Он ушел в гостиную и тяжело рухнул на диван. Михаил вслед за Азазелем отправился на кухню, сел рядом и всмотрелся в подвижное лицо падшего ангела.
– Но тебя что-то тревожит?
– А тебя нет?.. – ответил Азазель с интересом. – Ах да, ты же солдат, откуда у тебя чувствительность. Как тебе та драка?
– Понравилась, – сообщил Михаил с некоторой неловкостью. – Красиво и достаточно легко. Даже костюм не запачкался. Чуточку странно.
Азазель кивнул, не сводя с него внимательного взгляда:
– Вот-вот. Если честно, как раз это и тревожит. Пока Сири готовит, давай по пивку? Или сразу вина?
– Вина, – ответил Михаил. – Пиво для мужиков и нолов. А тревожит почему?
– А потому, – ответил Азазель, – что легко. Меня это настораживает. Победы должны быть трудными! Это не патетика, Мишка. Легкость может быть ловушкой. А тебе самому не кажется, что мы свернули на легкую дорожку?.. Вернее, нас свернули?
Михаил поинтересовался настороженно:
– Хочешь напомнить, что нужно искать способ перекрыть дыру из Ада, а вместо этого мышей гоняем?
Азазель кивнул:
– Молодец, схватываешь. Будто и не архангел.
Михаил пугливо оглянулся, прошипел:
– Тихо ты!
– Никто не слышит, – заверил Азазель, – а подслушивающей аппаратуры нет, у меня контрмеры строгие. В общем, чувствую какую-то очень хитрую сволочь, что пытается нас удержать на этой мелкой работе, пока где-то творится большое зло.
Михаил покачал головой:
– Что-то готовят?
– Именно. А когда наконец поймем, что нас обвели вокруг пальца, будет слишком поздно… Держи!
Михаил взял протянутый ему бокал с искрящимся шампанским, так у людей празднуют победы, сказал встревоженно:
– Тогда давай сейчас же…
– Сперва поедим, – прервал Азазель, – и выработаем стратегию. Ты заметил, люди слишком часто и много едят?.. И вообще большинство важных вопросов решают за накрытым столом или на охоте за шашлыками, как члены политбюро?..
Михаил отпил пол-бокала, но не удержался, осушил до дна. Азазель моментально наполнил его снова, Михаил сказал с неловкостью:
– Ничего не имею против. Я тоже, оказывается, люблю поесть.
– И выпить, – сказал Азазель с усмешкой. – Ладно-ладно, вино прекрасное! Это не пойло, которым нажрался Ной до свинского состояния. У нас все благороднее, хотя результатец тот же… Сейчас нам не помешал бы тот, кто подскажет, где этот портал из Ада… Но, увы, еще царь Саул всех гадателей и предсказателей изгнал из страны, а в захватываемых чужих землях немедленно предавал мечу. Однако же и сейчас вот даже по Интернету и телевидению идут объявления от гадалок, ведьм, магов, целителей, экстрасенсов… Правда, все жулики. Такие точно не подскажут, где портал.
Михаил сказал сурово:
– Саула нет, но есть мы!
Азазель сказал обреченно:
– А что мы можем?
– Выжечь всех гадателей и предсказателей каленым железом!
Азазель с хмурым видом налил себе в большой бокал вина.
– А еще икспердов и оналитегов. Хорошо бы, но ложное понимание культурки не позволяет. И, кстати, это тоже ложная и очень соблазнительная дорожка для нас… Если вдруг не знаешь, даже Саул в своей стране гадателей не убивал. А изгонять у нас нет права. К тому же, самое главное, народ уже достаточно свободен… На эти объявления смотрит свысока и посмеивается. Дескать, дураков нет.
– Но если объявления появляются…
– Так дураки есть, – договорил за него Азазель, – но мало. Наверное, так и надо. Народу вреда не будет, а отдельные обманутые дураки всем пример, как не надо… Это вроде прививок, только не отдельным человекам, а обществу.
– А так бывает?
– Да постоянно! Еще со времен фараонов. Хотя что ты видел с такой высоты?.. Орел…
Он откинулся на спинку кресла, вид отдыхающий и расслабленный, в самом деле, поэт на отдыхе, рубашка расстегнута до пояса, в правой руке бокал с искрящимся шампанским, довольные глаза посматривают с барским снисхождением.
Михаил сказал сердито:
– А вот мне такое не нравится. Даже отдельные дураки – наши дураки! Мы обязаны защищать всех по обязанности сильных. Иначе нехорошо!
– Как хочешь, – ответил Азазель с безразличием. – Ты же ангел, можешь быть мелочным.
– А ты?
Азазель ответил с достоинством:
– Мне вот нельзя, с меня спрос выше. Я защищаю популяцию, так здесь говорят о народе в значении всех народов. Потому я всеохватен.
– А я стратиг, – напомнил Михаил сурово, – стратиг всего небесного воинства!
– Ну так и защищай всех, – ответил Азазель мирно, – пока тебя не переизбрали. Как у вас там с демократией?
– Никакой демократии, – отрезал Михаил люто.
Азазель широко заулыбался:
– Вот это мне нравится!.. А кому солдаты не нравятся?.. Ваша прямота, верность присяге… Прям родными пещерами и шкурами мамонтов пахнуло… Давай еще налью, что-то бокалы какие-то мелкие… Ной уже был выпивохой, когда Творец принял решение спасти его, потому что остальные были еще хуже… Так что вино не совсем уж и зло… Давай по красному? Из всех вин предпочитаю сладкое и полусладкое!
– Ной не был алкоголиком, – возразил Михаил. – Просто выпивал частенько.
– Но до беспамятства, – уточнил Азазель ехидно, Михаил уловил намек на случай, из-за чего проклял младшего из своих сыновей. – Так что пей, я же не заставляю тебя упиваться, как Ной!
Михаил смолчал, и Азазель, принимая это как согласие, взял возникшую на столе бутылку и поднес горлышко к краю бокала в руке Михаила.
На этот раз полилось густой струей темно-красное, вспенилось по ту сторону тонкого стекла. Михаил зябко передернул плечами, вспомнил сколько крови пролилось от его меча совсем недавно, пить как-то не совсем сразу, но перехотелось.
Азазель предупредил:
– Когда придет Обизат, сам ей налей.
– Зачем?
– За женщинами нужно ухаживать, – пояснил Азазель. – Так, по мелочи. Крупную заботу не замечают, такая у них натура, потому много и не надо, а мелочи соблюдай. Не пожалеешь.
От входной двери донесся требовательный звонок. Михаил насторожился, Азазель поднялся с самым недовольным видом, а Михаил поправил пистолет в кобуре скрытого ношения. Любой гость сперва договаривается о встрече, потом звонит в домофон…
– Открыть, – велел Азазель.
Дверь щелкнула замком и распахнулась. Через порог переступил рослый, хорошо сложенный мужчина с до синевы выбритым лицом, в прекрасном костюме и блестящих туфлях.
Азазель вышел к нему навстречу, Михаил встал сбоку, чувствуя всеми фибрами неприятности и видя, как напрягся Азазель.
Вошедший сказал вежливо приятным голосом:
– Меня зовут Адрамелек, я со срочным сообщением. Кто из вас… ага, понятно.
Он коротко поклонился Азазелю, на Михаила бросил быстрый взгляд и снова повернулся к хозяину квартиры.
– Заходи, – пригласил Азазель, – что пьешь, Адрамелек?
Демон ответил ровным вежливым голосом:
– К сожалению, мое время ограниченно. Велено передать послание и тут же вернуться. Мы можем наедине?
– Этот мальчик, – ответил Азазель и кивнул в сторону Михаила, – телохранитель. Вроде местного нола. Туп, как пробка, но предан беспредельно. Все равно ничего не поймет, он же из армии.
Глава 5
Адрамелек чуть наклонил голову, все еще продолжая всматриваться в Азазеля с интересом. Глаза его загадочно поблескивали и все время меняли цвет от светлых, как горный лед, оттенков до черноты Первозданной Ночи.
– Принято, – сказал он. – Я слышал о тебе. На вид не такой и страшный… Но не сужу по виду, а дела твои гремят. Ты перед Величайшей битвой не принял ни одну из сторон, а решил искать какой-то третий путь… Все еще ищешь?
Азазель кивнул:
– Я тоже слыхал о тебе. Ты из Сильных Демонов, возглавляешь большую группу Демонов Смерти.
Звучит устрашающе… хотя просто работаете с остаточными энергиями и бегаете по поручениям высших демонов.
Адрамелек поморщился.
– Бегаем?.. У всех свои обязанности. Твой ранг высок, как и мой, потому именно меня, выказывая тебе уважение, послали с предупреждением…
– Даже с предупреждением? – переспросил Азазель с интересом.
Адрамелек поправил себя:
– С предостережением.
– Точно с предостережением? – спросил Азазель. – А то смогу уточнить. У меня там связи.
Адрамелек потемнел лицом, сказал с усилием:
– С сообщением, что в Аду довольны твоей работой, но требуют…
– Требуют? – уточнил Азазель.
Адрамелек сказал зло:
– Зачем цепляешься к словам?.. Смысл все равно тот же! Желают, чтобы ты расширил возможности для прибывающих из наших мест. И снизил к ним требования.
Азазель поинтересовался ленивым голосом:
– Кто обращается с этой… просьбой?
Адрамелек дернулся, Михаил увидел, как в черных глазах моментально вспыхнул гнев, но перевел дыхание, только почти прошипел сквозь стиснутые челюсти:
– Просьбой? К тебе изволили обратиться князья Ада! Они не обращаются с просьбами!
Азазель приподнял левую бровь.
– Да ну? Кто именно?
– Это пока останется в тайне, – ответил Адрамелек с растущим высокомерием. – Пока. Могу заверить, очень могучие князья. Сила их в Аду безмерна.
– И желают распространить ее и здесь, – добавил Азазель.
Адрамелек посмотрел на него, как на побежденного, явно чувствуя за собой мощь Князей Ада.
– Зачем так грубо?.. – произнес он уже почти легко. – Их царство там, а здесь желают больше свободы выходцам из Ада. Не полной свободы, такой нигде нет, а просто чуточку уменьшить к ним требования.
– Уменьшить? – переспросил Азазель. – Я думал договориться ужесточить требования для выпускаемых. Не просить, не требовать, а договориться. И так лезут совсем озверевшие твари. Хотя некоторые хорошо одеты и с вальяжными манерами.
Адрамелек усмехнулся, бросил на него оценивающий взгляд, дескать, намек понял, но что делать, если он в самом деле хорошо одет, красив и опрятен.
– Все зависит от точки зрения.
– Мою знаете, – бросил Азазель.
Адрамелек отступил на шаг, поклонился вежливо и с достоинством.
– Сожалею, если придется передать только это. Разве Азазелю неизвестно, что Ад расширяется, усиливается, у него появляются новые возможности?
– Все известно, – заверил Азазель, Адрамелек вскинул брови в подчеркнутом непонимании, Азазель пояснил: – Видно по прибывающим. С каждым годом все наглее и агрессивнее.
Адрамелек сказал с сочувствием:
– Мы тоже против прямой агрессии. Потому нам лучше сотрудничать. Мы возьмем под контроль с той стороны и обязуемся пропускать сюда только умеренных. Не совсем смирных овец, но не агрессивных.
– Я и так принимаю беглецов и мирных демонов, – отрезал Азазель. – Но я провел однажды красную линию! Эти ваши умеренные все равно несут хаос. И все чаще переступают черту. Причем заходят за нее все дальше.
Михаил за все время не сказал ни слова, не сдвинулся с места и даже не шевельнул бровью, изображая тупого и послушного телохранителя своего хозяина.
– Я все передам слово в слово, – пообещал Адрамелек.
Михаил чуточку вздрогнул, когда гость прямо из прихожей шагнул через дверь, демонстративно выказывая свои возможности, а на его месте взвилась струйка горячего воздуха, хотя и без запаха серы или смолы.
Здорово, мелькнула мысль, к Азазелю в самом деле прислали демона достаточно высокого ранга, выказывая ему уважение, а то и почтение.
– Как тебе? – спросил Азазель. – Мишка, не спи!.. Присаживайся за стол, Сири уже заканчивает, судя по ароматам.
– Это я тупой, – ответил Михаил раздраженно, – как пробка, и ничего не пойму?
– Это в интересах дела, – сказал Азазель с непроницаемым лицом, – иначе пришлось бы тебя удалить, а потом пересказывать. А так все слышал своими, если не позакладало. Ты не спал стоя? А то морда у тебя была на посту больно солдатская.
– Не просят, – ответил Михаил, – а требуют.
И давно?
– Нет, – ответил Азазель, – но лучше бы я тебя… привлек раньше. Сейчас защищаемся, медленно отступая. Теряю хватку?.. Хотя нет, я такой же орел соплеменный, это Ад переходит в наступление слишком быстро… Все ускоряется, Мишка! Все стремятся к сингулярности, каждый по-своему. Ты как стремишься?
Михаил отмахнулся от непонятных слов:
– Нужно поскорее закрыть портал!
– Спасибо, кэп, – сказал Азазель. – Умница, додумался. И всего-то раз сто повторили. Осталось найти, где этот портал, если это портал, а не просто глубокая шахта, а еще – как и чем закрыть.
Из гостиной донесся ровный голос Бианакита:
– Забросать трупами тех, кто лезет оттуда.
Из кармашка Азазеля донесся мелодичный звонок, Азазель нахмурился.
– Это по особой линии, нужно ответить, извини.
Вытаскивая телефон, вышел на балкон, Михаил видел, как разговаривает, хмурясь все больше, наконец с раздражением сунул смарт в карман и вернулся.
– Неприятности? – спросил Михаил.
Азазель отмахнулся, Михаил смотрел, как он с хмурым видом опускается за стол, явно раздраженный разговором.
– Точно, – ответил Азазель. – Та же история, что и с пра-Адамом. Появился некий демон, буянит, бесчинствует. Очень такое не ндравится. Я изволю несколько весьма раздражаться, когда мною пытаются манипулировать вот так неуклюже.
Михаил переспросил в недоумении:
– Ты чего? Разве это не то, чем ты в последнее время занимаешься?.. Какие манипуляции?
Азазель взглянул с жалостью:
– Мишка, смотри не только на поверхностные признаки, как если бы смотрел на женщину. Зри в корень!.. Нет-нет, ты не то подумал, по заблестевшим глазкам вижу. Я имею в виду причины, а не сиськи и прочее, понял?..
Михаил стиснул челюсти, Азазель слова не скажет без того, чтобы не укусить, он и не думал ни о каких сиськах, это теперь в голове крутится: при чем тут сиськи, и какие он имел в виду, мелкие или крупные, хотя все не то, а поверхностные признаки совсем не то, что вторичные…
– И к чему ты плетешь?
Азазель картинно закатил глаза.
– Еще не врубился?
– Нет.
– Я же сказал, – произнес Азазель в раздражении, – все больше похоже на то, что нас намеренно сбивают с пути! Эти боковые тропки одна за одной, одна за одной…
Из ванной появилась свеженькая и умытенькая Обизат, очаровательно улыбнулась всем, у Михаила потеплело в груди, и тут же ушла переодеваться.
Михаил, глядя ей вслед, пробормотал:
– Боковые тропки?
– Ты про Обизат? – спросил Азазель с интересом.
– Какая Обизат, – сказал Михаил сурово, – какая Обизат? Я о деле, а ты все о женщинах!
– Мы боремся с Адом, – напомнил Азазель, – а нам то черновик Адама, то заплесневевших языческих божков целую пещеру.
Михаил потрогал голову, где волосы совсем недавно были слипшимися от запекшейся крови.
– Ничего себе заплесневевших! А какими были в полной силе?
– Да не очень, – ответил Азазель небрежно, – почти такими же. В пещере мы побили в основном сатиров. Козлоногие твари, ничем не примечательные. Кто-то решил их подставить под удар, хотя уже давно никому не конкуренты… Насчет заплесневевших – это для красоты стиля. Люблю выразительные обороты с матом, я же поэт, слыхал?
– Только от тебя, – огрызнулся Михаил. – Надеюсь, стихи не пишешь?
– Готовлюсь, – сообщил Азазель. – Это дело серьезное. Величайший из поэтов – наш Творец!.. Это каким вдохновением нужно обладать, чтобы сотворить такую божественно прекрасную вселенную, что есть величайшая поэма, пронизанная неслыханным очарованием?.. Хотя чего это я перед тобой распинаюсь? Для тебя поэзия – лязг мечей и крики мертвецов. В общем, задачи нужно ранжировать и выстраивать. Иначе будем делать, хотим того или не хотим, только то, что от нас возжелали другие, наши противники, а не то, что нужно нам.
– Ну-ну?
– Задача заткнуть дыру из Ада, – напомнил Азазель, – а потом, если будет время и желание, на покое снизойдем до отлавливания тех, кто проскользнул раньше в наш мир без иммиграционной визы. А вообще-то орлы мух не ловят, шоб ты знал!.. Ты тоже орел, хотя деревья клюешь, будто и родился древоклювом. Нам нужно к Гамалиэлю. Только он может сказать, где трещина, через которую из Ада в наш мир!
– Только он?
Азазель огрызнулся еще раздраженнее:
– Может, и еще кто-то, но кто?.. Я знаю только Гамалиэля.
– Но к нему не подступиться, – напомнил Михаил.
– Ко всем можно, – заверил Азазель, – если знать как.
– А как к Гамалиэлю?
– Откуда я знаю, – ответил Азазель еще злее. – Надо придумать. Не может быть, чтобы не было подхода! Творец создавал трудный для человека мир, но не такой уж и невозможный!.. Решить можно все, если знать как. Наверное, пришла пора посмотреть, что было в том тайнике, который мы успели опустошить до прихода Кезима, вдруг что-то в самом деле?
Обизат вышла из комнаты, уже в модных джинсах, красном топе и кроссовках красного цвета с синими шнурками. Поясок поблескивает серебряными бляхами, справа и слева от замысловатой пряжки два колечка, за которые можно цеплять ножи и кинжалы.
Азазель встал, картинно отодвинул для нее кресло от стола, а когда Обизат, женским инстинктом постигая, зачем это делается, подошла к столу, так же красиво придвинул, чтобы даже не села, а опустилась царственно и величественно, как принцесса, что на королеву пока что не тянет, но как принцесса уже вполне.
Азазель на правах хозяина, что просто обязан ухаживать за гостями, моментально разделал гуся, быстро и ловко разложил всем по тарелкам, не делая ни одного лишнего движения.
Михаил молча завидовал, Азазель тем временем сел, прямой и сияющий, скомандовал:
– Всем наполнить бокалы!.. Мы победители или как?..
Обизат с вопросом в глазах посмотрела на Михаила, но Михаил промолчал, после паузы ответил Бианакит:
– За победы. Они еще будут.
Азазель сказал громогласно:
– Золотые слова солдата!.. Выпьем не за прошлые, а за будущие победы и свершения! Разве мы не свершители? Да мы такого насвершаем, сами ахнем и устыдимся, если будем такими щепетильными, как наш неустрашимый Мишка!
Обизат поглядывала на Михаила с сочувствием и жаждой помочь, еще не зная, хорошо или плохо быть щепетильными. Вон Азазель говорит, что плохо, но ведь все, что делает ее повелитель и хозяин, обязательно хорошо, иначе и быть не может?
Бианакит, работая ножом и вилкой, спросил деловито:
– А где искать скрытую нору в Ад, кто-нибудь знает?
– Кто-то знает, – ответил Азазель, – но не мы. Вон у Мишки идеи…
Михаил ответил хмуро:
– Идей нет, но какие-то зацепки.
Азазель запил вином кусок мяса, сказал покровительственным тоном:
– Мишка, ты уже убедился, никакие демоны не проникнут в мир людей сами по себе, если не отыщется предатель на этой стороне. Вот тебе и зацепка. Тихо-тихо, не вскидывайся в благородном негодовании, тарелку перевернешь, а Сири все припомнит, когда захватит власть во всем мире… Я уже говорил, предатели всегда отыщутся.
Михаил поднял взгляд от тарелки.
– Хочешь сказать…
– Не хочу, – уточнил Азазель, – а уже сказал. Самый правильный и безопасный путь – прошерстить тех, кто принимает, но мы попробовали и убедились, что просеивать нудно и долго, а у нас нет лишнего времени.
Глава 6
Бианакит произнес настолько спокойным голосом, что Михаилу стало жутковато:
– Значит, пойдем путем неправильным и небезопасным. Впервые, что ли?
– Хотелось бы, – ответил Азазель, – чтобы это было пореже. С другой стороны, неправильный путь иногда дает правильный результат. Не знали? Ну, как прямая дорога приводит к победе быстрее окольной…
Михаил ощутил, как по телу прошла ледяная волна, вздыбила волоски на руках и вспупырила там кожу.
– Значит, только Гамалиэль?
– Знаешь вариант лучше? – спросил Азазель. – Нет? Тогда не хрюкай, а сопи в две дырочки и слушай старших. Френсис прав насчет знаний. Знание управляет миром, ибо знание – сила, знамя и оружие, как сказал великий полупролетарский поэт-попутчик. Ешьте, не задумывайтесь. Всем нам понадобятся силы для свершений и дерзаний!
Некоторое время в самом деле ели молча и сосредоточенно, Бианакит потому, что уже высказался на полдня вперед, а Обизат не осмеливалась принимать участие в обсуждении проблем старшими, потому не взмекивала и даже не попискивала.
Азазель хлопнул себя по лбу.
– Чем больше вспоминаю, что мы выгребли, тем больше вижу, что Михаил как в воду смотрел.
– Ну спасибо, – произнес Михаил спокойно.
– А что, – сказал Азазель, – это же ты сказал насчет сокровищ, которые нахально так выгреб из тайника Князей Ада. Может быть, возможности там?
Михаил буркнул:
– Почему нахально? Ничего нахального…
– Почтения не выказал, – сказал Азазель наставительно. – Ты должен был пасть ниц, преклониться, распластаться и трепетать. Вообще стать ничтожнейшей из медуз хоть на минутку. Прежде чем. Ты же человек, а не свинья с черными крыльями!
– Минутки у нас не было, – напомнил Михаил. – Мы уходили быстро. Убегали.
– Молодец, – сказал Азазель, – вот и сейчас придется на время забыть о святости. Лопайте-лопайте! Я сейчас вернусь.
Они и так уже заканчивали с десертом, слышно было, как в соседней комнате щелкает механизм громоздкого сейфа, наконец Михаил ощутил по неуловимому движению воздуха в комнате, что толстая дверца распахнулась, и даже успел подивиться своей чувствительности.
Азазель появился на пороге, держа чуть ли не на вытянутых руках туго набитый рюкзак. Вид у Азазеля был таков, что страшится украденных вещей.
– Все в гостиную, – велел он, – на кухне будет неприлично и неуважительно.
Голос его прозвучал строго, Михаил с трепетом в душе ощутил, что Азазель говорит серьезно и с подлинным почтением.
В просторной гостиной над широким столом вспыхнула, несмотря на солнечные лучи в окна, люстра на двенадцать лампочек, придавая всему оттенок торжественности и значительности.
Михаил вздрогнул, когда Азазель сунул рюкзак ему в руки:
– На.
– А ты?
– Еще чего, – ответил Азазель оскорбленно. – Это ты чист и зануден, а такие Творцу почему-то угоднее. Раскрывай, не тяни.
Михаил посмотрел на него с сомнением:
– В самом деле не пересмотрел все тайком?
– Не притрагивался, – заверил Азазель. – Там такая мощь! Рискованно. Убить не убьет, но вдруг изменит к лучшему?.. Ты такое представляешь? Вот и меня страшит до икотки. Лучше ты рискни, тебя не жалко, а я великая ценность и надежда человечества, хотя оно об этом пока не догадывается. К тому же ты солдат! Вас и так выращивают для войны и гибели во славу пославших вас. А я вот личность, целый мир и вселенная чувств, значений и всяких смыслов, в том числе и вполне пристойных.
Михаил, не слушая, взял рюкзак, все молча смотрели, как он присел у стола и, опустив его на пол, начал деловито расстегивать пряжки.
Азазель сказал с нервозностью в голосе:
– Но и ты будь осторожнее. Солдаты хоть и солдаты, но ты нам с Обизат еще пригодишься.
– Ну спасибо, – буркнул Михаил.
Азазель напомнил:
– Это ведь из Дерева, на которое Творец затратил столько же усилий, как и на создание всего мира!.. Ну, может, чуточку меньше, но все равно. Меня впечатляет. А тебя?
Михаил промолчал, а Обизат прошептала:
– Ой, но как… даже не знаю.
Ее личико побледнело, а в глазах сменялись страх и восторг, смотрела то на рюкзак, то на неустрашимого Михаила, ее повелителя и господина, что самый отважный и мужественный, чьих детей будет носить в чреве во славу своего рода, племени и клана.
Михаил расширил горловину рюкзака, из осторожности закрыл глаза, но все равно откачнуло, словно толкнули незримые ладони.
Из рюкзака ударил свет Первого Дня Творения, Михаил не сразу сообразил, что свет незрим для обитателей этого мира, но он его видит, как наверняка и Азазель, да и Обизат с Бианакитом, судя по их лицам, потрясенным и заметно испуганным.
Азазель вообще отступил на шаг и в напряжении смотрел, как Михаил достает из рюкзака и бережно выкладывает на столешнице чашу из дерева, поднос, два грубо сделанных браслета, дюжину оструганных палочек, а также несколько брусков, вырубленных из могучего ствола.
Обизат и Бианакит подошли ближе и с опаской разглядывали сокровища с двух шагов, не решаясь ступить ближе.
– Тот, кто резал ветки, – сказал Азазель с заметным сомнением в голосе, – знал, откуда режет. Мы уже говорили на эту тему, но тогда было так, умозрительно, а сейчас время действовать… но как? Власть тьмы из левого ствола Древа Жизни, особенно из Гебура, все наслышаны о ефире божественного гнева, но я вот в упор не вижу разницы… Кто-нибудь видит?
Бианакит сказал мрачно:
– Если все из одного ствола, то как увидеть? А Тьма, она ж не тьма, а так… кликуха для противников. Они могут быть белее нас, но все равно Тьма.
Михаил чувствовал, как ему стало настолько тревожно, что вся кровь застыла, вот-вот превратится в лед и начнет разрывать сосуды.
– А что, если…
– Если воспользуешься не тем? – досказал Азазель. – Скорее всего сам станешь Тьмой. Помнишь Гамалиэля? Светлейший ангел, чистейший и прекраснейший!.. Но возможность черпать энергию из Тьмы к чему привела?
– Нам тоже не удержаться, – подтвердил Бианакит. – Это слишком… оно само тянет с такой силой… Даже в тюрьме не могут уйти от наркоты.
– Понял, – ответил Михаил упавшим голосом. – если даже от простой наркоты…
Азазель кивнул:
– Тьма – наркотик. Вон Бианакит сразу понял. Почему-то. Самые сильные духом иногда прекращают, порывают, но тянуть их продолжает… и в минуты упадка, уныния или невзгод все начинается снова… и так до быстрого конца. Свет обязывает, Михаил! А Тьма разрешает и оправдывает все. Во Тьме пребывать приятно и защищенно, словно в утробе матери! Там в утробе Тьма, Мишка, Тьма. И тьма, и Тьма.
– А эти вещи, – спросил Михаил шепотом, – все опасны?..
– Если из левого ствола, – уточнил Азазель.
– А как…
– А никак, – повторил Азазель уже с досадой. – Был бы ты архангелом Михаилом, может быть, и знал бы какие-то приметы, но, думаю, тот придурок вообще не обращал внимания на какое-то дерево, пусть оно и торчало в Раю как центр всего-всего существующего.
Обизат сказала азартно:
– Так тот гад еще и в раю расхаживал?
– Еще как, – подтвердил Азазель. – Гоголем!.. Это такие павлины с вот такими хвостищами!.. Его приставили охранять врата Рая, чтобы Адам с Евой не вернулись, дурни набитые, будто Адам с Евой захотели бы вернуться!.. А и захотели бы, им гордыня не позволила бы. Говорят, «горд, как Люцифер», но на самом деле это же Люцифер набрался гордыни от человека, после чего и устроил тот бунт…
– И что тот Михаил? – спросила Обизат.
Азазель сказал злорадно:
– Простоял, как набитый дурак, несколько столетий, пока Адам с Евой не умерли, как сказано, в изгнании. Их потомки уже и не знали, где эти врата. С тех пор он без работы.
– Спустился бы на землю, – пригрозила Обизат, – я бы сама ему морду разбила! Прежде чем срубить голову.
Михаил пробормотал:
– Насколько я слышал от богословов, на охране врат Рая стоял Гавриил. Который архангел.
– Гавриил умный, – ответил Азазель, – он не станет… Так что ты даже не думай хватать все, что выкладываешь, и загадывать желание. Нам вообще непонятно, что здесь. Разве что с чашей в какой-то мере понятно.
– Что понятно? – спросил Михаил. – Если напиться из нее, добавится жизни или мудрости?
Азазель пожал плечами.
– Нет, но понятно, что из нее пьют, а не гвозди ею заколачивают. Хотя, конечно, можно и гвозди…
– И что потом? Если напиться?
– Наверное, что-то может случиться. Дурное или хорошее. А может, и не может.
Михаил молчал, вспоминая Дерево, которое хоть и не охранял в те давние времена, но несколько раз видел вскользь. Корни питают один ствол, но чуть выше уровня земли разделяется на два, именуемые Древом Жизни и Древом Познания, к которому Адам и Ева тогда отнеслись так непочтительно.
Азазель вздохнул:
– Ждите, не двигайтесь.
Он вернулся на кухню, слышно было, как звякает посудой, наконец появился в дверном проходе, держа в обеих руках изящную фарфоровую чашку, полную воды до ободка.
– Мишка, держи.
Михаил молча принял из его рук, Азазель сказал строго:
– Перелей в ту деревянную. Если ничего не произойдет, выпей. Если помрешь, похороны устроим по высшему разряду, обещаю!.. С музыкой. Какую желаешь послушать? А если вдруг выживешь… представляешь перспективы?
– Нет, – буркнул Михаил. – А ты?
– Конечно, не представляю, – ответил Азазель с достоинством. – Это называется экспериментом. Ты сейчас, как Лайка, ее запустили в космос перед Гагариным. Потом даже памятник и медаль в ее честь отчеканили!
– Заткнись.
– Если уцелеешь, – сказал Азазель заботливо, – сделаю глоток уже я лично, то есть собственной драгоценной персоной. Если не передумаю, я вообще-то непостоянный, как говорят женщины… Только все не вылакай, будь осторожен.
Михаил перелил воду в деревянную чашу, вода как вода, у Азазеля она идет из крана даже без фильтра, с некоторым трепетом взял в обе ладони. На краткий миг показалось, что держит в руках всю тяжесть земли, затем возникло ощущение, что в ладонях ничего нет. Чаша начала искриться внутри и снаружи, от всей поверхности пошло свечение, но свет странно ликующе чистый, все тот же Первосвет, пространство вокруг чаши пошло волнами, словно натянутую простыню слегка встряхнули с одного конца.
Азазель сказал очень ясным голосом:
– Сделай глоток, не больше… Если что не так, можно, наверное, и попятиться…
Бианакит добавил:
– У ангелов Тьмы такие же белоснежные крылья.
Михаил буркнул:
– Знаю. Ангелы Тьмы по обличью такие же, как и ангелы Света.
Но предостережение подействовало, с осторожностью всмотрелся в прозрачнейшую воду. В самой чистой может таиться яд, и хотя эта выглядит простой кристально чистой и бесцветной, но никто не говорит, что воюет на стороне Тьмы или Зла, все добиваются счастья для всех, а противники – Тьма и Зло, что бы они о себе ни говорили.
– Пей, – сказал Азазель настойчиво. – Или попробуем на Обизат?.. Все-таки женщина, у них организмы крепче. Да и не жалко, женщины у нас еще будут, мы же не моногамцы.
Михаил поднес чашу ко рту, снова то же ощущение тяжести, дрогнул, но заставил себя сделать пол-глотка. Огненный шар прокатился по горлу, но еще в пищеводе растворился приятным теплом.
Азазель спросил шепотом:
– Ну что?
– Не знаю, – ответил Михаил осторожно. – Вроде бы ничего… просто представилось, что лечу светлым и глупым ангелом, все хорошо и прекрасно, время счастливое и безмятежное.
Азазель сказал с сердцем: