А вот женщина, оказавшаяся в самой середине стола, Мириам Гринхаус, исполнительный директор считавшегося лучшим в городе приюта для женщин, которая принесла с собой на редкость аппетитно выглядевший салат, горячую булочку с шоколадным кремом и диетическую шоколадку, похоже, не имела привычки самолично собирать себе ланч. Две другие, помоложе, лет двадцати с небольшим, тянули диетическую колу, запивая ею салат по-гречески и низкокалорийные йогурты, один вид которых приводил Тесс в уныние. Правда, рядом сидела Уитни, которая вообще не собиралась есть.

Не исключено, что это тоже было частью ее игры.

Тесс развернула собственный ланч и прикинула, что наметанный глаз детектива сказал бы о ней самой: зеленый салат с индейкой, помидор, пакетик со специями, крабовые чипсы и обычная, не диетическая кока-кола.

Что подумали о ее выборе остальные, она понятия не имела, зато знала отлично, что могла бы сама сказать о себе: яростная противница любых диет, страдающая от аллергии на любые морепродукты городская жительница, которая так бы и не узнала, как пахнут крабы, если бы производителям чипсов не пришла в голову счастливая мысль смешать их с картошкой.

— Итак, введите нас в курс дела, — попросила Мириам Гринхаус, решив взять на себя инициативу. Прирожденный лидер, она явно была из тех, кому остальные подчиняются чисто автоматически — спокойная, самоуверенная, с тем чувством превосходства, которое и позволяло ей оставаться при любых обстоятельствах спокойной и самоуверенной, поскольку вряд ли нашелся бы желающий попробовать сбить с нее спесь. — Что вам удалось раскопать на сегодняшний день? Были ли какие-то сигналы, может, намеки на приближающуюся опасность, на которые вовремя не обратили внимания?

Тесс, которая только что впилась зубами в свой сэндвич, оказалась в ловушке. Она поспешно заработала челюстями, стараясь поскорее прожевать, и длилось это чуть ли не целую вечность.

— Скорее, наоборот, — одним мощным глотком отправив в желудок все, что было во рту, невнятно пробормотала она наконец, мысленно отметив, что такое под силу не каждому крокодилу.

— Неужели совсем ничего? Но Уитни говорила, что вы побывали в округах Фредерик и Вашингтон и у вас там даже были значительные расходы.

— Я подсчитываю расходы раз в неделю. К тому же случается проехать немало миль без какого-либо… — Тесс замолчала, не совсем уверенная в правильности того, что собиралась сказать, и очень недовольная собой. Она ведь пришла сюда, чтобы надавить на них, а получается, что вместо этого она вынуждена оправдываться?

Воспользовавшись паузой, единственный мужчина в правлении влез в разговор.

— Я видел ваши издержки. Похоже, в Западной Виргинии вы устроили себе роскошный обед. Да и мотель, который вы выбрали, тоже был не из дешевых. Или вы считаете, что обычный пансион вам не подходит, и поэтому предпочли поселиться в «Бавария-Инн?»

Только в бытность ее репортером она подвергалась столь унизительному допросу, но в бухгалтерии «Стар» было принято поднимать визг даже из-за пятнадцати центов.

— Конечно, можно было обойтись и без этого, и все два дня мотаться взад-вперед. Вы ведь это имели в виду? Но в таком случае счет за мои услуги увеличился бы вдвое — между прочим, мне платят сдельно, а мои расходы на бензин, и без того немалые, составили бы минимум семьдесят пять долларов. Надеюсь, учитывая вышеизложенное, вы согласитесь со мной, что дешевле было переночевать в том отеле, который меня устроил, и заказать на ужин то, что мне понравилось.

Похоже, его выступление придало смелости остальным, и они тут же ринулись в атаку.

— А что это еще за сорок долларов, выплаченные некоему Трою Планкетту? — поинтересовалась одна из молодых женщин, которую Тесс про себя назвала Клубничным йогуртом. И даже не из-за того, что перед ней стоял пустой розовый стаканчик. Просто шелковая блузка на ней и лента в волосах были того же нежно-розового оттенка. — Вы взяли с него расписку?

— Эти деньги я заплатила Планкетту за то, что он согласился ответить на мои вопросы. В моей профессии без этого не обойтись.

Вслед за Клубничным подал голос Банановый йогурт. Ее туалет цветом ничем не напоминал банан, но волосы были всего лишь на полтона темнее, чем стоявший перед ней пустой стаканчик «Данона». Дама возмущенно округлила глаза.

— Вы платите людям за разговор? Но разве это этично?

— Вполне. Они ведь тратят на меня свое время. А я плачу столько, сколько, по моему мнению, стоит это время — или, точнее, полученная мною информация.

— И вы считаете, что разговор с мистером Планкеттом стоит сорок долларов? — Это снова был Эймс, явно гордившийся тем, что так удачно положил начало этому ливню вопросов.

— Да, считаю. Но самой удачной, в том числе и с финансовой точки зрения, была поездка на северо-запад округа Балтимор, где мне удалось встретиться с одной из «жертв» лицом к лицу. Могу вас заверить, леди и джентльмен, что Джули Картер жива и здорова. И этот факт вкупе с двумя другими тупиковыми случаями заставляет меня гадать, чем думало ваше так называемое правление, посылая меня туда — головой или, простите, задницей? Как вы вообще выбирали эти дела? Тянули наудачу? Или включили поиск по ключевым словам «Мэриленд» и «насилие», предоставив компьютеру сделать все остальное?

Уитни, покосившись на Тесс, выразительно вскинула бровь, а Уитни обладала непревзойденным умением вложить в это изящное движение самые разные чувства. Жаль только, что Тесс не овладела искусством с ходу расшифровывать ее язык жестов. И сейчас она пыталась понять, что Уитни хотела ей сказать. Может, что она зарвалась, забыв, на кого работает? Жаль… Тесс изо всех сил старалась быть милой, но когда вся эта свора накинулась на нее, упрекая в чрезмерных расходах, естественно, она сорвалась. Тесс украдкой огляделась. Йогуртовые близняшки надулись, Нил Эймс с недовольным видом ковырял карандашом стол, словно представляя себе, как вырвет ей сердце.

А вот Мириам Гринхаус, негласный лидер, выглядела довольной, как кошка, вылакавшая целое блюдце сливок.

— Вынуждена признаться, что выбор наш действительно был случайным. Мы сочли, что так будет лучше… мм… для чистоты эксперимента. Поэтому выбрали навскидку несколько незакрытых дел в штате Мэриленд и соседних крупных округах. Нил, кажется, вы этим занимались?

— Точнее, доброволец, кто-то из фонда Уильяма Три. — Ах да, конечно, Тесс совсем забыла, что он представляет фонд, возглавляемый Луизой О’Нил. Теперь понятно, почему она невзлюбила его с первого взгляда. Интуиция, как всегда, не подвела Тесс. — Причем бесплатно, — с нажимом добавил он.

— Прикажете понимать это как вызов платному специалисту? — Но шпилька, подпущенная Тесс, пропала впустую, разбившись о броню оскорбленного достоинства, которой адвокат надежно прикрыл свою грудь. Его надутый и вместе с тем скорбный вид будто говорил: «Ну да, тех, кто трудится бесплатно, обидеть всякий может!»

— Что ж, на первый взгляд два дела сулят некоторые перспективы, — продолжил Эймс. — При желании можно потребовать, чтобы дело Тиффани Гантс вновь было открыто. Насколько я понял, новый шериф считает, что при прежнем оно велось спустя рукава.

— Возможно. Но поскольку у ее дружка алиби, этот случай никак нельзя подогнать под «бытовое» или домашнее насилие. Послушайте, я встречалась с этим парнем. Конечно, он не ангел. Но и не чокнутый, решивший пробраться в дом своей прежней подружки под видом взломщика и прикончить ее ради того, чтобы не платить на ребенка алименты. У него были и другие пути увильнуть от своих отцовских обязанностей.

— Какие, к примеру? — осведомилась Мириам. Глаза ее подозрительно сузились. Вопрос финансирования, когда речь идет о содержании приютов, играет первостепенную роль. Если персоналу не удастся выбить достаточно денег из беглых папаш, дабы те не забывали о брошенных ими, а порой и жестоко избитых женах и детях, тем, скорее всего, придется совсем туго.

— Он рассказал, что хватается за любую работу, которую оплачивают наличными и которая, стало быть, не проходит по бухгалтерским отчетам. Невозможно заставить человека платить, если он гол как сокол, верно? Дохода у него нет, зарплаты нет, работы тоже нет. Кстати, и никакого имущества тоже — ни дома, ни машины. И что прикажете с него взять?

— Можно отобрать водительское удостоверение, — подсказала Банановый йогурт.

— Ох, напугали! Такой, как Трой Планкетт, сядет за руль и без него. Послушайте, вы ведь даже не можете пригрозить, что лишите его свиданий с дочерью, поскольку он сам не желает ее видеть. Этот парень скользкий как змея. Голыми руками его не возьмешь.

— И все же, — на лице Мириам появилось задумчивое выражение, — это дело, похоже, подходит нам, как нельзя лучше. Пока они жили вместе, он бил ее. А потом она была убита.

— Он была застрелена, — поправила Тесс. — Убита случайным грабителем. Или вы намерены игнорировать эту небольшую деталь?

— Предоставьте нам самим позаботиться о том, как представить этот случай. А от вас мы ждем отчетов по оставшимся двум делам. Если окажется, что и из них нечего выжать, мы снабдим вас информацией по другим. Перед нами стоит важная задача. А факты подтвердят то, что нам нужно.

Что-то в словах Мириам заставило Тесс забеспокоиться. Бог свидетель, она всей душой ненавидела насилие, особенно то, которое именуют бытовым. Да и кому оно нравится? Но она свято верила в то, во что ее приучили верить. У нее были свои принципы. К примеру, она считала, что истину нельзя искажать в угоду каким бы то ни было политическим целям.

— Послушайте, конечно, я мало читала с тех пор, как подписала договор с вашим правлением, — начала она. На лицах всех отразилось неприкрытое изумление: смотрите, оказывается, частный детектив еще и читать умеет! Брови Уитни задергались так, что это смахивало на нервный тик. — Но мне удалось наткнуться на весьма интересную статью, в основу которой были положены статистические данные, собранные Министерством юстиции. Так вот, согласно им количество насильственных преступлений, которые подходят под определение бытового насилия, за последние двадцать лет практически не уменьшилось.

— И что? — вскинулась Мириам. — Не лучшее ли это свидетельство нашей правоты? Этот сорт преступлений легче всего предотвратить, и однако их уровень снижается.

— Можно было бы сказать и так — если бы ничего для этого не делалось. Но ведь делается очень многое. Открываются новые приюты, меняются законы. И, несмотря на все эти меры, число женщин, пострадавших или убитых своими сожителями, не уменьшилось. Почему?

Прежняя доброжелательность Мириам разом исчезла, глаза ее словно подернулись корочкой льда.

— Потому что нам нужны другие законы. И, конечно, больше ассигнований. Я устала читать в газетах о мужчинах, которые убивают женщин просто потому, видите ли, что слишком их любят. Это не любовь!

Она сердито постукивала по столу в такт каждому слову, словно забивая гвозди, в чуть хрипловатом голосе ее появились визгливые нотки. И Тесс вдруг пришло в голову, что если Мириам в той же манере говорит и с сенаторами, то вряд ли ей удастся добиться желаемого.

— Согласна, — кивнула Тесс. — Всегда считала, что если перед мужчиной с разбитым сердцем встает дилемма — убить неверную или покончить с собой, уж лучше пускай наложит на себя руки. Стало быть, тут мы с вами союзники. Тогда позвольте, я продолжу. Как вам попали в руки эти фамилии?

Все таращились на нее. Вернее, одни женщины, потому что Эймс старался казаться безучастным.

— Все эти люди — они искали у вас помощи? Или обращались в какую-нибудь из ваших организаций, перед тем как их убили? Именно поэтому они оказались в вашем списке?

Долгую паузу нарушила Мириам Гринхаус:

— Это конфиденциальная информация.

— Но как-то же вам удалось это узнать, — уперлась Тесс. — Стало быть, вы имеете доступ к таким вещам.

— Имена жертвы выбирались случайно, — вмешался Нил Эймс. — Из газет, из их баз данных, примерно таким образом.

— Это я уже слышала. И делал это кто-то из ваших добровольных помощников. Но тогда каким образом туда попала Джули Картер? Фамилия указана настоящая, возраст, адрес — все верно. Только вот незадача — никто ее не убивал. Как же это случилось?

— Люди иной раз бывают поразительно небрежны, мисс Монахэн, — саркастическим тоном объяснил Эймс. — Вот вы, скажем, тоже не совсем верно указали расход горючего для вашей машины. Насколько мне известно, он составляет тридцать два с половиной доллара в час.

— Как вы получили этот список? — упрямо повторила Тесс. — Если вы не помните, я могу спросить непосредственно у того, кто сделал это для вас.

— Нет, ничего не выйдет, — рявкнул Эймс. — Вы напугаете и расстроите человека, единственная ошибка которого в том, что он искренне хотел помочь! Позвольте напомнить, что в вашем списке остались еще две фамилии. Почему бы вам не заняться ими? Кстати, именно за это вам и платят. Возможно, вы сумеете отыскать что-то, что может оказаться полезным. Боюсь только, что в округе Сесил вряд ли найдется достаточно роскошный отель — вы ведь, кажется, предпочитаете именно такие?

Мириам Гринхаус посмотрела на Тесс сочувственно. «Осторожно! — прочла в ее взгляде Тесс. — Он, конечно, полная задница, но затевать с ним новую свару было бы неразумно».

— Я дам вам знать, если что-нибудь обнаружу, — заявила Тесс, забирая со стола мятый пакет. — И впредь постараюсь указывать расход горючего поточнее.



Пару лет назад Тесс написала письмо и отправила его по адресу своей тетушки Китти. Она не была бы Тесс, если бы смогла удержаться от соблазна написать на конверте одну весьма мелодраматическую фразу: Вскрыть в случае моей смерти.

Но Китти, в свою очередь, не была бы Китти, если бы позволила себе сунуть в него нос. Она не выказала ни малейшего любопытства, даже когда Тесс, забежав к ней в книжный магазин в обеденный перерыв, попросила проверить, по-прежнему ли ее письмо в сейфе. Впрочем, Китти было не до племянницы — она копалась в компьютере, разыскивая по просьбе Кроу какое-то учебное пособие.

— Каталог, — рассеянным тоном пробурчала Китти, ероша волосы, пока огненно-рыжие кудряшки не встали дыбом, образовав вокруг головы некое подобие нимба. К счастью для нее, даже такая прическа не могла нарушить ее красоту, поскольку Китти обладала потрясающей способностью придавать налет шарма и элегантности всему, даже тем невообразимым тряпкам, которые умудрялась откапывать неизвестно где. — После того как Тайнер компьютеризировал систему, стало только хуже, хотя он клялся и божился, что я скоро привыкну. Кстати, он просил выяснить у тебя, выполняешь ли ты условия своего условно-досрочного освобождения.

— Письмо.

Китти была слишком занята, чтобы заметить нотку напряженности в голосе племянницы, но от внимания Кроу это не ускользнуло. Тесс всегда удивлялась его способности фиксировать каждую мелочь, только сейчас это было как нельзя некстати.

— Комбинация замка та же?

— Конечно, — пробормотала Китти. — Ну вот, интересно, почему он говорит, что у меня в наличии двести сорок экземпляров «Долины кукол»?! Такого просто быть не может!

Принадлежащий Китти книжный магазинчик был некогда аптекой. Сама она жила тут же, над ним. Вытащив из сейфа письмо, Тесс на лифте, установленном специально для Тайнера, поднялась на второй этаж, где были кухня и столовая, отыскала в холодильнике пиво и налила себе стакан. Потом отрезала кусок рокфора, вытащила пакетик крекеров и помыла виноград. Стоявший возле солонки конверт выглядел совершенно невинно. Тесс не нужно было распечатывать его — она и так помнила его практически наизусть.

В письме рассказывалось о том, как Луиза О’Нил заключила сделку с дьяволом, вернее, его полномочным представителем в штате Мэриленд, а именно — с Такером Фокье, пресловутым серийным убийцей. О’Нил убедила Фокье добавить еще один труп к своему послужному списку — ребенка, убитого ее сыном. К тому времени за Фокье числилось уже двенадцать трупов, так что смертный приговор ему в любом случае был обеспечен. Трупом больше, трупом меньше… И потом, какие счеты между друзьями? В особенности когда взамен тебе обещают, что твоя мать, живущая в маленьком городишке на западе Мэриленда, не будет знать нужды до конца своих дней. После этого Луиза О’Нил поместила своего ненормального сына в лечебницу для душевнобольных, где, как она пообещала Тесс, он и останется до конца жизни. По мнению Луизы О’Нил, это было справедливо.

Возможно, Тесс со временем смогла бы согласиться с ней, если бы… Если бы Джонатан Росс не был убит, когда слишком близко подобрался к разгадке этой тайны.

— Эй!

От неожиданности она даже подпрыгнула, стукнувшись коленкой о край стола.

— Проклятие, Кроу! Ну зачем пугать людей?!

— Пугать? Знаешь, если ты не слышала лифта, стало быть, витаешь где-то в облаках, — хмыкнул он, усаживаясь рядом. — Ага, письмо все еще здесь.

— Да.

— И что же заставило тебя вдруг вспомнить о нем?

— Фонд Луизы финансирует мое расследование случаев бытового насилия.

— Ты мне говорила. Но я считал, что после того удара Луиза участвует в делах фонда только номинально. Так что ты работаешь не на нее, а на фонд. А это уже другое дело.

— Может быть.

— Что — может быть?

— Может быть, это просто случайность, что фонд участвует в этом деле. Мать Уитни и Луиза в прежние времена вместе играли в теннис. Для Балтимора это обычное дело: партнеры по теннису занимаются вместе благотворительностью, а члены клуба Мэриленд нанимают на работу сыновей друг друга.

— Так сказать, цеховая солидарность, — мягко подсказал Кроу. — Выпускники одного и того же колледжа обычно поддерживают друг друга.

— Точно. Я ведь тоже родом из Балтимора. И все равно… что-то меня смущает. Уитни сказала, что это была ее идея нанять меня, но сейчас я начинаю в этом сомневаться. Фонд Три всегда больше занимался строительством, чем благотворительностью. Как сказала Уитни, если О’Нилы не могут извлечь из дела выгоду, на фига оно им. И вот теперь я не вижу в этом никакого смысла.

— Может, замаливает грехи перед смертью? Одно доброе дело искупает многое.

— Если Луиза и делает доброе дело, так только для своих.

Кроу принялся мягко массировать ей плечи. Пока его ладони не коснулись ее шеи, Тесс даже не осознавала, что дрожит, как туго натянутая струна. Да, слишком долгий путь она проделала на своей старенькой «тойоте», слишком многое успела узнать.

— Брось это, Тесс. И в буквальном, и в переносном смысле.

Она неохотно поднялась, взяла конверт и замялась, раздумывая, положить ли его обратно в сейф. Возможно, это просто ее воображение, но от письма исходил ощутимый жар — как от вот-вот готового прорваться нарыва.

Глава 11

Городок Норт-Ист оказался именно тем, чем и должен был быть, судя по названию, — стрелкой компаса, указывающей на север и восток от Балтимора. Не так уж много.

Впрочем, что это она? Тесс поймала себя на том, что несправедлива к этому маленькому городку, уютно устроившемуся в самом сердце Чесапикского залива. В нем было своеобразное сонное очарование, рассчитанное в основном на туристов, которое бессильно испортить даже неимоверное количество сувенирных лавочек, расползшихся повсюду словно грибы после дождя. В то же время Норт-Ист был самым что ни на есть настоящим городом, где люди жили и трудились круглый год.

А вода служила не только местом отдыха, но и давала работу: пристани за городом кишели лодками и крохотными яхточками даже из Филадельфии и Нью-Джерси. Правда, все здесь было далеко не столь фешенебельно, как на обычных морских курортах.

Тесс наконец поняла, что просто злится — вероятнее всего потому, что округ Сесил оказался куда дальше, чем ей казалось, а она рассчитывала управиться за один день. Это было последнее дело из списка. Тесс раздирали сомнения. С одной стороны, ей страшно хотелось отыскать хоть что-то, что удовлетворило бы ее клиентов. С другой — послать все это куда подальше, и поскорее. У нее появилось чувство, что эта ее поездка — исключительно обзорная экскурсия по беднейшим районам Мэриленда, столько унылых жизнью жилищ прошло перед ее глазами. Столько изломанных жизней и человеческих судеб — кроме, конечно, доктора Шоу. Впрочем, даже сейчас при воспоминании о его смерти ее пробирал холодок.

Решив начать сегодняшнее расследование именно с него, Тесс двинулась на юг от Балтимора, к выезду на скоростное шоссе, где Майкла Шоу сбила машина, когда он бежал трусцой. Вскоре выяснилось, что доктор жил на Гибсон-Айленд, представлявшем собой нечто вроде замкнутой общины. Собственно, это был островок в буквальном смысле слова — принадлежавший частному лицу кусок земли, огороженный со всех сторон, с бдительным охранником у ворот, чьей обязанностью было гнать непрошеных гостей прочь.

А при упоминании имени доктора Шоу суровое лицо охранника стало совсем подозрительным.

— Он какое-то время уже тут не жил, — заявил страж ворот. Тесс отметила про себя, что он избежал упоминания о смерти доктора. Осторожный парень.

— Знаю. Но его семья…

— У доктора не было семьи.

— Здесь — может быть. — Однако в голосе Тесс проскользнула неуверенность, которую чуткое ухо охранника не преминуло тотчас заметить.

— Вы ведь с ним незнакомы, не так ли?

— Нет, но…

— Что ж, значит, не судьба, — философски заметил он.

Копы из местного участка округа Анн-Арундел оказались более приветливыми, да и толку от них было больше. Без долгих уговоров они сняли для нее копию протокола, составленного сразу после смерти Шоу, а детектив, который вел это дело, даже спустился вниз побеседовать с ней. Эрл Маттер, казалось, ничуть не расстраивался из-за того, как мало ему, в сущности, удалось выяснить насчет этого дела, которое, как он упорно твердил, было обычным наездом — одним из тех, когда виновник, испугавшись, спешит удрать с места происшествия.

Маттер объяснил, что доктор занимался бегом серьезно, даже участвовал в Вашингтонском марафоне в составе команды корпуса морской пехоты. Сбили его во время сильнейшего дождя, и тело доктора, отброшенное с шоссе, скатилось в канаву, где и пролежало несколько часов. Дело классифицировали как классический случай наезда. Маттер не сомневался, что виновник его даже не узнал, кого именно он сбил.

— Это был не дождь, а настоящий вселенский потоп. Ничего нельзя было разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки, — сказал детектив. — Не было никаких свидетельств того, что водитель потерял управление: ни следов от шин на шоссе, ни отметин в грязи на обочине, как бывает, когда машину заносит. Сдается мне, доктор незаметно для себя выбежал на дорогу. А потом его отшвырнуло так далеко в сторону, что водитель не заметил бы тела, даже если б остановился.

— Как все просто… — пробормотала себе под нос Тесс.

— Что? — переспросил Маттер.

— Не важно.

В общем-то она понимала желание детектива выгородить водителя. Сколько раз она сама покрывалась потом и судорожно била по тормозам, когда перед ней из кустов вдруг выскакивала темная тень — очередной безголовый торопыга, решивший перебежать дорогу, или велосипедист, запутавшийся, с какой стороны потока ему положено ехать. Тесс бегло проглядела протокол осмотра места происшествия.

— Тут говорится, что на нем был ярко-оранжевый светоотражающий жилет.

— Правда? — Маттер вслед за ней заглянул в протокол. — Да… Но ведь было утро. Водители уже наверняка выключили фары, так что от этого его жилета проку было мало.

— По-моему, по законам штата вы обязаны включать фары, если у вас работают «дворники». Поскольку лило как из ведра, то водитель не мог обойтись без «дворников», верно?

— Ой, только не надо рассказывать мне про законы! Тут вам не Балтимор. Местным законы не писаны, знаете ли. Они у нас не такие законопослушные, как у вас в городе.

Тесс просто ушам своим не верила. Когда-то давно местность между Балтимором и Аннаполисом, хоть и с натяжкой, можно было считать деревней. Но сейчас оба города расползлись вширь, словно слишком жидкое тесто на противне, и округ Анн-Арундел превратился в один большой пригород. И потом, свободомыслие и открытое нежелание следовать закону — несколько разные вещи.

— Словом, в чисто техническом отношении этот случай продолжает считаться насильственной смертью, не так ли? И дело остается открытым.

— Конечно. Впрочем, мы сделали все возможное, чтобы отыскать виновного. Дали информацию в газеты — может быть, кто-нибудь что-то заметил. Проверили все автомастерские — вдруг кому-то внезапно потребовалось отремонтировать помятое крыло или бампер.

— А личная жизнь самого доктора вас не заинтересовала?

— Что вы имеете в виду?

— Был ли он женат или была ли у него подружка? Кто получил наследство после его смерти?

— Был один парень, который упорно твердил, что они, мол, партнеры, но не думаю, что так и было на самом деле. — Детектив даже не пытался скрыть сарказм в голосе. — Мне кажется, сам доктор считал себя женатым, хотя у штата на этот счет имелось другое мнение. Только доктор забыл, что смерть, как правило, является без предупреждения. Завещания у него не было, поэтому все имущество оказалось под опекой. Думаю, и сейчас еще находится. Ведь после его смерти прошло всего пять месяцев.

Тесс проглядела свои заметки. Согласно имевшимся у нее данным, доктор Майкл Шоу числился в клинике Джона Хопкинса психиатром, принимал участие в некоторых глобальных проектах. А также работал по совместительству в тюремной клинике для душевнобольных — тех, кто был признан невменяемым.

— Но вы ведь поговорили с этим его так называемым партнером, не так ли? Проверили его алиби, убедились, что у них с доктором не было никаких трений?

— С тем парнем? Господи, да ведь с первого взгляда видно, что у него не хватит духу переехать даже кошку, не то, что нанять для этого киллера! Не человек, а ходячее недоразумение. Бубнил, что они, мол, незадолго до этого поссорились…

Тесс оторвала глаза от бумаг.

— Как раз из-за этого самого бега под дождем. Он уговаривал доктора остаться дома. И теперь, мол, его мучит совесть, поскольку они расстались врагами. Никогда не понимал, почему некоторые так изводятся потом. Когда перебираешь воспоминания, то понимаешь, что в жизни было и немало хорошего, разве нет?

— Не знаю, — с сомнением покачала головой Тесс. — Боюсь, многие уходят из жизни, брюзжа. Наверное, то же будет и со мной. Так что случилось с его партнером?

— Уехал. Куда-то в Калифорнию, кажется. По-моему, у него там семья. Имуществом занимается адвокат. Доктор был не так богат, как вы, может быть, думаете. Большая часть наследства — это дом. Он был продан, а вырученные деньги положены в банк. А у вас есть завещание?

Тесс слегка опешила.

— Слушайте, мне только тридцать один год.

— А мне тридцать восемь. Завещание я составил, когда родился первый сынишка, мне тогда только стукнуло двадцать пять. Нельзя так легкомысленно относиться к устройству своих дел. Обмозгуйте это на досуге.

— Не уверена, что мне вообще захочется об этом думать.

— Это уж точно, — погрозив ей пальцем, заявил детектив Маттер. — Держу пари, доктору тоже не хотелось. Поэтому-то его партнеру и пришлось отправиться в Калифорнию без гроша в кармане.

Выехав на шоссе, ведущее в Балтимор, Тесс невольно задалась вопросом о том, кто еще из тех, кто был в ее списке, не позаботился составить завещание. У Тиффани Гантс не было ничего, но зато имелась дочь. Интересно, была ли у нее страховка? Что бы ни нажила за свою жизнь Хейзел Лигетти, все отошло в казну штата, легло на один из безымянных счетов, находящихся в ведении главного контрольно-финансового управления. Джули Картер была жива, однако если у нее не хватит силы воли сойти с той скользкой дорожки, на которую она ступила, вряд ли она много оставит своим наследникам. Итак, четверо. Осталось выяснить судьбу последнего, пятого.

Люси Фэншер, ты — последняя надежда моих отчаявшихся любителей. Если в твоем убийстве обнаружится хотя бы какой-то намек на бытовое насилие, мне повезло.

Однако как же она умудрилась упустить из виду вопрос с завещанием, костерила себя Тесс, направляясь в сторону Первилля. Она так увлеклась, что едва не проскочила поворот на Дэйри-Квин. Ну вот, пожалуйста, чертыхнулась Тесс, ругает местных копов за неумение распутать дело, а сама едва не проморгала один из главных моментов в каждом расследовании.

К вечеру она уже жалела, что не может покопаться в этом деле как следует. Хорошо еще, что у нее хватило ума всякий раз просить копию результатов вскрытия.

Тесс просто еще не приходило в голову что несчастный, получивший пулю в голову, может быть найден в расчлененном виде.

Глава 12

К тому времени, как Тесс удалось отыскать коттедж, где жила Люси С. Фэншер, день уже близился к вечеру. Немного, конечно, но и то хорошо. Как выяснила Тесс, в округе больше не было никаких Фэншеров. Единственным человеком с такой фамилией была Люси, а единственным документом, где она фигурировала, — штраф за превышение скорости. Впрочем, нет, она упоминалась также в списке тех, кто не заплатил штраф, на который уже наросли сложные проценты.

Ехала со скоростью 50 миль в час при разрешенной не более 40. Тесс проверила дату выдачи штрафа: 29 октября, три с половиной года назад. За два дня до того, как она умерла.

Она просмотрела статьи в местной газете, «Элктон Демократ». Даже на первый взгляд в заметках явно чего-то не хватало, но Тесс великодушно объяснила это неопытностью местных репортеров. Видимо, этой самой Марго Дункан не часто приходилось писать о насильственных смертях. Но тем больше оснований для местного листка украсить сообщение об убийстве леденящими душу подробностями, вместо того чтобы ограничиться неуклюжей мешаниной из фактов да избитых, осторожных фраз, которые рождали вопросы, а не отвечали на них. В первой заметке говорилось только, что полиция штата, работая бок о бок с транспортным управлением штата Мэриленд, занята расследованием насильственной смерти Люси С. Фэншер. В следующей, вышедшей двумя днями позже, сообщалось о некоей загадочной заминке в деле. При этом скупо упоминалось о том, что полиция округа Сесил ведет расследование уже вместе с полицией штата и стражами порядка из транспортного управления штата Мэриленд. Здесь же было отмечено, что причиной смерти, согласно заключению патологоанатома, стала огнестрельная рана груди. И больше ни слова. Марго Дункан, видимо, не сочла нужным сообщить читателям о причинах таинственной заминки, и о том, почему для расследования убийства решено было объединить силы трех разных ведомств.

Через год после гибели Люси в газете еще раз промелькнула ее фамилия — это было ежегодное сообщение о насильственных преступлениях, так и оставшихся нераскрытыми, «что весьма тревожит обитателей нашего патриархального Норт-Иста». Люси училась в колледже округа Сесил, а в свободное время подрабатывала в небольшой фирме по продаже недвижимости. Друзей, похоже, у нее не было, во всяком случае, обнаружить их не удалось даже газетчикам, а детективы, занимавшиеся расследованием этого дела, вообще отделывались неизменным «Без комментариев». И все же у Тесс возникла уверенность, что журналистка что-то недоговаривает — то ли потому, что не знает, то ли потому, что эти сведения из тех, которые не принято публиковать. Но что это? Сексуальное насилие? Или какие-то детали, известные только убийце? Лучше всего было бы потолковать с самой Марго Дункан, решила Тесс. Правда, маловероятно, что она еще здесь. Три с половиной года для крохотного городка — целая вечность.

Поэтому она решила оставить репортершу напоследок, а пока отправилась искать дом, где перед смертью жила Люси Фэншер.

Он стоял на отшибе, со всех сторон окруженный деревьями. Ничем не примечательный с виду — самый обычный прямоугольник с крышей, крытой дранкой. Похоже, он пустовал уже довольно давно — Тесс бросилась в глаза обращенная к дороге табличка «Продается». Заляпанная грязью и вся в потеках от дождя, она уже успела покоситься. Тесс выбралась из машины и обошла вокруг дома — не потому, что надеялась что-то найти, а просто чтобы размяться. Возможно, дом и неказист с виду, решила она, зато из задних окон открывался потрясающий вид: река, а над ней небо, и нечего больше. Деревья, по большей части эвкалипты и хвойные, зеленой стеной смыкались вокруг дома, отгораживая его от соседских особняков. К воде, правда, спуска не было, но возможно, это просто вопрос времени. Тесс огляделась — шикарные новомодные коттеджи россыпью покрывали склоны всех близлежащих холмов. Да, наверное, земля тут стоит кучу денег.

— Интересуетесь?

Голос, грубый и хриплый, заставил Тесс подскочить от испуга. Обернувшись, она увидела мужчину лет за сорок, с иссеченным ветром лицом и с кепочкой на голове. Чумазый, в промасленной одежде, он походил на бродягу, но тут Тесс услышала из-за дома звук работающего двигателя. Должно быть, Норт-Ист был таким захолустьем, где незнакомая машина моментально бросалась в глаза.

— Простите?..

— Желаете купить? — Здесь, под деревьями, тень была настолько густой, что она с трудом различала черты его лица. — Хозяин дорого не запросит. Дом уже долго пустует.

— С тех пор… — Тесс прикусила язык, сообразив, что едва не выдала себя. — Давно он продается?

Мужчина поскреб подбородок:

— Года четыре… или три? Что-то вроде этого. А я сосед — живу тут неподалеку, вверх по дороге.

— Замечательное место. Даже странно, что дом стоит пустой.

— Да хозяин больно жадный. Когда он только выставил его на продажу, у людей еще водились деньжата. А теперь нет, вот он и бесится, все хочет продать. А как до дела дойдет — все, привет. Плохо. Да и люди болтают…

— Это вы о чем?

— Да стряслось тут кое-что…

Его деревенская обстоятельность и неторопливость стали раздражать Тесс, и она решила поторопить события.

— Та девушка, что жила здесь… — она намеренно сделала ударение на слове «девушка», — ее ведь убили. Верно?

Мужчина кивнул.

— А вы ее знали?

— Просто здоровались иногда. — Он сделал неопределенный жест рукой.

— А дружок у нее был?

— Жил тут один. Вместе с ней то есть. Приятель ее, верно.

— Вы не помните, как его звали?

— Нет. Мы только… — Снова тот же неопределенный жест. — Да они вообще всего ничего тут и прожили, до того, как… А на вид славный парень. Машину всегда надраивал до блеска, да и двор держал в порядке, пока жил тут. Это теперь тут все заросло.

Итак, чистая машина и аккуратно прибранный двор. Единственные черточки к портрету этого неизвестного человека. Что ж, пока неплохо, решила Тесс.

— А что случилось с ним?

— А кто его знает. — Переступив с ноги на ногу, мужчина наклонился к ней и заговорщически понизил голос: — Тут у нас толкуют, он вроде как… того! Ну, вы понимаете. Но не сразу, вот что забавно. После первого-то он еще ничего, держался, а вот со вторым…

Мужчина смотрел на нее выжидающе, словно надеялся, что Тесс договорит за него.

— С чем со вторым? Вы хотите сказать… кого-то еще убили?

— Так вы что же, ничего не знаете? — обиженным тоном протянул он. — Нет, просто уму непостижимо!

— Я знаю только, что девушку застрелили, а убийцу так и не нашли.

Сосед опять задумчиво поскреб щетину на подбородке.

— Точно. Я и забыл, что в газетах об этом не сообщали. Но тут в округе все это знают.

— Я ничего не знаю, — покачала головой Тесс.

— Это ж в октябре было, тридцать первого, в самый что ни на есть Хэллоуин[14], верно?

Тесс кивнула, молча согласившись: — верно, 31 октября, Хэллоуин.

— Вот тогда-то и нашли первую часть.

— Первую часть?!

— А то! Нашли, значит, голову Люси Фэншер — прямо посреди моста, где 104-е шоссе. А случилось это в два часа ночи. Лежала прямо на разделительной полосе, где проходит граница между округами Сесил и Харфорд. Голова ее и водительские права под ней — как будто кто-то боялся, что иначе ее не опознают, по одной голове-то, значит.

Все чувства Тесс вдруг разом обострились — в нос ударил резкий аромат хвои и запах водорослей от реки. В сумраке резким голубым светом блеснули глаза ее собеседника.

— Но это еще не самое страшное…

Ну, конечно, еще бы!

— Двумя ночами позже объявился и труп — вот тут, прямо на заднем крыльце. Весь разбух, как губка, словно все это время пробыл под водой. Не знаю, правда или нет, но болтали, что тот, кто это сделал, повесил ей на шею «Джек-фонарь»[15], который остался с Хэллоуина — просто для смеха. Конечно, девчонку застрелили, это верно. Только наши поговаривают, будто все это сильно смахивает на то, что метили не в Люси, а в ее парня. Ну, может, кто зло на него затаил…

Туман в голове Тесс стал понемногу рассеиваться. Теперь она поняла, о чем умалчивали газеты. Если голову Люси Фэншер обнаружили на мосту, то, скорее всего, полицейский из транспортного управления и был тем, кто первым поднял тревогу. Но определить причину смерти смогли только через несколько дней, когда было найдено тело — вот вам и объяснение «заминки» в расследовании. Это могло значить только одно: голову перенесли на мост уже после того, как была убита девушка. А пресловутый «Джек-фонарь» оказался как раз такой деталью, которую полиция ни за что не пропустит в газеты — даже при том, что в городе о нем знала каждая собака.

— А вы не в курсе, ее не…

— Изнасиловали? — Она удивилась, как легко он отгадал ее невысказанную мысль. — Вроде нет. Во всяком случае, об этом не было ни слова.

— А что все-таки случилось с этим ее приятелем?

Мужчина вновь принялся с остервенением скрести подбородок. Кончилось это тем, что он содрал уже подсохшую болячку.

— Понятия не имею. Уехал куда-то. Говорили, что он после всего этого малость спятил. Эх, бедняга!

— А у нее случайно здесь, в округе, не было бывшего мужа? Или, скажем, отставного дружка?

— Вот уж чего не слышал. Да я и не знал ее почти — так, здоровались только. Единственный мужчина, которого я видел с ней, был этот, ее тогдашний приятель. Такая симпатичная молодая пара, жить бы им да радоваться. Я потом часто думал: может, в этом-то все и дело?

— То есть?

— Ну, я хочу сказать, в том, что сделал этот псих. Нужно быть полным отморозком, чтобы сотворить такое. И это наверняка был мужчина — хотя бы потому, что принес ее тело к дому. У женщины бы силенок не хватило. Тело-то ведь тяжелое было, сколько дней провело в воде, напиталось ею, да и распухло сильно. И потом, не так-то просто отрезать у человека голову, даже если он уже труп. И чем? Инструмент нужен. Почему-то мне всегда казалось, что тот, кто сделал это, ненавидел его куда сильнее, чем ее.

— Вы думаете, кто-то убил Люси Фэншер, чтобы свести счеты с ее приятелем?

— Ну, не совсем так. Может, он и не знал их толком, а так, видел когда. Может, в городе, а может, в кафешке на 40-м шоссе. Ведь сразу бросалось в глаза, какие они счастливые. Бывают такие ублюдки, кого просто корежит, коли они видят другого с хорошенькой девчонкой, понимаете? Вот вам, к примеру, случалось в детстве играть в шашки?

— Что?! — Тесс потрясла головой — ей показалось, она ослышалась.

— Я частенько после школы заворачивал к своему приятелю, в шашки поиграть. А у него был младший братишка, которому тоже страшно хотелось всегда сыграть с нами, да ведь там только вдвоем можно. А втроем никак. Да и вообще он был слишком мал еще, чтобы играть, правила никак не мог запомнить. Ну, естественно, мы прогоняли его. Так вот он… он… — Мужчина внезапно замолчал, словно у него язык присох к горлу. А когда он снова заговорил, понизив голос, на лице у него был написан страх. — Когда нас не было, он покрошил все шашки, а потом сложил их в кучку и описал — в точности, как пес, когда метит территорию. Стало быть, раз ему нельзя, так пусть и никто не играет!

— Вот, значит, о чем вы думаете… Скажите, а тут все так считают? Или это просто ваше собственное заключение, основанное на свойствах человеческой натуры?

У Тесс и в мыслях не было смеяться над ним, но мужчина, оскорбленно фыркнув, отпрянул в сторону.

— А оно не хуже прочих, знаете ли! Уж получше того, о чем толковал Карл Дьюитт, когда все это случилось. Во всяком случае, про меня никто не говорил, что у меня от всего этого крыша съехала!

— А кто такой Карл Дьюитт? — спросила Тесс. Но ее собеседник уже ушел, оставив ее одну на заднем дворе. Тесс бросила взгляд на ступеньки крыльца, попытавшись представить себе, как все это выглядело в тот трагический осенний день. На расстоянии, да еще в темноте тело легко было принять за соломенное чучело, брошенное тут каким-то шутником с извращенным чувством юмора. А вблизи? Тесс передернуло — наверное, такое зрелище вполне могло заставить нормального человека тронуться рассудком. Интересно, а кто все-таки такой этот Карл Дьюитт? Уж не приятель ли Люси, тот самый, чье счастье толкнуло другого человека на преступление?

Да, наверное, пройдет немало времени, прежде чем хозяину дома удастся избавиться от него… Если вообще удастся.



Даже по прошествии почти пяти лет работы в «Элктон Демократ» в душе Марго Дункан клокотало неудовлетворенное честолюбие. Услышав, что приехавший из Балтимора частный сыщик желает поговорить с кем-то о деле Люси Фэншер, она одним кенгуриным прыжком кинулась к дверям и, даже не успев толком поздороваться, затарахтела как пулемет.

— Это была моя статья! — объявила она. — А редактор потом превратил ее черт знает во что! Вечно он ворчал: у нас, дескать, газета для семейного чтения, нам нельзя писать о всяких ужасах, немедленно вычеркни про отрезанную голову! А почему, спрашиваю я вас? Новости есть новости, верно? Естественно, у меня и в мыслях не было смаковать детали. Кстати, а вам известно, как трудно на самом деле отсечь человеку голову?

Тесс на всякий случай кивнула — не хватало еще, чтобы эта сумасшедшая энтузиастка вывалила на нее кучу леденящих душу подробностей!

— Стало быть, это все-таки она, да? Я хочу сказать, они ведь нашли голову и ее водительские права. А вот мне запретили даже намеком упомянуть о том, что в то время у них кроме головы ничего не было. Знаете, как это преподнесли в газетах? «Жительница Норт-Иста была найдена мертвой на мосту. Вероятно, она стала жертвой несчастного стечения обстоятельств…» Можно было запросто подумать, что речь идет о самоубийстве. А вот потом, когда на крыльце дома обнаружили ее труп…

— С «Джеком-фонарем», да? Так мне сказали.

— И вот как прикажете писать статью, если даже нельзя сказать, что вначале кроме головы у полиции вообще ничего не было? А с «Джеком-фонарем» вообще кошмар! Копы запретили мне даже словечком обмолвиться об этом в статье: дескать, такую деталь может знать один только убийца. Ну и мои боссы, естественно, поджали хвосты. Вы же видели наш городок? Крохотный, все друг друга знают. Короче, я выглядела полной идиоткой. Держу пари, это все из-за земли. Она тогда быстро росла в цене, а это дело могло здорово сбить цены на недвижимость в нашей округе.

Марго тарахтела как заведенная, и Тесс под конец почувствовала, что ее начинает мутить. Сказывалась усталость — день выдался долгим, а до дома еще шестьдесят миль. Больше всего ей сейчас хотелось добраться до постели, увидеть Кроу и своих собак, причем именно в такой последовательности.

Она осторожно тронула Марго за локоть:

— Здесь где-нибудь можно спокойно поговорить?

Конечно, было, как не быть? Ни в одной нормальной газете не допустят, чтобы там, где печатается тираж, валялись пустые бумажные стаканчики из-под кофе, которые имеют тенденцию в двух случаях из трех оказываться на полу возле мусорной корзины. Марго Дункан схватила коробку с печеньем.

— Хотите? — Она протянула ее Тесс.

— Нет, спасибо.

— Обезжиренные. Один сахар. А калории сгорают моментально.

Скорее всего, с самой Марго именно так и было. Хотя она была невысокой и достаточно плотной, живости ее мог позавидовать даже карликовый пудель.

— Когда-то я тоже была репортером, — сообщила Тесс. — В Балтиморе.

— В «Бикон-Лайт?»

— Это было давно, еще до того, как она пошла ко дну.

— А почему вас так интересует дело Фэншер? Хотите заказать мне статью?

Типичный вопрос — для репортера, конечно.

— Нет, для этого оно слишком давнее. Выборочно проверяю незакрытые дела. Это нужно для статистики.

Интерес Марго тут же упал до нулевой отметки. Все ее оживление разом куда-то исчезло, уголки губ уныло опустились.

— Мне бы хотелось знать, существовало ли что-нибудь еще, что не попало в газеты… Ну, кроме отрезанной головы.

— Это что, ловушка такая, да? Голову-то у нее отрезали после смерти. После — понимаете?

— Думаю, трудновато было бы отрезать у кого-то голову до нее, — буркнула Тесс.

— Но это вовсе не значит, что подобное невозможно, верно? Послушайте, я перечитала кучу книг. Можете поверить мне на слово — порой и не такое случается! Прямо тошно иной раз бывает, ей-богу!

Похоже, что весь жизненный опыт Марго ограничивался пока исключительно книгами. Ей было лет двадцать семь, а большие, полные детской наивности глаза и гладкая, без единой морщинки кожа ясно говорили о том, как мало еще она, в сущности, видела в жизни. Все это были одни разговоры.

— А как, по-вашему… — осторожно начала Тесс, и Марго радостно встрепенулась, польщенная тем, что кого-то в мире интересует ее мнение. — Как вы лично считаете, местные копы достаточно серьезно занимались этим делом?

— О, наши парни были на высоте! Правда, тот, кого прислали от полиции штата, дергался немного, но это просто потому, что ему до этого никогда не попадалось ничего подобного. А Карл Дьюитт только бубнил как попугай: «Без комментариев!»

Вот уже во второй раз она слышала это имя.

— А Карл Дьюитт — он кто? Детектив?

— Карл Дьюитт-то? Нет, это тот коп, что обнаружил голову. А потом вел себя, как… Уж извините за выражение — трясся над ним, словно собака над костью! Так боялся, что отберут! И чем все кончилось? Ребята из полиции штата все равно зацапали это дело себе, когда ему пришлось лечь в клинику прооперировать колено. — Марго сделала коротенькую паузу, чтобы извлечь застрявший в зубах кусок печенья. — А может, и не колено вовсе. Не помню, но что-то достаточно серьезное, иначе бы он не получил пенсию по инвалидности.

— А подозреваемые были? Или это одно из тех дел, где даже не за что зацепиться?

Марго покачала головой:

— Ничего у них не было.

— А приятеля Люси проверили?

— Естественно! Оказалось, Алан Палмер был на побережье под Сент-Майклом, разбил палатку и жил там. У него наклевывалась какая-то крупная сделка.

— Жил в палатке?

— Да. Палмер был кем-то вроде посредника между художниками-оформителями и крупными торговцами антиквариатом в Балтиморе, Уилмингтоне, даже в Филадельфии. Кажется, между собой они называют их искателями.

— Ищейками, — уточнила Тесс.

— Правда? — Марго почесала нос. — Как бы там ни было, Алан бегал по аукционам и всяким распродажам со списком, чего им нужно. А тут наклевывалась крупная сделка — представляете, полная распродажа всего, что есть в доме, который принадлежал одному известному писателю, и назначена она была на восемь утра 30 октября. Палмер уехал еще 29-го. Список вещей собирались вывесить чуть ли не в пять утра, и он хотел быть среди первых, чтобы ничего не упустить. Сказал, что переночует в своем грузовичке.

— Стало быть, копы помчались в Сэйнт-Майкл и нашли его на распродаже?

Марго кивнула.

— И как он это перенес?

— Вообще-то лучше, чем вы думаете. Во всяком случае, когда ему сказали, что нашли голову. Может, просто был в шоке… не знаю. Однако именно он опознал ее. А вот когда подбросили труп… Мне кажется, кто-то приехал за ним и по-тихому увез его из города. Потом один из копов обронил, что его вроде как даже положили в больницу… или в реабилитационный центр где-то за городом.

— Наркотики, да?

— Нет, просто несчастный случай. Попал в аварию и повредил позвоночник Должно быть, не в себе был.

— А Люси раньше не была замужем? Может, у нее был муж или приятель? Или кто-то из родственников, на чей счет у полиции были подозрения?

— Был прежний дружок — не человек, а просто ужас, летящий на крыльях ночи. Весь в каких-то жутких татуировках, просто мороз по коже, честное слово! Но обвинения ему так и не предъявили. Думаю, копы потом просто сдались, и все.

— И полиция штата тоже?

— Ну, дело ведь еще не закрыто. Нераскрытые убийства никогда не…

— Закрыто, я точно знаю. И все равно как-то не верится, что полицейские так просто взяли и сунули его в архив.

— Потом они, по-моему, решили, что это дело рук какого-то бродяги, который тут же слинял из города. Так что никакой опасности для жителей округа больше не было. И непохоже было, что все это может повториться. Но, сдается мне, копы просто глянули, что случилось с Дьюиттом, и решили, что им всем это на фиг не нужно. — Марго сделала пятисекундную паузу. — Вообще, загадочное это дело. Помните, как когда-то вскрыли египетскую гробницу с мумией? Вот и это, похоже, тоже из тех, где над каждым, кто рискнул сунуть в него нос, тяготеет проклятие. Дьюитт повредил колено… или спину. Бывший приятель Люси разбил машину и получил травму позвоночника. Я часто гадаю, кто же следующий?

Марго скрестила на груди руки, явно наслаждаясь собственной теорией. Судя по выражению ее лица, шустрая девица прикидывала в уме, можно ли заработать на этой давнишней трагедии — конечно, если подать ее как следует. В конце концов, какой смысл оказаться в центре таких событий, если не можешь извлечь из всего этого пользу?

— А как звали этого ее бывшего дружка?

— Боннер. Боннер Флад.

— Имя словно у одного из героев Фолкнера.

— Сам так захотел. Он со сдвигом, хотя на самом деле вполне безобидный. Как я уже говорила, у полиции никогда не было ни малейших подозрений на его счет. Работает на одном из причалов, хватается за любую работу.

Тесс уже встала было, но вдруг вспомнила, что забыла спросить одну вещь.

— А вы брали интервью у Алана Палмера?

— Нет. Но для Люси он был счастливым лотерейным билетом, уж вы мне поверьте. До того, когда он появился на горизонте, она то и дело сидела без работы и свистела в кулак. Эй, а у меня тоже есть вопрос. Что вы думаете о Марго А. Дункан?

Это был плохой знак — люди обычно не говорят о себе в третьем лице.

— Думаю… эээ… вы мне очень помогли, — промямлила Тесс.

— Да нет, я об имени. Иной раз мне кажется, что оно как жернов у меня на шее. Хочется что-то пошикарнее, в духе «Нью-Йорк Таймс», понимаете? Мое второе имя Алиса — неплохо на первый взгляд, верно? А вот М.А Дункан звучит так, словно у меня аденоиды. Может, М. Алиса Дункан лучше, как вы считаете?

У Тесс не хватило духу сказать дурочке, что, по ее мнению, хрен редьки не слаще.

— По-моему, здорово, — пробормотала она, осторожно пробираясь к двери. — Совсем другое дело.

Глава 13

Мужчина с покрытыми татуировкой руками, видимо, решил ознаменовать конец рабочего дня чизбургером и банкой пива, причем поглощал их с такой жадностью, что не замечал ничего вокруг себя. Нос его, длинный, вытянутый, как у гончей, смешно двигался, когда он жевал. Этот пронырливый нос как-то удивительно не вязался с простоватой внешностью Боннера Флада.

Отдуваясь, он отставил банку в сторону и тут только заметил Тесс, которая протянула ему свою визитку. Из груди его вырвался тяжелый вздох.

— Не желаю, — проворчал он.

— Это вы о чем?

— Что бы там ни было у вас на уме, не желаю об этом говорить. На сегодня я пошабашил, ясно? Отработал свое, теперь хочу спокойно поужинать.