснял ленту.

Глава 89

Он замолчал и взглянул на Ками. Та ничего не сказала, и Дункан продолжил:

В центральном участке Джон, Крейн и Мосс затаив дыхание ловили оперативную информацию, приходившую из пункта управления в участке Мейдстоун. Они слышали, что два вертолета приближаются к сушильне: «скорая помощь» и вооруженный наряд полиции. Мелани вошла к ним в комнату, услышав о происходящем.

— Конечно, довольно неприятная история, когда они расстреливали вьетконговцев. Но это меня нисколько не касается. Я крутил свой фильм, и этим ограничивалось мое участие в операции.

— Это были на самом деле вьетконговцы?

– Эрика и Питерсон вошли в сушильню без разрешения, – сказал Джон, чуть не плача. – Они нашли Бет Роуз, но подозреваемый, Дэрил Брэдли, выстрелил в Питерсона. И мы не знаем, жив он или… – его голос оборвался.

Лао Йон впервые включился в разговор. Дункан бросил на него задумчивый взгляд.

– Значит, он жив, – заявила Мосс, стараясь сохранять самообладание. – Пока мы не услышим о его смерти, он жив, слышишь?

— По всей вероятности. При всем желании не смогу отличить нормального вьетнамца от вьетконговца. Во всяком случае, «зеленые береты» захватили отряд вьетконговцев и допросили пленных. Но я не понял ни одного слова.

Джон кивнул. Мелани сжала руку Мосс. Из рации послышалось, что вертолет «скорой помощи» попробует приземлиться, но земля слишком мягкая. Вооруженный наряд отрапортовал, что находится в состоянии ожидания.

— А оружие нашли у них американцы?

– Подозреваемый вооружен и опасен. Повторяю, подозреваемый вооружен и опасен.

— Не думаю, — ответил Дункан. — Если бы они были вооружены, то, вероятно, завязалась бы перестрелка. Это были, пожалуй, безоружные носильщики. Да, безоружные. Знаете, у Вьетконга не так уж много оружия: для носильщиков его не хватает.

– Ну давай, – прошептала Мосс. – Пожалуйста, пусть все закончится хорошо.

— Но в тюках, которые тащили носильщики, конечно, было оружие. Не правда ли?

Глава 90

Дункан запил кусок мяса большим глотком пива и ухмыльнулся.

Гул вертолета становился все ближе, но через маленькие высоко расположенные окна сушильни ничего невозможно было увидеть. Дэрил продолжал держать Эрику на прицеле. Половина его лица была покрыта красной сыпью.

— Только официально я не могу сказать об этом ни слова. Впрочем, может быть, вы сами догадаетесь, что в них было?

Эрика посмотрела на Бет. Она плакала, ее руки были в крови. Питерсон не двигался. Судя по шуму, вертолет был совсем рядом.

Лао Йон посмотрел на Дункана и быстро сказал:

– Дэрил. Пожалуйста. Все кончено.

— Опиум?

– Нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ! – повторял он, тряся головой. Вдруг он развернул ружье и засунул двойное дуло себе в рот, широко растянув губы и зажмурившись.

Американец положил вилку на тарелку и откинулся на спинку стула.

– Дэрил! Нет! – крикнула Эрика.

— Отлично, молодой человек! Да вы просто ясновидец! Могли бы зарабатывать на этом кучу денег. И в самом деле — опиум. Командир «зеленых беретов», некий полковник Шют, был вне себя, когда это обнаружил. Но с другой стороны, тоже немаловажный факт: значит, Вьетконг вынужден доставлять своим измотанным солдатам опиум, чтобы поднять их боевой дух.

Раздался оглушительный хлопок. Одно из окон разбилось, Дэрил упал на пол. Эрика подбежала к нему. Пуля прошла через левое плечо. Она посмотрела наверх в окно, и увидела зависший вертолет и сидящего в нем сотрудника с ружьем. Она схватила ствол Дэрила и достала оставшиеся патроны. Дэрил был без сознания, весь в крови, но жизни его ничего не угрожало. Эрика схватила рацию.

Дункан поднял стакан и предложил Ками:

– Подозреваемый ранен. У меня его ружье. Опасности нет. Повторяю, опасности нет.

— Выпьем! За тех, кто там! Но по секрету: нашим парням живется там неплохо. Хорошее питание. Моются по нескольку раз в день. Спят спокойно.

Тут же послышался шум, и в сушильню ворвались три сотрудника вооруженной полиции. За ними влетели четверо медиков и разделились между Питерсоном, Бет и Дэрилом.