– Не совсем. – Он с такой силой выдохнул в аппарат, что мне почудилось, будто я ощутила в трубке его дыхание. – День рождения Калли подкосил Аманду. Том старается держаться, бодрится, но год без дочери, притом что и Софи уехала, довел их до крайности. Аманда второй день не встает с постели.

– Сочувствую. Чем-нибудь могу вам помочь? Я по-прежнему готова.

– Не могли бы вы провести немного времени с Амандой?

Он говорил тихо. За спиной скрипнули колеса тележки с чаем, и я, отвернувшись к стене, зажала ладонью другое ухо.

– Это даст Тому передышку. Я помогаю чем могу, но в следующие несколько дней буду в отъезде. Безумно за него переживаю – стресс губителен для его сердца. Они оба с Амандой порадовались, что вы были на дне рождения Калли. Хоть вы и не родственница, но определенная связь все же существует.

– Сделаю все, что сумею. Позвоню Тому, узнаю, когда они свободны. У меня для Аманды уже кое-что есть.

– Какие у них могут быть дела? Сейчас они оба дома. Я только что разговаривал с Томом.

– Хорошо. Буду иметь в виду.

– Простите меня, я, должно быть, ломаю ваши планы.

Я колебалась, но как я могла отказать родным Калли?

– Ничего страшного. Поеду к ним прямо сейчас.

– Вы прелесть. Большое вам спасибо.

Я нажала отбой и обернулась. Натан стоял прямо за моей спиной.

– С кем ты говорила?

Я не сразу нашлась с ответом – понятия не имела, долго ли он стоял рядом и как много ему удалось услышать. Называла ли я имена Тома, Аманды и Калли или их произносил только Джо?

– Язык проглотила? – улыбнулся Натан.

Как только он произнес фразу из моего последнего сна, в голове у меня завертелись обрывочные образы, лишая способности вообще что-либо сказать. Распухшее лицо, исчезнувшие деньги, ощущение, что я оказалась в ловушке. Натан продолжал смотреть на меня, ожидая ответа, и я похолодела. Уж не его ли боялась Калли? Не может быть! Когда мы занимались сексом, он был очень нежен.

– Дженна, ты здорова?

– Извини, мне надо уходить.

– Я сказал что-то обидное?

– Нет-нет! Одному человеку… нужна моя помощь.

– Тому, кто прислал тебе цветы?

– Нет… это… – Я не знала, как выкрутиться. – Дело очень срочное.

– Я тебя подвезу.

– Путь неблизкий.

– Я настаиваю. – Он говорил вежливо, но в его голосе чувствовались ледяные нотки. Как в моем сне. Или мне это показалось?

Мы вышли на солнечный свет, и я, стоя на пешеходном переходе, искоса наблюдала за Натаном. Неужели это он избил Калли? Пиканье зеленого человечка на светофоре дало мне знать, что переход безопасен. Но о какой безопасности могла я рассуждать, когда Натан держал меня за локоть и переводил на другую сторону? Я не могла придумать, как от него избавиться.

Глава 41

– Спасибо за предложение подвезти, Натан, но я возьму такси. – Махая проезжающей машине, я старалась, чтобы мой голос звучал приветливо и беззаботно. – Я тебе позвоню.

– А как насчет… – начал он, но я уже забиралась в автомобиль и захлопывала за собой дверь.

Когда мы тронулись, я посмотрела в заднее стекло – на лице Натана читалось неподдельное потрясение.

Через сорок пять минут мы прибыли на место. Я заметила, насколько бледен открывший мне дверь Том. Но он все-таки нашел в себе силы обнять меня и спросить, как дела.

– Нормально, – ответила я. – Как себя чувствует Аманда? – Войдя в коридор, я понизила голос.

Каждая черточка на лице Тома говорила о том, как он встревожен.

– Ей хуже. Не представляю, что делать.

– Вам нужна передышка. Сходите прогуляйтесь. Я побуду с ней.

Том покосился на лестницу – он словно разрывался на части.

– Прогуляться было бы славно, но Аманда…

– Обещаю, с ней все будет в порядке. Скорее всего она даже не заметит вашего отсутствия.

– Спасибо. Я ненадолго.

Пока я поднималась по лестнице, он надевал ботинки. Я не знала, спит ли Аманда, и заглянула в спальню, стараясь не отшатнуться от кислого запаха пота и отчаяния.

Я шепотом позвала ее по имени, но в полумраке ничего не смогла как следует рассмотреть и на цыпочках подошла к кровати, на которой она свернулась калачиком. Одеяло поднималось и опускалось в такт посапыванию, и я, стараясь ступать как можно тише, вышла из комнаты и в нерешительности остановилась на верхней площадке. Справа от меня была свободная комната, дверь в нее оказалась приоткрыта, и в щель были видны коробки с вещами Калли.

Я посмотрела вниз. Том ушел надолго, Аманда спит. что плохого, если я быстро взгляну на содержимое коробок.



Первую коробку я пыталась открыть как можно тише, но картонные клапаны с шуршанием цеплялись друг за друга, и я каждые несколько секунд замирала, прислушиваясь, не проснулась ли Аманда. Коробка была до краев набита одеждой. Я надавила на мягкое содержимое и, ничего не почувствовав, взялась за следующую. Из нее я вытащила клубок проводов, под которыми оказался айпад. Я открыла крышку чехла, но экран остался темным. Найдя нужный шнур, я включила гаджет в розетку. Замигала красная иконка аккумулятора, через несколько минут появился символ зарядки, и планшет заработал. Воодушевленная, я открыла веб-браузер «Сафари», но айпад не был подключен к Интернету, и мне пришлось организовывать доступ при помощи своего телефона. Вторая попытка меня разочаровала. Я просмотрела электронную почту Калли и не обнаружила ничего интересного. Аманда посылала ей кулинарные рецепты, Сара с работы – смешные ролики про котов с ютьюба». Заглянула в приложения. «Слова с друзьями», «Аэрохоккей», «Тетрис». Надавила пальцем на иконку универсального блокнота «Эверноут». Нашла файл «Садоводство», заметки о кустарниках и наткнулась на папку «Авиабилеты». Там была указана цена на два билета в Испанию в одну сторону. Следовательно, Калли помогала сестре организовать ее путешествие за границу. Но почему билеты только в одну сторону? Похоже, Том и Аманда ждут, что Софи вернется в любой момент. Была еще одна папка с ссылкой на приложение «Кредит до зарплаты», но я не успела в нее заглянуть – из спальни Аманды послышался шорох. Я выдернула штепсель планшета из розетки и тихо положила все на место. После чего выскользнула из комнаты и постучала к Аманде.

Она лежала на спине и невидящими глазами смотрела в потолок. Руки ее покоились поверх одеяла, запястья казались тростинками, выглядывающими из рукавов рубашки, – одно неосторожное движение, и они переломятся.

– Как вы себя чувствуете, Аманда?

– Устала, – прошептала она, хотя проснулась лишь минуту назад.

– Я вам кое-что принесла. Можно открыть шторы?

Аманда едва пошевелилась, но я решила, что она кивнула. Раздвинула шторы, распахнула окно, и комнату наполнило теплое золотистое сияние. Сразу сделалось не так душно.

Матрас прогнулся и скрипнул, когда я устроилась на краешке кровати. Аманда приподнялась и села, опершись о подушку. Я открыла сумку и извлекла из нее купленную картину.

Ее руки дрожали, и ей потребовалось невероятно много времени, чтобы снять обертку. Но когда картина явилась на свет, меня поразило, сколько муки отразилось на лице Аманды. Она увидела в изображении больше, чем сумела я.

– Простите, я не хотела причинить вам боль.

– Вы не причинили. Наоборот, приятно, что вы обо мне помните.

– Сегодня купила на любительской выставке. Она напомнила мне те, что рисуете вы.

– Мы все любили море. В детстве я привыкла отдыхать за границей, а там всегда было солнечно. Но нашим девочкам мы с Томом того же дать не могли. Каждый год вывозили их в кемпинг «Гнездо совы» в Ньюли-он-Си. Девочки обожали это место. Даже когда дождь хлестал по крыше фургончика и мне, чтобы они заснули, приходилось вставлять им в уши ватные тампоны. У Калли и Софи было такое же красное ведерко, как это. – Аманда провела пальцем по мазкам кисти на холсте.

– Хорошо иметь такие воспоминания.

– Я тогда не понимала, насколько была счастлива. – Она расплакалась.

Я подошла, наклонилась, обняла ее и почувствовала, как моя футболка стала влажной от ее горя. Я не выпускала Аманду, пока не вернулся Том, хотя у меня затекли руки и заболела спина.



День получился длинным, и я совершенно вымоталась, но, когда толкнула дверь в подъезд своего дома, инстинктивно почувствовала опасность. В воздухе витал тошнотворно-сладкий запах. Сначала я объяснила это разгулявшимися нервами: после вчерашнего случая с Нейлом, ясное дело, ко всему будешь относиться настороженно. Но, войдя, увидела их – разбросанные по лестнице лилии и розы. Цветы, которые я оставила в машине Натана. Плетеная корзина, в которой их принесли, была разодрана и смята, словно ее топтали. Глядя на этот разгром, я почувствовала, как к голове прилила кровь, и пошатнулась. Оперлась о стену, чтобы не упасть. За спиной громко хлопнула входная дверь, и мой желудок превратился в узел страха. Отступив назад, я снова открыла дверь подъезда и со стуком захлопнула ее, чтобы со стороны подумали, что я ушла. А сама присела у лестницы, ожидая, что сверху раздадутся шаги. Прижалась к стене, стараясь превратиться в невидимку. Минута проходила за минутой, и судорога заставила меня подняться на ноги. Я решила, что в подъезде никого нет.

Медленно и очень тихо я кралась наверх, вытягивая шею, высматривая, не мелькнет ли тень, слушая, не раздастся ли шарканье ног. Я ничего не видела и не слышала, но страх рос и рос. Вот и моя площадка.

Дверь моей квартиры оказалась приоткрыта. Внутри кто-то был.

Глава 42

Я зажала ладонью рот и замерла, напрягая слух и стараясь различить движение внутри. Но все было тихо, если не считать доносившихся из верхней квартиры смеха и бормотанья телевизора. Я подумала, не броситься ли туда, но соседи сверху только что въехали, и я не успела с ними познакомиться. Да и в моей квартире было тихо.

Я вытянула руку и пальцами легонько толкнула дверь. Скрипнули петли, и я отдернула руку. В голове проносились картины: злоумышленник спрятался за створкой, под кроватью, в шкафу. Я не могла заставить себя переступить порог. Сделала шаг назад и, прижавшись спиной к стене, почти ждала, что на меня вот-вот нападут. Не сводя взгляда с двери, шаг за шагом отступала вниз и, выйдя из подъезда, села на тротуар и, спрятав голову между колен, ждала, пока пройдет ощущение невесомости. Немного придя в себя и почувствовав, что могу говорить, достала из сумки мобильник. Пришло сообщение от Натана. Когда я прочитала текст, у меня перехватило дыхание. «Надеюсь, с твоим приятелем все в порядке. Твой букет оставил у тебя на лестнице».

Снова возникло неприятное ощущение, что за мной наблюдают. Я посмотрела направо и налево и только после этого стала набирать номер. Девять. Девять. Я колебалась, палец застыл над телефоном. Цветы могут служить доказательством, что Натан побывал в моем доме, но он необязательно находится в квартире. А заперла ли я дверь, когда уходила? Сомнения закрались в мой затуманенный ум и поглотили меня целиком. Я ни в чем не была уверена. Думай, Дженна, думай!

Закрыв глаза, я представила в руке ключи, и у меня возникла уверенность, что дверь я все-таки заперла. Но для полицейских ощущения – не улики, это мне уже объяснили. В памяти остро засело, как меня выпроводили из участка. Я не хотела звонить в полицию, пока не буду уверена, что в мою квартиру проникли. А у меня такой уверенности не было. Так что же дальше?



Когда подъехал Сэм, я по-прежнему сидела на тротуаре и стучала зубами, хотя совершенно не замерзла. Машина резко затормозила на двойной желтой.

– Джен! – Захлопнув дверцу, Сэм в три прыжка оказался рядом со мной и, когда я, покачнувшись, встала, прижал меня к груди. Шерстяной джемпер щекотал мне щеку, но я не отстранилась.

– Полицейские наверху? – спросил он.

– Я не вызывала.

– Почему? – Держа меня за плечи, он отступил на шаг и вгляделся в мое лицо.

Мне же оставалось надеяться, что он не прочитает в моих глазах вины и не догадается, что я переспала с другим.

– Я не уверена, что заперла дверь, когда уходила, – призналась я. – Столько всего произошло. Завтра иду сдавать анализы на биопсию. Голова кругом. Не хочу тратить понапрасну время полицейских. – Я прикусила нижнюю губу, не желая рассказывать, что недавно ходила в участок и теперь боялась, что мне снова не поверят. Я столько от него скрывала, что недосказанность перевешивала правду, и соотношение того, что я говорила, склонялось в пользу обмана.

Сэм поднял взгляд на окно квартиры.

– Пойду проверю, что там. Жди меня здесь.

Он исчез в подъезде. Прошло несколько секунд, и я, крадучись, на цыпочках, последовала за ним, но, как только он оказался на следующей площадке, громким шепотом окликнула:

– Сэм!

Он обернулся.

– Может быть, все-таки стоит вызвать полицию? Не исключено, что в квартире кто-то есть.

По его лицу пробежала тень.

– Я никому не позволю тебя обидеть.

Сэм скрылся за дверью, и я не успела сказать, что боюсь не за себя, а за него. Но, оказавшись вслед за ним в квартире, не удержалась и охнула. В расположенной справа гостиной был учинен разгром: книги свалены с полок, диванные подушки сброшены на пол.

– Выйди и дожидайся снаружи. – Голос Сэма был серьезным.

А я, хоть и не последовала за ним по коридору, уйти тоже не имела сил – внутри все скрутило, ноги будто приросли к полу. Сэм осмотрел каждую комнату и только после этого вернулся ко мне.

– Никого нет, но полицию все-таки нужно вызвать.

Я протиснулась между ним и стеной и бросилась в спальню.

– Ни к чему не прикасайся, – предупредил он меня, но было поздно.

Я склонилась над выброшенными из комода ящиками, содержимое которых рассыпалось по полу и перемешалось. Встала на колени перед открытым шкафом и взяла в руки резную деревянную коробку. Взломанную и пустую.

– Дженна, что с тобой?

Я слышала его вопрос, но не ответила – лишилась дара речи. Лихорадочно рылась в груде вещей на полу, стараясь понять, что пропало, складывала их обратно в коробку, но они утратили чистоту – незнакомец их касался. Я проглотила подкатившую к горлу горечь. Нашла лимонно-желтые носочки для новорожденных, белого мягкого кролика с шуршащими ушами, крохотный комбинезончик с принтом в виде свернувшегося клубочком спящего ежика. А вот тот снимок никак найти не могла. И хотя изображение не появившейся на свет жизни накрепко запечатлелось в моей душе, паника переполняла меня, пока пальцы не скользнули по глянцевому кусочку бумаги.

– Ты все еще его хранишь? – пробормотал Сэм.

От невыносимой тоски я согнулась пополам. Недоговоренность висела между нами, подобно туману. Я хотела сказать, как мне больно оттого, что мы потеряли нашего ребенка, когда сдало мое сердце, но извинения застревали в горле вместе со стыдом и слезами. Сэм обнял меня и стал поглаживать по спине, и в моей душе начало расти пятно сожаления.

* * *

Я чувствовала себя немного неловко, когда доставала Сэму одеяло и подушку, словно он гость. Словно эта квартира никогда не была его домом. Но я радовалась, что буду спать одна. Я лежала на кровати и слушала, как дождь барабанит в окно. Я так долго смотрела на уличный фонарь, что в угольно-черном небе поплыли оранжевые круги и кляксы. Я закрыла глаза. Завтра очередной осмотр, надо хотя бы немного отдохнуть.

Заурчал сливной бачок в туалете, и вода, булькая, полилась в канализацию под полом. От шагов Сэма в коридоре на душе стало теплее, но он не завернул в спальню и не лег, прижавшись к моей спине. Скрипнула дверь в гостиную, взвизгнули диванные пружины – он устроился там.

Но он не спал. Диван скрипел и стонал под его весом. Я же гадала, придет он ко мне или нет. И пыталась понять, хочу ли этого.

С момента, когда мы обнаружили, что кто-то проник в квартиру, тревога только нарастала. Но вызывать полицию я не стала. Несмотря на устроенный в доме кавардак – разбросанные повсюду бумаги, счета, альбомы для рисования, – ничего не пропало. И мне претила мысль, что придется кому-то что-то объяснять, тем более что в собственной моей голове царил полнейший хаос. Сэм молчал, помогая мне навести порядок и собрать сорванные со стен на кухне фотографии Калли. Но я заметила, каким изумленным стало его лицо, когда он разглядывал обрывки моей схемы. И покачивал головой, читая мои отрывочные соображения. Интересно, продолжил бы он думать, что все это только плод моего воображения, если бы я не ворвалась первой на кухню и не загородила от него холодильник, чтобы он не увидел то, что увидела я? Магнитные буквы переставили, и они образовали два слова: «НЕ КОПАЙ».

Глава 43

– Пустяки. – Я потянулась к лицу, осторожно коснувшись пальцами припухлости под глазом. – Упала с лестницы дома.

Утро казалось бесконечным: то и дело приходилось отвечать на участливые вопросы и терпеть сочувственные улыбки. Но не могла же я сказать правду. Ни за что! Я была с тобой честна. Слишком честна. И вот что из этого вышло.

Как же мне хотелось остаться одной! Я не сводила глаз со стрелок часов. Время шло: секунды превращались в минуты, минуты в часы, и, наконец, подошел обеденный перерыв.

– Перекушу в городе, – объявила я и направилась к двери. Мне не хватало свежего воздуха. Не хватало пространства, чтобы подумать в одиночестве.

В лицо ударил ледяной ветер и, сопротивляясь его порывам, я опустила голову, когда шла через автомобильную стоянку. Подумала: если сяду где-нибудь в парке, меня продует насквозь. Мелькнула мысль заскочить к родителям, но я обещала тебе, что не покажусь им. Не покажусь без тебя.

Погруженная в свои мысли, я едва замечала тусклый асфальт, по которому торопливо шла. И вдруг передо мной возникли ботинки. Блестящие черные броуги. Я подняла голову: ты сидел на парапете. Чемоданчик стоял у твоих ног.

– Не возражаешь, если мы пообедаем вместе? – предложил ты, и мое сердце оборвалось.

Глава 44

Я резко открыла глаза. Кто-то держал меня за ступню. Я попыталась взбрыкнуть и освободиться, но тело моментально стало скользким от пота, и я не могла пошевелить ногами. Сердце подскочило к горлу, и я не сразу сообразила, что всего лишь запуталась в простыне. Потянулась вперед, освободила ноги и, сев в постели, медленно, глубоко дышала, пока пульс не пришел в норму. Все в порядке, мне ничто не угрожает. Но тут я услышала из гостиной возню и испытала новый приступ страха, пока не вспомнила, что у меня заночевал Сэм.

За стеной опять скрипнуло – Сэм ворочался на диване. Я просунула руку между прутьями спинки кровати и прижала ладонь к разделявшей нас прохладной штукатурке.



– Доброе утро! – Сэм явился на кухню босиком, волосы у него на голове торчали во все стороны под самыми немыслимыми углами. Он взял чайник, покачал его из стороны в сторону и только после этого поднес к раковине и открыл кран.

Я сидела за столом, склонившись над новой схемой с кружкой уже остывшего кофе. Я давно не спала, просеивая в голове всевозможные подозрения, слишком напуганная, чтобы вернуться в постель. Кто выстроил из букв угрозу на холодильнике? Не придут ли снова эти люди? Кофеин будоражил кровь, и я нервно ерзала на стуле.

– Плохо выглядишь. – Сэм подвинул стул, и от скрипа ножек по полу я на мгновение зажмурилась. – Послушай, Джен, нам надо поговорить. Серьезно.

Вся сжавшись внутри, я поднялась на ноги. На его лице мелькнула тень – то ли обиды, то ли раздражения.

– Сейчас не время, Сэм. – Я не знала, о чем он хочет поговорить: о погроме в моей квартире или о ребенке. – Мне нужно собираться в больницу.

– Боишься биопсии? – От его сочувственного взгляда меня обдало жаром.

– Обойдется, – небрежно ответила я. Однако, встав под колючие струйки душа, я включила воду сильнее, чтобы Сэм не услышал, как я плачу.



Я не могу припомнить, чтобы когда-то чувствовала себя такой уставшей. В голове гудело. Наверное, не стоило ходить на работу, но отец заедет за мной, чтобы везти в больницу, только в половине двенадцатого. После того как Сэм ушел, квартира показалась мне темной и пустой. Я вздрагивала при каждом звуке и не хотела оставаться дома одна. И вот теперь я изо всех сил стараюсь улыбаться клиентам, успокаиваю и говорю, что их любимцы обязательно поправятся, даже если не всегда сама в это верю. Бывает, что лечение не помогает.

Открылась входная дверь, и порыв ветра разворошил документы на столе в приемной. Чтобы бумаги не унесло, я накрыла их ладонью. Водитель фургона доставки, подперев створку, чтобы она не закрывалась, стал переносить из кузова машины коричневые картонные коробки и складывать их в углу комнаты ожидания.

– Это последняя. – Он подсунул мне под нос планшет с накладной, и я поставила на ней закорючку.

– Боже мой! – забеспокоилась Линда. – Что в них такое?

– Все согласно заказу. – Но я никогда не видела, чтобы раньше лекарства поступали в таком количестве.

Коробки, казалось, набили свинцом. Я еле переставляла ноги, когда мы перетаскивали их в кладовую. Линда разрезала на одной из них ножницами упаковочную ленту, и мы, опустившись на колени, принялись разворачивать содержимое.

– Дженна, здесь втрое больше, чем нам необходимо, – сухо заметила Линда. – Я все больше убеждаюсь, что тебе нужно взять отпуск. Меня беспокоит…

– Я нормально себя чувствую. Вероятно, ошиблись на складе. Уверена, что отправила по электронной почте заказ, повторяющий наименования и количество лекарств предыдущей недели. – Я нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти детали, но в мозгу было слишком много черных дыр. Говоря откровенно, я вообще не помнила, как отправляла заказ. – Сейчас принесу накладную.

В приемной звонил телефон, тявкала собака, из кошачьей переноски капала моча, стоял сильный неприятный запах. Я не знала, за что схватиться. Все валилось из рук.

– Дженна! – Страдальческий голос миссис Бейнбридж вернул меня к действительности. Она перешагнула порог, по ее серым от тревоги щекам текли слезы.

Каспер лежал у нее на руках. От вида джек-рассел-терьера я содрогнулась. Он не шевелился, был слишком неподвижен. Несмотря на растущий страх, я заставила себя взять у клиентки собаку. Но, как только взглянула на открытую пасть, вывалившийся красный язык и острые, как иглы, зубы, пес начал расплываться в моих глазах.

– Что случилось?

Голос Линды вывел меня из ступора, и я с благодарностью отдала ей Каспера. Песик был хоть и маленьким, но тяжким грузом оттягивал мне руки.

– Вот таким я нашла его утром в корзине. Вся кухня запачкана, залита жидким калом. Он умрет?

– Сделаем все возможное.

Я пошла за Линдой в смотровую.

– Займешься им? Мне надо закончить с кроликом в соседнем кабинете.

– Хорошо. – Хоть мои нервы окончательно расшатались, я действовала, как на автопилоте. Ввела Касперу в вену на лапе катетер, подсоединила его к капельнице и, подвесив пакет с раствором, слегка надавила на стенки, чтобы жидкость побежала по трубке. Затем позвала миссис Бейнбридж.

Когда хозяйка увидела питомца, ее губы задрожали.

– Что с ним?

– Трудно сказать, пока не сделаем несколько анализов. Его состояние тяжелое, но сейчас стабильное. Как только вы подпишете согласие, мы возьмем у него кровь.

Рука у миссис Бейнбридж тряслась, и я решила, что в случае чего ее подпись вряд ли признают разборчивой. Я проводила ее в приемную.

– Это займет некоторое время. Вам лучше подождать дома.

– Я хочу остаться.

Час спустя мы все еще ждали результатов анализов. За это время я сделала ей три чашки чая с молоком, и она выпила их, пока я, успокаивая, держала ее за руку и поглаживала большим пальцем усыпанную старческими пятнами кожу.

– Теперь уже недолго. – Мне скоро самой предстояло идти на осмотр, и я тревожилась, боясь ее оставлять.

– Можно на него взглянуть?

– Сейчас узнаю. – Я похлопала миссис Бейнбридж по руке.

Каспер лежал на боку в своем закутке. Вытянутые ноги одеревенели, незрячие глаза остекленели.

– Комплект первой помощи! – крикнула я, хотя по виду песика было ясно, что помощь ему уже не нужна.

За моей спиной раздались шаги. Я обернулась – там стояли Линда, Элли и Рейчел и молча смотрели на меня.

– Он… – Я показала на собаку. – Бедная миссис Бейнбридж. Бедный Каспер. – Мне почудилось, что бусинки собачьих глаз смотрят на меня, и я накрыла неподвижное тельце простыней. Разгибаясь, заметила, что Элли вынимает что-то из-за раковины.

– Дженна!

– Что?

– Я нашла вот это. – Она разжала руку, на ее ладони лежали две пустые ампулы из-под инсулина. От ее неприязненного, ледяного взгляда повеяло холодом. – Ты ведь сегодня первая пользовалась этим кабинетом? Ты добавила это Касперу в капельницу? Твоя работа?

– Разумеется, нет! – Я с трудом проглотила застрявший в горле ком. Почему они так смотрят на меня?

– Ни для кого не секрет, что ты его боялась, – продолжала Элли.

– Но я бы так не поступила. – Я показала на трупик рукой.

Я ждала, что Линда и Рейчел меня поддержат, но они молчали.

– Возьмем у него еще кровь на анализ, – нахмурилась Линда.

– Я тут ни при чем. – Мысль, что меня подозревают в способности совершить такую глупейшую ошибку, оглушила меня. Хотя как можно было ошибиться? Инсулина и близко не было рядом с капельницей. Кто-то сделал это специально. Пусть я вымоталась и голова у меня идет кругом, но даже в таком состоянии я бы так не напортачила. С тех пор как я вернулась на работу, в клинике произошел не один инцидент: сначала лекарства забыли заказать, затем заказали слишком много, и вот теперь передозировка. Во мне закипела злость, но вспышка ярости все расставила по своим местам.

– Это ты! – Я ткнула Элли пальцем в грудь, и та отпрянула. – Хочешь выставить меня ненормальной, чтобы меня прогнали и ты бы заняла мое место? Стерва! – Новый толчок, Элли ударилась головой о стену, и я заметила, как от боли и испуга округлились ее глаза. Я хотела толкнуть ее еще, но Рейчел схватила меня за руку, и ее пальцы впились мне в запястье.

– Прекрати, Дженна! Элли ничего подобного бы не сделала.

Я стряхнула ее руку и повернулась к ней:

– Тогда ты! Ты сидела в воскресенье за компьютером, когда я пришла. Напутала с заказами, а на меня валишь. – Я понимала, что потеряла над собой контроль, но не могла успокоиться и остановиться. – Всем известно, что ты на мели. Отец пьяница, брату надо помогать. Если меня турнут, получишь повышение и прибавку к зарплате. Или раскатала губу на Сэма? Он рассказал мне о ваших разговорах за моей спиной. – Меня понесло, с языка срывались такие едкие слова, словно внутри у меня бурлила кислота.

– Спасибо, подруга. А ведь это я прикрывала все твои ляпы.

Я собиралась ответить, но тут заговорила Линда – спокойно и тихо:

– Будет самым разумным, Дженна, если ты сейчас же пойдешь домой.

– Но вы же, Линда, не подумали, что это моих рук дело? Вы меня знаете много лет.

– Я не знаю, что думать. У меня в клинике полно посетителей, мне надо объясняться с хозяйкой погибшей собаки, а мои сестры кричат друг на друга. Поговорим, когда вы все успокоитесь и мы получим результаты анализа крови Каспера. А пока, Дженна, за твой наскок на Элли я требую, чтобы ты ушла.

– О смерти Каспера миссис Бейнбридж лучше рассказать мне. – Я понимала, как будет расстроена пожилая женщина.

– Нет. Ты уйдешь немедленно через заднюю дверь, – приказала Линда.

– Отлично! – Я распахнула створку с такой силой, что она ударилась о стену, схватила сумку и бросилась к пожарному выходу.

Сначала мои шаги были стремительными, но волны адреналина утихали, и походка замедлялась. Я уволена? На этот раз страх накатил быстрее и крепче взял за горло. Потеряла Рейчел? Ничто не разъедает сильнее, чем подозрение. Оно выворачивало меня наизнанку. Рейчел бы так не поступила. Но недоверие подтачивало изнутри. Ведь она ничего не отрицала. Меня вдруг поразила мысль, от которой я споткнулась на месте: а если виновата все-таки я? В последнее время из моей памяти так много выпадало! Я прижала ладони ко лбу и, запустив пальцы в волосы, старалась припомнить, что произошло в последний час. Но с момента, когда в клинике появился Каспер, все представлялось смутным, будто случилось давным-давно. Я не сомневалась, что вливала Касперу только солевой раствор, но на сто процентов не поручилась бы. Я больше никому не верила. Даже самой себе.

Глава 45

В половине двенадцатого я встала на углу, где меня не было видно из клиники, и туда ко мне подъехал отец. Я думала, мать будет ждать нас в больнице, но она помахала мне с заднего сиденья. Меня тронуло, что родители, забыв о своих разногласиях, решили вместе меня поддержать. Я забралась на заднее сиденье и закуталась в старый красный плед, который отец держал в машине «на всякий случай», отчего мне сразу стало уютно и я почувствовала себя маленькой. Все было как в детстве: папа с хрустом грыз лимонный шербет, а мама твердила, что он поехал не той дорогой.

В больницу мы вошли плечом к плечу, и от сознания, что на этих двух людей я могу положиться, у меня потеплело на душе. В приемной было жарко и тихо, только где-то в коридоре постукивали колеса каталки. Мы втерли в ладони бактерицидный гель, и я поморщилась оттого, что стало жечь порезы от бумаги. Устроившись на твердом оранжевом стуле, я повернулась к родителям.

– Так вы?..

Они переглянулись, и мне на миг показалось, что я их не так поняла. Но отец взял мать за руку и сказал:

– Да. После случая с Гарри мы все хорошо обсудили и решили дать себе второй шанс.

– Замечательно! – искренне обрадовалась я.

– Записались к специалисту вроде твоей Ванессы, чтобы посоветоваться.

– Ты собираешься рассказывать о своих чувствах незнакомому человеку? – Отец стеснялся обращаться к незнакомцам, даже если требовалось просто узнать дорогу.

– Почему бы и нет?

Я расплакалась. Горячо, шумно.

– Дженна, дорогая, я думала, ты обрадуешься. – Мать достала из сумки платок.

– Я и радуюсь. – Я шмыгнула носом. – Приятно услышать что-то хорошее. А то в последнее время все так тяжело, так ужасно. Мне кажется… я потеряла работу.

– Почему? – Голос матери посуровел.

– Наделала очень много ошибок. Напутала с заказом лекарств. Клиенты жаловались, что я с ними грубо разговаривала. Дала животному не то, что нужно. Хотя сама ничего такого не помню. От того, чем меня пичкают после операции, голова у меня идет кругом. Я не могу сосредоточиться. А сегодня утром… – я вытерла глаза, – умер Каспер. Элли нашла рядом с капельницей две пустые ампулы из-под инсулина и заявила, что я его нарочно убила.

– О, Дженна! – Отец сжал мне руку. – Сочувствую.

– А я обвинила в этом Элли. Решила, что она копает под меня, хочет занять мое место. А когда та стала все отрицать… обвинила Рейчел. Будто бы она вознамерилась добиться моего увольнения, чтобы получить повышение и прибавку к зарплате. Наговорила кучу ужасных вещей о ее родных. Кто знает, может, я сама перепутала инсулин с соляным раствором? Я так чертовски устала, что сама не знаю, что делаю.

– Ни на мгновение не поверю, что это сделала ты. – Отец протянул мне чистый платок.

– Папа, ты не понимаешь: я все постоянно забываю. На днях забыла зайти к тебе за книгами для Линды, не позвонила маме, как обещала. Все путаю. Бедный Каспер! – Я шмыгнула носом. Родители переглянулись. – Даже вы считаете, что я ни на что не гожусь. – Слезы снова покатились из моих глаз.

– Ради бога, скажи ей, Кен, – попросила мать.

– Что я должен сказать?

Отец встал и принялся расхаживать по коридору.

– Если не скажешь ты, это сделаю я, – заявила мама.

– Дженна! – Отец встал передо мной на колени и взял за руки, словно собирался сообщить нечто ужасное. – Когда ты заболела… – он запнулся и отвернулся, подбирая слова, – …всем было очень тяжело. Я чувствовал себя совершенно беспомощным оттого, что не мог тебе помочь, и мне требовалось с кем-нибудь посоветоваться. Линда всегда была мне добрым другом, но однажды вечером я совершил огромную, огромную ошибку. – Отец прикусил губу. – Скажем так: мы с Линдой зашли в нашей дружбе слишком далеко.

Сначала я не поняла, что он хотел сказать, и посмотрела на маму, но та, чтобы не встречаться со мной взглядом, отвернулась. И в этот момент я все поняла.

– Ты с ней переспал! – Я выдернула у него руки. – А как же мама? Как же Джон? Он ведь твой друг! – Это объясняло, почему отец так внезапно перестал играть с Джоном в гольф.

– Я отнюдь не горжусь тем, что совершил. Тем, что обидел человека. У меня словно помутился рассудок. Но поверь… все не так просто, как кажется на первый взгляд. Линда этого больше хотела. Многие годы чувствовала себя с Джоном несчастной. Я сказал, что мы с ней сглупили, что между нами ничего нет. Ей мои слова не понравились, однако пришлось смириться. Но она решила, что в таком случае надо оборвать все концы. И мы больше не можем быть друзьями. Она не желала, чтобы и ты была рядом.

– Поэтому вы с мамой не хотели, чтобы я возвращалась в клинику? А не потому, что я могла чем-нибудь заразиться от животных?

– Это нас тоже беспокоило, – вставила мать. – Но…

– Вот и Линда постоянно твердила, что отнесется с пониманием, если я откажусь у нее работать.

– Разумеется, она не могла просто так тебя уволить. Как бы она объяснила это Джону? Да и не хотела, чтобы ее посчитали бессердечной. Уволить сотрудника после такой тяжелой операции! Думаю, она проделывала все свои штуки из злости. Надеялась, что ты уйдешь сама или дашь повод от тебя избавиться.

– И после всего этого вы позволили мне работать под ее началом? – Я сверкнула на мать глазами, и она смущенно заерзала на стуле. – Почему не рассказали? – Я не могла поверить в то, что услышала. Почему родители не отговорили меня? Но потом вспомнила, что они отговаривали – мягко намекали, что есть много других мест, где я могла бы работать.

Мать судорожно вздохнула:

– Сложилась очень непростая ситуация. Твой отец и Линда, пусть ненадолго, но сошлись. Сглупили. Ты к тому времени так многого лишилась: ребенка, Сэма, здоровья. Осталось одно – работа. Я не хотела брать на себя ответственность и отнимать у тебя последнее.

– Вы мне лгали.

Подошла медсестра, и я встала. Как бы ни пугали меня предстоящие процедуры, я с облегчением пошла за ней по петляющим коридорам. И ни разу не обернулась, чтобы посмотреть на родителей.



Меня переодели в больничный халат. И поскольку одна из завязок на спине потерялась, я, шаркающей походкой переходя с места на место, придерживала полы рукой, иначе выставила бы на всеобщее обозрение свой зад, и теперь радовалась тому, что сегодня надела самые большие свои трусы.

Доктор Капур был особенно приветлив – он всегда здоровался со мной так, словно я его любимая пациентка. И хотя я знала, что за этим последует, меня трогало его отношение, и я тоже обрадовалась, увидев его, словно он был моим старым другом. Доктор Капур играл важную роль в моей жизни.

Я забралась на узкую тележку и вжалась в нее. Сестра поставила ногу на педаль гидравлического привода и начала качать. Я поднималась все выше и выше, и с каждым новым толчком вверх мои мышцы все сильнее напрягались – я старалась не свалиться на пол и молча боролась с нарастающим страхом. А доктор Капур заполнял тишину рассказами о своих недавно пошедших в школу дочерях-близняшках.

Когда я в первый раз пришла на биопсию, то решила, что надо мной шутят, говоря, что у меня возьмут на анализ кусочек сердца. Я рассмеялась словам доктора Капура, что процедуру проделают под местным, а не под общим наркозом. Но оказалось, что он не шутил, а говорил совершенно серьезно. Я лежала на жесткой каталке и, глядя на сияющие с идеально белого потолка яркие светильники, пыталась расслабиться. Поверила доктору, что вряд ли что-нибудь почувствую. Катетер ввели через вену на шее, но когда щипцы приблизились к сердцу и отщипнули кусочек живой плоти, я ощутила не обещанное легкое тянущее чувство, а жесткий рывок. Я лишилась частицы сердца. Слезы брызнули из моих глаз, и мне показалось, что я проваливаюсь в кроличью нору.

В этот раз мне делали еще и ангиограмму. Я крепко зажмурилась и, пока мне брили пах, представляла, что переношусь в какое-нибудь иное место. Затем в нежную кожу вонзилось острие иглы, и я дернулась. Внешние звуки – бормотание радио и ирландский выговор медсестры – стали растворяться. Я глубоко дышала, стараясь не волноваться. И хотя наполовину понимала, что происходит вокруг, взмыла ввысь и поплыла по волнам памяти, которая тут же повергла меня в ужас.

Глава 46

Бившие из душа струи воды заглушали мой голос, когда, прижавшись к холодным голубым плиткам в ванной и зажав ухо, я пыталась расслышать слова в трубке. И сама говорила сначала тихо, но потом все громче и громче.

Задергалась дверная ручка, и я, подскочив, прижала телефон к груди и замерла.

Бум-бум-бум. Дверная створка колотилась в раме, и мой пульс стал зашкаливать.

– С кем ты там болтаешь? – Твой голос был мрачным и злым.

– Ни… ни с кем. – Я прервала вызов и повернула регулятор душа.

– Я слышал, болтала.

– Думаешь, ко мне сюда кто-то пробрался? – огрызнулась я. – Мой мобильный ты забрал, так что позвонить я тоже никому не могу. – Сердце у меня так сильно стучало, что я боялась, как бы ты не услышал. Надеялась, что не вспомнишь про аппарат с предоплаченным тарифом, который купила пару лет назад, когда отдала свой айфон в ремонт. Если ты отнимешь и его, не знаю, что буду делать.

Ручка снова задергалась, на этот раз сильнее. Чтобы сохранить равновесие, я оперлась ладонью о стену.

– Открой!

– Я вытираюсь.

– Я требую!

– Одну секунду… пожалуйста…

Я стояла сухая и одетая. Быстро сорвала с себя одежду и обмоталась полотенцем. Покашляла, чтобы он не услышал скрип зеркальной дверцы шкафчика, вынула из коробки несколько тампонов и спрятала телефон на ее дне. Тампоны навалила сверху и потрясла, чтобы не осталось ни единой щели, в которую была бы видна черная пластмасса аппарата. Вернув коробку в шкафчик, поставила на крышку электроэпилятор и закрыла дверцу.

Затем наклонилась, провела руками по дну ванны и брызнула водой на плечи.

– Немедленно выходи! – Твой голос готов был сорваться. Ты на пределе.

Я сделала глубокий вдох и отперла дверь.

Глава 47

Позже, когда я в однодневном стационаре макала имбирное печенье в некрепкий чай и сахар проник в организм, дрожь стала стихать. Я потянулась за сумочкой и достала из нее мобильник. Я все еще злилась на родителей, но сочла нужным сообщить матери, что процедуры прошли нормально. Она волновалась. Оказалось, что я пропустила звонок от Линды. Увидев ее имя, я почувствовала, как во мне растет напряжение. Линда оставила голосовое сообщение. Я открыла аппарат и уже собиралась его стереть, но любопытство взяло верх, и я нажала кнопку прослушивания:

Дженна, это я, Линда. Ко мне заходил твой отец и сказал, что ты знаешь про… ну, в общем, знаешь… Поверь, я не хотела… Ладно, хватит об этом. С Каспером – это не ты. И не я. Пес был старым и умер до того, как я его нашла. Пошлю тебе копию заключения, если захочешь, прочитаешь. Ампулы – чистейшая глупость. А все остальное… Знаешь, ты нам с Джоном всегда очень нравилась. Он нездоров. Ты в курсе? Проходит обследование, его нельзя волновать. Позвони мне, пожалуйста. Надеюсь, мы во всем разберемся. Если бы у меня была возможность…


На этом сообщение Линды закончилось, и механический голос предложил несколько вариантов дальнейших действий. Я выбрала «прослушать снова» и повторяла это снова и снова, пока имбирь в моем желудке кружил в водовороте вместе с печалью. Линда и Джон так долго были частью моего мира, и мне стало грустно, что мой мир стал немного меньше.



Я грезила в полудреме, когда в палату вошел доктор Капур и раздвинул шторки на кровати.

– Как себя чувствуете, Дженна? – спросил он, повысив голос, будто тонкий материал обладал способностью задерживать звук.

– Отлично, – типично по-британски ответила я, словно он только что не оттяпал у меня кусочек сердца для исследования.

– Ничего не хотите мне сказать? – Перед тем как задать вопрос, доктор Капур сверился с листом на планшете.

Я покачала головой, он сделал пометку, щелкнул кнопкой, убирая стержень ручки, а ручку положил в карман.

– Я снижу вам дозу лекарств, но прошу прийти на осмотр через пару недель.

– Через пару недель? – Я инстинктивно прижала ладонь к груди, испугавшись самого худшего. – Что-нибудь не так?

– Физически все выглядит хорошо. Даже более чем хорошо. – Он ободряюще улыбнулся. – Однако побочные эффекты несколько… велики. Я хочу убедиться, что сокращение доз все приведет в норму.

– Побочные эффекты? – переспросила я. Их у меня столько, что захотелось узнать, говорит ли он о каком-нибудь конкретном.

– Ваша паранойя.

– Откуда вам известно? – Я не помнила, чтобы я признавалась ему в чем-то подобном.

– Ванесса сказала…

– Ванесса? – Теперь я повысила голос, заговорив громче, чем следовало: – Она мой врач и не имеет права распространяться ни о чем подобном…

– Ванесса работает в тесной связке с нами. Это мы направили вас к ней. И если у нее возникает беспокойство по поводу кого-то из наших пациентов, у нее есть полное право…

– А как насчет моих прав? То, что произошло, можно назвать злоупотреблением доверием. Я была с ней откровенна.

– Можете и впредь ей доверять. Уверяю вас, она не станет обсуждать…

Но его голос заглушил другой, прошептавший у меня в голове: Не доверяй никому.



Я испытала почти разочарование оттого, что меня отпустили домой. Получив от медсестры инструкции по режиму, методику наблюдения за побочными эффектами и список телефонов, куда следует звонить в чрезвычайных обстоятельствах, я чуть не попросила у нее разрешения остаться. Меня не радовала перспектива возвращения домой или встречи с родителями, особенно с отцом. Медсестра поинтересовалась, кто меня заберет. Я ответила, что родители, которые где-то здесь, скорее всего в кафетерии. Она предложила их позвать, но я ответила, что справлюсь сама.

Я еще потянула время, неторопливо одеваясь. Но, понимая, что исход неизбежен, взяла телефон. Мне пришла эсэмэска с неизвестного номера, и, когда я открыла текст, у меня все похолодело внутри:

«Надеюсь, ты вчера получила на холодильнике предупреждение. Очень бы не хотелось, чтобы ТЫ попала в аварию».

Глава 48

– Глотай!

– Нет!

Ты просунул большой палец мне в рот и сильно надавил на нижнюю челюсть. Я попыталась, запрокинув голову, освободиться, но ты схватил меня за подбородок и не отпускал. Мои глаза наполнились слезами. Я попыталась оттолкнуть тебя обеими руками, но не хватило сил.

– Ну, давай! – приказал ты. – Сама же знаешь, потом полегчает.

Измученная, я прекратила борьбу. Ты ослабил хватку, и я рухнула на стул.

– Всего одну.

Ты навис надо мной, я попыталась покачать головой, но перед глазами все закружилось. Подступила тошнота. Нахлынул страх.

– За меня. – Твой тон стал мягче.

Я больше не могла сопротивляться и открыла рот. Ты положил мне на язык капсулу. Она была горькой на вкус.

Ты поднес мне к губам стакан с теплой водой, и я сделала глоток.