Она сгруппировалась, крепче охватила его руками и скруглила плечи, чтобы удар пришелся на спину, а не на голову.

Александр Охотин

Она коснулась пола и ощутила, как плитка треснула под ее лопатками, а затем тело Холидея обрушилось на ее ребра. Весь воздух без остатка вышел из ее легких, и она судорожно открывала рот, чтобы вдохнуть. Ее затылок тоже ударился об пол, но не так сильно, как она боялась. Она почувствовала, как Холидей пытается скатиться с нее и хотела сохранить хватку, но он легко ее стряхнул.



ВОЛК В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ

Она подняла взгляд и сквозь пелену воды, брызгавшей ей в лицо из распылителя, увидела, как ее противник медленно встает на ноги. Его правый глаз выглядел отвратительно – из него сочилась кровь, заливая правую половину лица и стекая с подбородка.

Кэри вспомнила о своем пистолете в кобуре под платьем, но не смогла до него дотянуться. Ей и дышать-то не удавалось.

Постояв несколько секунд и понаблюдав за ней здоровым глазом, Холидей заговорил. Его голос был на удивление ровным и спокойным.

Иногда, дабы узнать, почему простая мантра, вместо того, чтобы всего лишь избавить башню от вездесущих тараканов, уничтожает всю живность на милю вокруг, надо провести длительную работу. Тщательно и кропотливо проверяешь правильность начертания каждой руны, четкость каждого завитка, и все же находишь мелкий штрих, скошенный дрогнувшей рукой, полностью исказивший заклятие. Но кто проделает подобное с мантрой человеческой души? Из дневника старика Парри, заведенного во время вахты на Северном Клыке.
\"Я тебя знаю. Ты коп, которая спасает пропавших детей. Та, которая не может найти собственную дочь. Локк, верно?\"

На этот раз это были бабочки. Десятки, сотни бабочек. Нежные перламутровицы, величественные махаоны, мрачные траурницы, великолепные переливницы, невзрачные капустницы и прочие, множество прочих, самых разнообразных расцветок, и форм, как реально существовавшие, так и порожденные причудливой фантазией организаторов церемонии.

Руки. Десятки, сотни рук сжимали искусно выполненные фигурки. Изящные пальцы аристократов, могучие ладони простолюдинов, немногочисленные и такие хрупкие с виду руки эльфов, как Светлых, так и Темных, пудовые кулаки гномов.

Кэри усилием воли пыталась заставить свою правую руку сдвинуться с места и дотянуться до запасного пистолета, спрятанного в рукаве на ее левом плече, но не могла. Тело ее не слушалось. Она была абсолютно беззащитна и слишком слаба, чтобы сделать хоть что-нибудь. Рэй все еще лежал без сознания в метре от нее. Холидей увереннее продолжил свою речь.

Но всех их роднило одно общее. На пальце каждой поблескивало серебряное кольцо, украшенное причудливым гербом надевшего его мага. Каждый обладатель сей драгоценности имел Силу.

Сейчас эта толпа молча стояла, внимательно слушая дрожащий голос ректора, но мысленно поторапливая говоруна. Конечно, никто не спорит, достопочтенный Ожузи не зря считал себя великолепным оратором, но слишком, невыносимо долго ждали они этого дня, бесконечно гадая в волнениях, совпадает ли их выбор с Выбором Сил. Поэтому собравшиеся нетерпеливо желали, чтобы эта, одетая в лимонно-желтые одежды, помеха, наконец, прекратила вещать.

\"Какая грустная история получилась из твоей жизни. А сейчас она закончится. Интересно, какая мысль последней мелькнет в твое голове, прежде чем я раскрошу твой череп? О том, как твоя крошка мучается от той же участи, что и мои мелкие шлюшки? О том, как низко она падет, прежде чем решит, что не может больше этого выносить и сама со всем покончит? Или о том, как ты умираешь полной неудачницей? Или это будет просто \"оу\", а потом твой мозг превратится в кашу?\"

Стар, невероятно стар был мэтр Ожузи. Раньше сила прямо сочилась из этого великого чародея магии Нелюди. Говорят, что давным-давно именно он смог в честной борьбе одолеть могучего дуотта по прозвищу Даэнур. Но пощадил своего противника.

Все сочли его безумцем, когда Ожузи, став ректором Академии, создал на ней факультет малефистики и назначил дуотта его деканом. Но дальнейшее его руководство доказало обратное. Долгие века он проводил мудрую политику, умело разрешая конфликты с Инквизицией, поднявшей голову после победы над Салладорцем. Его самые первые выпускники уже сами стали мудрыми старцами.

Он сделал шаг вперед и высоко задрал ногу. Его ботинок с металлическим носком завис над ее лицом.

Но былое величие в прошлом. Теперь Ожузи превратился в дряхлую развалину, использующую посох лишь для опоры. Ходят слухи, что это его последний День Учеников. Он собирается сложить полномочия, передав пост Анэто, декану факультета Воздуха. Тот когда-то был средним магом, но однажды высокомерно вступил в бой с Даэнуром, едва спася свою жизнь. После он рьяно взялся за обучение, достигнув огромных высот не только в магии Воздуха, но и в магии других Стихий.

\"Это тебе придется сказать \"оу\"\", – раздался голос у Кэри за спиной.

Как только ректор подал знак, абитуриенты хлынули к двенадцати невозмутимым фигурам. Едва бабочка попадала в руки декана, ее вырезанные из неведомого материала крылья начинали трепетать, и вот, она уже взлетает в небо, к восторгу зевак совершая грациозные круги над головой ученого мужа. Вскоре над площадью танцевал изящный пестрый хоровод.

Матфей, стоящий поодаль, не спешил присоединиться к нетерпеливым абитуриентам. Ибо сказал Спаситель: «Не медли, но и не спеши понапрасну. Не уподобляйся дураку, бегущему всю ночь на восток, дабы скорее приблизить утро. Умный терпеливо дождется, пока солнце само встанет из-за горизонта».

Холидей поднял взгляд, чтобы узнать, кто говорит, и у его на лице отразился неподдельный ужас.

Да, конечно, ему тоже не терпелось получить ключ от этой великой сокровищницы, но ведь милорд ректор сказал, что церемония не продолжится, пока последний сомневающийся не сделает свой выбор. Так зачем же стремиться влиться в эту шумящую и пихающую толпу?

\"Номер Четыре?\" – сказал он, и в его голосе смешались удивление и страх.

Он недоуменно смотрел как ректор Ожузи поспешно выбегает в резные ворота. А прощальная речь?

Наконец, основная масса сделала выбор, отступив к краям площади, и Матфей направился к деканам. Ему достался невзрачный маленький ночной мотылек, но в отличие от своего реального собрата, его крылья были сине-стальными, с разбросанными там и сям красными кругами.

Внезапно Кэри услышала свист пуль и увидела, как Холидей отлетел назад и плюхнулся на пол. Она приподнялась и обнаружила Сару Калдуэлл, которая прошла мимо нее с высоко поднятым пулеметом, осторожно обошла Рэя и встала прямо над своим мучителем.

Парень с поклоном протянул бабочку выбранному декану, после чего произнес:

— Утолит ли Имеющий жажду Страждущего?

Лежа на спине, тот пытался отползти назад, не смотря на то, что кровь лилась у него изо рта.

Затем он медленно удалился, пятясь назад. Старик удивленно взглянул на странного юношу после чего о чем-то оживленно зашептался с рядом стоящим ученым мужем.

О, он помнил эту фразу! Она пришла из тех далеких древних времен, в которых остался и обычай передавать посох, и множество других правил. Прием в аколиты тогда был более строгим и церемониальным. В частности, вышесказанная фраза произносилась человеком, желающим обучаться у мага его науке. Декан думал, что сейчас уже никто из простых людей не знает ее.

\"Вы собирались меня убить, мистер Холидей\", – сказала Сара тихо, почти шепотом. \"В хотели меня сломать. Вы жаждали разрезать меня на кусочки, чтобы другим неповадно было. Но смотрите, я не сдалась, мистер Холидей. Вам не удалось меня сломать. Я выйду отсюда с высоко поднятой головой. И знаете, что? Вас с вашим фальшивым загаром, и вашими белоснежными зубами вынесут в мешке для трупов. Каково это – знать, что вас уничтожила девчонка, а, Мистер Холидей?\"

Матфей знал. Ожидая начала сентября, он прочел немало книг, в том числе и по истории Академии. Впрочем, это никак не повлияет на Выбор Сил. Но это его особенно не волновало. Он поступит.

Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел издать ни звука, прежде чем она изрешетила его пулями, держа палец на курке, пока в магазине не закончились патроны. Его тело напряглось, а затем обмякло на полу.

Высоко в небе парила прекрасная жар-птица. Ее диковинные перья потрясающе блестели золотом в лучах солнца. Говорят, это доброе знамение, но чем-то она ему не нравилась.



Наконец последние бабочки влились в пестрый хоровод. Пришло время молитвы. Над площадью разнеслось многоголосое бормотание. Некоторые, особо благочестивые, упали на колени. Среди них был и Матфей.
Молитва всегда привлекала его. Знакомые с детства слова убивали печаль и сомнения, наполняли душу спокойствием и благодатью, но теперь святые слова несли ему просто неземное блаженство. Неистово крестясь, он с каким-то яростным рвением, со слезами восторга на еще не знавшем усов и бороды лице, обращался к Спасителю, привлекая восхищенные, но порой и недоуменные таким благочестием взгляды окружающих.



В раздевалке стало неожиданно тихо. Водораспылители отключились. Выстрелы стихли Кэри показалось, что вдалеке слышатся голоса, но она не была уверена, потому что ее уши были заложены после взрыва и перестрелок. Она наблюдала, как из тела Холидея хлещет кровь.

Последнее:

— Амме! и молитва закончилась. Пришло время события, ради которого на площади черного камня собралась вся эта толпа.

Сара отбросила ружье и села рядом с Кэри с безразличным выражением лица. Кэри хотела заговорить, но услышала какой-то шум у двери и оглянулась. Сара потянулась за бесполезным оружием.

Маги стали поочередно выходить вперед. Изящный взмах посоха, и стаи бабочек устремляются к абитуриентам, объявляя решения Сил. Толпу наполнили радостные крики восторга и горькие вопли неудачи. Кто-то счастливо целовал возникший на руке браслет; кто-то уже открывал заранее припасенные фляги с пивом, а то и кое с чем покрепче, предлагая соседям отметить поступление или залить печаль; кто-то вытирал брызнувшие слезы неудачи. Никто не остался равнодушным.

\"Не надо\", – крикнула Кэри. \"Это полиция\".

Вперед вышел очередной декан. Новая стая изящных игрушек понеслась в толпу. Вон летит и его мотылек.

И здесь Матфея охватило странное волнение. В том далеком церемониальном прошлом Академии считалось, что, поступая в ученики к магу, человек рождался вновь, умирая для обычного мира. И вот, словно перед настоящей смертью, внутренним взором он увидел всю прошедшую жизнь, такую короткую и незамысловатую. Ярким пятном полыхнуло недавнее событие. В голове раздались голоса, которые он больше никогда не услышит…

В комнату вошли четверо мужчин с пистолетами и в форме с надписью «Policia de Ejido Morelos». Один из них, невысокий мужчина лет сорока с густыми усами и армейской выправкой, шагнул вперед.

* * *

— Ну, Матфей, скоро ты там?

\"Детектив Кэри Локк?\" – спросил он спокойнее, чем можно было ожидать в подобных обстоятельствах.

Рябой Нарри нетерпеливо топтался у порога.

\"Да. Командир Кастильо?\"

— Одного тебя ждем. Вон, уже и отец Леонтий вышел.

\"Это я\", – старательно выговорил он по-английски с сильным акцентом. \"Мне жаль, что мы опоздали. Мои люди зачистили территорию. Могу я предложить вам помощь?\"

— Сейчас, сейчас.

\"Можете\", – сказала она, я трудом глотая и стараясь не обращать внимания на странное помутнение в голове. \"Мой напарник нуждается во врачебной помощи. Он ударился головой. А это Сара. Ей тоже нужно лечение. Ее… Она через многое прошла. В душе прячутся еще пятеро девочек. Будьте осторожны, там есть и мужчины. Клиенты, безоружные, скорее всего. Остальные девочки в порядке?\"

Он торопливо укладывал в котомку поминальную трапезу. Пучок зелени, вареные яйца, пироги с китовым мясом. Муки, выделенной из общей доли старостой Хадром, тем еще охлестышем, осталось после зимы всего ничего, но Матфей специально отложил неприкосновенный запас на этот день. Это для мамы с папой.

\"Да, детектив\", – заверил ее командир Кастильо. \"Мы нашли около шестидесяти молодых женщин на складе за домом. С ними дежурят мои люди, и мы уже вызвали медиков из Розарито и Тихуаны\".

Последний он положил пол-литровую баклажку с греддовкой названной по имени изготовлявшей его старухи, Гредды, Матери настоятельницы, как шутили все немногочисленные, но жоркие пьяницы Побережников.

Кэри смотрела, как другой офицер наклонился над Рэем и начал осторожно его осматривать.

Да, сказано в Писании: «Пьющий хмельное выпивает душу свою». Но сегодня надо. Сегодня Навий день.

\"Не беспокойтесь\", – сказал Кастильо, перехватив ее взгляд. \"Все мои люди прошли врачебную подготовку. Мы живем в маленьком городке и вынуждены уметь все. Могу я вас осмотреть?\"

Заперев дверь, Матфей бросился догонять убежавшего вперед Нарри.

\"Сначала ее\", – сказала Кэри, кивая на Сару. \"Я боюсь, как бы в ее раны не попала инфекция\".

Навий день. День, когда Навьи, души усопших, отпускаются милосердным Спасителем на грешную землю, дабы повидать потомков своих. День, когда люди отправляются на погосты, чтобы помянуть умерших родичей, когда они оставляют на могилах еду и питье, угощая родительские душеньки. День, когда по всем деревням Эгеста полыхают поминальные костры. Навий день.

\"Разумеется. Позвольте заметить, что вы в точности такая, как описывала моя племянница\".

Струги уже были вытащены из сараев, где они пролежали всю зиму и готовились к отплытию. Скоро, очень скоро их хищные носы начнут рассекать море в поисках стремительных тюленей и моржей, волосатых козерогов, величественных китов. Уже точились гарпуны, уже готовилось снаряжение. Но в этот день их поставили на воду для другой цели.

\"И какая же?\"

Отец Леонтий, надевший в честь праздника порфиру, сжимал рулевой рычаг крайней шестивесельной «касатки».

\"Очень упрямая. Очень жесткая. И очень преданная своему делу\".

— Сюда, дети мои!

\"О, это мило с ее стороны…\" – неразборчиво ответила она, с трудом контролируя свои мысли. \"Знаете, наверное, мне все-таки нужно обследование. Я сильно ударилась, и у меня головокружение. Мог бы кто-то…\"

Матфей с Нарри прыгнули в струг, похватав по веслу, и флотилия отплыла от берега.

В глазах у нее потемнело.

Над морем разносился голос Сидда по кличке Сергач, данной ему из-за янтарной капли, болтавшейся в его ухе. В ярко алой праздничной рубахе, он увлеченно рассказывал набившимся в «касатку» молодкам об охоте на китов. Особенно он распинался ради насмешливо глядевшей белокурой Велы, дочери Гредды.

— Разбились мы, зазнамо, на ватаги. Наш струг на северо-запад двинул. А я, зазнамо, на носу сижу, кита выглядываю. И тут ффырх-х-х — фонтан. Да какой огромный! Кит брызгает. Голубой. Сыскался, голубчик!

Матфей, которого в его неполные четырнадцать лет, еще не брали на охоту, доверяя лишь участие в разделке туш на берегу, вместе с женщинами, детьми и стариками, обычно увлеченно слушал байки китобоев, но история Сидда уже изрядно его достала.

Глава тридцать первая

Сергач входил в ватагу, по меткому выражению весельчака Ульма, на — возников. На огромных возах они везли на рынок стольного Эгеста куски мяса, тюлений жир, тающую во рту китовую кожу с нежным тонким слоем сала, которую гурманы поедали в сыром виде, бочки с ворванью, шкуры и, конечно, рога козерогов, которые отрывали с руками. Ведь они обладали дивным свойством препятствовать росту рогов у мужчин, надолго делая одну важную часть их тела твердой как рог.

На вырученные от продажи золотые покупались столь необходимые жителям Побережников мука, зелень, железо и прочие вещи. Все это распределял староста Хадр, громко покрикивая на обделенных и раздавая тумаки недовольным.

Двадцать четыре часа спустя Кэри в окружении Джейми Кастильо и Мэнни Суареза вошла в холл больницы «Анхелес Тихуана». Ее выписали оттуда всего пару часов назад. Все ее тело представляло собой один сплошной синяк, голова по-прежнему болела, зато она могла самостоятельно передвигаться.

И вот как-то раз Сидд напросился на китовую охоту. Вернулся бледно-зеленым и судорожно цепляющимся за борт «касатки». Но после этого он счел себя бывалым китобоем, рассказывая направо и налево байку о той охоте, причем кит после каждого рассказа становился все больше, а роль других добытчиков все меньше.

— Ну, я, зазнамо, кричу: Робяты, за ним! И понеслось! Хватаю я, зазнамо, гарпун с привязанным надутым желудком моржовым и хрясь, прямо в евоную китовую спину! Тот ныркь в глубину! Но не уйдешь, голубчик! Целый час мы за ним, родименьким, гонялись! Пять гарпунов я в него, супостата, вонзил! И, все, он наш! Нырнуть-то, голуба, не может, надутые желудки мешают! Хватаю я, зазнамо, топор …

Проведя ночь под наблюдением, она выписалась утром с условием от невролога, что в Лос-Анджелеса обязательно сделает МРТ. Врач беспокоился, что столько травм головы за короткое время могут вызвать необратимые изменения.

— Во имя Спасителя, Сергач, избавь меня от этих кровавых подробностей!

Вела недовольно сморщила нос, хотя нож в ее руках разделал немало китов.

Лейтенант Хиллман остался в Лос-Анджелеса, чтобы закончить дело, зато прислал на помощь Кастильо и Суареза. Они заехали за Кэри и отвезли ее в отель, чтобы она могла привести себя в порядок. Джейми привезла ей из дома свежую одежду.

— Ладненько. И как дотащили мы тушу на берег, измерили, не дай Спаситель обмануть, тридцать пять метров в том ките было.

— Ну и трепло ты, Сергач.

Выйдя из ванной Кэри обнаружила Джейми сидящей на кровати.

Кряжистый Ратор, с которым только приезжие, по незнанию, рисковали бороться взамок, поудобнее перехватил весло.

— Скажи еще, это был сам Моб Идик.

\"Где Мэнни?\" – спросила она.

Но Сидда не просто было смутить.

— Не, Моб Идик, бают, белый, но мой, зазнамо, не меньше был.

\"Пошел вниз принести воды. Вернется в любую минуту\", – Ответила Кастильо. Выражение лица у нее было немного странное.

— Почто брешешь, сын мой?

Подал наконец голос отец Леонтий

\"В чем дело?\" – спросила Кэри. \"Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит\".

— Али позабыл ты, что рек Спаситель: «Тот, кто очерняет уста свои ложью, будет в посмертии своем исторгать изо рта гадов премерзких»?

Это заткнуло Сергача. Но молодки тут же начали потешаться над ним, с жаром описывая его посмертные муки. Тот вяло огрызался. Гребцы с интересом наблюдали за потехой.

\"Нет, – ответила Джейми, – я просто… Мне интересно… Вы с детективом Сэндзом когда-нибудь признаетесь друг другу в своих чувствах?\"

Но Матфею стало безразлично происходящее. Слова Ратора напомнили ему отца.

Загорелый, коренастый, в вечно просоленной одежде, постоянно небритый, что делало его похожим на моржа. Большую часть дня он проводил на охоте, и лишь поздним вечером возвращался домой.

У Кэри отвисла челюсть. Она буквально потеряла дар речи, хотя такое с ней случалось крайне редко. В этот момент дверь открылась и вошел Мэнни. Он сразу почувствовал их неловкость.

— Ну что, морской волчонок, готов к охоте?

\"Меня обсуждали?\" – спросил он.

Любил говорить он

— Гото-о-ов!

\"Нет\", – быстро сказала Кэри, адресовав Кастильо выразительный взгляд, кричавший: \"Держи рот на замке!\". \"Наоборот, ты очень вовремя. Меня замучила жажда\".

Счастливо кричал Матфей, и начиналась игра. Громко фыркая, отец изображал то моржа, то быстрого тюленя, то грациозного козерога, а он старательно поражал знатную добычу. Так могло продолжаться бесконечно, пока не раздавался ласковый голос матери:

Освеженная, относительно дееспособная и отчаянно стремящаяся избежать неловких разговоров, Кэри настояла на возвращении в больницу, чтобы проведать остальных. Мэнни сел за руль, а Кэри предусмотрительно заняла переднее сидение рядом с ним.

— Эй, идите ужинать, мои морские волки.

Много китов добыл отец за свою жизнь. Но однажды повстречался с Моб Идиком. Чудовищный белый кит, когда зазубренный гарпун пронзил его, не стал убегать, а развернулся и бросился на «касатку». Яростно разнес он струг в щепки, разбросав китобоев в разные стороны. Тела отца и братьев Травтов тогда так и не нашли…

\"В какой палате Рэй Сэндз?\" – вежливо спросила она у медсестры в регистратуре, когда они приехали.

После смерти папы, безумно любившая его, мама сломалась. Целыми днями она сидела на лавке, ни на что не реагируя, и вспоминая об ушедшем. Даже целительство отца Леонтия не могло помочь.

Женщина смерила ее скептическим взглядом. Джейми прощебетала что-то по-испански, и медсестра тепло улыбнулась. Кастильо обернулась к Кэри.

— Тяжко бедной лебедушке без друга своего сердечного.

Грустно говорил священник. Мать не дожила до отцовских Сороковин. Так в один месяц Матфей стал круглым сиротой.

\"Он на четвертом этаже, палата 414\".

\"Я так плохо выгляжу?\" – спросила Кэри на пути к лифту.

Отец Леонтий заметил его остекленевший взгляд. Он попросил Ратора пересесть за руль.

\"Нет. Это просто я такая обворожительная\", – сострила Кастильо.

— Эй, Сергач!

Голос Ратора порой напоминал рокот волн в штормовую ночь.

Дверь в палату Рэя была открыта, а сам он сидел на стуле рядом с кроватью и завязывал шнурки на ботинках.

— А ну-ка, седай на мое место!

\"Вам разве можно вставать?\" – спросила Кастильо, когда все вошли.

— Но Ратти, я же рубаху помну. Она же новая, совсем еще не ношеная!

Рэй поднял голову и продемонстрировал широкую повязку на лбу.

— Ишь, красавчик какой, забодай тебя козерог. Седай говорю!

\"О боже!\" – в испуге воскликнул Суарез.

Когда Ратор просил ТАКИМ голосом, ему трудно было отказать.

Отец Леонтий достал из котомки трубку и тавлинку. Долго и старательно он набивал трубку, собираясь с мыслями. Наконец, блаженно затянувшись, он сел рядом с Матфеем.

\"Все не так плохо, как кажется\", – успокоил его Рэй. \"Они наложили мне пару швов и велели не снимать бинт до вечера\".

— Знаю, знаю, сын мой, тяжко тебе без родителей. Но должен ты возрадоваться за них.

\"Швы в голове – это не игрушки\", – с сомнением протянул Суарез.

— Но почему?

\"Мне досталось меньше, чем ей\", – сказал Рэй, показывая на Кэри. \"Сколько раз тебя били головой за прошедшие двое суток?\"

— Тяжела жизнь в нашем мире греховном. Здесь идут бесконечные и бессмысленные войны, здесь бедность пудовым ярмом висит на шее большинства людей. Каждый кусок хлеба зарабатывается лужами пота и крови. Всюду царят грех и беззаконие. Святая Мать наша, Церковь, старается в меру сил своих искоренять несправедливость, но не везде поспевают ее смиренные служители. А твои родители сейчас в светлом царствии Спасителя, где «старый помолодеет, а плачущий засмеется, где тревожащийся успокоится, а просящий получит просимое». Ласково наблюдают они за тобою оттуда, и горько становится им от скорби твоей.

Помолчав, Матфей благодарно улыбнулся, искренне стараясь прогнать печаль.

\"Эй, врачи сами меня отпустили сегодня утром\", – солгала она. Ее, конечно, отпустили, но не без боя.

— Спасибо, святой отец.

\"Зная этот город, готов поспорить, что ты дала им взятку\", – буркнул Рэй.

Отец Леонтий, любимый отец Леонтий! Он всегда находил слова утешения почти для любого страдающего. После смерти мамы и папы он заменил отца. Сколько времени провел Матфей в его избушке рядом с церковью!

Дом его был полон удивительных вещей. Стен не было видно из-за огромных книжных шкафов, забитых солидными с виду фолиантами. Столы были завалены разнообразными статуэтками, кристаллами, какими-то механизмами непонятного назначения. Странным был этот дом, так не похожий на жилище простого деревенского священника.

\"Приятно видеть, что вы снова в форме детектив\", – с сарказмом сказала Кастильо.

Странным был иногда и сам отец Леонтий. Порой он просил Матфея выполнить малопонятные действия: давал подержать загадочно переливающийся шар, угощал облаткой, посыпанной каким-то желтым порошком. При этом священник странно вглядывался в него, словно высматривая что-то видимое одному ему. Интересно, а что?

\"Всегда\", – ответил Рэй и одарил их ослепительной улыбкой. \"Теперь давайте отсюда убираться. Кстати, где твой дядя? Я даже не успел его поблагодарить\".

Каждый год в начале октября, обычно в рот ни капли не бравший, отец Леонтий начинал беспробудно пить. Он вливал в себя литры греддовки, приводя в восхищение самых жорких пьяниц, являясь утром на службу с помятым лицом и трясущимися руками, заставляя прихожан возбужденно перешептываться. Так продолжалось одну неделю, а в понедельник он вновь был прежним отцом Леонтием. До следующего октября.

\"Ему пришлось вернуться в Эхидо Морелос вчера вечером. Людей не хватает, и он не может себе позволить надолго отлучаться\".

\"Он нас спас\", – сказала Кастильо, когда они вместе шли по коридору. \"Спасибо, что связалась с ним\".

— Свят-камень!

\"Без проблем. Мы, Кастильо, всегда так поступаем, по любую сторону границы. Вы, ребята, его впечатлили. Получается, вы в одиночку расправились с дюжиной тех ублюдков\".

Пышнотелая Сална указующе вскинула руку, знаменуя скорый конец плавания. Теперь все заметили его.

\"Не без помощи Сары Калдуэлл\", – тихо заметила Кэри.

\"Кстати, где она?\" – спросил Рэй, подходя к лифту. \"Я надеялся ее навестить\".

Что для китобоя море? Место, где он добывает себе еду и заработок, чтобы прокормить семью. Место, где он проводит порой большую часть времени. Второй дом. Да, путь порой коварный и непредсказуемый, но здесь, в отличие от суши, против него лишь ярость гордых стихий и ум добычи. Здесь он успокаивается, отдыхает от проблем, терзающих его на земле. Так что, не мудрено, что и после смерти он желает покоиться в море.

\"Я спрашивала\", – сказала Кэри. \"Она на этаж ниже. С ней ее родители – приехали вчера вечером и остались в ее палате. Спали на ковриках\".

\"Ты с ней уже виделась?\" – поинтересовался Суарез.

Жители Побережников издревне хоронили умерших селян в море, возле Свят-камня. Это была одинокая скала, возвышавшаяся над вечными солеными водами. Сверху она заканчивалась небольшим пятачком, площадью метров сто, в центре которого был прочно укреплен трехметровый знак Спасителя. Долгие годы волны яростно пытались превозмочь крепость камня, но прочно Святая Магия отца Леонтия берегла одинокую скалу с возвышавшейся над ней перечеркнутой стрелой.

\"Нет. Хотела дать ей время побыть с родными и немного отдышаться, понимаешь? Она столько пережила. И ей пришлось убить человека. Не знаю, в каком она сейчас состоянии\".

Именно здесь полтора года назад лежала мама Матфея. Сквозь слезы он смотрел на нее, уже зашитую в черный погребальный мешок с белым символом Спасителя, слушал священника, читавшего заупокойную молитву.

\"Думаю, вы с Рэем должны пойти к ней без нас\", – сказала Кастильо. \"Мы подождем внизу. Машина Рэя у нас, так что сможем вместе поехать домой, когда вы будете готовы. Хиллман хочет, чтобы вы возвращались поскорее из-за завтрашнего допроса в Центральном подразделении\".

Именно сюда каждый Навий день приплывали люди, дабы помянуть усопших, бросали в воду еду и выливали питье, угощая покойных родичей.

\"Ага\", – с горечью сказала Кэри. \"Я надеялась, что после всего этого меня пронесет\".

Именно сюда сегодня лежал их путь.

— Странно,

\"Может, еще обойдется\", – сказал Суарез. \"Дело повышенной важности, и Хиллман обязан следовать правилам, но сдается мне, что это формальность. Учитывая то, кто погиб на той парковке, не думаю, что кто-то захочет очень стараться. К тому же, открытки, которые ты нашла, помогли спасти двадцать девять девочек. Еще двенадцать сейчас активно ищут. Это не шутка. Тебе могут сделать выговор, но не более\".

\"Надеюсь, ты прав, Мэнни\", – сказала Кэри, не до конца убежденная.

Отец Леонтий поднялся и попросил остановить струг. Он стал недоуменно оглядываться по сторонам. Его ноздри задвигались, словно пытаясь что-то учуять.

Приехал лифт, Рэй нажал \"3\", и через один этаж они с Кэри вышли.

Матфей тоже уловил нечто необычное. Это не было звуком или запахом, это было едва заметное ощущение. Обычно, когда он приближался к Свят-камню, перечеркнутая стрела, казалось, еле заметно мерцала, словно состоящая из лунного света, сегодня она выглядела обычной вещью, сделанной из простого железа с серебряными накладками. Да, изящной и прекрасной вещью, жемчужной работы кузнеца, но все же просто вещью.

Тем временем остановившуюся «касатку» заметили прочие. Староста прокричал:

\"Увидимся\", – сказал он, прежде чем их коллеги поехали дальше вниз, а затем обернулся к Кэри.

— В чем дело, святой отец?

\"Какая палата?\"

— Что-то странное происходит, Хадр. Подплыви поближе, надо поговорить.

\"303\".

Быстрые уверенные движения гребцов, и вскоре струги стояли бок о бок. Отец Леонтий перешел в «касатку» Хадра, и начал что-то шептать, возбужденно схватив старосту за рубаху, что-то, от чего лицо Хадра пошло белыми пятнами, и на нем медленно проступало выражение недоуменного страха.

— … проверить.

Они пошли по коридору молча, не зная, что скажут Саре. Что говорить друг другу тоже было неясно.

Расслышал Матфей. Хадр кивнул. Он поднес ладони ко рту и крикнул:

\"Удалось уже опознать Холидея?\" – спросил Рэй наконец.

— Слушайте, братие! Пусть ваши струги остаются на месте. Вперед не плыть!

В ответ раздались возмущенные вопли, но не впервой было Хадру успокаивать толпу. Отец Леонтий же обратился к сидящим в его «касатке»:

\"Еще нет. Он сжег себе подушечки пальцев, чтобы не оставлять отпечатков, а его жемчужные зубы оказались вставными. Эдгертон пытается искать через программу распознавания лиц, но прогноз неутешительный. Возможно, мы никогда не узнаем, кем он был\".

— Прошу вас, останьтесь только гребцы. А остальные пусть перейдут в струг старосты.

Они сделали еще несколько шагов в неловкой тишине.

— Но почему?

— Зачем?

\"А тело Чизолма забрали?\" – спросил Рэй.

— Что?

\"Да, Мэнни и Кастильо помогли местным его найти. Его отправят обратно на следующей неделе для вскрытия. Я боюсь, как бы его брат не навредил себе из-за чувства вины, когда узнает\".

— Слишком долго объяснять, дети мои. Верьте мне. Али желал ли я вам когда дурного? Но дело может стать опасным. Пусть слабые духом тоже уйдут.

\"Тут мы бессильны, Кэри. Невозможно спасти всех\".

Шумно переговариваясь, пассажиры покинули судно. Сергач бросил странный взгляд на Велу и тоже остался.

Она кивнула и остановилась.

Ратор с Ульмом поменялись местами и, под тревожными взглядами десятков глаз они поплыли вперед. Вот и Свят-камень. Цель их пути.

\"Я знаю. Но я всегда пытаюсь\".

Все в полной тишине наблюдали, как священник стал на колени и что-то тихо начал бормотать. Руки его потянулись к шее.

\"Я это знаю, Гаечка\".

— Знак Спасителя! Он снимает Знак Спасителя!

\"Ой, да ладно тебе, Гулливер. Ты меня смущаешь\", – ответила она и прежде чем он успел что-то сказать, добавила:

— Тише, Нарри, мне нужна тишина!

Положив перечеркнутую стрелу на лавку, отец Леонтий, продолжая шептать, перегнулся через борт и средним пальцем правой руки стал двигать им по воде, словно пытаясь нарисовать круг. Все не отрываясь, следили за его движениями.

\"Вот ее палата\".

Палец вначале двигался с трудом, словно вода превратилась в тягучий засахарившийся мед, но потом движения убыстрились, и Матфей, не веря глазам, которые неожиданно затмила легкая туманная пелена, увидев как от вращения образуется небольшой бурунчик, который быстро удлинялся, ввинчиваясь в воду, правда, оставаясь прежним в диаметре. Закусив губу, он быстро огляделся на других гребцов, заворожено следивших за священником. А они это видели?

Она тихонько постучала в дверь и услышала голос Мариэлы Калдуэлл.

Тем временем бурунчик уже достал до самого дна. Отец Леонтий вытащил руку, и его тихий речитатив изменился. Бурунчик стал быстро скользить по дну, чертя невидимую расширяющуюся спираль. И тут он замер. Священник взвыл. А в центре водоворота …

\"Входите\".

Матфей судорожно перекрестился. На удивительно чистом дне лежали четырнадцать яйцеобразных предметов. Грубо слепленные из мелкого песка, устилавшего дно, из обрывков погребальных саванов (а куда делись тела погребенных?), из морских водорослей, ракушек и каких-то еще мелочей. Зловещие темные предметы, которым не место здесь, на добропорядочном погосте верных чад Спасителевых. И внутри них было что-то живое!

Они вошли в палату и увидели Эда и Мариэлу Калдуэлл сидящими на стульях по обе стороны кровати, где лежала Сара.

Не веря себе, Матфей чувствовал мысли этих существ, пробуждающихся после долгой летаргии, так похожей на смерть. Смерть? Они ощутили рядом источники, долгожданные и наконец-то найденные источники, столь любимого ужаса, столь сладких страданий. Но чтобы их получить, надо …

\"Можно нам поздороваться?\" – неуверенно спросила Кэри.

На предметах зазмеилось множество мелких трещин, и тут же над водами раздались вопли. Бабы взвыли, размазывая по щекам не весть откуда набежавшие слезы, мужчины судорожно пытались сдержать клацанье зубов и дрожь в членах тела. Волны, нет просто цунами ужаса и паники нахлынули на людей. Никто не понимал причины, но все почувствовали что сейчас произойдет, нет уже происходит что-то, заставившее напрочь позабыть все самые потаенные страхи.

— Гребите! Гребите что есть мочи, дети мои! И да не оставит Спаситель!

Вместо ответа Мариэла встала, подошла к ней и обняла так крепко, что Кэри чуть не вскрикнула от боли. Когда она ее наконец отпустила, Эд, обнимавший Рэя, занял место жены и сжал Кэри в не менее сильных объятьях.

Отец Леонтий заревел не своим голосом. Но подобного приказа уже не требовалось. Весла дружно ударили по воде и «касатки» — стремительно понеслись к берегу.

\"Спасибо вам, спасибо. Спасибо за то, что спасли нашу малышку\", – повторяла Мариэла в перерывах между всхлипами.

Их струг, почти пустой, скоро вырвался вперед.

— Стойте, поднимите весла! Сергач, Ратор, Нарри! Я кому сказал!

Кэри не придумала, как ответить, и просто кивала. Сара, наблюдавшая за этой сценой с мокрыми глазами, помахала своим спасителям.

Священник ухватил гребцов за плечи.

— Надо помочь Хадру.

Кэри подошла к ней и окинула взглядом. Почти все тело девочки было обмотано бинтами.

«Касатка» старосты, перегруженная набившимся народом, включая и их пассажиров, безнадежно отстала от флотилии.

— Не-е-ет!

Обезумивший от страха Ратор дернул плечом, сбрасывая руку. Он продолжал совершать мощные гребки.

Матфей не мог винить его. Он сам чувствовал, что пробудившийся ужас уже сбросил «скорлупу» и теперь, хотя и преодолевая сопротивление воды, почему-то болезненно порыкивая, стремительно приближался к цели. Стиснув зубы, силач быстро правил к причалу.

\"Как поживаешь\"? – спросила Кэри.

Хрясь, и Ратор упал. Над ним стоял Сергач, сжимавший весло. Взгляд его горел злой решимостью.

— Что ты сделал?

Сара взяла ее за руку и слегка сжала.

— Молчи, Ульм. Надо спасти Велу и остальных.

\"Гораздо лучше, чем до вашего прихода, ребята\".

Гребцы, косясь на яростно гребущего Сидда, за три минуты домчались до струга Старосты. Пересадка не заняла много времени. Некоторые, обуянные ужасом, практически перепрыгивали к ним, опасно раскачивая лодку. Но все обошлось. «Касатки» снова тронулись вперед.

Завизжала Сална. Все произошло за доли секунды. Матфей едва успел заметить высунувшуюся из воды лапу не лапу, щупальце не щупальце, белого цвета, заканчивающуюся десятком пальцев. Волосы его стали дыбом. Но отец Леонтий схватил снятый им Знак и возопив:

\"Спасибо\", – сказал Рэй. \"Но из рассказа Кэри я понял, что если бы не ты, мы бы тут не стояли\".

— О, Спаситель!

Треснул им по отростку. Тот стремительно, словно обжегшись, скрылся. Мало кто увидел яркую вспышку в момент удара.

Сара кивнула но не ответила. Кэри почувствовала, что девочка еще толком не поняла, как относиться к своему поступку.

— Гребите! Скорее гребите! В скорости наша жизнь!

\"Когда домой?\" – спросила она, меняя тему.

Наконец струги тронулись в причал и народ хлынул на берег. Тут же раздался голос старосты, посылавший сына седлать лошадь и скакать в соседнюю деревню, где по слухам остановился на постой отряд святой Инквизиции. Остальные рванули в церковь.

Священник задержал гребцов. Минуту он молчал, с грустью разглядывая их. Наконец, решительно вздохнув, он начал:

\"Через два дня\", – ответила Сара, оживившись. \"Это будет вторник, верно? Я потеряла счет времени\".

— Я одолею этих порождений Тьмы, но мне нужно полчаса на подготовку. За это время твари доберутся до остальных, утопив Побережники в крови.

\"Да, это будет вторник. А как остальные девочки?\"

— Но что мы можем сделать?

\"Большинство смогут выписаться до конца недели. По крайней мере, так сказали на собрании\".

Очнувшийся Ратор дотронулся до свежей шишки и сморщился.

— Мне нужна приманка, живцы. Я создам защитный круг, в котором вы и засядете. Твари, почуяв жизнь, попытаются вначале полакомиться вами, с виду такими близкими и доступными, но не в силах будут навредить. Хотя врать не буду, со временем они преодолеют магию.

\"Собрании?\" – переспросила Кэри.

— И мы умрем?

\"Эм, да\", – застеснялась Сара. \"Я организовала что-то вроде собрания сегодня с утра. Ну, чтобы мы могли пообщаться и все такое. Еще я хочу составить список контактов, чтобы мы могли поддерживать связь\".

Священник с мольбой произнес:

\"У юристов будут все контакты\", – сказал Рэй.

— Иначе погибнут все! Я постараюсь успеть. Решайте скорее, они идут.

\"Это другое, только для нас. Я подумала, что мы будем нужны друг другу в ближайшие пару месяцев. Понимаете, мы пытаемся жить дальше после всего. Надеюсь, что у меня получится создать систему поддержки, особенно, для девочек, потерявших всякую надежду. Мне бы хотелось создать сообщество, почти семью, чтобы любой нуждающийся мог туда обратиться\".

Переглянувшись, мужчины нехотя кивнули.

Кэри вытерла слезу и улыбнулась.

Облегченно вздохнув, отец Леонтий снял перечеркнутую стрелу, и люди вновь услышали его загадочный шепот. Громкость заклинания постепенно увеличивалась, и вместе с этим все более ярким сиянием горел Символ. Наконец священник умолк. Он повесил Знак на ветку растущей рядом осины.

\"Сара, ты одна из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречала\", – сказала она. \"А я встречала немало\".

— Стойте здесь. Молитесь, искренне и горячо молитесь, ибо ваша вера усилит магию и старайтесь меньше бояться, страх — это их пища.

Он устало вытер со лба капли пота.

\"Аналогично\".