– Наших не видать… Эх, нам бы сюда хоть одну пушечку! Ну ничего, мы и так справимся, а, ребятки? Эти хлюпики-пилоты против нас – тьфу! А ну подойдем поближе…
В голосе мэра звучало странное напряжение. «Он боится, – понял Том. – А признаться не может, иначе Мунго и Мэгз потеряют к нему доверие». Тому вдруг стало жаль пиратского мэра – вот уж чего он не ожидал. Но Пиви по-своему хорошо к нему относился, и видеть, как он ковыляет по горам, а собственная команда проклинает его за спиной, было тяжело.
И все-таки пока еще они шли за ним – вниз по каменистой осыпи в кратер бывшего вулкана. Один раз вдали на утесе показались силуэты всадников – островитяне отлавливали спасшихся с затонувшего пиратского поселка. Один раз низко пролетел дирижабль. Пиви свистящим шепотом скомандовал всем лечь на землю и затаиться, а свою обезьяну обернул полой мантии, чтобы заглушить ее пронзительные вопли. Дирижабль покружил над ними, но к тому времени солнце уже село, и пилот не различил скорчившиеся на склоне горы фигурки, похожие на мышей, прячущихся от совы. Он вернулся в караван-сарай, как раз когда над восточными скалами выглянула толстая круглая луна.
Том поднялся на ноги, всхлипнув от облегчения. Вокруг, кряхтя, зашевелились пираты. Мелкие камешки срывались из-под их ног и с дробным стуком катились вниз. По улицам караван-сарая двигались крошечные человечки с фонариками. Глядя на освещенные окна, хотелось оказаться там, внутри, в тепле и безопасности. Воздушная Гавань вся сияла электрическими огнями. Ветер приносил далекие звуки отрывистых команд вперемешку с музыкой и ликующими криками.
– Клянусь Чумазым! – прошипел Мунго. – Мы опоздали! Они улетают!
– Да никогда в жизни, – фыркнул Пиви.
Но все уже видели, что баллоны Воздушной Гавани почти полны. Через несколько минут стало слышно урчание моторов – то тише, то громче с порывами ветра. Небесный город рвался ввысь. Вот он сложил суставчатые ноги-опоры, подбирая их под брюхо.
– Нет! – заорал Пиви.
Он кинулся бежать с горы, спотыкаясь и то и дело съезжая вниз по осыпи, к болотистому участку в центре кратера, крича на бегу:
– Вернись! Ты моя добыча! Я ради тебя поселок утопил!
Мунго, Мэгз и Эймс побежали следом, а за ними – Том и Эстер. Внизу почва стала мягкой, под ногами захлюпало. В лужах стоячей воды отражались звезды, луна и огни взлетающего города.
– Вернись! – орал Пиви где-то далеко впереди. – Вернись!
А потом:
– А-а-а! Помогите!
Они кинулись на голос Пиви и хриплый визг обезьяны. Пиви по пояс провалился в болото. Обезьяна сидела у него на голове, как матрос на тонущем корабле, и скалилась от страха.
– Вытащите меня, ребята! – умолял мэр. – Мы их еще догоним! Они только проверяют моторы! Скоро спустятся!
Пираты молча смотрели на него. Они понимали, что летучий город уже не захватить, а вопли мэра наверняка привлекли внимание островитян.
– Надо ему помочь!
Том шагнул вперед, но Эстер его удержала.
– Поздно, – сказала она.
Пиви погружался все глубже. Тяжелая цепь на шее тянула его вниз. Черная болотная жижа заливалась в рот.
Он закричал, отплевываясь:
– Ну, ребята! Мэгз? Мунго? Я ваш мэр! Я все это ради вас делал! – Он пошарил безумным взглядом и уставился на Тома. – Томми, скажи им! Скажи, что я хотел сделать Танбридж-на-Колесах великим городом! Хотел стать респектабельным! Скажи им…
Первый выстрел Мунго снес обезьяну с макушки Пиви – только клочья обгорелой шерсти полетели во все стороны. Второй и третий выстрелы пробили мэру грудь. Его голова поникла, и трясина с чавканьем всосала его.
Пираты уставились на Тома.
– Мы, небось, не встряли бы в такую передрягу, если б не ты, – буркнул Мунго.
– Это ты задурил шефу голову всякой дребеденью насчет манер, мегаполисов и всякого такого, – поддержала Мэгз.
– Для каждого блюда разные вилки, да еще и не разговаривай с полным ртом! – презрительно хмыкнул Эймс.
Том попятился.
Неожиданно Эстер встала между ним и пиратами.
– Том не виноват! – сказала она.
– От тебя нам тоже проку никакого, – прорычал Мунго. – Оба вы нам ни к чему. Мы – пираты! Нам не нужны уроки этикета, и дурная деваха со шрамом нам без надобности. Без вас обойдемся!
Он прицелился, и Мэгз тоже подняла ружье. Даже мистер Эймс вытащил револьвер.
И тогда из темноты раздался голос:
– ОНИ МОИ!
Глава 21
В Инженериуме
Лондон карабкался на плато, где изрытую городами землю покрывал тонким слоем снег. Далеко внизу – хоть и недостаточно далеко – катил Панцерштадт-Байрёйт, уже не просто угрожающее пятнышко на горизонте, а темная многоярусная громадина на гусеничном ходу. Золотая филигрань верхней палубы отчетливо выступала над клубами дыма от фабрик и моторов. Лондонцы молча наблюдали с обзорных площадок, как постепенно уменьшается расстояние между городами. В тот день лорд-мэр объявил, что нет причин для паники, Гильдия инженеров обеспечит благополучное преодоление кризиса – но на нижних ярусах уже начались бесчинства и грабежи. Несколько отрядов гвардейцев отправили навести порядок в Брюхе.
– Старина Кром не соображает, о чем говорит, – ворчал дежурный на лифтовой станции «Квирк-Серкус». – Не думал, что я такое скажу, но он дурак. Пригнал несчастный наш Лондон в такую даль, на восток, и все ради того, чтобы нас сожрал какой-то тухлый конгломерат. Эх, был бы Валентайн на месте, он бы знал, что делать.
– Тихо, Берт, – шикнул его напарник. – Опять эти идут.
Дежурные вежливо поклонились двум инженерам, только что прошедшим через турникеты: молодой человек и девушка в одинаковых зеленых защитных очках и белых резиновых плащах с капюшонами. Девушка махнула золотым пропуском. Когда они со спутником скрылись в лифте, Берт шепнул напарнику:
– Видно, важное что-то у них там в Инженериуме. Прямо толпами выползают из своих нор в Подбрюшье, как червяки какие. Это же надо додуматься, в такое время собрание гильдии устраивать!
В лифте Кэтрин села рядом с Бивисом. Ей было жарко и неудобно в резиновом плаще. Посмотрела на Бивиса, потом на свое отражение в оконном стекле – не размазались ли поддельные знаки гильдии в виде красного колеса, которые они старательно нарисовали друг у друга на лбу. Она считала, что оба выглядят по-дурацки в очках и капюшонах, но Бивис уверял, что так одеваются многие инженеры, да и единственный, кроме них, пассажир в лифте на них даже не глянул.
Кэтрин весь день места себе не находила, дожидаясь, пока Бивис принесет для нее маскировку. Чтобы хоть чем-то заняться, она стала искать в папиных справочниках имя «ЭСТЕР ШОУ», но так и не нашла. В «Полном каталоге Лондонского музея» упоминалась, правда, Пандора Шоу, но там говорилось только, что это кладоискательница с Поверхности, от которой поступили несколько окаменелостей и предметов олд-тека, и была указана дата смерти – семь лет назад. Потом Кэтрин стала искать сведения о МЕДУЗЕ, но узнала всего лишь, что это мифическое чудовище. Вряд ли Магнус Кром и его инженеры верили в чудовищ.
Никто не обращал на них с Бивисом внимания, пока они шли от конечной станции лифта к главному входу Инженериума. По ступенькам уже поднимались десятки инженеров. Кэтрин крепко сжимала в руке пропуск и старалась держаться поближе к Бивису, боясь потерять его в толпе одинаковых белых плащей. «Ничего у нас не выйдет», – крутилось в голове, но дежурный гильдеец у входа не стал разглядывать пропуск. В последний раз глянув на полыхающий за куполом Святого Павла закат, Кэтрин шагнула внутрь.
Она не ожидала увидеть настолько просторное помещение, залитое светом круглых аргоновых ламп, висящих в воздухе, словно планеты. Кэтрин стала искать глазами лестницу, но Бивис потянул ее за руку:
– Мы поднимемся монорельсом. Гляди…
Инженеры один за другим усаживались в крохотные вагончики монорельса. Кэтрин и Бивис встали в очередь. Вокруг звучали негромкие разговоры и шорох резиновых плащей. Глаза Бивиса за стеклами очков были круглыми и испуганными. Кэтрин надеялась, что в вагончике они будут одни и смогут поговорить, но желающих подняться наверх было слишком много, и в конце концов она оказалась в противоположном от Бивиса углу, рядом с группой инженеров из отдела Исследований транспорта на магнитной подвеске.
– А вы из какого отдела, коллега? – спросил инженер, сидящий рядом с ней.
– Э-э-э… – Кэтрин в отчаянии оглянулась на Бивиса, но он сидел слишком далеко. Тогда она ляпнула первое, что пришло в голову: – Отдел «К».
– А-а-а, у старушки Твикси? – откликнулся ее сосед. – Говорят, она добилась поразительных результатов с новыми моделями!
– О да, очень, – ответила Кэтрин.
Тут вагончик, дернувшись, отправился, и сосед отвернулся к окну, любуясь видом.
Кэтрин ожидала, что ехать монорельсом – все равно как в лифте, но скорость и движение вверх по спирали ощущались совершенно иначе. Ненадолго ей пришлось сосредоточиться, борясь с тошнотой. Другие инженеры ничего не заметили.
– Как вы думаете, о чем будет говорить лорд-мэр? – спросил один.
– О МЕДУЗЕ, наверное, – ответил другой. – Я слышал, готовятся к испытанию.
– Будем надеяться, что у них все получится, – сказала женщина, сидевшая напротив Кэтрин. – В конце концов, нашел машину Валентайн, а он всего лишь историк. На них нельзя полагаться.
– Ну, Валентайн – человек лорд-мэра, – вмешался еще кто-то. – Пусть метка историка на лбу вас не обманывает. Он предан, как пес, пока мы ему хорошо платим и позволяем делать вид, будто эта его дочурка-иностранка – настоящая верхнелондонская леди.
Круг за кругом вагончик поднимался все выше, мимо кабинетов и лабораторий, где сновали занятые работой инженеры, словно в гигантском улье. Наконец вагончик остановился на пятом уровне. Кэтрин вышла. Щеки у нее все еще горели, так она рассердилась на разговоры попутчиков. Они с Бивисом пошли дальше по холодным белым коридорам, раздвигая прозрачные пластиковые занавески. Впереди слышались голоса. Еще несколько поворотов, и они оказались в огромной аудитории. Бивис повел Кэтрин к свободным местам поближе к выходу. Кэтрин оглядывалась, ища глазами смотрителя Ниммо, но отличить его от других инженеров было невозможно. Повсюду белые плащи и лысые или укрытые капюшонами головы, а через раскрытые двери постоянно прибывали все новые.
– Смотри! – Бивис подтолкнул ее локтем. – Вон доктор Твикс, я тебе о ней рассказывал!
Бивис указал на низенькую, плотную, похожую на бочонок женщину в первом ряду. Она как раз усаживалась, оживленно болтая с соседями.
– Тут все гильдейское начальство! Твикс, Чабб, Гарстанг… А вон глава отдела безопасников, доктор Вамбрейс!
Кэтрин стало не по себе. Если бы ее разоблачили на входе, вся история еще сошла бы за дурацкий розыгрыш, но сейчас она находилась в святая святых Гильдии инженеров, и здесь явно должно было произойти нечто важное. Даже если ее обнаружат, успокаивала себя Кэтрин, инженеры не посмеют причинть вред дочери Валентайна. О том, что могут сделать с Бивисом, она старалась не думать.
Наконец двери закрылись, и свет пригас.
Аудитория затихла в ожидании. Тишину нарушил только шорох резиновых плащей, когда пятьсот инженеров одновременно встали.
Кэтрин с Бивисом тоже вскочили, вытягивая шеи, чтобы разглядеть сцену. На металлической кафедре стоял Магнус Кром, обводя взглядом слушателей. Кэтрин показалось на миг, что он смотрит прямо на нее. Пришлось напомнить себе, что Кром никак не может ее узнать за капюшоном, очками и поднятым воротником плаща.
– Садитесь! – сказал Кром.
Дождавшись, пока все усядутся, он продолжил:
– Друзья мои, сегодня – великий день для гильдии!
По залу пробежал взволнованный шум, и Кэтрин тоже пробрала дрожь.
Кром поднял руку, требуя тишины.
Под потолком включился слайд-проектор, и на экране за спиной Крома появилось изображение – чертеж какой-то огромной и сложной машины.
– МЕДУЗА, – объявил Кром.
И, словно эхо, все инженеры в зале выдохнули:
– МЕДУЗА!
– Многие из вас уже знают, – продолжал Кром, – что МЕДУЗА – экспериментальное энергетическое оружие времен Шестидесятиминутной войны. Мы узнали о ней довольно давно – собственно говоря, двадцать лет назад, когда Валентайн обнаружил эти документы во время своей экспедиции в Америку.
На экране замелькали выцветшие схемы и рукописные пометки мелким почерком. «Папа ничего об этом не рассказывал», – подумала Кэтрин.
– Безусловно, эти чертежи неполны и по ним невозможно восстановить МЕДУЗУ, – говорил между тем Кром. – Но семь лет назад, опять-таки благодаря Валентайну, мы получили замечательный артефакт олд-тека, найденный на давно забытой военной базе посреди Американской пустыни. Быть может, это наиболее сохранившееся ядро древнего компьютера, и не просто компьютера: это мозг МЕДУЗЫ, искусственного интеллекта, на котором базировалось действие этой удивительной машины. Благодаря упорному труду доктора Сплея и его товарищей из отдела «Б» мы наконец-то можем привести МЕДУЗУ в рабочее состояние. Коллеги! Закончились те времена, когда Лондон вынужден был убегать и прятаться от других голодных городов! Владея МЕДУЗОЙ, мы сможем любой из них мгновенно обратить в пепел!
Инженеры бешено зааплодировали. Бивис толкнул Кэтрин локтем: надо хлопать вместе со всеми! Но у нее руки словно примерзли к стальным подлокотникам. В голове все шло кругом. Она вспомнила все, что читала о Шестидесятиминутной войне. Ужасное оружие Древних разнесло вдребезги все их стационарные города, отравило землю и небо. Отец ни за что не стал бы помогать инженерам воссоздать этот кошмар!
– И незачем больше пробавляться жалкими огрызками, такими как Солтхук, – продолжал Кром. – Через неделю Лондон достигнет Щит-Стены – Батмунх-Гомпы. Уже тысячу лет за нею прячется Лига противников движения, надеясь остановить поступь истории. МЕДУЗА сметет эту крепость одним ударом. И тогда перед нами откроются обширные земли, огромные стационарные города, возделанные поля и нетронутые леса, а также залежи минералов, и все это станет новыми Охотничьими Угодьями нашего города!
Лорд-мэра почти уже не было слышно. Восторженные вопли инженеров, словно волны, разбивались о стены аудитории. Стена за спиной Крома медленно разошлась в стороны. За ней оказалось широкое окно с видом на собор Святого Павла и башенки Ратуши.
– Но прежде нам предстоит еще одно дело! – выкрикнул Кром. – Я надеялся сохранить МЕДУЗУ в тайне до тех пор, пока мы не приблизимся к Щит-Стене, однако возникла необходимость провести демонстрацию силы. Пока мы с вами разговариваем, команда доктора Сплея готовится к испытанию нового оружия.
Если бы Кэтрин и хотела слушать дальше, очень скоро это стало невозможным. Слушатели начали бурно разговаривать между собой. Несколько инженеров бросились к дверям – должно быть, имели какое-то отношение к проекту МЕДУЗА. Кэтрин протолкалась к выходу и через минуту оказалась в стерильном коридоре, не зная, что ей теперь делать.
– Кейт? – Сзади появился Бивис Под. – Ты куда? Люди заметили, что ты вышла! Я видел, за нами наблюдали безопасники гильдии…
– Надо уходить, – прошептала Кэтрин. – Где выход?
– Не знаю, – ответил Бивис. – Я никогда не поднимался на этот уровень. Наверное, нужно вернуться к монорельсу…
Кэтрин хотела взяться за руки, но он стряхнул ее руку.
– Нельзя! Увидят! У инженеров не принято прикасаться друг к другу…
Они быстрым шагом двинулись по цилиндрическому коридору.
Кэтрин сказала:
– Кром все врет! Семь лет назад папа летал не в Америку, а совсем недалеко, на острова Западного океана. И он бы мне сказал, если бы нашел что-то важное, а он ни слова не говорил про МЕДУЗУ. Он вообще не стал бы связываться с оружием Древних…
– А зачем лорд-мэру врать? – спросил Бивис.
Он втайне гордился, что его гильдия раскрыла еще один секрет олд-тека.
– И вообще, он не говорил, что твой папа ее нашел, а только – что ее получили благодаря ему. Может, он ее купил у кладоискателей или еще что. Интересно, о какой демонстрации силы говорил Кром…
Тут Бивис остановился. Они дошли до конца коридора, но никакого монорельса не увидели. Перед ними были три двери – две запертые, а третья выходила на узкий балкончик над площадью Патерностер-Сквер.
– Что теперь? – спросила Кэтрин тонким от страха голосом.
Бивис ответил так же испуганно:
– Не знаю.
Кэтрин вышла на балкон отдышаться. Луна уже взошла, хоть и пряталась за облачком. Накрапывал прохладный дождик. Кэтрин сняла очки и подставила лицо дождю. Было приятно вырваться из жаркого, пропахшего химикатами помещения. Она все время думала об отце. Неужели он правда нашел МЕДУЗУ? Бивис прав, Крому незачем лгать. Бедный папа! Он сейчас, наверное, в дирижабле, где-нибудь над снеговыми вершинами Шань-Го. Если бы можно было его предупредить о том, как собираются использовать его открытие!
Над озаренной лунным светом площадью раздался низкий механический рокот. Кэтрин посмотрела вниз, но на мокрой палубе не было ничего, что могло бы издать такой звук. Тогда она подняла глаза и ахнула:
– Бивис! Посмотри!
Купол древнего собора медленно раскрылся, словно распустился огромный бутон.
Глава 22
Шрайк
Сталкер только сейчас появился или уже давно стоит и смотрит, как они препираются, сам словно каменный на усыпанном камнями склоне? Он шагнул вперед, и сырая трава задымилась под его ногой.
– ОНИ МОИ.
Пираты быстро развернулись к нему лицом. Пулемет Мэгз выпустил в железного человека очередь трассирующих пуль, ручная пушка Мунго проделала несколько черных дыр в его броне, а Эймс вовсю палил из револьвера. Шрайк стоял неподвижно, чуть покачиваясь под шквалом огня. Потом медленно двинулся вперед, пригибаясь, как будто шел против сильного ветра. Его пальто было изорвано в клочья. Пули отскакивали от брони. Из проделанных пушкой дыр текла какая-то жидкость – не то кровь, не то машинное масло. Он вытянул вперед руки. Пуля оторвала один коготь, другой. Потом Шрайк дотянулся до Мэгз. Она издала булькающий хрип и рухнула в заросли жесткой травы. Эймс, отбросив револьвер, кинулся бежать, но Шрайк вдруг оказался у него за спиной. Эймс запнулся и встал, изумленно глядя на торчащие из его груди ярко-алые острия.
У Мунго закончились патроны. Он отбросил пушку и выхватил саблю, но не успел замахнуться – Шрайк, схватив за волосы, запрокинул ему голову и перерезал шею одним ударом.
– Том, – сказала Эстер. – Беги!
Шрайк отшвырнул голову и шагнул вперед. Том побежал. Он не хотел бежать – он знал, что это бесполезно и что нужно остаться рядом с Эстер, но его ноги действовали сами по себе. Все его тело желало только одного: быть как можно дальше от ужасной мертвой твари, надвигающейся на него с горы. Вдруг земля ушла из-под ног; Том шлепнулся в жидкую грязь, покатился и врезался в каменный выступ на краю той самой трясины, что затянула Крайслера Пиви.
Том оглянулся назад. Сталкер стоял среди трупов, а над ним висела в небе Воздушная Гавань, пробуя моторы один за другим. Ее огни отражались холодным блеском на посеребренном луной черепе Шрайка.
Эстер стояла напротив, лицом к нему. Она и не думала отступать. Том подумал: «Она старается меня спасти! Выиграть время, чтобы я убежал! Но я не могу отдать ее на расправу, так нельзя!»
Он отрешился от бесчисленных голосов своего тела, кричащих, что надо бежать, и пополз вверх по склону.
– ЭСТЕР ШОУ, – услышал он голос Шрайка, невнятный и с перебоями, словно некачественная запись.
Из дыр на груди Сталкера со свистом выходил пар. В углах рта пузырилась черная слизь.
– Ты меня убьешь? – спросила Эстер.
Шрайк утвердительно наклонил тяжелую голову.
– НЕНАДОЛГО.
– Как это?
Щель рта поехала вбок в улыбке.
– МЫ ОДИНАКОВЫЕ С ТОБОЙ. Я СРАЗУ ПОНЯЛ, ЕЩЕ В ТОТ ДЕНЬ НА БЕРЕГУ, КОГДА НАШЕЛ ТЕБЯ. КОГДА ТЫ МЕНЯ ПОКИНУЛА, ОДИНОЧЕСТВО…
– Шрайк, я должна была уйти, – прошептала она. – Я не игрушка из твоей коллекции.
– ТЫ БЫЛА МНЕ ОЧЕНЬ ДОРОГА.
«Что-то тут не то», – думал Том, подползая к ним все ближе. У Сталкеров не бывает чувств. На уроках в гильдии объясняли, что все Воскрешенные мертвецы безумны. Что там свисает из трубок у Шрайка на голове? Водоросли? Может, у него мозги заржавели? В продырявленной груди Сталкера искрило…
– ЭСТЕР, – проскрежетал Шрайк и тяжело упал на колени, так что их лица оказались на одном уровне. – КРОМ ДАЛ МНЕ СЛОВО. ЕГО СЛУГИ УЗНАЛИ ТАЙНУ МОЕГО СОЗДАНИЯ.
У Тома мурашки побежали по спине.
– Я ОТНЕСУ ТВОЕ МЕРТВОЕ ТЕЛО В ЛОНДОН, – сказал Шрайк. – И КРОМ ВОСКРЕСИТ ТЕБЯ. ТВОЮ ПЛОТЬ ЗАМЕНЯТ СТАЛЬЮ, НЕРВЫ – ПРОВОДАМИ, МЫСЛИ – ЭЛЕКТРИЧЕСТВОМ. ТЫ БУДЕШЬ ПРЕКРАСНА! ТЫ БУДЕШЬ СО МНОЙ НАВСЕГДА.
– Шрайк! – фыркнула Эстер. – Кром не захочет меня воскрешать…
– ПОЧЕМУ? В НОВОМ ТЕЛЕ ТЕБЯ НИКТО НЕ УЗНАЕТ. У ТЕБЯ НЕ ОСТАНЕТСЯ НИ ВОСПОМИНАНИЙ, НИ ЧУВСТВ, ТЫ НЕ БУДЕШЬ ЕМУ УГРОЗОЙ. НО Я БУДУ ПОМНИТЬ ЗА ТЕБЯ, ДОЧЬ МОЯ. МЫ ВМЕСТЕ НАЙДЕМ И ПОКАРАЕМ ВАЛЕНТАЙНА.
Эстер засмеялась – жутким безумным смехом, от него у Тома зубы свело. Он как раз дополз до того места, где лежал труп Мунго. Убитый пират все еще сжимал в кулаке тяжелую саблю. Том начал осторожно разгибать мертвые пальцы. Бросив быстрый взгляд, он увидел, что Эстер на шаг приблизилась к Сталкеру.
– Ладно, – сказала она. – Только Тома отпусти.
– ОН ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ, – возразил Шрайк. – ТАК МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ С КРОМОМ. ТЫ НЕ ВСПОМНИШЬ ЕГО, КОГДА ПРОСНЕШЬСЯ В НОВОМ ТЕЛЕ.
– Нет, Шрайк, пожалуйста, не надо! – взмолилась Эстер. – Скажи Крому, что он сбежал, или утонул, или еще что. Сгинул где-то на Поверхности, и ты не смог его принести. Пожалуйста!
Том стиснул рукоять сабли, еще влажную от руки Мунго. Теперь, когда дошло до дела, он не мог вдохнуть от страха, не то что встать и выйти против Сталкера. «Я не смогу, – думал он. – Я не воин, я историк!» Но он не мог бросить Эстер, ведь она предложила за него свою жизнь. Он уже был так близко, что видел ужас в ее глазах, видел, как сверкнули когти Шрайка, когда тот потянулся к ней.
– ХОРОШО, – сказал Шрайк и нежно погладил Эстер когтями по щеке. – ПУСТЬ МАЛЬЧИШКА ЖИВЕТ.
Он отвел руку для удара. Эстер зажмурилась.
– Шрайк! – заорал Том, бросая свое тело вперед и вверх.
Саблю он выставил перед собой. Зеленый отсвет упал на его лицо – Шрайк с шипением развернулся ему навстречу. Железная рука отбросила Тома назад. Он почувствовал раздирающую боль в груди. Ему показалось, что его разорвали пополам, но Шрайк ударил запястьем, а не когтями. Том покатился по земле, задыхаясь от боли. Он ждал, что сейчас Шрайк на него кинется, и больше не будет ничего.
Но Шрайк лежал на земле, а над ним склонилась Эстер. Единственный глаз Шрайка замерцал, что-то взорвалось у него в груди – вспышка, треск, и вверх потянулся тоненький дымок. Из дыры в груди Шрайка торчала рукоятка сабли. От нее сыпались искры.
– Ох, Шрайк! – прошептала Эстер.
Шрайк убрал когти, чтобы она могла взять его за руку. В его распадающемся мозгу мелькали нежданные воспоминания, и он вдруг понял, кем был до того, как его положили на Воскрешательный Стол и превратили в Сталкера. Он хотел рассказать Эстер, повернул к ней железную голову, но не успел выговорить ни слова. Смерть настигла его, и это было ничуть не легче, чем в первый раз.
Огромное железное тело застыло в неподвижности, а клочья дыма унес ветер. Далеко внизу, в долине, трубили тревогу, и уже на гору поднимались всадники, встревоженные пальбой. Они несли копья и факелы и вряд ли были настроены дружелюбно. Том попробовал встать и чуть не потерял сознание от боли в груди.
Эстер, услышав его стон, бросилась к нему.
– Зачем ты это сделал? – закричала она.
Если бы она его ударила, Том и то так сильно не удивился бы.
– Он хотел тебя убить!
– Он хотел сделать меня такой же, как он! – заорала Эстер и припала к Шрайку, сжимая его в объятиях. – Или ты не слышал, что он сказал? Он хотел подарить мне то, о чем я мечтала: ни чувств, ни воспоминаний. Представь себе лицо Валентайна, когда я пришла бы за ним! Ох, ну почему ты все время суешься, когда не надо?!
– Он превратил бы тебя в чудовище! – Том тоже невольно повысил голос.
Вся его боль и страх переплавились в ярость.
– Я и так чудовище! – взвизгнула Эстер.
– Неправда! – Том через силу поднялся на колени. – Ты мой друг! – рявкнул он.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! – орала Эстер.
– А мне на тебя не плевать, нравится тебе это или нет! – крикнул Том. – Думаешь, у тебя одной родители умерли? Мне так же одиноко, как тебе, и меня тоже душит злость, но я же не бегаю по свету, убивая людей, и не мечтаю превратиться в Сталкера! А ты просто невоспитанная мямля, упиваешься жалостью к себе…
Но тут все, что он еще хотел высказать, застряло у него в горле, перейдя в изумленный всхлип: он вдруг ясно как днем увидел город в долине, и Воздушную Гавань, и приближающихся всадников. Он увидел, как гаснут звезды, как застывает лицо Эстер с брызгами слюны на губах и как его собственная тень мечется по окровавленной траве.
Небо над утесами наполнил потусторонний свет, словно далеко на севере над Поверхностью поднималось новое солнце.
Глава 23
Медуза
Кэтрин смотрела, словно под гипнозом. Купол собора Святого Павла лопнул по швам, и секторы отогнулись наружу, как лепестки цветка. Что-то медленно поднималось изнутри, распускаясь орхидеей холодного белого металла. Урчание гидравлики разносилось по всей площади и дрожью отдавалось в стенах Инженериума.
– МЕДУЗА! – прошептал Бивис, застыв на пороге. – На самом деле не было никакого ремонта! Они строили МЕДУЗУ прямо в соборе!
– Коллеги?
Кэтрин с Бивисом обернулись. Позади них стоял инженер.
– Что вы здесь делаете? – резко спросил он. – Этот мостик – запретная зона для всех, кроме отдела «Л»…
Он умолк, пристально глядя на Кэтрин. Бивис тоже уставился на нее полными ужаса глазами. Она сперва не могла сообразить, что не так, и вдруг поняла: дождь! Знак, который Бивис Под с таким старанием нарисовал у нее на лбу, намок от дождя и потек ручейками красной краски.
– Какого Квирка? – охнул инженер.
– Кейт, бежим! – крикнул Бивис, отталкивая его с дороги.
Кэтрин побежала. У нее за спиной инженер, падая, сердито вскрикнул. В следующую секунду Бивис оказался рядом, схватил ее за руку, и они помчались, петляя по безлюдным коридорам, сворачивая то вправо, то влево, пока не выскочили на лестницу. Один пролет вниз, другой, сзади послышались еще крики, а потом пронзительный сигнал тревоги. Лестница привела в небольшой вестибюль с задней стороны Инженериума. У высоких стеклянных дверей на улицу стояли на страже двое гильдейцев.
– Посторонний в здании! – задыхаясь, крикнул Бивис, тыча пальцем назад. – На третьем этаже! По-моему, он вооружен!
Охранники, и так уже взволнованные сигналом тревоги, переглянулись, и один из них бросился вверх по лестнице, на ходу вытаскивая из-за пояса газовый пистолет.
Бивис и Кэтрин побежали дальше.
– Моя коллега ранена, – объяснил Бивис, показывая на лицо Кэтрин в красных потеках. – Я отведу ее к врачу!
Двери распахнулись, выпуская их в желанную темноту.
Отбежав подальше, они остановились под стенами собора и прислушались. Кэтрин слышала грохот каких-то механизмов за стенами, но еще громче отдавался в ушах стук собственного сердца. Кто-то поблизости выкрикивал приказы. Раздался топот бегущих ног.
– Гвардейцы! – простонала Кэтрин. – Они прикажут показать документы! Заставят снять капюшон! Ой, Бивис, зачем я только тебя втравила! Беги! Брось меня!
Бивис молча покачал головой. Он пошел против гильдии, рискнул всем, чтобы помочь Кэтрин, и не собирался бросать ее сейчас.
– Клио, помоги нам! – выдохнула Кэтрин.
Она сама не знала, почему обернулась в сторону Патерностер-Сквер. А там на ступенях у входа в Ратушу стоял Чадли Помрой. Он держал в руках целую охапку папок и конвертов и смотрел вверх. Кэтрин в жизни никому так не радовалась. Она кинулась к нему, таща за собой Бивиса, и тихонько окликнула:
– Мистер Помрой!
Тот с недоумением посмотрел на них. Кэтрин сдернула с головы дурацкий капюшон, и Помрой ахнул, увидев ее лицо и слипшиеся от пота волосы.
– Мисс Валентайн! Что, спаси нас Квирк, тут творится? Посмотрите, что проклятые инженеришки сделали с собором Святого Павла!
Кэтрин запрокинула голову. Стальная орхидея уже полностью раскрылась, отбрасывая густую тень на площадь. Только это была не орхидея – скорее, что-то вроде капюшона, как у кобры, готовой укусить. Огромная кобра медленно поворачивалась, нацеливаясь на Панцерштадт-Байрёйт.
– МЕДУЗА! – прошептала Кэтрин.
– Кто? – спросил Чадли Помрой.
Завыла сирена «жука».
– Это за нами! – вскрикнула Кэтрин, бросаясь к толстенькому историку. – Помогите нам, пожалуйста! Если Бивиса поймают, я не знаю, что они с ним сделают…
Благослови боги Чадли Помроя – он не спросил «Почему?» или «Что вы натворили?», просто схватил Кэтрин и Бивиса за руки и потянул в гильдейский гараж. Там стоял его «жук». Пока шофер помогал им усесться, мимо, грохоча сапогами, пробежал отряд гвардейцев. Помрой затолкал плащ Кэтрин за спинку сиденья, а Бивису велел скрючиться на полу «жука». Сам сел на заднее сиденье рядом с Кэтрин и сказал:
– Вы молчите, говорить буду я.
И «жук», урча мотором, плавно вырулил на Патерностер-Сквер.
У станции лифта толпился народ. Все изумленно разглядывали жуткое устройство, вылезшее из купола Святого Павла. Гвардейцы остановили «жука». Молоденький инженер заглянул внутрь.
Помрой приоткрыл стекластиковый колпак «жука».
– Какие-то проблемы?
– В Инженериум проникли террористы Лиги…
– Ну, на нас можете не смотреть! – засмеялся Помрой. – Я весь вечер проработал в своем кабинете в Ратуше, а мисс Валентайн оказала мне любезность помочь с бумагами…
– Все равно, сэр, я должен обыскать ваш «жук».
– Да что вы говорите! – возмутился Помрой. – Разве мы похожи на террористов? Неужели вам больше делать нечего в последний день Лондона, когда на нас надвигается мерзкий конгломерат? Безобразие! Я буду жаловаться в Совет гильдий!
Инженер слегка растерялся, а потом кивнул и отошел в сторону, пропуская «жука» в грузовой лифт. Когда двери за ними закрылись, Помрой вздохнул с облегчением.
– Треклятые инженеры! Не обижайтесь, ученик Под…
– Я не обиделся, – глухо отозвался с пола Бивис.
– Спасибо! – прошептала Кэтрин. – Ох, спасибо, что помогли!
– Не о чем говорить, – фыркнул Чадли Помрой. – Всегда рад подгадить Крому и его лакеям. Тысячи лет собору, а они его превратили… неизвестно во что, и хоть бы извинились.
Он заметил, что Кэтрин не слушает, и мягко спросил:
– Мисс Валентайн, чем вы их так разозлили? Не хотите – не говорите, но если вы и ваш друг в беде, а старый простофиля вроде меня может вам чем-то помочь…
У Кэтрин защипало глаза.
– Отвезите нас домой, пожалуйста, – прошептала она.
– Конечно!
Пока «жук» ехал по улицам Первого яруса, пассажиры хранили неловкое молчание. В темноте бегали и кричали люди. Все указывали вверх, на собор. То тут, то там маршировали отряды гвардейцев, и каждый отряд возглавлял инженер. Наконец «жук» остановился возле Клио-Хауса. Помрой вышел проводить Кэтрин до двери. Она шепнула Бивису: «До свидания» – и пошла за историком.
– Вы сможете отвезти ученика на лифтовую станцию? – спросила Кэтрин. – Ему нужно вернуться в Брюхо.
Помрой посмотрел на нее с сомнением:
– Право, не знаю, мисс Валентайн. Сами видите, как всполошились инженеры. Если я их хоть немного знаю, все мастерские и общежития уже заблокированы и всюду идут проверки. Вероятно, они уже поняли, что он пропал, а вместе с ним два плаща с капюшонами…
– Значит, он не сможет вернуться? Никогда? – У Кэтрин даже голова закружилась.
Бедный Под, что же она наделала?
Помрой кивнул.
– Тогда я возьму его к себе, в Клио-Хаус! – решила Кэтрин.
– Дорогая моя, он не бездомный котенок.
– Но ведь когда папа вернется, он все уладит, правда? Объяснит лорд-мэру, что Бивис ни при чем…
– Возможно, – согласился Помрой. – Ваш отец тесно сотрудничает с Гильдией инженеров. Некоторые считают, что даже слишком тесно. Но по-моему, Клио-Хаус не лучшее место для вашего друга. Я отведу его в Музей. Там полно места, а инженеры не смогут явиться туда без нашего ведома.
– Вы правда это сделаете?
Кэтрин испугалась, что втягивает в опасную историю еще одного ни в чем не повинного человека, но, в конце концов, это всего на несколько дней, до папиного возвращения. А потом все устроится.
– Спасибо! – Она встала на цыпочки и поцеловала Помроя в щеку. – Спасибо!
Помрой зарумянился и просиял улыбкой. Он хотел еще что-то сказать, его губы шевелились, но Кэтрин ни звука не слышала. Ее голову наполнил какой-то странный шум. Непонятное завывание становилось все громче, и Кэтрин поняла, что это не у нее в голове. Вой шел откуда-то сверху.
– Смотрите! – крикнул историк, показывая вверх.
За своими страхами Кэтрин совсем позабыла про собор Святого Павла. А там, высоко над Верхним ярусом, по раздутому капюшону кобры перебегали, потрескивая, фиолетовые молнии. У Кэтрин волоски на руках и на загривке встали дыбом. Она протянула руку к Помрою, и с кончиков ее пальцев сорвались и прыгнули на его мантию бледные искры.
– Мистер Помрой! Что это?
– Квирк всемогущий! – воскликнул историк. – Что еще тут пробудили эти дурни?
От мерцающей машины отделились шары призрачного света и поплыли по воздуху над Круговым парком, словно огненные воздушные шарики. На шпилях Ратуши плясали молнии. Раздирающий вой становился все громче, все пронзительнее. Кэтрин зажала уши руками и все равно чувствовала, что больше не выдержит ни секунды. Вдруг из капюшона кобры вырвался ослепительный поток энергии и потянулся на север. Шипящая плетка-девятихвостка стегнула верхнюю надстройку Панцерштадт-Байрёйта. Осколки ночной темноты разлетелись по дальним уголкам неба. На секунду Кэтрин увидела залитые огнем ярусы далекого мегаполиса, а потом все исчезло. С земли ударил белый световой столб, за ним беззвучно взметнулся багровый столб огня, и только потом докатилась звуковая волна – протяжный удар, словно где-то далеко под землей захлопнулась дверь.
Луч погас, погружая Круговой парк во тьму, и в наступившей тишине стало слышно, как в доме воет обезумевший Собака.
– Квирк всемогущий! – прошептал Чадли Помрой. – Столько народу! Несчастные люди…
– Нет! – Кэтрин словно со стороны услышала свой голос. – Ох, нет!
Она бросилась, не разбирая дороги, в ту сторону, где прошитая искрами молний туча окутала развалины Панцерштадт-Байрёйта. Из парка и с обзорных площадок донесся постепенно усиливающийся гул голосов. Сперва Кэтрин показалось, что они кричат от ужаса – ей самой хотелось кричать. Но нет, они ликовали, они вопили от восторга.
Часть вторая
Глава 24
Агент Лиги
Погас непонятный свет на севере, затих протяжный раскат грома, эхом отдаваясь от склонов бывшего вулкана. Всадники Черного острова справились с напуганными лошадьми и вылетели на окраину болота в громе копыт и шипении рвущегося на ветру пламени факелов.
Том поднял руки и закричал:
– Мы друзья! Не пираты! Путешественники! Из Лондона!
Всадники были не в настроении слушать – даже те немногие, кто понял. Они целый день гонялись по горам за спасшимися с затонувшего поселка пиратами, они видели, что люди Пиви творили в рыбачьих деревнях на западном побережье, и теперь перекликались на своем языке, натягивая луки. Стрела с серым оперением вонзилась в землю у ног Тома; он попятился, нетвердо держась на ногах.
– Мы друзья! – снова крикнул Том.
Главарь вытащил из ножен саблю, но тут другой всадник выехал вперед, пришпорив коня, и что-то прокричал на островном языке, а потом по-англичански:
– Они мне нужны живыми!
Это была Анна Фанг. Она натянула поводья, спрыгнула с седла и подбежала к Тому и Эстер. Полы ее алого пальто развевались, словно знамя. За спиной у нее был длинный меч в ножнах, а на груди – бронзовый значок в виде сломанного колеса, символ Лиги противников движения.
– Том! Эстер!
Она обняла их по очереди, улыбаясь самой ласковой улыбкой.
– Я думала, вы погибли! Наутро после боя на Воздушной Гавани отправила Линдстрема и Ясмину вас искать. Они нашли потерпевший крушение воздушный шар среди эти ужасных болот и сказали, что вы наверняка мертвы. Я хотела, по крайней мере, тела найти, но «Дженни» сильно пострадала, и потом, я была очень занята, помогала вести город сюда, на ремонтную верфь… Но мы все за вас молились и приносили погребальные жертвы небесным богам. Как думаете, может, попросить деньги обратно?
Том молчал. В груди так болело – не вдохнуть, а не то что заговорить. Значок на пальто летчицы подтверждал, что Пиви не соврал, она – агент Лиги. Тома больше не очаровывали ее доброта и переливчатый смех.
Она что-то крикнула всадникам. Двое спешились и подвели к ним коней, изумленно косясь на труп Шрайка.
– Я должна ненадолго вас покинуть, – объяснила Анна Фанг. – Поведу «Дженни» на север, посмотреть, что за колдовство полыхнуло по всему небу. Островитяне о вас позаботятся. Ты верхом ездить умеешь?
Том никогда и лошадь-то не видел, какое там верхом… Но, оглушенный болью и потрясением, он не смог ничего возразить. Его закинули в седло лохматой лошадки и повели ее под уздцы вниз по склону. Том оглянулся – где Эстер? Она хмуро сгорбилась в седле другой лошадки. Потом ее плотным кольцом окружили всадники, и Том потерял ее из виду на узких многолюдных улицах караван-сарая. Целые семьи толпились возле своих домов, разглядывая северное небо, а сверху висела Воздушная Гавань, пробуя один за другим свои моторы, и поднятый ею ветер гонял между зданиями пыль и мусор.
В конце пути был каменный домик, и кто-то усадил Тома, а человек в черных одеждах и большом белом тюрбане осмотрел его избитую грудь.
– Перелом! – радостно возвестил он. – Я – врач, Ибрагим Назгул. У тебя четыре ребра вдребезги!
Том кивнул. Голова кружилась от боли и шока, но понемногу он начинал радоваться тому, что жив и что вокруг не дикари из Лиги, каких он ожидал. Доктор Назгул перебинтовал ему грудную клетку, а жена доктора принесла миску с тушеной бараниной и покормила Тома с ложечки. Свет лампы разогнал тени по углам, в дверях столпились дети доктора, глядя на Тома большущими темными глазами.
– Ты – герой! – объяснил доктор. – Говорят, ты победил железного джинна, который хотел нас всех убить.
Том сонно моргнул. Он почти забыл жалкую битву на краю болота. Все происшедшее поблекло, будто было во сне. «Я убил Шрайка, – подумал Том. – Ну, то есть, строго говоря, он и так был мертвый, но все-таки он был личностью со своими надеждами и мечтами, а я все это уничтожил». Том совсем не чувствовал себя героем, он чувствовал себя убийцей. Стыд и вина никуда не хотели уходить и отравляли его сны, когда он задремал, клюя носом над миской с бараниной.
Потом он оказался в другой комнате, в мягкой постели, а за окном было ослепительное бело-синее небо, и на оштукатуренной стене то появлялись, то исчезали квадраты солнечного света.
– Как себя чувствуешь, истребитель Сталкеров? – раздался голос.
У кровати стояла мисс Фанг и смотрела на Тома с улыбкой ангела со старинных картин.
Том сказал:
– Все болит.
– Путешествовать сможешь? «Дженни Ганивер» ждет, и я бы хотела отправиться до рассвета. Поедим уже в полете – я приготовила жабу в тесте.
– Где Эстер? – спросил Том, еще не до конца проснувшись.
– Она тоже летит с нами.
Том сел, морщась от резкой боли в груди и от воспоминаний.
– Я с вами никуда не полечу, – сказал он.
Летчица рассмеялась. Потом поняла, что он не шутит, и, встревоженная, села на край кровати.
– Том? Я чем-то тебя расстроила?
– Вы работаете на Лигу! Вы шпионка, ничем не лучше Валентайна! И нам помогли только потому, что рассчитывали вызнать что-нибудь про Лондон!
Улыбка сползла с лица мисс Фанг.
– Том, – сказала она мягко, – я вам помогла, потому что вы мне понравились. А если бы тебе пришлось видеть, как твои родители умирают от непосильного труда в жестоком беспощадном городе, – разве ты бы не захотел помогать Лиге в борьбе против муниципального дарвинизма?
Она протянула руку и отвела растрепанную челку у него со лба, и Том вдруг вспомнил давно забытое – как он маленький сильно болел и мама вот так сидела у его постели. Но на груди у мисс Фанг по-прежнему блестел значок Лиги, а предательство Валентайна еще кровоточило незажившей раной. Том больше не даст себя обмануть улыбками и добротой!
– Вы убивали людей. – Он оттолкнул ее руку. – Вы потопили Марсель…
– А иначе они бы напали на Сто островов, убили или угнали в рабство в сотни раз больше людей, чем я утопила своей малюсенькой бомбочкой.