– Муслим тебе зачетку передал, все оценки проставлены! – Салман протянул синюю книжицу, Шамсутдин взял ее, пролистал, довольно улыбнулся и спрятал во внутренний карман.

– Только он недоволен, – продолжил Салман. – Говорит, что ты зря этих парней из бара побил: они из серьезной группировки… Те обязательно мстить будут. И менты теперь всех наших подряд задерживают – проверяют, обыскивают…

– Это точно, моего односельчанина двое суток в камере продержали, – сказал Назир.

– Выходит, я во всем виноват?! – окрысился Шамсутдин. – Разве я один там был? Нет, мы все! Если бы я сидел и молчал, нас бы всех прикончили! Это что, лучше?

Он обвел взглядом свое воинство. Анзор успокаивающе поднял руку.

– Никто не говорит, что ты виноват. Никто не виноват. Просто так получилось.

– Получилось… Муслим в Москве бабки кует, он только об этом и думает! Потому ему спокойствие и тишина нужны! А то, что у нас дома идет война, – ему на это наплевать! Ничего, он еще нам будет деньги отстегивать, а мы их нашим бойцам передадим! – кричал Шамсутдин. – Мы не зря засветились – теперь о нас слух идет, нас боятся. Мы еще многих на колени поставим!

– Хорошо, успокойся, – примирительно сказал Салман. – У Муслима свои дела, у нас свои…

– Ладно, пойдем потренируемся, – уже обычным тоном произнес Шамсутдин. – Я покажу вам, как надо себя вести. Только надо отъехать подальше, чтобы следы запутать.

Впятером они вышли на улицу и направились к ближайшей остановке автобуса. Уже смеркалось, хотя дни становились длиннее. Проехав семь остановок, вышли. Неподалеку виднелся небольшой сквер с несколькими расчищенными от снега аллеями, расходящимися в разные стороны от центра, как солнечные лучи. Людей там видно не было.

– Здесь будем ждать! – сказал Шамсутдин.

Земляки уселись на спинку скамейки, поставив ноги на сиденье.

– У меня насвай[42] есть! – предложил Назир.

– Давай! – протянул руку Шамсутдин.

Остальные тоже не стали отказываться. Но не успели все разобрать по горстям черные горошины из пакета, как в дальнем конце аллеи показались двое прохожих.

– Убери! – приказал Шамсутдин.

Назир спрятал пакет в карман.

Прохожие оказались молодыми людьми – один покрепче, второй послабей и в очках. У обоих было по чертежному тубусу под мышкой. Видно, студенты шли с занятий, и на пятерых сверстников обратили внимание лишь, когда те соскочили со скамьи и преградили им дорогу, взяв в полукольцо.

– Стоять! – приказал Шамсутдин.

Он стоял прямо напротив молодых людей и смотрел на них в упор.

– Что такое? – спросил крепыш.

Очкарик озирался по сторонам, видимо в поисках возможной подмоги. Но сквер в это время был пуст.

– На колени! – приказал Шамсутдин.

– Ты что, с ума сошел? – Крепыш выпятил нижнюю челюсть. – Ты кто такой?

– Сейчас скажу. – Шамсутдин подошел вплотную, будто и вправду хотел что-то сказать. Но когда они сблизились, он ударил несостоявшегося собеседника головой в лицо. Парень упал и, похоже, потерял сознание.

Очкарик бросился бежать.

– Догони его! – приказал Шамсутдин Дауду и протянул ему кинжал. – Этот клинок сам режет неверных!

Но Дауд спрятал руки за спину.

– За что его резать? Что он нам сделал?

Шамсутдин протянул кинжал Назиру.

– Тогда отрежь голову этому. – Он показал на приходящего в себя крепыша.

Но тот шагнул назад.

– Нет. Я и барана никогда не резал…

– Что, опять вам показывать?! – Выставив зловеще блестящий клинок, Шамсутдин направился к студенту, откинув ногой валяющийся на снегу тубус. Он схватил парня за волосы, закинул голову назад, нацелился клинком в шею.

– Не делай этого! – Дауд схватил его за рукав. – Дени правильно говорил: Коран запрещает бесцельное убийство!

Шамсутдин остановился.

– Тогда иди к Дени!

– И пойду! – Дауд повернулся к сверстникам. – Кто со мной?

– Пойдем, мне это все не нравится! Ему бы на бойне работать! – сказал Назир, и они направились к выходу из сквера.

– Ну и пусть идут! – Шамсутдин ударил парня ногой, и он завалился на бок. – Ладно, живи пока!

Он спрятал кинжал.

– Пошли, парни! Что раскисли? Сила за нами!

– Ты знаешь, мне так тоже не нравится, – угрюмо сказал Салман. – Одно дело – драка, бой… А другое – баранов резать. На это я не подписываюсь!

– Согласен, – кивнул Анзор. – Во всем смысл должен быть!

Парни были настроены решительно. Шамсутдин осмотрел каждого и прикинул, что еще один неверный шаг – и он останется один. Это не покорные односельчане, безоговорочно признающие его авторитет! Надо было аккуратно сдавать назад.

– Может, вы и правы. Ладно, будем работать с пользой – начнем «крыши» ставить. Надо подобрать хорошую точку и на ней попробовать!

– Это другое дело, – расслабился Салман.

– Вот это правильно, – заулыбался и Анзор.

* * *

Шамсутдина постоянно душила злость: все шло не так! Совсем недавно жизнь складывалось гладко: он был героическим моджахедом, отец – без пяти минут амиром, да и у него уже готовый отряд, в котором все его слушаются беспрекословно… И вдруг все исчезло! Отец убит, отряд погиб, сам он вынужден скрываться в этом чужом городе неверных, иметь дело с земляками, которые не хотят ему подчиняться… Он все время пытался понять: как это получилось? Почему? Кто виноват? Неужели это случайные совпадения? Или коварный и изощренный расчет?

Он с трудом дозвонился дяде Леме, расспросил – как дела? Какие новости?

– Тело Висхана отдали, похоронили… И твоих друзей тоже упокоили… Тебя ищут, говорят, во всероссийский розыск объявили…

– А среди убитых в нашем доме Султан был? – вдруг спросил он, пораженный внезапной догадкой. – Ну, тот, кого мы из вертолета забрали?

– Нет. Кроме отца там Турпал был и двое «лесных», – ответил дядя Лема.

– А в гараже кого-нибудь нашли?

– Нашли. Адлана Идигова. Арестовали его за подрыв машины в Мырмашах.

– А про Султана ничего не слышали? – допытывался Шамсутдин.

– Слышали. В ту же ночь, когда Висхана убили, кто-то на вашей машине ехал и Шамиля с Хасаном застрелил – они у шлагбаума на выезде из села дежурили. Наверное, это он и был. За ним погнались, так он еще на трассе человек восемь положил…

– А из чего отца убили?

– Из этого… Знаешь, генеральский пистолет? Маленький калибр, но пули острые, быстрые…

Черная ярость накрыла Шамсутдина, он заскрипел зубами. Так вот в чем дело! Значит, никакой Султан не моджахед, а презренный муртад, ядовитая змея, проникшая в их дом! Это он подстроил подрыв «Молодых моджахедов», он убил отца, руководство штаба и односельчан! Убил благодаря тому, что он, Шамсутдин, ему доверился! И из его пистолета, который он оставил в гараже! Ну, ничего, за него будут расплачиваться другие!

Когда стемнело, он вышел на улицу, отошел на несколько кварталов, выследил одинокого прохожего, догнал в темном подъезде и убил двумя ударами кинжала. Старинный клинок действительно будто сам резал…

На другой день пришли ребята. Подходящую точку для крышевания предложил Салман.

– Место хорошее, кормят вкусно, народу всегда много, – сказал он. – Правда, там драка большая была, все побили, но ремонт уже сделали.

– Пойдем посмотрим, раз так, – кивнул Шамсутдин. – Посидим, поедим, присмотримся… Понравится – подробные справки наведем, а потом решать будем!

– Дай мне свою пушку, – попросил Салман.

– Зачем она тебе? Сегодня только разведка.

– На всякий случай.

Шамсутдин усмехнулся и протянул ему ПМ.

– Ну, держи, привыкай!

Разгром в «Кавказской кухне», а точнее, последующий ремонт пошел кафе на пользу. Во-первых, уволившийся после полученного стресса шеф-повар был, откровенно говоря, ни рыба, ни мясо. Принятый вместо него молодой энергичный Давид родственником хозяина не являлся, зато разнообразил меню исконно армянскими блюдами, в приготовлении которых, бесспорно, был мастером. Мясной суп бозбаш, суп на молочной основе танапур, кюфта – фрикадельки из баранины, женгялов-хац – лепешка с зеленью – завоевывали желудки посетителей моментально и бесповоротно. Дела Ашота пошли в гору. Постоянные клиенты никуда не делись, да еще и новые с каждым днем прибавлялись. Теперь посетители не сами ходили с подносами, как в советских столовках, а спокойно сидели за столиками, в то время как официанты их обслуживали. Это уже совсем другой уровень. Ашот начал подумывать о расширении и даже смету для пристройки еще одного зала составил. Благо, арендуемая территория это позволяла.

В этот день Ашот, как обычно, был на месте. Иногда он выходил из кабинета и наблюдал за залом. Ему нравилось смотреть, как кафе быстро наполняют голодные люди, а потом медленно его покидают уже сытыми. Те, кто его знал, здоровались, иногда даже благодарили. Как раз близилось время обеда, и Ашот занял свое излюбленное место у колонны в коридоре.

Трое новых посетителей не понравились ему как-то сразу. Один высокий, плотный, двое пониже и пожиже, явно кавказцы, но не армяне. Одеты безвкусно и неопрятно: типичные для гопников вязаные шапки, натянутые ниже бровей, короткие черные куртки… У того, что повыше, – коричневые импортные ботинки с высокими берцами, у остальных замызганные кроссовки. С годами Ашот научился интуитивно определять людей, от которых исходила угроза. От этих ею несло за версту.

Подозрительная троица уселась за столик у окна.

– А че, здесь классно! – сказал Анзор осматриваясь.

– Я же не зря вас сюда привел, – кивнул Салман. – Мы с ребятами здесь много раз жрали и всегда были довольны. Вот, гляньте, почти полный зал.

– Не хвались раньше времени, – одернул его Шамсутдин. – Посмотрим, может, и связываться с этой забегаловкой не стоит…

Анзор быстро пролистал меню.

– Выбор большой, цены нормальные.

– Да, доход должен быть приличный, – признал Шамсутдин, глядя на прибывающих посетителей.

Худенькая официантка в бирюзовом фартуке с бейджиком «Алиса» подошла к их столику.

– Здравствуйте! Вы уже выбрали?

– Выбрали! – оскалился в неприятной улыбке Шамсутдин. – Тебя выбрали!

– Молодой человек, ведите себя прилично, пожалуйста!

– А какой у тебя размер? Нулевой что ли? Там вообще что-нибудь есть?

Шамсутдин попытался схватить Алису за грудь, но она увернулась и убежала.

Троица громко рассмеялась. Посетители с опаской поглядывали в их сторону, но сделать замечание никто не решался.

– Нужно было подождать, пока заказ принесет! – утирая ладонью слюни, сказал Салман. – Жрать хочется.

– Ничего, другие принесут! – ответил Шамсутдин. – Слуг здесь много…

– Эй! – крикнул он, подняв вверх руку. – Куда убежала, коза? Подавать кто будет?

– Ашот Эдуардович… – подбежала к хозяину взволнованная официантка. – Там хулиганы… Наглые такие, и глаза злющие…

– Я все видел, Алиса. Иди, отдохни, а их пусть Самвел обслужит, – рассеянно ответил Ашот. Только сейчас он связал наглую компанию с предупреждаением об отморозках, которых отличало вызывающее, дерзкое поведение!

Он вернулся в кабинет и позвонил по выученному наизусть номеру своей «крыши». Дежурный ответил немедленно.

– Ало, это Ашот из «Кавказской кухни», – негромко сказал он. – Похоже, у нас тут те, кто завалил ребят «У Семена»… Трое… Наглючие!

Спрятав телефон, Ашот вновь вернулся и стал наблюдать за залом.

Проблемную компанию обслуживал рубщик мяса – высокий, крепкий армянин, в прошлом борец-тяжеловес. К такому амбалу ни один наглец приставать не будет… Но что-то он задержался у столика: дерзкая троица и с ним держалась развязно, тыкала пальцами в меню, что-то требовала, размахивала руками перед самым лицом…

Ашот посмотрел на часы. Что-то долго едут… Или минуты медленно тянутся…

Наконец Самвел отошел от стола и направился на кухню.

– Ну, что там? – догнал его Ашот.

– Они половину меню заказали. Сто процентов – платить не собираются! – возмущенно сказал тяжеловес. – Шашлык требовали, хоть сегодня его нет, хамили… Сказали, скоро меня уволят…

– Они? Тебя? Уволят? – изумился Ашот. – А кто они такие?

– Да бандюки отмороженные! Смотрят, как волки, готовы на куски порвать… А за что?!

– Ладно, не волнуйся. Сейчас их успокоят. Принеси пока, что-нибудь, пусть поедят, пока зубы есть…

Самвел принес салаты, лаваш, мясную нарезку и три супа бозбаш. Опасные гости набросились на все это, как голодные волки. Накаленная обстановка разрядилась, посетители, как и положено, сосредоточились на еде. Вскоре появилась «крыша». Судя по тому, что приехал сам Шум, предположение Ашота имело под собой основание.

Шум, Змей и Десант зашли в кафе по отдельности. Шум сел рядом со столом хулиганов, лицом к ним, а Змей с Десантом, не привлекая к себе внимания, расположились в углу.

Шамсутдин съел суп, резко отодвинул тарелку.

– Эй, куда вы все пропали?! – крикнул он. – Жрать несите! Или эту худую давайте на закуску! Как там ее, Алиса, что ли?

Спутники громко рассмеялись. Посетители вжали головы в плечи и старались не смотреть на развязную компанию. Хотя аппетиту такое поведение не способствовало, и некоторые, оставив еду, покидали кафе.

– Нехорошо, – сказал Шум. – Разве пристало так себя вести молодым людям? Вы же позорите Кавказ!

Когда взрослый человек делает юноше замечание, тот должен почтительно выслушать, извиниться и изменить поведение. Но на этот раз чуда не произошло.

– Что ты лезешь не в свое дело?! – угрожающе спросил Шамсутдин.

– И старших не уважаете, – печально покачал головой Шум. – Забыли законы предков!

– Да ты кто такой? – Шамсутдин вскочил. – Дагестанец? Езжай к себе и там учи молодых!

Шамсутдин не соблюдал хороших кавказских обычаев. И не научился разбираться в людях. Он думал, что имеет дело с обычным законопослушным гражданином, который зашел пообедать и вовсе не собирается наживать неприятностей.

Но назойливый посетитель встал ему навстречу, и обжег таким взглядом, что любой здравомыслящий ровесник Шамсутдина постарался бы оказаться как можно дальше от опасного незнакомца.

– Я Шум. «Крыша» этого кафе. А ты-то сам кто? Назовись!

Громкого прозвища Шамсутдин не слышал. А здравомыслия ему явно не хватало, тем более что незнакомец напомнил ему ненавистного Султана.

– Хорошо, давай на ухо скажу! – Шамсутдин подошел вплотную, будто хотел прошептать что-то секретное, но вместо этого нанес свой коронный удар головой. Однако на этот раз удар не достиг цели: Шум отступил на шаг, не встретив препятствия, нападающий провалился всем телом и, может быть, упал бы вперед, но кулак Шума подцепил его под челюсть, разогнул и отбросил назад. Это был нокдаун. Шамсутдин попятился, сел на свой стол, ошалело тряся головой, тарелки полетели на пол, со звоном брызнули в стороны осколки. Анзор и Салман с устрашающими криками вскочили.

Теперь, даже сильно голодные и маловпечатлительные люди оставили еду и бросились к выходу. Кафе быстро пустело. Змей с Десантом тоже вроде спешили к двери, хотя, в отличие от других убегающих, Змей раскладывал на ходу стальную дубинку, а на кулаке у Десанта зловеще блестел шипастый кастет.

– С-с-с-сука! – взревел Шамсутдин и, выхватив из левого рукава куртки кинжал, снова бросился в атаку. Он привык побеждать – на борцовском ковре, при нападении из засады, в уличных драках, но ему не приходилось лицом к лицу схватываться со спецназовцем, профессионально обученным уничтожать врага. Он совершил немало ошибок в жизни, в том числе и сегодня, но выпад кинжалом в сердце Шума стал главной и роковой. Потому что острый, жаждущий крови клинок не достиг намеченной цели: рука будто попала в тиски, кисть вывернулась, развернувшийся клинок устремился обратно и вошел ему в солнечное сплетение. Шамсутдин даже понять не успел, как это случилось. Остолбенело смотрел на собственную руку, сжимающую рукоятку торчащего в его собственном теле старинного оружия, и в гаснущем сознании мелькнула последняя мысль: он убил сам себя! Сильное тело тяжело рухнуло среди осколков разбитых тарелок, кровь змеистой струйкой побежала по кафельному полу.

Его товарищи еще не поняли, что произошло и действовали по инерции. Салман успел достать пистолет, но вроде бы пробегающий к выходу Змей ударил его дубинкой по руке, кость хрустнула, «ПМ» вылетел из ладони, лязгнул о кафель и, крутясь, проскользил в дальний угол. Анзор не был вооружен, и Десант не стал использовать кастет, ограничившись расслабляющим ударом ногой в пах. Это известный прием рукопашного боя, и хотя он расслабляет совсем не так, как опытная массажистка в прогретой сауне, но действует безотказно и всегда достигает своей цели.

Все кончилось меньше чем за минуту. Шамсутдин безжизненно лежал на полу, Анзор, держась за промежность, корчился рядом, а Салман плюхнулся на стул и тихо выл, баюкая сломанную руку.

– Отпечатки не оставляй! – сказал Десант.

– Сам знаю! – Шум с силой вырвал из груди Шамсутдина кинжал, двумя движениями обтер клинок о его одежду и осмотрел трофей. Прямой обоюдоострый клинок с синеватым отливом, украшенный с обеих сторон золотыми вьющимися стеблями, которые непостижимым образом прорастали в белую полупрозрачную рукоятку, где выглядели более ярко. По краю белела даже на вид острая заточка. Редкая вещь!

Одним движением он распорол левый рукав куртки Шамсутдина, снял с руки ножны, вложил в них кинжал и сунул за пояс.

– Уходим!

– Брось! – сказал Десант. – Зачем тебе лишняя улика?!

– Жалко, – сказал Шум. – Красивый, и в руке хорошо сидит. Старинный, похоже.

Глава 10

Где свои, а где чужие?

В Москве был легкий туман, но самолет с первого захода приземлился на военном аэродроме. Комендантский патруль принялся проверять вещи четверки выздоравливающих, но Вампир со своей командой беспрепятственно спустился на бетонные плиты. Дул легкий ветерок, в пахнущем бензином воздухе уже чувствовались весенние нотки. Все шестеро замерли, растворяясь в новой для себя мирной атмосфере. Здесь не надо каждый момент ждать выстрела в спину или подрыва тайно установленной мины, не надо спать в пещерах или полуразрушенных нежилых строениях, не надо постоянно быть готовым к предательству. Впрочем, предательство имеет разные формы.

«Газель» Управления «Т» привезла их в город. Показывать место дислокации посторонним запрещено, а сандаловцы, несмотря на все свои заслуги, несомненно, считались таковыми, поэтому подполковник Нижегородцев оставил их в небольшом, пахнущем сдобой кафе «Пончики», за несколько кварталов от штаб-квартиры, а оставшийся путь проделал пешком, быстрым маршевым шагом.

Через несколько минут он уже входил в кабинет начальника управления.

– Товарищ генерал, подполковник Нижегородцев, – приняв, как положено, строевую стойку, начал докладывать он.

– Здравствуйте, Анатолий Сергеевич! – перебил его Ермаков, поднимаясь с кресла. – Рад вас видеть целым и невредимым!

Он подошел к Вампиру, тепло поздоровался за руку. Для строгого руководителя это было высшим проявлением благосклонности.

– Спасибо, товарищ генерал! В общем-то, особого риска для меня не было.

– Присаживайся! – Ермаков улыбнулся и вернулся на свое место. – Не надо скромничать. Судя по отчетам, ты был задействован во всех боеконтактах…

– Нет, только в одном. В перестрелке на трассе. И то вместе с пятью бойцами. Группу «молодых моджахедов» взорвал Мухтарыч. И трех руководителей бандподполья ликвидировал тоже он…

– Да, группу на месте ты подобрал хорошую! – заметил Ермаков, добродушно улыбаясь. – Как они? Отдохнули в госпитале, подлечились?

– Так точно! Они здесь, ждут неподалеку…

Генерал кивнул:

– Хорошо. Сейчас я дам команду разместить их, поставить на довольствие, и пусть кадровики готовят на всех документы!

– Только я не подбирал их на месте, – продолжил Вампир. – Это пять бойцов «Сандала»!

Генерал перестал улыбаться.

– Вот оно что! – Он встал, вышел из-за стола и задумчиво прошелся по кабинету взад-вперед. – Но мы уже говорили об этом: «Сандал» погиб в вертолете, и военные полностью списали его, как будто такой группы никогда не было!

Нижегородцев тоже встал и, стоя по стойке «смирно», поворачивался за генералом то в одну, то в другую сторону.

– Такая группа была, и я это знаю, может быть, лучше других. – Вампир поймал быстрый косой взгляд начальника и поправился:

– Извините, конечно, товарищ генерал… Она действительно почти вся погибла, но пятеро бойцов живы! Поэтому принятое решение надо менять и выводить их из числа мертвых…

Ермаков покачал головой.

– Не мы принимали это решение, не нам его менять. Не можем же мы вмешиваться во внутренние дела другого ведомства! А вам я предоставлю десять суток реабилитационного отпуска, вы его заслужили сполна. За это время, думаю, уже будет подписан приказ о присвоении вам звания полковника…

– Спасибо, товарищ генерал, но… как же бойцы группы? Ведь это все их заслуга, мой вклад минимален.

– Если считаете нужным, подготовьте ходатайство о награждении на имя их начальника, я подпишу. Пусть они сами разбираются в своем УСО! А вам – хорошего отдыха!

Разговор был окончен.

Вампир вышел на улицу и, не застегивая шинели, побрел по тротуару. Ветер усилился, продувая его насквозь, но он не ощущал холода. Никаких мыслей в голове не было, только звенящая пустота. Через целую вечность он пришел в «Пончики». Кроме сандаловцев здесь никого не было. К запаху сдобы добавился аромат кофе. Когда он закрыл за собой дверь, оживленный разговор смолк, и пять пар глаз с нетерпением обратились в его сторону. Но на Кавказе не спрашивают сразу, с порога: «Как дела?» Сначала надо предложить угощение, поговорить о том о сем, и только после этого перейти к вопросам.

– Садись, покушай с нами, – предложил Аюб. – Тебе уже дали орден?

– Пока нет.

– Булочки очень вкусные и пончики – объеденье. Мне дали честное слово, что они жарились не на свином жире.

Симпатичная девушка за стойкой с улыбкой кивнула.

– Это действительно так!

– Спасибо! – сказал Вампир.

– А что случилось? – насторожился Лось. – Почему такой хмурый?

– Да потому, что дик дац, Лось! – ответил за Вампира Мухтарыч. – Дик дац… Помнишь, что это значит?

– Конечно, – кивнул тот. – «Все плохо»…

– Точно! Та же кассета ставится третий раз с начала…

– Какая кассета? – не понял Тихий.

– Не важно.

– Не понял, нас опять за своих не признают, что ли? – возмутился Док. – Ну, и дела! И что теперь делать будем?

– Я другого, в общем-то, и не ожидал! – ответил Мухтарыч. – А что делать… Я знаю, что мы будем делать! Одного сучонка надо к ногтю прижать!

– Пойдемте, устрою вас в гостиницу, – сказал Вампир. – Есть одна, маленькая, но чистая, и недорого. И одолжу машину. А завтра установим этого гаденыша!

* * *

Частный Национальный университет располагался в старом, но добротном четырехэтажном здании сталинской постройки. В скверике перед ним стоял большой памятник: мужчина в длинном плаще, заложивший руки за спину, пристально рассматривал каждого подходящего к дверям вуза. У него были расчесанные на пробор длинные волнистые волосы, пышные усы и клинообразная борода. Заинтересовавшись, подполковник Нижегородцев подошел ближе и прочел надпись на невысоком постаменте: «Рабиндранат Тагор».

Вот те раз! Может, здесь индусы учатся? Но среди многочисленных студентов, собравшихся в отдельные компании на площадке перед входом, индусов заметно не было: преобладали выходцы из кавказских республик.

– Ребята, а кому этот памятник? – спросил Вампир у четверых парней, оживленно разговаривающих рядом.

– Так там же написано, – снисходительно ответил один, затягиваясь сигаретой. – Читать, что ли, не умеешь?

Трое других заулыбались столь остроумному ответу.

– Так я прочел, – кивнул Вампир. – Хочу узнать – кто он? Чем знаменит?

– А ты в интернете посмотри, и узнаешь, – дал дельный совет остроумец.

– Так вы же здесь учитесь, должны по памяти знать…

– Ничего мы не должны. – Собеседник бросил окурок, и тот брызнул искрами на асфальте. – Нас совсем другому учат. Экономике, слыхал про такую науку?

– Да слыхал краем уха. – Вампир двинулся дальше. За его спиной весело смеялись.

В кабинете проректора частного Национального университета по воспитательной работе сильно пахло дорогими духами с тяжелым ароматом, а вместо седого солидного профессора за большим письменным столом сидела хорошо одетая и ухоженная молодая женщина, лет тридцати восьми. Предупрежденная секретарем, она встретила визитера со сложенными на полированной столешнице руками, как прилежная школьная ученица. Только в отличие от дисциплинированной школьницы все ее пальцы были унизаны толстыми кольцами и перстнями с разноцветными камушками. «Если ударит, то как кастетом», – подумал Вампир и перевел взгляд на стену, увешанную фотографиями, запечатлевшими хозяйку кабинета с узнаваемыми людьми: актерами, депутатами, спортсменами. Такие же фотографии были поставлены на полки книжных шкафов, наполненных научными трудами.

– Здравствуйте, я подполковник ФСБ Нижегородцев. – Вампир показал удостоверение в открытом виде, но хозяйка кабинета улыбнулась и небрежно махнула рукой.

– А я Маргарита Степановна. Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Нет, спасибо. – Нижегородцев сел за приставной столик.

– Чем могу помочь органам безопасности? – доброжелательно спросила Маргарита Степановна.

– Мне нужен студент Арсалиев Шамсутдин…

– Да, есть такой. Им уже интересовались ваши коллеги с неделю назад. Но он почему-то не ходит на занятия. Может, заболел. Или уехал домой. Вы же знаете, у них сложная обстановка.

– Знаю, знаю… А кто именно им интересовался? И по какому поводу?

– Из ФСБ был кто-то, фамилию я не запомнила. А вот зачем… Люди вашей профессии не объясняют. Вы ведь тоже мне не сказали, зачем он вам.

Нижегородцев заметил, что молодая дама держится довольно уверенно. Наверное, есть надежная «крыша»…

– А где он живет?

– В общежитии. Они все живут в общежитии. И недорого, и спокойней. Они же как дети – из села в огромную Москву, ни друзей, ни знакомых…

Вампир уже хотел откланяться, но вдруг вспомнил вопрос, ответа на который не получил.

– Скажите, а что у вас за памятник перед входом?

– Это Рабиндранат Тагор. Индийский философ, писатель и поэт.

– А какое он имеет отношение к вашему вузу?

Маргарита Степановна снова улыбнулась.

– Когда мы открывались, то планировали изучать, развивать и пропагандировать индийскую культуру: философия, литература, необъясненные практики – йога, левитация… Но потом тренд изменился, а памятник остался… По-моему, он вполне соответствует и идее национального университета…

– Да, пожалуй, – пожал плечами Нижегородцев. – Только мне кажется, у вас преобладает одна национальность!

– Ну что вы?! – Проректор удивленно вскинула брови. – Я понимаю, на что вы намекаете. Но разве на Кавказе лишь одна национальность? В одном Дагестане их больше тридцати! К тому же у нас из двух тысяч студентов только двести с Кавказа. Просто они больше бросаются в глаза…

В это время открылась дверь, и в кабинет быстро вошел молодой человек в куртке, вязаной шапочке, джинсах и тяжелых горных ботинках. Острым взглядом он скользнул по Вампиру, подошел к столу и полез за пазуху. Маргарита Степановна потеряла свою невозмутимость и откинулась на спинку кресла – этот жест ее явно напугал. Действительно, вошедший был похож на бандита, но Нижегородцев интуитивно идентифицировал его и понял, что сейчас он вынет не пистолет, а служебное удостоверение. Так и вышло.

– Капитан Головко, уголовный розыск! – представился он. – Я насчет Шамсутдина Арсаналиева…

– Господи, и вы тоже! Неделю назад его искали сотрудники ФСБ, сейчас им тоже интересовался фээсбэшник. – Она указала на Вампира. – А тут еще вы… Бедный мальчик!

Капитан кивнул.

– Даже если он и не был бедным, то ему не позавидуешь. Вчера его убили в кафе «Кавказская кухня».

– Боже мой! Кто убил? За что? – Маргарита Степановна театрально воздела руки к небу.

– Следствие выяснит. По предварительным данным, он с друзьями хулиганил, взрослый кавказский мужчина сделал замечание, он напал на него с ножом и сам наткнулся на лезвие… Я хотел поговорить с его соучениками: узнать, не было ли у него врагов, не опасался ли он чего…

– Это вам лучше к коменданту общежития, я ей позвоню, чтобы была на месте. Здесь ведь они только учатся, а дружат или ссорятся там, в общежитии…

Оперативник усмехнулся:

– Спасибо, я сам ее найду. Они не только в общежитии между собой ссорятся. Сколько раз мы к вам приезжали за последний квартал? Злостное хулиганство, ножевое ранение, массовая драка! Даже приходилось сюда ОМОН подтягивать!

Маргарита Степановна замахала руками.

– Ой, только не надо сгущать краски и наговаривать! Они ведь молодые, выросли в горных районах, и вдруг оказываются в мегаполисе, среди толп чужих людей… Конечно, они всего боятся, а ножи у них принято носить для самообороны…

– В общем, как дети, – закончил за нее Вампир и встал. – Спасибо за помощь!

– Да, как дети, – согласилась проректор-воспитатель, но уловив в голосе визитера саркастическую нотку, осеклась и недовольно поджала губы.

Вампир и оперативник уголовного розыска вышли из кабинета вместе. В приемной Нижегородцев придержал капитана за рукав и показал удостоверение.

– На два слова…

Капитан кивнул:

– Да пожалуйста! А вам-то он, по какой надобности?

– По старым делам. Из республики за ним хвосты тянутся.

– А-а-а… Ну, теперь они отвалились. У мертвецов хвостов не бывает.

– А с какими друзьями он был в этом кафе? – спросил Вампир. – Где они сейчас?

Капитан Головко достал из кармана маленькую, потертую записную книжку, полистал страницы.

– Салман Маматов и Анзор Изгоев. Оба в четырнадцатой больнице, в травматологии. У одного рука сломана, у второго яйца отбиты. Но с ними говорить бесполезно: мутные они, твердят, что убитого не знали – увидели в кафе земляка и подсели за столик. И из-за чего убийство произошло, не знают. Но свидетели показывают, что они быковали по-черному, а когда замечание сделали, этот Шамсутдин кинжал достал и кинулся…

– Прям с кинжалом? – насторожился Вампир. – А что за кинжал?

– Хрен знает, на месте его не нашли. Кто говорит – нож, кто – кинжал. Да какая разница? Главное, все подтверждают, что он сам на него напоролся. Так что, скорей всего, «отказняк» будет… А эти двое, может, по хулиганке пойдут. Тем более Маматов пистолетом размахивал. Пистолет изъяли, там пальчики имеются, так что не отвертится…

Вампир обратил внимание, что опер очень дозировано выдает информацию: спросили – сказал, не спросили – отмолчался. Он бы, скорей всего, и вообще отвечать не стал, но с Конторой ссориться не хочет.

– Подожди, если драка случайная, то кто же этих двоих в больницу отправил? Случайные посетители вряд ли стали бы вписываться!

Капитан снова бросил острый взгляд и выдал очередную порцию информации.

– Действительно, похоже, драка не случайная. Скорей всего, юнцы быковали, и хозяин вызвал свою «крышу». Только это дела не меняет. В глубину лезть никто не будет: нарисуют «отказняк» – и дело с концом. К тому же про «крышу» – только догадки… А зачем гадать, когда и так все ясно?

– Мне все это по барабану, – сказал Вампир. – Я свою линию отрабатываю. Будь здоров.

– Пока, пока, – вроде бы с облегчением произнес Головко. Хотя, может быть, это Вампиру только показалось.

* * *

Лось с Тихим, накинув белые халаты, тихо прошли по коридору «травмы», спросили на посту у молодой медсестры, где лежат Маматов и Изгоев.

– Опять милиция? – вздохнула она. – Изгоева на рентген повезли, а Маматов в шестой.

Когда они вошли в палату, то сразу наткнулись на испуганный взгляд молодого парня, сидящего на кровати с загипсованной рукой. Кроме него здесь лежал пожилой мужчина с ногой, вздернутой на растяжке, и человек с толсто забинтованной головой, который то ли спал, то ли был без сознания.

– Салман? – резко спросил Лось. – Пойдем с нами!

– Так я уже все рассказал, – растерянно ответил испуганный. – Больше ничего не знаю, честно…

– Вот мы в этом и хотим убедиться, – хмуро сказал Тихий и взял его за здоровую руку. – Поднимайся!

Они вышли в коридор.

– Вы его забираете? – спросила медсестра. – Тогда расписаться надо…

– Если заберем, я вернусь и распишусь, – пояснил Лось. – А может, приведем его обратно.

– Мы быстро! – сказал Тихий. – Вы и соскучиться не успеете.

– Да мне только и есть дело за больными скучать, – отозвалась девушка, продолжая заполнять какой-то журнал.

– А куда вы меня ведете? – Салман попытался упереться, но Лось легко преодолел сопротивление.

– Увидишь!

Они свели его вниз по лестнице и вывели на крыльцо. Салман поежился.

– Дальше не пойду! Я же в тапках, а там грязь. Да и холодно…

– Не рыпайся, а то вторую руку сломаю! – пригрозил Лось. – Привык беззащитных граждан кошмарить!

Салман обмяк. Он понял, что закон, на который он плевать хотел, уступил место грубой физической силе, перед которой можно только преклоняться.

В это время рядом с ними остановился непонятно откуда взявшийся во дворе больницы старенький красный «Фольксваген» с забрызганными номерами. Точнее, непонятно это было только наблюдавшей из фойе сквозь прозрачную дверь старушке-вахтеру. «Дорожные знаки не для джигитов!» – любил говаривать сидящий за рулем Док.

Салмана вмиг затолкали на заднее сиденье, сильные тела зажали его с двух сторон. Он даже вскрикнуть не успел. Машина рванула с места.

– Куда мы едем? – опомнился Салман. – Куда?!

– На кладбище! – зло ответил Лось и пнул его локтем под ребра так, что Салмана перекосило. Ехали минут десять. Подготовленный к сносу дом с пустыми глазницами окон сиротливо возвышался среди куч битого кирпича и огромных луж на испещренной следами бульдозера раскисшей земле. Салмана завели в подвал. Дверей здесь не было. Лось включил мощный фонарь, и огромная крыса, блеснув красными глазами, побежала по трубе прочь от незваных гостей.

– Крысы голодные, – сказал Лось. – Без людей им здесь делать нечего, скоро тоже уйдут.

– Вот мы им как раз еду и привезли! – сказал Тихий. – Как думаешь, на сколько им хватит этого?

Лось демонстративно осветил пленника с ног до головы. Тапки он потерял, стоял босой, с грязными ногами и, судя по всему, прощался с жизнью.

– Думаю, дня за два сожрут. И кости обглодают. Чистый скелет останется.

– Вы… Вы кто? – заикаясь, спросил будущий скелет. – Вы не менты! Что вам от меня нужно?

– Догадливый! – зловеще хмыкнул Лось и достал пистолет. – Рассказывай, что вы в кафе творили! Иначе…

– Я… Я расскажу! – горячечно, глотая слоги, заговорил Салман. – Только обещайте, что не убьете!

– Расскажешь правду – отпустим, – сказал Док.

– Это все Шамсутдин! Он любил пугать всех, любил людей резать… А «Кавказскую кухню» хотел взять под «крышу». Мы пришли осмотреться, а он к официантке привязался, потом на нашего земляка попер, это вообще неправильно… Тот сказал, что его зовут Шум, и он крышует это кафе…

– Сам сказал? И ты это слышал? – похитившие его люди переглянулись.

– Конечно! Все слышал. Он так и сказал, только Шамсутдин все равно кинулся. Но как-то так вышло, что его же кинжал в него и воткнулся…

– Дальше что было?

– С этим Шумом еще двое были. Они нас с Анзором и покалечили. А кто они такие – Волла[43], не знаю! – закончил Салман.

– А где кинжал?

– Так его Шум и забрал…

– Все?