Фуллер хранил на лице безразличное, бессмысленное выражение, но под ним скрывалось внимание – Резник знал это.

– Вы думаете, это был четвертый грабитель, – медленно произнес сержант.

– Вот теперь ты начал соображать, сынок. – Резник чуть не расплылся в улыбке. – Вот теперь до тебя доходит. – Инспектор снова сел за стол, взял дротик, прицелился и вонзил его Гарри Роулинсу прямо в лоб.

Фуллер постоял несколько секунд, переводя взгляд с дротика в стене на инспектора и обратно, переступил с ноги на ногу. Похоже, в рассуждениях толстяка есть здравое зерно, но признать это вслух Фуллер не согласился бы даже под дулом пистолета.

– Как насчет пропустить пару пинт? Думаю, мы заслужили их.

Со стороны Резника это была попытка навести мосты. Платить, разумеется, должен был Фуллер. Есть только один человек, которому Резник купил пинту, и это Элис. Причем попросила она джин с тоником. Но пиво выпила, чтобы не обидеть начальника.

Фуллер развернулся к выходу.

– Сейчас пять утра… сэр, – сказал он.

– Эй! – крикнул ему в спину Резник. – Усталость – не повод быть плохим копом. Скажи остальным, когда явятся, пусть напишут отчеты о наблюдении и заполнят эту папку как положено.

Фуллер сделал глубокий вдох:

– Старший инспектор Сондерс снял наблюдение за домом Роулинсов. – Как он и ожидал, лицо Резника медленно покрылось краской. – Это был один из пунктов, которые он хотел обсудить с вами вчера. На том совещании, куда вы так и не пришли.

– Оно возобновляется! – прошипел Резник. – Слышишь, Фуллер? Наблюдение возобновляется прямо с этой минуты!

Фуллер кивнул, слишком усталый и слишком раздраженный, чтобы спорить. Он вышел из кабинета инспектора, прикрыв за собой дверь.

Резник остался один, взбудораженный последними вестями. После бессонной ночи нервы были ни к черту, но дело не только в этом. Он вдруг понял, что уже и не помнит, когда в последний раз слышал: «Шеф, не хочешь опрокинуть рюмашку?» До его отстранения после лживой статейки в газетах никто не уходил из участка, не перекинувшись с Резником парой слов. А нынче на инспектора всем наплевать, и после переезда в стеклянный флигель станет только хуже. И черт побери, как посмел Сондерс отменить слежку в его, Резника, деле, а никто из его команды и слова не сказал начальству?!

Инспектору вдруг стало бесконечно одиноко. Брак его давно превратился в формальность. Жена почти не разговаривала с ним – не то что разделяла постель. Уже много месяцев Резник ночевал в кладовке, потому что поздно приходил с работы и рано уходил, – по крайней мере, так он себе это объяснял. Но на самом деле ему было просто невыносимо лежать рядом с женщиной, которая не испытывала к своему мужу никаких чувств. Потому он и прятался в кладовке. Так легче.

Усталость настигла его, когда Резник медленно двинулся к двери. Бросив напоследок взгляд на фотографии трех погибших преступников, инспектор направился в ближайшее кафе – позавтракать наедине с самим собой.

Глава 17

Колеса взрывали гальку с песком на дорожке и оставляли глубокие следы, пока мотоциклист делал крутые развороты с пробуксовкой, наслаждаясь свободой движения и возможностью по-настоящему проверить, на что способна эта мощная машина. Когда мотоцикл резко затормозил, с дорожки взметнулась крутая волна гравия.

Внизу простирался чудесный берег. На многие мили в обе стороны – почти ничего и никого, и это ровно то, что надо. Белла сняла шлем и, не слезая с мотоцикла Бриолина, принялась наслаждаться пейзажем. Сутенер недавно угодил на полгода в тюрьму за торговлю наркотиками. Он попросил Беллу время от времени запускать двигатель на его мотоцикле для поддержания систем в рабочем состоянии. Конечно, он имел в виду, что нужно раз в три-четыре недели завести мотор – но какого черта! Мотоцикл обалденный, а Бриолин просрочил выплаты, и мотоцикл у сутенера отберут еще до того, как он выйдет из тюрьмы. Так почему бы не попользоваться этим красавчиком, пока не явились судебные приставы и не конфисковали его?

Несясь по пустынным из-за столь раннего часа улицам в черном кожаном одеянии, Белла жала на газ и низко пригибалась… Хотя на мотоциклах она ездила много лет, в седле такого мощного зверя сидела впервые. У нее захватывало дух, когда она мчалась по сельским дорожкам, словно профессиональный гонщик.

В Бирлинг-Гэп Белла прибыла первой. На пляже было пустынно. Темнокожая красотка поставила мотоцикл на центральную подножку и пешком спустилась к воде по узкой деревянной лесенке. Начинался прилив. Белла улыбнулась: разумеется, Долли учла и время отлива. Миссис Роулинс всегда все учитывает. На пляже догнивала на боку пара старых рыбацких лодок. А впереди, ярдах в двадцати, стоял ржавый «моррис майнор» – без колес, с вырванными сиденьями и весь покрытый водорослями. И опять Белла заулыбалась – на этот раз при мысли о бестолковых туристах, которые поставили машину на пляже, предвкушая милый пикник, но из-за наступающего прилива оказались в ловушке. Убегать от воды им пришлось по лестнице, ведущей наверх, – той самой, по которой Белла только что спустилась. А местным ребятишкам достаточно тридцати минут на то, чтобы разобрать машину до винтика.

Шагая по пляжу, вдыхая свежий воздух, Белла оценивала их «полигон». Хорошо, что Линда пока не подъехала. Это давало Белле время, чтобы сосредоточиться и без помех подготовить все для тренировки. Линда ведь ни минуты не способна молчать, трещит без умолку о своем любовнике или о том, какая Долли вредная. Белла стала собирать выброшенные на берег ветки, чтобы разметить дистанцию, равную той, которую им придется преодолеть с мешками денег за плечами. Ей хотелось сделать все правильно, а для этого нужно, чтобы ее никто не отвлекал.

К счастью, до приезда Линды схема пробежки от машины инкассаторов до их автомобиля была четко расчерчена на песке. Звук разлетающейся гальки и визг тормозов заставили Беллу поднять голову: на площадке у лестницы припарковался «капри». Темнокожая красотка помахала Линде, которая стала выгружать из багажника мешки и одеяла.

Спустившись по лестнице на пляж, Линда бросила охапку вещей на песок и тут же принялась жаловаться:

– Что за место она выбрала для тренировок, а? Старуха точно свихнулась! Как тут можно репетировать ограбление?

Морской бриз окрасил бледные щеки Линды румянцем и разметал ее черные кудри. У нее было необычное лицо с орлиным носом, высокими скулами и быстрыми черными глазами. Порой она казалась дурнушкой, а порой в ней проступала своеобразная угловатая красота. «Если бы закрывала хоть на время свой хлебальник, – подумала Белла, – то была бы весьма симпатичной».

– Я говорила с Долли, – сказала она, не обращая внимания на нытье подруги. – Рассказала ей о Тони Фишере и Боксере Дэвисе. И попросила, чтобы сегодня мы начали не с тренировки, а с разговора о том, что происходит.

– Ты дозвонилась до Ширл? – спросила Линда, сильно тревожась за девушку.

– Это обещала сделать Долли, пока я дорабатывала смену в клубе. С Ширли все хорошо.

Утверждение Беллы было голословным, однако Линде большего и не требовалось. Прошлой ночью она так переживала, что не смогла уделить Карлосу достаточно внимания, и в результате секс у них был всего один раз – исключительный случай в их отношениях. Карлос проявил чуткость и удовлетворился объятиями. Старину Боксера было жаль, но, по крайней мере, хоть о нем теперь можно не беспокоиться. Зато Тони Фишер по-прежнему оставался серьезной угрозой.

– Послушай, мне тут пришла в голову гениальная идея! – Моментально повеселев, Линда побежала к горе вещей, принесенных из багажника, и вернулась с рюкзаками, тремя наволочками, двумя пластиковыми ведерками и двумя лопатками. – Я подумала, зачем таскать кирпичи из гаража, когда здесь и так уже есть то, что надо? – Линда наполнила наволочку песком и засунула ее в рюкзак. – У меня не только хорошенькое личико, но еще и мозги есть, а, Белл?

Затем Линда взяла плед и разложила его в одном конце маршрута, отмеченного сухими ветками. На каждый угол одеяла она насыпала по горке песка, чтобы его не унесло ветром.

– А это зачем? – спросила Белла.

– Это инкассаторская машина! А потом мы на этом одеяле устроим пикник. Два зайца одним выстрелом, круто, да?

Белле очень нравилась эта детская игривость в Линде; когда молодая женщина была в хорошем настроении, то никому не давала скучать.

Наверху медленно и плавно остановилась машина Ширли. Из-под колес не выскочило ни камешка. Белла и Линда наблюдали, как девушка осторожно ступает на неровные деревянные ступеньки, спускаясь к пляжу. Свой багаж Ширли несла в пакетах с логотипами дорогих магазинов, а одета была в один из тех женственных комбинезонов, которые Долли забраковала. Вид у девушки был такой, будто она шествует по Кенсингтон-Хай-стрит.

– Надо будет спросить у Ширли, где она купила этот комбинезон. Мне бы такой тоже очень подошел, – пошутила Линда.

Белла оглядела подругу с ног до головы. На Линде были рваные джинсы, грязные кеды и огромный свитер – должно быть, остался после Джо.

– Ну… ты в своем наряде сойдешь за пугало, и это в лучшем случае, – с улыбкой заметила Белла.

– Я одета, как подобает в таких случаях, – заявила Линда. – Это спецодежда для репетиции самого безрассудного ограбления в мире!

Тем временем Ширли спустилась по лестнице и на цыпочках зашагала по песку, чтобы не набрать его в свои девственно-чистые парусиновые туфли, и по мере ее приближения улыбки на лицах Линды и Беллы угасали. На расстоянии десяти футов уже не оставалось сомнений, что у Ширли разбита губа и вокруг раны расплылся синяк. Подруги бросились девушке навстречу.

– Тони-мать-его-Фишер, – коротко пояснила Ширли.

Белла и Линда взяли у нее пакеты и свалили их на капот ржавого «морриса».

– Надо было надеть куртку потеплее, – сказала Ширли. – Кажется, будет дождь.

– Да при чем тут дождь! – воскликнула Белла. – Что случилось?

Глаза Ширли наполнились слезами, но она сумела не расплакаться.

– Извини, Белла. Я смогу рассказать об этом только один раз, поэтому давайте подождем Долли.

Ширли отошла и встала у края воды, лицом к морю. Белла с Линдой не стали доставать подругу расспросами, тем более что им еще надо было многое сделать до начала тренировки.



Когда прибыла Долли на своем «мерседесе», все было готово и дождь лил как из ведра. Долли встала на краю обрыва и посмотрела вниз на пятидесятиярдовый маршрут из коряг и веток, выложенный Беллой. Он как будто сошел со страниц тетрадей Гарри. Плед для пикника заменял собой машину инкассаторов; несколько деревянных поддонов, составленных перед пледом, изображали «блокирующий» грузовик, а «моррис» выступал в роли их «транзита». На капоте «морриса» стояли наготове три рюкзака с песком. В дальнем конце дистанции еще пара поддонов обозначали машину, на которой они скроются с места преступления. Линда и Ширли забрались внутрь «морриса», прячась от дождя. Оттуда раздавались смех и восклицания веселой парочки. Долли заметила, что Ширли опять надела свой дурацкий приталенный комбинезон. Белла ходила вдоль берега и собирала ветки для обозначения маршрута.

Дата, на которую они назначили ограбление, неумолимо приближалась, и Долли нервничала. Линде еще предстояло найти подходящий грузовик, чтобы перегородить дорогу инкассаторам, а сама Долли пока так и не добыла от осведомителя Гарри точный маршрут и время инкассаторского рейса. Прислушиваясь к взрывам хохота, Долли опасалась, что, кроме нее, ограбление никто не воспринимает всерьез. Может, девушки используют ее лишь как дойную корову, чтобы обновить свой гардероб, бесплатно понежиться в спа-салоне и пополнить запасы водки?

В дурном настроении Долли двинулась к пляжу. Корзинка для пикника оттягивала руку, поэтому шла Долли медленно, к тому же надо было держать над головой зонт, а Вулф так и норовил попасть ей под ноги. Линда наблюдала за приближением Долли и возмущенно качала головой. Все как всегда: сначала они переделали всю тяжелую работу, а потом появляется она, словно королева-мать на приеме в своем загородном дворце.

– Белла! – крикнула Линда и мотнула головой в сторону Долли.

Белла обернулась и помахала большой корягой. С места, где стояла Долли, коряга поразительно походила на обрез. Долли жестом подозвала к себе Линду.

– Да, ваше величество, – скорчила гримасу Линда, выбираясь из «морриса». – Уже иду, ваше величество. – Потом она оглянулась и подмигнула Ширли. – Вероятно, Вулф наделал кучку и она хочет, чтобы я убрала за ним.

Ширли слабо улыбнулась в ответ.

Пока Линда брела по берегу к Долли, ей вдруг стало очень жаль себя. С волос текло ручьями, а свитер Джо стал в два раза длиннее и тяжелее, чем был утром, когда она его надевала. Пряжа вся пропиталась водой, в отличие от одежды Долли – безупречных, как всегда, плаща и сапог в тон. Линда посмотрела Долли прямо в глаза.

– Белла рассказала вам о том, как отделали беднягу Боксера, – произнесла она недовольным тоном.

Долли, не останавливаясь, кивнула и вручила Линде корзинку для пикника.

– Что вы об этом думаете? Тони Фишер – чокнутый, и…

Долли неожиданно обернулась и посмотрела на Линду:

– Тот парень, с которым ты была, когда я заезжала к тебе, механик… Это он был с тобой прошлой ночью?

Линда помотала головой. Ей было чуть-чуть стыдно врать Долли, но какого хрена эта зазнайка лезет в ее личную жизнь?

– Ты так и встречаешься с ним, да? – продолжала давить Долли. Линда опять мотнула головой, но Долли не отступала: – Я переживаю из-за тебя, Линда. Ты слишком много пьешь, а выпив, говоришь что попало и кому попало. – Долли имела в виду тот вечер, когда Линда выложила Белле их секрет. – Я должна быть уверена в том, что ты не разболтаешь все первому встречному, с которым тебе захочется переспать.

При этом Долли прекрасно знала, что Карлос не первый встречный. Из краткой беседы с Боксером она поняла, что этот молодой итальянец был любовником Арни Фишера.

– О, поверьте, мы не разговорами занимаемся, – сострила Линда.

Ледяной взор Долли подсказал Линде, что ее попытка свести все в шутку провалилась.

– Послушайте, Долли, то был секс на одну ночь, не о чем даже говорить. С тех пор я его не видела, как вы и просили, жила сама по себе, ясно? У меня никого нет.

Долли пристально смотрела на Линду, пытаясь отличить ложь от правды, но молодая женщина твердо выдержала взгляд. В какой-то момент Долли захотелось рассказать нахалке, что ей известно о встрече Линды с Карлосом в тот день, когда Тони приходил в игровой зал с расспросами. Но тогда тренировка была бы испорчена. Нет, нужно думать о том, что важнее. И Долли направилась к Белле. Линда пошла за ней следом, не в силах закрыть рот хотя бы на минуту.

– Почему вы уходите от ответа на мой вопрос? – ныла она. – Как вы собираетесь противостоять Фишерам? Должно быть, бедолага Боксер побежал прямо к ним, как вы и предсказывали, да только посмотрите, что с ним стало!

– Он был глуп, Линда. А глупцы не знают, что им на пользу, а что во вред.

Линда бросила корзинку на плед и опять догнала Долли.

Понимая, что девушек необходимо приободрить, Долли заговорила громче, чтобы слышно было всем:

– Я не хотела, чтобы у Боксера были неприятности, и мы не знаем наверняка, Фишеры расправились с ним или кто-то другой. Это могло произойти случайно. В тот вечер я звонила Боксеру, и он был в стельку пьян. Я отдаю себе отчет в том, что у нас проблемы, тем не менее сегодня перед нами стоит конкретная задача, и мы должны ее выполнить. И вообще, оберегать Боксера не входило в мои обязанности. Моя главная цель – проследить за тем, чтобы с вами не случилось ничего дурного.

Линда так сжала челюсти, что на щеках у нее выступили желваки.

– Ну, с этим вы тоже не очень-то справляетесь. – И она направила многозначительный взгляд на Ширли.

Девушка старалась держать голову опущенной, чтобы не видна была рассеченная губа, однако Долли все разглядела. При виде того, как изменилось выражение ее лица, Линда торжествующе хмыкнула. После долгой паузы, которая показалась девушкам длиной в вечность, Долли подошла к Ширли и приподняла ее голову за подбородок.

– Что случилось с твоей губой, милочка? – мягко спросила она.

Ширли было трудно говорить об этом.

– Ничего. – И она снова уперлась взглядом в землю.

Долли повторила вопрос. Ширли, со слезами на глазах, наконец собралась с духом:

– Тони Фишер поймал меня на улице и отвез в дом моей мамы. Он сказал, что ему нужны тетради вашего Гарри. Мне было очень страшно, и я сказала, что ничего не знаю. Он грозился прижечь мою грудь сигаретой и говорил, что я наверняка должна знать хоть что-то. А я все повторяла, что ничего не знаю. Тогда он разозлился и ударил меня по лицу. О боже, он всю меня облапал, под одеждой и… – Поделившись своим горем, Ширли бросилась в объятия Долли и разрыдалась.

Никто не говорил ни слова. Как обычно, первой нарушила молчание Долли:

– А он… Милая, что еще он сделал?

Ширли подавила всхлип:

– Пришел Грег с двумя приятелями. Если бы не они, Тони изнасиловал бы меня, можете не сомневаться. Он сам так сказал. Но о нас, Долли, я ему не проговорилась. Я не рассказала ему ни о записях Гарри, ни о том, что мы собираемся сделать. Клянусь!

Долли достала носовой платок и стерла со щек Ширли мокрые дорожки.

– Конечно, я не сомневаюсь в тебе, дорогуша, – сказала она. – Об этом не переживай. То, что тебе пришлось перенести, ужасно, я очень тебе сочувствую. Поверь, этот ублюдок еще получит по заслугам. – Долли глянула на Беллу и Линду. – Пусть эта история останется между нами, хорошо? Никакой полиции, никаких последствий. Мы сами справимся.

Затем Долли приподняла один из рюкзаков на заднем сиденье «морриса».

– Слишком тяжелый – высыпьте часть песка. Мы потащим бумажные банкноты, а не золотые слитки.

Разговор был закончен.

Линда поверить не могла, как быстро Долли закрыла тему едва не состоявшегося изнасилования, но сама Ширли выскочила из «морриса» и стала высыпать из рюкзаков песок.

– Этого будет достаточно, милочка, теперь в самый раз, – подсказала ей Долли.

Ширли заулыбалась, и тогда Линда поняла, что сейчас их несчастной подруге именно это и нужно – сосредоточиться на мелких насущных делах. От Беллы это тоже не укрылось, но еще она заметила, что Долли что-то от них скрывает. Свой страх. Свое беспокойство. Тем не менее Белла решила ничего не говорить. Пока ей лучше тоже сосредоточиться на насущных задачах.

– Мы подумали, что «моррис» будет во время репетиции нашим фургоном-прикрытием, – сказала она. – Можно будет отработать, как выскакивать из машины, как быстро залезть обратно. Конечно, он неидеален, но все-таки лучше, чем плед для пикника. А потом я потренируюсь на нем с бензопилой.

– Хорошая мысль, – кивнула Долли. – Бензопила и кувалда в багажнике «мерседеса». Принести все за один раз было невозможно.

– О, не волнуйтесь об инструментах, Куколка, – саркастически усмехнулась Линда. – Мы ведь всего лишь репетируем вооруженное ограбление. Кому нужны пилы и кувалды, раз вы принесли пироги и бутерброды?

– И кому нужен фургон, раз ты принесла плед? – парировала Долли. – Я, по крайней мере, раздобыла и пилу, и кувалду, а ты, Линда, нашла для нас грузовик? Уже несколько раз я просила тебя решить этот вопрос, так, может, ты перестанешь наконец тянуть волынку и сделаешь то, о чем тебя просят? Нам нужно знать его габариты, чтобы укрепить задний бампер стальной трубой.

Внутри Линда кипела, и только прикосновение Беллы к руке заставило ее прикусить язык. Молодая женщина сделала пару глубоких вдохов и лишь после этого ответила:

– Я точно знаю, что хочу найти. И у меня уже есть пара подходящих вариантов, но спешить нет нужды, еще неделю можно подождать. – Слышно было, с каким трудом ей дается эта сдержанность. – Скоро вы получите свой грузовик.

Когда Долли вместе с Беллой отправилась осматривать размеченную дистанцию, Линда проговорила вполголоса:

– Я не собираюсь попадать в тюрьму за угон паршивого грузовика только потому, что у нее какие-то фантазии насчет вооруженного налета.

Ширли потрогала разбитую губу. Ссадина болела от каждого произнесенного слова и кровоточила от каждой улыбки.

– Надеюсь, это не просто фантазии, Линда, – задумчиво произнесла она. – Такая жизнь мне не по душе.

Белла и Долли промаршировали до конца пятидесятиярдового маршрута, делая длинные шаги, чтобы убедиться в правильности его длины.

– Кажется, все верно, – сказала Долли и двинулась обратно, однако Белла осталась стоять на месте. Долли обернулась: – Что-то не так?

– Все стало слишком реальным.

– Что значит «стало»? – поинтересовалась Долли. – Оно всегда таким и было.

– Только для вас, – возразила Белла. – А я не была до конца уверена. Я даже не знала, кто вы такая, Долли Роулинс. Вы могли оказаться эксцентричной старухой, которая горюет по умершему мужу и пытается восполнить утрату, разыгрывая сценки из его жизни. – Белла догнала Долли. – Но вы меня убедили. Я с вами на сто процентов и верю, что мы на самом деле собираемся украсть миллион фунтов. – Белла заглянула в глаза Долли, безмолвно добавляя: «Я знаю, как вам трудно. Я здесь, чтобы помочь».

Выражение лица Долли не изменилось. Она только коротко кивнула в знак того, что поняла Беллу, повернулась и пошла к остальным.

– Не такая уж я и старуха, – обронила она через плечо.

Когда они снова вернулись к Линде и Ширли, Долли перешла к делу:

– Итак, начали. Линда, ты поведешь фургон, который будет ехать за машиной инкассаторов. Мы с Ширли будем сидеть на его заднем сиденье. Сегодня вместо фургона у нас «моррис», так что просто изобразим все действия, чтобы понять, сколько времени у нас уйдет и на что.

Линда фыркнула и посмотрела на ржавый остов автомобиля:

– Хм, я как-то не собиралась гонять по берегу на этой развалюхе.

– Белла, ты поведешь грузовик, который перегородит инкассаторам дорогу. Тот самый, что должна достать Линда, когда наконец перестанет бездельничать…

– Хватит, мы уже это обсудили, – перебила ее Линда. – Сколько можно зудеть?

– Вы двое… – Долли обращалась теперь к Белле и Линде, – сходите наверх и принесите пилу и кувалду. Посмотрим, сумеем ли мы управиться с ними.

Потом, когда снаряжение было подготовлено и все четыре женщины снова вернулись на пляж, Долли собрала их для дальнейших указаний. Ширли трясла ногами, разминая мышцы; Линда, напротив, вальяжно уселась на капот «морриса». Сначала Долли обратилась к Линде:

– Прежде всего потренируемся быстро выходить из машины и заводить бензопилу, а потом попробуем резать ей борта этого «морриса»…

Долли не успела закончить, как ее перебила Линда:

– С пилой управится Белла. Это ее работа. Вы только что сказали, что я буду водителем.

Долли топнула резиновым сапогом по мокрому песку и тряхнула головой:

– Я передумала. Белла поведет первый автомобиль, а я поведу второй.

– Но это же тупость какая-то, – настаивала Линда. – Из нас четверых только Белла умеет обращаться с бензопилой. Я и поднять-то ее не смогу… И вообще, мне казалось, что раньше вы собирались быть в грузовике, который будет блокировать инкассаторов, разве нет?

Долли вздохнула, сжимая и разжимая пальцы.

– Я передумала, – с нажимом повторила она. – Как только машина инкассаторов врежется в наш грузовик, Белла выйдет из него и направит на охранников обрез, а мы в это время загрузим в рюкзаки деньги. Белла же будет прикрывать нас. И это не обсуждается, понятно?

– Меня устраивает, – коротко ответила Белла. Ей не терпелось перейти к делу.

Дождь тем временем закончился. Долли сняла плащ и осталась в розовом спортивном костюме. Линда и Ширли опустили голову, пряча смешки: в этом наряде Долли была похожа на пару безвкусных велюровых занавесок. Линда представила, как Долли скачет на занятии по аэробике, пыхтит и потеет, как толстая розовая свинья. Невозмутимая Долли вынула из кармана плаща секундомер и вручила его Белле, а потом аккуратно свернула плащ и положила на край пледа.

Следуя примеру Долли, Ширли и Линда надели на спину рюкзак. Линда подступилась к бензопиле, но очевидно было, что она едва справляется с таким весом.

– Пустая трата времени, – пробурчала она. – Ну понятно же, что пилу должна тащить Белла!

Ширли затянула на плечах лямки рюкзака, чтобы он не болтался на бегу.

– Давай просто делать то, что говорит Долли. Начнем тренировку. Пока еще ничего не решено.

Белла подмигнула Линде и устроилась на пледе наблюдать за тем, как три вдовы репетируют первые этапы операции.

Долли села на водительское кресло «морриса», а Ширли и недовольная Линда – на заднее сиденье. Линда держала на коленях бензопилу и жаловалась на то, что ей тяжело.

– От начала и до конца у нас будет ровно четыре минуты, – объяснила Долли. – Давайте посмотрим, за сколько времени мы успеем выйти из машины и завести пилу. Готова, Белла?

Белла вскинула вверх большие пальцы рук:

– Три, два, один… марш!

Долли соскочила с места водителя, забежала за «моррис» и направила корягу-обрез на пустой пляж. Ширли тоже выкарабкалась из машины и встала у края пледа, прицелившись своей корягой в воображаемых охранников. А Линда… Линда все еще барахталась внутри «морриса» и колотила в каркас дверцы пилой. Совсем как собака, которая пытается пройти в дверь с длинной палкой в зубах.

– Эту штуковину не вытащить отсюда! Она слишком большая! – в отчаянии закричала Линда.

– Ты же смогла ее туда засунуть, значит должна и вытащить! – крикнула в ответ Долли.

В конце концов Линда перекинула бензопилу на соседнее место, вывалилась наружу сама и выволокла за собой инструмент. Схватившись за пусковой шнур, она слишком сильно его дернула, выпустила из руки не ту часть пилы и уронила ее себе на ногу.

– К черту все! – взвыла она. – Я в этом больше не участвую!

Прыгая на одной ноге, она сбросила со спины рюкзак и плюхнулась на плед. И тут, словно ограбление происходило по-настоящему, Долли бегом кинулась к Линде, подобрала пилу, завела ее и вгрызлась лезвием в одну из дверей «морриса».

Ширли восхищенно вытаращила глаза – вот это целеустремленность! Линда же надеялась, что старая корова уронит пилу и отрежет себе ногу. Тем временем Белла терпеливо сидела на пледе и следила за секундомером. От визга бензопилы закладывало уши. «Охранники от страха поседеют, едва услышат этот звук, – думала Белла. – А уж когда увидят четырех человек в масках, их можно будет брать голыми руками».

У Долли ушло пятнадцать минут на то, чтобы прорезать дверцу насквозь. И виновата в этом была не затупившаяся бензопила, просто Долли недоставало силы как следует вдавливать ее в металл. Линда так и сидела на краю пледа, рядом с наволочками, полными песка. При виде капель пота, потекших со лба Долли, ее стали одолевать угрызения совести.

Наконец Долли вырезала из дверцы прямоугольный сегмент и сразу побежала к пледу, где подхватила одну из наволочек с песком. Линда невольно вскочила на ноги, и Долли уложила набитую песком наволочку ей в рюкзак.

– Готовься нажать отбой, Белла, – тяжело дыша, скомандовала Долли.

Белла поднялась, а Линда стала нагружать наволочками с песком рюкзаки Долли и Ширли. Не отрываясь от работы, она спросила:

– Зачем мы вообще засекаем время? У нас все равно ничего не выходит. Пока мы копаемся, полицейские приедут на место, сходят промочить горло, не спеша вернутся и арестуют нас всех прежде, чем мы хотя бы понюхаем бабки.

– Бегом! – рявкнула Долли и первой побежала по размеченной дистанции.

Линда и Ширли моментально ее обогнали и стали соревноваться между собой, пока Белла с секундомером без малейших усилий трусила сбоку.

В конце маршрута девушки дождались, пока до них доберется Долли. Кашляя и хрипя, она пересекла финишную черту и упала на колени.

– Заново, – выдавила она.

Казалось, Долли вот-вот станет дурно.

– Нет, – заявила Белла, беря бразды правления в свои руки. – Сначала выпьем по чашке чая. Второй заход через двадцать минут.

Долли с трудом встала на ноги.

– Второй заход сейчас же! – сипло крикнула она.

Белла не дрогнула. Долли, согнутая весом рюкзака, казалась еще меньше рядом с высокой и стройной негритянкой.

– Теперь мы знаем порядок действий и знаем, что задача нам по силам, – спокойно сказала Белла. – Но на ее выполнение у нас ушло на двадцать минут больше, чем следует. Если мы сразу пойдем на повтор, то ничего не изменится. Поэтому давайте передохнем, выпьем чая, а через двадцать минут пойдем на второй заход.

Какое-то время все молча шли по берегу вдоль аккуратно разложенных веток по направлению к «моррису», пледу и корзинке с едой для пикника.

– Я все хочу спросить, Ширли… – заговорила Линда, прерывая напряженное молчание. – Где ты купила этот миленький комбез?

Глава 18

Терри Миллер провел в заброшенном карьере два часа, подготавливая машины. Джимми Нанн, бывший гонщик, был его старым дружком. Для Джимми настали тяжелые времена. Его, как ни парадоксально, лишили прав за опасное вождение, он был женат, сидел на пособии и отчаянно нуждался в приработке. Вот Терри и подумал, что Джимми идеально подошел бы на роль четвертого грабителя. Разумеется, у Миллера и в мыслях не было принимать такое решение без Гарри Роулинса.

Три месяца назад Терри водил приятеля в паб, чтобы показать его боссу, хотя сам Джимми ни о чем не догадывался. Гарри никогда не спешил, приглядываясь к новым людям; он долго оценивал их и далеко не сразу раскрывал перед ними все карты. В тот день на карьере Гарри собирался посмотреть, каков Джимми в деле. Если Роулинсу понравится увиденное, он расскажет бывшему гонщику о налете и возьмет в команду водителем. Тридцатишестилетний Джимми был привлекателен, высок ростом и широк в плечах. Поскольку за ним не числилось преступлений более серьезных, чем нарушение правил дорожного движения, отпечатки пальцев у Нанна никогда не брали. В прошлом он уже участвовал в двух налетах в качестве водителя и потому имел хорошие рекомендации, но репутацию смельчака Джимми заработал в основном благодаря рискованным заездам в гонках.

В прошлую их встречу в карьере Нанн испытывал двигатель хлебного грузовика. Эту машину по просьбе Джо Пирелли «одолжил» на время Лен Галливер из пекарни «Саншайн», где тот работал. Это был хороший прямоугольный грузовик с двойными дверями сзади. Джо прикрепил под задний бампер тяжелую металлическую пластину, способную выдержать удар при столкновении с инкассаторской машиной, и установил перекрестные страховочные ремни для защиты водителя. Джимми вжал педаль газа в пол и сделал по карьеру круг. Судя по звуку, мотор работал не очень хорошо, но Нанн знал, что с этим делать. Едва вернувшись на место старта к Гарри и Терри, бывший гонщик выскочил из грузовика, открыл капот и нырнул внутрь настраивать двигатель. Такая преданность делу не осталась Роулинсом незамеченной.

Пока Терри занимался машинами, Джо Пирелли был в лесу неподалеку. Он тестировал обрезы, стреляя навскидку по вяхирям и фазанам. Будучи профессионалом и фанатичным педантом во всем, что касается его стволов, Джо регулярно чистил и смазывал их. В последние три года друзья много работали вместе, и Терри уважал твердость духа и стальные нервы Джо. Хотя у Пирелли был крутой нрав, Миллер и остальные парни из их команды всегда знали: бить тревогу стоит только в том случае, если в глазах Джо заплясали странные огоньки. При всем взаимном уважении близкими друзьями они не были и никогда не встречались, помимо работы. Это было одно из правил их босса. А если ты работаешь на Гарри, то все делаешь так, как он велит, не задавая вопросов. Так уж повелось и так было лучше для всех.

Джо вернулся в карьер. В одной руке он нес свои стволы в длинном черном футляре, обитом изнутри красным бархатом. В другой сжимал убитого фазана. Терри проследил, как товарищ подошел к своей «лянче» и уложил футляр и птицу в багажник. Темноволосый смуглый Джо был высок – шесть футов и три дюйма – и очень заботился о своей физической форме. Стройный, с точеными чертами лица и необычными светло-карими глазами, Джо считался грозным противником, и Терри был рад, что играл с ним на одной стороне поля.

Миллер подал Пирелли знак, и они сверили часы перед тем, как опробовать машину, заменяющую им в этот день инкассаторский фургон. Гарри Роулинс любил, чтобы к его появлению все было готово, и Джо с Терри тщательно проверили каждую деталь: мешки для денег нагружены, положение каждого автомобиля тщательно вымерено в соответствии с реальными условиями ограбления. После репетиции налета им надо будет вымыть машины и перегнать их в гараж.

Мотор хлебного грузовика теперь гудел ровно и мощно. Джимми слез с водительского сиденья и помахал Джо и Терри. Рядом с ними Нанну было не по себе, особенно пугал его Пирелли. Джимми пока еще не знал всех подробностей предстоящего налета и понимал, что находится на испытательном сроке, но Гарри Роулинсом бывший гонщик не мог не восхищаться. Джимми очень хотел попасть в его команду.

Серебристый «мерседес» Гарри Роулинса ехал так тихо, что казалось, будто он парит над грунтовкой. Никто не слышал, как машина подъехала, но едва Терри и Джо заметили «мерседес» босса и увидели, как из него выходит сам Гарри, то буквально вытянулись по стойке смирно, словно войска перед командующим. В бежевом кашемировом пальто, перекинутом через плечо, в превосходно сшитом темно-синем костюме, с черным портфелем и в темных очках, Гарри Роулинс больше походил на банкира, чем на человека, приехавшего на репетицию вооруженного налета. Он подошел к Джо и Терри.

– Хлебный грузовик у него заурчал, как котенок. Теперь с этим проблем не будет, – сказал Терри.

Гарри взглянул на «БМВ», на котором они должны будут скрыться с места преступления, и кивнул Джимми.

Для бывшего гонщика это был шанс изменить судьбу. Он побежал к «БМВ», прыгнул за руль, завел машину и, сорвавшись с места так, что задымились покрышки, с невероятной скоростью понесся вокруг карьера. При каждом завывании двигателя Джимми бросало в пот. Пролетая мимо трех зрителей, Нанн рванул ручной тормоз, развернулся на сто восемьдесят градусов и умчался в обратном направлении. В зеркало заднего вида Джимми заметил, как Терри поднял большой палец.

Гарри вернулся к своему автомобилю и положил пальто на заднее сиденье, потом стал методично снимать один предмет одежды за другим и складывать их стопкой рядом с пальто. Любой другой человек выглядел бы смешно, если бы стоял полуголым посреди заброшенного карьера, но Гарри переодевался в спортивный костюм так аккуратно, что не смешил, а завораживал.

– Попробуем взрывчатку, – сказал он и наклонился, чтобы завязать шнурки на кедах.

Терри отнес к машине, изображающей инкассаторский фургон, небольшое количество взрывчатки, прилепил ее к дверце и поджег короткий шнур. Миллер отошел за машину, и тут же раздался БУМ! За считаные секунды в дверце машины появилось ровное круглое отверстие размером с кулак. Терри, ухмыляясь, пошел обратно.

– Когда я подпалю нормальное количество взрывчатки, – сказал он Гарри, – то у нас будет дыра такого размера, что пролезет даже моя бабуля, а она старушенция габаритная.

Гарри раздал команде инструкции, негромко, но точно и подробно оговаривая каждый момент. Когда он закончил, парни надели рюкзаки, Джо взял обрезы, а Гарри вручил Джимми секундомер, чтобы засечь время.

– Все ограбление должно занять не больше четырех минут от начала и до конца, – сказал он.

Все три автомобиля стояли на местах. Впереди – хлебный грузовик, машина инкассаторов – посередине, а замыкал ряд авто фургон, на котором приехал Терри. Расстояния между тремя транспортными средствами были такими, как будто машина инкассаторов уже попала в ловушку в туннеле под Стрэндом. Джимми стоял возле хлебного грузовика, чтобы видеть, как Гарри подает сигнал включить секундомер; Гарри сидел в водительском кресле фургона, с ним на заднем сиденье заняли свои места Джо и Терри.

– Он не похож на человека, который нам нужен, – сказал Джо, указывая на Джимми.

– Похож, Джо. Обещаю, он то, что надо, – сказал Терри.

– Когда человек нервничает, палец на пусковом крючке начинает дрожать. Пиф-паф! – и вот мы уже мыкаем пожизненное за убийство.

– Для того мы и собрались здесь сегодня, – перебил их Гарри. – Он стоит там и считает секунды до моей команды. Доведет ли он себя до истерики, пока ждет, или останется холодным как лед? Вскоре мы это узнаем. – Гарри поднял руку, и Джимми, принимая сигнал, взмахнул секундомером.

Когда рука Роулинса опустилась, Нанн нажал на кнопку, и мужчины превратились в молнии. Джо выскочил из автомобиля и встал, направив обрез на воображаемую машину инкассаторов. Терри прилепил взрывчатку на дверцы, а Гарри взобрался на капот и прицелился туда, где сидел бы водитель инкассаторской машины и пассажир.

– Выходите! – крикнул он так громко, что эхо разлетелось по всему карьеру.

Предполагалось, что двое охранников выйдут и лягут лицом на землю перед Джо.

БУМ! В борту псевдоинкассаторского фургона образовалась дыра размером с взрослого человека, в которую и полез сначала Гарри, а за ним Терри. Роулинс быстро нагрузил рюкзак Миллера точно взвешенными мешками, а затем скомандовал:

– Пошли!

Терри и Джо поменялись местами: пока наполнялся рюкзак Джо, Терри держал под прицелом несуществующие автомобили и воображаемых охранников. И наконец Джо набил рюкзак Гарри, и все трое побежали к машине, заранее припаркованной в пятидесяти ярдах от места преступления.

Вся операция прошла слаженно и быстро. Джимми, провожая взглядом бегущих мужчин, горел нетерпением. Поскорее бы узнать подробности предстоящего дела.



Долли по глоточку пила чай из крышки своего термоса и слушала, как Линда и Ширли пререкаются из-за последнего сэндвича с курицей. Ширли считала, что два куска пирога со свининой, съеденные Линдой, означали, что сэндвич должен достаться ей. Но Линда стояла на том, что невозможно приравнять к сэндвичу обычный пирог. Пока они ссорились, Белла схватила спорный сэндвич и съела его.

– Заткнитесь уже! – сказала она подругам.

Долли, не съевшая ни крошки, встала на ноги. Одну корягу-обрез она вручила Ширли, вторую оставила себе.

– Давайте сейчас только пробежим дистанцию. Посмотрим, сколько на это уйдет времени.

Белла подскочила и убежала на дальний конец замерять время. Когда Линда попыталась подняться, то оказалось, что она едва может ступить на ту ногу, на которую ранее упала бензопила.

– Кажется, я не смогу бежать, Долли, – захныкала она.

– Если в назначенный день с тобой что-то случится, ты скажешь то же самое? – спросила Долли. – Или в любом случае побежишь?

Линда умолкла, и все трое встали с рюкзаками за спиной, готовые стартовать по сигналу.

Белла смотрела на них с расстояния в пятьдесят ярдов и думала, что более разномастную троицу трудно будет найти: Долли в ярко-розовом спортивном костюме, Ширли в элегантном комбинезоне, словно сошедшая с подиума, и похожая на бомжа Линда. Белла только покачала головой.

– Приготовиться! – крикнула она.

Долли махнула рукой в знак того, что они готовы.

– Раз, два, три… марш! – скомандовала Белла.

Сколько раз они ни стартовали, последней всегда прибегала Долли. Ей не хватало сил и выносливости молодых; она начинала пыхтеть и задыхаться уже после двадцати ярдов. Добравшись до финиша, Долли останавливалась, хваталась за бок, восстанавливала дыхание и спрашивала, за какое время они преодолели дистанцию. Было очевидно, что в нужное время ей не уложиться. Но Долли не сдавалась: вновь и вновь она разворачивалась и шагала к старому «моррису». После четырех забегов Линда почувствовала, что больше не может молчать.

– Это глупо, Долли. Я могу пробежать быстро, Ширли может пробежать быстро. Так зачем нам втроем бегать туда-сюда, если только вы не справляетесь? Может, отдохнете и потом попробуете пробежать еще раз одна?

Долли пошла вдоль кромки воды – руки на бедрах, голова опущена. Она выжимала из себя последние силы, однако признавать поражение не собиралась. Дойдя до «морриса», Долли подняла руку, показывая Белле, что готова к новому старту.

Та скрестила пальцы.

– Давайте, Долли. У вас получится, – прошептала Белла.

И Долли побежала опять.

Казалось, что на этот раз ей удастся совершить невозможное и пройти дистанцию в заданное время, но было больно смотреть на то, как вздулись у нее на шее вены, как отчаянно машет она руками. За несколько ярдов до финиша ее организм не выдержал. Сначала стали подкашиваться ноги. Долли упрямо заставляла себя двигаться вперед и в последнем рывке потянулась к линии финиша, но с размаху упала и осталась лежать на песке, шумно и хрипло дыша. С трудом встав на четвереньки, она просипела:

– Белла, сними с меня рюкзак!

Белла быстро выполнила просьбу. Линда самодовольно ухмылялась. Бросив на нее осуждающий взгляд, Ширли опустилась рядом с Долли на колени.

– Бесполезно, – прошептала она. – Вы не сможете пробежать дистанцию за нужное время.

Мало-помалу дыхание Долли пришло в норму. Она сделала последний глубокий вдох и встала на ноги, подобрала с песка свой рюкзак и отдала его Белле, а та вернула Долли секундомер. Затем Белла скинула байкерский наряд, под которым обнаружились обтягивающие шорты для бега. Забросив один рюкзак за спину и подхватив рюкзак Ширли левой рукой, она зашагала по берегу.

– Просто стойте и смотрите, – восхищенно посоветовала Линда. – В школе она была чемпионкой по бегу.

Ширли чуть не влепила подруге пощечину: иногда Линда была по-настоящему жестокой. Долли молча смотрела, как легко двигается Белла, несмотря на двойной груз.

Около «морриса» Белла вынула из рюкзаков наволочки с песком: надо будет заново нагружать их при очередном прогоне ограбления. Потом она взяла бензопилу и проверила мотор, заведя его несколько раз. Убедившись в том, что Линда ничего не повредила, Белла – с рюкзаком на спине и с пилой в руках – села в ржавый «моррис».

В ту секунду, когда Белла выпрыгнула из машины, Долли нажала на кнопку секундомера.

Все молча наблюдали за тем, как Белла одним рывком шнура заводит пилу и прорезает в автомобильной дверце отверстие – такого размера, чтобы в него можно было просунуть винтовку. Потом она добежала до пледа и принялась накладывать наволочки с мешками сначала в рюкзак Линды, потом в рюкзак Ширли. Белла двигалась быстро и точно, как автомат. Когда она припустила вдоль пляжа, Линда не смогла больше сдерживать свой восторг и запрыгала на месте, размахивая руками.

– Вперед! Вперед, девочка моя! – завопила она.

Взгляд Долли метался между бегуньей и стрелкой секундомера. Белла покрывала расстояние до них длинными легкими шагами, словно рюкзак за спиной был пуст.

Никто не спросил у Долли, сколько времени понадобилось Белле на весь прогон. И так было ясно, что она справилась быстрее всех. Пока Ширли и Линда обнимали Беллу, Долли в одиночестве пошла к «моррису».

– Теперь давайте пройдемся еще раз по всей операции от начала и до конца, – бросила Долли на ходу и свистнула, подзывая Вулфа, который трепал дохлую чайку.



Еще час длилась их тренировка, пока наконец вдовы не решили, что пора закругляться. В то время как Долли складывала посуду и остатки еды обратно в корзинку, Белла с Линдой отнесли бензопилу и рюкзаки наверх, в багажник «мерседеса». Ширли высыпала из наволочек песок, краем глаза наблюдая за Долли. У той губы были плотно сжаты, и казалось, что она все еще злится на свою неспособность бегать наравне с остальными. Ширли улыбнулась ей широкой утешительной улыбкой, от которой рана на губе вновь открылась. Однако Долли не обратила внимания на эти подбадривания. Настоящая железная леди. Ширли вспомнила собственную слабость при столкновении с Тони Фишером. «Я вела себя как жалкая трусиха, – сердито подумала она. – Но больше такого не повторится».

Последний прогон ограбления прошел без единой помарки и с хорошим запасом времени. Решение Долли поменять роли так, чтобы она вела первый автомобиль и перегородила им дорогу инкассаторам, Белла работала бензопилой, а Линда сидела за рулем третьей машины, оказалось абсолютно правильным. Такое перераспределение обязанностей позволило использовать сильные стороны каждого участника. День заканчивался на подъеме, хотя все вымотались, запачкались и проголодались. Впервые их план казался чем-то реальным. Убирая с пляжа разложенные ветки, Ширли подобрала один из их воображаемых обрезов и улыбнулась. Оглянувшись на Долли – та смотрела в другую сторону, – девушка вскинула «оружие» и прицелилась еще разок перед тем, как отбросить корягу в дюны.

Долли ничуть не трогал тот факт, что ей пришлось менять свое решение о распределении ролей, но вот падение на глазах у девушек очень огорчало. В ней они хотят видеть опытного, уверенного в себе лидера, и ни в коем случае нельзя, чтобы они считали ее слабой хоть в чем-то.

Когда Линда и Белла спустились с лестницы, Ширли и Долли как раз готовились подниматься. Они встретились взглядами, и Долли заметила, что Линда посылает подругам не слишком скрытные многозначительные сигналы. Вдовы не сомневались, что смогут осуществить задуманное; сомнения вызывала лишь одна деталь – Долли.

Женщина взяла в руки кувалду.

– Кажется, свою роль я так ни разу и не репетировала, – энергично сказала она.

Заняв позицию в паре футов от «морриса», широко расставив ноги и крепко сжимая рукоятку кувалды, Долли сделала широкий замах. На шее у нее вздулись вены, и она издала продолжительный крик – странный гортанный рев, идущий из самого нутра. Пальцы разжались, и кувалда полетела в лобовое стекло. Оно разлетелось на тысячу осколков, которые блестящим дождем посыпались на задние сиденья. На мгновение машина стала похожа на огромный искрящийся ком снега.

Кувалда приземлилась на пол «морриса», и девушки дружно ахнули.

– Ничего себе! – от лица всех троих произнесла Линда. – Это как впервые услышать ругательство из уст матери.

Долли задорно ухмыльнулась:

– Я знаю, в чем моя сила, и знаю, в чем сильны вы. – И тут же посерьезнела. – У нас получится, девочки. У нас все, черт возьми, получится! – А от следующих ее слов все чуть не прослезились, даже Линда. – Я вас не подведу.

Вот теперь Долли не видела в их глазах ни тени сомнения, только уважение. Вдовы знали, что она их лидер, а Долли знала, что они последуют за ней.



К третьему забегу стало ясно, что Гарри не справляется. Ему попросту не хватало скорости, и сколько бы раз он ни пробовал, быстрее не становился.

Никто не произнес ни слова, пока Гарри продумывал варианты. Он был так зол, что подрагивали мышцы на лице. Злость эта была направлена на него самого, все это понимали и уважительно отошли, давая боссу время и свободу. В конце концов Гарри вручил свой рюкзак Джимми.

– Покажи-ка мне, как ты бегаешь, парень, – сказал Роулинс.

С красным и потным после бега лицом Гарри смотрел, как Джимми преодолевает необходимое расстояние за удивительно короткое время. Будь Роулинс моложе, такая пробежка не составила бы ни малейшего труда, однако ему хватало ума трезво оценивать сильные стороны всех участников команды – и с некоторого времени бег к его собственным сильным сторонам не относился.

– Все на старт, – приказал Гарри. – Я замерю, сколько времени уйдет у нас на всю операцию.

У Гарри болело все: и тело, и душа, – когда он смотрел вслед Терри, Джо и Джимми, шагающих к расставленным автомобилям. До сих пор впереди всегда шел он. От необходимости сдать позиции разрывалось сердце.

Джо и Терри влезли в фургон, а Джимми подзадержался. Он постучал пальцем по своим наручным часам.

– В чем дело? – спросил Гарри.

– Так, ерунда. – Джимми боялся показать себя недотепой. – С часами что-то случилось. Наверное, сорвал завод.

Гарри снял с руки свой золотой «Ролекс» и протянул Джимми.

– Держи, – сказал он. – Теперь они твои. После этого дела я куплю себе новую модель. – И уселся на водительское сиденье хлебного грузовика.

А Джимми сел за руль фургона, который поедет за инкассаторским автомобилем. Украдкой он то и дело любовался золотым «Ролексом». Как блестят алмазы на циферблате! Красивее часов он в жизни не видел. И Джимми сам себе поклялся, что никогда не снимет с руки подарок Гарри.

Глава 19

Все выходные Фуллер провел в Скотленд-Ярде, показывая квартирной хозяйке Боксера сотни фотографий. Фран обещала, что постарается помочь, но Фуллеру казалось, что она просто водит его за нос, чтобы выудить из него побольше бесплатной еды и напитков. Время от времени толстуха показывала на портрет и говорила: «Кажется, этот, но я не уверена… Выпью еще чашку чая с печеньем и подумаю». После чего Фуллер прогонял избранного субъекта через компьютер, и выяснялось, что он либо отбывает срок, либо вообще умер. Но сержанту приходилось угождать Фран, потому что она была их единственным свидетелем. Каждый раз, когда квартирная хозяйка называла какого-нибудь мошенника по имени, у Фуллера просыпалась надежда, однако в большинстве случаев это были ее бывшие любовники, а один раз – ее муж. «Черт возьми, – кисло думал Фуллер, – для дамы таких размеров и с таким запахом у нее было много мужчин!» Что касается человека, который напал на нее, Фран в конце концов призналась, что не помнит, как он выглядит.

Эндрюс полдня провел у криминалистов. Он просил проверить угнанный автомобиль, который бросили недалеко от Шафтсбери-авеню. На подвеске обнаружились следы крови той же группы, что и у Боксера. Передний и задний бампер имели повреждения, одна фара разбита, причем в том переулке, где нашли Боксера, обнаружились осколки от похожей фары. Экспертам не потребовалось много времени, чтобы установить: волокна ткани, собранные с разбитой фары, совпадают с материалом костюма, в который был одет Боксер. Кроме того, подтвердилось, что осколки, оставшиеся на месте преступления, являются фрагментами фары найденного автомобиля. Однако полученный результат никуда не привел: на машине не обнаружилось никаких отпечатков пальцев, а следы кожаных перчаток заставляли предположить, что убийца Боксера имел судимость и не желал быть вновь пойманным. Итак, еще один тупик.

Фуллер печатал на машинке, составляя подробный отчет, и с силой бил по клавишам, воображая, что это голова Резника. Накануне ограбили крупный ювелирный магазин в центре города, весь участок гудел, и Фуллера наверняка бросили бы на это громкое дело, если бы он не увяз в проклятом следствии Резника. И поэтому, вместо того чтобы искать настоящих преступников – тех, которые были еще живы, – сержант угождал толстухе Фран, ничего не получая взамен. Его уже тошнило не только от придирок и окриков Резника, но и от коллег в целом. Они знали, как Фуллер ненавидит Резника, и без устали острили над «неразлучной парочкой», упрекая сержанта в том, что он стал полнеть и насквозь пропах табаком, медленно превращаясь в своего шефа. Раздосадованный и недовольный всем и вся, Фуллер закончил отчет и выдернул лист из каретки так резко, что разорвал его. Он поднял взгляд на потолок, заставил себя успокоиться и начал набирать текст заново.

Пришел Эндрюс, тоже сердитый. Ему сильно досталось от начальства за то, что он занял криминалистов обследованием угнанного автомобиля, возникшего в деле Боксера Дэвиса, отодвинув на потом экспертизу по ограблению ювелирного магазина. Эндрюсу пришлось стоять там, жалко мямлить и потеть, хотя выволочка эта причиталась не ему, а Резнику. Теперь констебль ходил взад и вперед по кабинету, глядя, как от души колотит по клавишам Фуллер.

– Эй, Фуллер, как там твой приятель Резник поживает? – В дверь просунул голову сержант Хоукс и широко ухмыльнулся.

– Исчезни, – отозвался Фуллер.

– С удовольствием, – сказал Хоукс. – Меня перевели, и Ричмонда тоже, теперь мы занимаемся ювелирным магазином. Нам больше не придется подыхать от скуки, следя за бабой Роулинса.

– Как это – вас перевели, а меня нет? – возмутился Фуллер.

– Должно быть, старший инспектор держит неудачников в одной команде, чтобы не заразили весь участок, – поддразнил его Хоукс.

Фуллер побагровел. Он чуть было не пошел к начальству просить, чтобы его тоже подключили к следствию по ограблению ювелирного магазина, но потом решил: раз сами не перевели, значит не считают нужным. Черт, неужели тупость и упрямство Резника уже начали подтачивать его, Фуллера, репутацию?! Он уставился на Хоукса:

– Резник знает об этом?

– Понятия не имею. Я его не видел и вообще тут ни при чем. Это решение старшего инспектора, – жизнерадостно сообщил Хоукс и захлопнул дверь, оставив Фуллера и Эндрюса осознавать всю несправедливость ситуации.

Через пять минут к ребятам заглянула Элис. Ее переводили в отдел оперативного учета, и секретарша не скрывала радости: при работе с архивными данными нервотрепки будет гораздо меньше.

– Сегодня вы переезжаете в новый офис, – напомнила она Фуллеру с Эндрюсом. – Отделочники хорошо там потрудились: все чистое, блестящее. И вам дают новое оборудование с мебелью.

Фуллер уже собрал и перенес почти все свои вещи. Эндрюс потихоньку улизнул в столовую, пока его не командировали переносить тяжести.

– Инспектор Резник еще не пришел? – спросил Фуллер у Элис, осторожно вытаскивая из печатной машинки лист с отчетом и собирая со стола последние документы.

– Нет, и я в ярости: он ничего не подготовил для переезда! Я даже коробки ему принесла, так он ни одной папки туда не положил!

Хотя Элис была секретарем при руководстве всего участка, Резник вел себя так, будто она работает лично на него.