— Он спросил это? — Конклин страшно удивился, но потом все понял. Дельта проверял реакцию человека, который ничего не знал о событиях в Тредстоуне.

— Вы сказали ему, что улицы могут контролироваться?

— Да, конечно. А он спросил меня кем? Вы представляете?

— Представляю. И что вы ему сказали?

— Что он должен знать это так же хорошо, как и я, и что обсуждать это по телефону неосторожно.

— Очень хорошо.

— Я тоже так считаю.

— И что он сказал на это? Он как-то выразил свое отношение?

— Каким-то странным образом. Он сказал “вижу” и это все.

— Он спрашивал относительно защиты?

— Нет, он отказался даже когда я настаивал.

— Когда он позвонит снова?

— Приблизительно через 15 минут.

— Передайте ему, что прибыл офицер из Тредстоуна, — Конклин достал из кармана карту. Она была сложена на том месте, где район был обведен синими чернилами. — Скажите ему, что встреча состоится в половине второго на дороге между Шеврез и Рамбулье, в семи милях к югу от Версаля на кладбище Ноблес.

— Половина второго, дорога между Шеврез и Рамбулье, семь миль к югу... кладбище. Он знает, как туда попасть?

— Он бывал там раньше. Если он скажет, что поедет на такси, передайте ему, чтобы он не забывал о предосторожности и старался запутать следы.

— А это не покажется странным для водителя такси? Весьма странное время, половина второго.

— Все равно, передайте ему это, но я думаю, что такси он не возьмет. Я перезвоню вам через 20 минут.

Да, он бывал на этом кладбище раньше. Большой склеп, железная ограда и лицо человека... Где-то приоткрылась еще одна дверь. Лицо человека, возникшее перед ним, не было отчетливым. Резко выделялись лишь одни глаза. Дэвид... Эббот, создатель “Медузы” и Кейна. Монах... Человек, которого он знал раньше, но не знает сейчас. И теперь он уже умер, и сам разлагается на одном из кладбищ... Джейсон только что позвонил в посольство со станции метро. Мари ожидала его на платформе. Он подошел к ней и они направились к выходу.

— Он уже здесь, — сообщил Борн. — Я должен буду встретиться с ним близ Рамбулье на кладбище.

— Что за странное место? Почему на кладбище?

— Для того, чтобы меня успокоить.

— Боже мой, таким способом?

— Я бывал на этом кладбище раньше. Там я встречался с людьми... с одним человеком. Все это подтверждает то, что этот человек из Тредстоуна далеко не дурак.

— Я должна пойти с тобой.

— К сожалению, нет.

— Ты не можешь не взять меня!

— Могу, потому что знаю, что меня там ожидает. И если это не то, чего я ожидаю и хочу, то необходимо оставить позади себя хоть кого-нибудь.

— Дорогой, но это же не имеет смысла! Меня схватит полиция. Если они найдут меня, то отправят в Цюрих ближайшим рейсом. Ты же сам это говорил. И что в этом будет хорошего?

— Я имею в виду не тебя, а Вилье. Он верит нам и особенно тебе. Ты сможешь добраться до него, если я не вернусь до рассвета или не позвоню по телефону. Вилье может поднять порядочный шум, и только бог знает, на что он способен. Это наше единственное прикрытие. Единственное! Но ты должна быть осторожна, ведь рядом с ним его жена.

Мари кивнула, убежденная его логикой.

— А как ты будешь туда добираться? — осведомилась она.

— У нас есть автомобиль, помнишь? Я отвезу тебя в отель, а потом отправлюсь в гараж.

Он вошел в лифт в гаражном комплексе на Монмартре и нажал кнопку третьего этажа. Его голова была занята встречей в Рамбулье и дорогой, по которой ему предстояло ехать. Необходимо приехать туда примерно в час, чтобы осмотреться. Все остальное он вспомнит на месте.

Дверь лифта открылась. Пространство было заполнено машинами приблизительно на четверть. Джейсон лихорадочно вспоминал, где же он оставил “рено”.

“Где-то в правом углу, — вспомнил он, — но справа или слева от лифта?”

Тут он припомнил, что сворачивать надо направо. Он быстро направился к предполагаемому месту стоянки, раздумывая о предстоящей дороге. Было ли это результатом неожиданности и внезапностью, с которой он сменил направление движения, но то, что это резкое движение спасло ему жизнь, в этом он был уверен. Всего лишь на мгновение показалась голова человека из-за капота ближайшей к нему машины справа от него. Этот человек явно поджидал его. Кто это был? Как они обнаружили это место? Через мгновение ответы были найдены. Они оказались до того очевидны, что он почувствовал себя последним дураком. Дежурный клерк в Обер дю Кон!

Карлос всегда был на чеку, каждая деталь отрабатывалась им сверхтщательно. И одной из этих деталей был дежурный клерк и его машина. Вся армия Карлоса разбежалась по гаражам, и в итоге машина была обнаружена. Теперь у Борна появились новые вопросы. Сколько людей было внутри, а сколько снаружи? Скоро ли появятся другие? Появится ли сам Карлос? Но вопросы сейчас были вторым делом. Первым был автомобиль: без него дорога на Рамбулье была закрыта.

Борн остановился, вынимая из кармана сигареты и спички. Затем он закурил, прикрывая спичку двумя руками, и чуть наклонил голову. Краем глаза он увидел тень. Джейсон упал на бок и быстро пополз по проходу, стараясь очутиться сзади своего наблюдателя. Наконец, это ему удалось, и он медленно встал на колени. Человек впереди него явно забеспокоился и осторожно направился в сторону “рено”. То, что он там увидел, испугало его. Человека испугало именно то, что там никого не оказалось! Он заволновался и приготовился бежать, что подсказало Джейсону, что наблюдатель проинструктирован лишь к присмотру за водителем “рено”. Джейсон поднялся и побежал прямо по первому проходу, стараясь перебраться во второй проход. Он догнал наблюдателя в середине прохода и повалил его на пол. Сжав его шею, он надавил свободной рукой ему на глаза. — У тебя есть ровно пять секунд, чтобы сообщить мне, кто находится снаружи, — сказал он по-французски, вспоминая другого француза в лифте в Цюрихе. Тогда на улице его поджидали люди, готовые прикончить его. — Говори! Быстро!

— Один человек, всего лишь один!

Борн надавил сильнее.

— Где?

— В машине, припаркованной напротив гаража. О боже, не выдавите мне глаза!

— Когда я это сделаю, ты об этом сразу узнаешь. Какая машина?

— Иностранная, точно не знаю. Думаю, что итальянская или американская. О, мои глаза!

— Цвет?

— Зеленый или голубой, но очень темный.

— Вы оба люди Карлоса?

— Кого?

Джейсон усилил давление на глазные яблоки.

— Ты слышал меня! Вас прислал Карлос?

— Я не знаю никакого Карлоса. Мы звоним человеку, у нас имеется его номер. Вот и все, что мы делаем.

— Вставай! — Джейсон освободил человека и поднял его на ноги. — Быстро садись в машину! — и он подвел его к “рено”.

— Я хотел только заработать несколько сот франков. — Теперь для этого тебе придется поработать еще немножко. Садись за руль.

Через минуту маленькая черная машина подъехала к будке дежурного. Пистолет Джейсона, сидевшего на заднем сидении, упирался в шею человека за рулем. Борн протянул деньги и квитанцию дежурному.

— Поезжай! — сурово приказал Борн. — И делай лишь то, что я тебе говорю!

“Рено” выехал на улицу и, сделав резкий поворот, остановился перед темно-зеленым американским “шевроле”. Дверь открылась и из нее выбежал человек, который приблизился к открытому окошку черного “рено”.

Борн поднял пистолет и направил его в голову подбежавшего человека.

— Отойди на два шага, а ты медленно выходи, — обратился он к человеку за рулем. — Кстати, как твое имя?

— Джулиус. Но мы только хотели проследить за вами. Наша задача сообщать о ваших переездах.

— Теперь ты проделаешь эту работу еще лучше, — заявил Борн, вытаскивая карту Парижа. — Ты немного меня покатаешь. Быстро садитесь оба в свою машину.

В пяти милях от Парижа по дороге на Шеврез из машины вышли двое людей. В этот час дорога была пустынной. Здесь не было ни зданий, ни магазинов, а ближайший телефон находился почти в трех милях.

— По какому номеру вы собирались звонить? — поинтересовался Джейсон. — Только не вздумайте лгать, иначе ваши приключения закончатся несколько по-другому.

Джулиус мгновенно дал ему нужный номер. Борн кивнул и сел за руль “шевроле”.

В тени пустой телефонной будки сидел старик в поношенном пальто. Маленький ресторан был уже закрыт. Ему разрешал бывать здесь приятель по прежним, лучшим дням его жизни. Он внимательно смотрел на аппарат, ожидая звонка. Это был вопрос времени, и когда он зазвонит, он, в свою очередь, должен будет перезвонить, тогда к нему вновь вернуться лучшие дни. Он был единственным человеком в Париже, имевшим связь с Карлосом.

Высокий и резкий звук телефонного звонка разнесся по пустому помещению. Нищий поднялся и снял трубку. Это был сигнал! Кейн был выслежен.

— Да?

— Это Джулиус! — раздался голос в трубке.

Неожиданно физиономия старика исказилась, она стала пепельного цвета. Боль в груди нарастала с ужасной силой, и он едва мог расслышать те ужасные вещи, которые раздавались в трубке. Старику не хватало воздуха. Он был уже мертв, когда из трубки все еще раздавались какие-то звуки.

Нищий упал на пол: в его руке была зажата трубка. Но что он мог сейчас с ней сделать?

Борн двигался по дорожке между могилами, пытаясь расслабиться и не загружать голову напряженной работой, как советовал ему в свое время Восборн на Порт-Нойре. Если он когда-нибудь и пытался походить на губку, то это было именно сейчас, и человек из Тредстоуна должен это понимать. Джейсон пытался отыскать смысл в любой картине, которая возникала в его воображении помимо его воли.

Он должен найти человека из Тредстоуна. Где бы он мог находиться среди этой тишины, среди этого темного пространства, занавешенного сеткой мелкого дождя. Джейсон добрался до кладбища, когда стрелка часов приблизилась к часовой отметке. Это была мощная машина, которую нельзя было сравнить с брошенным “рено”, поэтому путь до кладбища был проделан значительно быстрее. Он миновал ворота, проехал еще немного вниз по дороге и свернул в первое ответвление, где поставил машину так, чтобы она не бросалась в глаза. Обратный путь к воротам он проделал под дождем. Это был холодный мартовский дождь, но такой слабый, что его присутствие почти не нарушало окружающей тишины. Бывал ли он тут раньше? Откроется ли еще одна дверь в его сознании, или он должен будет безнадежно искать все необходимые признаки места встречи? И вдруг это к нему пришло. Это было связано с каким-то конкретным памятником или могильной плитой, но нет, это был дождь. Именно дождь! Внезапный дождь. Толпа участников траурной процессии вокруг места захоронения и множество открываемых зонтиков. И двое людей, идущих рядом, раскрывая зонты, и тихий, почти извиняющийся тон разговора в тот момент, когда длинный коричневый конверт переходит из рук в руки, из кармана в карман, не замеченный окружающими.

Но было еще что-то... Одна картина сменяла другую, а другая, в свою очередь, вызывала третью. Дождь, присутствующий в этой картине, падал не только на землю, он падал еще на что-то белое, имеющее своеобразные формы... ряды колонн с обеих сторон, как миниатюрная копия античных памятников. Это было на другой стороне холма ближе к воротам! Белый мавзолей, чем-то напоминающий древний Пантеон. Он проходил мимо него около пяти минут назад, глядя на него, но не замечая. Вот это место, где начался тот внезапный дождь, где и были подняты те два зонта и передан коричневый конверт. Он взглянул на часы: четырнадцать минут второго. Джейсон решил возвратиться назад к дорожке, так как было еще рано, и он мог как следует осмотреться. Конечно, где-то в глубине сознания возникало бесконтрольное желание побежать по направлению к мавзолею и закричать во весь голос: “Я здесь! Я понял ваше сообщение! Я вернулся! Сколько мне хочется вам рассказать и, наверное, столько же должны рассказать мне вы!”. Но он не закричал и не побежал. Наоборот, он старался быть еще более собранным, чтобы все возможности его памяти, имеющиеся на сегодняшний день, были реализованы.

В пятистах футах вниз по холму ему показалось что-то странное. Это было неуловимое вертикальное движение, как будто разговаривал человек, оживленно жестикулируя рукой.

Да, человек был. Джейсон вглядывался сквозь пелену дождя, различая слабые контуры в каком-то странном туманном свечении, окружавшем подозрительное пространство.

Он полз, двигаясь вперед и не спуская глаз с источника света и странного отражения. Теперь он видел это более отчетливо, но для этого ему пришлось остановиться и сконцентрировать внимание. На самом деле их было двое. Один держал карманный фонарь, а у другого была короткоствольная винтовка, хорошо знакомое Борну оружие. С расстояния 30 футов она отбрасывала человека футов на шесть, если пуля попадала в любое место организма человека. Весьма странное оружие для офицера связи, посланного из Вашингтона для выяснения всех обстоятельств. Луч света освещал часть стены мавзолея. Вооруженная фигура быстро исчезла, спрятавшись за колонной приблизительно в двадцати футах от человека с фонарем.

Джейсону некогда было над этим раздумывать. Он уже знал, как необходимо поступить. Если и было какое объяснение для присутствия здесь такого оружия, то он против этого не возражал, но воспользоваться им никто не должен. Этот вопрос он понимал однозначно. Он не мог представить им такой возможности. Борн стал быстро перемещаться между могилами, постоянно вытирая с лица капли дождя и проверяя пистолет на поясе, хотя знал, что сейчас им воспользоваться нельзя. Он менял направление движения слева направо, пока не завершил полукруг. Теперь он находился в пятнадцати футах от мавзолея. Человек со смертоносным оружием стоял рядом с крайней левой колонной, укрываясь от дождя под выступом портика. Он осторожно проверял винтовку, проверяя, все ли с ней в порядке.

“Пора!”

Борн поднялся сзади надгробья и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Он прыгнул легко и мощно, хватаясь одной рукой за ствол оружия, а другой зажимая рот и сворачивая шею этому незадачливому любителю ночной охоты. Звуков борьбы почти не было слышно. Несколько раз он ударил его головой о мрамор с такой силой, что человек мгновенно обмяк. Борн быстро обыскал его и вытащил из внутреннего кармана пальто “магнум”, а из специальной кобуры, пристегнутой к лодыжке, достал пистолет 22-го калибра. За поясом его брюк он обнаружил нож специальной конструкции. Да, это был убийца достаточно высокой квалификации, судя по его арсеналу.

“Перебей ему пальцы!”

Эти слова внезапно возникли в голове Борна. Они были произнесены человеком, носившим очки в золотой оправе. В такой жестокости таился определенный смысл. Джейсон схватил правую руку человека и согнул пальцы назад, пока не раздался сухой треск, тоже самое он проделал и со второй рукой. Все это время Борн блокировал рот убийцы своим локтем. Никаких звуков, перекрывающих шум дождя, не раздавалось. Теперь он был спокоен: никакая рука не сможет использовать оружие. Весь отобранный арсенал он спрятал неподалеку.

Потом Джейсон встал и повернулся лицом к колоннам. Офицер из Тредстоуна освещал фонарем землю перед собой. Это был обычный сигнал. Мужчина повернулся к воротам и сделал непроизвольный шаг, как бы стараясь что-то там разглядеть. В этот момент Борн увидел трость в его руке. Офицер был хромой... Джейсон вернулся к первой могиле, обошел ее и появился со стороны угла мавзолея. Человек из Тредстоуна все еще смотрел в сторону ворот. Борн взглянул на часы: двадцать семь минут второго. Время еще было. Тогда он направился в сторону от могилы, пригибаясь к земле, пока не покинул зону обзора, потом поднялся и побежал к вершине холма. Там он постоял некоторое время, приводя дыхание в порядок, затем достал коробок спичек и, защищаясь от дождя, зажег одну из них.

— Тредстоун? — произнес он достаточно громко, чтобы было слышно внизу.

— Дельта!

“Почему человек из Тредстоуна использовал имя Дельта, а не Кейн? Ведь Дельта не был частью Тредстоуна, он исчез вместе с “Медузой”.

Джейсон начал спускаться с холма. Холодный дождь ударял его по лицу. Рука Борна инстинктивно скользнула на пояс, прижимая пистолет. Он вышел на открытое пространство. Человек из Тредстоуна медленно захромал ему навстречу, потом остановился и поднял фонарь. Луч света заставил Борна отвернуть голову.

— Прошло много времени, — заговорил офицер, убирая свет. — Ты уже, наверное, забыл имя Конклин.

— Точно. Действительно забыл, но это лишь небольшая часть.

— Часть чего?

— Всего, что я забыл.

— Но ты, тем не менее, вспомнил это место. Я читал записки Эббота. Именно здесь вы встречались с ним в последний раз. Это было на похоронах какого-то министра, не так ли?

— Не знаю. Это первое, о чем мы должны поговорить. Вы ничего обо мне не слышали в течение полугода, и этому есть объяснение.

— Да? Давайте его послушаем.

— Самый простой случай. Я был ранен, а ранение вызвало осложнения.

— Звучит неплохо. Как это следует понимать?

— У меня была потеряна память. Абсолютно... Я провел более пяти месяцев на острове в Средиземном море к югу от Марселя, не зная, кто я и откуда пришел. Там есть врач, англичанин. Он вел записи и может подтвердить все, что я говорю. Его зовут Восборн.

— Уверен, что он все подтвердит. Вы ведь хорошо ему заплатили, так?

— На что вы намекаете?

— Вы перевели из швейцарского банка почти три миллиона швейцарских франков в Марсель по неустановленному переводу. Спасибо за то, что вы дали нам хоть имя.

— Это тоже часть того, что вы должны понять. Он спас мою жизнь и проводил меня с острова. Я был фактически трупом, когда меня к нему доставили.

— Поэтому вы решили, что плата из бюджета Тредстоуна вполне подходящая.

— Я уже сказал вам, что ничего не знал. Тредстоуна для меня не существовало.

— Да, вы потеряли память. Как это называется?

— Амнезия... Иногда передо мной появляются отдельные картины прошлого и я кое-что вспоминаю.

— Как вы узнали, что ваше имя Джейсон Борн?

— Меня назвал этим именем клерк в отеле. Я еще не знал его, пока не попал в швейцарский банк.

— Но вы отлично знали, что там делать.

— Восборн сказал мне, что я должен делать!

— Потом вы случайно встретили женщину, имеющую дело с финансами, случайно убили Чернака на Лювенштрассе, и еще трех человек, которых мы не знаем. А здесь в Париже новое приключение, связанное с банком!

— Вы должны выслушать меня! Эти люди пытались убить меня. Они охотились за мной от самого Марселя! Я говорю чистую правду!

— И один из них Карлос, не так ли?

— Да, и вы знаете это! Но вы знаете больше, чем я! Вы знаете, кто запустил эту машину! Вы знаете, кто и зачем создал Кейна! А я все еще не знаю, кто вы такой!

— Ну, предположим... Монах.

— Да, да... Монах. Его звали Эббот.

— Очень хорошо... И Яхтсмен. Вы помните его и его жену?

— Имена... Да, имена были, но никаких лиц.

— Эллиот Стивенс?

— Нет, не знаю.

— Или... Гордон Вебб, — Конклин тихо произнес это имя.

— Что? — Борн вновь ощутил боль в груди. — Гордон... — Он закрыл глаза, пытаясь разогнать сгущающийся туман, а когда их открыл, то ничуть не удивился, увидев пистолет, направленный Конклином ему в голову.

— Я не знаю как, но ты сделал это. Ты был в Нью-Йорке и убил их всех! Я должен был бы привезти тебя туда и усадить на электрический стул, но я не могу этого сделать, поэтому мне придется сделать то, что я обязан сделать!

— Я не был в Нью-Йорке в течение последних шести месяцев. До того срока не знаю, но не сейчас!

— Ложь!!! Ты убил их всех, в том числе и своего родного брата. Давай поговорим об этом!

— Брата? Остановитесь! Ради бога, остановитесь! Я не Кейн и никогда им не был!

— Так ты знаешь и это?

— Уберите оружие! Я расскажу вам все, уберите оружие.

— У тебя нет иного выхода. Лабораторные исследования показали, что там нашли отпечатки твоих пальчиков. — Нет, этого не может быть! Это работа Карлоса. Он знает про Тредстоун! Он знает адрес!

— От кого же, если не от тебя?

— Нет! — закричал Борн, понимая, что кричать бесполезно. Он резко повернулся на левой ноге, выбивая правой оружие из руки офицера. “Че-сай!” — совершенно незнакомое слово вновь пронеслось его голове. Конклин падал на бок, стреляя в воздух и роняя свою расписную трость. Джейсон быстро развернулся еще раз, теперь уже ударяя левой ногой по оружию, чтобы отбросить его как можно дальше.

Конклин катился по земле, а его взгляд был прикован к белым колоннам мавзолея. Он ожидал выстрелов, которые должны были подбросить его противника в воздух. “Нет!” Человек из Тредстоуна откатился еще дальше. Теперь вправо... Его состояние было почти шоковым, глаза были сфокусированы на... “Там есть кто-то еще!”

Борн быстро согнулся, ныряя по диагонали назад, как только зазвучали частые выстрелы. Он видел человека под дождем. Его силуэт виднелся рядом с могилой. Джейсон дважды выстрелил и человек упал. В десяти футах от колонны Конклин, лежа на мокрой траве, пытался добраться до оружия. Борн прыгнул и, схватив рукой его мокрые волосы, прижал ствол пистолета к его голове. Невдалеке послышался слабый крик, потом стон и все стихло.

— Это твой наемный убийца, — сообщил Джейсон, резко дергая голову Конклина из стороны в сторону. — Тредстоун всегда выбирает весьма своеобразных слуг. Кто этот человек?

— Мы рассчитаемся за него. Наши слуги погибают, но не становятся предателями!

— Почему вы не хотите мне верить? Ваше последнее слово!

— Да потому что я знаю, кто ты есть! Ты можешь убить меня и отправляться к своему Карлосу! Ты всегда был таким, даже когда служил в “Медузе”. Ты всегда так себя вел! Для Дельты нет правил игры! Дельта животное, способное только убивать! Можешь убить меня, но если я не вернусь, то другие не будут зря терять время!

Конклин кричал, но Борн едва его слышал. Новые понятия, новые имена, и боль снова схватила его.

“Пномпень! Смерть в небе и смерть с неба! Смерть убивает молодых и еще более молодых. Смерть над рекой, смерть в джунглях”.

Он снова проваливался в пустоту. Человек из Тредстоуна впал в панику. Цепляясь руками за мокрую траву, он пытался подняться. Борн все еще не мог придти в себя. Он понимал, что должен поднять пистолет и выстрелить, так как Конклин уже нашел свой и поднимался! Но Борн не мог нажать на спуск. Он нырнул вправо и стал крутиться по земле, стараясь добраться до мраморной колонны. Выстрелы не достигли цели. Когда стрельба прекратилась, он выглянул из-за колонны. Его пистолет был наготове. Он должен убить этого человека, так как в противном случае, тот убьет его и Мари, связав их с Карлосом. Но он вновь не мог выстрелить. Опустив оружие, он безнадежно глядел, как Конклин усаживается в машину.

“Автомобиль! Надо вернуться в Париж и найти там выход! Там была она!”

Он постучал в дверь. Мысли его были четкими, факты анализировались и отделялись один от другого с той же частотой, как и поступали. Начала складываться новая стратегия. Наконец, Мари услышала стук и открыла дверь. — Бог мой, посмотри на себя! Что случилось?

— Сейчас нет времени, — буркнул он, подходя к телефону. — Это была ловушка. Они убеждены, что я предатель и работаю на ублюдка Карлоса.

— Что!?

— Они утверждают, что я был в Нью-Йорке в прошлую пятницу, и что я убил там пять человек... и среди них своего брата, — Борн закрыл глаза. — Оказывается, у меня был брат. Я не знаю, я не могу думать об этом сейчас!

— Но ты никогда не покидал Париж! Ты сможешь это доказать!

— Как? Восемь часов полета, вот и все, что необходимо.

— Как? Я смогу это доказать!

— Они считают, что ты часть всего этого, — заявил Борн, поднимая трубку. — Они замкнули меня внутри меня же. Карлос сумел организовать эпизод с отпечатками моих пальцев. — Кому ты звонишь?

— Нашему надежному прикрытию, ты забыла? У нас есть только одно средство. Генерал Вилье, а точнее, его жена. Именно она... Мы должны захватить ее и добиться от нее... Черт возьми, почему так долго не отвечают?

— Но ведь его телефон находится в кабинете, а сейчас почти три часа утра. Вероятно, он...

— Генерал? Это вы? — голос на линии был тихим, но не от прерванного сна.

— Да, это я, молодой друг. Извините за задержку. Я был наверху со своей женой.

— Я как раз звоню насчет нее. Мы должны начать сейчас же. Поднять Интерпол, французские спецслужбы и американское посольство, но попросить их подождать, пока я не поговорю с ней. Мы должны с ней...

— Увы, мистер Борн... Да, я узнал ваше имя, мой друг. А что касается разговора с моей женой, то он не состоится. Дело в том, что я ее убил.

Глава 11

Джейсон надолго уставился в стену.

— Почему? — прошептал он. — Я думал, что вы меня поняли.

— Я пытался, друг мой, — Вилье отвечал неровным голосом, в котором слышался гнев и отчаяние. — Клянусь Богом, что я пытался сдержаться. Эта продажная тварь была связана с чудовищем, убившем моего сына. Она видела ненависть в моих глазах. Одному небу известно, что она в них прочла. — Генерал на некоторое время умолк, но затем продолжил: — Она видела не только ненависть, но и правду. Она поняла, что я все знаю... Кем она была и что она делала все эти годы... И, в конце концов, я дал ей шанс. Верьте мне, я дал ей шанс.

— Убить вас?

— Да. Это было нетрудно. В нашей спальне есть столик между двумя кроватями. В нем есть оружие. Я открыл его, чтобы взять спички и направился к своему креслу, захватив трубку и оставив ящик открытым, чтобы была видна рукоятка пистолета. Напряжение между нами достигло предела. Я прямо сказал ей, что она убийца моего сына. Ее взгляд переходил с открытого ящика на меня и на телефон. Когда я поднялся с кресла, она поднялась с кровати и взяла пистолет. Я не остановил ее, несмотря на то, что я слышал какие-то слова, которые она шептала... То, что я слышал, уйдет в могилу вместе со мной.

— Генерал! — Борн несколько раз тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями и использовать их для принятия решения. — Генерал! Что случилось? Она назвала вам мое имя? Как? Расскажите мне, пожалуйста, об этом.

— Я готов к этому. Она сказала, что вы были незначительным бандитом, который хотел надеть башмаки гиганта, что вы вор из Цюриха, человек, предавший собственных людей.

— Она сказала, кто были эти люди?

— Если она и говорила, то я ничего не слышал. Больше я ничего не смогу вам сообщить. Я закрываю главу своей жизни вместе с этим звонком.

— Нет! — закричал Джейсон. — Не делайте этого! Не сейчас!

— Иначе я не могу.

— Пожалуйста, подумайте! Нам необходимо поймать его! Поймать Карлоса! — Оставьте меня в покое, со мной покончено.

— Нет, не кончено! Слушайте! Дайте мне минутку, вот все, что я прошу, — перед Борном вереницей неслись ничего не означающие картины. — Кто-нибудь слышал выстрел?

— Выстрела не было. Я просто задушил ее, заставляя все время глядеть мне в глаза. И так до самого конца...

— Она направила на вас пистолет?

— Теперь это не имеет значения, месье Борн. Оставьте меня в покое.

— Но как быть с Карлосом? Вы много раз говорили мне, что хотели бы сделать это вместе со мной. Ведь я тоже хочу его поймать! Без этого я погибну! “Мы” погибнем! Выслушайте меня, ради Бога!

— Был бы рад вам помочь, но не вижу путей, как это сделать.

— Пути найдутся, — картины замерли и сфокусировались. Теперь их содержание и его цели объединились. — Нам нужно перевернуть ловушку! Вы должны уйти оттуда и забрать все, что у вас там было.

— Я не понимаю, как это сделать.

— Вы не убивали свою жену, это сделал я!

— Джейсон! — воскликнула Мари, хватая его за руку.

— Я знаю, что делаю, — заявил Борн. — В первый раз я знаю, что делаю. Весьма забавно, но думаю, что я знал это с самого начала.

Парк Монсю был пуст. Кругом стояла тишина. Все окна были темными, за исключением резиденции генерала Андре Франкоса Вилье, живой легенды Сен-Сира и Нормандии, члена Национального Собрания Франции и... убийцы своей жены. Часть окон была темной. В их число входила спальня, где хозяин придушил жену, чтобы свести старые счеты с прошлым.

Джейсону стоило огромных трудов убедить генерала не делать глупостей сейчас и в дальнейшем. Вилье согласился оставить открытыми ворота и второй вход в дом. В этом не было прямой необходимости, но это было важно на случай, если в районе появятся люди Карлоса. Ситуация была такова, что Карлос не мог оставить без внимания этот дом. Борн понимал, что его замысел может не осуществиться, если вокруг дома не будет наблюдателей. Но опасения были напрасными: они были. Борн заметил тот же самый автомобиль, который подъезжал ранее к воротам Лувра. Теперь он стоял футов на 50 ниже улице, на ее левой стороне, так что дом Вилье был отлично оттуда виден. Борну было необходимо что-то предпринять, что-то такое, что поможет обнаружить всех возможных наблюдателей. Самым подходящим были огонь и взрывы на этой тихой, пустынной улице в такой час.

Борн осторожно пробрался на соседнюю улицу, которая пересекала под прямым углом ту, на которой располагался дом генерала. Там он зашел в ближайший подъезд и снял с себя ту часть одежды, которая не была нужна, сделал из нее небольшой сверток и вышел на улицу, приглядываясь к стоящим автомобилям. Ему срочно понадобился бензин, но большинство баков, как обычно, были закрыты. Вскоре он увидел то, что ему было нужно: это был велосипед с моторчиком. Он проверил, открывается ли крышка его бака и есть ли там бензин. И то, и другое соответствовало его устремлениям. Необходимо было еще небольшое дополнительное оборудование — камень или кирпич. Он обнаружил несколько камней под автомобилями, их подкладывали под колеса. Через три минуты он уже вынимал пропитанную бензином рубашку из бака и обматывал ее вокруг камня: теперь он был готов. Обойдя угловое здание, он вышел на улицу, где располагалась резиденция генерала и стояла машина с людьми Карлоса. Сзади них стояли еще три других машины: небольшой черный “мерседес”, темный лимузин и “бентли”. Прямо против Джейсона и сзади “бентли” находился дом из белого камня. Внутри холла горел слабый свет, что позволяло видеть часть внутренней обстановки.

Борн вытащил из кармана еще один камень. Он был маленьким по весу и размерам, но вполне подходил для разработанного им плана. Добравшись до угла здания, он размахнулся и бросил камень в сторону стоящей на обочине машины с людьми Карлоса. Звук первого удара, а затем еще целая серия звуков от подпрыгивающего камня создали впечатление разорвавшегося снаряда. Лежащие на заднем сидении люди быстро пришли в себя и один из них выскочил на тротуар, держа наготове пистолет. Второй включил фары, осветившие бамперы впереди стоящих машин и часть улицы.

Наступило время исполнения второй части плана. Джейсон перебежал улицу и спрятался за багажником “бентли”. Он положил пропитанный бензином сверток на тротуар, поднес к нему зажженную спичку и, схватив этот горящий факел через опущенный рукав пальто, что есть силы кинул его в окна дома напротив. Звуки разбитого стекла создали дополнительную панику. Борн побежал в сторону дома Вилье, стараясь держаться в тени. Из окна дома вырывался огонь, раздуваемый ветром. Через 30 секунд тихая улица превратилась в сплошной ад. Из дома стали выбегать люди, а еще через не которое время раздались крики и в соседних домах. Сейчас Борн перемещался по улице во все увеличивающейся толпе. Наконец, он замер там, где был минутой раньше и откуда ему была видна машина и дом Вилье.

Он был прав. Двое людей в машине оказались не единственными, кого направил Карлос в этот район. Теперь их было уже четверо, а вскоре к ним присоединился пятый. Они о чем-то тихо, но энергично совещались. Вдали послышался вой сирен. Решение было принято. Они не могли оставаться здесь. Возможная неожиданная проверка со стороны полиции не устраивала их, даже если все документы были в порядке.

Они решили так. Один из них остается, а четверо уезжают. Остался пятый мужчина. Он кивнул отъезжающим и направился в сторону дома генерала. Теперь возник вопрос времени. Борн побежал, это же проделывали и все остальные на улице, стараясь не упустить пятого мужчину. Он пробежал мимо него и стал искоса смотреть, войдет ли он в дом генерала. Но мужчина не вошел. Он посмотрел в обе стороны, прошел дальше и встал перед другим таким же домом. Мужчина был удивлен, а может быть и испуган тем, что сейчас он остался единственным патрульным наблюдателем на этой улице. Джейсон остановился, сделал еще два быстрых шага в сторону стоящего человека, затем быстро развернулся и его левая нога угодила в живот наблюдателя. Человек пошатнулся и упал через низкую металлическую ограду. Он хотел закричать, но сильнейший удар по горлу устранил эту попытку. Посланец Карлоса тут же обмяк. Джейсон обыскал его и забрал единственный пистолет, который уложил в свой карман. Он должен отдать его Вилье.

Теперь путь в дом был свободен.

Борн поднялся по лестнице на второй этаж. Все, что он должен будет доложить генералу, так это лишь факт о наличии группы людей и о соглашении, которое он заключил с ним по поводу Карлоса. Все остальное и, в частности, касающееся амнезии, говорить не следовало, по крайней мере сейчас. Человек прошедший через Сен-Сир, Алжир и Нормандию, может этого не понять. Открыв дверь, он вошел в комнату старика. Тот сидел в высоком кресле и смотрел на мертвую женщину, лежащую на соседней кровати.

— Что там случилось на улице? — осведомился он без всякого интереса. — За вашим домом наблюдали люди Карлоса. Их было пять, но сейчас там их уже нет.

— Вы всегда и во всем изобретательны, месье Борн.

— Да, но они вернутся, когда погасят огонь. Сам Карлос сюда не приедет, но кого-то обязательно пошлет. Поэтому, если вас найдут здесь, то используют вас в этой ситуации и убьют.

— Вы всегда точны в своих заключениях.

— Я хочу сказать, что у нас нет времени для чувств. — Что у вас там еще?

— Ваша жена говорила вам, что она француженка?

— Да, она с юга. Близко от современной испанской границы. В Париж она приехала очень давно и жила у тетки. А в чем дело?

— Вы когда-нибудь встречались с ее семьей?

— Нет.

— Они даже не присутствовали на вашей свадьбе?

— Все было согласовано. Мы считали, что при такой разнице в возрасте нет необходимости разочаровывать их.

— А тетка из Парижа?

— Она умерла раньше, чем я встретил Анжелику. Что вы еще хотите выяснить?

— Она не была француженкой. Я сомневаюсь даже, была ли у нее тетка в Париже и что ее семья находится близ испанской границы, хотя ссылка на близость Испании кое-что объясняет.

— Что вы имеете в виду?

— Она родом из Венесуэлы. Это первая кузина Карлоса, возможно, и его детская любовь. Она единственный человек на земле, о ком он хоть как-то заботился. Но это и инструмент убийцы.

— Но я не могу убить ее дважды.

— Но вы можете использовать ее, использовать ее смерть.

— Это безумие. О чем вы говорите?

— Безумие — просто так отбросить свою жизнь. Карлос убьет вас, и еще одна единица добавится к статистике. Вот это безумие!

— Чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы поверили мне еще раз. Если вы не хотите или не можете, то тогда убейте меня и делайте, что хотите. Я предлагаю вам путь, как сохранить вашу жизнь, чтобы вы могли продолжать свою работу и дело вашего сына! Вы уже забыли о пачке динамита на улице дю Бак? И это хочет сделать старый солдат?

— Я действительно солдат. Ваша подруга очень часто напоминала мне это в нашем разговоре. Она верила в меня. Мне жаль, что я могу ее огорчить. Что вы хотите, чтобы я сделал?

Джейсон облегченно вздохнул.

— Я хочу заставить Карлоса преследовать меня, но не здесь, и даже не во Франции.

— А где же?

Джейсон приступил к основной части разговора.

— Вы можете помочь мне выехать из страны? При этом вы должны знать, что меня разыскивают повсюду, на каждом иммиграционном пункте в Европе.

— По известным причинам?

— Да, причины известны.

— Я надеюсь, что вновь смогу вам поверить. Пути выезда есть. Французские спецслужбы послушают меня.

— Даже не объясняя им причин?

— Моего слова будет достаточно.

— Еще один вопрос. Ваш помощник... Вы ему доверяете? Действительно доверяете?

— Всей моей жизнью я обязан ему и доверяю ему, как могу доверять лишь себе.

— А ему можно доверить другую жизнь? Которую я не смог бы доверить никому?

— Да, конечно. Но почему? Разве вы отправляетесь один?

— Да. Она никогда бы не отпустила меня.

— Вы должны сказать ей что-нибудь.

— Скажу... Скажу, что я остаюсь здесь в Париже, но на нелегальном положении. Возможно, что в Брюсселе или в Амстердаме. Но она должна исчезнуть. Наш автомобиль был найден в районе Монмартра, поэтому они будут прочесывать весь район. Я скажу ей, что теперь вы работаете на нашей стороне. Ваш помощник увезет ее за город, где она будет в безопасности.

— Теперь моя очередь задавать вопросы. Что мне делать, если вы не возвратитесь?

— У меня будет время в самолете. Я напишу все, что случилось, все, что... я помню. Я пошлю это вам и вы примете решение. Защитите ее.

— Слово старого солдата. Она будет в безопасности!

— Это все, о чем я вас хотел попросить.

Вилье бросил пистолет на кровать.

— Какова ваша стратегия молодой человек?

— Начните с того, что вы должны пребывать в шоке. Вы должны бродить вокруг в темноте, следуя инструкциям, которых вы не понимаете, но должны точно выполнить. Все, что вы должны запомнить, так это то, что в ваш дом во время пожара на улице проник человек и, угрожая вам пистолетом, приблизился к вам. Вы потеряли сознание. Когда вы пришли в себя, то нашли жену мертвой, а на ее теле была записка. Все остальное будет в записке.

— И что же в ней будет? — осторожно поинтересовался генерал.

— Правда... Правда, которую вряд ли кто-нибудь может знать. Там будет все, что они представляли друг для друга. Убийца, написавший эту записку, оставил вам клочок бумаги с телефонным номером, объяснив вам, что вы можете получить подтверждение тому, что он написал в записке. Но вы можете и уничтожить этот клочок. Это на ваше усмотрение. Рассказ о ее смерти должен обязательно к нему попасть.

— К Карлосу?

— Не прямо. Он пришлет связника.

— Буду молить Бога, чтобы он помог мне пройти через все это.

— Записка должна попасть к нему.

— Что это будет за записка?

— Я сам напишу ее для вас. Можете отдать ее человеку, которого он пришлет. — Борн взглянул на труп Анжелики. — Кстати, у вас имеется спирт? — Хотите выпить?

— Нет, мне нужен технический алкоголь, лучше всего медицинский или косметический.

— Думаю, что в аптечке что-то найдется.

— Вы не могли бы принести мне его? И еще я хотел попросить полотенце. — Что вы собираетесь делать?

— Оставить свои руки вместо ваших, хотя я не думаю, что вас кто-нибудь будет расспрашивать. Пока я буду это делать, позвоните по поводу моего отъезда. Время для меня бесценно. Я хочу быть в пути, прежде чем вы позвоните связнику и в полицию. Они сразу же перекроют аэропорты.

— Я могу задержать все это до утра. Для такого старого человека, как я, шок дело непредсказуемое. Куда вы направитесь?

— Вы можете помочь мне попасть в Нью-Йорк? у меня есть паспорт на имя Джорджа Восборна. Весьма приличный документ...

— Это упрощает дело. Вы получите дипломатический статус, пригодный на обоих сторонах Атлантики.

— Как англичанин? Ведь паспорт английский.

— Как сотрудник НАТО. По каналам французской разведки. Вы участник англо-американской группы по военным закупкам. Мы оформим ваш полет в Штаты в плане консультаций. Это рутинное дело и не вызовет подозрений.

— Хорошо. Я поинтересовался расписанием. Есть рейс в 7 часов: Эр-Франс-Кеннеди.

— Вы будете на нем, — старик о чем-то задумался, но продолжил: — А почему Нью-Йорк? Почему вы уверены, что он полетит за вами туда?

— Два вопроса с двумя разными ответами. Я надеюсь доставить его туда, где он впутал меня в убийство четырех мужчин и женщины, которых я когда-то знал... Один из них был очень дорог мне.

— Я вас не понимаю.

— Не уверен, что смогу толком все вам разъяснить, нет времени. Я напишу вам обо всем этом в самолете. Я должен доказать, что Карлос это знает... Дом в Нью-Йорке, где все это произошло. Верьте мне, генерал.

— Я вам верю, но у меня есть второй вопрос. Почему все-таки он поедет за вами в Нью-Йорк?

— Месть и инстинкт. Ведь я убил единственного человека, который был ему дорог. На его месте я поступил бы так же.

— Но он может оказаться более практичным.

— Есть и еще кое-что! — воскликнул Борн. — Он ничего не теряет. Никто не знает, как он выглядит, в то время, как про меня все известно. Может быть, ему повезет, может быть, я просто сумасшедший. Во всяком случае, он будет считать, что я не в себе, и он может рассчитывать на успех.

— Вы вернетесь?

— Не уверен. Я знаю лишь одно — у меня нет иного выхода.

“Выбора не было, потому что этот конец был фактически самым началом. Поймай Карлоса! Кейн для Чарли и Дельта для Кейна. Человек и миф в конце объединяются, образы и реальность сольются. Другого пути быть не могло”. Через десять минут он позвонил Мари и понял, что она ему не верит. Но она верила в него, потому что у нее тоже не оставалось выбора. Все пришло в движение.

Борн подошел к столу. Взяв ручку, он написал кое-что в блокноте, принадлежавшем мертвой женщине. Эти фразы должен повторить по телефону старый измученный человек неизвестному связному, который, в свою очередь, передаст их Карлосу.

“Я убил ее и вернусь за тобой. В джунглях семьдесят-одна улица. Джунгли такие же непроходимые, как Там-Квуан, но там есть тропинка, которую ты потерял, пещера в подземелье, о которой ты не знаешь, как никогда и не знал обо мне в день моей смерти десять лет назад. Об этом знал другой человек, и ты его убил. Это не имеет большого значения. В этой пещере есть документы, которые сделают меня свободным. Неужели ты думаешь, что я стал Кейном без защиты? Даже Вашингтон не посмеет тронуть меня! Правильно считают, что в день смерти Борна Кейн получил бумаги, гарантирующие ему долгую жизнь. Ты пометил Кейна. Теперь я помечаю тебя. Я вернусь за тобой.

Дельта”.

Джейсон оторвал листок и подошел к трупу женщины. Спирт уже испарился. Он приложил свои руки туда, где до этого были другие. Безумие началось... Раннее мартовское утро плыло в тумане. В эти ранние часы в церкви в одном из северо-западных районов Парижа появился старик. Он достаточно уверенно и быстро продвигался к дальнему проходу, где кабины для причастия. Без всяких колебаний нищий вошел в первую кабину и задернул за собой занавес.

— Слава Пресвятой Богородице...

— Ты принес это? — последовал требовательный и даже властный шепот из-за внутренней перегородки.

— Да. Он вкладывал это в мою руку, как будто бы находясь в столбняке и выпроваживал меня как можно скорее. Он уничтожил ту записку, которую оставил для него Кейн и сказал, что будет отрицать все, если когда-нибудь об этом будет упомянуто хоть одно слово. — Старик просунул записку под занавес.

— Он использовал ее блокнот... — из-за занавеса послышался приглушенный полустон.