– Давайте по порядку, – дружелюбно предложила Юля. – Вы знали Алика Царегородцева?
– Конечно, я вспомнила Алика Царегородцева. Я в своем уме. Но он никак не может быть известным оператором. Алик Царегородцев пропал без вести больше двадцати лет назад!
Ольга Захаровна смотрела на Юлю спокойными и ясными глазами, с внутренним напряжением женщина смогла справиться. Старая учительница была так уверена в своих словах, что Юлька даже растерялась.
– Ой, Ольга Захаровна! Я проверяю информацию и готовлю материал в газету, возможны и совпадения. Просто в мире кино точно есть такой персонаж. Если только с фамилией произошла путаница: Царегородцев или Царев. Могло же быть такое: в городе жили два Алика с похожими фамилиями, один оператор, а другой ваш, пропавший. Еще вариант – Царегородцев взял псевдоним, у творческих людей это в порядке вещей. Пожалуйста, расскажите мне о вашем ученике Алике, и фотографии хорошо бы посмотреть. Тогда я окончательно разберусь, кто есть кто. Так бывает, когда копаешь старые истории и оказывается, что речь идет совсем о другом человеке.
Сорнева и правда была смущена. Расследование приобретало неожиданный оборот. Или это Ольга Захаровна, женщина немолодая, все перепутала? Юлькина бабушка последние годы хорошо помнила только свою юность, а в настоящем времени ориентировалась неважно. Вот и учительница запамятовала? Как можно считать человека пропавшим без вести, если он преспокойно живет себе в Питере и работает в кино? Работал. И непохоже, чтобы при жизни уверенный и даже нагловатый Алик чего-то боялся.
– Хорошо, – пожала плечами Ольга Захаровна. – Я вам про нашего Алика расскажу, а вы уж как хотите. Его история тоже может журналистов заинтересовать, но никак не с героической точки зрения.
– А с какой? – поинтересовалась Юля.
– С жизненной. Такой лакей Яша из чеховского «Вишневого сада». Отрицательная харизма.
Юлька с удивлением посмотрела на женщину.
– Вы литературу преподавали?
– Литературу и русский язык, – и улыбнулась. – Вы думаете, люди в моем возрасте не знают выражений вроде «отрицательная харизма»?
– Ну что вы! Дело вовсе не в словах, да и преподавателя литературы всегда легко узнать. Может быть, вы фотографии поищете, и сразу определимся. А то зря отниму у вас время. Вдруг «ваш» Алик окажется совсем не «моим» Аликом.
Ольга Захаровна вышла из комнаты, а Юлька пеняла на себя: она совсем не помнила в произведении никакого Яшу, разве что только купца Лопахина, и то смутно. Вот если бы она знала, что нужно обязательно перед визитом заглянуть в пьесу по школьной программе, то держалась бы уверенней.
Женщина вернулась с большим альбомом.
– Вот, выпускной класс, – учительница любовно погладила общую фотографию. Очень хорошие ребята были. Такие умные, внимательные!
Алик Царегородцев на групповом снимке был едва узнаваем. Но, приглядевшись, Юлька вздохнула с облегчением: точно, он. Убиенный оператор Алик Царев. Сомнений не осталось. Нечто неуловимо знакомое было во взгляде юноши на фотографии, возможно, уверенность в себе и наглость.
– Ну, ваш это Алик?
– Ой, Ольга Захаровна, снимок такой старый, сразу даже и не скажешь! А вы не расскажете про вашего ученика? Для журналиста любая житейская история полезна и может пригодиться.
– Знаешь, мне совсем не хочется о нем вспоминать. Хотя история, конечно, странная, да и судьба у мальчика непростая.
– Почему непростая?
– Его родители работали в торговле: мать заведовала магазином, отец завскладом. Дом был, как говорят, полная чаша. Но потом и мать, и отца посадили за мошенничество. Дали каждому по три года, а Алик словно с цепи сорвался. Ему и раньше все будто мало было – мечтал клад найти и сказочно разбогатеть, а тут начал родителей идиотами честить, не научились, говорил, даже грамотно воровать.
– Это он, наверное, от обиды?
– Безусловно. Но и родители не стеснялись при нем обсуждать специфику своей деятельности, а он потом ребятам в классе рассказывал, как нужно разбавлять сметану или с замороженными продуктами мухлевать. Ему оставалось два года доучиться, он переехал к тетке, старшей сестре отца. Летом действительно ходил в тайгу какие-то клады искать, жил на заимке. Авантюрист, честное слово! Все искал «золотую рыбку», которая будет исполнять его желания. Кладоискатель! И весь класс взбудоражил.
– Клады?
– Юленька, ты же помнишь историю о золотом запасе Колчака? Наши места как раз между Омском и Иркутском, а Колчак, под натиском Красной армии, отступал из Омска с тридцатью вагонами казны, но до Иркутска золото не довезли, исчезло оно где-то после станции Тайга, а может, и где еще.
– И Алик искал эти сокровища? Это ведь легенда, миф! Уж сотню раз искали, да так никто и не нашел!
– Не знаю, как он это себе представлял, но ходил все время с какими-то планами, картами, с загадочным видом их разглядывал, намеки делал. Мать у него в тюрьме заболела и умерла, отец через два года вернулся, только он так с теткой и продолжал жить.
– Клады-то перестал искать?
Ольга Захаровна пожала плечами:
– Не знаю.
– Значит, не нашел. В газете же об этом не писали.
– Не было тогда еще вашей газеты.
– Ну, слухи ходили бы по городу.
Юля вспомнила статью Милы Сергеевны, напечатанную пару лет назад: при сносе старого дома в одном из пригородных поселков была найдена металлическая коробочка, замурованная в стене. В «кубышке» обнаружилось сто тысяч рублей, но не золотом, а ассигнациями, которые потом плавно перекочевали в экспонаты городского музея.
– Мы многого не знаем о наших благодатных местах.
– Соглашусь с вами, – быстро сказала Юля. – А дальше?
Ольга Захаровна будто не услышала и продолжала:
– А дальше как по Чехову: «Праздная жизнь не может быть чистою». А он все время хотел праздника. Между прочим, Чехов ехал через эти места на остров Сахалин.
Юльке не терпелось. Черт! Заговаривается она, что ли?! Ей же нужно узнать про Алика и, возможно, темные истории его прошлого, а тут лекция по русской литературе вкупе с лирическими воспоминаниями!
– Помните рассказ Антона Павловича «Из Сибири»? Я, когда перечитываю этот маленький шедевр, испытываю истинное наслаждение. Какой язык! А дух? Настоящий сибирский дух, правдой пронизан каждый абзац.
«Не хочу рассказ!» – взмолилась про себя Юля. Конечно, стыд и срам – журналистка Сорнева не читала чеховского рассказа, не восхищалась талантливым пером классика, как эта восторженная пожилая учительница. Но, вот честное слово, только не сейчас! Она понимала, что старая учительница одинока, любительница Чехова и надо о нем с кем-то поговорить. Выход один – терпеть.
– Прочитайте на досуге, Юленька, не поленитесь.
– Хорошо, Ольга Захаровна, обещаю! – приложила Юля руку к груди и поскорее заговорила о важном: – Ольга Захаровна, а почему тогда решили, будто Алик пропал без вести? Как так вышло? Он окончил школу, уехал в Питер, выучился на оператора. Просто знать о себе не дает, тем более здесь у него и не осталось по-настоящему родных людей.
– Зачем ему в Ленингр… прошу прощения, в Санкт-Петербург ехать?
Юля вспомнила о личном деле оператора, которое обещали прислать Луизе. Там-то она и отыщет ответ на данный вопрос, и у рассказа появится конец.
– И все-таки, как же так получилось? Почему он пропал без вести?
– Почему пропал, не знаю, – с достоинством ответила женщина, – но только его в судебном порядке признали умершим.
– Ого! – изумилась Юля. – Ольга Захаровна, как это?
– Жена заявление написала, когда пять лет прошло со дня его исчезновения, был суд, и вынесли специальное постановление.
– Алик был женат?
– Да, на своей однокласснице, Наташе. Только давно это было. Умерла она.
– Как умерла?
– Обычно, как умирают люди от онкологии.
– А зачем жене было нужно, чтобы его по суду признали умершим?
– Человек не может столько времени не давать о себе знать. Ей нужно было определиться, как жить дальше.
– Подождите, но ведь он мог быть жив все эти годы?
– Я не знаю, – вздохнула женщина, – но моего ученика Алика Царегородцева официально признали умершим и, значит, он для всех умер. Извини, мне больше нечего сказать.
Дома Юля первым делом достала с полки «Вишневый сад» и нашла место про Яшу. Оказалось, что по пьесе это молодой лакей. Он побывал за границей и теперь не прельщается Родиной и даже мать, пытающаяся с ним встретиться, уже не нужна ему. Его главная черта – высокомерие, он не уважает хозяев, у него нет привязанности ни к кому.
Да, пожалуй, Ольга Захаровна права: Алик тоже не был привязан к семье и бросил больную жену.
Глава 14
Настя Капцова захлопнула дверь своего номера и обессиленно привалилась к стене. Но не успела она перевести дух, как в дверь постучали. На пороге стоял мрачный Алексей Погудин.
– Насть, ты не в курсе, сколько нам еще ждать? Торчим, как идиоты, на первом этаже. Подробности знаешь какие-нибудь?
– Подробности? – Девушка никак не могла сосредоточиться.
– Ну да! Народ в шоке, а гримерша вообще забилась в номер и ревет. Говорят, завтра сворачиваемся и отчаливаем обратно в Питер.
– Про отъезд первый раз слышу. Пусть Луиза разруливает. Усольцев же собирался прилететь… – наконец пришла в себя Капцова и даже немного оживилась. А что, если настало время вернуться к ее сценарию? Как бы подольше задержать Алексея в своем номере? И тогда…
– Матвей не приедет, он ногу сломал, – ввел девушку в курс дела Погудин и зашел в номер.
– У тебя есть выпить? – Алексей плюхнулся на кресло. – А вообще, даже интересно. Как будто настоящий детектив снимаем: приехали в Сибирь, Алика убили, Уткин этот – явно отрицательный персонаж, и мы все в качестве подозреваемых.
И тут в Настином кармане зазвонил украденный телефон. Капцова растерялась – она не успела снять плащ, продолжая сжимать рукой проклятый аппарат. А хуже всего было то, что дурацкий рингтон – вой собаки под блатную песню – был отлично известен всей съемочной группе, поскольку всех невыносимо раздражал. У Погудина вытянулось лицо.
– Не понял? Это что сейчас было?
– Н-н-н-е знаю… – проблеяла Настя.
– Как не знаю? У тебя в кармане поет телефон Алика. Вытаскивай руки!
Настя почувствовала себя воровкой, пойманной с поличным.
– Это вовсе н-н-н-е… Алексей!
– Я еще ничего не подумал. Руки! Руки! Телефон на стол!
Настя обреченно вздохнула, вытащила руку из кармана и положила телефон убитого оператора на журнальный столик.
– Настя, откуда у тебя телефон Царева? Ты его грохнула?
Капцова представила, будто играет роль (воровки, пойманной с поличным), и вдохновенно начала:
– Алексей! Как ты можешь?! Зачем мне убивать Алика?! Я его телефон в коридоре нашла. Он же приметный, то есть я сразу поняла – Аликов, а не еще чей-то, и положила в карман. Машинально, а потом просто забыла.
Но и Погудин был не лыком шит – не зря столько лет играл лейтенанта полиции – и фальшь почувствовал мгновенно.
– А почему следователю не отдала? Зачем тебе этот головняк, Анастасия?!
– Я забочусь о репутации нашего сериала! – не собиралась сдаваться без боя Капцова. – Ты сам знаешь, какой Алик был! Он компромат на коллег собирал и продавал. На все ради «жареного» был готов! Мало ли, что могло остаться в телефоне. Знаешь, сколько на наших ребят может грязи вылиться? Алик ведь подлый был.
– Тебе лучше знать – ты с ним любовь крутила, – хмыкнул Алексей.
– Любовь? – Глаза девушки наполнились слезами. – С чего ты взял? Это так, минутное помрачение. Я еле отвязалась от него!
И тут она поняла, что наступил самый подходящий момент для объяснений с Алексеем. Но необходим был творческий подход: умолчать о большем, рассказать о меньшем, представить себя в выгодном свете, воспоминания не ворошить, на возможность новых отношений слишком явно не намекать. Все выводы Погудин сделает сам, но повлиять на его решение можно и нужно.
– У нас были очень короткие отношения. Алик – не герой моего романа.
– Да черт с твоим героем, – разозлился Алексей.
Ерунда какая-то! Вся съемочная группа с неудовольствием наблюдала за их отношениями. Вернее, за тем, как Анастасия бегала за этим подонком. Что только в этом Цареве женщины находили? Ему, Алексею, не понять. А вот про подлость оператора он знал наверняка. Может, хороший оператор, способный строго выверить композицию кадра, и не обязан быть порядочным человеком, но Погудину было противно. А телефон?! Хотя Настя права: Алик мог с помощью телефона копить компромат на коллег.
– У нас с Царевым давно все в прошлом, – вела свою игру Настя.
– Понятно, раз он убит! – с издевкой сказал Погудин. – Не ты его убила? Месть за муку разбитого сердца? Или «не доставайся же ты никому»? Как-то так?
– Я? Как ты можешь! Идиотские шутки! Расстались мы давно и по моей инициативе. И про телефон я тебе правду сказала. Могу прямо сейчас сдать следователю.
– Да ладно, Насть, не обижайся. А в личную жизнь коллег я не лезу, – примирительно сказал Алексей. И добавил про себя: «В отличие от остальных», под «остальными» подразумевая Алика Царева.
Тут он вспомнил, как Царев появился на съемочной площадке. В сериал Алика привел Ким Васютин. Усольцев не возражал, поскольку прежнего оператора переманили большим гонораром в другой проект, а снимать сериал на одну камеру – просто безумие. Алик Царев приглядывался к коллективу недолго и вскоре почувствовал себя главным. Васютин, не любивший конфликтов и выяснения отношений, сразу отошел на второй план, пытался быть незаметным. Алик начал диктовать операторскую политику на площадке. И делал иногда это бесцеремонно и нагло, будто он тут самый главный: это его кино, его идея, его женщины. Он совсем не деликатничал с актерами, если надо было хорошо снять сцену, запросто мог нахамить или грубо обругать: «Ах, мы устали! Тогда бросайте эту работу к чертовой матери и идите за прилавок, торговать. Там дублей делать не надо!» Съемки одной и той же сцены могли продолжаться практически бесконечно, пока Алик не решал, что снял тот самый – идеальный дубль.
Но с камерой Царек был на «ты». У него была особая творческая манера, свой взгляд на цветокоррекцию и освещение, он ловко схватывал характерные детали, и это, несомненно, помогало лучше увидеть сущность персонажей и придать глубокий смысл даже самым банальным сценам. В значительной степени именно благодаря Алику и его перфекционизму, сериал выгодно отличался от своих «мыльных» собратьев.
А вскоре выяснилось, что у Алика было еще одно «увлечение» – он собирал компромат на известных актеров, знакомых и незнакомых, и пристраивал по своим каналам в газеты и журналы. Имел с этого неплохой доход. Слушок невзначай пустил Ким Васютин, недовольный диктаторскими замашками Царька. Ким ничего не утверждал, но намекал, будто его знакомые видели, как Алик делал фотографии на закрытом кинопоказе и на артистической тусовке, а потом фото появились на первых полосах желтых изданий.
Слухов вокруг личной жизни любого актера предостаточно, особенно если сам актер не склонен к публичности. Но люди любят читать о своих кумирах, особенно об их разочарованиях и поражениях. Спрос на небылицы и скандалы существует всегда. В конкурентной индустрии шоу-бизнеса нужна постоянная подпитка интереса к творческим персонам. Иногда информация специально выдумывается, авторы «сенсаций» ссылаются на несуществующие источники, лишь бы привлечь внимание недалекого читателя. А уж если источник образовался настоящий и поставляемые им сведения (как в случае с Царевым) правдивы!.. Людям нравится информация скандально-легкомысленного толка, а беспринципная пишущая братия этому только рада – одурманивание духовно небогатого читателя приносит легкие деньги.
Впрочем, слух, запущенный Васютиным, так и остался слухом. Алик никогда не проявлял особого интереса к актерам сериала. Ну а многочисленные романы… так женскому сердцу не прикажешь, при виде мужчины с харизмой глаза у тружениц киноиндустрии так и загорались.
В последние полгода Алексей Погудин, неожиданно для себя самого, сблизился с Царевым. У Алика в операторской всегда был припрятан коньяк с хорошей закуской, а главное, он умел внимательно слушать собеседника, что для творческого человека большая редкость. Однажды, в конце трудного съемочного дня (позже Погудин понял, что Алик специально выбирал момент), оператор предложил поговорить. Алексей согласился, хотя разговаривать ему и не хотелось. Настроение было премерзкое, будто его окатили помоями, сегодняшний эпизод «не шел», сцена разваливалась – заученные слова, которых было совсем немного, звучали глупо, интонации не удавались, жесты были мертвыми, искусственными и вызывали в нем отвращение. Это чувствовал и режиссер, назвавший игру Алексея соплями.
Алексей не возражал, ибо Усольцев был прав во всем. Он так устал от своего персонажа – бравого лейтенанта Прокудина! Устал жить в двух реальностях, в каждой из которых у него были разные походка, темп шагов, жесты, мимика и выражение лица. Похожие, очень похожие, но все же разные. Погудину давно хотелось новых ролей, свежих впечатлений, творческого развития, в конце концов. Он слишком засиделся в этом проекте, стал заложником одной роли, и скоро режиссеры вообще перестанут видеть в нем кого-то еще, кроме отважного служителя закона. Однако предложение Царева заставило Алексея мигом забыть обо всех переживаниях.
– Слушай, у тебя ведь папаша известным актером был?
– Был да сплыл, – мрачно буркнул Погудин, упоминание об отце расстроило его еще больше.
– А раз так… он же общался с интересными людьми, многое может рассказать и про себя, и про других.
– Ты к чему клонишь?
– Уговорил бы папашу с журналистами встретиться, по душам поговорить.
– А-а-а-а, на «жареное» потянуло? Сплетнями интересуешься?
– Разве плохо? Про него вспомнят, кто забыл, опять же деньжонок старику подкинут.
– Сволочь ты, Царек! Сколько хочешь, чтобы моего отца оставили в покое?
– Пятьсот долларов. – Алика вопрос ничуть не смутил.
Алексей достал деньги, швырнул оператору в лицо и с тех пор предпочитал обходить его стороной.
Но рассказывать сейчас об этой истории Насте не хотелось. Еще подумает, что это он, Алексей, отправил на тот свет господина съемочной площадки Царька. Поэтому Погудин просто сказал: «Хорошо, Настя, ты права! Телефон нужно уничтожить!»
Глава 15
Юлия Сорнева была расстроена. Рассказанная Ольгой Захаровной история как-то не вязалась с ее собственными представлениями об операторе Алике Цареве. Да, не очень-то хорошо она знала Царева. Так, видела несколько раз, в автобусе да на съемочной площадке. Но все же, все же, все же… Интуиции своей Юля всецело доверяла, а потому немного подумала и вернулась в школу.
– Нашли, что искали? – поинтересовался директор.
– Почти, но мне опять нужны ваши учительницы!
На этот раз дела пошли веселей: педагоги кладоискателя Алика Царегородцева так и не вспомнили, но зато все они хорошо знали его одноклассницу Жанну, которая нынче работала терапевтом в районной поликлинике.
Юля на всякий случай записала фамилии еще нескольких одноклассников, но основные надежды возлагала именно на Жанну – найти женщину с таким именем будет легко, и события прошлого она наверняка помнит куда лучше старушек-учительниц.
Оставалась еще одна загадка: почему так непонятно и странно вела себя Ольга Захаровна? Юля спрашивала о пропавшем мальчике, а пожилая учительница предпочла говорить о Чехове, его рассказах и путешествии на Сахалин, словно пыталась сменить тему. При чем тут Чехов? Антон Павлович, конечно, проезжал по сибирскому тракту. Это документально подтвержденный факт, и отрицать его никак нельзя. И что? Все должны плакать от умиления? Но ведь персонаж Яша действительно чем-то напоминает ей Алика. Ох уж эти учителки литературы!
На Чехова Юлька отвлеклась, вспомнив, как Мила Сергеевна, в преддверии очередного юбилея, писала об этом путешествии. Сама она никак не могла понять, что могло заставить классика на перекладных тащиться на край света. Чехов ведь был врачом, организм которого подтачивала коварная чахотка, и должен был понимать опасность подобного мероприятия. Многие друзья считали поездку бессмысленной, а Чехов, человек замкнутый и не склонный к душевным излияниям, о причинах прямо никогда не говорил. Биографы утверждали, что поездку на Сахалин нельзя считать случайной, писатель тщательно готовился, штудировал трактаты о климате, геологии и этнографии. Результат – путевые записки «Остров Сахалин» – получился впечатляющим. Но какой ценой? И почему до сих пор в Сибири и на Сахалине ищут следы пребывания писателя?
«Так, стоп!» – приказала самой себе девушка, боясь совсем уж углубиться в литературоведческие дебри. Она ищет следы таинственно исчезнувшего Алика Царегородского, он же довольно долго здравствовавший, но позже все-таки убитый Алик Царев. Человек-призрак, сбежавший от жены, которой теперь тоже нет в живых, и официально признанный умершим. Интересно, сам Царев об этом знал?
Юлька вздохнула и поехала в редакцию. Особая творческая атмосфера редакции ее всегда успокаивала, как горячий шоколад на завтрак. Здесь легко восстанавливались силы благодаря избытку теплых слов и азарта, молодежного задора и опыта, серьезности и юмора. Как в луна-парке – каждый мог выбрать аттракцион себе по вкусу. А уж когда все сотрудники редакции одновременно садились за компьютеры! Щелканье клавиш для нее могло соперничать со звучанием целого симфонического оркестра.
Вадик Тымчишин писал субботнюю колонку.
– Подруга, кем ты была в прошлой жизни? – Предугадать, какой вопрос задаст неугомонный напарник в следующий раз, у Юли никогда не получалось. – Юль, как ты думаешь, мы были с тобой знакомы в другой реальности?
– Нет, Вадичка, мне с тобой в этой жизни хлопот хватает.
– Поэтому ты меня водителем и представила!
– Какой же ты злопамятный, Тымчишин! Я тебя от следователя спасала, а вместо «спасибо» одни укоры который день. Между прочим, у меня сегодня волнительное событие. Я в кино снимаюсь!
– Да ладно! – Он оторвался от клавиатуры. – Что за роль ты получила в сериале? Специально для тебя поменяли сценарий и в гости к российским ментам приедет Татьяна Ларина или Элен Курагина в твоем исполнении?
– Подкалываешь? А я думала, мы вместе поедем на съемки. Луиза сказала, ты тоже можешь сгодиться!
– Ладно, уговорила. Посмотрю на твои актерские способности.
– Вадик, а ты знаешь, что Чехов проезжал по нашим краям? Может, на ночлег останавливался где-то поблизости? – Мысль о путешествующем чахоточном классике почему-то никак не давала Юльке покоя.
– Да ну, скучно это. Исследователи чеховского творчества уже давно «истоптали» сибирский тракт и «пометили» все места, где он побывал. И при чем тут Чехов?! – практически дословно процитировал Вадик саму Юлю. – Зачем ты мне голову морочишь? Лучше про Царева расскажи. Узнала, что хотела?! Нашла сибирские следы убиенного Царька?
– Даже не знаю!
– Ты, и не можешь сформулировать? Это что-то новенькое!
– Вадичек, не дави на меня! Дай обмыслить услышанное и увиденное. Все расскажу, только попозже. А пока поехали к Луизе, друг мой.
– Вьешь ты из меня веревки, Юлька!
Съемки сериала проходили на окраине города. По сценарию, лейтенанты Анастасия Купцова и Алексей Прокудин прилетают из Питера в Сибирь, идя по следу опасного преступника. Поиски злодея приводят их к старой церкви. По дороге Купцова и Прокудин должны разминуться с прохожими – девушкой с собакой и одиноким мужчиной. Встречные, по сценарию, шли по своим делам и на сыщиков внимания не обращали. Одинокого мужчину уговорили сыграть местного водителя автобуса, сопровождавшего съемочную группу, а Юльке предложили изображать девушку с собакой. Собака была рыжая, похожая на терьера и проживала на станции юных натуралистов. Командовала на площадке Луиза Юнис.
– Ну, вопросы есть? Какие подробности нужны? – обратилась она к «актерам» эпизода.
– А вместо меня никто не сможет? Я камеры боюсь, я в кино никогда не снимался, – заволновался водитель.
– Здрасте – приехали. Мы же с вами обо всем договорились?!
– Давайте попробуем, но я все равно боюсь.
Казалось бы, что тут снимать? Все просто: обычное внутрикадровое движение, в одну сторону по дороге к церкви идут два сотрудника полиции, а им навстречу двое прохожих.
– Свет, камера, мотор! – скомандовала Луиза.
Юлька, держа в руке собачий поводок, смело зашагала, сопровождаемая оператором Кимом Васютиным. Через секунду рыжий терьер рванул куда-то на обочину. Девушка вскрикнула и чуть не упала, пытаясь удержать пса. Ким, понимая, что кадр не складывается, сосредоточился на мужчине, который топтался на месте, пыхтя и вытирая пот с растерянного лица.
– Не могу я! Уж поищите кого-то другого. Как паралич нападает. Не актер я!
– Стоп! Переснимаем! – крикнула Луиза.
– Собака с поводка рвется и меня за собой тянет, – оправдывалась Юля. – А без собаки нельзя?
– Нет, нельзя. Собака в раскадровке сценария. Переснимаем, – повторила Юнис. Еще дубль.
Но с водителем надо было что-то решать. Бедняга действительно чуть не в обморок падал, когда работала камера, а план нужен крупный. Взгляд девушки наткнулся на Вадика Тымчишина, с интересом наблюдавшего за съемками.
– Вадик, а давай ты попробуешь? Ты же от камеры шарахаться не будешь? Выручишь?
– Я бы с радостью сыграл! – весело ответил тот. – Актером я еще не был!
Когда замена была произведена, Юнис скомандовала снова. На сей раз терьер вел себя прилично и Юлька спокойно завершила проход в кадре. На удивление хорош оказался и Вадик. Не обращая внимания на оператора, он с первого дубля прошел по дороге как надо, степенно и неторопливо.
Простую сцену снимали больше часа. То оператору не хватало света, то выражение лиц прохожих казалось Луизе скучным и неинтересным. Романтика кино, о которой так много пишут и говорят, в реальных съемках отсутствовала напрочь, процесс оказался нудным и изматывающим.
– Все, снято! Перерыв десять минут! Кофе горячий! Следующая сцена в церкви. Приготовить свет!
Вадим был очень доволен полученной ролью.
– Ну, ребята, у вас и работка! Юлька, благодаря тебе остался в истории кино на века. Будет, о чем внукам и детям рассказать!
– Ты сначала жену заведи! – Уставшая Юля налила себе кофе и наставительно заметила: – Результат всегда получается после долгих трудов. Это и в журналистике так.
Хотя сейчас девушку больше занимало, как бы незаметно выманить Луизу Юнис с площадки и поинтересоваться, пришла ли копия личного дела Алика Царева. Но Луиза вспомнила сама:
– Юль, ты хотела с личным делом Царева познакомиться, но тут облом вышел. Я «кадры» запросила…
– Не дают личное дело? – предположила Сорнева.
– Нет, другое. Оказывается, он вообще не числился сотрудником продюсерского центра. Работал по договору, а договор был заключен с его женой, с Ангелиной.
– Вот как?! – удивилась Юля. – А так можно? Так бывает?
– Наверное. Когда предприятие хочет уйти от налогов, бывает всякое. Это я как юрист знаю. У нашего режиссера я спрашивать не стала, да это и не телефонный разговор.
Да! Это был не просто полный облом, а целый обломище! Получается, всю информацию о загадочном Алике-кто-знает-как-его-фамилия ей придется добывать самостоятельно.
– Луиза, тогда помоги мне в другом. Вот ты говорила, у Алика и Насти был роман… Вряд ли Настя мне честно ответит на все вопросы. Кто я ей? А ты не могла бы ее попросить со мной по душам поговорить? Мне ее ответы очень нужны!
– Ты думаешь так найти убийцу? Я уверена, Настя тут не при чём.
– Других вариантов просто нет. Да и не в Насте дело, но она может знать что-то важное. А еще я никак не могу понять, каким он был, этот ваш Царев, а Настя мне поможет «психологический портрет» составить.
– Хорошо, тогда давай в семь вечера у меня в гостинице. Я до этого времени что-нибудь придумаю.
– Я знаю, кем был в прошлой жизни! – вдруг закричал подкравшийся к девушкам Тымчишин. – Я был актером, у меня талант к этому делу!
Глава 16
Не давались сегодняшние съемки и Насте Капцовой. Всего-то и надо было, что дойти до церкви – по сценарию, герои рассчитывали отыскать там награбленное преступником добро и поддержать разговор с Алексеем. Но сосредоточиться на игре девушке мешали воспоминания о событиях прошедшего дня.
Алексей Погудин не только не захотел строить с ней отношения, все вообще рассыпалось, как старые гнилые дрова. Сначала Настя всеми силами пыталась отвлечь его внимание от телефона Алика, и ей это удалось. И в ее нелепую выдумку (случайно нашла в коридоре) Погудин поверил. Правда, больше потому, что сам был чем-то сильно озабочен. Это Настя чувствовала. Но из «телефонного конфликта» девушка вышла победительницей, и они разобрали аппарат на части, выкинув мелкие фрагменты в окно, а сим-карту она разрезала на кусочки маникюрными ножницами. «Так-то будет лучше, – подумала, закрывая раму. – Пусть теперь гадает следствие, куда делся телефон убитого».
Затем выпили бутылку вина, закусив обрезками сыра, случайно оставшимися с дороги. Но даже спиртное не помогло снять напряжение, поскольку в номере отчетливо ощущалось присутствие «третьего лишнего» – погибшего Алика Царева. О чем бы ни начинали говорить Настя и Алексей, разговор всегда возвращался к Цареву, а потому ни о какой легкости и беззаботности не могло быть и речи. Какая уж тут романтика! Да еще Настя слишком настойчиво пыталась внушить Алексею мысль о себе как невинной жертве женатого ловеласа Царева, достигнув тем самым обратного эффекта. Хотя жертвой она действительно была, и пусть лишь отчасти.
Настя хорошо помнила, как однокурсница пригласила их с Мишкой Олениным на премьеру нашумевшей мелодрамы, где играла главную роль. История, рассказанная в фильме, была стара как мир и на экране разыгрывалась сотню раз: он живет в Питере и у него красавица жена и дочь, она из Москвы и замужем, потом они случайно встречаются, завязывается интрижка, которая перерастает в большую любовь. Мишке фильм понравился, он назвал его романтичным и проникновенным. Насте хотелось возразить, мол, она сыграла бы главную героиню намного лучше, дополнила образ страстью, но подумала, что Мишка, на которого роли просто «валятся», сочтет ее завистницей. И она отделалась одним словом, которое вобрало в себя неосуществленную мечту и разочарование: «Неплохо». Но сам фильм Насте не понравился. Во-первых, она не верила в любовь, преодолевающую все преграды, а во-вторых, несмотря на то, что ей всегда нужен был мужчина рядом, «женатиков» актриса побаивалась.
А потом появился Алик Царев, взгляд которого буквально пробивал насквозь, вызывал поток эмоций, приводил в смятение. Вот и разбилась она, поддавшись чувствам, об «айсберг» по имени Алик. Настя, как женщина, всегда чувствовала, что у любимого есть «двойное дно», которое он тщательно скрывал. Но иногда вторая натура проявлялась выпукло и рельефно, как мышцы на теле, вены на руках. Царев хотел знать об актерах все и умело раскручивал Настю на разговоры. «Ты могла бы сыграть в этом фильме главную роль», – словно невзначай, нежно говорил он, задевая Настино самолюбие. И девушка поддавалась на провокацию, рассказывая все о знакомой актрисе.
Так было до тех пор, пока Настя случайно не увидела в желтой газете статью, где практически слово в слово повторялся ее рассказ о той самой актрисе. Со всеми нелицеприятными подробностями, на которые обиженная Настя не поскупилась. Сначала она не поняла, подумала, случайность. Но когда перечитала публикацию второй, а потом и третий раз, то пришла в ужас. Если станет известно, что она «сливает» в газеты информацию о тайной жизни своих знакомых, в творческих кругах ей, как говорится, «откажут в приеме». Приличные люди, а в тусовке все считают себя таковыми, установят хорошую дистанцию между собой и Настей. Одно дело, когда актеры сами придумывают скандалы и сплетни, чтобы о них не забывали, но если кто-то начинает «выносить из избы» настоящий «сор», этот кто-то немедленно становится изгоем. К счастью, именно тогда гримерша Оксана и рассказала девушке о наличии у Царева законной супруги. Новость Настя приняла за знак судьбы, объяснилась с Аликом и всю свою любовную энергию направила на Алексея Погудина.
А сейчас Настя, следуя своему сценарию, начала говорить о том, как трудно в жизни встретить любовь. Или как можно жить, не подозревая, что любовь совсем рядом, стоит только протянуть руку. Здесь девушка сделала паузу и протянула руку, дотронувшись до плеча Алексея, который сидел в кресле и пил вино. По задумке, далее предполагался поцелуй с продолжением. Но вместо этого Алексей как-то странно на нее посмотрел и произнес:
– Мне кажется, ты права. Любовь иногда накрывает в самом неподходящем месте.
Такой финал сцены совершенно не соответствовал духу пьесы, поскольку дурой Настя не была и поняла, что говорит Погудин вовсе не о ней. Девушка подержала паузу, обдумывая услышанное, и сделала «второй заход». Нужна была фраза, которая, с одной стороны, давала надежду, а с другой – позволяла при поражении «не потерять лицо». Слова нашлись:
– Мне очень хорошо с тобой, Алексей! Всегда можно тебе довериться, поделиться. Ты меня понимаешь!
– Спасибо, – и замолчал, сосредоточившись на бокале вина.
Дальше развивать действие и двигаться было нельзя. Никакого эмоционального отклика в единственном зрителе, ради которого и совершалось представление, не наблюдалось, Погудин не принял близко к сердцу ее текст, страдания. Так мужчину мечты легко спугнуть, а у Капцовой были далеко идущие планы. Алексей красив, Настя хочет за него замуж, а его предыдущие браки не имеют никакого значения. Но если это невозможно здесь и сейчас, значит, надо сделать шаг назад, чтобы потом уверенно идти вперед.
– Может, ты хочешь поговорить? Кто растопил лед в твоем сердце? Кого ты встретил в неподходящем месте?
Вдруг удастся разыграть вариант непредсказуемого финала – Погудин неожиданно начинает объясняться ей в любви, называя ее богиней, пленившей его сердце.
Но вместо этого Алексей набычился и резко сказал:
– Отстань от меня, Капцова! Своих дел нету, что ли?! Чего привязалась?
Мужчина быстро допил вино и ушел из номера, никак не обнадежив настойчивую и напористую Анастасию. Она потом долго злилась и недоумевала. Никаких новых девушек в окружении Алексея не наблюдалось. Откуда же взялась подлая разлучница?! Если это питерская история, Настя ее обязательно раскопает. Не может же быть разлучницей Луиза Юнис? Та, которой она доверяла свои тайны? Мысль была глупой, но, с другой стороны, сколько киносценариев держится на таком сюжете?
Потом в дверь постучали. Настя обрадованно открыла, ожидая увидеть Алексея, но за дверью оказался следователь Сергей Александрович Уткин. Выражение лица он имел суровое, так что девушка поняла – что-то произошло!
– Анастасия Михайловна! Открылись новые обстоятельства дела.
– Какого дела?
– Дела вашего убитого коллеги Царева.
– Я не понимаю…
– Вы все очень хорошо понимаете, – следователь словно стал другим человеком, ничем больше не напоминая жалкого мямлю, который восхищался ею и говорил глупые комплименты. – Горничная утверждает, вчера утром вы выходили из номера оператора Царева.
Настя побледнела. Все последующее показалось ей дурным сном.
Сегодня об этом не хотелось думать и вспоминать. Но за Юнис и Погудиным Настя все же решила понаблюдать.
– Настя! Ты как мертвая! Где заинтересованность в диалоге? Участие! – кричала Луиза. – Соберись!
– Хорошо, – автоматически отвечала Капцова и следовал очередной дубль.
Алексей работал отстраненно, как будто не было вчерашних посиделок и разговоров.
– Перерыв! – наконец объявила Юнис, и все пошли пить кофе.
Луиза торопливо рассказала коллегам о том, как ей позвонил следователь и разрешил забирать тело Царева. Завтра тело отправят в Питер на самолете, а сопровождать печальный груз будет гримерша, поскольку больше никто сорваться и уехать не может. Работы на натуре, то есть здесь, в Сибири, еще на четыре дня. Гримерша, конечно, негодует, но другого варианта нет, а на подмогу им администрация обещала прислать специалиста по гриму из местного драмтеатра.
– И Алика в последний путь мы не проводим? – уточнил единственный оператор Ким Васютин.
Настя дослушала и подобралась к Луизе поближе.
– Мне поговорить надо.
– Мне тоже, только лучше вечером, у меня в номере. Юля Сорнева еще приедет.
– Нет, мне надо именно с тобой, без Юли. – заупрямилась Настя.
– Что-нибудь случилось?
– Давай ты первая скажешь.
– Я? – Луиза замялась. Да просто есть обстоятельства, которые нужно обсудить.
– Хорошо, тогда я спрошу, – скажи честно, ты хотела поговорить про Алексея? У вас с ним отношения?
Луиза вытаращила глаза, став похожей на экзотическую рыбку-телескоп, а Настя с удовлетворением поняла – версия оказалась ложной.
Глава 17
Сергей Александрович Уткин не любил свою работу, но ему нравилась власть над людьми, которую давала принадлежность к правоохранительным органам. В детстве Сережа хотел стать водителем автобуса, как папа. Мама работала медсестрой в районной больнице, и семья жила трудно. Мальчиком Сережа Уткин был хилым и маленьким, на физкультуре всегда стоял в конце шеренги, и даже перепрыгнуть через козла у него не хватало сил. Девчонки Сережу дразнили, а особенно усердствовала рыжая соседка Нинка с конопушками по всему лицу.
– Доходяга, доходяга! – громко кричала маленькая дрянь, и ее крики, казалось, разрывали тщедушное тело на куски.
Каждый день мать поила Сережу рыбьим жиром, противный запах которого преследовал мальчика повсюду. Считалось, в нем много витаминов, а витамины нужны для роста. Но вовсе не вонючее «лекарство» сыграло решающую роль в судьбе Сережи Уткина, а боевик с гонконгским актером Джеки Чаном по прозвищу Азиатский ястреб. Посмотрев фильм, где актер выполнял все трюки сам, без каскадеров, потому что прекрасно владел несколькими видами восточных единоборств, Сережа принял эпохальное решение. Он записался в секцию карате. Отец выбор сына одобрил, а мать испугалась.
– Ты такой слабенький, сынок! Как ты справишься с нагрузками!
– Ничего, были бы кости, а мясо нарастет. Занимайся спортом, Серега!
Отец как раз поменял работу и стал личным водителем одного местного начальника. Среди шоферской братии «персональщики» занимали особое место, считались элитой и «белой костью». Выше была зарплата, да и маршрут каждый день выпадал новый, что, несомненно, интересней. Личный водитель – это надежный товарищ и правая рука «самого». Еще, правда, нянька его детей и безотказный помощник жены, но, как говорится, и на солнце бывают пятна.
– Наконец-то мы заживем как люди, – тихо радовалась мама, – и не будем считать копейки от зарплаты до зарплаты.
– Мам, а мы разве живем не как люди?!
– Мы живем как нищие, – утверждала мать, которая уже несколько лет ходила в старом пальто и мечтала о дубленке. – Папа сказал, к зиме можно рассчитывать на обновку.
Сергей папиному успеху тоже радовался. Пока не узнал, что работает тот личным водителем у отца противной веснушчатой Нинки. И теперь даже отвозит Нинку в школу по утрам. От такой несправедливости было горько и обидно. А гадкая девчонка продолжала доставать его своими глупостями.
– Ну, доходяга, теперь твой папаша нам продукты домой привозит!
– А вы инвалиды? Сами покупать не можете?! – пытался защищаться Сережа.
– У моих родителей на это времени нету. Для того и есть обслуга.
Сергей понимал: обслугой девчонка называет не только его отца, но и его самого, и не сдержался.
– Вы просто уроды и инвалиды.
Вероятно, Нинка нажаловалась взрослым, и вечером Сережу отчитал отец:
– Ты, мой друг, Нину не обижай. Она – девочка!
– Да она гадина! Она все время меня обзывает!
– Нет, Сережа! Ее отец мне зарплату платит, он мой работодатель. Еще раз услышу, мало не покажется!
Сергей обиделся на отца за то, что тот предпочел родному сыну противную рыжую Нинку. Получается, предал его. Обида затаилась в душе надолго, и даже спортивные успехи успокоили мальчика ненадолго. Отец скончался от сердечного приступа накануне его выпускного вечера, поэтому вместо праздника были похороны.
– Мы так и не пожили как люди, – сожалела мать, успевшая, впрочем, купить себе заветную дубленку.
Уткин ушел в армию сразу после получения аттестата, а когда вернулся домой, его ждал сюрприз. Мать вышла замуж за электрика из своей больницы. Муж был моложе ее на много лет. Женщина смотрела на сына тоскливыми и виноватыми глазами.
– Сынок, мне было тяжело одной, вот хороший человек попался.
– Ты бы могла мне написать об этом.
– Боялась, вдруг не примешь мой выбор.
– Я и не в восторге. Не боишься обвинений в растлении несовершеннолетних? Сколько лет твоему муженьку? Надеюсь, ты не прописала его в нашей квартире?
– Почему ты так? Да, я его прописала.
– Ты совсем рехнулась?! На сколько он тебя младше?
Мать потупила глаза.
– Разве это важно. Возраст – это всего лишь дата в паспорте.
– И все же? – Сергея дико раздражал ленивый молодой бугай. – Ты не имела права прописывать его без моего согласия. Это незаконно.
– Но ты же не будешь возражать, сынок?
– Еще как буду! В квартире другие жильцы регистрируются только с письменного согласия всех ее владельцев. Моя служба в армии не оправдание.
Мать начала плакать, а молодой супруг сопел и ворочался на диване.
Сергей Уткин не ограничился разговорами – «недавно приобретенного» мужа из квартиры выписали по суду. Сергей поступил на работу в полицию и на заочное отделение юридического. Дома он старался не появляться. Мать, не простив обиды, почти не разговаривала с ним, как и ее новоиспеченный муж.
– Почему ты к нему привязался? У нас любовь!
– Мать, живи, люби себе на здоровье, только пусть он будет прописан в своей общаге. Это больше не обсуждается. А лучший вариант для молодоженов: снимите квартиру, и пусть он ее оплачивает.
– Ты жестокий человек, Сережа! Как ты можешь!
Он с удивлением наблюдал за матерью, которая начала ярко краситься и нелепо прихорашивалась, стараясь угодить молодому мужу, и не выдерживал:
– Ты себя в зеркало видела? Ты похожа на расписное пасхальное яйцо. Какая, к черту, любовь?! Ему нужна квартира.
Когда через несколько дней после суда потерявший право на жилплощадь новоиспеченный муж исчез, женщина во всем обвинила Сергея:
– Это ты виноват! Это из-за тебя он меня бросил!
– Мать, еще немного, и я определю тебя в психиатрическую лечебницу.
Вскоре несостоявшийся «великий комбинатор» подал на развод. Мать переживала долго, пыталась выяснять отношения с электриком на работе, но он быстро нашел молодую санитарку с квартирой и перебрался на постой к ней. Теперь мать вечерами сидела на кухне и щелкала семечки. С сыном она перестала разговаривать вообще.
Уткин окунулся в работу, хотя расследования краж и грабежей казались ему скучным занятием. Люди будто специально провоцируют преступников – ходят с незакрытыми сумками, откуда достать кошелек не проблема, разгуливают вечером по темным подворотням. «Сами виноваты!» – ставил он диагноз почти каждому потерпевшему.
Но однажды в отдел прибежала та самая конопатая Нинка, в детстве дразнившая его доходягой. На нее напали грабители, сняли все украшения – кольца, цепочку, сережки, а заодно выпотрошили сумку. Нина превратилась в довольно крупную дамочку, хотя волосы и остались по-прежнему рыжими, как огонь. Уткин сначала и не понял, кто перед ним, а вот Нина узнала его сразу.
– Уткин?! Кто-то мне говорил, что ты ментом заделался. Давай подключайся, ты должен найти преступников!
Сергею хотелось сказать рыжей правду без прикрас, злорадно посоветовать не ходить по ночам одной с бриллиантами в ушах, но вслух он произнес совсем другое:
– Конечно, найду! Не сомневайся даже.
Потом они, как бывшие одноклассники, неожиданно сведенные судьбой, снимали стресс бутылкой виски у нее дома и предсказуемо оказались в одной постели. Утром проснувшаяся Нинка удивленно спросила:
– А что ты тут делаешь, Уткин?!
Он молча оделся и ушел, чувствуя себя триумфатором, пусть и на короткое время. Дело о краже Нинкиных драгоценностей по истечении времени плавно перекочевало в архив.
В отношениях с женщинами Сергею не везло. Даже коллеги посмеивались над его внешностью и ростом, а представительницы противоположного пола и вовсе обходили стороной. Это злило и раздражало. Но Уткин был уверен: рано или поздно случится «нечто» и вдруг появится «девушка его мечты».
И такое событие наконец случилось. Убийство оператора из Северной столицы, снимавшего в их городе настоящий полицейский сериал, а среди членов съемочной группы оказалась девушка, которая очень ему нравилась. Причем нравилась давно, с тех пор, как он посмотрел первую серию «киномыла». Тогда Уткин аж задохнулся, подумав, вот бы ему такую подругу, чтобы всегда была рядом, красивая и понимающая. Увидев Настю Капцову «живьем», он с трудом удержался – хотелось потрогать ее руками, удостовериться, настоящая ли. Пропажу сотового телефона убитого следователь Уткин просто не заметил. А вот показания горничной, видевшей, как Настя утром выскочила из номера убиенного, немедленно решил использовать в свою пользу. Может, это она, на вид хрупкая девушка, и задушила оператора ремешком? Все может быть, но если актриса убийца, то без помощи важного человека ей не обойтись.
Глава 18
Юля надеялась, что Луиза не подведет, организует встречу с Настей, а она уж обязательно сумеет актрису разговорить. Пока же девушку забавлял восторг Вадика Тымчишина, которому очень понравилось сниматься в кино. Сама Юлька спокойно отнеслась к этому событию. Подумаешь, маленький эпизод в длинном-длинном сериале. Но Тымчишин был на седьмом небе от счастья.
– Юлька! Я и не знал, как это круто! Сплошной драйв!
– Вадик, а не хочешь переквалифицироваться в актеры?
– Я подумаю!
Странно, почему раньше никто не замечал в Тымчишине дремлющего лицедея? Впрочем, это и хорошо – чем больше впечатлений и эмоций, тем лучше получится статья о съемках в сибирском городе популярного сериала, тем больше в статье будет правды, ничего выдумывать и не придется.
Врать журналист Сорнева вообще не любила, но иногда без выдумки было не обойтись. Как, например, иначе разговорить одноклассницу Алика – терапевта Жанну? Рассказывать правду не хотелось. Да и какую из правд? Немного подумав, Юля решила представиться журналисткой, которая собирает материал про заслуженную учительницу Ольгу Захаровну. Собственно, она даже могла написать такую статью и предложить главреду опубликовать интересный материал. А там уж как получится.
В вестибюле поликлиники пахло хлоркой, запах был колючий и едкий: рот и нос словно наполнились ржавой водой. Юлька нагнулась к регистрационному окошку.