Катарина вскрикнула так, что на них стали оглядываться из-за столиков.
— Ненавижу виски, — сказала она тихо. — Не знаю, что на меня нашло. Мне вообще пить нельзя, голова становится как чугунное ядро… И я все потеряла…
— Что вы потеряли?
Она не выдержала и призналась. Слезы лились сами собой. Катарина жаловалась на себя, на головную боль, на туман после обезболивающих таблеток, на новости, которых сначала нет, а потом они сваливаются на голову, и ты не успеваешь их отработать, на упущенные статьи, на молодого конкурента, которого сделают главным корреспондентом по Венгрии, если она так будет работать, и вообще на жизнь. Она давно ни перед кем не исповедовалась.
Карлос слушал внимательно и молча. Когда поток слов иссяк, протянул руку и вытер крахмальной салфеткой её слезы. Вытер так мягко и заботливо, что у Катарины сразу поднялось настроение. И захотелось есть. Только в этом она ни за что не призналась бы. Взяв меню, заказала один салат. Карлос как будто умел угадывать мысли: потребовал, чтобы она взяла мясное блюдо. И суп. Катарина не возражала. От голода ее подташнивало — как и всегда после таблеток.
— Ференц больше не звонил?
Катарина рассказала про ночной звонок у дома убитой вдовы.
— Он был там, — закончила она.
Карлос должен был удивиться. Но не удивился. Кивнул, как будто знал ответ наперед.
— У вас нет на примете какой-нибудь сенсации? — жалобно спросила она.
— Лунный Ветер устроит?
Катарина насторожилась.
— А что это такое?
— Не совсем «что». Легендарный вор, о котором знает вся полиция Европы, но никто не может поймать. Действует по всей Европе.
— Вы с ним знакомы?
— Это миф. Легенда мира антикваров и коллекционеров, которые дрожат над своим добром.
Катарина поняла: это шутка. Как жаль, какой материал получился бы, какое интервью можно взять у Лунного Ветра. Подали суп. Ее горе постепенно растаяло в густой мясной похлебке. Карлос чуть прикоснулся к своей тарелке, смотрел, как она ест: жадно, но аккуратно.
— Служба древностей может оказаться куда большей сенсаций, — сказал он.
— Вы что-то узнали? — спросила Катарина.
— Только то, что они официальная организация. Никто не падает в обморок при упоминании о них.
— Но ведь Ференца должны были убить…
— Если бы хотели — убили. Снайпер такого уровня не перепутает вашего незнакомца с официантом.
— А кому назначалась пуля?
— Тому, кто ее получил. Вы же читали новости?
Для журналиста это было неприятным уколом: сказать, что кто-то раньше него дал новость. Катарина стерпела. Кажется, она совсем не могла обижаться на Карлоса. В нем ей все нравилось. Что было плохим знаком. Катарина сосредоточилась на копченой свинине с острым перцем.
— У вас в сумочке мобильный, — сказал Карлос.
Катарина так увлеклась едой, что не услышала звонка. Вот это да! Катарина вытерла пальцы и вытащила смартфон.
— Добрый день, Будапештское бюро «Штерн». Чем могу помочь?
Она застеснялась отработанной фразы. Присутствие Карлоса действовало.
— Вы готовы продолжить?
Катарина знаками показала: «Это он!». Карлос был спокоен. Положил нож с вилкой. Катарина прижала смартфон к уху, вытащила записную книжку и стала быстро строчить. Она отвечала односложно: «Да, знаю», «поняла». Разговор оборвался без церемоний, так же внезапно, как начался.
— Ференц назначил встречу…
— Поздравляю, сенсация почти у вас в руках.
Холодность этой фразы уколола. Катарина рассчитывала на больший интерес со стороны Карлоса.
— Он хочет встретиться в пять утра… — сказала она.
— Это его право.
— В парке Hárshegy.
— Там сейчас хорошо, все в зелени.
— В глухом месте, описал, как туда пройти…
— У вас все шансы на успех.
Катарина отодвинула тарелку. Что все это значит? Человек, который спас ее от смерти, делает вид, что смертельно опасная встреча его не касается? Повел себя как трус? Не любит рано вставать? И готов вот так отпустить ее одну? Чтобы прочитать в утренних новостях: «В парке найден труп знаменитой журналистки Катарины Тилль. Полиция ведет расследование». Этого она не ожидала. А ведь ей показалось… Не важно, что ей показалось. Она в который раз убедилась, что мужчины — черствые, холодные, ленивые эгоисты. Их ничего не трогает.
— Благодарю за обед, — холодно сказала она.
— Покажите номер…
Она выставила смартфон. Пусть смотрит. Если номер для него важнее жизни девушки… Карлос поблагодарил.
— Завтра утром, после вашего свидания, приглашаю попить кофе, где-нибудь в центре, хоть в «Жербо». Согласны?
Это уже слишком. Катарина встала, нарочно громко отодвинув стул. Карлос тоже поднялся. Хоть в этом повел себя как мужчина.
— Завтра утром у меня важные дела по корпункту. В ближайшие три дня у меня все расписано, — сказала она и ушла из ресторана. Даже не обернувшись.
Катарина честно боролась с характером, но чаще всего характер побеждал.
Карлосу это понравилось.
31
10 мая, вторник
Будапешт, около площади Святого Иштвана
16.44 (GMT+1)
Вкус кебаба был неправильный. Готовить тут не умели. Мас жевал с отвращением, вспоминая, какой кебаб готовят дома. Сочный, ароматный, просто тает во рту. А это — сухая подметка. Мас еще раз убедился, что турки кебаб готовить не умеют. Что хорошего можно ждать от суннитов? Даже кебаба, как положено, не могут поджарить. Мас глянул на своего напарника. Ахан таращился пустыми глазами в окно, ему было все равно, что есть.
За последние сутки они набегались по городу, как загнанные газели. После того как испанец облил ветровое стекло коктейлем, им было приказано сменить тактику. Находиться вне зоны прямой видимости, на соседней улице или за углом, ждать, пока он проведет круговой осмотр места, никогда близко не приближаться. В прямой контакт не вступать. Испанец не должен даже подозревать, что его ведут. Главное, чтобы всегда контролировать, где и с кем он проводит встречу, что делает и куда направится в ближайший час. Если сядет на поезд, на автобус или речной теплоход, любой ценой двигаться за ним и ждать подкрепления. Самим ничего не предпринимать. Оставаться в глубокой тени.
Тактика дала результат. Им удалось поймать испанца в ловушку, о которой он еще не догадывался. Господин Шер был доволен, усилия были потрачены не зря.
Все это время Мас с Аханом провели в машине, там же спали и молились. Жили как беженцы. Наконец испанец дал передышку. Он обедал в ресторане с какой-то девицей. Мас вызвал Бахрама с Теркетом, чтобы те издалека понаблюдали за окнами ресторана и дали сигнал, когда парочка выйдет.
И только после этого Мас заметил вывеску турецкой закусочной. Ахан был согласен жевать что угодно.
Они сидели на высоких стульях за стойкой, устроенной перед окном. В пластиковых тарелках был наложен салат с кебабом. В бумажных стаканчиках болтался мерзкий турецкий чай, кислый и слабый. За окном жил своей жизнью старый город, чужой и опасный. Это не их город. Мас был здесь чужим. Им здесь делать нечего. Не знают языка, не понимают поступков людей. Не подготовлены для работы за границей. Их подняли по тревоге, сунули дипломатические паспорта, бросили в бой. Бой должен был закончиться в Париже, быстро и сразу. А растянулся на месяц. Четыре недели мотаются по Европе. Забрались в Венгрию. Будапешт, конечно, похож на Париж, но не Париж. В Париже Масу понравилось. Но только первые дни. Потом началась погоня. Которая никак не заканчивалась.
Мас поглядывал на Ахана. Совсем напарник скис. Легонько толкнул его локтем.
— О чем думаешь?
— Домой хочу, — Ахан жевал кебаб с тупым равнодушием.
— Терпи, ты солдат, у тебя приказ. Приказы не обсуждают.
— Знаю. Готов исполнить любой приказ. И хочу домой.
— Скоро все кончится.
Ахан перестал жевать:
— Почему так думаешь?
— Петля стягивается. Скоро мы его возьмем.
— Испанца?
— Испанец — приманка. Негодяя француза. Чувствую, мы рядом.
— Рядом. Только пока он уходит сквозь пальцы.
— У нас надежный помощник, — сказал Мас.
Ахан кивнул:
— Без него ничего бы не получилось. Как ему удается?
— Это его работа…
Мас заставил себя прожевать кебаб. Он подумал, что без информации, которую они получали мгновенно, наверняка завалили бы операцию. В чужом городе, на чужой территории, без технической поддержки оперативники беспомощны как слепые щенки. Им сильно помогали. Они знали, куда двигается испанец. Могли находиться рядом, были невидимы и следили за каждым его шагом.
Завибрировал смартфон. Бахрам сообщил, что из ресторана вышла женщина, с которой встречался испанец, вышла одна, двигается в сторону ближайшей станции метро, ее ведет Теркет. Испанец пока не появляется. Что ему делать? Мас приказал быстро уходить, чтобы не засекли. Бросил в тарелку недоеденный кебаб и приказал Ахану:
— Поведешь женщину.
Ахан, только что расслабленный и усталый, был собран и готов к работе.
— Принято.
Они поспешно вышли из закусочной.
— Я за испанцем… — сказал Мас, подходя к припаркованной машине. — Когда примешь женщину у Теркета, веди до конца, сразу сбрось информацию господину Шеру.
— Понял…
— Это его женщина.
— Понял… — Ахан быстрым шагом пошел по направлению к метро.
Мас остался в машине. Торопиться ему было некуда. Испанец под плотным наблюдением, о котором не догадывается. Скоро придет сигнал, куда он двигается. На экране смартфона карта города, на ней загорится указатель. Мас поедет за ним следом. Испанец ничего не будет знать. Ахан не упустит девицу. Наверняка она не так подготовлена, ничего не заметит. Женщины вообще ничего не замечают, кроме себя. Когда Ахан узнает, где она работает и живет, они будут знать все. Бахрам и Теркет возьмут ее под наблюдение, это их город. И петля еще крепче стянется.
Мас сообщил господину Шеру последнюю информацию. Господин Шер одобрил его действия: важно узнать, кто эта женщина. Приказал продолжать операцию, он доволен.
Мас ощутил знакомое предчувствие: скоро все кончится.
32
10 мая, вторник
Будапешт, площадь Марии Ясаи
17.59 (GMT+1)
Он решил начать с простого. С того, что надо было сделать еще вчера. Вернувшись в офис, Карлос первым делом зашел в Интернет, повесил запрос на базу данных Иностранного легиона. Продавцы откликнулись почти сразу. Доступ стоил недешево: 10 биткоинов. Сумма войдет в накладные расходы, богатый клиент заплатит. Он перевел оплату. Доступ ему обещали в течение двух суток. Это было нормально. Тут никто не обманывал.
Карлос вспомнил, что не прояснил эпизод биографии Шандора, связанный со службой в армии. Он сделал запрос на заход в сервер Министерства обороны Франции. Желающих продать код доступа не нашлось. Иногда такое бывает. Хакеров не всегда интересуют деньги. Иногда они понимают, что заработанное еще надо потратить с удовольствием. В тюрьме деньги тратить скучно. Еще труднее потратить их с дыркой во лбу, когда тело засунуто на дно мусорного контейнера. Что случалось с излишне любопытными хакерами. Об этом хорошо знали в серой зоне Интернета.
Надо подождать. Может быть, объявится какой-то хакер, молодой и дерзкий.
Оставалась маленькая проверка. Карлос набрал номер, который показала Катарина. Ответил приятный мужской голос, немолодой.
— Прошу меня глубоко извинить за беспокойство, — сказал Карлос. — Туристическое бюро Будапешта.
— Ничего-ничего, слушаю вас, — ответили ему.
— Сегодня днем на улице к вам обратился французский турист, который немного говорил по-венгерски. Мы не ошиблись?
— Да, вы правы… Для иностранца он неплохо говорил…
— Попросил ваш телефон, чтобы позвонить знакомому.
— Совершенно верно, бедняга пожаловался, что его телефон украли. Что-то не так?
— Наоборот, мы звоним, чтобы поблагодарить вас, господин…
— Кодар…
— Господин Кодар, за вашу помощь. Важно, чтобы каждый житель Будапешта готов был помочь туристам. Это увеличивает привлекательность нашего города.
— Благодарю вас, господа… Мне было приятно помочь… Должен признаться, француз мне сунул сто евро, я не хотел брать, но он настаивал. Могу оставить их себе?
— Никаких проблем, господин Кодар! Еще раз благодарим за вашу сердечность…
Карлос отключился.
Навыки Шандора говорили о многом. С одного телефона звонок делается только один раз. Не надо покупать много номеров. Надо выбрать в толпе человека, который одолжит свой телефон. Шандор умел выбирать и убеждать людей. Такие умения бесполезны для археологов. Откуда они у Шандора? Было предположение, которое нельзя подтвердить, пока не найдется лихой хакер. Карлосу было важнее понимать, с кем он имеет дело.
В дверь постучали, вошел охранник снизу, протянул желтый конверт большого формата.
— Для вас на ресепшен оставили.
Карлос не любил получать конверты, которые не ожидал.
— Кто доставил? — спросил он, не притрагиваясь к посланию.
— Курьер какой-то. Сказал, что экспресс-доставка. Не дождался, пока распишусь.
Почту надо взять. Карлос встал из-за стола, принял конверт, поблагодарил. Когда охранник закрыл за собой дверь, осторожно положил конверт на стол. На лицевой стороне не было обозначений. Кроме наклейки, распечатанной на принтере: «Господину Карлосу, консультанту по антиквариату». Он пощупал бумагу кончиками пальцев. Содержимое плоское и упругое. Клапан заклеен. Карлос подцепил его кончиком ножа, аккуратно взрезал и отогнул. Показалась стопка белых полосок. Он медленно вытащил их.
Снимки формата А4, распечатанные на дорогой фотобумаге. Изображения четкие. На первый взгляд ничего особенного. Вот Карлос стоит у калитки особняка госпожи Эржибет Лакоци. Вот он у двери дома. Вот наполовину вошел, видна только спина. Вот выбегает, прыгая на гравий. А вот его спина исчезает на заднем дворе. Снимки невинные, но для полиции важнейшие. Снимали с большого расстояния. Хороший длиннофокусный объектив.
Фотографии он убрал в конверт и спрятал в стол. Посылка важная. Ему наглядно показали: ты в наших руках, деваться некуда, старайся изо всех сил. Он сильно недооценил заказчика и его желание получить украденную вещь. Настолько сильно, что допустил ошибку. Надо быть благодарным за этот конверт. Когда случится что-то важное, он не окажется беспомощным и слепым. Вопрос в другом: неужели у заказчика есть возможности отслеживать сигнал его мобильника? Ничем другим появление снимков объяснить нельзя.
Правила игры надо менять. Карлос знал, как это сделать. Из офиса он отправился в ближний бар. Там нашел того, кого искал.
Дюла был добрым малым, лентяем и бездельником. Лучше всего у него получалось потягивать пиво за стойкой. Дюла иногда оказывал мелкие услуги. Предложение Карлоса он принял с удовольствием. Еще бы не согласиться: ничего не делать, гулять, где захочешь, развлекаться — и за это платят деньги! Кто откажется?: Дюла не отказался. С телефоном в кармане он пошел к трамвайной остановке, как попросил Карлос, сел на «шестерку» и отправился тратить гонорар. Мало ли в Будапеште баров, которые его ждут.
Карлос следил за улицей. И увидел то, что хотел. Черный «Опель» с австрийскими номерами выскочил из-за угла и неспешно поехал за трамваем. Они уверены, что объект под контролем. Теперь невидимкой стал он. Есть фора примерно двенадцать часов, пока они поймут, что сигнал на карте привязан к другому человеку.
Ему надо подготовиться.
33
10 мая, вторник
Будапешт, Белградская набережная
20.48 (GMT+1)
Князь Польфи оказался не готов к тому, что ему предстояло. Он так переживал, что Ференц не позвонит, и так обрадовался его звонку, что согласен был на любые условия. За исключением одного: еще раз мучиться в уличном кафе. Он предлагал любой ресторан, самый дорогой, даже имеющий звезду «Мишлен», ужин за его счет, все, что угодно. Князь так просил, что Ференц согласился. При условии: князь приедет в центр города и получит сообщение, куда двигаться. Ференц будет ждать. Если опоздает, Ференц исчезнет.
Князь обещал исполнить все в точности.
Он приехал заранее и полчаса гулял по Ваци, пока не звякнуло сообщение: надо быть в кафе «Why not». У него две минуты. Князь никогда не был в этом заведении, но, к счастью, представлял, где оно находится. Он бежал так, что кого-то толкнул. И окончательно запыхался.
Ференц ждал за столиком в дальнем конце зала. Польфи свалился на стул и не мог отдышаться. Ференц остался равнодушен к его страданиям.
Придя в себя, князь спросил: можно ли взглянуть. К нему пододвинули сафьяновую коробочку, в какой хранятся обычно крупные броши или кулоны. Князь не успел удивиться, что размер так мал. Затаив дыхание, приподнял крышечку. На черном бархате зеленым огнем горел крупный кусок изумруда, гладко отполированный. Две грани были прямыми, третья — сколота. На поверхности камня виднелись глубокие вырезы в виде треугольных значков с полосками. Князь не удержался и прикоснулся к драгоценности. Палец ощутил легкий электрический удар. Князь отдернул руку.
— Что это? — тихо спросил он.
— Это сила…
Конечно, это была могучая сила. Сила, которую вложил сам Гермес Трисмегист. Как он мог быть так неосторожен? К реликвии вообще нельзя прикасаться.
— Но почему только кусок?
— Выбрал обломанный угол. Вероятно, скрижаль прятали в спешке…
— Да-да, конечно… Но я не узнаю надписи…
— На каком языке предпочитете, чтобы Гермес оставил надпись? — спросил Ференц с ухмылкой. — На венгерском, французском или английском?
— Конечно же, нет… Но что это?
— Шумерское письмо, разве не видите?
Ну, конечно! Как он мог не сообразить! Из древнего Шумерского царства вышла магия и алхимия! Конечно, Гермес оставил шумерским жрецам послание на их языке!
— Здесь написано по-шумерски: «солнце», — сказал Ференц.
Князь знал, что последняя, тринадцатая строчка, гласит: «Completum est quod dixi de operatione Solis»
[8]. Угол скола — правый нижний. Где и должно быть последнее слово. Все совпадает. И этот удар силы, который ощутил. Скрижаль — настоящая. Подлинная. Ее фрагмент у него в руках. Невероятное, невозможное счастье!
Насладиться князь не успел. Коробочка захлопнулась. Ференц спрятал ее в карман.
— Остальная скрижаль…
— В кувшине.
— Вы говорили, что скрижаль в осколках…
— Держали его в руках. Стелу нельзя вытащить, не разбив кувшин.
— А где сам кувшин?
Ференц улыбнулся.
— В надежном месте. Если со мной что-то случится, скрижаль будет уничтожена.
— Нет, — только и мог сказать князь.
— Все зависит от вас.
— Да-да, конечно…
Князю надо было собраться с мыслями. Он никогда не испытывал таких эмоций ни от одной вещи. Что было главным доказательством: скрижаль настоящая. И еще удар от камня. Надо приступать к главному.
— Сколько вы хотите? — спросил Польфи.
Ференц назвал цифру.
Князю показалось, что он ослышался, и переспросил.
— Сто миллионов евро, — повторил Ференц.
Такого князь не мог представить в ночном кошмаре.
— Но это… Это… Неразумно… Бессмысленно… Невозможно…
— Ваше право отказаться. Потрачу время и найду покупателей в Китае. Они заплатят.
— Стойте, — князь предостерегающе выставил руку. — Давайте говорить разумно…
— Не пытайтесь торговаться. Это не реторта алхимика со следами «золота дураков», это Изумрудная скрижаль. Могла быть вашей.
— Но у меня нет столько денег! — в отчаянии проговорил князь.
— Вспомните евангельскую притчу о купце, который находит редкую жемчужину.
— Даже если продать всю коллекцию и особняк! Это невозможно! Максимум наберу половину суммы! Пощадите!
Ференц задумался, глядя в скатерть. Князь ждал своей участи.
— Вы хотите получить Изумрудную скрижаль…
— Больше жизни! — торопливо встал Польфи.
— Тогда подумайте: на что вы готовы, чтобы получить ее. Насколько сильна ваша вера? — Ференц встал. — Подумайте, примите решение. Ждите звонка.
Он ушел так быстро, что князь ничего не мог сделать.
Подошел официант, спросил, что господин желает заказать. Князь не понял, о чем его спрашивают. Все мысли были только об одном. Раздумья ему не нужны. Князь Польфи был готов идти до конца. Чего бы от него ни потребовали. Ничего не жалко ради такого сокровища!
Только бы обладать им.
34
10 мая, вторник
XXII округ Будапешта, улица Tűzliliom
21.52 (GMT+1)
Карлосу мало что было нужно. Большинство проблем он умел решать голыми руками. Были проблемы, которые требовали технических средств. Чаще требовалась сообразительность. Электронные игрушки, при всей полезности, сами по себе ничего не решали. Особенно когда нужна физическая сила, меткий удар. Проблема, которую ему предстояло решать, требовала немного: оказаться в нужное время в нужном месте. В удобной одежде. От оружия он решил отказаться. Не будет лишнего соблазна применять его.
Он шел от автобусной остановки к своему дому по асфальтовой дорожке. Дорожка тонула в темноте. Из кустов вышла фигура, преграждая путь. Испугать таким появлением было трудно. Скорее насмешить.
— Привет, испанец. Добрый вечер.
Человек с фантазией или слабой психикой, наткнувшись ночью на лысую девицу с татуированным лицом, мог принять ее за зомби. Или оголодавшего вампира. Карлос знал, с кем имеет дело. И меньше всего боялся мертвецов.
— На визитке этого адреса не было, — сказал он.
— Ночной охранник твоего офиса разговорчивый, знает, где ты живешь.
Это была правда. Для аренды офиса от Карлоса попросили договор об аренде недвижимости. Информация не такая уж секретная. Ребекка сумела ее достать. Очко в ее пользу.
— Раскопала что-то полезное?
Ребекка засунула руки в карманы брюк.
— Облазила все места, где у людей не спрашивают паспорт, заглянула в квартиры, где разный народ спит вповалку, еще кое-где побывала, порасспрашивала, в общем, город прочесала, как надо…
— Ничего.
— Его никто не видел. Он нигде не появлялся. Извини, сделала, что могла.
— Спасибо. Это хорошо.
— Что хорошего? Обещания не сдержала.
— Нашла доказательство: он умный. Умеет скрыться.
— Не в парке же он ночует.
— Конечно, нет. Нашел самое простое решение.
— Это какое?
— А ты как бы поступила в незнакомом городе?
Ребекка думала не слишком долго. Ответы у нее были наготове.
— Сняла квартиру по частному объявлению. Без агентства.
— Ответ правильный, — сказал Карлос.
— И что делать?
— Понять, как он будет действовать.
— Ты понимаешь? — ей действительно было интересно.
Карлос меньше всего хотел раскрывать свои планы. Но прогонять Ребекку просто так нельзя. Толковая, всегда пригодится.
— Если задача не решается в лоб, надо зайти с другой стороны, — сказал он. — Вот ее условия: при нем довольно большой предмет. Предмет надо оставить в надежном месте. Где его не найдут. И где можно забрать в любой момент. Куда спрятать?
— Камера хранения на вокзале, — последовал быстрый ответ.
— Не годится.
— Почему?
— Слишком много народу, можно не заметить слежку. Полицейские патрули — ведь тебя, возможно, ищет еще и полиция, камеры наружного наблюдения. Наш друг всеми силами избегает их.
— Тогда банковская ячейка.
— Еще хуже. Заполнение документов, опять камеры. И самое главное: для предмета нужна слишком большая ячейка. Таких в банках мало. Те, что есть, можно взять под наблюдение.
Ребекка погладила пятерней бритую голову, как будто призраки состриженных волос мешали ей.
— Если оставить в квартире, которую снимаешь?
— Нельзя.
— Почему?
— Если выследят, где он живет, и проникнут в квартиру, можно пристрелить так же просто, как уличного голубя.
— Думаешь, он берет все это в расчет? — перебила девушка.
Вопрос был правильный. Ответ на него сильно зависел от того, чему Шандор был обучен. Пока его поступки говорили, что умеет он многое.
— Он умеет считать варианты, — сказал Карлос.
— Что же остается?
— Ты мне скажи. Ты же знаешь город с изнанки…
— Есть кое-какие места, куда мне с моей рожей не сунуться, — Ребекка ухмыльнулась. В темноте улыбка в татуировках выглядела не самой милой. — Знаешь о левых ломбардах?
Карлос знал.
— Таких мест в городе недавно было четыре. Один из владельцев болтнул лишнего полиции, их осталось три. Понимаешь?
Идея была интересной.
— Просто так с улицы туда не войдешь, — продолжила Ребекка. — Но если друг из местных, который знает нужных людей…
— Уточнить адреса сможешь?
— Считай, они у тебя в кармане.
Ребекка исчезла в кустах привидением. Как будто и не было. Решительная девушка. Умная. Хоть и страшная с виду. Много чего может. Как раз такая, какие ему нравились. Много лет назад. Сейчас не время ворошить воспоминания. Есть проблемы куда важнее.
35
10 мая, вторник
XIII округ Будапешта, улица Teve
Главное управление полиции Венгрии
19.43 (GMT+1)
Совещание было бесполезным. Как и все совещания. Особенно в начале командировки. Комиссар Габриель слушала доклады и понимала, что полиция не владеет ситуацией. Ей рассказывали, какое количество часов отработали офицеры, сколько написано аналитических записок, какие намечены оперативные планы. Все это было правильно, только пока планы не помогли поймать вора. И найти украденное.
Подразделение венгерского Европола делало свою работу как умело. Комиссар надеялась, что хотя бы честно. В чем не была до конца уверена. Раскрыть некоторые преступления не удавалось потому, что кто-то в полиции этого не хотел. Мир подпольного антиквариата переполнен деньгами. Отчего бы не поделиться ими с полицией. Чтобы проявили немного беспомощности.
Из вежливости дослушав доклад, комиссар поблагодарила за проделанную работу.
— На сегодня все, господа, — сказала она, вставая из-за стола совещаний. — Инспектор Карой, останьтесь.
Офицеры по одному выходили из конференц-зала. Последнего Габриель попросила закрыть дверь за собой, подошла и села рядом. Кароя она знала много лет. И могла доверять. Вместе учились в полицейской академии в Париже.
— Ты понимаешь, как важно, чтобы никто ничего не знал?
Она говорила тихо. Нельзя быть уверенным, что все микрофоны конференц-зала выключены.
— Жанна, мне бы ты могла этого и не говорить.
— Если операция удастся, я смогу назначить тебя руководителем венгерского филиала.
— Чтобы меня медленно поджарили? Нет, спасибо…
— Что же ты хочешь? — спросила она.
— Того же, что и ты: поймать его.
— Спасибо тебе, Карой.
— Не благодари заранее. Чтобы не сорвалось.
Габриель даже шепотом не решалась спросить. Карой улыбнулся и подбодрил:
— Задавай свой вопрос.
— Агент надежный?
— Опытный и надежный. Все хорошо.
— Значит, остается ждать?
— Ничего другого нам, Жанна, не остается.
— Тогда наберемся терпения.
— Пойдем, выпьем чего-нибудь? — Карой подмигнул. — Тут поблизости неплохой бар. Или начальству Европола запрещено пить с подчиненными?
Габриель похлопала его по щеке. Как хорошо, что десять лет назад она не поддалась эмоциям и не вышла за него замуж. Сейчас была бы скучной домохозяйкой. Наверняка он заставил бы ее переехать в этот провинциальный Будапешт. Она победила чувства, и теперь ее карьера набирает скорость. Габриель ставила для себя высокие цели. Операция в Будапеште должна приблизить ее к поставленной цели еще на одну ступеньку.
Она вежливо отказалась от приглашения. Сказала, что за день так устала, что хочет лечь пораньше и хорошенько выспаться.
36
11 мая, среда
Будапешт, парк Hárshegy
4.53 (GMT+1)
В десять вечера Катарина приняла душ и легла. Но уснуть не смогла — сна не было ни в одном глазу. Она не ощущала ни голода, ни жажды, хотя последний раз ела за обедом с Карлосом. Дома сделала бутерброды с салями, но не смогла даже откусить от них. Любимые бордовые кружочки с точками жира вызвали рвотный позыв. Бутерброды отправились в ведро. Катарина заварила кофе, но запах показался настолько мерзким, что она вылила чашку в раковину. Тошнота подкрадывалась тихонько и незаметно отступала. Ничего не оставалось, как отправиться в постель.
Она лежала с открытыми глазами. На потолке подрагивали блики уличных фонарей. От соседей доносились невнятные звуки, бренчал по рельсам трамвай, проходивший под окнами. Сквозь пол пробивались звуки телевизора. В ее голову проникал только один звук: стук секундной стрелки. Она ощущала каждое движение часовых колесиков, будто они медленно и неизбежно затягивали ее в черную бездну. Катарине казалось, что часы высасывают ее тело. И душу. Она не боялась. Она перестала принадлежать себе. Неизвестная сила подчинила, заставляя делать то, что ей уже совсем не хотелось делать. Любопытство журналиста, желание добыть сенсацию и купаться в лучах славы — все это не имело никакого значения. Она понимала, что никому и ничем не обязана, что она может выключить телефон, проглотить таблетку снотворного и провалиться в такой глубокий сон, из которого очнется только к вечеру следующего дня. Ничего не будет. И все будет по-прежнему. Катарина очень хотела отступить. И не смогла.
В три часа утра после бесцельного лежания она встала, заказала такси на полпятого и больше не ложилась. Еще раз приняла душ, не чувствуя, ледяной он или обжигающий, завернулась в полотенце и села около окна. Небо немного светлело, день обещал быть ясным и безоблачным. Катарина задумалась: что же взять с собой? Диктофон? Блокнот с ручкой? Или приехать с пустыми руками? Положить в сумку баллончик с перцовым газом? Или прихватить кухонный нож? А может, сломить гордость, позвонить ему и попросить, чтобы поехал вместе с ней? Чтобы ей не было так оглушительно страшно? Только представив, как Карлос сделал непонимающее лицо, Катарина разозлилась. Будь что будет, ни за что не проявит перед ним слабость. Он еще пожалеет.
Надо было занять себя каким-то делом. Катарина подошла к шкафу, где хранилась одежда. Что надеть на такую встречу? Перебрав немногие варианты, остановилась на спортивном костюме и кроссовках. Вместо сумки — рюкзак. Будет хоть шанс убежать. Она еще подумала оставить сообщение, если вдруг ее тело найдут под кустом. Чтобы знали, кто ее убийца. И даже села его описать. Ничего не получилось. Сообщить, что ее убил какой-то Ференц, звонивший каждый раз с нового номера, обещавший рассказать о происках Службы древностей Египта, выглядело смешно и глупо. Пусть полиция бросит все силы на раскрытие загадочного убийства известной журналистки.
Такси пришло вовремя. В дороге водитель молчал, поглядывая на Катарину в зеркало заднего вида, словно не решался предложить помощь. Она сидела, не шевелясь, глядя в окно. Машина подъехала к границе парка Hárshegy, огромного массива, похожего на лес. Катарина сказала, на какую дорогу свернуть, повторив указания Ференца. Такси проехало метров триста до развилки. Катарина сунула деньги. Водитель, пожилой мужчина с обветренным лицом, обернулся к ней:
— Дочка, ты уверена, что тебе надо сюда?
— Да. Спасибо.
— Может, пойти с тобой? У меня смена закончена…
— Благодарю вас, ничего не надо…