этот раз, — объясняет она. — Мы думаем, что это отец Иоанн из Креста Господня, потому

что он играет каждую неделю в покер с отцом Бобом, и отец Боб все время у него

выигрывает. Отец Иоанн лузер. В любом случае, мир становится слишком опасным, если

кто-то уже начинает красть атрибуты причастия. Юнис и я отправились в оружейный

магазин и приобрели себе средства защиты. Встань с пола. Я не могу с тобой

разговаривать, когда ты лежишь на полу.

Я наблюдаю, как она наводит на меня пистолет, пока говорит.

— Не могла бы ты, пожалуйста, направить пистолет в другое место? — бормочу я.

Мама вздыхает с раздражением и опускает руку. Мэтт резко поднимается с пола, как

только угроза исчезает, наклоняется и помогает мне встать.

— О какой засаде ты говоришь?

Я пялюсь на задницу Мэтта, пока он отворачивается и наклоняется, чтобы поднять мою

сумку, упавшую на пол, когда мы решили спасти себе жизни.

У него действительно отличная задница.

Я виновато отвожу глаза в сторону, он оборачивается ко мне и ухмыляется.

— Я узнала, где живет Винни Демарко. Я поеду и посмотрю появится ли у него Мелани.

Мэтт смотрит на меня в шоке.

— Подожди, ты все еще работаешь над этим делом, даже после всего, что случилось?

Я пожимаю плечами.

— Ну, да. Это не справедливо, что она хочет сделать с тобой. Я не могу просто так, взять и

оставить все как есть.

У него отличное лицо с выражением «покер фейс», невозможно прочитать, о чем он

думает. Я надеюсь, что это все-таки хоть как-то повлияет и укрепит его в мнении, что мне

можно доверять.

— Я поеду с тобой.

Он даже не спрашивает, просто сообщает, что собирается это сделать. С моим чувством

независимости, особенно если учесть тот факт, что я надрала задницу Энди, выгнав его из

своей жизни, я не слишком радуюсь, когда кто-то вот так начинает переть напролом. Мэтт

прижимается ко мне и убирает прядь с моей щеки.

— Если ты не против.

Сукин сын.

Пистолет вдруг проскальзывает между нашими телами.

— Оставьте место для Святого Духа. Давайте пошевеливайтесь. Мне необходимо немного

поесть, иначе я не смогу принять свое лекарство от артрита.

Мама проталкивается между нами и выходит за дверь.

Я неохотно следую за ней, Мэтт идет за мной. Я запираю за нами дверь, и он берет меня за

руку, пока мы спускаемся вниз по ступенькам к стоянке, где стоит мама в нетерпении

постукивая ногой возле дверцы машины.

Я испытываю стыд, ну, совсем немного. Потому что вся эта история с Мэттом началась с

самого начала совершенно неправильно, и теперь я тащу его на ланч со моей безумной

матерью. Несмотря на то, что я все еще верю в сказки и счастливый конец, и просто

возбуждена, как огонь, от своих романтических дум. Я немного пребываю в удивлении,

поскольку Мэтт не выскочил с грохотом хлопнув входной дверью, как персонаж мультика,

как только моя мать вытащила пистолет из сумочки.

— Если для тебе это через чур, ты не обязан ехать с нами, — говорю я ему, останавливаясь

на достаточном расстоянии от машины, чтобы мама нас не слышала.

— Не буду врать… сейчас все немного похоже на сумасшедшие. Я и ты. Нас слишком

много. И это чертовски меня пугает, поскольку я так и не знаю могу ли доверять тебе. Ты

разрываешься на части, чтобы помочь мне, и я не знаю из-за того ли, что испытываешь ко

мне какие-то чувства или же просто чувствуешь себя виноватой.

Я открываю рот, чтобы сообщить, что мои чувства к нему не имеют абсолютно ничего

общего с чувством вины, но он останавливает меня взмахом руки.

— Нет. Ничего не говори… пока нет. Я не пытаюсь быть жестоким и неблагодарным за то,

что ты делаешь для меня, но мне необходимо время, все осмыслить и разобраться, —

признается он.

Я опять мысленно «надеваю трусики большой девочки» и киваю, не позволяя его словам

вырезать дыру в моем сердце. Я знаю, что он переживает. Знаю, каково это потерять

доверие к человеку и сколько потребуется сил, чтобы вернуть его. Я никогда не могла

предположить, что буду именно этим человеком, которому не смогут доверять. По крайней

мере, он, наверное, вспоминает поцелуй, поэтому пока все идет вот так.

— Ну, устроить наблюдательный пункт в моем Фольксваген Жук с семидесятилетней

матерью, со стволом наперевес и страдающей артритом, похоже для тебя отличный

способ, чтобы начать обдумывать и анализировать, не так ли? — сухо интересуюсь я.

— Пока ты не оставишь меня наедине с вооруженной Маргарет, думаю это будет хорошее

начало, — Мэтт улыбается, я нажимаю на брелок сигнализации.

Глава 14

— Наверное, я первый мужчина, который когда-либо тупо смотрел на тебя, когда ты

сообщила мне свое имя? Ты, скорее всего, подумала, что я полный идиот.

Положив голову на спинку сиденья, я смотрю на Мэтта. Он сидит точно в такой же позе, и

я непроизвольно придвигаюсь немного поближе к нему.

— Я сказала тебе, что не обижаюсь, поверь мне. Я на полном серьезе, мне нравится, что

ты не знаешь, кто я есть. Хорошо разговаривать с мужчиной, который ничего не знает обо

мне, — признаюсь я ему.

Мэтт придвигается к краю сидения, нас разъединяют всего лишь несколько дюймов и

коробка переключения передач.

— Я на самом деле не могу тебя отблагодарить за то, что ты для меня делаешь. Твои

подруги не возненавидят тебя, когда узнают?

Беспокойство в его голосе заставляет мое сердце таять. Он может в скором времени

потерять компанию своего отца, над процветанием которой трудился всю свою жизнь, его

бывшая встречается с мафиози, который просто может замуровать нас в бетон, если

поймет, что мы следим за ним, а он беспокоится о моем благополучии.

Откуда взялся этот парень?

— Лорелей уже знает. Она еще не сказала Кеннеди, но это вопрос времени. Кеннеди

единственная, о ком мне следует беспокоиться. Она носит с собой пистолет, — говорю я

ему с улыбкой. — А если серьезно, раз уж мы все выяснили, я смогу все ей объяснить и

надеюсь, что она поймет. Я знаю, что поймет.

Мэтт наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание у себя на шеи.

— Но это мафия, с которой мы имеем дело. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я никогда за всю свою жизнь никого не хотела так сильно поцеловать. Я до сих пор

помню, насколько нежные у него губы и каковы они на вкус. Я помню ощущения от его

языка, скользящего по моему, крепкие руки, обхватывающие меня, прижимая ближе.

Воспоминания не заменят мне его настоящего, мне нужна реальная вещь.

Глядя в его великолепные глаза, я начинаю сокращать расстояние между нами, мое сердце

колотится прямо в ушах от волнения.

— И сколько мы будем здесь сидеть? Мой бурсит пошаливает.

Вздохнув, я отстраняюсь от Мэтта, и смотрю на свою мать в зеркало заднего вида, которая

открывает заднюю дверь и вытягивает ноги. И мне теперь кажется, что это стучало не мое

сердце пару минут назад, отдаваясь в ушах, а это она постукивала ногой по полу, пытаясь

разогнать кровь по венам.

— Я не просила тебя идти с нами. Ты могла бы остаться, — напомню я ей.

— Я думала, что это настоящая засада и будет что-то захватывающе.

Отвернувшись от нее, я смотрю на Мэтта извиняющимся взглядом, он улыбается мне в

ответ. Даже с жалующейся мамой на заднем сидение, я не могу перестать думать о

поцелуе. Или представлять его голым. Это совершенно неправильно, поскольку мама

находится буквально в двух шагах от меня, а мне любопытно, каково это провести руками

по его обнаженному телу? Глаза Мэтта темнеют, пока он наблюдает за мной, как будто он

знает, о чем я думаю.

— Так вот как выглядит «позорное занятие». Мне всегда было интересно взглянуть.

Я вскидываю голову от своих похотливых мыслей, перевожу взгляд на мать, которая

уставилась в свою окно. Повернув голову, я вижу Мелани, спускающуюся с крыльца дома

Винни Демарко. Туфли она держит в руке, тушь размазалась под глазами, волосы выглядят

как гнездо крысы.

— Именно это и есть «позорное занятие» мама, — бормочу я, пока мы все втроем молча

пялимся на Мелани, стоящую на тротуаре и ожидающую чего-то.

Спустя несколько минут подъезжает такси, она забирается на заднее сиденье. Мэтт и я

ныряем вниз, когда такси медленно проезжает мимо нашей машины.

— Горизонт чист, — сообщает нам мама.

Я сажусь и бросаю взгляд на Мэтта.

— Ты в порядке?

Он выпрямляется в кресле и смотрит прямо перед собой, в окно на вход в дом Винни,

который только что покинула Мелани.

Дерьмо. Почему, черт возьми, я делаю это с собой? Я не должна желать кого-то, кто все

еще страдает по своей бывшей.

Он только что стал свидетелем, что она вышла из дома другого мужчины. Я имею в виду,

что когда такое видишь то, кажется, что это происходит с кем-то другим, но теперь Мэтт

имел все доказательства, что его жена покинула дом парня, и судя по ее волосам и тому,

как она выглядела, она не один час провела в чужой постели.

— Мэтт? — шепчу я, он наконец моргает, выходя из оцепенения, и поворачивается ко мне.

Увидев беспокойство на моем лице, он улыбается грустно.

— Странно. Я имею в виду, что знаю ее с колледжа. Она была моей лучшей подругой. Я

знал, что это случится, но это просто… я даже не знаю, как назвать. Трудно увидеть все

собственными глазами.

Я с трудом сглатываю и стараюсь не показывать вида, что ему больно видеть, как его

шалава жена обманывает его.

Я ослабляю мертвую хватку своих рук на руле, скольжу пальцами по его руке и нежно

сжимаю.

— Я даже не успела воспользоваться своим оружием, — раздраженно фыркает мама с

заднего сиденья, и я перестаю себя жалеть. — Мы можем сейчас перекусить? Мне

необходимо принять таблетки.

Остановившись у закусочной по пути домой, а потом подъехав на парковку у дома, мама

чуть ли не выпрыгивает на ходу из моей машины, прокричав напоследок, чтобы я

написала, если мне понадобится ее помощь, или позвонила.

Мэтт и я молча стоим у машины, наблюдая как она выруливает со стоянки и уезжает.

— Очень познавательно, — со смехом произносит Мэтт.

— Прости за все эти истории из детства, которыми она надоедала тебе. Клянусь, я не

танцевала никаких танцев под песни Мадонны, заставляя маму и ее знакомых смотреть во

время ужина.

Мэтт встает передо мной и убирает кончиками пальцев прядь волос с лица.

— Не знаю. Мне кажется я хотел бы увидеть, как ты танцуешь под «Like a Virgin», —

смеется он.

Я игриво шлепаю его по груди и оставляю руку у него на торсе в области сердца. Чувствуя

накаченные мышцы под рукой, мой мозг сразу же попадает на территорию, где я задаюсь

вопросом, как он выглядит голым. И как скоро я смогу увидеть его наготу.

Мы молча смотрим друг на друга в течение нескольких минут. Бабочки у меня в животе

грозятся вырваться на волю, если он ничего не предпримет в ближайшее время.

Возможно, поцелуй, вечно живущий словно ад во мне.

Я знаю, что должна отступить, поскольку мне кажется, что он пытается забыть о том, что

недавно увидел, и именно сейчас у него идет внутренняя борьба. Прежде чем я готова уже

отодвинуться от него, он качает головой и ругается.

— К черту!

Он берет мое лицо в свои ладони и тянет к себе. Как только наши губы соприкасаются, я

понимаю, что никогда не упущу шанса поцеловать этого мужчину. Мэтт не тратит зря

время, углубляя поцелуй, и я стону ему в рот, как только его язык скользит по моему.

Обняв его за плечи, я притягиваю его ближе. Он наклоняется всем телом, прижимая меня к

машине.

Этот мужчина однозначно знает, как целоваться. Его губы одновременно мягкие и

твердые, язык такое вытворяет со мной, как бы ласкает весь рот. Желание разливается

внизу живота и бедра инстинктивно прижимаются к нему. Я хочу чувствовать его везде. Я

хочу чувствовать его руки на своем обнаженном теле, хочу чувствовать его внутри себя. Я

никогда не желала никого так сильно, даже Энди. Я была увлечена им, и секс с ним всегда

был хорош, но я никогда не чувствовала, что умру, если не получу Мэтта.

Руки Мэтта отпускают мое лицо и скользят по моим бедрам, приподняв мою ягодицы,

притягивая сильнее к себе. Я чувствую, что он нуждается во мне, и это становится для

меня настолько сладким. Каждое скольжение его языка, каждое нажатие его губ, каждый

выдох, направленный в меня настолько восхитительны, что я не хочу, чтобы это

заканчивалось.

Он нежно сосет мой язык и раздвигает мне бедра, встав между ними. Я чувствую его

эрекцию, упирающуюся мне в живот, я чувствую его потребность во мне, и это все

поднимает меня на новую высоту. Я не могу остановить саму себя, прижимаясь к его

эрекции все сильнее, у меня не хватает здравого смысла остановиться. Мы вжимаемся в

друг друга на моей машине средь бела дня, и его поцелуй заставляет меня полностью

забыть, что меньше часа назад он с грустным взглядом смотрел на свою бывшую,

покидающую чужой дом.

В отдалении раздается гудок автомобиля, и Мэтт отстраняется.

— Мне очень, очень нужно идти, — говорит он мне тихо, прижимаясь к моему лбу своим.

— О, хорошо, — я даже не пытаюсь показать, что не расстроена.

В данный момент я на самом деле не понимаю, почему он не хочет просто заняться со

мной сексом на капоте машины.

О, все правильно, потому что я выше этого и мне просто необходимо, чтобы он хотел меня

саму, такую, какая я есть, а не ради того, чтобы отвлечься от своей бывшей.

— Я клянусь, мне не хочется уходить. Но если я сейчас же не уйду, я отведу тебя наверх в

квартиру, запру дверь, и покончу с этим, пока оба мы не будем голыми, потными и

изнуренными.

Прости и в чем тогда проблема?

Я киваю согласно головой, словно полностью понимаю, что он имеет в виду. Почему он не

может просто забыть уже об этой Мелани?

— Знаю, как только я уйду от тебя, пожалею об этом, но думаю, нам нужно притормозить.

У меня уже есть одни гребаные отношения за спиной. Я хочу, чтобы на этот раз все было

иначе.

Я не могу винить его за честность. Мне нужно доказать ему, что он может доверять мне, и

полагаю, что медленно и правдиво — лучше, чем быстро и обнаженно. Особенно теперь.

— Все хорошо, я понимаю. Но знай, когда мы, наконец, окажемся голыми и потными, я

прослежу, чтобы у тебя не было ничего на уме, кроме того, что я проделываю с тобой, —

говорю я ему с улыбкой.

Он стонет, глядя мне в глаза, и я почти уверена, что он догадывается о тех усилиях,

которые я собираюсь к приложить. Я смеюсь и быстро целую его в губы, но опять

возвращаюсь, потянув его сопротивляющегося на тротуар. Но он позволяет мне это

сделать с несказанным удовольствием, не думаю, что соседи оценили наше шоу.

Я опять целую его быстро и естественно покачивая бедрами ухожу. Поскольку, мы не

торопимся, это совершенно не значит, что я не могу помучить его немного.

— Ты убиваешь меня наповал, Пейдж МакКарти! — кричит Мэтт мне в след, пока я

поднимаюсь по лестнице и вставляю ключ в замок.

Я не могу сдержать улыбки, открываю дверь, оставляя его стоять на тротуаре, понимаю,

что он попался. Я слышу по прошествии нескольких минут, как он заводит двигатель,

плюхаюсь на диван, бросив сумочку на журнальный столик, и замечаю бумажку на

стеклянной поверхности, я наклоняюсь и беру ее в руки. Улыбка пропадает, как только я

читаю идеально напечатные слова:

«КОНЕЧНО ЖЕ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ХОРОШО. ДА? И

ПЕРЕСТАНЕШЬ СОВАТЬ СВОЙ НОС, КУДА НЕ СЛЕДУЕТ. ВОЗВРАЩАЙСЯ К

СВОИМ КРАСИВЫМ ФОТОГРАФИЯМ, И НИКТО НЕ ПОСТРАДАЕТ». Я

вскакиваю со своего дивана и ошалело оглядываюсь вокруг, боясь вздохнуть.

Кто-то побывал у меня в доме. Кто-то знает, что я наблюдала за Винни Демарко. А что,

если он все еще здесь?

Сегодня первый раз в жизни, я хочу, чтобы моя мать со своим пистолетом была рядом со

мной.

Глава 15

— Мы едем в полицию сейчас же, — сердито говорит Мэтт, ударяя по тормозам Форда-

150 пикап на светофоре, направляясь в город.

Когда я в панике выбежала из дома, выхватив телефон из сумочки, позвонила первому, о

ком подумала. Это было просто, поскольку я все еще чувствовала вкус его поцелуя на

губах. Я бы позвонила маме, но знала, что она прочитает мне очередную лекцию, Кеннеди

— но мне придется признаться, что я наделала, а я не была к этому готова. Единственный

человек, которому я хотела позвонить, испытывая панический ужас, оказался Мэтт. Это

возбудило и напугало одновременно.

Я привыкла к своей независимости через несколько месяцев после развода, и сейчас

испытывала страх, что снова хочу как-то зависеть от другого человека. Особенно от

человека мужского пола, кто мог меня послать ко всем чертям, не моргнув глазом, и

разбить мне сердце, если он вдруг решит, что все еще по-прежнему влюблен в свою

лживую, мошенницу жену.

— Нет необходимости привлекать полицию. Я, наверное, погорячилась. Поскольку

похоже, что скорее всего, что это был Энди, пытающийся меня запугать, так как я не даю

ему денег.

Он останавливается на пустом перекрестке и смотрит на меня. Я вижу, как в его глазах

происходит борьба. Он так сильно хочет защитить меня от человека, пытающегося

угрожать мне, но он согласен пойти мне на уступку и сделать то, что я прошу.

— Я не согласен с этим, Пейдж. Мне не нравится.

Затем он глубоко вздыхает и сворачивает на улицу, которая уводит из центра города и

полиции.

Энди всегда принимал решения за меня. Он объяснил, что поступал так исключительно в

моих же интересах или же говорил, что поскольку имеет некую разницу в возрасте,

которая позволяет ему делать более осознанный выбор в отношении моей жизни. Правда,

этим он пытался дать мне понять, что я нужна ему, и моя карьера должна развиваться

успешно. В первые месяцы после того, как мы разошлись, я почти верила в это. Я многое

не умела делать. Я была не способна принять самое простейшее решение, потому что так

долго полагалась только на него. С помощью моих подруг, я смогла понять, что вполне

способна сама контролировать свою жизнь и потихоньку вернула свою независимость

обратно.

Что-то настолько маленькое, но такое значительное заключалось в том, что Мэтт

выслушал меня, и сделал так, как я считала нужным, и это значило для меня намного

больше, нежели то, что происходило со мной в течение всей моей жизни. Он не принижал

меня и не говорил, что я не понимаю, о чем говорю. Он позволил мне принять свое

собственное решение, даже если оно в дальнейшем может оказаться не правильным.

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок слез и мне приходится их сдерживать от

страха. Я не буду плакать, по крайней мере не сейчас.

— Я бы хотел, чтобы ты разрешила мне осмотреть твою квартиру. Что если тот, кто

оставил эту записку, находится все еще там? — спрашивает Мэтт.

— Ты с ума сошел? Это прямо как в фильме ужасов. Ты никогда не должен возвращаться в

дом в поисках плохих парней. Это всегда заканчивается встречей с мачета, — спорю я.

— Мачете, да? И обычно многие за тобой гонятся с мачете? — со смехом спрашивает

Мэтт. — Я серьезно рассматриваю развернутся и отправиться в полицию, если это так на