– Я… Она… Мы…

В дальнем конце комнаты, у другой двери, послышался скрип и шорох шагов по разбитым плиткам пола. Сталкер обернулась на звук, выдвигая из пальцев лезвия, и Пеннироял заорал от ужаса, когда ее зеленые глаза осветили его лицо. В руках он держал электрическое ружье, выставив его перед собой, и, когда Сталкер напружинилась перед прыжком, Пеннироял нажал на спуск. Огненный жгут протянулся от ружейного дула к груди Сталкера. Сталкер зашипела, вытягивая вперед когтистые руки.

Пеннироял отскочил с криком:

– А-а, Поскитт! Спаси и помилуй! Не подходи!

Его палец все еще давил на спусковой крючок. На Сталкере загорелась мантия. По спокойному бронзовому лицу бегали молнии, на перстяных клинках плясали огни святого Эльма. Она тяжело повалилась на аппаратуру, и молния охватила приборы. Сталкерские мозги и визи-экраны лопались, клавиши с буквами и цифрами беспорядочно рассыпались по полу, словно выбитые зубы. Огонь побежал по проводам, поджигая потолок. А Пеннироял все давил и давил на спуск, орал и стрелял, пока ружье не захлебнулось, истратив весь заряд.

После паузы, когда все немного привыкли к тишине, Пеннироял заговорил.

– Я сделал это! Убил эту тварь! Я! У вас, случаем, нет с собой фотоаппарата?

Сталкер Фанг лежала на погребальном костре из аппаратуры. Том помахал рукой, разгоняя дым, и осторожно подошел ближе. Внутри Сталкера что-то горело, Том чувствовал едкую вонь и видел перебегающие под доспехом отсветы. Бронзовая маска отвалилась, обнажив серое сморщенное лицо с зияющей ухмылкой. Том старался смотреть на него без отвращения. В конце концов, скоро и ему предстоит пройти тот же самый путь.

Мертвый рот дрогнул.

– Том, – вздохнула Сталкер. – Том.

Больше ничего. Зеленый свет в глазах померк, остались только две светящиеся точки. Потом и они погасли.

Пеннироял уставился на разряженное ружье, словно не понимал, как оно оказалось у него в руках. Отшвырнул его и сказал:

– Там воздушная яхта пришвартована. Ключи у этой твари на шее.

Тому и в голову не пришло спросить, откуда он знает. Он протянул руку и взял ключи. Они отделились легко – шнурок, на котором они висели, почти прогорел.

– На этот раз она умерла, да? – тревожно спросил Пеннироял.

Том кивнул:

– Она давно умерла. Бедная Анна.

Тут его грудь пронзила боль, и он со стоном согнулся пополам. Эстер бросилась к нему, обняла, пытаясь утешить.

– Эй! – сказал Пеннироял. – Что с ним?

– Сердце…

Тихий голос Эстер дрожал. Она не чувствовала себя настолько беспомощной и ей не было так страшно, с тех пор как ее мама умирала у нее, маленькой, на глазах.

– Том, не умирай! – Она упала на пол рядом с ним, прижалась так крепко, как только могла. – Не покидай меня! Не хочу снова тебя терять…

Она посмотрела сквозь слезы на Пеннирояла:

– Что делать?

Пеннироял тоже перепугался насмерть.

– Врача! Нужно показать его врачу!

– Незачем, – еле слышно отозвался Том.

Самая сильная боль прошла, оставив его бледным и напуганным. Лицо в свете разгорающегося пожара блестело от пота.

– В Перипатетиаполисе я был у врача. Он сказал, что это безнадежно…

– Ох!.. – Эстер заплакала.

– Великий Поскитт! – завопил Пеннироял. – Если бы это был стоящий врач, вряд ли он работал бы в таком захудалом городишке, как Перипатетиаполис! Спокойно, мы найдем лучших лекарей, каких только могут обеспечить деньги и слава! Том, я не дам тебе умереть. Вы с Эстер – единственные свидетели, которые могут подтвердить, что я убил Сталкера Фанг! Вот погодите, когда мир узнает об этом, я снова возглавлю список бестселлеров, оглянуться не успеете! Давайте сюда ключ. У Тома не хватит сил перейти через плотину. Я приведу яхту в сад.

Эстер грозно насупилась.

– Ладно, ладно, – сказал Пеннироял. – Ступай ты за яхтой, а я побуду с Томом.

– Эт, пожалуйста, не уходи, – слабым голосом попросил Том.

Эстер протянула ключ Пеннироялу.

Он сказал:

– Том, держись! Я мигом! Только, может, вам лучше подождать снаружи, а то дом горит.

Эстер осторожно потащила Тома по тлеющему полу и наконец выволокла его в прохладу сада. Шаги Пеннирояла прохрустели по плотине, и все затихло, только пламя трещало в доме. Отсветы пожара метались по саду, блестя на мерзлой траве и покрытых инеем ветвях деревьев. Эстер уложила Тома рядом с обледенелым фонтаном и, сняв пальто, подсунула ему под голову.

– Мы тебя отвезем в Батмунх-Гомпу, – пообещала она. – Энона тебя подлатает. Она блестящий хирург, спасла Тео. И меня, наверное. Ты у нее быстро поправишься.

Эстер обняла его лицо ладонями:

– Ты не умрешь! Не хочу больше с тобой расставаться, никогда. Я этого не вынесу. Все будет хорошо. Мы снова будем странствовать по птичьим дорогам…

– Смотри! – сказал Том.

Над горами появилась новая звезда. Она ярко светилась и как будто росла. Том кое-как встал и отошел на несколько шагов от фонтана, чтобы лучше видеть.

– Том, осторожней… Что это?

Он оглянулся с сияющими глазами:

– Это ОДИН! Кажется, он… взорвался! Вот что она сделала, перед тем как явился Пеннироял. Она приказала ОДИНу уничтожить себя…

Новая звезда замерцала, как елочное украшение на Рождество Квирка, и начала тускнеть. В тот же миг крыша дома с грохотом обвалилась, взметнув тучу искр, а в бок Тома впилось острие боли, намного хуже, чем прежде. Падая, он уже знал, что это конец.

Эстер бросилась к нему, обхватила руками. Он слышал, как она кричит, срывая горло:

– Пеннироял! Пеннироял!



Как только Пеннироял приблизился к причалу, из сосновой рощицы ему навстречу вышел мальчишка. Даже здесь по земле перебегали отсветы пожара на острове. Серебристая оболочка воздушной яхты весело подмигивала оранжевыми бликами. Пеннироял на бегу замахал ключом:

– Можешь больше ничего не бояться, юный Селедочный Паштет! Я разделался с твоим Сталкером! Всего-то и надо было немного старого доброго боевого духа.

Он отпер гондолу и забрался внутрь. Мальчишка полез за ним. Яхта оказалась модели «Серапис-Бим» – очень похожа на ту, что была у Пеннирояла в Брайтоне. Он втиснулся в кресло пилота и быстро нашел скважину для ключа под главным штурвалом. На панели управления одна за другой загорелись лампочки. Баки с топливом и подъемным газом были наполовину заполнены, и двигатели, хоть и не с первой попытки, завелись.

– Я только заберу своих молодых друзей, – сказал Пеннироял.

После всего, что они пережили вместе, он в самом деле считал Тома и Эстер своими друзьями. Товарищами. Он во что бы то ни стало решил спасти Тома.

– Нет, – холодно произнес у него за спиной Селедка.

– Э? Все хорошо, дитя! Опасность миновала…

– Отправляемся.

Селедка протянул руку через плечо Пеннирояла и прижал ему к горлу его же собственный карманный нож.

– Они меня бросили, – сказал Селедка.



Эстер в саду услышала шум двигателей.

– Том, он летит за нами, дирижабль сюда летит!

Том расслышал только слово «дирижабль». Боль и все другие чувства куда-то ушли, и он снова увидел разноцветные воздушные корабли, что поднялись над Солтхуком в тот давний день, когда Лондон его съел.

Яхта зависла над садом. Ветер, поднятый моторами, растрепал волосы Эстер и раздул пламя горящего дома – оно взревело, точно в доменной печи. Эстер подняла голову. Из окна гондолы на нее смотрел Селедка. Она узнала это выражение – торжественное и победное одновременно, и ей стало его жаль. Какой долгий путь он проделал и сколько, должно быть, перенес ради своей мести… Он отвернулся, что-то крикнул Пеннироялу, яхта поднялась выше и по широкой дуге направилась к горам. Гул моторов затих вдали.

«На этот раз выхода нет», – подумала Эстер. А потом она подумала: «Выход есть всегда». Она снова достала из-за пояса нож Селедки с длинным узким лезвием и положила его на землю рядом с собой. Нож блеснул в темноте отраженным светом пожара – узкая дверь прочь из этого мира.

Эстер поцеловала Тома, и он почти очнулся, хотя по-прежнему не сознавал, где находится; у него в голове реальность переплелась с воспоминаниями, и он думал, что лежит на голой земле в тот первый день, когда он только-только выпал из Лондона. Но его это не огорчало, потому что Эстер была рядом и крепко обнимала его, и он подумал: как ему повезло, что она его любит, такая сильная, храбрая и такая красивая.

Последнее, что он ощутил, было прикосновение ее губ, когда она поцеловала его на прощание, и последнее, что он услышал, – ее нежный, хрипловатый голос:

– Том, все будет хорошо. Что уж там нас ждет – пускай, а мы теперь всегда, везде будем вместе, и все будет хорошо.

Глава 53

После пожара

Когда за Эноной пришли, было еще темно. Ветерок, влетающий в крохотное оконце, приносил запах пепла. Пол комнаты, где держали Энону, чуть подрагивал, откликаясь на дрожь земли. Всю ночь во сне она слышала эти толчки, и сны ее были наполнены грохотом рушащихся камней по другую сторону долины.

Она умыла избитое лицо холодной водой и прочитала молитвы, в уверенности, что ее ведут на казнь. Но оказалось, что внизу у лестницы ее ждет субгенерал Тхьен. Он выглядел усталым и слегка оглушенным, а мундир его был заляпан грязью.

– Нага умер, – сказал Тхьен.

Энона заметила, что он смотрит на ее сломанный нос и синяки под глазами. Если Нага умер, то теперь Тхьен – самый старший по званию офицер в Батмунх-Гомпе. Он постарается захватить власть и не захочет, чтобы ее присутствие напоминало народу о том, чье место он занял.

– Идемте со мной, пожалуйста, – сказал он.

Вслед за ним Энона вышла на балкон. Холодный ветер тут же принялся трепать ее одежду. Небо на юге казалось темной стеной, слабо озаренной красным пламенем вулкана. Где-то в здании звучал хор монахинь, и пение становилось громче с каждым новым толчком землетрясения. Во дворе под балконом Энона увидела сотни запрокинутых в ожидании лиц: солдаты и авиаторы Зеленой Грозы и беженцы из Тяньцзина.

Перед такой аудиторией Энона занервничала, но не из-за страха смерти. Она знала, что бедный Нага встретит ее на небесах, и мама с папой, и брат Ино – все, кого она любила и потеряла, кто ушел раньше ее.

– Что скажете? – спросил Тхьен.

Он тоже взглянул вверх, и Энона поняла, что люди во дворе смотрят не на нее, а на что-то еще выше, над кровлями монастыря и над горами. На немногих свободных от туч участках неба густо мелькали падающие звезды – белые, зеленые, льдисто-голубые.

– Что скажете? – повторил Тхьен.

До нее наконец дошло – ему нужно мнение ученого.

Она облизнула вмиг пересохшие губы.

– Я бы сказала – что-то… какие-то объекты падают в верхние слои атмосферы.

– Еще новое оружие? – В голосе Тхьена явственно слышался страх.

Энона задумалась, продолжая наблюдать.

– Нет. Я думаю, это хороший знак. Вероятно, что-то большое взорвалось на орбите, а эти звезды – фрагменты, оставшиеся после взрыва, которые сгорают в атмосфере.

– Оружие городов? – спросил Тхьен. – Думаете, оно уничтожено?

– Это не их оружие.

Энона хотела изложить свою теорию насчет Сталкера Фанг, объяснить, что Шрайк, видимо, нашел и уничтожил наземный передатчик, но решила – пусть это лучше останется в секрете. Если города узнают, кто обратил против них ОДИНа, война вспыхнет с новой силой.

– Все это – случайность, – сказала Энона. – Старое оружие на орбите внезапно свихнулось. Будем молиться, чтобы на этом все закончилось.

Тхьен кивнул и взялся за саблю. «Он узнал то, что хотел знать, – подумала Энона, – и я ему больше не нужна». Она невольно зажмурилась. Услышала звенящий шорох, когда клинок выходил из ножен. Металл звякнул о камень. Энона приоткрыла один глаз, потом второй. Тхьен преклонил перед ней колени, положив меч на каменные плиты у ее ног. Люди внизу, во дворе, тоже вставали на колени. Солдаты склонили головы и отсалютовали, ударяя сжатым кулаком по ладони.

– Что они делают? – растерянно спросила она. – Что вы делаете?

– Наши армии разбиты, – ответил Тхьен. – Варварские города разрушены. Мир охвачен смятением. Нужен кто-то, кто поведет нас новой дорогой. Мне это не под силу.

Он встал и, взяв Энону за плечо, мягко подвел ее к перилам балкона, чтобы народ увидел свою новую предводительницу.



Двигатели воздушной яхты отказали за несколько миль до Батмунх-Гомпы. Дальше Селедка пошел пешком, бросив дирижабль и Пеннирояла. Пеннироял сперва старался снова запустить моторы, но трубки для забора воздуха забило пеплом, и двигатели вышли из строя окончательно. Тогда он с неохотой отправился пешком, при свете метеорного потока, через пепельные заносы, и в конце концов пришел к ближайшей базе Зеленой Грозы. Там он хотел было сдаться в плен, но у грозовиков царила полная неразбериха, и никому не хотелось возиться с пленником-горожанином.

– Ну хоть отправьте пару дирижаблей в Эрдэнэ-Тэж! – взмолился Пеннироял. – Может, еще успеете забрать моих друзей! Там была наземная передаточная станция! Оттуда Сталкер Фанг контролировала новое оружие…

– Никто его не контролировал, – заявила командир базы, размахивая только полученным коммюнике из Батмунх-Гомпы. – Вдова Наги сказала, что на орбитальном устройстве Древних произошла авария и оно начало палить по случайным целям.

– Но…

– Профессор, вы свободны.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Пеннироял добрался до Мурнау. Время он провел с пользой: дожидаясь попутного транспорта в провинциальных воздушных портах и караван-сараях, написал свою величайшую книгу – «Схватка первозданных сил». По меркам Пеннирояла, это было на редкость правдивое произведение. В первой главе он покаялся в своем предыдущем вранье, а рассказывая о событиях в долине Эрдэнэ-Тэж, старался по возможности придерживаться фактов.

Но, добравшись наконец до Охотничьих Угодий, профессор обнаружил, что мир стремительно меняется. Хищники стали настолько свирепыми, а добычи осталось так мало, что даже самые стойкие сторонники муниципального дарвинизма начали задумываться, долго ли еще продержится старая система. Люди искали новый образ жизни, и Мурнау, всех поразив, обосновался на холме к западу от Ржавых болот и стал оседлым городом. Постепенно туда стали переселяться беженцы с Чжань-Шаня. Они помогли жителям Мурнау разбить вокруг города поля и вырастить урожай. Старый фон Кобольд оставил при себе несколько пригородов и воздушный флот с Орлой Дубблин во главе. Крылатые машины с ревом носились над полями, отпугивая хищников.

Пеннироял не устрашился и пошел к своим давним издателям, но Вердероб и Спур не захотели иметь ничего общего с новой книгой. После разоблачительной статьи Спайни, сказали они, никто больше не поверит диким историям Нимрода Пеннирояла, и в первую очередь – сами издатели. Да и в любом случае с моховиками теперь дружба – разве профессор не слышал, что фон Кобольд и вдова Наги подписали мирный договор? И кстати, куда подевался аванс, который ему заплатили за предыдущую книгу?

Пеннироял отсидел десять месяцев в долговой тюрьме, надоедая сокамерникам бесконечными рассказами о своих удивительных приключениях. Потом его старые друзья из «Муна» в складчину заплатили за него долги, и он с позором удалился в Перипатетиаполис. Там жила одна из его бывших подружек, Минти Бэпснэк, у нее до сих пор была к нему слабость. Оставшиеся годы он доживал в ее доме, и были они не сказать чтобы несчастливыми. Но даже Минти относилась к его рассказам скептически. Она так и не дала ему денег на публикацию «Схватки первозданных сил».



Селедка не увидел звездный дождь. К тому времени как обломки ОДИНа рассыпались по небу, Селедку накрыло плотным слоем дыма с Чжань-Шаня. В темноте он прошел мимо Батмунх-Гомпы и еще много дней брел по дорогам, забитым пеплом и беженцами.

Он единственный направлялся к вулкану, а не от него. Весь восточный склон горы разворотило, и люди бежали нестройными колоннами, рассказывая о целых городах, засыпанных или сметенных лавиной. Но западный склон пострадал не так сильно, хотя и его тряхнуло, и на всем лежал тонкий слой пепла. Перевалив через гряду над отшельнической обителью, Селедка увидел, что домик все еще стоит на своем месте, скотина жует принесенное из низин сено, а на перевале развеваются новенькие молитвенные флажки. На босых, стертых в кровь ногах он дотащился до двери и рухнул на пороге. Там Сатия и нашла его на следующее утро, выйдя подоить корову. В обмороженной руке он все еще сжимал деревянную лошадку, которую для него вырезала Сталкер.

Он останется здесь, у Сатии, надолго и вырастет красивым, сильным человеком, настоящим горцем. Он забудет многое из пережитых ужасов, но никогда не забудет того, что сделал в Эрдэнэ-Тэж. Поначалу он гордился своей тайной, потому что выполнил данную богам клятву – отправил Эстер Нэтсуорти и ее мужа в Страну, не ведающую солнца. Но позже, уже взрослый, женатый, глядя, как его дети играют с лошадкой Анны возле домика его приемной матери, он начал сомневаться. В те годы вдова генерала Наги целеустремленно добивалась мира, проповедуя свой принцип – прощать старых врагов. Иногда Селедка думал, что лучше было бы и ему простить и все-таки взять мужа и жену Нэтсуорти на яхту. Но по крайней мере (говорил он себе), он не убил Эстер и Тома – всего лишь проучил их. Бросил, как они когда-то бросили его. Они люди крепкие, наверняка сумели выжить.

Загва
25 апреля 1027 г. Э. Д.
Дорогая Англи!
Трудно поверить, что целых четыре месяца прошло с тех пор, как мы тебя оставили в том скоплении городов в Ледяных Пустошах! И почти год – как родился Новый Лондон! Нам с Тео так хочется к вам, отпраздновать день рождения вместе, но в ближайшие месяц-два мы еще не сможем уехать из Загвы. Надеюсь, в Мерзлых Землях торговля идет хорошо, вы вовсю продаете летающие кресла жителям ледовых городов, а двигатели системы Чилдермас вовремя уносят вас от челюстей хищников!
Я пишу это письмо в саду у дома родителей Тео, сидя на террасе с чудесным видом на ущелье, в лучах заката. Здесь очень красиво. Мистер и миссис Нгони, Каэло и Мириам, невероятно добрые и приветливые и, кажется, понемногу привыкают к мысли, что их Тео намерен жениться на городской и жить в небе.
Торговец, который привез нас сюда, по пути останавливался в Воздушной Гавани, заправиться горючим и подъемным газом. Я зашла там в банк и узнала – никогда не угадаешь! Оказывается, я богата! Я напрочь забыла про пять тысяч, который Вольф Кобольд нам заплатил за экспедицию в Лондон. А они все еще лежат себе на счете «Дженни Ганивер». Мне немножко совестно брать эти деньги, но, в конце концов, мы их честно заработали. Вольф просил доставить его в Лондон – мы и доставили. Не наша вина, что он попытался Лондон съесть. И в любом случае часть этих денег я уже потратила – купила собственный дирижабль, его сейчас ремонтируют и переоснащают в порту Загвы. Это переделанная модель «Ачебе-1000», и мы собираемся назвать ее «Дженни Ганивер II». Так что домой мы вернемся уже независимыми торговцами. «Нгони & Нэтсуорти из Нового Лондона, поставляем состоятельным господам мебель на магнитной подвеске». Скоро снова откроется торговля с востоком, раз Зеленой Грозы больше нет, а новая Лига замирилась с городами. Может, мы даже полетим через океан в Америку, повидаем старых друзей в Анкоридже-Винляндском и расскажем им обо всем, что здесь происходило. И конечно, будем часто прилетать в Загву.
Тео получил письмо от вдовы генерала Наги. Очень приятно, что она о нас вспомнила, тем более что сейчас она занята выше головы – руководит новой Лигой противников Движения, а горные царства все еще наполовину засыпаны пеплом. Она рассказала, что мама и мистер Шрайк вместе с ней прилетели в Батмунх-Гомпу накануне того дня, когда Чжань-Шань расколошматило, и они спасли папу и улетели на «Дженни Ганивер». Она не знает, куда они отправились и зачем, но позже в долине в горах Эрдэнэ-Шань нашли обгорелые остатки дирижабля с двигателями Жёне-Каро. Она говорит, я могу поехать туда, если хочу поклониться месту их гибели.
Она очень чуткая и деликатная, но я не хочу туда ехать. Я не сомневаюсь, что мама с папой погибли, но, даже если на Эрдэнэ-Шане правда обломки именно «Дженни Ганивер», мамы с папой там нет. Они ушли от нас – никто не знает куда и никогда не узнает. Но мне нравится думать, что они вместе идут по птичьим дорогам, к западу от солнца, к востоку от луны, навстречу потрясающим приключениям. Иногда я ловлю себя на том, что смотрю в небо, как будто жду, что из-за облака или из-за горного отрога покажется «Дженни Ганивер» и привезет их домой…
Ну вот, солнце закатилось, восходит луна, а ко мне бежит Тео – сказать, что ужин готов. Так что я заканчиваю письмо. Надеюсь, оно скоро дойдет до тебя.
С любовью ко всем лондонцам,
Рен.

Глава 54

Шрайк в мире будущего

Шрайк опоздал. Он бежал, словно призрак, через горы, и оказался в Эрдэнэ-Тэж перед рассветом, когда небо над озером было исчерчено следами падающих звезд.

К тому времени дом лежал в руинах: седой пепел, обгорелые балки. Белые струйки дыма еще тянулись через сад. В комнате с обугленными приборами он нашел останки Сталкера Фанг и опустился возле нее на колени. Сконструированная инженерами часть ее мозга прекратила функционировать, но в более древней части он почуял слабые электрические импульсы. Шрайк отсоединил проводок от своего черепа и подключил к ее. Он услышал шепот ее воспоминаний, и его мозг впитал их в себя.

Солнце встало. Шрайк снова вышел в сад и в разгорающемся свете увидел Тома и Эстер – они ждали его у фонтана. В темноте он их не заметил, потому что они были холодны, как камни, на которых лежали.

Шрайк встал на колени и бережно вытащил нож, который Эстер вогнала себе в сердце. Сперва он подумал, что, если поспешит, еще можно отнести ее в Батмунх-Гомпу, чтобы Энона Зеро Воскресила ее. Но когда начал поднимать ее, то увидел, что она, умирая, стиснула руку Тома и все еще крепко сжимает.

Если бы Сталкеры могли плакать, в этот миг он бы заплакал, потому что понял сразу: для нее это правильный финал и она бы не хотела, чтобы он унес ее из этой тихой долины, от однаждырожденного, так любимого ею.

Поэтому он взял на руки обоих и унес прочь от дома. Когда шел по плотине, вес обмякших тел у него в руках пробудил воспоминание. Шрайк проверил, не из тех ли оно, что он забрал у Анны Фанг, но нет – его собственное. Давным-давно, когда он еще не был Сталкером, у него были дети, и, когда он переносил их, сонных, в постель, они были такими же мягкими и тяжелыми, как Том и Эстер сейчас.

Всего лишь обрывок воспоминания, подарок, нечто вроде аванса – ведь Энона Зеро обещала, что память вернется к нему перед смертью. Но до этого еще долго. Шрайк был построен прочно, на века.

Он нашел место в глубине долины, там река водопадами сбегала с высокой скалы и рос корявый дуб. Дуб напомнил о рассказах Эстер про затерянный островок, где она выросла. Здесь он уложил ее рядом с Томом. Они так и держались за руки, лица их почти соприкасались. В последний раз обнажив перстяные клинки, он срезал с них промокшую одежду, ремни и сапоги – все это им больше не понадобится. Поблизости была небольшая пещерка в скале. Шрайк уселся там и стал ждать, думая о том, каким будет мир, где больше нет Эстер.

Вечером, жужжа моторами, прилетели дирижабли и приземлились возле разрушенного дома у озера. Немного погодя они снова улетели.

Дни за днями скользили над долиной Эрдэнэ-Тэж. Под редкими лучами солнца Том и Эстер распухли и почернели, окутанные саваном мух. Ими кормились жуки и черви, птицы выклевали им глаза и языки. Вскоре запах привлек мелких грызунов, которые голодали тем безрадостным летом.

Шрайк сидел неподвижно. Одну за другой он отключил все свои системы – бодрствовали только глаза и разум. Он наблюдал, как постепенно проявилась изысканная структура скелетов Тома и Эстер. Их голые черепа клонились друг к другу, как два птичьих яйца в гнезде из влажных волос. Зима засыпала их снегом, весенние дожди начисто промыли их. Следующим летом под ними выросла густая зеленая трава, а в белой корзине ребер Эстер проклюнулся молоденький дубок.

Шрайк смотрел, а годы летели мимо – зеленое, белое, зеленое, белое… Мелкие косточки ступней и кистей рассыпались по траве игральными костями, крупные изгрызли лисицы; кости потемнели и распались на части, и уже трудно было определить, где чьи.

Дубовый росток вырос в мощное дерево, его раскидистая крона летом покрывалась зеленью и бросала на Шрайка танцующие тени. Из желудей выросли новые деревца, потом состарились, отрастили бороды из лишайника, умерли, упали и сгнили, питая корни новых деревьев. Постепенно роща распространилась по всему склону до самого озера.

Шрайк все глубже погружался в забытье. Звезды расплывались над ним туманными пятнами, времена года мелькали, сменяя друг друга. Роща превратилась в лес. Голые ветки, сделав глубокий вдох, выдыхали зеленую листву, потом золотились, оголялись и снова делали вдох.

Наконец перед ним возникла человеческая фигура. Человек то появлялся, то исчезал. Наклонялся, чтобы повесить что-то Шрайку на шею, снова и снова. Сделав усилие, Шрайк начал пробуждаться. Коловращение столетий замедлилось, дни и ночи мелькали уже не так быстро.



Летнее утро. Сквозь листву векового дуба пробиваются зеленые лучи. Туловище Шрайка украшено цветочными гирляндами, а на замшелых коленях лежат засохшие остатки старых гирлянд. Плечи его обросли лохматыми папоротниками. Птица свила гнездо в сгибе локтя. От Тома и Эстер не осталось ничего, кроме горстки праха, которую ветер занес в углубление между корней.

В лесу паслись козы. Колокольчики у них на шее тихонько позвякивали. Маленький однаждырожденный мальчик подошел и остановился, разглядывая Шрайка. Рядом с ним встала девочка, еще меньше. У них была охряного цвета кожа, карие глаза и матово-черные волосы.

– ПРИВЕТ, – сказал Шрайк.

Голос его словно заржавел и скрипел еще сильнее, чем прежде. Мальчик испугался и убежал, а девочка осталась и заговорила с ним на языке, которого он не знал. Потом она нарвала мелких голубых цветочков и сплела ему венок. Ее брат вернулся, поглядывая с опаской. Девочка принесла жир и смазала Шрайку суставы. Он пошевелился. Встал. С него посыпались какая-то труха и совиные катышки. Он стряхнул с себя паутину, птичьи гнезда и мох.

Девочка взяла его за руку, а ее брат пошел впереди. Они спустились в долину, окруженные стадом громко мекающих коз. В деревне Шрайка обступили однаждырожденные, стали тыкать в него палками и рукоятками сельскохозяйственных орудий. Слушая их взволнованную трескотню, Шрайк начал понемногу разбирать их язык. Они думали, что он всего лишь древняя статуя, установленная в пещере. Каждое лето, когда приводили коз на горные пастбища, украшали его цветами, чтобы приманить удачу. Делали так с незапамятных времен.

Его посадили на телегу и повезли по тропинке, потом по мощеному тракту. Дети бежали рядом. Солнце было краснее, чем помнилось Шрайку, воздух чище, климат в горах мягче. В лесистой долине, словно в чаше, лежал городок. Понимают ли его новые друзья, что древний металл, из которого сложены стены, взят из гусениц движущегося города, а круглые, бурые от ржавчины сторожевые башни когда-то были колесами? Здесь жили простые, бесхитростные люди, и Шрайк решил, что у них совсем нет машин, но, когда въезжали в городские ворота, он увидел в воздухе хрупкие воздушные корабли из дерева и стекла – словно стрекозы слетают с высоких каменных башен-причалов. Под днищами у них вращались серебристые диски, словно слегка запотевшие зеркала, и воздух вокруг них дрожал, как будто от жары.

Его отвели в место общих сборов – огромный зал в самом сердце города. Вокруг столпились люди и засыпали его вопросами. Что он такое? Как долго он спал? Может быть, он – один из людей-машин, о которых рассказывают старые легенды?

У Шрайка не было ответов, и он стал сам задавать вопросы. Он спросил, есть ли в мире такие места, где города все еще охотятся и поедают друг друга. Однаждырожденные расхохотались. Нет, конечно! Движущиеся города бывают только в сказках. Да кто захочет жить в движущемся городе? Что за безумная мысль!

– Для чего тебя сделали? – спросил наконец один мальчик, протолкавшись в первые ряды толпы.

Шрайк посмотрел на него сверху вниз. Подумал. Вспомнил, что доктор Попджой однажды рассказывал Анне.

– Я – МАШИНА ДЛЯ ПАМЯТИ, – сказал Шрайк.

– Что ты помнишь?

– Я ПОМНЮ ВРЕМЯ ДВИЖУЩИХСЯ ГОРОДОВ. ПОМНЮ ЛОНДОН, И АРХАНГЕЛЬСК, ТАДДЕУСА ВАЛЕНТАЙНА И АННУ ФАНГ. Я ПОМНЮ ЭСТЕР И ТОМА.

На него смотрели с недоумением.

Кто-то спросил:

– Кто они?

– ОНИ ЖИЛИ ОЧЕНЬ ДАВНО. А МНЕ КАЖЕТСЯ, ТОЛЬКО ВЧЕРА.

Девочка, которая нашла Шрайка, сказала, задрав голову:

– Расскажи!

Люди вокруг заулыбались, закивали и уселись, скрестив ноги, слушать истории, которые он принес им из глубокой древности. Они любили разные истории. На какое-то мгновение Шрайк почти испугался. Он не знал, с чего начать.

Ему принесли стул, и он сел. Усадил малышку себе на колени. Посмотрел, как пляшут пылинки в луче древнего солнца, чей свет льется, словно мед, через высокие окна зала. А потом он обратил лицо к полным радостного предвкушения лицам однаждырожденных и начал свой рассказ:

– ПАСМУРНЫЙ, ВЕТРЕНЫЙ ВЕСЕННИЙ ДЕНЬ КЛОНИЛСЯ К ВЕЧЕРУ. ПОСРЕДИ ВЫСОХШЕГО СЕВЕРНОГО МОРЯ ЛОНДОН ГНАЛСЯ ЗА МЕЛКИМ ШАХТЕРСКИМ ГОРОДКОМ…

Благодарности

Книга «Надвинувшаяся тьма», как и три предыдущие, была бы совсем другой, если бы не советы и поддержка, которые автору дарили Брайан Митчелл, Леон Робинсон, Лиз Кросс, Майк Грант и Гэвин Уилсон. Также огромное спасибо моим издателям – Кирстен Стэнсфилд, Холли Скит и Кэти Моран – и всем сотрудникам издательства Scholastic, которые приложили много сил к тому, чтобы четырехтомник «Хроники хищных городов» состоялся. За помощь с парой деталей в этом томе я в долгу перед Элисон Джензен и моим отцом, Майклом Ривом, – кажется, он знает все! И наконец, спасибо Нику и Кьяртану, которые позволили мне использовать в книге их имена, хоть это и не пригодилось.

Хронология Эры движения

1 г. Э. Д.

Первый движенческий бум.



260 г. Э. Д.

Эксцентричная кочевая империя Скривен захватывает Лондон.



267 г. Э. Д.

Элементы, отколовшиеся от Остертракционрейха[46], образуют новую мобильную империю – Движение.



463 г. Э. Д.

Падение империи Скривен. Рождается Фивер Крамб.



469 г. Э. Д.

Никола Кверкус становится сухопутным адмиралом Движения.

477 г. Э. Д.

Движение захватывает Лондон.



477–480 гг. Э. Д.

Превращение Лондона в движущийся город становится катализатором Второго движенческого бума, после того как украденные экземпляры сухопутных двигателей Годсхока распространяются по всей Западной Европе.



480–520 гг. Э. Д.

Колесная война. Остатки кочевых империй, карательные экспедиции антидвиженцев и первое поколение движущихся городов сражаются друг с другом. Четыре десятилетия насилия, террора и всеобщих бедствий.



518–520 гг. Э. Д.

Загванский крестовый поход. Загва, напуганная усилением движущихся городов, проводит ряд широкомасштабных, но в конечном итоге безуспешных морских наступательных операций у южных берегов Европы. Поражение загванских войск в сочетании с непомерными затратами на крестовые походы положило начало долгому упадку Загванской империи, оставшейся без средств к подавлению беспорядков в вассальных государствах, таких как Тибести, и к защите своих северных границ против движущихся городов.



520 г. Э. Д.

Диета минимального потребления энергии. Крупнейшие движущиеся города, совместными усилиями отразив Загванский крестовый поход, подписывают мирный договор. Среди подписавших – лорд-мэры Лондона, Моторополиса, Нового Карловаца и Мурнау. Начинается Третий движенческий бум, который продлится много лет и приведет к усилению движенцев на большей части Европы, в северной Африке и в Нуэво-Майя.



600–800 гг. Э. Д. (приблизительно)

Золотой век движенчества. Крупные мобильные города процветают, множество мелких городков и пока еще выживших оседлых поселений дают им обильную пищу. Заключен неофициальный мир с Лигой противников Движения. Многие города строят для себя пригороды, чтобы решить проблему с избытком населения, а также способствовать распространению своей культуры. Процветает и воздушная торговля, развивается дирижаблестроение.



900–926 гг. Э. Д.

Мини-ледниковый период. Особенно запомнилась ужасная Железная зима 919 г. Гримсби затонул среди плавучих льдов Северной Атлантики. Большие и малые северные города были занесены снегом или вынуждены переместиться на юг в поисках добычи. Многие считают этот период началом угасания движенчества. Из-за нехватки ресурсов прекратилось строительство новых городов, в то время как усиление вулканической активности на севере сделало непроходимыми большие участки Ледяных Пустошей.



997 г. Э. Д.

В Лондоне случился Большой Крен. Главным историком назначен Таддеус Валентайн.

1007 г. Э. Д.

События книги «Смертные машины». Лондон отправляется к Щит-Стене.



1009–1010 гг. Э. Д.

События книги «Золото хищников». Зеленая Гроза захватывает власть в Лиге противников Движения и начинает всеобщую мобилизацию.



1012 г. Э. Д.

Зеленая Гроза начинает первое крупномасштабное наступление на Охотничьи Угодья. Вначале города беспорядочно отступают под натиском воздушного флота Грозы, многие уничтожены. В ответ создается союз городов – «Тракционштадтсгезельшафт». Начинается Движенческая война.



1014 г. Э. Д.

«Багровая зима» – крупное сражение с участием Мурнау. Зеленая Гроза высаживает отряды Сталкеров на верхние палубы города.



1019 г. Э. Д.

Битва в Бенгальском заливе.



1022–1023 гг. Э. Д.

У Ржавых болот и на Алтайском фронте наступает равновесие сил, хотя бесплодные атаки с обеих сторон продолжаются всю зиму 1022 года.



1025 г. Э. Д.

События книги «Адские конструкции».

1026 г. Э. Д.

События книги «Надвинувшаяся тьма».



Шрайк (Он же Грайк, Шрик и т. д.) 477–10??

Самый известный и долгоживущий из Сталкеров. Создан в рамках проекта «Бригада Лазаря» – предположительно на основе мертвого тела неизвестного солдата. Совершил побег после Битвы трех сухопутных кораблей. В отличие от большинства беглых Сталкеров не уничтожил себя и не прекратил функционировать, а выжил, проложив кровавый след через пять столетий. Возможно, его Воскресили при помощи усовершенствованной технологии, позаимствованной из таинственных арктических пирамид первоначальных Сталкеростроителей. Ходили также слухи, что создавший его хирург-механик был не кто иной, как легендарная Уэйви Годсхок. Возможно, у нее были свои причины сделать его отличным от других Сталкеров. Во всяком случае, он был свиреп, непостижим и беспощаден.

Шрайк действовал как наемник различных фракций во время Второго движенческого бума и в последние годы кочевых империй. Позже он стал официальным палачом движущегося города Парижа, затем наемным убийцей Алексея Гришны, печально известного «Кровавого бургомистра» города Куцой. Однако, получив приказ убить малолетних детей политического соперника Гришны, Шрайк убил самого Гришну и сбежал на Поверхность, где стал весьма успешным и повсеместно вселяющим страх охотником за головами. Это не единственный случай, когда древний Сталкер щадил или даже спасал детей. В начале десятого века у него каким-то образом появилась приемная дочь, обезображенная маленькая бродяжка, которая жила вместе с ним на борту кладоискательской деревушки Строул и сопровождала его в охотничьих экспедициях. Среди преступного мира на Поверхности ее знали как «Маленькую помощницу смерти». Когда она исчезла, Шрайк отправился ее разыскивать, и след его затерялся. Некоторые сталкерологи утверждают, что он поступил на службу к Магнусу Крому, лорд-мэру Лондона. Другие считают, что он был убит на Черном острове, третьи – что он отправился воевать на стороне Зеленой Грозы.



Шестидесятиминутная война

Краткий, но ужасающий конфликт между несколькими империями Древнего мира, в ходе которого цивилизация и само человечество были практически стерты с лица земли. Разрушения были настолько чудовищны, что последующие поколения, жившие в «Черные века», не могли поверить, что причиной явились действия людей, и говорили об этом как об «Окорнании», считая, что боги наказали Древних за хитрость и высокомерие. Гипотезу об истинной природе катастрофы, а также сам термин «Шестидесятиминутная война» предлагает ученый и инженер Фивер Крамб в своих статьях 480-х гг. С довоенных времен почти не сохранилось документов, поэтому невозможно с точностью назвать участников военных действий, хотя, по мнению историков, тут сыграли свою роль как «Американская империя», так и «Великий Китай» и так называемые «Босоногие государства».