12-фунтовая пушка средней пропорции. Вес орудия 800 кг (50 пудов), вес системы 1624 кг (101,5 пуда), калибр 4,76 дюйма (121-мм), длина ствола — 16,5 калибра, упряжка — 6 лошадей. Дальность стрельбы: ядром — 2,8 км (1300 саженей), гранатой — 1,1 км (500 саженей), картечью — более 300 м (150 саженей).
12-фунтовая пушка меньшей пропорции. Вес орудия 480 кг (30 пудов), вес системы 1210 кг (75,6 пуда), калибр 4,76 дюйма (121-мм), длина ствола — 13 калибров, упряжка — 6 лошадей. Дальность стрельбы: ядром — 2,6 км (1300 саженей), гранатой — 1,1 км (500 саженей), картечью — более 300 м (150 саженей).
6-фунтовая пушка. Вес орудия 355 кг (22,2 пуда), вес системы — 980 кг (61 пуд), калибр 3,76 дюйма (95-мм), длина ствола — 17 калибров, упряжка — 6 лошадей для конной и 4 для пешей артиллерии. Дальность стрельбы: ядром — 2,2 км (1000 саженей), гранатой — около 900 м (400 саженей), картечью — более 300 м (150 саженей).
1/2-пудовый единорог. Вес орудия 680 кг (42,5 пуда), вес системы 1810 кг (113 пудов), калибр 6,1 дюйма (155-мм), длина ствола — 10,5 калибра, упряжка — 6 лошадей. Дальность стрельбы: ядром — 2,2 км (1000 саженей), гранатой — 1,3 км (600 саженей), картечью — 550 м (250 саженей).
1/4-пудовый единорог. Вес орудия 345 кг (21,6 пуда), вес системы — 950 кг (59,3 пуда), калибр 4,84 дюйма (123 мм), длина ствола — 10,5 калибра, упряжка — 4 лошади (6 — конный). Дальность стрельбы: ядром — 1,3 км (600 саженей), гранатой — около 900 м (400 саженей).
Если учесть количество орудий в армии и их превосходство в скорострельности над стрелковым оружием (до 9 выстр./мин. против 4 выстр./мин. у гладкоствольных ружей и 1–2 выстр./мин. у нарезных), то становится ясно, что именно артиллерийские орудия определяли огневую мощь армии.
В качестве основного тактического уложения русская артиллерия использовала разработанные графом Кутайсовым «Общие правила для артиллерии в полевом сражении», утверждённые императором Александром I и разосланные в войска в качестве инструкции. Вот содержание этих «Правил».
«1. В полевом сражении выстрелы за 500 саженей сомнительны, за 300 довольно верны, а за 200 и за 100 смертельны; для трёх последних дистанций могут также быть употреблены новые наши картечи. Следовательно, когда неприятель ещё в первом расстоянии, то должно стрелять по нём редко, дабы иметь время вернее наводить орудие и выстрелами вашими затруднять его в движении; во втором расстоянии стрелять чаще, чтоб остановить или, по крайней мере, продлить его приближение, и напоследок наносить удары со всевозможною скоростью, чтоб его опрокинуть и уничтожить.
2. С начала сражения скрывать число своей артиллерии, но увеличивать её в продолжение дела, чрез что от неприятеля скроется пункт вашего нападения, а если б он был атакующий, то встретил бы артиллерию там, где бы, может быть, её и не предполагал.
3. Когда ещё не примечено настоящее намерение неприятеля, то батареи должны состоять из малого числа орудий и быть рассеяны в разных местах. В сем положении вы представляете собою малую цель, а сами имеете более средства ему вредить косвенными и перекрестными выстрелами и затруднить в его предприятиях.
4. Батареи же из большого числа орудий должно ставить в таких случаях, когда нужно сделать пролом в линии неприятельской или остановить сильное его стремление на какой-либо пункт или когда необходимо нужно сбить его с какой-нибудь позиции.
5. Избегать ставить батареи на весьма возвышенных, крутых местах; напротив того, батареи из единорогов могут с великою выгодою быть поставлены за небольшими возвышениями, которыми бы они только закрывались, ибо все почти их выстрелы, кроме картечных, суть навесные.
6. Можно почти без исключения взять за правило, что когда мы намерены атаковать, то большая часть нашей артиллерии должна действовать на артиллерию неприятельскую; когда же мы атакованы, то большая часть нашей артиллерии должна действовать на кавалерию и пехоту.
7. Сверх сего необходимо должно стрелять по батареям, когда они весьма препятствуют занять какую позицию или вредят вам в дефилеях.
8. По колоннам и массам стрелять ядрами полным зарядом и гранатами, иногда с уменьшением пороха, дабы они рикошетировали и разрывались, ложась в самой колонне; картечью же по колоннам стрелять только в то время, когда они в близком расстоянии, ибо действие ядер на них смертельнее.
9. По фронту, который в выгодном от нас расстоянии, стрелять преимущественно картечью, для выстрелов же ядрами и гранатами стараться располагать свои батареи так, чтоб действовать вдоль по линии или по крайней мере косвенно.
10. Во время сильного нападения, когда бы предполагалось отступить, то артиллерия, прикрывающая ретираду, должна ставить батареи в две линии, так, чтобы, по обороне, первая проходила чрез вторую, которая уже будет готова встретить неприятеля.
11. Артиллерия во всяком случае должна покровительствовать движению войск, и взаимно войско обороняет её, потому начальник оной, рекогносцировавши место и быв предуведомлён о намерении, сообразясь с местоположением, располагает её так, чтобы она своим действием способствовала предприятию.
12. Главнейшее же её разделение должно быть по флангам линий, в интервалах и в резерве; но сие разделение не может ей препятствовать быть, сколь возможно, движущейся сообразно с местоположением и направлением войск неприятельских, ибо весьма вредно во время вашей атаки оставаться долго в одинаковой позиции.
13. Резерв артиллерийский, находясь за второй или третьей линией, должен быть составлен преимущественно из конной артиллерии, которая быстротою и лёгкостью своей может с великою скоростью переноситься в разные пункты, да и батарейные роты для скорейшего движения могут сажать некоторую часть людей на подручных лошадей и на лафеты. <…>
21. В заключение сего скажу, что нет ничего постыднее для артиллериста и вреднее для армии, как напрасная трата зарядов, которые должно стараться употреблять так, чтоб каждый из них наносил вред неприятелю, зная сколь заготовление и доставление оных затруднительно».
Так что как по материальной базе артиллерии, так и по господствующим доктринам её применения русская артиллерия была в большей мере, чем французская, ориентирована на достижение максимальной эффективности в ближнем бою в решительную фазу сражения. И делалось это с некоторым ущербом для способности вести эффективный бой на больших дистанциях.
Французская армия в последней четверти XVIII века была по уровню вооружения, пожалуй, на первом месте в мире. Основным вооружением пехоты являлось кремниевое ружьё образца 1777 года. На момент принятия на вооружение это ружьё было самым совершенным в своём классе. Оно имело уменьшенный калибр, что позволило обеспечить достаточную начальную скорость при меньшем количестве пороха, весе ружья и силе отдачи. Начальная скорость полёта пули составляла 420 м/с, что значительно превышало скорость звука и обеспечивало настильность траектории. Хотя высокую точность стрельбы гладкоствольное ружьё не могло обеспечить в принципе, но по точности ружьё 1777 года превосходило зарубежные аналоги. Также это ружьё имело несколько меньшую длину ствола и значительно более длинный штык, что давало преимущество в штыковом бою. До появления у англичан ружья М1794 и русского ружья образца 1808 года французское ружьё обеспечивало превосходство на поле боя как вольтижёрам в огневом бою, так и линейной пехоте — в штыковом. И даже новые ружья обеспечили противникам Франции не преимущество, а лишь примерное равенство в вооружении. Однако даже такое великолепное ружьё имело недостатки, например недостаточную надёжность и склонность к коррозии некоторых узлов. Но главным было некоторое различие выпущенных ружей по калибру и необходимость индивидуальной подгонки деталей. Это создавало определённые трудности при создании и вооружении массовой армии. Поэтому французы в 1801 году приняли ружьё AN-IX, которое и стало основным к моменту вторжения в Россию. Это ружьё практически полностью повторяло ружьё образца 1777 года и отличалось от старого большей унификацией деталей и заменой подверженных коррозии, но не несущих больших нагрузок железных деталей на медные. Кроме того, удалось несколько уменьшить вес ружья.
Возможно, сказались отличные возможности ружья образца 1777 года, но нарезному оружию во Франции уделялось меньшее внимание. Основным образцом нарезного оружия был «Карабин де Версале» образца 1793 года в пехотном и кавалерийском вариантах. Только в 1804 году был разработан чуть усовершенствованный карабин AN-XII, который лишь незначительно отличался от «Карабин де Версале». Насыщенность французской армии нарезным оружием была несколько ниже, чем русской. В основном нарезными карабинами вооружались унтер-офицеры, сержанты и сапёры из лёгкой пехоты и по 6 стрелков в вольтижёрной роте.
Характеристики основных имевшихся на вооружении французской армии ружей были следующие.
Ружьё AN-IX. Масса (без штыка) 4,375 кг, длина 151,5 см (длина штыка 46,5 см). Калибр 17,5-мм, вес пули 27,2 г, вес пороха 12,24 г. Максимальная дальность стрельбы 300–400 шагов, эффективная дальность прицельной стрельбы (вероятность поражения стандартной мишени более 1/2) — более 100 шагов.
Нарезной карабин «Карабин де Версале». Масса (без штыка) 3,45 кг, длина 102,5 см. Калибр 13,5-мм, вес пули 17,5 г, вес пороха 4 г. Максимальная дальность примерно 1000 шагов, эффективная дальность прицельной стрельбы более 500 шагов.
В области артиллерии французская армия долго удерживала лидирующие позиции, которые не были утрачены за четверть века, прошедшие после реформы Грибоваля. Но Наполеон, сам отличный артиллерист, отметил излишние калибры в системе Грибоваля. Так, например, он указывал, что в большинстве случаев командиры при ведении огня не делают разницы между 8-фн и 4-фн пушками. При этом 8-фн излишне тяжелы, а 4-фн имеют слабый боеприпас. В итоге было принято решение остановиться на 6-фн пушке, которая должна заменить оба калибра. Также постановили перейти на новую гаубицу с большей длиной ствола и меньшим калибром. Это позволяло увеличить настильность траектории, с большей пользой применять данные орудия в манёвренном полевом бою, унифицировать боеприпас с 24-фн осадной пушкой. Наконец, полковник Виллентруа создал тяжёлые дальнобойные гаубицы с увеличенным зарядом пороха и длиной ствола. Они имели калибры 8, 9 и 11 дюймов. При этом самая мощная (11-дюймовая) гаубица могла вести огонь на дистанцию до 5,8 версты. 8-дюймовая гаубица применялась в полевых сражениях. Кроме изменения в калибрах и длине стволов пушки новых образцов были облегчены и упрощены по конструкции. Реформа должна была вывести французскую артиллерию на новый уровень. На деле она проводилась не так решительно и эффективно, как в России. Причиной послужило имевшееся на момент начала реформы превосходство французской артиллерии над артиллерией большинства противников. Отрицательно сказались «лоскутность» империи Наполеона, отсутствие чёткого управления военным производством. Многие заводы, особенно на покорённых территориях типа Рейнского Союза, выпускали орудия по старым образцам и в старой системе калибров. Так что в итоге реформа не только не уменьшила, как требовалось, число калибров в армии, а наоборот — увеличила. Из новых орудий в значительных количествах были выпущены только 6-фн пушка и 24-фн гаубица. В войну Великая армия вступила, имея более двух десятков артсистем.
Характеристики основных имевшихся на вооружении французской армии орудий следующие.
12-фунтовая пушка системы Грибоваля. Вес орудия 860 кг (54 пудов), вес системы 2160 кг (135 пудов), калибр 4,76 дюйма (121-мм), длина ствола 16,5 калибра. Дальность стрельбы: ядром — 2,7–3 км, гранатой — около 1,2 км, картечью — до 600 м.
8-фунтовая пушка системы Грибоваля. Вес орудия 580 кг (36 пудов), вес системы 1760 кг (110 пудов), калибр 4,1 дюйма (104-мм), длина ствола 16,5 калибра. Дальность стрельбы: ядром — 2,7 км, гранатой — около 1 км, картечью — до 500 м.
4-фунтовая пушка системы Грибоваля. Вес орудия 280 кг (18 пудов), вес системы 1120 кг (70 пудов), калибр 4,76 дюйма (121-мм), длина ствола 16,5 калибра. Дальность стрельбы: ядром — 2,6 км, гранатой — около 1,1 км, картечью — до 400 м.
6-фунтовая пушка новой системы. Вес орудия 400 кг (25 пудов), вес системы 1440 кг (90 пудов), калибр 3,9 дюйма (96-мм), длина ствола 16,5 калибра. Дальность стрельбы: ядром — 2,3 км, гранатой — около 1 км, картечью — до 400 м.
6-дюймовая удлинённая гаубица. Вес орудия 620 кг, калибр 6 дюймов (152-мм), длина ствола 6,5 калибра. Дальность стрельбы: ядром — 3 км, гранатой — около 3 км, картечью — до 400 м.
Хотя в целом французская артиллерия выглядит хуже русской из-за большого разнообразия калибров и количества маломощных полковых орудий, она имеет преимущество при борьбе с укреплениями и живой силой на длинных дистанций за счёт наличия гаубиц больших калибров и с крутой траекторией, позволявших поражать противника позади укреплений.
При сравнении характеристик русского и французского оружия нужно учитывать несколько моментов, связанных с его применением.
Во время Наполеоновских войн господствовал залповый ружейный и артиллерийский огонь. По-другому вести огонь могли только егеря и вольтижёры в рассыпном строю. Это было вызвано в том числе таким фактором, как используемый дымный порох. При разнобое в залпе опоздавшие стреляли в дымное облако, которое после каждого залпа заволакивало боевые порядки.
Максимальный темп стрельбы зависел не от характеристик оружия, а от выучки состава. Хорошо обученный солдат, как показали стрельбы уже в наши дни, мог без проблем из гладкоствольного ружья обеспечить темп 3–4 выстрела в минуту за счёт использования патрона. Подобный темп не мог поддерживаться долго, но позволял сделать 10–12 залпов по батальонной колонне, атакующей быстрым шагом, 7–9 по атакующей бегом и 2–3 по атакующей на галопе кавалерии. Учитывая низкую точность огня даже по сомкнутым боевым порядкам, только ружейным огнём обычно не удавалось остановить атаку батальонных колонн или кирасир.
Полевая артиллерия по дальности стрельбы «дальней» картечью превосходила огонь из гладкоствольных ружей. При этом полевое орудие имело максимальный темп стрельбы благодаря картузному заряжанию — 7–9 выстрелов в минуту. При этом точность артиллерийского огня на равных дистанциях была выше. Здесь, как и при ружейном огне, высокий темп не мог поддерживаться долго, но позволял сделать 25–35 залпов картечью по батальонной колонне, атакующей быстрым шагом, 15–20 по атакующей бегом и 7–10 по атакующей на галопе кавалерии. Такая скорострельность была мощным средством как против пехоты, так и против кавалерии при условии достаточного количества орудий на длину атакованного фронта. Подобное превосходство артиллерии обычно позволяло выигрывать её перестрелку с пехотой даже на коротких дистанциях. Уровень артиллерии на поле боя по сравнению с другими родами войск был, пожалуй, наибольшим именно в начале XIX века.
Русские пушки имели несколько больший зазор между ядром и каналом ствола, чем французские. Это приводило к некоторому снижению дальности и точности стрельбы, но обеспечивало немного большую скорострельность. Так что французские пушки имели некоторое преимущество на больших дистанциях, а русские — на коротких, в момент отражения атаки.
Дальность стрельбы артиллерийских орудий указывается не предельно достижимая, а та, на которую пушка способна практически гарантированно добросить ядро. Дело в том, что в связи с низкой кучностью стрельбы нестабилизированным круглым ядром на большие дистанции за максимальную дальность бралось расстояние, равное примерно 7/8 той дистанции, на которую улетело самое дальнее ядро, выпущенное на стрельбах полным зарядом. Это означает, что на перелёте ядро, выпущенное из 12-фн русской пушки средней пропорции, могло улететь более чем на 3 км, а из французской 12-фн — более чем на 31/4 км.
Полевая фортификация на 1812 год
Полевые укрепления использовались воюющими армиями с древнейших времён. Они обеспечивали устойчивость боевых порядков и давали преимущество в бою, особенно обороняющейся стороне.
Основными видами укреплений были различной конфигурации рвы, валы, насыпные и обычные траншеи. Но с конца XVII века и до войны 1812 года произошло важное изменение в их размещении. Если в XVII веке преобладали сплошные линии укреплений, перекрывавшие фронт армии полностью или на значительном протяжении, то развитие огневых средств и рост значения атаки с применением холодного оружия и в повышающих гибкость расчленённых боевых порядках привели к отказу от длинных укреплённых линий. Такие линии теряли всякое значение при прорыве их в одном или нескольких местах. На смену им пришли отдельные укрепления и узлы обороны, способные поддерживать друг друга фланкирующим огнём и сохранявшие своё значение даже при падении одного из укреплений.
На Бородинском поле применялись следующие виды укреплений. Редуты (Шевардинский), представлявшие собой замкнутое укрепление, состоявшее из рва глубиной около 2 м и шириной 3–5 м и насыпанного за ним вала до 2 м высотой. На гребне вала обычно имелись бруствер и банкет (ступенька) для стрелков. Похожим образом был устроен люнет (Курганная батарея). Но, в отличие от редута, он не был закрыт сзади (с горжи) и имел только фронтальные и фланковые фасы. При этом протяжённость по фронту люнета Курганной батареи была довольно высока, что позволяло разместить на нём значительные силы пехоты и артиллерии. Дополнительно с фронта Курганную батарею защищали препятствия в виде волчьих ям перед фронтом укрепления в 5–6 рядов.
Заметно отличались, являясь более простым видом укреплений, реданы и их частный случай — флеши (Семёновские, Масловские). Реданы представляли собой выполненный в форме угла насыпной окоп (в случае флешей угол был тупой). Это был, по сути, бруствер из земли или фашин, за которым размещались стрелки и артиллерия. Подобные брустверы, но не расположенные углом для фланкирующего огня, а предназначенные для фронтальной защиты тяжёлой артиллерии, использовали при Бородино и французы. Для сковывания возможного манёвра в районе сильно заросшей Старой Смоленской дороги широко применялись засеки из поваленных деревьев.
Полевая фортификация: а) редут и люнет; б) флешь
Командующие
Есть такая фраза, что бои выигрываются ещё до их начала. Трудно с ней не согласиться, хотя возводить её в абсолют не стоит. Ещё до сражения производится сосредоточение сил, подготовка поля боя, развёртывание. И главное, до боя принимаются многие решения, которые обеспечивают дальнейшее развитие событий. Однако не стоит недооценивать роль решений, принимаемых на поле боя. Поэтому, перед тем как приступить к разбору событий и оценке планов противника, попробуем разобраться с тем, что за люди разрабатывали планы перед сражением и принимали решения на поле боя.
Русские
Главнокомандующий
Русские войска на поле боя возглавлял генерал от инфантерии светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Именно его считали полководцем, который может побить Наполеона. И это мнение возникло не на пустом месте.
Михаил Кутузов происходил из потомственных военных. Во время обучения Кутузова в Дворянской Артиллерийской и Инженерной школе артиллерийское дело вёл его отец генерал-поручик Илларион Кутузов. Михаил Кутузов ещё не закончил учёбу, а его уже привлекают к обучению других обучающихся и офицеров. После окончания школы он был оставлен в ней для обучения воспитанников математике.
Первый боевой опыт Кутузов получил в борьбе с польскими повстанцами. Отличился в русско-турецких войнах в армии Румянцева и уже в 24 года стал полковником. В бытность командиром Бугского егерского корпуса разработал новые тактические приёмы и методы обучения егерей.
Во всех боях Михаил Илларионович демонстрировал храбрость, дважды был ранен в голову и лишился глаза. В декабре 1790 года отличился при штурме и взятии Измаила, где командовал 6-й колонной, шедшей на приступ. Суворов так изложил действия генерала Кутузова в донесении: «Показывая собою личный пример храбрости и неустрашимости, он преодолел под сильным огнём неприятеля все встреченные им трудности; перескочил чрез палисад, предупредил стремление турок, быстро взлетел на вал крепости, овладел бастионом и многими батареями… Генерал Кутузов шёл у меня на левом крыле; но был правою моей рукою».
Несмотря на блестящие военные победы и дипломатические успехи, Кутузов, бывший в фаворе и у Екатерины Великой, и у Павла I, сразу попал в опалу при Александре I. Однако когда встала проблема выбора командующего русскими войсками в войне с Наполеоном, никого, кроме Кутузова, предложить на это место не смогли.
Однако в ходе этой кампании Кутузов в результате капитуляции австрийской армии Мака оказался с 50-тысячной армией против 200 тыс. под командованием самого Наполеона. И Кутутзов провёл одно из самых блестящих в мировой военной истории отступлений. Умелые манёвры позволяли раз за разом уходить из-под удара многократно превосходящих сил. Наполеон сумел догнать Кутузова под Амштеттеном, но был отбит. При этом авангард французов под командованием Мюрата потерпел поражение. Переправив под Линцем на северный берег Дуная корпус Мортье (будущего командира молодой гвардии), Наполеон сумел отрезать русскую армию в районе Кремса, но Кутузов сумел удачу Наполеона превратить в свою победу, не только переправив армию, но и на глазах у Наполеона уничтожив одну из дивизий корпуса Мортье. Когда из-за предательства австрийцев, пропустивших Наполеона через сохранённые мосты Вены, русская армия оказалась на волосок от гибели, Кутузов сумел стремительным броском, прикрывшись у Галлабрунна арьергардом Багратиона, увести армию из-под удара.
И наконец, после тяжелейшего отступления армия Кутузова соединилась с австрийцами и русской армией Буксгевдена. Союзные войска получили численное превосходство над противником, но были возглавлены императорами Александром I и Францем I и благодаря их бездарному командованию наголову разбиты при Аустерлице. А Кутузов снова попал в опалу.
Снова из опалы к активному командованию Кутузов был возвращён, когда война с Турцией, длящаяся уже пять лет, зашла в тупик. Кутузов гениально осуществлённым оперативным отступлением заманил превосходящие силы турок в ловушку и вынудил к капитуляции под Слободзеей и подписанию мира без сражения. В благодарность Кутузов в очередной раз был отстранён от дел.
В начале Отечественной войны 1812 года генерал Кутузов был избран в июле начальником Петербургского, а затем Московского ополчения. 1-я и 2-я Западные русские армии откатывались под натиском превосходящих сил Наполеона. Неудачный ход войны побудил дворянство требовать назначения командующего, который бы пользовался доверием русского общества. Ещё до оставления русскими войсками Смоленска Александр I вынужден был назначить генерала от инфантерии Кутузова главнокомандующим всеми русскими армиями и ополчениями. За 10 дней до назначения (29 июля) царь пожаловал Кутузова титулом светлейшего князя (минуя княжеский титул). 17 августа Кутузов принял армию от Барклая-де-Толли в Царёво-Займище.
Кутузов отличался сдержанностью, замкнутостью и осторожностью, научился скрывать свои мысли и чувства. Он был тем полководцем, который имел богатый опыт боёв с Наполеоном. Под его началом были генералы, являвшиеся достойными противниками наполеоновских маршалов.
Командующие армиями
Командующий 1-й армией генерал от инфантерии Михаил Богданович Барклай-де-Толли происходил из старинного дворянского шотландского рода с норманнскими корнями. Но уже его отец служил Российской империи и вышел в отставку поручиком. Действительную службу Барклай-де-Толли начал в рядах Псковского карабинерного полка в 1776 году. В 1778-м был произведён в корнеты и только через восемь лет — в поручики. Незнатное прохождение тормозило продвижение по службе, и Барклаю понадобилось более 12 лет, чтобы дослужиться до полковника. Участвовал в русско-турецкой войне (1787–1791), в штурме Очакова (1788). В 1790 году переведён в финляндскую армию, в рядах которой участвовал в русско-шведской войне 1788–1790 годов. В 1794-м воевал с польскими повстанцами и за особые отличия, оказанные при взятии штурмом Вильно и при разгроме отряда Грабовского награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.
Позже Барклай де-Толли участвовал в сражении под Аустерлицем, а в войне 1806–1807 годов, командуя дивизией, сражался против Ожеро и одного из лучших маршалов Франции — Сульта, отличился в сражении при Прейсиш-Эйлау. Командуя арьергардом при отступлении российской армии, дал возможность Беннигсену сосредоточить силы на позициях у этого города, выдерживая у Гофа напор почти всей армии Наполеона. В сражении после серьёзного ранения повёл солдат в контратаку. Ранение вынудило его на время удалиться из армии, получив, кроме других наград, чин генерал-лейтенанта.
В русско-шведской войне 1808–1809 годов русские войска под командованием Барклая совершили переход по льду Ботнического залива на территорию Швеции, чем заставили шведов вступить в переговоры и уступить Финляндию Российской империи. Во время этого похода Барклай-де-Толли со словами «Победа и слава должны быть храброму войску покорны» лично провёл солдат по льду, ослабленному южными ветрами. С 1810-го по 1812-й Михаил Богданович, уже генерал от инфантерии, стал военным министром и развернул огромную работу по усилению армии. При нём она приобрела стройную организацию и выросла численно.
С начала Отечественной войны 1812 года Барклай-де-Толли командовал 1-й армией. До Бородинского сражения именно его винили в постоянном отступлении и не желали видеть в нём русского генерала. Но Барклай-де-Толли продолжал верой и правдой служить Отчизне. Правильность его стратегии в дальнейшем подтвердил своими действиями Кутузов.
2-й армией командовал Пётр Иванович Багратион, происходивший из того же рода, что и цари Грузии. При этом в России его род был признан российско-княжеским, что не помешало Багратиону начать военную службу рядовым в пехоте.
Впервые Багратион отличился при штурме Очакова, но настоящая слава пришла к нему во время Итальянского и Швейцарского походов Суворова. В этих походах генерал Багратион командовал авангардом союзной армии и особенно отличился в сражениях на реках Адда и Треббия, при Нови и на Сен-Готарде. Его оценивали как стремительного, бесстрашного и совершенно хладнокровного командира. Суворов поручал ему самые сложные, а часто считавшиеся невыполнимыми задачи. Багратион считался любимым учеником Суворова и во многом перенял его стиль действий. В кампании 1805 года, во время блестящего отступления Кутузова, Багратион командовал арьергардом, успешно отбивая удары противника. Настоящее чудо продемонстрировал в сражении под Шенграбеном. За ночь совершив марш-бросок по бездорожью, Багратион успел перехватить войска французских маршалов, почти отрезавших русскую армию.
На 5000 русских солдат обрушилась 30-тысячная армия под командованием маршалов Ланна, Сульта, Мюрата, Удино. Но Багратион отбил, опираясь на подожжённую деревню, фронтальные атаки, а когда его отряд обошли с флангов, то пробился штыками из окружения. Даже подход главных сил Наполеона не помешал генералу выполнить задачу. Притом не только выдержать невероятный бой и отойти, но ещё и захватить в плен около ста французских солдат и трёх офицеров.
Багратиону пришлось вместе с Кутузовым испытать позор поражения при Аустерлице. Но уже под Прейсиш-Эйлау именно Багратион с Остерман-Толстым останавливает смертельный охват левого фланга русской армии корпусом маршала Даву. При Фридланде именно на войска Багратиона был нацелен главный удар Наполеона. И хотя в этом сражении русская армия была разбита, Багратион подтвердил свою репутацию. Хотя на него пришёлся удар многократно превосходящих лучших войск Наполеона под командованием Сульта, Нея, Виктора и даже гвардии, а с фланга его силы продольным огнём выкашивала мощная французская батарея, Багратион продержался три часа и начал отход только по приказу Беннигсена. С оставшимися силами Багратион отбился от преследующего противника и прорвался по подожжённым мостам на другой берег реки Алле.
После начала войны 1812 года Багратион сумел вывести свою малочисленную (45 тыс. человек) армию из стратегического окружения, созданного силами Жерома и Даву, имевшими почти четырёхкратное превосходство.
Никто из русских генералов не пользовался такой безоглядной любовью и доверием солдат, как Пётр Багратион, и даже Наполеон считал его лучшим русским генералом.
Артиллерией 1-й армии командовал генерал-майор артиллерии граф Александр Иванович Кутайсов. Благодаря положению отца Кутайсов в 10 лет был записан в гвардию унтер-офицером, а в 15 дослужился уже до гвардии полковника. Но этот тот редкий случай, когда в целом порочная практика зачисления детей в части и чинопроизводства для них дала положительный результат. Кутайсов оказался прекрасным артиллеристом. Говорили даже, что граф Кутайсов был «воином милостью божьей». В начале 1806-го получил чин генерал-майора. В войне 1806–1807 годов показал себя отважным и умелым командиром конной артиллерии. Отличился при Прейсиш-Эйлау и Фридланде. В сражении при Прейсиш-Эйлау 22-летний граф Кутайсов предугадал скрытое движение неприятеля и своевременной решительной переброской артиллерии по собственному почину и вводом её в бой, по сути, переломил ход боя. Именно он отработал для русской армии тактику решительного манёвра артиллерийским резервом и энергичной артиллерийской атаки на коротких и средних дистанциях.
После окончания военных действий, ощущая недостаток образования, Кутайсов взял отпуск и отправился в Европу. Посещал в Вене и Париже лекции по фортификации, артиллерии, математике. Составил в 28 лет «Общие правила для артиллерии в полевом сражении», которые были приняты императором как инструкция для русской артиллерии.
В 1812 году назначен начальником артиллерии 1-й армии. При её отступлении участвовал во всех арьергардных манёврах. Отличился при Островно и Смоленске.
Немногим менее известен тогда был начальник Главного штаба 1-й Западной армии генерал-майор артиллерии А. П. Ермолов. Родился в Москве в 1772-м. Поступил на военную службу в 1791-м, служил под начальством самого Александра Суворова. Участник подавления Польского восстания 1794 года под предводительством Т. Костюшко, Персидского похода 1796 года под началом Валериана Зубова.
В 1798-м Ермолов был арестован, уволен со службы и заключён под стражу по делу о создании Смоленского офицерского политического кружка. Помилован указом Александра I от 15 марта 1801 года. Участвовал в войнах с Францией (1805, 1806–1807). В сражении при Прейсиш-Эйлау вместе с Кутайсовым проводил знаменитый артиллерийский манёвр и был, как и Кутайсов, представлен к награде. С началом Отечественной войны назначен начальником Главного штаба 1-й Западной армии. В Бородинском сражении фактически выполнял обязанности начальника штаба Кутузова.
Командиры корпусов
Немногим уступали командирам армий и командиры корпусов. 4-м корпусом командовал граф Александр Иванович Остерман-Толстой. Уже в 18 лет он принял участие в войне против турок в армии князя Потёмкина. В 1790 году участвовал в штурме Измаила, а с 1793-го служил под командованием Кутузова. В 28 лет Остерман-Толстой стал генерал-майором.
С началом войн против Наполеона в 1805 году генерал Остерман на театре боевых действий. В 1807-м бился против Нея. В сражении при Прейсиш-Эйлау именно Остерман-Толстой, командуя дивизией, вместе с Багратионом останавливает опаснейший фланговый удар корпуса Даву и отбрасывает непобедимого маршала на исходные рубежи.
В октябре 1810-го Остерман, измученный раной, добился отставки с правом ношения мундира, но сразу же вернулся в строй с началом Отечественной войны, во время которой принял командование корпусом. В бою под Островно остановил авангард французов под командованием Мюрата. Бой складывался неудачно для русских, но надо было любой ценой выиграть время. Как пишет С. Н. Глинка в «Записках о 1812 годе», «яростно гремела неприятельская артиллерия и вырывала целые ряды храбрых полков русских. Трудно было перевозить наши пушки, заряды расстрелялись, они смолкли. Спрашивают графа: “Что делать?” — “Ничего, — отвечает он, — стоять и умирать!”»
Несмотря на подход к Мюрату подкреплений, корпус графа Остерман-Толстого устоял и выиграл время для русской армии.
7-м корпусом командовал Николай Николаевич Раевский. До 1812 года этот опытный командир не сталкивался с французской армией. Но уже после начала войны прекрасно показал себя в бою под Салтановкой, когда пытался отбросить корпус Даву и открыть путь на Могилёв 2-й армии Багратиона. Вот как описывал начало этого боя барон Жиро из корпуса Даву: «Мы вдруг увидали выходящими из лесу, и сразу в несколько местах, весьма близких друг от друга, головы колонн, идущих сомкнутыми рядами, и казалось, что они решились перейти овраг, чтобы добраться до нас. Они были встречены таким сильным артиллерийским огнем и такой пальбой из ружей, что должны были остановиться и дать себя таким образом громить картечью и расстреливать, не двигаясь с места, в продолжение нескольких минут. В этом случае в первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить. Русский солдат, в самом деле, превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить».
Хотя Раевскому и не удалось одержать победу в этом бою, он не отдал победу и противнику, в решительный момент боя лично поведя солдат в штыковую атаку. Вскоре Раевский показал не меньшую стойкость и упорство в Смоленском сражении, где его корпус вместе с дивизией Неверовского удерживал город, отбивая атаки многократно превосходящего противника.
2-й корпус возглавлял Карл Фёдорович Багговут. Во время 2-й войны императора Александра с Наполеоном Багговут стал известен как один из храбрейших генералов русской армии и за сражение под Пултуском награждён орденом Святого Георгия 3-й степени. В кампании 1807 года он тоже демонстрировал отвагу, участвовал в сражениях при Прейсиш-Эйлау (контужен в грудь) и при Гейльсберге. Под Фридландом находился на левом фланге русских войск, но сильная контузия принудила оставить строй до окончания сражения. Багговуту пришлось сражаться с маршалами Ланном, Даву, Неем. Во время шведской войны 1808 года Багговут, назначенный начальником войск, расположенных по берегу Ботнического залива, одержал несколько побед над шведами.
Дмитрий Сергеевич Дохтуров возглавлял 6-й корпус. Вступив в 1771 году на службу пажом, участвовал с отличием в шведской войне 1789 и 1790 годов, в кампаниях 1805-го (принял участие в сражении под Аустерлицем) и 1807-го. Несколько раз был ранен и контужен. Подлинная слава пришла к нему в войну 1812 года. Когда его корпус был отрезан под Лидами, Дохтуров сумел вырваться из окружения и соединиться с главными силами 1-й армии под Дриссой. Именно Дохтуров возглавил русские войска при обороне Смоленска и после сражения в полном порядке отошёл на соединение с главными силами. Считался одним из самых перспективных корпусных командиров.
Во главе 3-го корпуса стоял генерал Николай Алексеевич Тучков. Ещё в должности командира полка в составе корпуса Римского-Корсакова он участвовал в Швейцарском походе русской армии. Когда корпус был разбит под Цюрихом маршалом Массена, Тучков штыковым ударом вырвался со своим полком из окружения. В битве при Прейсиш-Эйлау удерживал правый фланг против маршалов Нея и Сульта и успешно контратаковал неприятеля. К Отечественной войне Тучков занял должность на командира 3-го пехотного корпуса. Войска его корпуса поддерживали 4-й корпус в бою у Островны, обороняли Смоленск и бились под Лубином против Жюно, Нея и Даву, прикрывая отход главных сил.
Командиры дивизий и кавалерийских корпусов
27-й дивизией командовал генерал-лейтенант Дмитрий Петрович Неверовский. Его дивизия была самой молодой и необстрелянной на начало войны. Однако Неверовский, командуя этой дивизией, по сути, спас русскую армию от разгрома, сумев под Красным, отступая, остановить стремительный бросок корпусов Мюрата к Смоленску. По всеобщему признанию, это было беспримерное отступление. Сразу после боя под Красным Неверовский снова вступил в бой с французами, защищая Смоленск.
Были у нас и прекрасные кавалерийские начальники, например командир 2-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Фёдор Карлович Корф, строивший военную карьеру под началом самого Суворова, сражавшийся с французами при Прейсиш-Эйлау и получивший за этот бой орден Святого Георгия. В войне 1812 года храбро и умело сражался под Витебском и Смоленском.
При Прейсиш-Эйлау отличился казачий атаман Платов, встретивший войну 1812 года в должности командира казачьего корпуса 1-й армии и звании генерала от кавалерии. В этой войне Платов отличился в сражении у местечка Мир, когда разбил 9 польских уланских полков.
Командир казачьего корпуса 2-й армии генерал-майор Карпов сумел мизерными силами задержать корпуса Нея и Мюрата, дав время арьергарду занять позицию и позволив русской армии выйти на Новую Смоленскую дорогу после Смоленского сражения.
В целом видно, что большинство русских командиров старшего звена имели опыт боевых действий с французами.
Французы
Главнокомандующий
Возглавлял французскую армию на Бородинском поле лично император Франции Наполеон Бонапарт. Задолго до этого сражения снискал он славу гениального полководца. И вполне заслуженно.
Военную карьеру Бонапарт начал с чина поручика в артиллерии после окончания военной школы. Первая слава пришла к нему через восемь лет после начала службы, во время осады Тулона. Тулон был взят именно благодаря верной оценке ситуации Наполеоном, его решительным и грамотным действиям. Эта победа сделала его в 24 года бригадным генералом. После падения якобинцев Наполеон попал в опалу, но отличился в подавлении монархистского мятежа в Париже в 1795 году и стал дивизионным генералом.
Назначенный командующим «итальянской» армией, одной из слабейших во Франции, Наполеон совершил стремительный подъём к вершинам военной славы, заняв всю Италию и разгромив превосходящие силы Австрийской империи. Именно итальянская кампания приучила Наполеона чётко, не теряя ни часа, выдерживать темп операции. Следующая итальянская кампания закрепила славу Наполеона, хотя ему пришлось столкнуться с реформированной армией Австрийской империи и громить тех австрийских полководцев, которые учились воевать и получали опыт под командованием Суворова. Решающей стала битва при Маренго.
В дальнейшем Наполеон провёл ряд реформ в армии, касающихся вооружения и организации (большая часть пришлась на 1803–1805 годы.) Так что к моменту вторжения в Россию он командовал армией, созданной под себя, что, безусловно, помогало управлять войсками.
В 1805 году Наполеон сражался с русскими войсками и уже имел столкновения с Кутузовым. При этом Наполеон, проиграв стратегическое маневрирование Кутузову и упустив русскую армию, сумел разгромить в сражении при Аустерлице превосходящие объединённые русско-австрийские войска. В этом сражении француз активно использовал сосредоточение главных сил на направлении удара и маневрирование по внутренним операционным линиям для выигрыша темпа в сражении против растянувшегося противника, вынужденного использовать внешние линии.
В сражении при Прейсиш-Эйлау в 1807-м Наполеон получил опыт боя с равными силами русской армии. В сражении русская армия показала пример высочайшей стойкости и продемонстрировала умение биться с развёрнутым на 90 градусов фронтом при глубоком охвате фланга противником. В сражении при Фридланде Наполеон показал своё умение пользоваться мельчайшим промахом противника и разгромил русскую армию стремительным ударом главных сил по отделённому ручьём левому флангу русской армии под командованием Багратиона.
В этих сражениях Наполеон имел возможность познакомиться с манерой ведения боя такими русскими генералами, как Кутузов, Беннигсен, Барклай-де-Толли, Багратион, Тучков, Платов, Остерман-Толстой, Кутайсов.
В 1809 году в сражении при Ваграме Наполеон применил невиданную до сих пор концентрацию сил на острие удара, создав ударную колонну Макдональда из 30 тыс. солдат и 104 орудий. Такая концентрация сил позволила Наполеону переломить на неудобной позиции неудачно складывавшийся ход битвы в свою пользу.
Определёнными преимуществами Наполеона перед Кутузовым являлись более энергичная манера ведения боя, которая всегда строилась от наступления, склонность решительно массировать силы на нужном направлении. Наполеон имел гораздо более победоносный опыт решительных сражений с сильным противником, знал манеру действий Кутузова и уже бил силы под его командованием на поле боя.
Командиры корпусов
Под началом Наполеона находилась целая плеяда блестящих военачальников, воспитанных революционными войнами и войнами империи. 1-м корпусом командовал маршал Даву, герцог Ауэрштедтский, князь Экмюльский, получивший прозвище Железный Маршал. Обучался Даву в Бриенской военной школе одновременно с Наполеоном. Служба началась под командованием известного полководца революции генерала Демурье в должности командира батальона. У Наполеона Даву сумел отличится и сыграть значимую роль в сражении при Абукире; в Ульмской операции осуществил глубокий охват австрийской армии Мака, обеспечивал своими силами прикрытие правого фланга во время переправы главных сил через Дунай во время погони за армией Кутузова. В сражении под Аустерлицем Даву сдерживал обходящие Наполеона главные силы русско-австрийской армии, давая последнему возможность выбрать наилучший момент для удара. При Ауэрштедте Даву, имея 27 тыс. человек, разгромил 50-тысячную армию герцога Брауншвейгского, за что получил титул герцога. В сражении при Прейсиш-Эйлау Даву, отбросив войска генерала Багговута, совершил обход фланга русской армии и разбил её левый фланг, заставив развернуть фронт. Но развить успех в этом сражении ему не дали войска Остерман-Толстого и Багратиона, отбросившие Даву на исходные позиции. В сражениях при Экмюле и Ваграме он постоянно был на самых угрожаемых участках и за проявленное мужество и полководческое умение получил титул князя Экмюльского. В кампании 1812 года до Бородино Даву сумел умелым маневрированием дважды, под Минском и Могилёвом, отрезать пути отхода армии Багратиона и дать отчаянное сражение корпусу генерала Раевского под Салтановкой. Даву считался непобедимым и по воинскому мастерству мог соперничать с самим Наполеоном.
3-й корпус возглавлял маршал Ней, герцог Эльхингенский, известный как «храбрейший из храбрых». Происходящий из семьи ремесленника Ней начал военную службу рядовым, но всего за 8 лет дослужился до бригадного генерала. В войне 1805 года разгромил под Гюнцбургом войска эрцгерцога Фердинанда во время Ульмской операции, а затем блестяще завершил её штурмом Эльхингенских высот, принудив австрийскую армию к капитуляции, за что получил титул герцога. Ней находился на острие удара Наполеона в сражениях при Йене и при Фридланде, в последнем опрокинул войска Багратиона и решил этим исход. В сражении при Прейсиш-Эйлау Ней бился против генерала Тучкова. В кампании 1812 года проявил себя не столь блестяще, упустив вместе с Мюратом дивизию Неверовского и допустив соединение русских армий в Смоленске. В дальнейшем Ней участвовал в штурме Смоленска и в бою при Валутиной горе. Отличался огромным личным мужеством и решительностью в бою и лучше всего проявлял себя в решительных фронтальных атаках.
Не менее блестящим полководцем был командир 8-го корпуса дивизионный генерал Жюно, герцог д\'Абрантес по прозвищу Ураган. Сын торговца, он записался добровольцем в армию. Во время службы проявил невероятную храбрость и хладнокровие. Был неоднократно ранен. В 1797 году стремительным маршем вышел к реке Сенньо и с ходу разгромил войска папы римского. В сражении при Назарете в 1799-м во главе трёхсот кавалеристов отразил атаку 10-тысячного авангарда турецкой армии и лично зарубил сына Мурад-бея. В битве при Аустерлице Жюно был первым адъютантом Наполеона. Именно Жюно присоединил к империи Наполеона Португалию. До похода 1812 года Жюно не имел личного опыта боёв против русской армии. В этой кампании он сумел отличиться быстрым захватом переправ в Орше, чем обеспечил своевременную переправу главных сил Наполеона на южный берег Днепра. Но в ходе Смоленского сражения Жюно впервые проявил нерешительность, остановив свой корпус перед болотом и отказавшись продолжать операцию. Наполеон по этому поводу сказал: «Из-за него я теряю кампанию».
Артиллерией в старой гвардии Наполеона командовал дивизионный генерал Сорьбе. Он окончил королевский артиллерийский корпус. В Валансе познакомился с будущим императором Франции. Проявил личную храбрость и таланты артиллериста при Вальми и особенно при Арлоне, где, командуя конно-артиллерийской ротой, рассеял и обратил в бегство австрийских гренадер, за что был удостоен звания аджюдан-генерала. Командовал артиллерией в битвах при Алькенкирхене, Укерате и Нойвинде. После последней был прямо на поле боя произведён в бригадные генералы. К началу кампании 1812 года мог считаться одним из лучших и опытнейших артиллеристов в мире и прекрасно показал себя, командуя гвардейской артиллерией в Смоленском сражении.
Кавалерией командовал маршал Мюрат, вице-король Неаполя и Обеих Сицилий. Сын трактирщика, Мюрат ещё при короле выбрал военную карьеру. Впервые отличиться ему удалось под командованием Наполеона при подавлении в Париже мятежа монархистов. 18 брюмера Мюрат командовал гренадерами, разогнавшими Совет пятисот. В итальянском походе Мюрат отличился в битве при Маренго, затем выгнал неаполитанцев из Папской области и принудил их к перемирию. В кампании 1805 года Мюрат, командуя французской конницей, одержал победу при Вертингене, взял в плен генерала Вернека с 16-тысячной армией, смелостью и хитростью овладел венским мостом как раз в то время, когда австрийцы хотели его разрушить, и, наконец, отличился в Аустерлицком сражении. В награду Наполеон предоставил ему великое герцогство Берг. В кампании 1806 года Мюрат отличился при Иене, взял Эрфурт, способствовал капитуляции Гогенлоэ и Блюхера, с блестящим успехом участвовал в битвах при Эйлау и Фридланде. Как впоследствии характеризовал Мюрата Наполеон, «нет на свете генерала, более способного к командованию кавалерией, чем Мюрат». В кампании 1812 года Мюрат не сумел уничтожить дивизию Неверовского и воспрепятствовать её отходу к Смоленску. Но тем не менее в этой кампании Мюрат, по общему признанию, проявлял чудеса храбрости.
Старой гвардией командовал образцовый вояка маршал Лефевр, герцог Данцигский. Он служил с 18 лет в гвардии ещё при короле. Карьерный рост Лефевра начался только после революции. Уже в 1797 году ему пришлось командовать армией, так что трудно найти более опытного командира. Свой титул Лефевр получил за взятие Данцига, когда сказал артиллеристам: «Я ничего не понимаю в вашем деле, но проделайте мне дыру и я пройду в неё». Что он и сделал 26 мая 1807 года.
Среди старшего офицерского состава Великой армии были и бесстрашные братья де Коленкур, из них старший Арман был ранее послом в России и прекрасно знал эту страну. Младший Огюст был лихим и талантливым кавалеристом, дивизионным генералом.
1-м кавалерийским корпусом командовал дивизионный генерал граф Этьен Мари Антуан де Нансути. Потомственный дворянин и военный, Нансути сделал карьеру уже после революции. Он стал бригадным генералом, сражаясь в армии знаменитого генерала Моро и отличившись в сражении при Шлингене. В дальнейшем прекрасно проявил себя, командуя кавалерией под началом Мортье и Нея. Приняв участие более чем в десятке сражений, Нансути наиболее ярко проявил себя при Аустерлице, где, отбив ожесточённые атаки русской и австрийской кавалерии, стремительным ударом рассёк вражеский фронт. Нансути считался прекрасным командиром тяжёлой кавалерии, способным опрокинуть сильнейшего противника во фронтальной атаке. Имел большой опыт боёв против русской армии. В войне 1812 года, командуя сначала тяжёлой кавалерийской дивизией, а затем 1-м кавалерийским корпусом, он столкнулся с возросшей стойкостью русских войск, особенно когда несколько часов умело, решительно, но безуспешно атаковал под Островно позиции корпуса Остерман-Толстого.
Командиры дивизий
Под стать корпусным командирам были и командиры дивизий — блестящие генералы 1-го корпуса Даву. Командир 2-й дивизии, мастер сложнейших манёвров Фриан, прошедший безупречно десятки боёв и даже принявший участие в египетской экспедиции Наполеона. Именно пехота Фриана, подпустив на несколько шагов отборную кавалерию мамелюков, уничтожила её залпами в упор. Во время кампаний 1806–1809 годов Фриан успешно сражается с вдвое превосходящим противником при Ауэрштедте и с более чем троекратно превосходящим при Экмюле. Когда уже в России храбрости и стойкости его солдат удивился даже маршал Мюрат, ему сказали: «Сир, но это же солдаты Фриана».
Остальные командиры дивизий были столь же хороши. Компан, командовавший 5-й дивизией, сочетал личное мужество с математическим штабным мышлением. Командир 1-й дивизии Моран, гениально сочетавший огонь и штык в действиях своей дивизии, был блестящим тактиком. Показал при Аустерлице, что способен сражаться до конца в самой безнадёжной ситуации.
В целом командный состав Великой армии был опытным и прекрасно подготовленным. Большинство командиров сумели занять свои должности исключительно благодаря личным качествам и дарованиям. При этом большинство маршалов и генералов уже сталкивались с русской армией и знали, чего от неё ожидать в целом, а зачастую чего ожидать от конкретных русских генералов.
Соотношение сил
Каким же было реальное соотношение сил на Бородинском поле? Вообще-то данные дают разброс довольно небольшой по французам и несколько больший по русским. Обычно указывается численность войск Наполеона в 130–135 тыс. человек и 587 орудий, войск Кутузова — 120–130 тыс. человек и 623–640 орудий. Некоторые исследователи и источники сообщают по русской армии цифры 112 тыс., 132 тыс. и даже в 155 тыс. человек. При этом указывается разбивка войск по родам. Но что дают эти данные? Какие из них точны? Можно ли по ним сопоставить реальные возможности сторон в этом сражении? Кто был сильнее перед боем и насколько? Это мы сейчас и попробуем выяснить.
Начнём с русской армии. Различные сведения указывали уже имевшие доступ к реальным данным участники войны, например генерал-квартирмейстер Главной армии генерал-майор К. Ф. Толь называл (1822) цифру 112 тыс. воинов, из которых 95 тыс. — регулярные войска, 7 тыс. — казаки, 10 тыс. — ополчение. Генерал-адъютант Александра I Д. П. Бутурлин указывает в 1824 году цифру 132 тыс. Иностранные историки приводили близкие цифры. К примеру, К. Клаузевиц — 120 тыс., Т. Бернгарди — 130 тыс. человек. Но общий порядок понятен. Данные Наполеона в 170 тыс., указанные им в воспоминаниях, записанных на острове Святой Елены, мы даже не будем рассматривать, ибо эти цифры расходятся с его более ранними сведениями.
Мы будем опираться на данные армейского рапорта от 17 августа как на наиболее проработанный источник, на данные А. И. Михайловского-Данилевского, а также на исследования и расчёты С. В. Шведова и Б. С. Абалихина.
В рапорте были учтены 166 батальонов, 88 эскадронов, 35 артиллерийских рот, что дало в итоге 92 555 человек. Так как общая численность войск была 181 батальон, 154 эскадрона, 59 артиллерийских рот, то мы получим расчётную численность 102,6 тыс. человек. С учётом прибывшего с генералом Милорадовичем пополнения в 15,6 тыс. и убыли в боях и на марше, выходит 114 тыс. человек, что полностью совпадает с экстраполяцией по рапорту от 23 августа и практически полностью с численностью регулярных войск (по данным Михайловского-Данилевского (113 тыс.) и Бутурлина (115 тыс.)). Кадровые войска по родам войск были представлены следующим образом: пехота — 82 тыс., кавалерия — 20 тыс., артиллерия и инженерные части — 14 тыс.
Кроме кадровых войск в сражении участвовали казаки и ополчение. Численность казачьих частей генерал-майор К. Ф. Толь даёт равной 7000 человек в составе 20 полков, но он не учитывает 3-й Бугский казачий полк, состоявший в конвое Главной квартиры, и два полка 2-й армии, вроде отправленные перед боем на границу Калужской губернии, но присутствующие в наградных списках по Бородинскому сражению, что однозначно указывает на их участие. Кроме того, были ещё 6 казачьих полков в составе отрядов флангового прикрытия Ф. Ф. Винценгероде и М. Т. Власова. Но они, судя по всему, в сражении не участвовали. Общая численность казачьих войск на поле сражения составляет примерно 9000 человек. Казаков обычно не относят к кадровым частям, но качественно они не уступали и имели большой боевой опыт.
Наиболее сильно разнятся данные по ополчению. Подтверждёнными являются только 10 тыс. человек, из них 7000 в Московском и 3000 в Смоленском ополчении. Значение ополчения ввиду плохой подготовки и вооружения, а также отсутствия опыта было невысоким даже в том случае, если его численность была и несколько большей. Если учитывать в соотношении сил ополчение, то нужно посчитать и аналогичные французские войска — нестроевых, которых насчитывалось около 15 тыс. (они в соотношении сил обычно не указываются).
Количество орудий, как и указано выше, было 624.
Но теперь попробуем разобрать, что именно это были за силы.
1-я армия под командованием генерала от инфантерии А. Б. Барклая-де-Толли.
2-я армия под командованием генерала от инфантерии князя П. И. Багратиона.
В состав русских армий входили следующие корпуса:
1) 2-й корпус под командованием генерал-лейтенанта К. Ф. Багговута. Корпус состоял из 4-й и 17-й пехотных дивизий и насчитывал 11 450 человек при 72 орудиях. Дивизии были старой комплектации и имели опыт боёв, в том числе в этой кампании. 2-й корпус осуществлял прикрытие отхода 1-й армии от Смоленска в составе арьергарда;
2) 3-й корпус под командованием генерал-лейтенанта Н. А. Тучкова 1-го. Корпус состоял из 1-й гренадерской и 3-й пехотной дивизий и насчитывал 10 800 человек при 18 орудиях. Дивизии были старой комплектации и имели огромный опыт боёв. Например, 3-я дивизия у деревни Каморье во время арьергардных боёв выдержала двухдневное сражение с многократно превосходящими силами противника. Но численно, из-за понесённых потерь, 3-й корпус был слабейшим в русской армии;
3) 4-й корпус под командованием генерал-лейтенанта графа А. И. Остерман-Толстого. Корпус состоял из 11-й и 23-й пехотных дивизий и 2-й сводной гренадерской бригады. Насчитывал 12 тыс. человек при 42 орудиях. 11-я дивизия была старого формирования и имела большой процент солдат-ветеранов, 23-я дивизия была сформирована в Оренбургской инспекции позднее 1808 года. Корпус и его командир продемонстрировали незаурядное мужество в бою под Островно, где, выполняя задачи арьергарда, целый день сдерживали французов, обеспечивая отход 1-й армии;
4) 5-й корпус (иногда именуемый гвардейским) под командованием генерал-лейтенанта Н. И. Лаврова. Корпус состоял из гвардейской и 1-й кирасирской дивизий, 1-й сводной гренадерской бригады и насчитывал 15–17 тыс. человек при 66 орудиях. В комментариях состав не нуждается, так как по меркам русской армии гвардия, кирасиры и гренадеры — отборные части для ударных действий на поле боя. Это был один из двух сильнейших корпусов русской армии;
5) 6-й корпус под командованием генерала от инфантерии Д. С. Дохтурова. Корпус состоял из 7-й и 24-й пехотных дивизий и насчитывал 12 500 человек при 72 орудиях. 7-я дивизия была старого формирования и имела большой процент солдат-ветеранов, 24-я дивизия было сформирована в Сибирской инспекции позднее 1808 года. Корпус и его командир показали пример стойкости в Смоленском сражении;
6) 7-й корпус под командованием генерал-лейтенанта Н. Н. Раевского. Корпус состоял из 12-й и 26-й пехотных дивизий и насчитывал 12 500 человек при 24 орудиях. 12-я дивизия была старого формирования и имела большой процент солдат-ветеранов, 26-я дивизия была создана в 1811 году, но имела в своей основе контингенты из ранее созданных дивизий. Корпус Раевского сумел в сражении под Салтановкой остановить 1-й французский корпус маршала Даву, имевший двойное превосходство в личном составе, и прекрасно проявил себя в Смоленском сражении. Перед Бородинским сражением корпус качественно был несколько ослаблен большим процентом маршевых пополнений из новобранцев;
7) 8-й корпус под командованием генерал-лейтенанта М. М. Бороздина. Корпус состоял из 2-й гренадерской и 27-й пехотной дивизий, сводной гренадерской дивизии 2-й армии и насчитывал 17 тыс. человек при 70 орудиях. 2-я гренадерская и сводная гренадерская дивизии относились к отборным частям русской армии и имели большой процент солдат-ветеранов, 27-я дивизия была сформирована последней перед войной и состояла в основном из молодых бойцов. Изначально она не входила в состав 8-го корпуса и была ему придана в качестве усиления. 27-я дивизия под командованием Неверовского показала себя одним из лучших соединений армии. Отразив под Красным атаку конных корпусов Мюрата и частей корпуса Нея, дивизия, по сути, спасла русскую армию под Смоленском. В ходе Смоленского сражения 27-я дивизия бессменно участвовала в обороне города и первой вступила в генеральную битву, защищая Шевардинский редут;
8) 1-й резервный кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта и генерал-адъютанта Ф. П. Уварова. Корпус насчитывал 3470 человек при 12 орудиях;
9–10) 2-й и 3-й резервные кавалерийские корпуса под командованием генерал-майора и генерал-адъютанта Ф. К. Корфа и генерал-майора С. В. Дяткова. Корпуса насчитывали 6700 человек при 24 орудиях;
11) 4-й резервный кавалерийский корпус под командованием генерал-майора графа К. К. Сиверса. Корпус насчитывал 4300 человек при 12 орудиях;
12) 2-я кирасирская дивизия под командованием генерал-майора И. М. Дуки, имевшая в своём составе 2800 человек;
13) артиллерийский резерв 1-й и 2-й армий в составе 4 батарейных рот, 8 лёгких рот и 5 конных рот. Всего 200 орудий.
Кадровый состав русской армии имел в целом большой боевой опыт, был проверен в боях с Наполеоном и отличался высоким уровнем подготовки. Несколько ослабляло кадровые части наличие в их составе только около 90 тыс. старослужащих бойцов, 15 600 прибыли перед сражением и ещё не были обстреляны.
Иррегулярные части состояли из казачьего корпуса под командованием генерала от кавалерии М. И. Платова в составе 1-й армии и казачьего корпуса под командованием генерал-майора А. А. Карпова в составе 2-й армии.
Корпус Платова более всего отличился в двухдневных боях за местечко Мир, где разбил 9 польских уланских полков, в том числе полки Польской уланской дивизии генерала Турно. Корпус насчитывал в своём составе 5600 человек при 12 орудиях.
Корпус Карпова также имел огромный боевой опыт. Именно он при поддержке 3000 солдат Тучкова 3-го героически сдерживал многократно превосходящий корпус генерала Нея в сражении при Валутиной горе, что дало возможность развернуть арьергард русской армии для боя и исправить едва не ставшую роковой ошибку командования. Корпус насчитывал в своём составе 3000 человек.
В целом казачьи части можно считать равными кадровой кавалерии, хотя они и уступали ей по качеству конного состава и умению действовать в строю.
Всего 7 пехотных корпусов (15 пехотных дивизий, кавалерийская дивизия и пехотная бригада), 4 кавалерийских корпуса и кавалерийская дивизия, 2 казачьих корпуса.
Численность русской артиллерии значительных разночтений не вызывала, но что это были за силы по составу? Получившая в ходе реформ Зубова 1794 года конные роты и в ходе реформ Аракчеева 1805 года постоянный конный состав, сокращённый набор калибров и новые штаты, русская артиллерия к 1812 году стала, возможно, наиболее эффективной в мире.
Батарейная рота имела в своём составе четыре 1/2-пу-довых единорога и восемь 12-фунтовых пушек. Лёгкая рота имела в своём составе четыре 1/4-пудовых единорога и восемь 6-фунтовых пушек. Конная рота — шесть 1/4-пудовых единорогов и шесть 6-фунтовых пушек. Батарейным ротам зачастую придавались два 3-фунтовых единорога (обычно егерям).
Всего в русской армии имелось 240 полевых единорогов, из которых примерно 70 — 1/2-пудовые и 140 — 1/4-пудо-вые. Кроме того, имелось более тридцати 3-фунтовых горных единорогов. Пушек насчитывалось 12-фунтовых примерно 150, 6-фунтовых примерно 240. Это давало суммарный вес залпа более 6100 артиллерийских фунтов по штатным боеприпасам (или около 7300 артиллерийских фунтов при пересчёте единорогов на сплошное ядро) и обеспечивало по крайней мере на четверть больший вес суммарного залпа, чем у артиллерии Наполеона.
Этим силам противостояла наполеоновская армия, включавшая лучшие силы французской империи. Общая численность составляла, как уже говорилось выше, 133–135 тыс. человек при 587 орудиях. Из них на пехоту приходилось более 90 тыс., на кавалерию — более 28 тыс., на артиллерию и инженерные части — более 16 тыс.
Французская пехота была представлена следующими корпусами:
1) 1-й пехотный корпус под командованием маршала Даву, князя Экмюльского и герцога Ауэрштедтского. Корпус состоял из 1, 2, 3, 4 и 5-й пехотных дивизий. Это были образцовые части, укомплектованные в основном французами. Примерно 4/5 личного состава составляли опытные солдаты. Командующий корпусом маршал Даву по праву считался одним из лучших полководцев империи. Он начал карьеру с командира батальона, отличился в сражении при Абукире, в Ульмской операции и сражении под Аустерлицем. В сражении под Ауэрштедтом Даву во главе корпуса численностью 27 тыс. человек наголову разгромил 50-тысячную прусскую армию, по сути, выиграв этим сражением войну против Пруссии и получив за это герцогский титул. Княжеский титул Даву получил за свою роль в разгроме австрийцев при Экмюле и Ваграме. Удача начала изменять Даву только при походе в Россию. В сражении под Салтановкой он не смог разгромить корпус Раевского, хотя и остановил его атаку. Скромны были и успехи в Смоленском сражении. Но накануне Бородинской битвы именно корпус Даву взял штурмом Шевардинский редут.
1-й корпус насчитывал 36 400 человек при 143 орудиях и был сильнейшим в армии Наполеона.
2) 3-й пехотный корпус под командованием маршала Нея, герцога Эльхингенского. Корпус состоял из 10-й, 11-й и 25-й пехотных дивизий. 10-я и 11-я дивизии состояли в основном из французов, но уже с довольно большим процентом солдат других национальностей, в основном португальцев. Это были хорошо подготовленные и слаженные части, имевшие, однако, большой некомплект личного состава. 25-я дивизия была Вюртембергской и состояла в основном из немцев. К началу сражения в её составе был лишь один неполный полк.
3-й корпус насчитывал 10 300 человек при 69 орудиях.
3) 4-й пехотный корпус под командованием вице-короля Италии, дивизионного генерала принца Евгения Богарне. Корпус состоял из 13-й и 14-й пехотных дивизий, итальянской королевской гвардии, Баварской кавалерийской дивизии и части кавалерии 4-го кавалерийского корпуса. 13-ю и 14-ю дивизии составляли в основном французские солдаты, но уже с довольно большим процентом солдат других национальностей, в основном хорватов и испанцев. Остальные части корпуса были немецкими и итальянскими. В целом части 4-го корпуса несколько уступали по боевым качествам частям 1-го и 3-го корпусов, но зато были наиболее полно укомплектованными.
4-й корпус насчитывал 24 300 человек при 88 орудиях.
4) 5-й пехотный корпус под командованием дивизионного генерала князя Понятовского. Корпус включал 16-ю и 18-ю пехотные дивизии и две кавалерийские бригады. Состоял из польских войск и считался корпусом герцогства Варшавского. Польские части отличались стойкостью в обороне и упорством в наступлении, но имели к началу сражения значительный некомплект. Корпус Понятовского вместе с корпусом Даву принимал участие в сражении при Шевардино.
5-й корпус насчитывал 10 тыс. человек при 50 орудиях.
5) 8-й пехотный корпус под командованием маршала Жюно, герцога д, Абрантеса. Корпус состоял из 23-й и 24-й пехотных дивизий и кавалерийской бригады. Обе дивизии были Вестфальские и включали в основном немцев. Так как к некомплекту добавилось ещё отсутствие на поле боя части 24-й дивизии, то корпус Жюно, при неплохом качестве личного состава, оказался в этом сражении самым слабым из пехотных корпусов армии Наполеона.
8-й корпус насчитывал 8900 человек при 30 орудиях.
Кавалерия была представлена силами 1, 2, 3 и 4-го кавалерийских корпусов и кавалерией пехотных корпусов под общим командованием вице-короля Неаполя и Обеих Сицилий маршала принца Мюрата.
6) 1-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала барона Брюера состоял из 1-й лёгкой кавалерийской дивизии, 1-й и 5-й тяжёлых кавалерийских дивизий. Корпус имел многонациональный (хотя в основном французский) состав.
1-й кавалерийский корпус насчитывал 5100 человек и 25 орудий.
7) 2-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала графа Монбрена состоял из 2-й лёгкой кавалерийской дивизии, 2-й и 4-й тяжёлых кавалерийских дивизий. Корпус имел многонациональный (хотя в основном французский) состав и был самым сильным по численности из кавалерийских корпусов Наполеона.
2-й кавалерийский корпус насчитывал 5300 человек и 29 орудий.
8) 3-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала графа Груши состоял из 3-й лёгкой и 6-й тяжёлой кавалерийских дивизий. Имел многонациональный состав (в основном французы, баварцы и саксонцы).
3-й кавалерийский корпус насчитывал 2900 человек и 10 орудий.
9) 4-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала Рожнецкого состоял из 4-й лёгкой и 7-й тяжёлой кавалерийских дивизий. 4-я дивизия была польской, 7-я — немецкой-польской с преобладанием вестфальцев и саксонцев.
4-й кавалерийский корпус насчитывал 3500 человек и 24 орудий.
Всего же под командованием Мюрата находились 19 700 человек и 94 орудия. Нужно обратить внимание на большой процент тяжёлой кавалерии в составе кавалерийских корпусов французской армии. Это усиливало её ударные возможности и давало заметные преимущества во фронтальном столкновении.
10) Старая гвардия под командованием маршала Франсуа-Жозефа Лефевра, герцога Данцигского, состояла из 3-й гвардейской пехотной дивизии.
Гвардия представляла собой соединение наиболее опытных и хорошо зарекомендовавших себя солдат. В гвардию брали тех, кто прошёл не менее двух кампаний. Именно про гвардейцев писал знаменитый Денис Давыдов: «Наконец, подошла старая гвардия, посреди коей находился и сам Наполеон… Мы вскочили на коней и снова явились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружьё под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хоть одного рядового от этих сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегая всеми усилиями нашими, оставались невредимы; я никуда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих всеми родами смерти испытанных воинов. Осенённые высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, белых ремнях, с красными султанами и эполетами, они казались маковым цветом среди снежного поля… Все наши азиатские атаки не оказывали никакого действия против сомкнутого европейского строя… колонны двигались одна за другой, отгоняя нас ружейными выстрелами и издеваясь над нашим вокруг них бесполезным наездничеством. В течение этого дня мы ещё взяли одного генерала, множество обозов и до 700 пленных, но гвардия с Наполеоном прошла посреди толпы казаков наших, как стопушечный корабль перед рыбачьими лодками».
Это были отборные силы Наполеона.
Старая гвардия насчитывала 6120 человек и 32 орудия.
11) Молодая гвардия под командованием маршала Эдуарда Адольфа Мортье, герцога Тревизского, состояла из 2-й гвардейской пехотной дивизии и польской дивизии «Легион Вислы».
Молодая гвардия насчитывала 7000 человек и 28 орудий.
12) Гвардейская резервная кавалерия под командованием маршала Жана-Батиста Бессьера, герцога Истрийского, состояла из шести бригад и имела в своём составе 4600 человек и 12 орудий.
13) Гвардейская резервная артиллерия под командованием дивизионного генерала графа Жана-Бартелеми Сорбье, полковника гвардейской артиллерии, имела в своём составе 1200 человек и 37 орудий.
Артиллерия насчитывала, как известно, в общей сложности 587 орудий. Но большое значение при сопоставлении сил играет качество и боевые возможности артсистем. Какие именно артсистемы и в каких количествах присутствовали у французов на Бородинском поле?
В исторической литературе принято считать, будто из 587 орудий французской армии в Бородинском сражении только 10 % составляли батарейные орудия (М. И. Богданович, А. П. Скугаревский, Даффи и др.). Но подобную цифру можно принять только для 12-фн пушек. Известно, что при вступлении в Россию наполеоновская армия имела 14 % тяжёлых орудий, а это 12-фн пушки и 8“ гаубицы. Кроме этих орудий к тяжёлой артиллерии можно отнести и длинные 6“ гаубицы, которые примерно сопоставимы с нашими 1/2-пудовыми единорогами. Близки были по мощи и короткие 6“ и новые 24-фн (5,5“) гаубицы. Точное количество орудий по каждой артсистеме определить не представляется возможным из-за разночтения источников (когда 6“ гаубицы называют 6-фунтовыми, 8“ «прусские» гаубицы, имевшие «каменный вес 24-фн», приравнивают к 24-фн (5,5“), хотя по весу чугунного ядра они соответствуют 68-фн, а 8-фн «грибовалевские» пушки считают как 6-фн нового образца).
Но общую картину по французской артиллерии рассчитать вполне возможно. Всего у французов имелось на поле боя 120 гаубиц, из которых 8“ «прусские» составляли 20 единиц. Остальные 100 — это вполне сопоставимые по возможностям 6“ длинные и короткие и 5,5“ новые гаубицы. Вместе с шестью десятками 12-фн пушек это даёт примерно 180 стволов тяжёлой артиллерии, из которых 80 (12-фн пушки и 8“ гаубицы) превосходят по огневой мощи и дальности русские тяжёлые орудия.
Полковая артиллерия, насчитывавшая 98 орудий, была представлена маломощными лёгкими 3-фн и 4-фн пушками. Учитывая, что 4-фн пушки входили и в состав резервной артиллерии дивизий, то общее количество малокалиберных орудий составит порядка трети французской артиллерии на поле боя.
Остальная артиллерия была представлена 8-фн «грибовалевскими» и новыми 6-фн орудиями. При этом обычно данные орудия были представлены в тех же батареях, что и 6“ и 24-фн (5,5“) гаубицы в пропорции 2 гаубицы и 6 пушек, либо в пушечных конных батареях. Хотя, например, в «Молодой гвардии» дивизионные батареи были чисто пушечными с 8-фн пушками.
Так что картина, нарисованная Энгельсом и Тарле о том, что французская артиллерия была в основном представлена 3-фн и 4-фн пушками, не соответствует действительности. Хотя французская артиллерия по численности уступала русской всего на 6 %, по весу залпа она уступала на четверть. Единственным преимуществом Наполеона были 80 орудий, превосходящих по мощи сильнейшие русские орудия. Однако опыт предыдущих войн показал, что это преимущество было трудно реализуемым в силу малой мобильности столь мощных орудий и низкого процента попаданий на больших дистанциях. Именно учёт этого опыта привёл к тому, что русские полевые войска отказались от 12-фн пушки большой пропорции, которая была равноценна 12-фн «грибовалевской» пушке и даже чуть превосходила новую французскую 12-фн пушку.
В целом у Наполеона было небольшое численное превосходство. При этом в пехоте превосходство было почти на 10 % (без учёта ополчения). Качественно русская пехота могла бы в целом считаться несколько лучше французской, если бы не была разбавлена почти на 20 % новобранцами. С их учётом качество русской пехоты можно считать несколько худшим, что должно было больше всего сказаться на инициативности рядового состава на поле боя.
Кавалерия французов численно почти не имела превосходства на русской, но из-за того, что почти 1/3 русской конницы была иррегулярной (казаки) и в регулярной русской кавалерии был невелик процент тяжёлой конницы (5500 в двух дивизиях против более чем 11 тыс. у французов), французская конница как боевая сила на поле боя была гораздо более значима, чем русская, и должна оцениваться как имеющая значительное превосходство.
Так что численное превосходство Наполеона в живой силе усугублялось лучшим в целом качеством пехоты и кавалерии и более подходящим для боя составом конницы. По общей мощи пехоты и кавалерии русская армия уступала почти так же, как французская — в артиллерии.
Соотношение сил приведено на начало Бородинского сражения, то есть уже после боя за Шевардинский редут.
Первоначальное развёртывание и русская позиция
Одним из наиболее странных событий, связанных с Бородинской битвой, является выбор русским командованием позиции и размещение войск на этой позиции. Такой выбор — основная причина критики Кутузова историками. Эта критика опирается в том числе на записки таких известных участников событий, как Барклай-де-Толли, Беннигсен, Ермолов, Толь. Например, Беннигсен, согласно его «Запискам…», считал необходимым «наш правый фланг опереть на деревню Горки и двинуть все остальные войска нашего правого фланга на поддержку левого крыла». Барклай-де-Толли, если верить его сочинениям, убеждал Кутузова «при наступлении темноты исполнить с армиею движение так, чтобы правый фланг 1-й армии отступил на высоты Горки, а левый примыкал к деревне Семёновской, но чтобы вся 2-я армия заняла место, в коем находится 3-й корпус. Сие расположение не переменило бы боевого порядка; каждый имел при себе собранные войска; резервы наши, не начиная дела, могли быть сбережены до последнего времени, не будучи рассеянны и, может быть, решили бы сражение. Князь Багратион, не будучи атакован, сам бы с успехом ударил на правый фланг неприятеля». При этом Барклай ручался за успех. И за вроде бы необъяснимый отказ Кутузова и критикуют чаще всего современные историки. Кстати, эти воспоминания вышли из-под пера людей, уже знавших к моменту написания, как именно прошло сражение. Масла в огонь подливают утверждения французских участников событий, таких как генералы Ж. Рапп, Ж. Ж. Пеле, Ф. Сегюр. По их словам, правый фланг русской армии «был столь же неприступен, как и неопасен».
Но что же именно вызывало такое недоумение действиями Кутузова и критику позиции? В первую очередь нахождение на линии Бородино — Маслова четырёх корпусов и казаков Платова. То есть главные силы русской армии были размещены там, где вообще никаких атак противника не велось. К этому добавляется оценка как совершенно бесполезных, хорошо подготовленных и вооружённых тяжёлой артиллерией Масловских флешей.
Из каких же соображений исходили Кутузов и Толь, размещая войска именно таким образом? Для того чтобы понять, обратимся к схеме № 1. Как видно из этой схемы, Шевардинский редут был никак не передовой позицией, как часто утверждается, а частью единого фронта от Маслова до Шевардина, опиравшегося на целый ряд естественных преград и оборонительных сооружений. Почему была выбрана именно такая линия построения? Одно требование является константой — необходимость перекрыть Новую Смоленскую дорогу. Кроме того, было явное желание заставить французов штурмовать позицию с северо-запада, через реку Колочу. Теперь перейдём к самому критикуемому участку — Масловским флешам. Ведь даже при северо-западном направлении атак французов значение мощной батареи Масловских флешей невелико. Зачем флеши с тяжёлой артиллерией? Ну, флеши нужны в силу важности позиции при возможном захвате их французами. В этом случае русская армия отбрасывается от Новой Смоленской дороги и лишается возможности отойти на Можайск. Это катастрофа. Так что оборонительные сооружения под местечком Маслова — своеобразная страховка от худшего варианта. А тяжёлая батарея, направленная на север? Здесь нам поможет схема № 2. Дело в том, что всего в шести верстах от деревни Бородино, у местечек Аксиньино и Рахманово, находятся броды через Москву-реку. И в том же месте, вдоль северного берега Москвы-реки, идёт Гжатский торговый тракт, который через Марфин брод выходит к Можайску в тылу русских позиций. А Наполеон прекрасно умел использовать манёвр с переброской сил через водные преграды для охвата противника или принуждения его тем манёврам, которые требовались французскому полководцу. При этом Кутузов лично сталкивался с этим умением Наполеона во время своего отступления в Австрии под Кремсом, когда русская армия чуть не была отрезана переброшенными на северный берег Дуная силами Мортье. Тогда Кутузову удалось парировать подобный манёвр. Но уже под Смоленском Наполеон подобным манёвром (уже осуществлённым главными силами) поставил русские армии на грань разгрома, от которого их спас только героизм, проявленный 27-й дивизией Неверовского.
При этом мы исходим из того, что главные силы Наполеона наступали по обеим Смоленским дорогам. Но это известно сейчас, а тогда Кутузов не мог знать, что противник не пустит тот же корпус Богарне по Гжатскому тракту. В этом случае французы были избавлены от необходимости вблизи русской армии переправляться через реку Москву.
Так что батарея на Масловских флешах позволяла держать под наблюдением и обстрелом Гжатский тракт, простреливая северный берег реки Москвы вплоть до леса за Гжатским трактом. Она позволяла замедлить или сорвать возможное продвижение вражеских войск и дать Кутузову время для манёвра или отхода к Можайску. Так что Масловские флеши — это не ошибка или сомнительное решение Кутузова, а совершенно чёткий и, скорее всего, лучший способ парирования небольшими силами вполне характерного для Наполеона манёвра.
Теперь переберёмся на противоположный фланг, к Шевардинскому редуту. Очевидной причиной выбора этой точки для сооружения укрепления было то, что это самая значительная высота на поле. Конечно, южнее были и более высокие возвышенности, но они не представляли интереса, так как покрыты кустарником и лесом. В итоге Шевардинский редут оказался господствующей высотой на Бородинском поле. Но, судя по общему расположению русских войск, размещение у Шевардино тяжёлой батареи должно было заставить Наполеона действовать в соответствии с русским планом, то есть развёртывать силы на северо-западе от русской линии, на поле севернее деревни Бородино. А для этого требовалось иметь возможность простреливать Новую Смоленскую дорогу до её выхода из леса западнее Валуева (схема № 1). Это ставило Наполеона перед выбором: либо вступать в сражение с марша, что явно невыгодно в генеральном бою, либо выводить войска из зоны обстрела для развёртывания. Наиболее естественным в таком случае выглядит развёртывание на самом обширном поле на линии Логиново — Беззубово и севернее Валуева. То есть французская армия оказывается перед русским фронтом и должна атаковать его через Колочу. Или попытаться сманеврировать в обход позиции севернее реки Москвы.
Развёртывание без боя на линии от Новой до Старой Смоленской дороги (до входа в сектор обстрела батареи Шевардинского редута (Головина — Ельня)) тоже мало что даёт Наполеону. В этом случае французская армия нависает над флангом русских войск, но должна будет наступать через довольно широкий лес без возможности поддержать наступление огнём тяжёлой артиллерии из-за отсутствия удобных для неё позиций. Подобное направление ограничивает используемые силы и принуждает выстраиваться для атаки уже на опушке у Доронино, в зоне не просто досягаемости, а эффективного огня батареи Шевардинского редута.
Собственно, эта версия подтверждается в одной из редакций рапорта императору Александру I о Бородинском сражении и самим М. И. Голенищевым-Кутузовым: «…построенный нами 24-го числа редут, а также егеря, засевшие в рвах и кустарниках на правом берегу реки Колочи и занимавшие деревни Фомкину, Алексину и Доронину, весьма затрудняли приближение неприятеля по большой дороге». О том же говорил в своей фундаментальной работе о войне 1812 года А. И. Михайловский-Данилевский. Он полагал, что одной из задач Шевардинского редута было «удобство действовать во фланг наступающим по большой дороге к Бородину колоннам». Современник событий Д. П. Бутурлин писал: «Огонь, производимый из редута, при селе Шевардине построенного, равно и российскими стрелками… весьма обеспокоивал прохождение неприятельских колонн по большой дороге». Так что основной задачей Шевардинского редута, кроме собственно обеспечения устойчивости фланга армии, являлось ограничение манёвра Наполеона на момент развёртывания его войск перед сражением.
Основным возражением против данной версии служат утверждения о невозможности ведения огня с Шевардинского редута по Новой Смоленской дороге. При этом основной упор делается на большую дистанцию. Кстати, именно это возражение мешает осознать значение Масловских флешей. Обычно историки ссылаются на Кутайсова и существующие в русской армии нормативы по ведению артиллерийского огня. Например, в параграфе третьем статьи Столыпина говорится, как батарея должна действовать: «На 400 сажен расстояния выстрелы невыгодны; от 300 до 200 они становятся точнее; но ближе 200 они весьма смертельны; посему на первом расстоянии должно стрелять медленно и редко, на втором скоро, на третьем поспешнее и стремительно (в подлиннике расстояния указаны прописью. — В. З.)». А вот что рекомендовалось в пункте 1 правил Кутайсова: «В полевом сражении выстрелы за 500 саженей сомнительны, за 300 довольно верны, а за 200 и за 100 смертельны… Следовательно, когда неприятель ещё в первом расстоянии, то должно стрелять по нём редко… во втором расстоянии стрелять чаще… и напоследок наносить удары со всевозможною скоростью».
Однако при этом забывают, что речь идёт об эффективном огне по таким мишеням, как, например, батальонная колонна. Действительно, вероятность попадания в подобную цель из 12-фн пушки на дистанции 400–500 саженей была меньше 40 %. А тут говорится о дистанциях 1000 саженей и более. Как показывает пример Бородинской битвы, французы эффективно обстреливали Багратионовы флеши с такой же дистанции — порядка 1000 саженей. Просто путают эффективный огонь по конкретным единичным целям (даже типа батальонной колонны) и эффективную стрельбу по площадным целям (походные порядки пехотного корпуса или расположение главных сил неприятеля). Но когда речь идёт об обстреле городов или больших масс войск на поле боя или на марше, то огонь на предельные дистанции вполне допустим и актуален.
Перенесение основного направления действий с Новой на Старую Смоленскую дорогу было оценено как не особо значимое ввиду заброшенности Старой дороги и лесистой местности в её районе. Более вероятным, похоже, считалось продвижение французов не южнее, а севернее Новой Смоленской дороги. Собственно, так оно и было — севернее, по просёлкам, шёл корпус Богар-не, который был в два с половиной раза больше идущего по Старой Смоленской дороге корпуса Понятовского. Однако возможность обхода предусматривалась, и для его парирования в район Старой Смоленской дороги было предусмотрено выдвижение резервов и начато сооружение Багратионовых флешей.
Центр русской позиции, а точнее стык левого фланга и центра, опирался на построенное южнее Бородина укрепление — курганную батарею, которая фланкирующим огнём прикрывала нашу линию на левом фланге и совместно с Шевардинским редутом позволяла обеспечить устойчивость фронта не меньшую, чем в центре и на правом фланге, где фронт прикрывался крутыми берегами реки Колочи.
Начальное развёртывание русской армии
Что же мы имеем в итоге? А имеем мы весьма разумное и продуманное расположение русской армии в соответствии с требованиями военной науки того времени. При этом развёртывание противника было затруднено. Много внимания было уделено защите от таких действий противника, которые могут привести русскую армию к катастрофе даже без прямого разгрома на поле боя. Кутузов не зря считался прекрасным полководцем. Он образцово выбрал позицию и провёл развёртывание. Таким образом, Наполеон был поставлен в крайне неудобное положение ещё до начала боя. Но император Франции не уступал в военном искусстве Кутузову. И как он сумел выкрутиться из цугцванга, который ему пытался навязать русский командующий, мы узнаем далее.
Бой за Шевардинский редут
Накануне главного сражения, ранним утром 24 августа (5 сентября) русский арьергард под командованием генерал-лейтенанта П. П. Коновницына, находившийся у Колоцкого монастыря в 8 км к западу от расположения главных сил, был атакован авангардом противника. Завязался многочасовой упорный бой. Но после того как было получено известие об обходном движении противника, Коновницын отвёл войска за реку Колочу и присоединился к корпусам, занимавшим позицию в районе деревни Шевардино. Около Шевардинского редута был размещён отряд генерал-лейтенанта А. И. Горчакова. Всего под командованием Горчакова находилось 11 тыс. войск и 46 орудий.
Располагались силы Горчакова и находившиеся поблизости войска следующим образом. На самом редуте размещались 12 орудий 12-й батарейной роты под командованием подполковника Винспера. За Шевардинским редутом стояла в батальонных колоннах 27-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Д. П. Неверовского: Одесский и Симбирский пехотные полки — в первой линии, Виленский и Тарнопольский — во второй. Шесть егерских полков — 5, 6, 41, 42, 49 и 50-й — заняли позиции от хутора Алексинки вверх по р. Колочь, в кустах и оврагах её правого берега, затем — от д. Доронино, в Доронинской роще, и далее — в кустарнике до самой дороги в д. Ельню. Севернее д. Шевардино встали Харьковский и Черниговский драгунские полки. Новороссийский и Киевский драгунские — позади д. Доронино, поддерживая егерей в Доронино и роще, а два эскадрона Ахтырского гусарского полка прикрывали восьмиорудийную батарею 9-й конной роты, которая находилась на возвышенности южнее редута. Кроме того, справа от редута находились шесть орудий 23-й легкой роты, 12 орудий 47-й лёгкой роты и четыре орудия 21-й лёгкой роты, а также четыре орудия 9-й конной роты. В тылу 27-й пехотной дивизии уступом влево стояла 2-я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки в полковых колоннах. Значительно далее — у ручья Каменка — была расположена 2-я гренадерская дивизия под командованием генерал-майора К. Мекленбургского. 2-я сводно-гренадерская дивизия генерал-майора Воронцова, четыре батальона которой тоже приняли участие в «деле», первоначально находилась у д. Семеновской. Всего, таким образом, в Шевардинском бою с русской стороны приняло участие, с учётом переданных во время боя Горчакову резервов, 36 батальонов пехоты, 38 эскадронов кавалерии и 46 орудий.
Для прикрытия Старой Смоленской дороги остались 6 казачьих полков генерал-майора А. А. Карпова 2-го. Армия Наполеона подходила к Бородину тремя колоннами. Основные силы — три кавалерийских корпуса Мюрата, пехотные корпуса Даву, Нея, Жюно и гвардия — двигались по Новой Смоленской дороге. Севернее их наступали пехотный корпус вице-короля Евгения Богарне и кавалерийский корпус Груши. По Старой Смоленской дороге приближался корпус генерала Понятовского. Для атаки редута Наполеон выдвинул 1-ю (Моран), 2-ю (Фриан) и 5-ю (Компан) дивизии 1-го корпуса Даву, кавалерийские корпуса Мюрата и впоследствии корпус Понятовского. Первоначально вся тяжесть штурма легла на 5-ю дивизию Компана. 5-я пехотная дивизия 1-го армейского корпуса маршала Даву имела отличную репутацию. Полки дивизии, вокруг которых нередко возникали легенды (к примеру, 57-й линейный ещё с Итальянского похода носил прозвище «грозный»), состояли из испытанных, большей частью французских солдат-ветеранов. Командовавший дивизией сорокатрёхлетний дивизионный генерал Жан-Доминик Компан был одним из самых опытных и талантливых генералов французской армии. На 2 сентября 1812 года 5-я дивизия включала четыре полка линейной пехоты, сводный вольтижёрский полк и две артиллерийские роты. Всего пехоты — 9838 человек, артиллерии — 520 человек, лошадей (в артиллерии) — 462 и 30 орудий. Всего против защитников укрепления было направлено 35 тыс. пехоты и кавалерии, 180 орудий.
Неприятель, охватывая Шевардинский редут с севера и юга, пытался окружить войска Горчакова. По русской версии боя французы дважды врывались на редут, и каждый раз пехота Неверовского выбивала их. На Бородинское поле спускались сумерки, когда противнику ещё раз удалось овладеть редутом и ворваться в деревню Шевардино, но подошедшие русские резервы из 2-й гренадерской и 2-й сводно-гренадерской дивизий отбили редут. Бой постепенно ослабел и наконец прекратился. Кутузов приказал генерал-лейтенанту Горчакову отвести войска к главным силам.
Вот как описывает бой за Шевардинский редут Михайловский-Данилевский: «Коновницын принужден был отступить и приблизиться к Бородину. Полки арьергарда начали входить в состав корпусов, к коим принадлежали, и, вступая на позицию, открывали взорам неприятеля Русскую армию, устроенную в боевой порядок. Доступ к ней преграждался редутом при Шевардине. Наполеон приказал овладеть им. Защита редута как отдельного укрепления была бы с нашей стороны без цели, если бы князь Кутузов не имел надобности выиграть несколько времени, приводя к окончанию инженерные работы, начатыя на позиции.
Неприятель шел, по большой дороге и по сторонам, в трёх колоннах, державшихся на одной высоте. Часа в два пополудни французы начали переходить Колочу у Фомкина и Валуева и направляться на редут. Понятовский следовал туда же от Ельны. В редуте было 12 батарейных орудий. Войска, назначенные для обороны его, под начальством князя Горчакова, состояли из 27-й дивизии, пяти гренадерских полков, 5-го егерского, двух сводных гренадерских батальонов, двух драгунских полков и 2-й кирасирской дивизии. Князю Горчакову надобно было защищать редут, вправо деревню Шевардино и влево лес, на Старой Смоленской дороге. Завязалась перестрелка. Державшись более часа, наши егеря и фланкёры отступили, потому что неприятель, под личным управлением Наполеона, пошёл на укрепления колоннами, предшествуемый огнём многочисленной артиллерии. Чрезмерное превосходство сил, двинувшихся в атаку, заставило князя Горчакова ввести тотчас в дело гренадер, но пока они подходили, редут и стоявшие для его обороны войска были засыпаны ядрами, гранатами, картечами, пулями. Французские колонны ворвались в укрепление, однако торжество их было непродолжительно. Гренадерские полки, перед которыми шли священники в облачении, с крестом в руках, скоро поравнялись с укреплённой батареей и выгнали из неё неприятеля. Завязался рукопашный бой. То наши опрокидывали французов, то французы подавали нас назад. Два раза неприятель вторгался в редут, но не мог в нём утвердиться. Кровопролитие продолжалось до вечера. Редут, село Шевардино и лес на левом крыле остались окончательно за нами.
Бой за Шевардинский редут
Казалось, что с наступлением мрака сражение прекратилось, потому что пальба с неприятельской стороны затихла. Когда совсем смерклось послышалось между редутом и Шевардиным приближение войск. Сперва нельзя было в темноте увидеть числа их. Загоревшиеся в расположении неприятельском стоги сена озарили светом своим густую колонну, направлявшуюся косвенно в правый фланг наш. Князь Горчаков послал за 2-й кирасирской дивизией, а Неверовскому с 27-й дивизией велел остановить французов, которые в темноте не могли видеть русских войск. Неверовский приказал бывшему впереди полку ссыпать порох с полок и, подойдя к неприятелю, ударить в штыки. Приказание исполнено в мёртвой тишине. Взятые внезапно во фланг, французы оробели, остановились, побежали. Наши смешались с врагами, кололи и гнали их. Подоспела 2-я кирасирская дивизия и довершила поражение неприятеля, принужденного в бегстве своем бросить 5 орудий. Три подбитые пушки остались на месте, две вывезены кирасирами. Сражение прекратилось. К полуночи заметили снова приближение французских колонн. Долее удерживать редут стало бесполезно, по отдалённости его от позиции. Главнокомандующий велел князю Горчакову отступить».
Несколько иное описание Шевардинского боя даёт с французской стороны Сегюр: «Тотчас были захвачены деревни и леса. На левом фланге и в центре — это были Итальянская армия, дивизия Компана и Мюрата; на правом фланге — Понятовский. Атака стала всеобщей, так как армия Италии и польская появились одновременно на двух крылах большой императорской колонны. Эти три массы отбросили на Бородино русские арьергарды, и вся война сконцентрировалась на одном участке. Прикрытие было снято, и был открыт первый русский редут; слишком выдвинутый вперед от левого фланга их позиции, он защищал его, не будучи сам защищённым. Неровности местности должны были стать его преградой.
Компан ловко воспользовался рельефом местности, её возвышения послужили платформой его пушкам, чтобы бить по редуту, и убежищем его пехоте, чтобы построить её в колонны для атаки. 61-й полк шёл первым: редут был взят одним махом и в штыки, но Багратион послал подкрепления, и его отбили. Три раза 61-й полк вырывал его у русских, и три раза он был отбит, но наконец он был удержан, весь окровавленный и наполовину разрушенный.
На следующий день, когда император делал смотр этому полку, он спросил, где же его третий батальон. “Он остался на редуте!” — ответил ему полковник. Но дело не было ещё закончено там: соседний лес кишел ещё русскими стрелками; они выходили каждую минуту из этого логова, чтобы возобновить свои атаки, которые поддерживали три дивизии. Наконец атака Шевардина Мораном и та, что из лесов Ельни Понятовского, докончили надоевшие войска Багратиона, и кавалерия Мюрата очистила равнину. Это стало результатом упорства испанского полка, который обескуражил врагов: они уступили, и этот редут, который был аванпостом, стал теперь нашим. <…>
Император спал мало. Генерал Коленкур пришёл с захваченного редута. Ни одного пленного не попало в наши руки, и Наполеон, удивлённый, забросал его своими вопросами: “Разве его кавалерия не атаковала вовремя? А эти русские решили победить или умереть?” Ему ответили, что доведённые до фанатизма их военачальниками и привыкшие драться с турками, которые кончают своих пленных, они предпочли покончить с собой, чем сдаться противнику. Император погрузился тогда в глубокое раздумье».
Старший из Коленкуров, бывший посол в России, описывал бой за Шевардино более кратко и ещё менее героически для русских: «Император оставался лишь один момент в своей палатке, находившейся, по обыкновению, в центре гвардейского каре, а затем поспешил туда, где наше правое крыло атаковало два редута, поддерживающих левый фланг неприятеля.
Эта атака была проведена с такой силой, что мы овладели редутами меньше чем в течение часа. Войска получили приказ оставаться в боевой позиции, а пехота — сохранять каре. Хорошо, что император проявил эту предусмотрительность, так как через полчаса после наступления вечерней темноты, когда бой давно уже был окончен, русские кирасиры, поддержанные пехотой, энергично атаковали наше каре, направляясь к этим редутам; они, бесспорно, надеялись в сумятице ночного сражения принудить нас эвакуировать редуты и отбить их обратно. Первое каре, захваченное врасплох, потеряло несколько человек и орудий, но остальные, предупреждённые пальбою первого каре, держались твёрдо. Русские кирасиры потерпели большой урон от нашего артиллерийского и ружейного огня, а к тому же их атака была плохо поддержана, и они должны были отступить и отказаться от обладания этими редутами, которые служили ключом к русским позициям. Наши войска выиграли даже некоторое пространство, преследуя кирасиров в темноте, и мы утвердились на опушке леса, которую для врага было бы весьма важно сохранить за собой хотя бы для того, чтобы задержать наши атаки и следить за нашими передвижениями».
То есть из всех описаний вполне очевидно, что Наполеон сразу оценил значение Шевардинского редута и, вместо ожидаемого выхода на Бородинское поле севернее Новой Смоленской дороги, прямо с марша, уже во второй половине дня, атаковал Шевардино силами корпуса Даву, то есть лучшими не гвардейскими частями, прикрывшись от возможной атаки с левого фланга корпусом Богарне и имея в резерве остальные корпуса и гвардию. При этом атаки на редут велись с трёх сторон, и бой не прекратился с наступлением темноты. По этой причине, во избежание неожиданностей, русским пришлось разрывать боевой контакт и отводить войска на Семёновские высоты, к флешам. Чтобы избежать продвижения французов на плечах отходящих сил, использовали для дезинформации противника звуковые сигналы к атаке во время отхода.
Большое значение Шевардинского редута подтверждается французскими источниками. Например, капитан Э. Лабом утверждал, что «ведущийся с Шевардинского редута убийственный огонь нёс ужас в наши ряды».
Таким образом, взяв редут, Наполеон сумел сделать самое важное — обеспечить позицию для развёртывания главных сил не там, где ему пытался это навязать Кутузов, а за флангом русской армии. К каковому развёртыванию сразу и приступил. Такой манёвр Наполеона заставил Кутузова с ходу пересмотреть план боя и начать в уже наступавшей ночи перегруппировку сил. Это описано у Михайловского-Данилевского: «С укреплённых высот наших, особенно с колокольни Бородина, видно было, как французы всё более и более подавались вправо, как леса наполнялись их стрелками и артиллерия, пробираясь разными тропами, выезжала на холмы и пригорки. Замечая скопление неприятеля на нашем левом крыле, князь Кутузов приказал сделать некоторые перемены и в размещении войск: сводным гренадерским батальонам второй армии, графа Воронцова, занять укрепление у Семёновского; за графом Воронцовым, во второй линии, стать 27-й дивизии, Неверовского; позади Семёновского 2-й гренадерской дивизии, принца Мекленбургского; корпусу Тучкова, подкрепляемому 7000 Московского ополчения, отделиться из резерва и стать, не доходя до Утицы на Старой Смоленской дороге, которая была в версте от нашего левого крыла и, проходя через лес, склонялась в тыл позиции. Остальные полки ополчения Смоленского и Московского размещены позади линий, для подания помощи раненым. Четыре егерских полка посланы в лес и кусты между Утицей и Семёновским, охранять связь между корпусом Тучкова и 2-й армией. Главную квартиру свою князь Кутузов перенес из Татаринова в Горки».
Таким образом, именно в результате действий французов и стали бесполезными Масловские флеши, а Семёновские (Багратионовы) флеши сразу вышли на первый план. Резко возросло и значение Старой Смоленской дороги в качестве пути возможного охватывающего манёвра французов. А весь центр тяжести ожидаемых событий сместился к югу. Наполеон получил в результате своей рискованной атаки в качестве исходной позиции господствующую высоту. При этом ему уже не нужно было прорывать укреплённую линию, опиравшуюся на сильную естественную преграду в виде реки Колочи, имевшей русло с обрывистыми и труднодоступными берегами. Таким образом, на стадии развёртывания Наполеон сумел «переиграть» Кутузова и «выровнять» позиции. Дальнейшую судьбу сражения должно было решить искусство полководцев на поле сражения, соотношение сил и эффективность их использования.
Потери французской стороны оцениваются в большинстве французских источников в 4–5 тыс. человек убитыми и ранеными. Русские потери точно не указываются нигде даже по подразделениям, но, по утверждению Барклая-де-Толли, они составили примерно 6–7 тыс. Большие потери русской армии в бою за Шевардино объясняются явным преобладанием в бою французской артиллерии и общим численным превосходством и охватывающим положением французов, что позволяло им поражать русские войска перекрёстным и фланкирующим огнём.
Планы сторон
Как видно из соотношения сил, возможности сторон были приблизительно одинаковы. Так как же собирались построить свои действия Наполеон и Кутузов? Что такое видели эти полководцы, чего не видели их современники и историки? Совершенно очевидно и отмечено практически всеми, что Наполеон собирался строить бой от наступления, а Кутузов — от обороны.
Перед сражением русская армия развернула в линию 2-й, 4-й, 6-й, 7-й и 8-й корпуса, имея в резерве 5-й гвардейский корпус. Корпуса кордебаталии разворачивали пехотные полки в две линии батальонных колонн на боевых интервалах, которые позволяли при атаке противника развернуть батальоны каждой линии в четырёхшереножный строй для отражения атаки огнём и штыком. Перед линиями батальонных колонн, на расстоянии 0,2–1,5 км, развёртывались егерские бригады в рассыпном строю и ротных поддержках. Позади линии пехотных корпусов находились кавалерийские корпуса, играющие роль подвижного резерва и предназначенные для контратак. За правым флангом стояли казаки Платова и кавалерийский корпус Уварова. С другой стороны, с разрывом примерно в версту от левого фланга, на Старой Смоленской дороге стоял 3-й корпус Тучкова и ещё левее — казаки Карпова. За левым флангом находилось ополчение. Необычным новшеством для полевого сражения было выделение почти половины артиллерии (300 орудий) в артиллерийский резерв. Но это новшество определялось в соответствии с пунктами № 2 и 3 принятых перед самой войной «Общих правил для артиллерии в полевом сражении», разработанных командующим артиллерией 1-й армии графом Кутайсовым. В них говорилось:
«2. С начала сражения скрывать число своей артиллерии, но увеличивать её в продолжение дела, чрез что от неприятеля скроется пункт вашего нападения, а если б он был атакующий, то встретил бы артиллерию там, где бы, может быть, её и не предполагал.
3. Когда ещё не примечено настоящее намерение неприятеля, то батареи должны состоять из малого числа орудий и быть рассеяны в разных местах. В сем положении вы представляете собою малую цель, а сами имеете более средства ему вредить косвенными и перекрёстными выстрелами и затруднить в его предприятиях».
Кутузов вообще делал очень серьёзную ставку на артиллерию для обеспечения стойкости своих боевых порядков. Здесь достаточно процитировать часть инструкции Кутайсова для Бородинской битвы: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что, отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесёт неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».
Боевой порядок русской армии имел достаточную глубину и опирался на два укреплённых пункта — Курганную батарею и Семёновские флеши. Курганная батарея представляла собой, как уже говорилось выше, люнет с фронтальным фасом протяжённостью около 130 метров и с боковыми фланками по 27 метров. Глубина рва была более трёх метров, высота вала примерно 2,4 метра. Перед рвом на удалении 100 метров в 5–6 рядов располагались «волчьи ямы». Вооружение батареи состояло из 18 тяжёлых орудий — 12-фунтовых пушек средней пропорции и 1/2-пудовых единорогов 26-й и 12-й артиллерийских рот из состава 7-го пехотного корпуса Раевского. Именно это и дало Курганной батарее её второе название — батарея Раевского. Батарея располагалась на господствующей над русскими позициями высоте и была спереди и с флангов прикрыта рекой Колоча и Семёновским оврагом. Но так как данные препятствия находились за пределами дальности картечного и ружейного огня с батареи, то заметно усилить позицию они не могли.
Семёновские флеши завершали теперь, после потери Шевардинского редута, левый фланг русской линии. Называть их флешами не совсем верно, ибо собственно флешью, то есть тупоугольным реданом, было только среднее (наименьшее) укрепление. Левое и правое укрепления имели форму люнетов с фасом протяжённостью 60–70 метров у каждого и фланками по 20 метров. Так как Семёновские укрепления не успели закончить, то они были слабее с инженерной точки зрения, чем Курганная батарея, и представляли собой насыпные окопы (брустверы) с незаконченным рвом перед ними. На вооружении флешей находились 24 тяжёлых орудия — 12-фунтовых пушек средней пропорции и 1/2-пудовых единорогов 11-й и 32-й артиллерийских рот. На левом (южном) укреплении имелось 12 орудий, на центральном — 5, на правом — 7 орудий. Важной особенностью флешей является то, что с юга и частично с фронта они были прикрыты лесом и кустарником и находились на высоте. До опушки было от 300 до 500 метров, что мешало обстреливать приближающегося противника и скрывало его от защитников, но в то же время заставляло выстраиваться для атаки прямо под ружейным и картечным огнём с флешей. Это предопределяло неизбежность решительных и стремительных действий сторон при атаке и защите укреплений.
В сочетании с этими укреплениями плотность русских войск обеспечивала высокую устойчивость боевых порядков при самых мощных атаках противника. И как показывал боевой опыт, например сражение при Прейсиш-Эйлау, мощнейший артиллерийский резерв позволял огнём остановить любой по силе натиск даже после того, как основная линия не выдержит. Слабым местом русского порядка было довольно равномерное распределение сил на длинном фронте, что не давало возможности нанести противнику решающий удар достаточной силы. Кроме того, Кутузов сам оказался заложником первоначального плана. Теперь, когда Наполеон развернул свои силы за прежним флангом русских войск, Кутузову приходилось держать 2 пехотных, 2 кавалерийских корпуса и казаков для парирования возможного обхода правого фланга. Ведь на север от Бородина простиралось обширное поле, и ничто не мешало Наполеону нанести удар через него и отбросить русскую армию от Новой Смоленской дороги либо совершить глубокий обходной манёвр по северному берегу р. Москвы. Поэтому корпуса правого крыла были прикованы к своему месту до того момента, пока французы не введут в бой главные силы.
Исходя из этого, план Кутузова вырисовывается вполне чётко — опираясь на укрепления, отражать удары противника, постепенно наращивая силу обороны на атакованных участках за счёт переброски войск с неатакованных и максимально долгое сохранение достаточных резервов. При стандартных вариантах действий превосходящего противника (а Кутузов исходил из численности армии противника 160 тыс. человек) такая манера ведения боя позволяла выдержать длительное сражение и нанести противнику большие потери, уравняв силы и лишив возможности продолжать атаку. При отсутствии, как это и было в реальности, значительного превосходства противника такая тактика позволяла изменить в ходе боя соотношение сил в сторону русской армии и, используя сохранённые резервы, заставить противника отойти с поля боя. В случае если французы не примут предложенный сценарий или попробуют обойти русскую армию глубоким фланговым манёвром, то Кутузов просто снялся бы с позиции и отошёл к Можайску и далее, что для Наполеона было совершенно неприемлемо.
Русские войска были настроены именно на ожесточённое сопротивление и оборону. Вот как пишет о настрое русской армии перед боем Михайловский-Данилевский: «С другой стороны стояли русские, родные по чувству и крови, а за ними были Москва, могилы предков, царский трон, Вера отцов, права человечества. Князь Кутузов объехал войска и говорил с ними, просто, но языком доступным до глубины души. Симбирскому пехотному полку, например, сказал он: “Вам придётся защищать землю родную, послужить верой и правдой до последней капли крови. Каждый полк будет употреблён в дело. Вас будут сменять, как часовых, через каждые два часа. Надеюсь на вас. Бог нам поможет; отслужите молебен”. Единодушное “ура!” сопровождало вождя от одной колонны до другой. Перед вечером понесли по лагерю икону Смоленской Божией Матери и совершили молебствие. Начальники и солдаты укрепились молитвой, готовясь противостать полчищам, алкавшим разгромить Россию. Князь Кутузов не отдал никакого приказа, какими обыкновенно предваряют войска о сражении. <…>
Солдаты точили штыки, отпускали сабли, артиллеристы передвигали орудия, избирая для них выгоднейшие места. Некоторые генералы и полковые начальники говорили солдатам о великом значении наступавшего дня. Один из них сказал: “Ведь придется же умирать под Москвою: так не всё ли равно лечь здесь?”»
Как были развёрнуты для боя французы? Наполеон разместил свой командный пункт у Шевардино, около захваченного редута. Правее (при взгляде с французской стороны) и впереди Шевардинского редута расположились три дивизии корпуса Даву — Компана, Дезе и Фриана, построенные в 3–4 линии батальонных колонн. Позади них правее сзади стояли в трёх линиях полков три кавалерийских корпуса под командованием Мюрата. Левее редута были развёрнуты в три линии батальонных колонн остальные дивизии Даву — Морана и Жерара. Позади них размещались дивизии корпусов Нея и Жюно, что вместе давало глубину построения кордебаталии в шесть линий батальонных колонн. Севернее Колочи кроме дивизии Жерара стояли позади дивизии кавалерийский корпус Груши и левее — войска 4-го корпуса Богарне, также построенные в три линии батальонных колонн. В центре, за корпусами Нея и Жюно, располагалась в резерве Молодая гвардия и за ней Старая гвардия. На крайнем левом фланге, за речкой Войной, между деревнями Логиново и Беззубово стояла кавалерия 4-го корпуса под командованием Орнано (более 1700 человек лёгкой конницы), которая осуществляла наблюдение за нашим правым флангом. За правым флангом французов, для действий вдоль Старой Смоленской дороги, размещался 5-й корпус Понятовского.
Наполеон, исходя из наступательной тактики, применил невиданную для того периода концентрацию сил, развернув 9/10 армии на фронте всего в 4 версты, получив плотность войск порядка 26–30 тыс. человек на километр фронта. Для такой плотности Наполеону пришлось крайне глубоко эшелонировать войска. На линии дивизия Морана — Старая гвардия глубина боевого порядка составляла до 13 линий батальонных колонн. Но, учитывая глубину русских порядков, силу их позиции и укреплений, превосходство в артиллерии и отсутствие у французов решительного превосходства в живой силе, только большим сосредоточением сил решить ход сражения в свою пользу было невозможно. На что же рассчитывал Наполеон? Ведь в стойкости русской армии и её готовности стоять до конца он убедился уже в бою за Шевардинский редут.
Сегюр пишет: «Император воспользовался первыми проблесками света утренних сумерек, чтобы, переходя с одной возвышенности на другую, осмотреть между двумя боевыми линиями весь фронт неприятельской армии. Окончив разведку, император решился. Он вскричал: “Евгений, останемся на месте! Правый фланг начнёт битву, и как только он завладеет под защитой леса редутом, который находится против него, он повернёт налево и пойдёт на русский фланг, поднимая и оттесняя всю их армию к их правому флангу и к Колочу”.
Составив общий план, он занялся деталями. <…> Император не сомневался больше в сражении, возвратился в свою палатку, чтобы продиктовать приказ. Там обдумал серьёзность своего положения. Он увидел две равные армии: около ста двадцати тысяч человек и шестисот пушек с каждой стороны; у русских выгода расположения, один язык, одна и та же военная форма, одна нация, борющаяся за одно дело, но много нерегулярных войск и рекрутов; у французов же столько же человек, но больше солдат, а так как ему только что представили отчёт о состоянии его корпусов, то у него перед глазами был точный счёт сил его дивизий».
Как утверждает француз А. Фэн, план атаки Наполеон разработал с учётом опасности отхода русских войск в случае попытки французов обойти их позиции.
Наполеон провёл тщательную рекогносцировку. В. Н. Земцов достаточно подробно реконструировал это мероприятие на основе французских источников. Вот как это выглядело: «Наполеон “долго всматривался в русские биваки без помех” (Денье), чему способствовал “туман от дождя” (Фэн). Вероятно, проезжая с левого фланга на правый, возле с. Бородино, Наполеон был обстрелян русским орудием. Проследовав на правый фланг, Наполеон окончательно убедился, “что линия русских продолжается облическим образом, пересекая Московскую дорогу, до высоты большого леса, на который опирался наш (французский. — В. З.) правый фланг…” (Денье). По словам Денье, Наполеон увидел, что “многочисленные редуты прикрывают позиции русских”. Утром у Наполеона не было уверенности в “облическом загибе русских позиций”; именно поэтому он предполагал русскую атаку Шевардинского редута. Теперь же, когда он ясно увидел возводимые на южном фланге укрепления, русская линия уже определённо предстала в “облическом” виде. Это “окончательно убедило его, что он не ошибся: по своему возвращению он отдал соответствующие приказы” (Рапп). Наполеон окончательно решил начать главную атаку из района Шевардинского редута».
Здесь хочется обратить внимание на то, что Наполеон верно оценивал значение Шевардинского редута как основного укрепления левого фланга русской армии. Он понимал, чем грозит ему отбитие редута, и ожидал подобной попытки. Ведь в этом случае французы лишались пространства для развёртывания и вынуждались к перемещению главных сил севернее Новой Смоленской дороги, напротив сильного фронта русских войск. И если Кутузов не попытался взять обратно Шевардинский редут, то скорее всего в силу ожидаемого превосходства французов и нежелания русского полководца ставить судьбу страны на это сражение.
Как же оценивали французы характер русских укреплений? По мнению Денье, «позиции русских были хорошо защищены». Лежен считал, «что линия врага была защищена потрясающими позициями, хорошо укреплёнными, с редутами и редантами, в которых были пушки». Но это крайняя точка зрения. Гораздо более убедителен Фэн и особенно текст 18-го бюллетеня Великой армии: «Позиция была хорошо укреплена и давала возможность маневрировать и ретироваться. Но это (атака такой позиции) составляло честь, и эта позиция не была в такой степени сильной, чтобы отказаться от возможности сражаться. Было видно, что редуты не были закончены, рвы были неглубокими, не было палисадов…»
Во время рекогносцировки маршал Даву предложил Наполеону совершить глубокий обход русских позиций по Старой Смоленской дороге и южнее её. Для этой цели предполагалось выделить 1-й и 5-й корпуса. Наполеон не принял предложения Даву, бросив, по утверждению Сегюра: «Вечно вы со своими обходами! Это слишком опасный манёвр». И здесь Наполеон был совершенно прав, ибо в обход предполагалось отправить 40-тысячную армию по неразведанной и сильно заросшей местности без возможности надёжной связи. Каждая из частей французской армии оказывалась слабее русской армии. Тем более Наполеон знал Кутузова как полководца и уже имел опыт «отрезания» его армии меньшими, чем у Кутузова, силами, что привело к неудаче в районе Кремса корпуса Мортье и разгрому одной из дивизий этого корпуса под Дюрнштейном. Обычно отказ Наполеона от плана Даву рассматривают без учёта уже имеющегося у французского императора опыта боёв с Кутузовым.
Но что тогда остаётся? Ведь фронтальная атака на укреплённые позиции при отсутствии сколь-нибудь серьёзного превосходства выглядит грубой ошибкой. Ответ, скорее всего, кроется в артиллерийском образовании Наполеона. Когда после Шевардинского боя бесстрашный генерал Коленкур процитировал императору фразу Фридриха Великого: «Русского солдата мало убить, его ещё и повалить надо», император ответил «Завтра я повалю их своей артиллерией».
Если построение русской армии было достаточно традиционно для того времени и огневые средства были распределены по всему фронту боевого порядка, кроме батарей на укреплениях, то Наполеон пошёл на беспрецедентный шаг. Согласно распоряжениям императора, ночью были сооружены два эполемента для артиллерии; их делали «из фашин и мешков с песком» (Фоссен). Левая батарея была расположена напротив д. Семёновское; там должны были занять позицию 16 тяжёлых пушек и 8 гаубиц 3-го армейского корпуса под командованием генерала Фуше. Правая батарея, построенная для 24 орудий гвардии, сооружалась напротив Багратионовых флешей (её обычно называют батареей Сорбье). Обе батареи должны были вести огонь в направлении д. Семёновское и по укреплениям к югу от неё, а батарея Фуше должна была направить часть своих усилий и на Курганную высоту, обстреливая её совместно с орудиями 4-го корпуса перекрёстным огнем. Все остальные орудия на этом фланге предполагалось использовать в составе мобильных батарей. Так, в общей диспозиции и в приказе войскам Даву было предписано сформировать перед исходной позицией дивизии Компана батарею из 30 орудий под командованием генерала Пернетти (16 орудий корпусного резерва и 14 орудий дивизионной артиллерии); к ней должны были примкнуть 8 батарейных орудий дивизии Фриана и Дезе. Эти 38 орудий должны были вести огонь в тесном взаимодействии с 24 тяжёлыми орудиями гвардии, соединив таким образом огонь 62 орудий. Равным образом к батарее Фуше примыкала остальная артиллерия 3-го и 8-го корпусов, составляя передвижные батареи.
По мнению Фэна, общее число орудий перед 3-м корпусом составляло 60. Таким образом, против Багратионовых флешей, д. Семёновское и частично против Курганной высоты сосредоточилось в первой линии 102 орудия. И это были в основном 12-фн пушки и гаубицы 8“, 6“ и 24-фн. То есть основная масса тяжёлой артиллерии армии была сосредоточена на участке менее одной версты, на господствующей высоте, за укреплениями. При этом, несмотря на постоянные утверждения о небольшой, не более 500 саженей, эффективной дальности стрельбы орудий того времени, Наполеон осмелился разместить орудия на расстоянии 700–1000 саженей от Семёновских флешей и 1200–1300 — от Курганной батареи. Он считал, что использование тяжёлых орудий по укреплённым позициям и расположенным около них массам войск будет достаточно эффективным. При этом русская артиллерия, более сильная в ближнем бою, не могла ничего противопоставить артподготовке, которую могла провести эта «Гранд-батарея». Подобное массирование в полевом бою тяжёлой артиллерии ещё не применялось и было новшеством Наполеона, которое другие армии освоили полностью только через сто лет. Также новшеством являлось переподчинение таких сил артиллерии из состава корпусов и дивизий в прямое подчинение командования армии. С учётом огневой мощи «Гранд-батареи» именно её можно считать основным или по крайней мере одним из основных инструментов достижения победы на поле боя для Наполеона.
По такому же принципу, но на ещё большем расстоянии от основной цели — Курганной батареи, располагались тяжёлые батареи 4-го корпуса Богарне. Эта позиция находилась строго на запад от деревни Бородино и более чем в 1000 саженях от Курганной батареи и размещалась на господствующей над русскими позициями высоте.
При этом крайне необычным для полевого сражения было подобное размещение тяжёлых батарей на такой большой, почти предельной, дистанции от основных боевых порядков противника. Это давало возможность французам осуществить «игру в одни ворота», то есть поражать противника своим огнём практически безнаказанно. В то же время подобные дистанции не позволяли обеспечить стремительный огневой удар и быстро смести противника. И это также надо учитывать при попытке понять замысел Наполеона. Но очевидным было явно более высокое, чем принято в то время, значение, которое придавал тяжёлой артиллерии Наполеон.
Начало сражения. Первый этап
Вот как описывает начало сражения Михайловский-Данилевский (в дальнейшем будем опираться в основном на его описание как наиболее полное и коррелирующееся с остальными): «Услыша гул пушки, князь Кутузов, уже давно бодрствовавший, не предупредив своей главной квартиры, только что пробуждавшейся от сна, поехал один на батарею, за деревней Горками. <…>
Так же рано, как князь Кутузов, когда еще свет не боролся со тьмой, вышел из своей палатки Наполеон и поехал к Шевардину. <…>
Заря занялась, туман рассеялся, блеснул первый луч солнца. “Это солнце Аустерлица!” — сказал Наполеон. “Приемлем предвещание!” — воскликнули клевреты его. Заколебались чёрные линии неприятельских колонн. У Семёновского загремела канонада, и в самом Бородине закипела ружейная пальба. Наше левое крыло и центр были атакованы единовременно».
В отечественной историографии обычно принято считать началом сражения атаку дивизии Дельзона на деревню Бородино. Что это была за атака и с какой целью предпринималась?
«Бородино было занято гвардейским егерским полком, находившимся там с 24-го августа, для способствования в то время переправе арьергарда через Колочу. Гвардейским егерям велено было удерживать Бородино как можно долее. В селе стояло 2 батальона, а 3-й содержал впереди цепь и был вдруг атакован со всех сторон дивизией Дельзона, из корпуса вице-короля. Пользуясь туманом, дивизия скрытно подошла к Бородину. Завидя, с батареи у Горок, превосходство сил неприятельских, Барклай-де-Толли велел егерям отступить. Только что его адъютант проскакал небольшое пространство между Горками и Бородиным и подъехал к полку, как град пуль посыпался на егерей. 3-й батальон ударил в штыки, но обращён назад к первым двум, стоявшим в боевом порядке, и построился за ними. Неприятель, остановленный на несколько мгновений, продолжал наступать. Егеря очистили Бородино, отошли за мост и начали ломать его, но, теснимые целой дивизией, не успели его истребить вовсе. Французские стрелки появились на правом берегу Колочи и покушались атаковать 12-пушечную батарею, защищавшую мост. Нападение отбито, но батарею велено отвезти назад. Для удержания неприятеля, начинавшего в силах переходить через Колочу, посланы полковник Карпенков с 1-м и полковник Вуич с 19-м егерскими полками. Карпенков построил батальоны к атаке, за бугром, скрытно, на пистолетный выстрел от неприятеля, и когда, по данному повелению, гвардейские егеря отходили назад, быстро выдвинул полк на гребень бугра и дал меткий залп. Дым выстрелов клубился ещё перед лицом ошеломлённых нечаянным залпом французов, когда наши ударили в штыки. Неприятель бросился к мосту, однако не мог перейти через него всей колонной, потому что гвардейские егеря при отступлении сняли более десятка мостовин. Оставшихся на нашем берегу французов припёрли к реке и истребили до последнего. Потом Карпенков перешёл чрез Колочу, вступил в Бородино, но получил приказание возвратиться за Колочу и истребить мост дотла, что и было исполнено, под сильным огнем.
Нападение на Бородино было только ложное, предпринятое Наполеоном с целью скрыть настоящее намерение его обрушиться на левое крыло русской армии».
Здесь выглядит совершенно бессмысленным подобный способ демонстрации, тем более если внимание отвлекают, то ждут какой-то реакции, например переброски сил на атакованный участок. Но интервал между атакой на Бородино и на Семёновские флеши был слишком мал, что полностью обесценивало такую демонстрацию. Тогда какой смысл в атаке Дельзона? При взгляде на карту поля боя он становится вполне очевидным. Левый фланг французской армии был короток и ничем не прикрыт. Далее него было поле. Наш противостоящий правый фланг был сильнее и доходил до р. Москвы. Однако возможным активным действиям русского правого фланга мешала р. Колоча, имевшая обрывистые берега. При этом русские егеря удерживали Бородино и мост в этой деревне, создавая этим плацдарм для возможного удара по открытому левому флангу Наполеона. Атакой дивизии Дельзона французы устранили угрозу. Также была убрана батарея, способная прикрывать фланкирующим огнём Курганную батарею.
Никакой демонстрации не было. Французы обеспечили свой фланг, и единственное, что им не удалось, это дальше развить свой успех, что неудивительно при столь скромных силах. Нельзя было ожидать прорыва русского центра силами дивизии численностью в 8,5 тыс. человек. Как только задача была выполнена, интерес французов к данной точке сражения угас.
Таким образом, обеспечив безопасность своего короткого и более слабого левого фланга, Наполеон смог начать главными силами атаку на правом — на Семёновские флеши.
«Здесь атака поручена была Даву, Нею и Жюно, имевшим в подкрепление три кавалерийских корпуса под главным начальством Мюрата. В голове шли три дивизии Даву: одна, Компана, следовала по опушке леса; другая, Дезе, проходила через самый лес и кустарники; 3-я, Фриана, была в резерве. Местоположение препятствовало быстрому наступлению. Неприятелю надлежало пробираться через лес, где не было дорог. Миновав лес, Французы начали строиться в колонны к атаке; но как построение совершалось под картечными выстрелами, то головы колонн, показывавшиеся перед нашими укреплениями, были остановляемы выстрелами артиллерии и егерей, рассыпанных в лесу. Сверх того несколько из главных начальников неприятельских нашлись принуждёнными удалиться с поля сражения. При начале дела ударило Компана осколком гранаты. Он сдал команду Дезе, который вскоре также опасно ранен. Его место заступил присланный от Наполеона генерал-адъютант Рапп, но и его не пощадил русский свинец. Наконец, в то же время сам корпусный командир Даву упал с лошади, пробитой ядром, и получил сильную контузию. Он скоро оправился, но не мог заменить своих раненых дивизионных начальников, отчего в его корпусе произошло колебание, и атаки его были не совсем успешны».
Первые атаки французов