— Ты сама слышала, — ответила та. — Я хочу поскорее покончить с этим.

— Но кто это был? — спросила Серафина. — Кто на тебя напал?

Ровена завернулась в свой рваный плащ и быстрым шагом направилась в лес по той же тропинке, по которой пришла Серафина.

— Постой, погоди, куда ты идешь? — с тревогой спрашивала Серафина. — Пожалуйста, объясни, куда ты идешь?

— Отвяжись, кошка, я спешу на летний бал, — сказала Ровена.

Глава 30

Серафина мчалась через лес вслед за Ровеной, понимая, что Брэдену грозит смертельная опасность. В этот утренний час густой туман лежал в горных долинах, затягивал вершины гор, расползался белыми призраками между деревьев, заслоняя тропу, по которой шла Ровена. Неизвестно, был ли это настоящий туман или колдовское марево, вызванное ведьмой, но Серафина все-таки потеряла ее из виду.

Осматриваясь в поисках Ровены, девочка ощутила прохладную влагу на своей коже и вдруг поняла, что, постояв вот так еще несколько минут, сольется с туманными испарениями независимо от своего желания. Прах к праху, а туман к туману.

За это время Серафина научилась чуть-чуть двигать предметы, сумела побыть водой в ручье, но чем чаще она соприкасалась с первоначальными частицами, тем легче становилась ими. Сердце девочки болезненно ныло при мысли, что придется покинуть всех, кого она любит, но, похоже, тут она ничего не могла изменить. Как выразилась Ровена, ей осталось еще чуть-чуть. Судя по ощущениям, у нее в запасе была еще одна ночь, ну, в крайнем случае две, до того, как она совсем исчезнет.

«Все умирают, — сказала себе Серафина, пытаясь быть смелой. — Но сначала я должна помочь людям, которых люблю».

Но как? Вот в чем вопрос.

На Ровену напало могущественное существо, способное вызывать ураганы, швырять огненные шары и испепелять на месте. Оно требовало, чтобы Ровена добыла черный плащ. Это означало, что Брэден и Вайса, прячущие плащ, затеяли опасную игру. Но, может быть, только благодаря этому они и были до сих пор живы.

Весь день Серафина разыскивала ведьму по следам или каким-либо другим приметам, но ведьма как в воду канула. В конце концов, охваченная недобрым предчувствием, девочка вернулась в Билтмор. Летний бал должен был вот-вот начаться.

Серафина вышла из леса возле статуи богини охоты Дианы, стоящей на холме, с которого открывался самый эффектный вид на Билтморский особняк. Широкая полоса зеленой травы сбегала вниз с пологого холма к самой эспланаде — обширной площади, покрытой газоном и ограниченной с двух сторон подъездными дорогами, ведущими к дому. Билтморский особняк высился подобно замку с резными стенами из известняка, статуями и горгульями, острыми башенками и покатыми крышами. А на заднем плане, вдали, раскинулись горы.

Когда-то Серафина уже стояла здесь в изумительном красно-черном платье, а рядом с ней были Брэден и Гидеан. Они втроем любовались домом. Но сегодня вечером все было не так.

Она стояла одна, облитая лунным светом, в изорванном, окровавленном, испачканном землей платье, в котором Брэден ее похоронил.

Дрожащие факелы освещали центральную подъездную аллею, ведущую к парадному входу. Дом сверкал огнями. Сияли чуть скошенные огромные окна, расположенные вдоль главной лестницы. Играли всеми гранями стеклянные стены и купол Зимнего сада, которые отлично были видны снаружи, хотя располагались по центру бального зала. Трудно сказать, как, но, скорее всего, именно там Ровена попытается заманить Брэдена в свои сети.

Через главные ворота тянулась бесконечная цепь запряженных экипажей. Дорога, ведущая в поместье, размокла, ее частично затопило, но мосты все еще держались, и гостям все же удалось пробиться в Билтмор. Они двигались беспрерывной чередой до самых парадных дверей, у которых гостей встречали два рослых, похожих друг на друга лакея в черно-белых ливреях.

Внимательно оглядываясь по сторонам, Серафина тихо спустилась с холма и приблизилась к экипажам.

— Потрясающе! — воскликнула важная дама, открывая окно, чтобы лучше видеть особняк, и обращаясь к своему супругу.

— Посмотри, мама, как в сказке! — сказала девушка в соседнем экипаже своей матери.

— Ага, в страшной сказке, — пробурчала Серафина себе под нос.

Большинство экипажей было запряжено парой лошадей, и только у самых богатых господ экипаж везли четверки. Но неожиданно Серафина заметила, что у одного экипажа лошадей нет вовсе. Выглядел этот экипаж почти так же, как остальные, — с четырьмя колесами, лакированными деревянными боками и четырьмя пассажирами на мягких кожаных сиденьях, но двигался он сам по себе, с помощью собственной магии. Серафина торопливо огляделась в поисках ведьмы, которая должна была заколдовать экипаж, но Ровены нигде не было видно.

Экипаж без колес странно урчал и пыхтел, а мужчина на переднем сиденье нацепил на себя забавную шапку и большие круглые очки. Только тут до Серафины начало доходить, что черное колдовство вообще ни при чем, это просто очередной новомодный механизм.

Папаша постоянно твердил Серафине, что времена меняются, что по всей стране мужчины и женщины делают изобретения, которые изменят весь мир. Девочка никогда не понимала до конца, что он имеет в виду. Но, может быть, он говорил как раз о таких вот механизмах? Серафине ужасно захотелось, чтобы папаша сейчас вместе с ней рассматривал удивительный экипаж и заодно объяснял, что это такое.

Продолжая искать глазами Ровену, Серафина проскользнула мимо экипажей, четырехногих скакунов, кучеров в высоких шляпах и блистательных дам. Она взбежала по ступеням дома и спряталась за хранителями — мраморными статуями львов, которые, как ей всегда казалось, защищали Билтмор от злых духов. А сегодня духом была сама Серафина — загадочное привидение, прокравшееся в дом под покровом ночи.

Стоило очередному экипажу подъехать к парадному входу, как лакей мгновенно опускал ступеньки экипажа и распахивал дверцу. Первым выходил джентльмен и предлагал руку даме. Она выбиралась, поддерживая свободной рукой пышную юбку и осторожно ставя ноги в сверкающих туфельках на металлические ступеньки. Выйдя из экипажа, дама брала под руку джентльмена, и они вместе проходили под высокой аркой дверного проема в вестибюль, а потом поднимались по ступеням, покрытым красной ковровой дорожкой, в холл.

Из раскрытых дверей шла волна света, тепла, звуков — внутри уже находилось несколько сотен гостей. И еще сотни все прибывали и прибывали. Серафина шагнула в дом, и ей показалось, что ее поглотило огромное, горячее, светящееся нутро. Но она сейчас думала лишь о том, успеет ли найти ведьму до того, как та навредит Брэдену.

Глава 31

В холле густой запах горящих свечей, дерева и женских духов смешивался с ароматом тысяч роз и лилий, которые украшали арки и стропила. В приглушенный шум голосов вплетались шорох шелка и атласа, плеск вина и позвякивание хрусталя. В зале было столько народу, что незнакомцы касались один другого локтями, а друзья, переговариваясь о своем, были вынуждены прислоняться друг к другу. Но все гости были счастливы, что им оказали честь, пригласив на великолепное празднование. Серафина крутила головой во все стороны, но пока не видела ни Ровены, ни Брэдена.

Джентльмены щеголяли в вечерних фрачных костюмах, белоснежных рубашках со стоячими воротничками и в белых галстуках или бабочках. Среди них встречались подтянутые и полные, с длинными висячими усами, короткими бородками и чисто выбритые. Все были при белых перчатках, многие — при карманных часах на длинной золотой или серебряной цепочке. Некоторые джентльмены сжимали в руках трости с серебряным набалдашником или простые трости для ходьбы, но ни одна из них не напомнила Серафине посох-оборотень.

Ее удивляла радость, с которой мужчины кидались навстречу друг другу, беседовали, пили, смеялись и вообще вели себя, как стая очень крупных черно-белых соек. Им и в голову не могло бы прийти, что совсем неподалеку отсюда приличный мальчик из светского общества похоронил мертвое тело или что между ними разгуливает тающий с каждым днем призрак мертвой девочки.

Дамы демонстрировали окружающим длинные, пышные бальные платья из атласа, тафты и других дорогостоящих тканей самых разных расцветок — темно-фиолетовой, персиковой, сиреневой, голубой, цвета клубники со сливками. Бесконечное разнообразие оттенков напомнило Серафине цветущий сад.

Она подозрительно заглядывала в лицо каждой женщине и девушке, разыскивая ту, которая так похожа на нее. Серафина был уверена, что Ровена, как опытная обманщица, попытается смешаться с толпой.

Юные леди и джентльмены беседовали между собой или обменивались краткими репликами. Многие дамы и барышни постарше обмахивались вышитыми веерами, раскрывая или закрывая которые можно было показать собеседнику свое отношение к нему: интерес, скуку или пренебрежение. Наблюдая за барышнями с веерами, Серафина вспомнила канадских журавлей, которые иногда останавливались здесь во время долгих перелетов, чтобы отдохнуть и станцевать свои брачные танцы среди весенних полей. Они прыгали и взмахивали крыльями, запрокидывали головы и кидались палочками, самозабвенно кружились и пели.

Серафина не совсем понимала, зачем журавлям и барышням все это нужно, но чувствовала, что они говорят на особом тайном языке, ясном только для посвященных.

Дети помоложе, которые еще не доросли до журавлиных танцев, собирались группками, перешептывались и следили за тем, что происходит в зале. Хихикающие девчонки носились в нарядной толпе, предвкушая удивительные приключения, мальчишки толпились возле столов.

Среди взрослых встречались промышленники и политики, писатели и художники, послы и всевозможные знаменитости, в которых Серафина не разбиралась. Ей не хватало старого друга — улыбчивого мистера Олмстеда, который так хорошо рассказывал всякие истории. Старик давно уехал домой далеко-далеко отсюда.

Пока Серафина обходила зал, в холле зазвучали нежные, проникновенные звуки арф и скрипок, а потом к ним присоединился грудной голос виолончели и пение других инструментов. Это в центре холла стоящие в несколько рядов музыканты в черных фраках заиграли самую прекрасную, зовущую, романтичную мелодию, какую только слышала Серафина. Мистер Вандербильт не ограничился одним музыкантом или струнным квартетом, он пригласил в дом целый оркестр!

Серафина вспомнила, как давным-давно, когда она еще была совсем малышкой, тайно бродившей ночами по дому, друг мистера Вандербильта мистер Томас Эдисон подарил ему патефон с большой медной трубой, который заводился ручкой. Она часто подглядывала, как хозяин, сидя один в библиотеке, слушает оперные арии. Мистер Вандербильт настолько любил «Таннгейзера», что даже заказал скульптору мистеру Карлу Биттеру изображение эпической сцены из этой оперы на фризе над огромным тройным камином в Банкетном зале.

Музыкальная машина мистера Эдисона издавала скрипы и металлические звуки, которые не нравились Серафине, но живая музыка настоящего оркестра звучала совершенно иначе. Мистер Вандербильт много путешествовал по всей Европе, собирая произведения искусства и мебель для Билтмора, но, помимо этого, он посещал концерты и оперы. И Серафина только сейчас поняла, почему. Наконец-то она воочию увидела и услышала то, что так любил мистер Вандербильт.

Музыканты играли так слаженно, скрипки, виолончели и остальные инструменты распространяли такие восхитительные волны звуков, каких Серафине не доводилось слышать прежде. Рядом с ней один джентльмен сообщил другому, что это музыка из балета «Лебединое озеро». Мистер Вандербильт видел его в Европе и прямо-таки влюбился в музыку, после чего распорядился, чтобы оркестр играл ее сегодня на балу.

Мелодия разносилась по залам с высокими потолками, по всем комнатам; она долетела и до утонченных дам в великолепных нарядах, и до элегантных джентльменов во фраках. Флейты свистали в точности как дрозды по утрам, гобои вскрикивали пронзительно, как маленькие птички-поганки, которые прилетали осенью в лагуну, а французские рожки звучали величественно, как поступь короля. Инструментов было так много, что узнать каждый было невозможно.

И тут Серафина наконец-то заметила Брэдена. Ее охватила мгновенная радость оттого, что с ним все в порядке. Ровены поблизости не наблюдалось, и ее друг был в безопасности. Может быть, ночь пройдет спокойнее, чем она ожидала.

Брэден пробрался сквозь толпу к дяде с тетей. На нем тоже был черный фрак, белый галстук и белые перчатки, и он выглядел как самый настоящий юный джентльмен.

— Вы прекрасно выглядите, молодой человек, — весело воскликнула миссис Вандербильт.

— Спасибо, — ответил Брэден, краснея.

— И, кажется, ты немного повеселел, — заметил мистер Вандербильт.

— Мне правда получше, — согласился Брэден.

— Что ж, — обрадовалась миссис Вандербильт, — я знаю, что несколько юных леди отметили в своих бальных книжечках танец, который хотели бы станцевать с тобой.

Брэден сразу помрачнел:

— Лучше не надо.

— Я понимаю, что тебе это не по душе, Брэден, — мягко произнесла миссис Вандербильт, — но, если ты не пригласишь на танец ни одну девочку, это будет выглядеть невежливо. Многие гости прибыли издалека, чтобы побыть с нами.

— Понятно, — хмуро сказал Брэден.

— А как твоя нога? — сочувственно спросила миссис Вандербильт. — Ты сможешь танцевать?

— Это не то. Просто… — Брэден запнулся.

Ему не хотелось обманывать тетю, но и говорить то, что она не желает слышать, тоже не было охоты.

— Я знаю, она была хорошим другом, — сказала миссис Вандербильт. — Но тебе лучше принять то, что ее больше нет.

— Знаю, — грустно ответил Брэден.

— Я еще здесь, Брэден! — закричала Серафина, забыв о том, что сама всего несколько минут назад размышляла о собственной смерти. — Не отпускай меня! Держи меня!

Но, конечно, ее никто не услышал.

Тут оркестр доиграл прелюдию, все вежливо захлопали, а потом дирижер трижды постучал по пюпитру и поднял палочку. По толпе пробежал взволнованный шепот. Все знали, что это означает.

Оркестр заиграл вновь, на этот раз легкий и увлекающий за собой вальс, идеальный для танца. Из разных точек зала послышались хлопки: гости радовались, что бал, наконец-то, начался. Джентльмены, как молодые, так и старые, спешили к понравившимся им дамам, низко кланялись, целовали ручку и приглашали на танец.

Зал заранее освободили от пальм, мебели и предметов искусства, чтобы стало побольше места. И, хотя многие комнаты и коридоры в доме освещались свечами, в бальном зале с резных стропил свешивались тысячи крошечных электрических лампочек, напоминающих светляков в волшебном саду. От их света платья дам засверкали и заиграли радужными огоньками.

«Так вот чем папаша занимался», — догадалась Серафина.

И в этот самый момент она, ахнув от неожиданности, увидела его у противоположной стены. Папаша в красивом темном костюме стоял, прислонившись к колонне черного мрамора. Он был такой нарядный, чисто выбритый, умытый и держался с таким достоинством, какого Серафина в нем раньше не замечала. Он осматривал лампочки, которые сам смастерил к празднику, и слушал восхищенные возгласы пар, выходящих на середину зала и любующихся огоньками. На лице папаши отражались гордость и удовлетворение своей работой. Серафину охватило глубочайшее волнение. Ей так хотелось подбежать к отцу, обнять его, сказать, что она им гордится, что она его любит. Папаша никогда не учился в школе и не умел колдовать, но сегодня он стал настоящим волшебником света.

Зал постепенно заполнялся танцующими парами. И тут Серафина заметила в другом конце зала девушку в длинном, прекрасном, темно-зеленом и чуть светящемся платье. У девушки были острые скулы, черные волосы и большие янтарно-желтые глаза. У Серафины все волоски на затылке встали дыбом.

«Это она», — поняла девочка.

Лицо Ровены сильно напоминало лицо Серафины, но все же было другим — красивее, интереснее. Улучшенная версия. Как будто Ровена ставила целью прикинуться не Серафиной, а ее старшей сестрой или родственницей. Платье она украла или создала с помощью колдовства. А волосы собрала в сложную прическу. На взгляд Серафины, она выглядела одновременно необыкновенно красивой, величественной и злой.

Внешность Ровены можно было бы назвать безупречной, если бы, приглядевшись, Серафина не заметила у самого края высокого воротника след ужасной рваной раны, изуродовавшей нежную белую кожу. Решив остановить ведьму прежде, чем та возьмется за свое черное ремесло, Серафина направилась прямо к ней. Но, уже сделав несколько шагов, девочка услышала слова, от которых сердце ее упало.

— Хорошо, — спокойно сказал своей тете Брэден, который тоже заметил таинственную, но такую знакомую черноволосую девушку в зеленом платье, — я приглашу на танец ее.

— Замечательно, спасибо, Брэден, — проговорила миссис Вандербильт, не обратившая внимания на девушку, но обрадованная тем, что племянник в кои-то веки решил выполнить свой долг джентльмена и пригласить танцевать хотя бы одну девушку в зале.

— Нам знакома эта девушка? — спросил мистер Вандербильт, озабоченно рассматривая Ровену.

— Я уверена, что она из хорошей семьи, — ответила миссис Вандербильт, чрезвычайно довольная, что Брэден начал общаться с окружающими.

А Серафина последовала за Брэденом.

— Тебя не должно здесь быть! — зашипела Серафина на ведьму, когда мальчик подошел, чтобы пригласить Ровену на танец.

— Брысь, киска, не мешай мне работать, — чуть слышно прошептала Ровена, а затем подняла лицо и мило улыбнулась Брэдену.

Мальчик представился, поклонился и протянул руку в белой перчатке. Те, кто видел эту сцену, не заметили ничего особенного. Согласно бальному этикету, долгом всех молодых людей было приглашать девушек на танец, а позволить какой-либо барышне слишком долго оставаться без партнера было невежливо. Девушка со своей стороны не имела права отказать джентльмену, если он пригласил ее на танец по всем правилам. Оправданием могла служить только целиком заполненная приглашениями бальная книжечка.

— Меня зовут Брэден Вандербильт, — проговорил мальчик вежливо, но безразлично, протягивая руку Ровене. — Вы окажете мне честь потанцевать со мной?

— С удовольствием, сэр, — проговорила Ровена нежнейшим голоском с самым утонченным чарльстонским акцентом, какой только мог быть у красавицы с Юга, и вложила свою тонкую маленькую ручку в ладонь Брэдена.

32

Серафина беспомощно наблюдала за тем, как Брэден и Ровена медленно, по всем правилам, вышли на середину зала к остальным парам. Было очевидно, что он не узнал девушку, но сразу почувствовал к ней необъяснимую тягу.

— Только не ее, Брэден! — закричала Серафина. — Кого угодно, но только не ее!

Что же ей сделать, чтобы их остановить? Вызвать такой порыв ветра, который раскидает все ноты с пюпитров и остановит оркестр? Расплескать всю воду в фонтане на танцоров, чтобы они разбежались в разные стороны?

Ровена оперлась на руку Брэдена и заговорила с чарующим южным акцентом великосветской дамы.

— Я до смерти боялась, что никто не пригласит меня танцевать сегодня вечером, — проговорила она, глядя Брэдену в глаза. — Вы благородный джентльмен, поскольку спасли меня.

Она изображала такую тошнотворно милую барышню, что Серафине хотелось заорать во все горло.

Ровена собирается обмануть Брэдена! Но как? Что она задумала? А о чем думает Брэден? Почему он так себя ведет? Ведь он даже не знает, кто она такая! Он что, собирается танцевать, взявшись за ручки, с любой девицей, выползшей из леса в красивом платье и с затейливой прической? Да и как он собирается танцевать с ногой в каркасе? Ведь это больно, в лучшем случае — неудобно и нескладно.

Но Серафина и оглянуться не успела, как Брэден и Ровена встали друг против друга, как полагалось. Брэден убрал руки за спину и поклонился. В свою очередь, барышня низко присела, выставив вперед ножку, склонив голову и приподняв чуть согнутые в локтях, как крылья лебедя, руки.

— Это еще что?! — мысленно возмутилась Серафина.

А затем партнеры сошлись в танце, соблюдая все правила. Сначала они двигались медленно и плавно, в такт музыке и одновременно с другими парами. Когда оркестр заиграл быстрее, пара закружилась стремительнее — раз, два, три, раз, два, три. Они скользили по бальному залу легко и непринужденно, с удивительным изяществом и грацией.

У Серафины заныло в груди. Она и не знала, что Брэден умеет так хорошо танцевать. Еще удивительнее было то, что, несмотря на ногу в металлическом каркасе, он танцевал без видимых усилий. Обычно мальчик с трудом волочил больную ногу за собой даже при ходьбе, а тут порхал в вальсе так, что ступни едва касались паркета.

Серафина посмотрела на его ноги, но даже ее подозрительный взгляд не сразу это уловил. Только очень внимательно приглядевшись, она заметила какой-то странный блеск под ногами Брэдена. Он вообще не танцевал! Ведьма с помощью колдовства приподняла его над полом и крутила в танце. Но бедный Брэден даже не догадывался об этом. Он радостно улыбался, довольный тем, что может свободно двигаться на больных и слабых ногах.

Серафина окинула взглядом других танцоров и гостей. Неужели никто из них не видит, что все это хитрая уловка ведьмы? Миссис Вандербильт с улыбкой смотрела на танцующую пару. Остальные зрители тоже радовались за двух молодых людей, которые с упоением кружились в вальсе. И только мистер Вандербильт недоверчиво следил за племянником и его партнершей. В его взгляде не было ни восхищения, ни недовольства, только попытка трезво оценить то, что он видит. Похоже, лишь он один чуял, что что-то тут не так.

— Она ведьма! — пронзительно закричала Серафина.

— Цыц, киска! — шепнула Ровена, не переставая танцевать. Она была уверена, что за громкой музыкой никто ее не услышит.

Через несколько мгновений, когда музыка стихла и танец закончился, Брэден и его партнерша разошлись на пару шагов, встали лицом друг к другу и закончили танец так же, как начали: мальчик поклонился, девушка присела в реверансе. После этого Брэден предложил даме правую руку, она продела в его руку свою, и они вышли из круга танцующих.

— Вам понравился танец? — спросил Брэден.

— О да, очень. А вам?

— Да, и моя нога двигается гораздо лучше, чем в последние месяцы, — воодушевленно проговорил Брэден.

Серафина поднялась за ними по ступенькам, ведущим на променад вокруг Зимнего сада. Все залы были заполнены прогуливающимися гостями. После танца было принято, чтобы кавалер провожал даму на место к ее друзьям или родственникам, но Брэден не знал, куда вести свою партнершу.

— Я здесь одна, — тихо сказала девушка.

— У нее нет друзей, — вмешалась Серафина, — и я никому не пожелаю повстречать ее родственников!

— Понятно, — неуверенно проговорил Брэден. — Может быть, вы хотите попробовать напитки в Банкетном зале?

— Да, с удовольствием, — ответила девушка.

И они направились в сторону Банкетного зала.

— Прошу прощения за любопытство, — сказал Брэден, — но вы уже бывали у нас на праздниках? Мы уже встречались?

— Да, полагаю, что встречались, — туманно ответила гостья.

Выражение его лица вдруг изменилось. Он склонился ближе к девушке и спросил шепотом:

— Вы горнольвица? Знакомая Вайсы? — Она не ответила, и тогда он снова спросил: — Вы родственница Серафины?

Брэден, который знал, что у многих горнольвиц даже в человеческом обличье по четыре пальца на ногах, посмотрел на ее ступни. На ногах у Ровены были сверкающие туфельки, но Серафина в очередной раз поразилась тому, как тщательно подготовилась Ровена.

Расставляя свою ловушку, она преобразилась с головы до ног и теперь ловко заманивала Брэдена в свои сети.

— Я пришла сегодня на бал, чтобы поговорить с вами, Брэден. — Девушка говорила тихо и спокойно, но в ее голосе слышалось напряжение, которое должно было заинтриговать Брэдена.

— Со мной? — удивился он.

— Мы можем пойти туда, где не так много народу? — предложила Ровена.

— Не верь ей, Брэден! — выкрикнула Серафина, страстно желая прямо в доме поднять ураган, который растреплет ведьме прическу и скатит ее с лестницы кувырком до самого подвала.

— Хорошо, — спокойно произнес Брэден, — Пойдемте…

Ровена, следуя за Брэденом через Банкетный зал, не сдержала кривой усмешки. Вокруг толпились сотни гостей; они ели, пили и от души веселились на шумном празднике.

Серафина оглянулась на Зимний сад, надеясь, что мистер Вандербильт внимательно смотрит им вслед, но так и не нашла его взглядом.

— Что ты делаешь, Брэден? — спросила Серафина.

Он совершенно определенно намеревался покинуть зал и остаться вдвоем с девушкой. И это было совсем на него не похоже.

Серафина не отставала от Брэдена и Ровены, которые миновали холостяцкое крыло и теперь шли пустым и темным переходом.

— Может быть, пройдем сюда, — предложил Брэден, указывая на оружейную комнату, полную шкафчиков с пистолетами, охотничьими ружьями и прочим оружием.

Как положено джентльмену, он первым вошел в комнату и зажег свет.

— Ровена, я тебя предупреждаю, что бы ты там ни задумала, не делай этого! — потребовала Серафина. — Я серьезно говорю. Не смей.

Но Ровена будто не слышала.

— Когда на тебя напали, я тебе помогла! — напомнила Серафина.

— Не обманывай себя, — прошептала ведьма. — Мы обе прекрасно знаем, что не такая уж ты белая и пушистая. Ты помогла мне, потому что тебе это было выгодно.

— Но что тебе здесь надо? Отстань от Брэдена! — потребовала Серафина.

— По-моему, ты уже должна была понять мой план, — нетерпеливо ответила Ровена.

— Что вы сказали? — недоуменно переспросил Брэден.

— Я говорю, что Билтмор — замечательное место. Здесь, наверное, так приятно жить, — громко сказала Ровена с южным акцентом, входя в комнату после Брэдена.

За ней вошла Серафина.

— Электрическая лампа почему-то не работает, — сообщил мальчик, закрывая дверь. — Поэтому я зажег свечи.

Серафина в очередной раз удивилась. Считалось в высшей степени неприличным увести девушку из многолюдного зала, чтобы закрыться с ней вдвоем в отдельной темной комнате.

Огни и звуки бала мгновенно пропали. Оружейная комната была маленькой и тихой. На мебели темного дерева и на стеклянных дверцах шкафчиков с оружием задрожали пятна света. Серафина обратила внимание на стол, на котором были разложены охотничьи ножи прекрасной выделки. Правда, одного ножа не хватало. Странно. На зеленых стенах были развешаны головы животных. А в углу комнаты был разожжен маленький деревенский камин. Угли в нем уютно вспыхивали и перемигивались.

— Мы можем поговорить здесь, — произнес Брэден.

Судя по всему, Ровена заманила его туда, куда хотела. Она приблизилась к мальчику и заглянула ему в глаза.

— Дело в том, — сказала ведьма нежным и беззащитным голосом, — что мне нужна ваша помощь.

«Ну все, — поняла Серафина. — Мы проиграли! С нами покончено! Она обвела его вокруг пальца, теперь мы оба мертвы!»

— Я не собираюсь помогать тебе, — неожиданно проговорил Брэден и прижал кончик длинного, острейшего охотничьего ножа к атласному, вышитому лифу ее платья, к тому месту, где легче всего всадить в бок острое лезвие. — Я знаю, кто ты такая.

Глава 33

— О боже, у вас нож… — пролепетала Ровена с неотразимым чарльстонским акцентом, вскидывая руки и прикидываясь испуганной и растерянной. — Я не понимаю. Что происходит?

— Я знаю, кто вы, Ровена, — проговорил Брэден, выставляя перед собой нож.

Его рука дрожала, и глаза широко раскрылись от страха — ведь он противостоял колдунье, которая в любой момент могла уничтожить его одним заклинанием.

— Брэден, послушайте, — сказала Ровена своим обычным голосом.

— Вы можете надеть любую маску, Ровена, но под ней все равно будет скрываться чудовище.

— Я не собираюсь причинить вам вред, — успокаивающе произнесла Ровена.

— Плащ говорит точно так же! — закричал Брэден и шагнул на нее с ножом. Серафина впервые видела его таким взволнованным и испуганным.

— Не убивай ее, Брэден, она нам нужна! — тоже закричала Серафина, забыв, что он ее не слышит.

— Пожалуйста, позвольте мне объяснить, — проговорила ведьма, отступая под его натиском.

— Тогда говорите живее. — Брэден махнул перед ее лицом ножом. — Что вы здесь делаете? Что вам надо?

— Скажи правду, а не то он ударит тебя! — отчаянно воскликнула Серафина.

— Я пришла сказать, что мой отец вернулся и хочет убить вас и вашу семью.

Серафина задохнулась от удивления. Она была уверена, что Ровена выдумает что-нибудь успокаивающее и снимающее напряжение. Только после этого до нее дошел смысл сказанного. Она, конечно, уже догадывалась кое о чем, но теперь все стало окончательно ясно: Юрайя вернулся. Значит, это он был тем чудищем с когтями? Видимо, когти остались у него от прежнего воплощения — совы. А незаживающие шрамы на лице — от ударов ее, Серафины, когтистой лапы. Так это Юрайя вызывал ураганы и потопы, валил деревья! Он явился, чтобы отомстить Билтмору.

— Это так вы пытаетесь завоевать мое доверие? — спросил Брэден. — Рассказами о том, как вместе со своим отцом убьете меня?

— Я больше не участвую в его войнах, — резко ответила Ровена. — Я устала от схваток и крови, бесконечного круга ненависти и мести.

— Еще одна ложь, — бросил Брэден.

— Я знаю, что обманывала вас, нападала на вас, я принесла вам множество бед. Но я покончила со всем этим.

Слушая Ровену, Серафина начала понимать, что к чему. Это Юрайя нанес Ровене страшные раны в ту ночь, когда Вайса нашел и спас ее. Таким образом колдун наказал свою дочь за то, что она не смогла убить Серафину во время схватки на лоджии и, к тому же, оставила черный плащ врагам. Это от Юрайи Ровена пряталась посреди болота, это он угрожал и приказывал. И когда Серафина впервые появилась возле лачуги, Ровена прогоняла ее, потому что приняла за отца.

Страшно было подумать, что пережила Ровена за предыдущие годы. Она давно стала сильной колдуньей, но все это время отец истязал ее душу и тело. И раньше, и сейчас Юрайя имел страшную власть над своей дочерью. Серафина даже представить не могла, чтобы ее папаша так с ней обращался. Ровена знала только угрозы, боль, унижение и никакой любви.

— Зачем же ты пришла? — спросил Брэден.

— Мне нужен черный плащ.

— У меня его нет, — процедил мальчик.

Серафину, конечно, поразила и способность Ровены к перевоплощению, и ярость Брэдена, но больше всего ее удивляло то, что ведьма не швырнула в него пузырек с зельем, не околдовала и не убила, едва они остались вдвоем. Ровена не только не пыталась напасть, но и сообщила мальчику правду. Наверное, сказались усталость и одиночество, которые сразу подметила в ней Серафина. «Многое изменилось», — сказала ей Ровена. Сейчас девочка поняла, что она говорила в первую очередь о себе.

— Вы говорите, что никому не хотите причинить вреда, но при этом вам нужен черный плащ, — недоверчиво сказал Брэден. — Эти высказывания противоречат друг другу.

— Я пытаюсь помочь вам, Брэден, — заверила Ровена, и бдительной Серафине неожиданно показалось, что она говорит искренне. Ровене действительно было не все равно.

— Помочь мне? — с отвращением переспросил мальчик. — Вы убили Серафину!

Брэден крикнул это с таким чувством, что у Серафины сжалось сердце. Он мог бы простить Ровене многое — и предательство, и раны, — но только не смерть Серафины. «Вы убили Серафину». Эти слова опустошали его, повергали в отчаяние. Девочка только сейчас поняла, какую страшную кровавую рану нанесла ему ведьма.

Сколько Серафина знала Брэдена, он всегда был очень доверчив — защищал своего друга мистера Торна, искренне верил леди Ровене, когда она впервые появилась в Билтморе. Он всегда встречал незнакомцев с распростертыми объятиями.

А Серафина всегда была подозрительной, она не доверяла людям. Она решила, что Человек в черном плаще и мистер Вандербильт — это одно лицо, только потому, что у них была одинаковая обувь. Она подозревала лакея Пратта, и кучера Крэнкшода, и детектива Грэтена, и много еще кого. Ей вечно мерещилось, что где-то прячется крыса.

Но в этот момент Серафина поняла, что она тоже изменилась, — так же сильно, как Брэден, но только в другую сторону. Она слушала Ровену и хотела ей верить.

В ту первую ночь она видела, как Ровена, совершенно не похожая на себя, шла одна через лес по берегу реки. Серафина слышала страх в голосе Ровены, когда она кричала, глядя на темный лес; видела, как та яростно отбивается от нападения своего отца.

Неужели все это время Ровена притворялась, чтобы завоевать доверие Серафины? Наверное, она смогла бы притвориться, если бы ей это было нужно, но, кажется, ведьма говорила правду.

И, самое главное, не имело значения, боится ли Серафина, уверена или не уверена, подозревает или нет. Ей нужна была Ровена. Если у ведьмы сейчас ничего не получится, Юрайя убьет Брэдена, в этом можно не сомневаться.

Вот только Брэден на этот раз вел себя, как Серафина. Он подозревал и ненавидел Ровену за то, что она навредила ему, искалечила его и убила его друга.

Что же делать? Как поговорить с Брэденом? Как показать ему, что она здесь?

Серафина лихорадочно оглядела освещенную мягким светом комнату, пистолеты в стеклянных шкафчиках, потрескивающие угли и серую золу в камине, зачехленные стулья и деревянный стол, персидский ковер на полу. В стеклах отражались Брэден и Ровена, но своего отражения она не видела. Она была лишь проблеском на прозрачной глади.

Взгляд девочки упал на камин. «Пепел к пеплу». Кажется, она придумала.

— Ровена, — сказала Серафина, — мы должны заставить Брэдена слушать. Подведи его к камину.

Ровена не поняла ее и не ответила.

— Делай, что я говорю, — потребовала Серафина. — Он никогда не станет слушать тебя одну, уж точно не сейчас. Тебе нужна моя помощь.

Ровена замерла, обдумывая ее слова. Значит, даже колдунья не может себе позволить доверять всем подряд, поняла Серафина.

— Брэден, — произнесла наконец Ровена, — мне надо показать вам кое-что у камина.

— Очень хорошо, отлично, — одобрила Серафина. — Подведи его к камину, а остальное я сделаю сама.

— Нет! — резко ответил Брэден, наставив на Ровену нож.

— Это связано с Серафиной, — сказала ведьма.

— Что именно?

— Подойдите к камину, и я покажу.

— Я не собираюсь слушаться вас, — отказался Брэден.

— Ты должна его убедить, — сказала Серафина.

— Он не послушает, — буркнула Ровена.

— С кем вы разговариваете? — не утерпел Брэден.

— Придумай что-нибудь, — скомандовала Серафина. — Покажи, какая ты безобидная. Ляг на пол!

— Что я, дура? — возмутилась Ровена. — Не буду.

— Не будете чего? — резко спросил Брэден.

— Ложись на пол! — снова велела Серафина. — Если я готова довериться тебя, ты должна довериться мне.

— Отлично! — вспылила Ровена. Затем заговорила с Брэденом гораздо спокойнее и мягче: — Брэден, я понимаю, что вы боитесь меня. Я бы на вашем месте тоже боялась. Поэтому давайте сделаем так. Приставьте ко мне нож, чтобы я не сделала ничего опасного.

Не отрывая взгляда от Ровены, мальчик приставил к ней нож. Девушка медленно опустилась, а затем улеглась на спину прямо перед камином. Брэден опустился рядом и прижал лезвие ножа к ее горлу.

— Теперь ты, кошка, — произнесла Ровена.

— Что вы говорите? — не понял Брэден.

— Попроси его подуть на золу, — сказала Серафина.

— Брэден, — сказала Ровена, — я хочу показать что-то очень важное для вас. Я не буду двигаться. Совсем. Но я прошу вас изо всех сил подуть на золу в камине.

— С кем вы говорите? — упрямо спросил Брэден.

— Я покажу, — ответила ведьма.

Мальчик бросил на нее недобрый взгляд, но все-таки набрал в грудь побольше воздуху и дунул. Пепел и тлеющие угли разлетелись во все стороны.

— Прекрасно! — одобрила Серафина.

Пока пепел оседал, она ловко задвигала руками в воздухе, направляя бесчисленные пылинки нужным ей образом. Она дула туда и сюда, раздувая огонь в угольках, отправляя пылинки золы в новый полет, пока они не начали опускаться на паркет в определенном порядке.

— Что происходит? — спросил Брэден подрагивающим от волнения голосом, не отрывая глаз от загадочного зрелища.

Серафина подгоняла пылинки и крошки угольков, пока они не улеглись, наконец, тонкими поблескивающими линиями:

Э Т О Я

— Что это? — зачарованно проговорил мальчик. — Какая-то надпись?

Он склонился ниже над светящимися золинками, стараясь разобрать в неверном свете свечей примитивно начертанные буквы.

— Э… Т… О… Я… — медленно проговорил он. — Здесь написано: «Это я». Но кто это? Кто «я»?

— Ну вот, тебе и вправду удалось заставить его слушать, — хмыкнула Ровена, усаживаясь.

— С кем вы разговариваете? — повторил Брэден.

— На все ваши вопросы есть только один ответ, Брэден.

— Какой? — растерянно спросил он.

— Это Серафина, — ответила Ровена.

— В каком смысле Серафина?

— Она здесь.

— Здесь?

— Она сейчас здесь, с нами, в этой комнате.

— Вы лжете! — проговорил Брэден. — Мерзкая лгунья!

Охваченный яростью, он с отвращением дунул на золу, давая понять, что не верит ни одному слову Ровены.

Пепел и вспыхивающие угольки опять разлетелись по комнате. Еще мгновение — и они бы погасли и беспорядочно опустились на мебель и пол. Но Серафина вновь задвигала руками, задула во все стороны и заставила светящиеся пылинки опуститься на то же самое место, но уже в иной последовательности.

В Е Р Ь Е Й

Брэден изумленно уставился на буквы, но тут же одернул себя.

— Ну хватит! — сказал он. — Это опять ваши фокусы.

— Это кошка, — твердо ответила Ровена.

— Нет. Серафина умерла. Я сам ее похоронил.

— Я тоже так думала, но мы оба ошибались. Она еще не совсем умерла. Душа Серафины находится в этой комнате.

— Прекратите! — закричал он в приступе ярости и отчаяния. — Вы всегда лжете! — Его голос дрожал.

Брэден и Ровена оба вскочили на ноги и смотрели друг на друга в упор.

— Но она здесь… — повторила Ровена.

— Откуда мне знать, что вы не лжете мне, как делали это много раз раньше? Если это действительно она, докажите!

— Ровена, — попросила Серафина, — пусть Брэден спросит тебя о том, что могу знать только я.

Когда ведьма передала мальчику эти слова, выражение его лица изменилось. Он задумался, потом бросил на нее подозрительный взгляд.

— Какие были самые первые слова, сказанные мною Серафине?

Теперь задумалась Серафина. Что же он ей сказал? Она попыталась припомнить.

Это было утром после того, как она впервые повстречала черный плащ. Она только-только выбралась на белый свет из подвала и поднялась по ступенькам…

— «Ты заблудилась?» — вспомнила Серафина. — Вот что он сказал.

— «Ты заблудилась?» — повторила Ровена.

Глаза Брэдена раскрылись от удивления. Казалось, он уже поверил ведьме. Но тут же вспомнил, с кем имеет дело, и опять рассердился.

— Это хитрая уловка, — заявил он. — Попробуем снова. Второй раз я увидел Серафину, когда мистер Крэнкшод тряс ее, как грушу. Мы с ней тогда оба сделали вид, что она… Кто?

Серафина улыбнулась. Это она помнила хорошо. Чистильщица обуви.

— Мы сделали вид, что я чистильщица обуви, — сказала Ровена.

При этом она не просто повторила слова Серафины, но и полностью скопировала ее голос со всеми интонациями, позволив духу говорить через нее.

Услышав голос подруги, Брэден ошеломленно огляделся.

— Серафина находится сейчас в этой комнате, — мягко сказала Ровена своим собственным голосом. — Это она сложила буквы из золы. Она просит вас довериться мне.

— Но как вам это удалось? — спросил Брэден.

— Один мудрый человек однажды сказал: «Все, что не убивает нас, делает нас сильнее».

— Не понимаю, — покачал головой мальчик.

— После того, как вы с двумя кошками сбили меня во время схватки за посох-оборотень, я долго приходила в себя, но сумела восстановиться, став при этом сильнее прежнего. Теперь я не просто колдунья, но еще и некромантка.

— Что это такое?

— Иногда я могу беседовать с духами мертвых или с теми, кто застрял между небом и землей.

Брэден с ужасом уставился на Ровену, не до конца веря ей.

— Я хочу проверить еще раз, — сказал он наконец. А затем обратился к комнате, как делают люди, которые вызывают духов во время спиритического сеанса. — Серафина… если ты здесь… Однажды я подарил тебе что-то длинное и красное…

Подарил длинное и красное… Что он ей дарил?

— Красное платье! — взволнованно воскликнула Серафина, и Ровена передала ответ ее голосом.

— Это поразительно… — проговорил Брэден, зачарованный голосом подруги. — А когда ты его впервые надела?

— Я хотела заманить в ловушку Человека в черном плаще, — ответила Серафина, и Ровена повторила за ней с теми же печальными интонациями. — В то утро я привела детей назад в Билтмор. Я стояла на опушке леса между Гидеаном и своей матерью в облике львицы. Я увидела тебя издали; ты был на лошади и собирал отряд, чтобы искать меня.

— А ты выглядела такой яростной и прекрасной, когда стояла возле леса в изорванном платье… — вспомнил Брэден.

Услышав эти слова и почувствовав, что ее друг тоскует так же, как она сама, Серафина не выдержала и заплакала.

— Ой, да ладно. Никакая ты не прекрасная, обычная кошка! — раздраженно бросила Ровена. — Просто он любит кошек, вот и все! А теперь возьми себя в руки, а то у нас ничего не выйдет!

Ровена была права. Серафина вытерла слезы и постаралась успокоиться.

— Послушай, — жестко сказала она ведьме, — если я попрошу Брэдена отдать тебе черный плащ, что ты с ним сделаешь? Какой у тебя план?

— Лапами ты, конечно, быстро машешь, а вот головой работаешь значительно медленнее, — ехидно заметила Ровена. — Ты что, вообще не понимаешь, что вокруг происходит?

Глава 34

— Брэден, это правда я, — сказала Серафина как можно серьезнее и спокойнее, и Ровена в точности передала ее интонации.