— Попал в плен в первом же бою? Не повезло! — Рен старалась говорить сочувственным тоном, но этот насупленный, хмурый мальчишка уже выводил ее из терпения. Может быть, правда то, что она слышала о Зеленой Грозе и ее солдатах — все они оболваненные фанатики. Так или иначе ему наверняка хочется удрать с Облака-9 не меньше, чем ей, и вряд ли Тео выдаст ее ненавистным движенцам, поэтому Рен решила идти до конца и посвятить его в свой план.
Она бросила взгляд по сторонам; Пеннироял по-прежнему дремал. Остальные невольники либо тоже клевали носом, либо шептались друг с другом на краю бассейна. Ближе всех стояла Синтия и, сосредоточенно хмурясь, внимательно изучала свежий лак на ногтях.
Рен подвинулась к Тео еще ближе и прошептала:
— Я знаю способ сбежать отсюда!
Тео молчал, только чуть напрягся, и Рен приняла это за хороший знак.
— Я знаю, как завладеть воздушным кораблем! — продолжала она. — Синтия Туайт сказала мне, что ты был пилотом!
При этих словах на лице Тео даже появилось какое-то подобие улыбки.
— Синтия Туайт — дура, которая ничего не понимает!
— Точно. Но ты же умеешь управлять воздушным кораблем?
— Я не летал на воздушных кораблях. Я пилотировал стаканы.
— Стаканы? — переспросила Рен. — Что это? То же, что и воздушные корабли? То есть, я хочу сказать, основы пилотирования одни и те же… — Но Тео снова замкнулся в себе, глядя мимо нее за горизонт прищуренными глазами. — Да проснись ты! — не выдержала Рен. — Может быть, тебе нравится ходить в рабах у Пеннирояла? Разве ты не хочешь сбежать? Я-то думала, тебе просто не терпится вернуться к Зеленой Грозе!
— Я никогда не вернусь к Грозе! — с неожиданной страстью произнес Тео, повернувшись к ней всем туловищем и чуть не уронив с подноса очки. — Все это сплошная ложь — и великая война ихняя, и «Мир Снова Стал Зеленым», и вообще мой отец оказался прав — все это ложь!
— Вот как… — растерялась было Рен, но тут же нашлась: — Тогда как насчет твоего дома? Ты можешь вернуться в Загву!
Тео снова уставился куда-то вдаль, но не видел ни океана, ни неба, ни далекого берега африканского континента. Даже здесь, под дорогостоящим солнышком Облака-9, перед его глазами проносились события той жестокой схватки на Ржавых болотах. Вспышки орудийных выстрелов и горящие хвосты ракет отражались в серпантине ручьев и речушек, стремительно приближающихся к нему с каждым метром падения. Обреченный пригород посылал в эфир отчаянные призывы о помощи, а голоса товарищей Тео, падающих, как и он, в смертельном пике, восторженно выкрикивали в наушниках: «Мир Снова Стал Зеленым!» и «Смерть пангерманскому движущемуся клину!». Тогда ему казалось, что это были последние слова, какие слышал в своей жизни. Однако прошли месяцы, и вот он здесь, на другом конце света, живой и невредимый. Боги войны не дали ему умереть, чтобы он мог стоять на краю бассейна и болтать с этой худосочной белой дурочкой, которая возомнила о себе невесть что.
— Я никогда не смогу вернуться домой, — процедил Тео сквозь зубы. — Ты что, не поняла? Я ослушался отца, сбежал из дома. Мне нельзя возвращаться.
— Ладно, как угодно! — Рен пожала плечами, отошла в сторону, пока Пеннироял не проснулся и не застал их за разговором. Хорошо же, покажет она этому Тео Нгони! Она без его помощи украдет яхту мэра и сама улетит на ней в Винляндию! Неужели ей не справиться с каким-то дурацким воздушным кораблем!
* * *
В Брайтоне наступили сумерки. Вдоль пешеходных дорожек по периметру всех трех ярусов зажглись разноцветные лампочки. Праздничные гирлянды мигали и раскачивались в парках аттракционов и на пирсах для швартовки прогулочных яхт. В носовой части возвели колесо обозрения и над каждой кабинкой установили по мощному прожектору, так что оно служило одновременно для развлечения туристов и в качестве маяка, указывающего подлетающим ночью воздушным кораблям местонахождение Брайтона.
Город на всех парах шел на восток. Скоро он с трудом протиснется через узкий пролив, отделяющий Великие Охотничьи земли от Африки, и примется гордо бороздить воды Срединного моря, а затем бросит стояночные якоря для проведения фестиваля Луны. Брайтонские предприниматели рассчитывали на хороший туристический сезон. Известия о ходе охоты на Пропащих Мальчишек быстро разнеслись по птичьим дорогам, и выставленные напоказ в Аквариуме трофейные пиявки привнесут определенный воспитательный элемент в обычные развлекательные фестивальные мероприятия. Экскурсанты уже начали прибывать с небольших городков, чьи огни виднелись на берегу.
Над приземляющимися и взлетающими аэростатами в кипарисовых рощах Облака-9 начали сгущаться сумерки, а разноцветные фонарики окрасили Шатер золотыми и розовыми бликами. Сверху кружили несколько воздушных кораблей с туристами, поднявшихся с палубы Брайтона на вечернюю обзорную экскурсию. До Облака-9 чуть слышно доносились усиленные громкоговорителями голоса пилотов, рассказывающих пассажирам о достопримечательностях, однако недавно введенные повышенные меры безопасности запрещали им приближаться на короткое расстояние. Поэтому никто из экскурсантов не заметил, как в одном из куполообразных зданий Шатра открылось окошко, и оттуда выпорхнула птица, потом вылетела за паутину тросов и присоединилась к стае чаек, неотступно сопровождающей Брайтон за кормой на всем пути следования.
Птица была похожа на чайку, такая же белая, то парящая в воздухе, то проделывающая замысловатые пируэты, и все же не чайка — больше не чайка. Вместо клюва ей установили острое лезвие, а глазные проемы в черепе светились призрачным зеленым сиянием. Она поднялась над шумной стаей своих бывших сородичей и скрылась в сгущающейся ночной мгле.
Чайка летела не останавливаясь, без устали махая крыльями, а навстречу ей день сменял ночь и ночь сменяла день. Вот она оставила позади изрезанный городскими гусеницами Итальянский хребет, обогнула стороной дымы действующих вулканов Малой Азии и приземлилась на авиабазе Зеленой Грозы в горах Зиганастры. Командующая базой взглянула на шифрованное донесение, спрятанное в грудном отсеке чайки, и тихонько выругалась, увидев, кому оно адресовано. Потом вызвала сонного хирурга-механика и приказала зарядить энергетические батареи птицы.
Чайка продолжила полет сквозь завесу дыма над Ржавыми болотами, где, словно осенний гром, звучали раскаты артиллерийской перестрелки. Батальон громадных движущихся городов полз на восток, пытаясь отбить контрнаступление Зеленой Грозы. Целые здания на нижних ярусах были переделаны в тупорылые пушки. К ним по рельсам из городского брюха доставлялись огромные, невероятной взрывной мощности снаряды, и пушки выстреливали их в простирающуюся впереди болотистую местность, напичканную, по общему мнению, Сталкерами и расчетами переносных ракетных комплексов. Увертываясь от снующих во всех направлениях воздушных кораблей и пушистых белых разрывов зенитного огня, чайка некоторое время парила в восходящем потоке от передового города, несущем ее на восток, потом взмыла над полем боя и уже безостановочно замахала крыльями до самых снежных горных вершин, опоясывающих границу мира.
Небо становилось холоднее, а поверхность земли — выше. Под чайкой простиралось белое, безмолвное высокогорье, перемежающееся районами, где передвижения войск Зеленой Грозы делали горы похожими на беспокойные, суетливые муравейники. Наконец через неделю после отлета из Брайтона, в снежную звездную ночь чайка приземлилась на оконном карнизе Нефритовой пагоды и постучала клювом в замерзшее стекло.
Окно раскрылось. Сталкер Фанг осторожно взяла чайку в руки и вынула из грудного отсека сообщение, подписанное Агентом 28. Ее зеленые глаза засияли чуть ярче. Разорвав сообщение на мелкие клочки, она вызвала к себе генерала Нагу, командира элитного воздушного легиона.
— Штурмовому отряду боевая готовность номер один, — приказала Сталкер Фанг. — И снарядите в поход мой корабль. На рассвете отправляемся на встречу с Брайтоном.
Глава 22
УБИЙСТВО НА ОБЛАКЕ-9
Конец октября. Сейчас в Винляндии, подумала Рен, трава по утрам белая и шуршащая от ночных заморозков, озеро укутывает туман и, наверное, уже выпал первый снег. А здесь, на Срединном море, тепло, как в разгар лета, и облачка на небе маленькие, белые, легкие, будто подвешенные в виде украшений.
Несколько недель Брайтон не спеша крейсировал вдоль южных берегов Охотничьих земель. Затем, с приближением фестиваля Луны, повернул на юг к оговоренному месту встречи с городами-участниками празднеств. Когда на горизонте показалась земля, Фифи вместе с горничными вышла на смотровой балкон на самом краю Облака-9.
— Смотрите, девочки, смотрите! — восторженно восклицала она, указывая на береговую линию широким театральным жестом. — Африка!
Рен стояла рядом с мэршей с огромным зонтом от солнца в руках и пыталась разделить восторг своей госпожи, но у нее плохо получалось. Перед ее взором тянулась полоса низких, обрывистых, красноватых утесов на фоне равнины цвета печенья и пары больших скалистых гор вдали, прячущихся в дымке. По рассказам отца и мисс Фрейи Рен знала, что Африка служила колыбелью человечества и его убежищем в черновековье, последовавшем за Шестидесятиминутной войной. Но от великих цивилизаций, когда-то процветавших на этих берегах, не сохранилось никаких следов, а если и находились какие-то остатки, их давно присвоили алчные города-стервятники.
Один из таких расхитителей вскоре появился в поле зрения стоящих на смотровой площадке. Небольшая трехъярусная конструкция с громыханием перемещалась на широких бочкообразных колесах для песчаного бездорожья, поднимая за собой тучу красной пыли, похожую на развевающийся на ветру плащ. Рен без интереса взглянула на городок. Даже странно теперь вспоминать, как всего лишь двумя неделями раньше она могла посреди процедуры укладки волос миссис Пеннироял, забыв о своих обязанностях, выскочить наружу и с изумлением взирать на какой-нибудь маленький городишко, выкативший на берег. За это время Рен повидала такое количество городов и небольших мегаполисов, что теперь они уже не казались ей чем-то необычным и, уж конечно, не теми великолепными творениями, какими она их воображала дома в Винляндии. Однако, снова посмотрев на берег, почувствовала такую же растерянность, как в тот памятный день, когда впервые увидела Брайтон в перископ «Аутоликуса» и приняла его за остров. Те две горы вдалеке были вовсе не горы. И не вдалеке. Это были движущиеся мегаполисы — настолько огромные, что мозг отказывался верить тому, что видели глаза. Они медленно приближались к морю, и сквозь пыль и завесу выхлопных газов Рен могла различить на каждом по девять ярусов, ощетинившихся трубами и шпилями на крышах зданий.
— Тот, что слева — Ком-Омбо, — объясняла мэрша служанкам. — А второй называется Бенхази. Мэр Пеннироял подписал с ними контракт о встрече в этом месте, чтобы их жители могли насладиться прелестями Брайтона на нынешнем фестивале Луны. До прибытия сюда мегаполисы, бедняжки, охотились далеко в пустыне за городами-песчаниками, так что можно догадаться, как они соскучились по хорошей пище, приятным развлечениям и освежающему купанию в Морском бассейне.
Мегаполисы на берегу сначала показались Рен точно как на картинках в потрепанном «Введении в муниципальный дарвинизм для детей», которые она рассматривала дома в Анкоридже. Однако по мере их приближения стала находить некоторые несоответствия. Эти мегаполисы покрывала броня, внешние здания каждого яруса защищали стальные листы и противоракетные сети. Кроме того, они не предпринимали никакой попытки проглотить многочисленные маленькие городки, пригороды и движущиеся деревни, усеивающие пространство вокруг массивных гусениц.
— Фестиваль Луны — священное время, — пояснила миссис Пеннироял в ответ на вопрос Рен. —
Время, когда по традиции города прекращают охотиться и поедать друг друга.
— А-а-а, — протянула Рен, испытывая некоторое разочарование. Хорошо бы посмотреть на настоящую, как в книжках, погоню хищника за жертвой!
— Конечно, — продолжала Фифи, — сейчас война, добычи на всех не хватает, и не каждый мэр устоит перед соблазном и не нарушит добрую традицию. Однако, если один из этих городов попытается проглотить другой на нашем фестивале, ему придется иметь дело с мисс Дубблин и ее пилотами. Может, хоть теперь от этой аэробабочки будет какая-то польза.
Легкие на помине, Летучие Хорьки молниями пронеслись в направлении городов, на ходу крутясь и кувыркаясь в высшем пилотаже и стреляя вокруг цветными ракетами, — давали понять, что ожидает того, кто осмелится нарушить перемирие фестиваля Луны. Один из аппаратов отвалил в сторону, волоча за собой шлейф лилового дыма, которым вывел в небе: «Добро пожаловать в Брайтон!» Едва рев двигателей затих над пустыней, снизу послышался грохот огромных якорных цепей. Брайтон становился на стоянку.
— У меня предчувствие, что нынешний фестиваль будет чудесным! — радостно провозгласила миссис Пеннироял, а девочки вокруг нее охали, ахали и аплодировали бесстрашию авиаторов. — А сейчас, все вы, пойдемте со мной. Хочу, чтобы вас сфотографировали в костюмах, которые наденете на бал мэра!
Она пошла обратно в Шатер, и Рен, бросив последний взгляд на громадины мегаполисов, поспешила за ней. Все остальные девочки только и обсуждали что приготовления к завтрашнему балу и свои очаровательные невольничьи наряды. Слушая их возбужденную болтовню, Рен почти жалела, что не попадет на этот праздник. Но иначе и быть не может. Решено: сегодня, когда вся прислуга уснет, Рен проберется в ангар и угонит «Чибиса»! И к восходу священной полной Луны она будет уже далеко-далеко от Брайтона.
По всему Шатру шумели и стучали, готовясь к проведению бала в честь фестиваля Луны. В бальном зале под центральным куполом срочно заканчивали покраску и драпировку, музыканты неустанно репетировали, электрики подвешивали под потолком сотни крошечных лампочек. Ящики с вином и корзины с едой доставляли из Брайтона на скрипящем от натуги подъемнике. В оранжереях Шатра отрабатывала свои действия милиция.
Все эти приготовления стоили Пеннироялу целое состояние, что вовсе не доставляло ему никакой радости. Избиратели Брайтона ожидали от мэра роскошного шоу на фестивале Луны, причем не за счет облогоплателыциков, а за свой собственный. Разве это справедливо? Конечно, нет! Так что мэр не ощущал ни малейших угрызений совести, пригласив среди других гостей Уолтера
Пловери на дружескую вечеринку. Между десертом и кофе, пока остальные делились своими планами на период фестиваля Луны и обсуждали последние скандалы в Артистическом квартале, Пеннироял отвел антиквара в сторону, чтобы показать ему некоторые ценные экспонаты из коллекции Шатра. Оба ценителя старины вместе не спеша переходили из помещения в помещение, изучая витрины с выставленными в них электронными мозгами Сталкеров и передними решетками от наземных автомобилей, фрагментами электрических плат, похожих на узорную вышивку, и древними стальными доспехами. Брали на заметку те экспонаты, за которые, по мнению Пловери, можно получить приличную сумму от коллекционеров из Бенхази и которых, по расчетам Пеннирояла, никто никогда не хватится.
За кофе мистер Пловери мысленно подсчитал сумму комиссионных, причитающихся ему по сделке с мэром, и остался весьма доволен полученным результатом. Насытившийся кушаньями Пеннирояла, очарованный образованностью и остроумием его гостей, антиквар даже пожалел, что пошел на сговор со Шкином насчет Жестяной Книги. Однако что сделано, то сделано. Опять же, мистер Шкин обещал за услугу солидное вознаграждение, а поскольку престарелая мать Пловери жила в очень дорогом пансионате на Блэк-рок, любые деньги для него нелишние. Когда ужин закончился и все гости с веселым шумом направились к подъемнику, он незаметно повернул обратно и спрятался в одной из галерей Шатра.
* * *
От свежего ночного воздуха Рен пробрала дрожь под ее серебристой ночной рубашкой из парчи. Она вышла в прохладу оранжереи через дверь для прислуги, прижимая к груди сумку с едой, без спроса взятой на кухне. Далеко внизу слышался шум моря, ветер гудел в натянутых аэростатами тросах Облака-9, а где-то внизу, на одной из улиц Брайтона, невнятно распевал какой-то пьяный. Рен побежала напрямик через влажную траву лужайки к аэродрому Летучих Хорьков, светившемуся огоньками, и спрятанному за ним в темноте ангару.
Двери ангара оставались всегда незапертыми и, хотя были огромными, легко покатились на хорошо смазанных роликах, когда Рен по очереди налегала на каждую своим весом. Глянцевая оболочка «Чибиса» поблескивала в темноте. Поднимаясь по трапу к гондоле, Рен поймала себя на том, что старается не дышать, будто кто-то может ее услышать. Вот дурочка, здесь же никого нет! На аэродроме кто-то проигрывал на граммофоне модную пластинку. Дверь гондолы тоже не заперта. Рен забралась внутрь, включила маленький электрический фонарик, позаимствованный у садовника без его ведома, и стала светить им на циферблаты и хромированные инструменты панели управления, припоминая иллюстрации в учебнике «Практическое пилотирование — приятное и выгодное», который успела пролистать в библиотеке Шатра.
Стрелка индикатора газа в баллоне стояла на отметке «Полный», как и говорила ей Синтия. Зато топливные баки были пусты, но Рен заранее придумала, как поступить в таком случае. Стянула через голову ночную рубашку и запихнула ее под панель управления, оставшись в повседневной одежде, которую не снимала на ночь. Потом быстро помолилась винляндским богам, вылезла из гондолы, быстро пересекла металлический настил перед ангаром и пошла дальше, через лесок в расположение Летучих Хорьков.
В старом летнем домике, временно оккупированном военно-воздушными наемниками, Орла Дубблин играла в карты со своими подчиненными. На стук в дверь они настороженно подняли головы.
— Кто это?
— Похоже, одна из девчонок Фифи. Командирша нехотя подошла к двери и открыла ее.
— Чего тебе?
— Меня прислала миссис Пеннироял, — с невинным видом начала Рен; от волнения у нее слегка перехватило голос, но пилотесса, кажется, не заметила. Зато у Орлы на лице отразилось беспокойство; может, решила, что Фифи прислала Рен с известием о ее увольнении из-за шашней с мэром? Девочка почувствовала себя увереннее. — Миссис Пеннироял пожелала, чтобы «Чибиса» немедленно заправили горючим. Завтра утром она полетит на нем в Бенхази. Она полетит очень рано, чтобы успеть сделать на базаре много выгодных покупок.
Она спрашивает, не могли бы ваши наземные техники сделать ей такое одолжение?
— А почему наши? — нахмурилась Орла Дубблин. — У мэра есть свой обслуживающий персонал, пусть они и заправляют этот старый пузырь.
— Да, — согласилась Рен, — его милость должен был отдать соответствующее приказание сегодня днем, но забыл, а сейчас они уже все разошлись по домам. Поэтому, если вас не затруднит, велите вашим людям заправить «Чибиса», миссис Пеннироял будет вам очень благодарна.
Орла Дубблин на минуту задумалась. Ей не хотелось перечить мэрше. Влиятельные родственники Фифи могут заставить Пеннирояла отказаться от услуг Летучих Хорьков и нанять какое-нибудь другое частное военно-воздушное предприятие для охраны Брайтона. Дубблин точно знала, что ангелы свалки и летающий зоопарк Ришара Д\'Астардли уже забрасывают удочку насчет передачи им брай-тонского контракта.
Поэтому она без дальнейших возражений кивнула и повернулась к своим подчиненным:
— Элджи! Джинжер! Слышали, что сказала юная леди? Выполняйте!
Оба авиатора недовольно поворчали, но подчинились приказу начальницы. Оставив на столе карты и кружки с какао, они вместе с Рен вышли в ночь, бормоча что-то по поводу бесполезного расходования отличного горючего и зачем нужны эти воздушные корабли, если будущее все равно за летательными аппаратами тяжелее воздуха. Рен следовала на некотором удалении, потом наблюдала, как те двое размотали шланги от больших цистерн возле рулежки и подсоединили их к воронкам в баках «Чибиса».
— Этой крошке понадобится не меньше десяти минут, — сказал один из мужчин, дружелюбно подмигивая Рен. — Можешь отправляться в теплую постельку, детка, мы сами с ней управимся.
Рен поблагодарила и побежала в сторону Шатра. Десяти минут достаточно, чтобы разбудить и вытащить из постели Синтию.
Она с самого начала решила не посвящать подругу в план побега. Синтия слишком легкомысленна и болтлива, чтобы сохранить его в тайне, и наверняка не удержалась бы и выложила все миссис Пеннироял. Но Рен имела твердое намерение вызволить эту девочку из рабства. Пока баки «Чибиса» наполнялись горючим, она проберется в спальню невольниц, потихоньку растолкает Синтию и приведет ее к ангару. К тому времени яхта уже будет готова к полету.
* * *
Чтобы открыть дверь личного офиса мэра, мистер Пловери воспользовался усовершенствованной отмычкой новейшей конструкции, которую люди Шкина отобрали у Пропащих Мальчишек. Офисное помещение располагалось в башне; высокие окна достигали невидимого во тьме куполообразного потолка; в них через открытые шторы заглядывала круглая луна, освещая беспорядок на письменном столе старинной работы и рисунок
Уолмарта Стрейнджа, под которым пряталась дверца потайного сейфа.
Когда Пловери шел через офис, ему почудилось какое-то шевеление наверху, под темными сводами, и одновременно возникло удивительно отчетливое чувство, что за ним наблюдают. Антиквар похолодел от ужаса. А вдруг Пеннироял приобрел один их этих паучьих краб-камов и приспособил его для охраны сейфа?
Пловери чуть не поддался панике и не бросился наутек, но вспомнил о матери и остановился. Деньги, обещанные ему Шкином за Жестяную Книгу, позволили бы перевести маму в роскошные апартаменты на верхнем этаже пансионата с видом на парки в носовой части города. Усилием воли Пловери заставил себя мыслить хладнокровно. Пеннироял не настолько умен, чтобы додуматься до установки камеры наблюдения. А если бы ему и установили такую камеру, он бы не удержался и обязательно похвастался перед всеми за ужином.
Антиквар снял со стены картину и осторожно поставил на пол, прислонив к спинке стула. Теперь перед ним находилась круглая дверца сейфа. Он взялся за диск набора шифра, повернул его вправо, потом влево, затем снова вправо. Мэр часто приглашал Пловери в свой офис и открывал при нем сейф, и тот постепенно вычислил комбинацию цифр, прислушиваясь к количеству щелчков, производимых диском. Два-два-ноль-девять-девять-пять-семь… Он сосредоточенно и безошибочно повернул диск в нужной последовательности, и массивная дверца бесшумно распахнулась.
Внутри стоял небольшой кожаный чемоданчик, а в нем лежала Жестяная Книга Анкориджа. Пловери взял ее в руки с благоговейным чувством, ведь старинные вещи были для него не только профессиональным увлечением, но любовью и самой жизнью. Он находил нечто возвышенное в том, что изделия рук человеческих способны пережить своих создателей на многие, многие годы…
Готовый закрыть дверцу сейфа, Пловери протянул руку, как вдруг ощутил за спиной какое-то шевеление, резко обернулся и…
* * *
Рен шла по коридору на полпути к спальному помещению, когда раздался ужасный, душераздирающий визг. Она пискнула и застыла на месте, потом инстинктивно нырнула в укрытие за ближайшей статуей. Визг закончился характерным бульканьем, будто кто-то прополаскивает горло. Затем все звуки утихли, и во всем Шатре наступила зловещая тишина, в ту же минуту нарушенная хлопаньем дверей и встревоженными возгласами разбуженных людей. Помещение за помещением озарялись электрическими лампами. Оглянувшись в окно за спиной, Рен увидела, что оранжереи тоже залиты ярким светом; вспыхнули большие прожектора системы безопасности, забегали охранники, держа перед собой раскачивающиеся переносные фонари.
«Вот и все, — мелькнуло у нее в мозгу, — теперь мне уже никогда отсюда не вырваться!» Но тут же пристыдила себя за то, что жалеет себя в такой трагический момент, когда настоящего сострадания заслуживает несчастный, издавший этот нечеловеческий вопль.
Она покинула свое убежище и стремглав понеслась в спальню девочек-служанок. Немного не добежав, огибая угол коридора, со всего маху угодила в Тео Нгони, который как раз появился из бокового прохода, ведущего на кухню.
— Ой! — отпрянула Рен от неожиданности. — А ты что здесь делаешь?
— Я слышал какой-то жуткий крик… — сказал Тео.
— И я тоже…
— Все в доме слышали чей-то жуткий крик, дорогие мои, — раздался голос миссис Пеннироял. Она плыла по коридору в развевающемся пеньюаре, словно каравелла на всех парусах. Рен, как ужаленная, отскочила от Тео в страхе, что их теперь накажут за этот разговор, но, к ее вящему удивлению, госпожа лишь одарила их ласковым взглядом и промолвила: — Кажется, кричали где-то на половине мэра. Пойдемте посмотрим, что случилось!
Рен и Тео друг за другом послушно последовали за мэршей, которая полным ходом устремилась в крыло Шатра, расположенное по левому борту. Рен пришло в голову, что подобные крики должны вообще-то отталкивать, а не привлекать к себе людей, но миссис Пеннироял, очевидно, твердо решила выяснить, что послужило источником всеобщего беспокойства. Может быть, она лелеяла надежду, что муж ошпарился кипятком из грелки или свалился с балкона, и не хотела упускать возможности позлорадствовать от души?
Все трое поднялись по винтовой лестнице рядом с подготовленным к балу танцевальным залом, потом миновали дверь, от которой узкий трап вел вниз в рулевую рубку Облака-9. Дверь была открыта, и из нее выглядывали озабоченные лица членов дежурной смены экипажа. В офисе мэра горели все огни, и чем ближе они подходили, тем явственней слышались слова Пеннирояла, выкрикиваемые высоким, дрожащим от волнения голосом:
— Но ведь злоумышленник еще на свободе! Толпа слуг и милиционеров загородила вход,
но все почтительно расступились при появлении жены мэра.
Пеннироял стоял возле своего стола вместе с двумя офицерами охраны. При виде жены и сопровождающих лиц он поспешно воскликнул:
— Фифи, не смотри сюда!..
Фифи посмотрела и охнула. Рен тоже посмотрела и немедленно пожалела об этом. Тео смотрел и внешне оставался совершенно невозмутимым, но он-то воевал и наверняка видывал и не такое.
Уолтер Пловери лежал на полу под открытым сейфом. В руках у него зажата Жестяная Книга Анкориджа, и по тому, как она частично закрывала лицо, Рен догадалась, что антиквар пытался защититься ею, но безуспешно. На вечерней мантии остался след от острого предмета, пронзившего сердце. Запах крови мгновенно напомнил Рен ее
последнюю ночь в Винляндии и смерть Гаргла и Реморы.
— Наверное, ножом, — наугад предположил один милиционер. — Или копьем…
— Копьем?! — вскричал Пеннироял. — В моем Шатре?! В ночь перед лунным балом?!
Офицеры сконфуженно переглянулись. Как и большинство брайтонских военнослужащих, они вступили в милицию главным образом из-за красивой формы очаровательного алого цвета с розовыми кантами и множеством золотистых кисточек. Им и в голову не приходило, что когда-нибудь придется иметь дело с мертвецами и загадочными злодеями, и сейчас, столкнувшись и с тем, и с другим, обоих от неприятных ощущений начинало подташнивать.
— Как он проник внутрь? — спросил один.
— Следов взлома нет! — подхватил другой.
— Ну, предположим, взял запасной ключ из вазы перед входом, — раскрыл тайну Пеннироял. — Я всегда держу запасной ключ в вазе, Пловери знает об этом… Вернее, знал…
Милиционеры посмотрели на распростертое перед ними тело и судорожно схватились за рукоятки своих мечей в украшенных орнаментом ножнах.
— Мне кажется, он пытался вскрыть сейф вашей милости, — решил один.
— Да! Что это за вещь у него в руках? — согласился второй.
— Ничто! — Пеннироял вырвал из мертвых пальцев Жестяную Книгу, сунул ее обратно в сейф и запер дверцу. — Ничего ценного и вообще — ни-че-го! Вы ничего не видели!
С лестницы донесся топот летных унтов, подбитых овечьей шерстью, и через несколько секунд в помещение ввалилась Орла Дубблин, а с ней с полдюжины ее Летучих Хорьков. Все держали в руках обнаженные мечи, и пилотесса воспользовалась своим, чтобы ткнуть им в сторону Рен.
— Вот эта девчонка!
— Что? Что такое? — изрек Пеннироял, поворачиваясь к Рен.
— Это она пришла и попросила моих парней подготовить к полету вашу небесную яхту! — объяснила Орла Дубблин, угрожающе надвигаясь на девочку, словно на всякий случай приготовилась пригвоздить ее мечом к месту. — Придумала сказочку, будто госпожа, жена мэра, велела заправить горючим старую лоханку, чтобы лететь за покупками в Бенхази…
— Чушь и бессмыслица! — возбужденно воскликнул мэр. — Девчонка собиралась похитить мою яхту! Как волчонка ни корми, он все в лес смотрит, так, значит?
«О боги!» — мелькнуло в голове у Рен. Кто бы мог подумать, что ее великолепный план рухнет самым плачевным образом! Что они с ней теперь сделают? Скорее всего, вернут обратно Шкину и потребуют назад деньги, как за негодный товар…
Все взволнованно заговорили, но голос мэра перекрыл общий гвалт:
— Очевидно, Пловери нанял ее в помощницы с целью ограбить меня, да только она его укокошила, чтобы завладеть добычей! А этот дьявол из Зеленой Грозы, несомненно, с ней в сговоре! — добавил Пеннироял, показывая на Тео. — Отличная работа, Орла, мой ангел! Если бы не ваша сообразительность, они бы уже удирали на «Чибисе» вместе с… э-э-э… содержимым моего сейфа!
— Чепуха! — прогремел голос Фифи, отчего все присутствующие затихли и встревоженно посмотрели на нее. Миссис Пеннироял выпрямилась во весь свой немалый рост, и лицо ее покрылось краской, какой покрываются лица жен мэров, когда мужья прямо у них на глазах обращаются к хорошеньким авиаторшам со словами «мой ангел». Она обняла Рен рукой за плечи, словно не давая в обиду, и заявила: — То, что слышала мисс Дубблин от этой девочки, — истинная правда! Я действительно велела заправить «Чибиса» горючим! Я действительно намеревалась отправиться завтра по магазинам в Бенхази, хотя думаю, теперь буду не в настроении. Так или иначе, Рен и Тео находились вместе со мной, когда раздался крик несчастного Пловери! Ни тот ни другая не совершали этого злодейского преступления!
Рен и Тео с изумлением взирали на свою госпожу, не в силах поверить, что та солгала, защищая их.
— Но если не они, — в растерянности пробормотал Пеннироял, — то кто?..
— Нечего устраивать мне допрос! — надменно промолвила Фифи. — Я возвращаюсь в свои апартаменты, так что не шумите, пока будете разыскивать вашего убийцу… Пожалуйста! Пойдем, Рен, пойдем, Тео! У нас с вами завтра много дел.
Она повернулась и гордо выплыла из офиса мимо посрамленных авиаторов. Рен присела в реверансе перед мэром и поспешила за Тео и госпожой.
— Миссис Пеннироял, — прошептала она, когда все трое спустились с винтовой лестницы, — спасибо вам!
Фифи будто не слышала.
— Какое ужасное происшествие! — произнесла она. — Ах, этот несчастный! Уверена, во всем виноват муж!
— Вы думаете, мэр убил его? — спросил Тео с сомнением в голосе, но Рен-то знала — если выгодно, профессор Пеннироял пойдет на любое злодеяние, включая убийство. Вспомнить только, как зверски он обошелся с папой! Теперь ей стало понятно, почему этому проходимцу удавалось так долго дурачить всех на Анкоридже, — ему не откажешь в актерских способностях! Стоял над телом бедного Пловери и ловко притворялся, будто потрясен его смертью!
— Все беды происходят от олд-тека! — вздохнула Фифи. — О нет, я не обвиняю Пеннирояла в том, что именно его рукой нанесен смертельный удар, однако он вполне мог установить какое-то скрытое орудие убийства для защиты своего сейфа. Ни перед чем не остановится, лишь бы не потерять эту нелепую Жестяную Книгу! Да что в ней такого особенного? Ты знаешь, дитя?
Рен отрицательно покачала головой. Она знала только, что Жестяная Книга уже стала причиной других смертей. Лучше бы ей никогда не уносить этой чудовищной книги из библиотеки мисс Фрейи!
У дверей своей спальни Фифи отослала в сторонку часового и повернулась к Рен и Тео. Посмотрела на них с грустной улыбкой, потом взяла Рен за обе руки.
— Дорогие дети мои, — проникновенно заговорила она. — Мне так жаль, что ваш побег не удался. Ведь вы же собирались сделать это, Рен? Горючее для яхты мэра понадобилось, чтобы ты и Тео могли улететь вместе?
— Я… — заикнулся было Тео.
— Тео не имеет к этому никакого отношения! — запротестовала Рен. — Я просто столкнулась с ним в коридоре. Мы оба бежали посмотреть, в чем дело!
Миссис Пеннироял подняла руку в знак того, что ничего не хочет слышать. Все эти годы она силилась не допустить происходящего, но теперь, когда это случилось, чувствовала приятное волнение от своей причастности к романтической истории двух влюбленных.
— Можете не скрывать от меня своего чувства, — мягко убеждала она с выступившими на глазах слезами. — Надеюсь быть для вас не только госпожой, но и другом. Едва увидев вас вдвоем, я сразу поняла: предсмертный крик того несчастного помешал вашей встрече, и мне стало ясно все-все! Как хотелось бы мне испытать такое же страстное влечение к возлюбленному! Но моя доля — выйти замуж за Пеннирояла, выполняя волю семьи…
— Но…
— Но ваша любовь — запретный плод! Вы двое напоминаете мне принца Осмироида и прекрасную невольницу Мипси из чудесной оперы «Затоптанные ростки» Лембита Ориола. Однако вам необходимо набраться терпения, дорогие мои! Какую судьбу уготовите себе, если даже вырветесь на волю? Беглые рабы, бездомные и бесправные, без долфина за душой, повсеместно преследуемые охотниками получить вознаграждение за вашу поимку! Нет, еще некоторое время вам следует оставаться здесь и встречаться только тайно. Теперь, когда я знаю, как вы стремитесь на свободу, сделаю все возможное, чтобы убедить Пеннирояла отпустить вас!
Рен почувствовала, как мучительно краснеет. Ну почему кому-то могло прийти в голову, что из всех людей на свете она решила влюбиться именно в Тео Нгони? Покосилась на него уголком глаза и с разочарованием заметила, что тот выглядит тоже ужасно сконфуженным, будто сама мысль о его предполагаемой любви к Рен кажется совершенно нелепой.
— Терпение, голубки мои, — самозабвенно проворковала мэрша и поцеловала обоих в лоб. Потом улыбнулась и открыла дверь в спальню. — Да, между прочим, — вспомнила она, — никому ни слова о бедном мистере Пловери! Я не позволю, чтобы это ужасное происшествие омрачило празднование нашего фестиваля Луны!
Глава 23
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ БРАЙТОН!
Фестиваль Луны… Вместе с восходом солнца предвкушение праздника охватило плавучий город. Актеры и художники, обычно не размыкающие глаз раньше полудня, вскочили с постелей с первыми чайками и принялись накладывать последние мазки на сценические декорации и карнавальные платформы. Сегодня весь город станет одной большой сценой и зрительным залом одновременно! Торговцы и владельцы ресторанов крутили рукоятки подъемных ставней, открывая витрины своих заведений взорам будущих клиентов и наполняя занавески ликующим ветром грядущих небывалых барышей. Брайтонцы не были верующими людьми, большинство из них полагало, что религия в лучшем случае сказка, а в худшем — хитрый обман. Если в других городах первый осенний восход полной луны считался священным, торжественным событием, то для брайтонцев означал одно: время веселиться!
Вообщето, на борту Брайтона веселье продолжалось практически постоянно. Когда Рен только что попала сюда, то застала остатки Эстиваля-фестиваля — шестинедельного чествования богов лета с бурными вечеринками и костюмированными шествиями под нескончаемые фейерверки. Потом, уже при ней, состоялся Фестиваль больших шляп, Бьеннале сырных скульптур, Фестиваль непосещенных спектаклей, Неделя бога Поскитта, а также День травли мимистов (в этот день брайтонцам разрешалось любыми способами возмещать накопившуюся злость на кишащих на улицах города надоедливых бродячих артистах). И все же фестиваль Луны занимал особое место в сердцах и статьях доходов жителей Брайтона. Об этом свидетельствовало и все увеличивающееся собрание движущихся городов на берегу напротив стоящего на якорях плавучего курорта, которое сулило грандиозный туристский урожай. Даже редактор местной газеты «Палимпсест», в другое время не упустивший бы случая собрать всевозможные слухи и раструбить на целый свет о загадочном ночном убийстве на Облаке-9, сегодня посвятил ему лишь маленькую колонку на четвертой странице, а всю первую заполнил новостями, связанными с фестивалем Луны.
НОЧЬ ЗАТМЕНИЯ ЛУНЫ КРАСОТКАМИ ФИФИ!
По прогнозу госпожи жены мэра Брайтона леди Фифи Пеннироял, нынешнее празднование фестиваля Луны затмит все предыдущие. Миссис Пеннироял (39) (на фото слева позирует для корреспондента вашей газеты в компании своих прекраснейших невольниц) сегодня вечером откроет серию праздничных мероприятий для богатейших людей городов мира, прибывших отдохнуть на Срединное море. Перед ними распахнутся двери танцевальных площадок Шатра, готовых к проведению Бала Мэра.
— Кто-либо, если вы что-либо, добро пожаловать в Брайтон! — сказала миссис Пеннироял вчера в эксклюзивном интервью «Палимпсесту». — Где же еще предаваться веселью фестиваля Луны, как не в нашем белом городе посреди лазурного моря!
* * *
Конечно, на самом деле он не вполне был белым городом посреди лазурного моря, так выглядел Брайтон лишь со смотровых площадок Облака-9. А если спуститься на палубу, то станет видно, что он далеко не белый. Крыши домов обгажены чайками, на улицах ноги скользят на брошенных объедках, а вокруг бортов на поверхности лазурного моря плавает слой городских отбросов и нечистот. Тем не менее погода стояла прекрасная, ласковый морской бриз ускорял прибытие воздушных такси в Бенхази и Ком-Омбо и приятно освежал пассажиров по дороге в Брайтон. В городе на раскаленных от горячего солнца металлических тротуарах засыхали, испуская зловонные запахи, лужи из содержимого желудков, оставленные вчерашними любителями покутить. Чем ближе к вечеру, тем глубже в воду оседал город под тяжестью растущих толп туристов, заполняющих улицы и искусственные пляжи, с визгом плещущихся в Морском бассейне. Уже после полудня все мусорные баки оказались переполнены, и чайки с пронзительными криками отнимали друг у друга подобранные ошметки еды, проносясь низко над головами стоящих в длинных очередях, чтобы прокатиться на колесе обозрения или попасть на экскурсию в Аквариум.
Том Нэтсуорти, стоя в одной из таких очередей, инстинктивно пригнулся, когда прямо у него над ухом вскрикнула пролетающая чайка. Он вообще недолюбливал крупных птиц с тех пор, как в Разбойничьем Насесте ему пришлось отбиваться от летучих Сталкеров Зеленой Грозы. Однако сейчас эти ненасытные чайки представляли для него наименьшее беспокойство. Том был почти уверен, что одетые в форму служащие Аквариума по одному только его внешнему виду догадаются, что он лишь час назад пробрался на борт Брайтона через лаз, проделанный в его корпусе буравами «Винтового червя». Ему казалось, в любую минуту его силой вытащат из очереди и разоблачат как нарушителя и взломщика.
* * *
«Винтовой червь» догнал Брайтон сегодня утром. Том приближался медленно и осторожно, боясь активировать неизвестные олд-тековские устройства, использованные городом для отлова Пропащих Мальчишек. Но, похоже, после завершения похода в северные воды поисковое оборудование полностью отключили. Все равно Том и Эстер затаили дыхание, когда магнитные присоски с клацаньем прилепились к металлической обшивке, а затем в нее стала с шумом вгрызаться сверлильная установка.
Том сначала хотел использовать краб-камы, чтобы найти Рен, но Эстер его отговорила.
— Мы же не Пропащие Мальчишки! У нас нет навыков эффективно управлять даже одной такой штукой, вести ее по всем брайтонским трубам. Можем потерять месяцы, прежде чем разыщем Рен. Мы сами пойдем наверх. Наверняка заметим хоть какие-то следы пиявок, которые они поймали и подняли на борт.
Эстер оказалась права. Едва они выбрались из «Винтового червя» на безлюдную улочку в районе брайтонских машинных отсеков, почти первое, что попалось им на глаза, — афиша, приклеенная к толстой трубе выхлопного тракта. На ней изображалась пиявка в окружении необузданного вида мальчишек, а текст ниже гласил: «Пираты-паразиты Атлантического океана! Трофеи и пленные из подводного воровского притона Гримсби, захваченные во время недавней экспедиции Брайтона, выставлены на обозрение публики в городском Аквариуме на Берчил-сквер, 11–17».
— Пленные! — воскликнул Том. — Рен может быть среди них. Туда и надо идти.
Эстер читала не так быстро и дошла лишь до половины текста. Наконец она спросила:
— Что такое «аквариум»?
— Где держат рыбок. Ну, вроде как в зоопарке или музее…
Эстер кивнула:
— Музеи — это как раз для тебя. Иди туда и все разведай. А я покручусь возле воздушной гавани — может быть, услышу там что-то о Рен, да присмотрю какой-нибудь корабль. Меня вовсе не привлекает перспектива плыть до самого дома на этой мокрой, вонючей пиявке!
— Нам не следует разделяться, — заметил Том.
— Если ненадолго, то не страшно, — успокоила его Эстер. — Так будет быстрее. — Конечно, это была лишь отговорка. Просто за время, проведенное в тесной пиявке вместе с мужем, в ней накопилось раздражение. Эстер хотелось немного побыть одной, вздохнуть свободно, посмотреть на город и не слышать, как Том постоянно переживает из-за дочери. Она чмокнула его в щеку и сказала: — Встретимся через час!
— Где, в пиявке?
Эстер отрицательно покачала головой. Когда в машинных отсеках заступала на работу очередная смена, здесь становилось многолюдно. Кто-то из прохожих может заметить, как двое один за другим выбираются через непонятный лаз. Она показала на другую рекламу, наполовину закрытую афишей Аквариума: приглашение посетить «Розовое кафе» на площади Олд-Стайн.
— Вот здесь!
* * *
К счастью, служащих Аквариума не интересовало ничего, кроме продажи билетов и разговоров о собственных планах на вечер. В их задачу не входило высматривать лазутчиков, а если бы и входило, то они не смогли бы ничем особенным выделить Тома из общей толпы посетителей: еще нестарый, слегка лысеющий мужчина чуть неопрятной внешности, возможно, ученый со среднего яруса Ком-Омбо. А что одежда помята и старомодна и едва уловимо пахнет плесенью и морем, так это никем не запрещено. Девушка у турникета бросила на него мимолетный взгляд, взяла плату и жестом показала, что можно проходить.
В слабо освещенном помещении Аквариума за толстыми стеклами со скучающим видом плавали рыбы и стоял такой сильный запах ржавчины и морской воды, что Тому почудилось, будто он снова оказался в Гримсби. Но никто из экскурсантов не желал любоваться рыбами, морскими коньками или шелудивыми тюленями. Все прямиком устремлялись в центральный зал, следуя бросающимся в глаза указателям «К экспозиции \"Пираты-паразиты\"».
Том пошел в общей толпе, стараясь не выказывать слишком явно своего нетерпения и напоминая себе, что Рен, скорее всего, здесь нет. Он медленно передвигал ногами среди других зрителей, разглядывая выставленную на полках коллекцию краб-камов, потом пиявку с названием «Малыш-паук» на помосте в центре зала. Автор экспозиции придал ей живописную позу: четыре задние ноги согнуты, а передние две задраны в воздух, словно угрожающе замахивались на посетителей. Возле нее фотографировались семьями, дети принимали испуганный вид либо высовывали языки, дразня зловеще нависшую над ними машину.
Рядом с пиявкой находилось огороженное решеткой место с набросанной на пол соломой, где сидели на корточках плененные Пропащие Мальчишки и сквозь стальные прутья с ненавистью смотрели на проходящую мимо толпу. Иногда кто-то из них не выдерживал, подбегал к загородке и выкрикивал оскорбления в адрес посетителей; те отскакивали прочь в испуге и восторге, а к нарушителю порядка не спеша подходил мрачный охранник и отгонял электрошоковой дубинкой. На Тома это зрелище произвело тяжелое впечатление, и он почти обрадовался, что среди мальчишек не было Рен.
Рядом с ним хорошенькая молодая женщина в яркой форменной одежде объясняла детали экспозиции группе детей. Том подождал, когда она закончит, подошел и спросил:
— Простите, вы не могли бы сказать, сколько всего пиявок поймано?
Молодая женщина была и в самом деле очень красива, а ее улыбка ослепительна.
— Всего девятнадцать, сэр, — ответила она. — Кроме того, три штуки уничтожены в открытом море.
— А была ли среди них пиявка под названием «Аутоликус»?
Улыбка исчезла с ее лица. В смятении женщина принялась перебирать карточки со своими рабочими пометками. Еще ни один экскурсант не задавал ей вопросов относительно какой-либо определенной пиявки.
— Одну минуту… — бормотала она. — Кажется… О да! «Аутоликус» — одна из первых пойманных пиявок в водах Западной Атлантики, то есть в стороне от логова паразитов. — Улыбка вновь заиграла на красивом лице. — Очевидно, направлялась на очередное воровское задание, но мы вовремя перехватили ее.
— А где экипаж «Аутоликуса»?
Женщина продолжала улыбаться, но в глазах появилась тревога: кто знает, что у этого незнакомца на уме!
— Этот вопрос адресуйте мистеру Шкину, сэр. Мистеру Набиско Шкину. Все пленные являются собственностью корпорации «Шкин».
* * *
— Что еще за корпорация «Шкин?» — спросила Эстер, которой то же самое и примерно в это же время в воздушной гавани сообщил продавец подержанных аэростатов.
— Работорговля, — ответил он, подмигивая и выплевывая на палубу себе под ноги черную табачную жвачку. — Все они, мальчики и девочки, каких отловили, всех их теперь определили в рабство, и поделом, на мой взгляд.
«Рен в рабстве! — думала Эстер, шагая по улицам, которые становились все многолюднее. Тени воздушных кораблей и такси то и дело проплывали над ней, доставляя в воздушную гавань все новые толпы крикливых туристов. — В рабстве!» Плечом оттеснила с тротуара группу иногородних студентов, говорящих на непонятном языке. Как Том воспримет эту новость? Его обожаемая маленькая девочка заперта сейчас в какой-то грязной невольничьей клетке или в руках безжалостных рабовладельцев подвергается неизвестно каким издевательствам…
Ситуация осложнялась тем, что ее план приобрести воздушный корабль оказался неосуществим. За годы, прошедшие с последнего посещения Эстер движущегося города, цены подскочили неимоверно, и золота, которое она прихватила в Гримсби, хватило бы разве на запасную подвеску для двигателя, да и то если поторговаться с продавцом бэушных деталей.
Зато деньги пригодились ей для того, чтобы приобрести в лавке рядом с воздушной гаванью пару непроницаемо-черных очков, скрывающих отсутствие у нее одного глаза, и головной убор, отороченный серебряными монисто, хотя бы частично прячущими шрам на лбу. Купила себе также новую вуаль и длинное, до щиколоток, черное пальто с длинными рядами пуговиц вместо вконец изношенного старого, в котором ходила еще в Анкоридже. После этого настроение у нее значительно улучшилось. Ей нравился этот город. Нравилось солнце, и уличная толпа, и звон игральных автоматов, и привлекательные фасады гостиниц. Ей нравилось шагать среди незнакомых людей, которым неведомо, что скрывает ее вуаль. Нравились красивые молодые пилоты; они улыбались ей, не видя ее лица, провожая взглядами высокую загадочную женщину со стройной фигурой. И — хотя она вряд ли признается в этом даже себе — ей нравилось отсутствие Рен. Эстер почти радовалась тому, что ее дочь похитили.
Она остановилась, чтобы посмотреть на карту города, затем по пешеходному мосту перешла через Морской бассейн и направилась в сторону кормовой части города на площадь Олд-Стайн. Ни за одним из столиков, выставленных на улицу перед «Розовым кафе», Тома не было. Эстер подумала, не выпить ли кофе, пока ждет мужа, но решила, что по брайтонским ценам для нее это слишком дорогое удовольствие. Тогда она, убивая время, просто стала обходить Олд-Стайн по окружности, разглядывая витрины магазинов, пока не остановилась как вкопанная перед одной из них.
Когда-то в этом ветхом здании располагался театр. Веселая розовая вывеска над дверью гласила: «Приключения Нимрода Пеннирояла», а на афишах приводились подробности: «Насладитесь вместе с мэром Пеннироялом приключениями в тысяче городов на пяти континентах! Познавательно и развлекательно!» На витрине восковая копия Пеннирояла, прикованная бумажными цепями к полу склеенной из картона темницы, то поднимала, то опускала голову, поглядывая с опаской на раскачивающийся над ней огромный маятник с полукруглым острым топором на конце.
Мэр Пеннироял? Эстер не раз задумывалась о том, что сталось с самозваным естествоиспытателем после того, как он ранил Тома и удрал на «Дженни Ганивер». Она полагала, что боги уже наказали его за ложь и предательство; как-никак в их распоряжении было целых шестнадцать лет, чтобы подыскать подходящее возмездие. Но вместо этого они, очевидно, решили его вознаградить…
Итак, Пеннироял жив! И по-прежнему знает о ее давнишнем проступке, о котором она сама рассказала ему на разрушенной кухне Аакъюка, когда готовилась покончить с Масгардом и его охотниками.
Эстер протянула бронзовую монетку мужчине в билетной кассе и вошла внутрь.
Похоже, гости Брайтона нашли другие способы провести время «познавательно и развлекательно», поскольку мало кто интересовался «Приключениями Нимрода Пеннирояла». В воздухе висел пыльный музейный запах, к которому примешивалось еще что-то дразняще-знакомое и не присущее подобному месту. Эстер бродила среди стеклянных шкафов с выставленными в них мало впечатляющими остатками старинных изделий, мимо воссозданной мусорной свалки Древних, обнаруженной лично Пеннироялом во время давних раскопок. На рисунках и восковых диорамах изображалось, как Пеннироял отбивается от громадного медведя, спасается бегством от воздушных пиратов, а племя амазонок, проповедующих культ олд-тека, едва не приносит его в жертву своим богам. Все эти сцены лишь воспроизводили эпизоды из литературных сочинений главного героя и не имели ничего общего с его истинной биографией. Только один рисунок напомнил Эстер о реальных событиях. На нем Пеннироял с мечом в руке отбивается от свирепого вида бандитов, а у его ног красиво умирает очаровательная молодая женщина. И лишь постояв у картины минуту-другую, Эстер заметила, что один глаз убиенной закрыт черной повязкой, а на щеке присутствует маленький, трогательный шрам.
— Боги! — не удержавшись, воскликнула она вслух. — Да ведь эта кукла, должно быть, я!
Ее голос прозвучал очень громко в пустом, гулком помещении. Не успело затихнуть эхо, как раздались шаги, мужчина из билетной кассы выглянул из-за двери и спросил:
— Все в порядке, мадам?
Эстер только кивнула, от злости не в силах вымолвить ни слова.
— Великолепное полотно, не так ли? — продолжал смотритель — мужчина средних лет с дружелюбным лицом и редкими прядями светлых волос, тщательно зачесанных поперек облысевшей головы. Он подошел и остановился рядом с Эстер, с гордостью разглядывая картину. — Художника вдохновили заключительные страницы книги «Золото хищников», повествующие о битве его милости с охотниками Архангельска.
— А кто эта девушка? — спросила Эстер.
— Вы не читали «Золото хищников»? — поразился мужчина. — Это Эстер Шоу, пилотесса, сообщившая за деньги охотникам о местонахождении Анкориджа. Бедняжка искупает свою вину, сражаясь на стороне Пеннирояла и погибая от меча Петра Масгарда.
Не помня себя, Эстер быстро повернулась и стала подниматься по пыльной металлической лестнице на верхний этаж музея, не замечая расположенные по пути залы. Паника затуманила сознание. Теперь все пропало! Пеннироял не только знает о ее проступке, но успел и книгу об этом написать! Уже и картину нарисовали! Даже если Пеннироял все время искажал действительность, эта правда навсегда останется правдой, написанная черным по белому на страницах его книги! Эстер Шоу продала Анкоридж охотникам! Том рано или поздно узнает, и тогда…
Будет ли любить ее, зная, какая она на самом деле?
Вот и верхняя площадка лестницы. Знакомый запах здесь чувствовался еще сильнее, и Эстер вдруг вспомнила: так пахли вместе авиационное топливо и подъемный газ для воздушных кораблей. Она подняла голову и осмотрелась.
Весь верхний этаж представлял собой большой зал с застекленной крышей. В центре его на металлических опорах стоял старый воздушный корабль с надписью на борту: «Арктическая качка». Но Эстер где угодно узнала бы эту гондолу с наборной обшивкой и эти двигатели Жан-Каро, которые сама не раз ремонтировала. Два года прожила она в этой тесной каюте и облетела полмира под этим красным баллоном немодной формы. Перед ней была «Дженни Ганивер»!
— Удивляетесь, какое убогое, старое корыто? — Эстер и не заметила, что смотритель поднялся вслед за ней по лестнице и сейчас стоял чуть сзади и дружелюбно улыбался. — Эстер Шоу с последним вздохом завещала его профессору Пеннироялу, и тот смог долететь на нем домой, в Брайтон, невзирая на полярные штормы и стаи воздушных пиратов.
Рядом с гондолой был возведен деревянный настил. Эстер забралась на него по ступенькам, вполуха слушая рассказ смотрителя, и заглянула внутрь через запыленные иллюминаторы, вспоминая действительную историю корабля. Вот кормовая каюта с узкой койкой, на которой она спала в обнимку с Томом. Вот сиденье пилота в кабине, где провела столько бессонных вахт. А здесь, на истертых ногами досках кабины экипажа, была зачата Рен…
Эстер еще раз принюхалась.
— По запаху похоже, что к полету готов…
— О да, мадам! А вы, я вижу, сама пилотесса?
Эстер вздрогнула й с тревогой взглянула на смотрителя: не догадался ли, кто она на самом деле? Но его лицо не выражало ничего, кроме дружелюбия.
— Да, — сказала она и добавила в ответ на его выжидающее молчание: — Моя фамилия Валентин, капитан «Фрейи».
— А-а-а! — удовлетворенно протянул смотритель и кивнул в сторону «Дженни Ганивер»: — Завтра этот корабль будет пролетать во главе колонны исторических судов на праздничном параде, мисс Валентин!
Эстер дотронулась снизу до прохладной поверхности подвески двигателя и представила, как он с ревом оживает. Она начала оправляться от недавнего потрясения. Том слишком хорошо знает, что Пеннироялу нельзя верить. Как можно ожидать от старого лжеца правды о ней, его злейшем враге? И Эстер улыбнулась под вуалью своей перекошенной улыбкой.
— Парад будет очень красивый, — продолжал смотритель, улыбаясь ей снизу. — Состоится грандиозная инсценировка одного из самых отчаянных приключений профессора Пеннирояла — сражение «Арктической качки» со стаей пиратских кораблей. В их роли выступят старые воздушные буксиры. Предстоит самая настоящая стрельба боевыми ракетами и прочими…
— А как его извлекут отсюда? — Эстер оглядела большое помещение.
— Что? — переспросил смотритель. — А-а-а, крыша раздвигается. Так же, как у обычного ангара. Мэру останется просто взлететь, и все дела!
Эстер кивнула и посмотрела на свои карманные часы. Она совсем позабыла о встрече с Томом и опаздывала уже на двадцать минут. Быстро сбежала вниз по лестнице, смотритель едва успевал за ней. Задержавшись у сувенирного прилавка, взяла экземпляр «Золота хищников» и бросила в оплату пару монет.
— Прошу простить меня за дерзость, мисс Валентин, — обратился к ней смотритель, разыскивая сдачу в коробочке с мелочью, — могу ли я пригласить вас составить мне завтра компанию на параде и, возможно, позже отужинать вместе?
Но когда он поднял голову, загадочной пилотессы уже и след простыл, и только входная дверь медленно затворилась под собственным весом.
Эстер стремительно шагала через площадь Олд-Стайн по направлению к «Розовому кафе», на ходу засовывая в карман книжку Пеннирояла. Глупое, но приятное предложение смотрителя заставило ее чувствовать себя снова привлекательной и желанной, а испытанный ранее страх совершенно прошел. Теперь она твердо знала: все получится. Покажет Тому книжку, они вместе посмеются над россказнями Пеннирояла, потом вызволят Рен из невольничьей клети, завладеют «Дженни Ганивер» и все трое улетят прочь.
Посетители заняли все столики перед кафе, но Тома среди них не было. Эстер огляделась, разыскивая его глазами и начиная беспокоиться. Том не любил опаздывать, а ей не терпелось поделиться с ним своими планами.
— Эстер? — обратилась к ней девочка-невольница, прислуживающая в кафе, с бумажкой в руке. — Вы ведь Эстер? Один джентльмен сказал, что вы подойдете. Он просил передать вам это.
Бумажка оказалась листком с рекламой Аквариума. На оборотной стороне Том карандашом написал своим аккуратным почерком: «Дорогая Эстер, встретимся на «ВЧ». Рен попала в руки работорговцев. Иду в место, называемое Перечницей, попытаюсь выкупить ее».
Глава 24
«ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ГРОМ»
С момента вылета из Шань-Гуо соединение воздушных кораблей быстро продвигалось к цели. Остались позади сверкающие на солнце бирюзовые воды Персидского залива, и теперь под ними проплывали холмы Джабаль Хаммар. Четыре штурмовика летели в кильватерной колонне, а вокруг них сотрясали воздух моторы истребителей сопровождения — «Лисиц-Оборотней» Мурасаки и «Женьшеневых мотыльков», прочесывающих небо на случай появления городских каперов.
Сквозь амбразуру в бронированной гондоле флагманского корабля Сталкера Фанг «Погребальный гром» Энона Зеро смотрела на далекую землю. Ничто не двигалось на ее поверхности, кроме теней от летящих воздушных судов. И все же, куда хватал глаз, всюду виднелись глубокие борозды от гусениц или колес проезжавших здесь городов. Рваные следы укусов испещряли склоны холмов там, где города-горнодобытчики вгрызались в рудосодержащую породу.
Узнав, что ей предстоит отправиться вместе с госпожой в секретную экспедицию, Энона поначалу обрадовалась. Там, в небе, в непосредственной близости от Сталкерши на борту флагманского корабля, наверняка будет легче найти возможность применить свое оружие. Но теперь, глядя на мир, израненный и разрушенный муниципальным дарвинизмом, она снова задумалась, имеет ли право? Энона ненавидела войну, однако не меньше ненавидела движущиеся города. Покончив с Фанг, не обеспечит ли она победу Движению? Если Зеленая Гроза перестанет существовать, то, может статься, скоро вся земля будет выглядеть, как эти безжизненные каменные груды внизу. И ей вовсе не хотелось нести за это ответственность перед собственной совестью.
«По-прежнему ищешь отговорки, чтобы увильнуть от выполнения миссии, ради которой ты прибыла сюда, Энона? — мысленно сказала она себе огорченным тоном, каким, бывало, мать укоряла ее, маленькую, за отказ делать уроки. — Какая же ты трусиха!»
Она всмотрелась вперед, в коричневатую дымку, частично образованную, как известно, городскими выхлопными газами. Где-то за дымкой находилось Срединное море, должно быть уже недалеко. Энона постаралась отогнать сомнения. Приближался бой, а она хорошо знала по собственному опыту: в бою возникают мгновения такой сумятицы и неразберихи, когда она сможет пустить в ход против Сталкера Фанг свое разрушительное изобретение, и никто даже не поймет, что происходит.
Энона отвернулась от амбразуры и по лестнице поднялась в наполненный грохотом коридор внутри сплошной оболочки корабля. Приблизившись к офицерской кают-компании, услышала голоса и, незамеченная, остановилась у открытой двери.
— Она ясно сказала, что атакуем только Брайтон! — Лейтенант Дзяо, командир артиллеристов, говорила низким голосом из опасения, что иначе звуковые колебания даже сквозь рев двигателей достигнут слуха Сталкера Фанг. — А почему Брайтон? Я читала разведсводки — Брайтон не имеет никакого оперативного значения, обычный плавучий курорт!
— Она пользуется своими источниками информации, — возразил штурман Чен. Он смотрел в пустую чашку, словно по остаткам чайной заварки мог предсказать планы Сталкера Фанг. — У нее имеются агенты глубокого прикрытия, докладывающие напрямую только ей.
— Да, но с какой стати посылать такого агента на Брайтон?
— Кто знает? Должно быть, есть там что-то важное…
— Что, например? — Дзяо с досадой покачала головой. — Прямо под нами, в этих холмах, рыскают жирные и алчные города-хищники. Я могла бы немедленно поотшибать им гусеницы ракетами, но вместо этого должна приберечь боеприпасы для какого-то Брайтона!
— Не нам обсуждать ее приказы, Дзяо!
Эти слова произнес второй по старшинству в экспедиции генерал Нага. Энона видела, как при звуках его голоса младшие офицеры застыли в неподвижности, потом опустили головы. Нага служил Зеленой Грозе со времени ее создания. Всем знакома знаменитая фотография, где он, молодой и красивый, держит развевающееся знамя со стреловидной молнией над руинами Движеграда. Этот плакат с детства висел у Эноны в спальне. Но Нага больше ни молод, ни красив; волосы его поседели, длинное, желтое лицо покрылось рубцами и шрамами. Ему исполнилось тридцать пять — старческий возраст для военнослужащих Зеленой Грозы. Он потерял руку в бою против Ксанне-Сандански, у него отнялись ноги из-за ранения во время воздушной осады Омска, и теперь генерал мог передвигаться и воевать только потому, что в корпусе Воскрешенных ему изготовили металлический экзоскелет, снабженный силовым двигателем.
— И мне не нравится нынешнее задание, — признался он, облокачиваясь на стол со скрежетом своих механических доспехов. — Брайтон не представляет для нас угрозы, и я слышал, они все лето шерстили этих морских разбойников-паразитов в Северной Атлантике. Кадетом я служил в Разбойничьем Насесте, когда пираты напали на расположенную там нашу воздушную базу. Много моих хороших товарищей положили эти бандиты, и я рад, что Брайтон разобрался с ними. Но приказ есть приказ, а приказ Цветка Огня… — Он резко прервал речь, ощутив присутствие Эноны в дверях кают-компании. — Хирург-механик! — по-военному громко поприветствовал ее генерал, поворачиваясь к ней лицом, ударяя рукой по рукоятке меча и неловко кланяясь; его экзоскелет при этом издавал лязганье и шипение.
Энона увидела страх на лицах младших офицеров у него за спиной, которые тоже узнали ее, и прочитала их мысли: «Сколько времени она там стояла? Как много успела услышать? Донесет Сталкерше?» Даже Нага опасался ее.
— Прошу простить меня! — извинилась Энона, поклонившись сначала генералу, затем офицерам. Вошла в кают-компанию, налила себе стакан жасминового чая, которого не хотела, и быстро выпила.
Присутствующие все время хранили полное молчание, не сводя с нее глаз. Они боялись ее почти так же, как саму Фанг, и Энону это обрадовало; значит, никто не догадывался о ее истинных намерениях.
И ошибалась. Один из членов команды на борту «Погребального грома» подозревал ее. Затаившись в сумраке тесных помещений, Шрайк наблюдал, как Энона вышла из кают-компании и поднялась по трапу в свой кубрик, расположенный высоко под самым газовым баллоном, разделенный на отсеки с усиленными перегородками. Сталкер терпеливо ждал момента, когда доктор Зеро будет готова нанести свой удар.
Глава 25
ПЕРЕЧНИЦА
Ближе к вечеру Том пробирался к Переч нице по улицам, запруженным карнавальной толпой. По Океанскому бульвару медленно двигалась процессия платформ на электротяге, на которых прыгали и кувыркались красивые девочки и мальчики, наряженные русалками и водяными; между ними пританцовывали гигантские куклы морских богов; длинные бумажные фонари в форме рыб и змей извивались на высоких шестах; с низко летящих воздушных грузоподъемников красотки-трансвеститы в широкополых шляпах из перьев щедро сыпали конфетти на головы гуляющих. Том все поглядывал на море через интервалы между белыми строениями, и вдруг в реве двигателей над самыми верхушками крыш пронеслось патрульное звено неправдоподобных летающих машин. Том зажал руками уши и, поворачиваясь, проводил их взглядом. Будь он помоложе, возликовал бы от восторга, но теперь лишь вспомнил еще раз, каким опасным стал мир, как изменился за годы его отсутствия. Чем больше Том наблюдал за происходящим вокруг, тем сильнее хотелось ему поскорее найти Рен и вернуться в спокойную жизнь Винляндии.
Проталкиваясь через толпу, он шел по адресу, данному ему девушкой в Аквариуме. Том знал, Эстер будет сердиться на него за то, что отправился один, но ему уже было невтерпеж дожидаться ее в «Розовом кафе». Кроме того, из головы у него не выходило то, как Эстер когда-то расправилась с Гаргл ом, и еще неизвестно, что бы она натворила, узнав о судьбе Рен. Том решил спокойно поговорить с этим Шкином, как мужчина с мужчиной. Если тот окажется разумным человеком, он просто вернет девочку родителям, узнав всю правду. Если же нет, Том договорится о выкупе. В любом случае прибегать к насилию не понадобится.
Внешний вид Перечницы обнадежил его еще больше. Том знал, что обычно рабов содержат в таких местах, от которых нормального человека с души воротит; в грязных клетках на самых нижних ярусах городов-варваров, для которых работорговля — основной источник дохода. Он же подходил к элегантной белой башне. У стеклянной входной двери охранник в аккуратной форме черного цвета вежливо остановил его, провел вдоль всего тела металлоискателем и пропустил в вестибюль, где было уютно и спокойно, как в хорошей гостинице. Здесь стояли мягкие кресла, зеленые, с металлическим отливом декоративные растения в кадушках, а табличка на стене гласила: «Корпорация Шкин» и ниже: «Инвестиции в Человека».
О том, что это за место на самом деле, свидетельствовали только злые возгласы и лязгающие звуки, приглушенно доносящиеся снизу, из-под сплетенного из морской травы ковра.
— Простите за шум, — сказала ему хорошо одетая женщина за черным столом. — Его производят эти грязные Пропащие Мальчишки. Поначалу они вели себя смирно, но с каждым днем становятся все грубее и агрессивнее. Не обращайте внимания! Завтра начинаются осенние торги, и мы наконец избавимся от них.
— Значит, их еще не продали? — радостно воскликнул Том. — Прекрасно! Я разыскиваю дочь, Рен Нэтсуорти. Она находилась среди Пропащих Мальчишек и, возможно, по недоразумению попала к вам…
Тонкие, как ниточки, подведенные брови женщины от удивления разом поползли вверх.
— Одну секунду, пожалуйста, — попросила она и, наклонившись, стала шептать в интерком, отделанный латунью и бакелитом в футуристическом, как решил Том, стиле. Интерком прошептал что-то в ответ, женщина подняла глаза на Тома, улыбнулась и объявила: — Мистер Шкин лично примет вас. Можете подниматься.
Том направился было к винтовой лестнице, которая вела через потолок, но женщина нажала кнопку на столе, и в стене отъехала в сторону узкая дверь. Том сообразил, что это лифт, совершенно непохожий на огромные лифты на улицах Лондона, которые помнил с детства; просто узкая кабинка, роскошно отделанная перламутровыми панелями. Стараясь скрыть свое удивление, он ступил внутрь, дверь закрылась, и его желудок будто куда-то провалился. Дверь снова открылась, и Том очутился в большом, тихом, богато обставленном кабинете. Из-за черного металлического стола поднялся мужчина и вышел к нему навстречу.
— Вы мистер Шкин? — спросил Том. Дверь за ним закрылась, и лифт с легким гудением умчался вниз.
Набиско Шкин низко поклонился и подал руку в серой перчатке.
— Мой дорогой мистер Нэтсуорти, — мягко проговорил он. — Мисс Уимс сообщила мне, что вас интересует одна из наших невольниц, девушка по имени Рен.
Тома рассердило, что его дочь запросто называют невольницей, но он никак не показал этого и пожал протянутую руку.
— Рен — моя дочь. Ее похитили Пропащие Мальчишки. Я приехал за ней, чтобы отвезти домой.
— Вот как? — произнес Шкин, внимательно глядя на Тома. — Я и понятия не имел об этих подробностях биографии девочки. К сожалению, она уже продана.
— Продана? — вскричал Том. — Кому? Она здесь, в Брайтоне?
— Я должен свериться с записями. В этом месяце у нас невероятно большой оборот!
Дверь лифта снова открылась, и в комнату вошли вооруженные охранники в черной форме. Том от неожиданности растерялся, и один из охранников сбоку беспрепятственно ударил его изо всей силы дубинкой под ребра, а два других заломили руки, когда он, задыхаясь, согнулся пополам.
Набиско Шкин не спеша обошел комнату, опуская длинные полотняные занавески на окнах.
— Как много сегодня прогулочных кораблей! — словно мимоходом заметил он. — Мы же не хотим, чтобы за нами подглядывали бесцеремонные отпускники? — В комнате стало сумрачно. Шкин вернулся к столу и заговорил в интерком: — Моника, пришлите сюда мальчика. Проверим, действительно ли этот идиот является тем, за кого себя выдает!
Охранники продолжали больно выкручивать руки Тома, не давая ему пошевелиться, но и без этого он вряд ли смог бы сделать что-либо и тем более совладать с четырьмя крепкими мужчинами. Сердце у него в груди трепетало и останавливалось, бок пронзила острая боль. Шкин подошел, с брезгливым видом приподнял рукав рубашки Тома и снял с запястья обручальный браслет.
— Это моя собственность! — задыхаясь, вымолвил Том. — Верните немедленно!
Шкин подбросил браслет на руке:
— У тебя больше нет собственности. Ты сам собственность! Если, конечно, не найдутся документы, подтверждающие, что ты свободный человек. Но, судя по всему, таких документов у тебя нет и быть не может. — Он поднес браслет к глазам и, щурясь, прочитал: — «ЭШ и ТН». Как трогательно… Снова прозвенел гонг, извещающий о прибытии лифта, и еще один одетый в черное охранник вошел в кабинет. Он был совсем мальчик, но точно в такой же, как у остальных, черной форме и черной фуражке с серебряными буквами «Шкин» на околыше.
— Итак, Селедка, — обратился к нему Шкин, — ты узнаешь нашего гостя?
Мальчик посмотрел на Тома:
— Точно, он, мистер Шкин. Видел его на мониторах, когда шмонали Анкоридж. Это папка той девчонки, Рен!
— Да как ты… — начал Том и остановился, осознав, кто этот мальчишка. Селедка!
О нем накануне говорил Дядюшка, малыш, похитивший Рен! Именно он, казалось бы, виноват во всем, но Том почему-то злился не на него, а на Шкина, и осерчал еще больше, заметив клеймо, выжженное на худенькой мальчишеской руке. Каким же мерзавцем должен быть взрослый мужчина, способный проделать подобное с ребенком! И насколько прогнившим должен быть город, где мучители детей богатеют и процветают!
Том обратился к мальчику:
— Селедка, скажи мне, пожалуйста, где Рен? Что с ней? Она здорова? Кто ее купил?
Селедка открыл было рот, чтобы ответить, но Шкин не позволил:
— Молчать!
По его знаку охранник снова ударил Тома, и тот, задохнувшись, громко охнул.
— Селедка научился послушанию, — произнес Шкин. — Он знает: если не подчинится, то вернется к своим друзьям в клетку, а те разорвут его на части за предательство. — Одним рывком он распахнул куртку Тома, потом разорвал рубашку и обтянутым серой перчаткой пальцем провел по зарубцевавшимся швам, оставленным непрофессиональным хирургическим вмешательством Виндолен Пай. На лице у него возникло некое подобие улыбки. — В этом городе не слишком хороший мэр, мистер Нэтсуорти, — продолжал Шкин. — Мне кажется, вы могли бы способствовать его разоблачению как мошенника и лжеца. Но сначала ваша дочь поможет мне вернуть одну вещь, которую он у меня украл. И как знать, если вы будете неукоснительно выполнять мои указания, то, глядишь, оба окажетесь на свободе.
Возвращаясь к своему столу, он снова подбросил на руке браслет. Затем, наклонившись к сияющему латунью интеркому, приказал: