БЛАГОДАРНОСТИ
Авторы хотели бы поблагодарить Шелли и Джен, и еще Энн Гроэлл за то, что ввела нас в курс дела, а также всех поклонников «Звёздных Войн», до сих пор сохранивших чувства, испытанные в семилетнем возрасте в кинотеатре: удивление и восторг. И Дэнни, потому что он классный.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Баазен Рей — контрабандист (мириаланин, мужчина)
С-ЗРО — протокольный дроид (андроид)
Чубакка — второй пилот «Сокола Тысячелетия» (вуки, мужчина)
Эссио Галассиан — астрокартограф (человек, мужчина)
Хан Соло — капитан «Сокола Тысячелетия» (человек, мужчина)
— А Рок Хадсон?
Хаитер Маас — вор (человек, мужчина)
— «Херальд трибьюн».
Лея Органа — повстанец, альдераанская принцесса (человек, женщина)
— Ну, и где мы тогда?
Люк Скайуокер — пилот, повстанец (человек, мужчина)
— На Мэдисон-авеню, дубина.
R2-D2 — дроид-астромеханик
— Хаусман?
Скарлет Харк — разведчик повстанцев (человек, женщина)
Санним — пилот (ботан, мужчина)
— Я же тебе ясно объяснил — женщины нам нужны, понимаешь?
Ведж Антиллес — коммандер, Альянс повстанцев (человек, мужчина)
— Напишем про Хаусмана, а фоном пустим всех его любовниц. Вот тебе и полдюжины отборных кралей в одном материале.
— А Хаусман того стоит?
Давным-давно в далекой-далекой Галактике...
— Да, — блестящий малый. Дамочки от него без ума. — Ладно, Хаусман так Хаусман. И еще — система трансконтинентального телевидения и договор с Японией. О\'кей?
— Да. Может, заодно и про писательские задницы напишем?
— Но начнем с твоей.
— Нет, серьезно…
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— А я и не шучу.
ПОВСЮДУ В ГАЛАКТИКЕ, от центра Империи до самых отдаленных звезд Внешнего кольца, кипит жизнь. Планеты, луны, базы на астероидах и космические станции населены разумными существами, принадлежащими к тысячам различных биологических видов, и у всех свои амбиции, великие и малые. Кто-то грезит об императорской власти, а кто-то просто ищет пропитание. В каждом городе, поселке, на станции или космическом корабле есть свои истории и секреты, надежды и страхи, смутные мечты.
«ЗВЕЗДЫ ЭКРАНА. ПЕРЕДОВАЯ С РАЗВЕРТКОЙ ПРО МЕРЕДИТА ХАУСМАНА, ПРИУРОЧЕННАЯ К ПРЕМЬЕРЕ «ДВУХ ХРАБРЕЦОВ». СОБРАТЬ ВСЮ ПОДНОГОТНУЮ. ЦВЕТНЫЕ ФОТОГРАФИИ. СЕЙЧАС ХАУСМАН В МОНТРЁ. ТЕКСТ И ФОТОГРАФИИ ВЫСЛАТЬ ДО 3 °CЕНТЯБРЯ. ТАУРНЕР».
Но на каждый островок света — будь то звезда, планета, маяк или аванпост — приходится значительно больше тьмы. Космос остается невообразимо огромным, и тайны, которые он скрывает, никогда не будут полностью разгаданы. Один неверный прыжок — вот и все, что требуется кораблю, чтобы потеряться. И если никак не позвать на помощь, не сообщить: «Я здесь, придите и найдите меня», — спасательная капсула, корабль и даже целый флот могут затеряться в пространствах между мирами, до которых даже свет идет целую жизнь.
Телетайп отстучал это послание на желтой бумаге, и Клод отнес его Джослин. Джослин пробежала глазами листок, задумчиво постучала кончиком авторучки по зубам и улыбнулась.
Именно поэтому точка встречи могла быть размером со звездную систему, и флот повстанцев способен был спрятаться, словно снежинка в снежной буре. Флот повстанцев — это сотни кораблей всех типов и размеров, от кое-как заклепанных, обожженных плазмой крейсеров и потрепанных линкоров до одноместных истребителей типов X и Y. Они молча дрейфовали в космосе, подплывая друг к другу или отдаляясь, когда возникала необходимость. Посылали ремонтных дроидов заваривать «раны», полученные в недавних боях, твердо уверенные, что Империи найти их не легче, чем иголку в стоге сена.
Основной опасностью для повстанцев сейчас являлся не враг, а безделье. А также методы, которыми некоторые личности его преодолевали.
Ее встречи с Хаусманом совпали с переходом на работу в «Пульс», с периодом превращения едва оперившегося желторотого птенца в классного журналиста. Сам Хаусман руку к этому не приложил, но для Джослин тем не менее до сих пор ассоциировался с ее взлетом. На самом деле Джослин своим успехом была обязана войне — обстоятельства вынудили издателей и редакторов преодолеть недоверие и даже враждебность к журналистам женского пола. Джослин же так умело воспользовалась этим подарком судьбы, что по окончании войны перебралась из американской редакции в парижское бюро. В Париже было куда приятнее и спокойнее. Правда, свободного времени почти не оставалось, но зато все были настолько заняты, что подглядывать друг за другом было попросту некогда. И у каждого был свой участок. Джек Шоу освещал вопросы политики. Марвин Федерман занимался бизнесом, экономикой, а также планом Маршалла. Джослин и Харвард Уезерил вели самые спокойные разделы — религии, образования, науки, спорта и культуры. Джослин никогда даже в голову не приходило, что в один прекрасный день ей доведется взять интервью у Мередита Хаусмана. Сентиментальность всегда была ей чужда. Теперь же при мысли о предстоящей встрече с Мередитом на душе у нее вдруг потеплело. Сколько времени прошло с тех пор? Тринадцать лет? Интересно, как изменился он за эти годы.
— Да не жульничал я! — возопил Хан Соло. Чубакка пригнулся, проходя через дверь в переборке. — Я просто играю лучше их, вот и все!
Она пошла к Шоу, показала телеграмму от Таурнера и договорилась о поездке в Монтрё.
Вуки зарычал.
— Пожалуйста, в любое время, — сказал Шоу.
— Просто лучше. Правилами это дозволяется. Кроме того, что они тут купят на свои деньги?
— Даже завтра?
— Бога ради, — улыбнулся он. — Отдохнешь немного.
Мимо прошагали пилоты в грязных оранжево-белых комбинезонах. Они отдали Хану честь, и кореллианин кивком поприветствовал каждого. Та еще компания: мужчины среднего возраста, которым следовало бы зависать в баре где-то на родной планетке, и тощие мальчишки с едва пробивающимися усиками. Воины, сражающиеся за свободу. Отвратительные игроки в сабакк.
— Спасибо.
Чубакка издал низкий протяжный рев.
Джослин вернулась в свою клетушку, сняла трубку телефона и позвонила в Монтрё.
— Ты этого не сделаешь, — отрезал Хан.
— Мередит? Это Джослин.
Чубакка встретился с ним взглядом, и молчание вуки было красноречивее любых слов.
— Джослин?
— Хорошо, — сдался Соло. — Только возьмем их из твоей доли. Умеешь ты меня разжалобить!
— Джослин Стронг, — произнесла она со значением. — Неужели ты забыл меня, дорогой?
— Хан!
— Ах, да, конечно. Э-э-э, как дела?
Из бокового коридора выбежал Люк Скайуокер с летным шлемом под мышкой. За ним следовали два дроида: с писком и щебетом катился приземистый цилиндрический R2-D2, а за ним ковылял высокий золотистый С-ЗРО, размахивая руками, будто продолжал какой-то неслышный разговор. Щеки у мальчишки пылали, а волосы потемнели от пота, но он улыбался, будто выиграл приз.
— Замечательно, спасибо, — сказала она и приумолкла. Потом решив, что Мередит уже достаточно помучился, сжалилась и добавила: — Я звоню по поручению «Пульса». Они заказали репортаж о тебе с обложкой и разверткой, приуроченный к премьере «Двух храбрецов», и поручили мне взять у тебя интервью. Это удобно?
— Привет, — сказал ему Хан. — Только что с учений?
— Чтобы ты приехала сюда?
— Ага. Эти парни просто класс! Ты бы видел, как они восстанавливают строй после резкого разворота! Я бы еще с ними полетал, но Лея позвала на какое-то срочное совещание.
— Да. Если ты не против, конечно.
— Ее возвышенность созвала совещание? — решил уточнить Хан, когда они вместе вышли в коридор. Воздух наполнился запахом работающих сварочных аппаратов и охлаждающей жидкости. Весь Альянс повстанцев пропах ремонтом. — Я думал, она уже свалила на ту важную конференцию на Киамарре.
— Нет, я не против. Я хочу сказать, что это замечательно. Пожалуйста, в любое время. Мы будем здесь еще недели три.
— Она собиралась. Думаю, она отложила отъезд.
— Как насчет завтра?
Маленький дроид взвизгнул, и Хан повернулся к нему:
— Прекрасно.
— Что там, R2-D2?
— Мне будет очень приятно снова увидеть тебя, — вкрадчиво сказала она, тщательно подбирая слова. «Приятно» подошло идеально — общепринятое и вместе с тем такое кокетливое, обволакивающее и многозначительное. С намеком. Хотя особых причин кокетничать с Мередитом у Джослин не было. Скорее, это вышло у нее машинально, в силу привычки.
Догнавший их С-ЗРО слегка наклонился, будто хотел отдышаться, хоть у него и не было легких, а потом перевел:
— Мы с Карлоттой будем рады тебя видеть. Ты остановишься у нас, надеюсь?
— Он говорит, она уже дважды откладывала отъезд. В ангаре это вызвало ужасающую неразбериху!
— Я могла бы снять номер в гостинице. Платит-то «Пульс».
— Да уж, хорошего мало, — признал Хан. — Так она не посидит за огромным столом, решая будущее Галактики... Я хотел сказать, что решать будущее Галактики — ее любимое занятие.
— Нет, нет, я и слышать об этом не хочу.
— Ты же знаешь, что это не так, — возразил Люк, делая шаг в сторону, чтобы освободить путь дроиду цвета бронзы, выглядевшему так, будто он только что выполз из мусорной кучи. — Не понимаю, почему нельзя относиться к ней лучше.
— Что ж, в таком случае, если ты и впрямь не возражаешь, это многое упрощает.
— Я и так хорошо к ней отношусь.
— Конечно, не возражаю.
— Ты всегда язвишь на ее счет. А ведь Альянсу нужны политические деятели и хорошие организаторы.
— Отлично. Чудесно. Я приеду завтра к вечеру.
— Правительства не бывает без сборщиков налогов. И я, и она предпочли бы не видеть нынешнего императора у власти, но это не значит, что мы с ней одинаковые.
— Позвони, когда приедешь. Я пришлю за тобой машину.
Люк покачал головой. Пот начал высыхать, и стал возвращаться обычный песочный цвет волос.
— Хорошо. Спасибо.
— Я думаю, ты только притворяешься, что у вас с ней мало общего.
Она взяла в кассе сто тысяч франков — примерно триста долларов — отослала Клода за билетами на поезд и поехала домой паковать вещи. Собиралась она быстро, привычно покидав все необходимое в легкую дорожную сумку. Джослин приходилось ездить довольно много, так что она давно уже знала, без чего может обойтись в дороге и на новом месте. Так что времени на сборы она не тратила. Лишь взяв по привычке диафрагму и сунув ее в сумочку, Джослин призадумалась — понадобится ли ей диафрагма в эту поездку. Впрочем, колебалась она недолго. Застегнула сумочку и пошла за блокнотом, в котором отмечала все материалы, что отсылала в Нью-Йорк.
Хан принужденно рассмеялся:
— А ты оптимист, малыш.
Фредди Гринделл сидел на террасе с видом на озеро и потягивал кампари с содовой. Хотя глаза его были закрыты, а веки покраснели от яркого солнца, он внимательно слушал Мередита, который рассказывал про фестиваль в Венеции. Так они готовились к предстоящему интервью. Особого смысла в такой репетиции, конечно, не было. Мередит провел на фестивале две недели и сейчас всего-навсего рассказывал про увиденные фильмы. Кто угодно мог пойти и посмотреть эти фильмы. Куда интереснее было бы узнать о закулисной стороне фестиваля. Однако Мередит, похоже, никаких сплетен не знал. Или не хотел говорить на эту тему. Ничего, придет Карлотта, и все расскажет. Занятно, но с женщинами Фредди чувствовал себя почему-то даже уютнее, чем с мужчинами. Включая даже Мередита Хаусмана. Хаусман, конечно, красавчик, но долго находиться в его обществе очень скучно. Интересно, о чем они разговаривают с Карлоттой? Или они вообще не разговаривают, а только трахаются? Нет, это слишком грубо — зря он так. Наверняка у них есть о чем говорить. Фредди был уверен, что сможет разговорить Мередита, если заведет его. Но Мередит держал себя в руках. В этом один из недостатков печальной славы гомосексуалиста, подумал Фредди. Или не такой уж и печальной. Ведь в его образе жизни были и немалые преимущества. Как кавалер и дамский сопровождающий он был просто нарасхват. Что лучше и безопаснее для репутации женщины, когда ее муж в отъезде, чем показаться на людях вместе с Фредди Гринделлом? Но, увы, не все коту масленица. Вот, например, Мередит Хаусман, такой сильный, красивый и мужественный, держится с ним так, словно ожидает, что Фредди вот-вот вскочит с места и полезет к нему в ширинку. Чушь какая! Фредди всегда свято соблюдал мудрую заповедь: не гадь там, где ешь. Тем более, когда речь идет о деле.
У входа в командный центр Люк отослал дроидов. С-ЗРО это раздосадовало, R2-D2 засвиристел и запищал. В битве при Явине штаб повстанцев получил прямое попадание, и следы серьезного ремонта все еще были заметны. Новые ослепительно-белые панели покрывали большую часть одной из стен, где прежнюю обшивку сорвало взрывом. Уцелевшие панели по контрасту с новыми казались еще темнее. На дисплеях высотой с человека высвечивались позиции в пространстве отдельных кораблей и всего флота, статусы ремонтных бригад, показания датчиков и прочая информация. Операторы на многих постах отсутствовали, неучтенные данные утекали в никуда.
Лея стояла недалеко от входа. Казалось, в ней отразились яркие сполохи ремонтных работ и мрачность закопченных после боя стен. Принцесса надела черное платье, украшенное вышивкой золотистого и бронзового цветов, а волосы собрала в мягкий узел на затылке. Такая прическа делала ее более взрослой и сильной, чем «баранки», которые она носила на «Звезде Смерти». Хан слышал, как на флоте шептались, будто гибель Алдераана сделала ее старше и жестче. Ему нехотя пришлось признать, что эту трагедию она переносила стойко.
Правда, дело было довольно пустяковое. Руководство римской студии, узнав о том, что «Пульс» собирается интервьюировать Хаусмана, засуетилось и отправило Фредди в Монтрё, чтобы он присутствовал во время беседы Мередита с журналисткой. Роль Фредди состояла в том, чтобы улыбаться и всячески ублажать журналистку. Конечно, репортаж в любом случае будет хвалебным, выдержанным в самых превосходных тонах. Так уж заведено, когда портрет героя репортажа выносится на обложку. Должны же издатели чем-то оправдать перед читателями свой выбор. Обычно в таких случаях герою воздается такой панегирик, как будто речь идет, по меньшей мере, о присуждении ему Нобелевской премии. Как в «Тайме», только все наоборот. «Тайм» делает из Нобелевских лауреатов тупиц и ничтожеств.
Человек, с которым она беседовала, — полковник Харсен — стоял к ним спиной, но слышно его было превосходно.
Так что Фредди вполне мог позволить себе расслабиться и насладиться хорошей погодой. Впрочем, мог ли? Фредди обуревало предчувствие, что у Мередита с Карлоттой что-то не так. То есть внешне все было нормально — они общались, мило улыбались и так далее, но Фредди чуял, что дело неладно. Ради кого они старались делать вид, что все в порядке? Ради него? Ради «Пульса»? Или ради друг друга?
— При всем уважении, признайте, что не все союзники одинаковы. На Киамарре будут представители группировок, без союза с которыми Альянсу лучше обойтись.
Придется запастись терпением, подумал Фредди. Только во что бы то ни стало нужно докопаться до причины, прежде чем журналистка почует неладное.
— Я понимаю ваши опасения, полковник, — молвила Лея тоном, заставлявшим усомниться в ее понимании. — Но думаю, мы с вами оба видим, что Альянс не в том положении, чтобы отвергать какую бы то ни было помощь. В битве при Явине мы победили, но...
Фредди принялся слушать Мередита. Актер рассуждал о роли неореализма в современном итальянском кинематографе, приходя к выводу, что подобный подход следует применить и в Голливуде. Что ж, для «Пульса» это, пожалуй, в самый раз, подумал Фредди. Они представят Мередита умным, патриотически настроенным деятелем.
Харсен поднял ладонь, прерывая ее. «Идиот», — подумал Хан.
— Кое-кто уже считает, что мы слишком распустились и поэтому принимаем в свои ряды кого попало. Чтобы заслужить уважение, нам надо очистить Альянс от нежелательных элементов.
В следующий миг на террасу вышла Карлотта, и Фредди на какое-то время позабыл о своих тревогах. Сейчас она начнет выкладывать, кто кого оскорбил, кто упился в стельку, кто с кем переспал, какие вечеринки удались, а какие нет — главные новости с фестиваля. Фредди встал и переставил шезлонг, чтобы больше не сидеть лицом к солнцу. На самом деле это был просто предлог. Фокус состоял в том, чтобы встать при появлении Карлотты, но так, чтобы не подчеркивать промашку Мередита, который остался сидеть. Фредди поступил так не ради Мередита и Карлотты, а ради себя. Чтобы не терять форму. Он знал, что о нем говорят, и старался поддерживать репутацию мужчины с самыми безукоризненными в мире манерами.
— Я согласен, — встрял Хан. Харсен при этих словах подпрыгнул, будто ужаленный. — Вам не следует принимать к себе всякий сброд.
Однако, вопреки его ожиданиям, Карлотта не села и не начала развлекать его байками о Венецианском фестивале. Она просто возвестила, что Джослин приехала и звонит с вокзала.
— Капитан Соло, — протянул Харсен. — Я не заметил, как вы вошли. Надеюсь, вы не приняли на свой счет?..
— Я поговорю с ней, — сказал Мередит и не спеша пошел в дом.
— Конечно, нет, — ответил Хан, натянуто улыбаясь. — Вы же не обо мне говорили, так ведь?
— Расскажите мне о Венеции, — обратился Фредди к Карлотте.
— Все хорошо знают, что вы сделали для Альянса.
Она казалась напряженной. Почему? — Какие восхитительные истории и громкие скандалы случились там на сей раз?
— Точно. Значит, у меня нет причин думать, что вы говорили обо мне.
Харсен покраснел и слегка поклонился, как того требовал этикет:
— О, все было как обычно.
— Я говорил не о вас, капитан Соло.
— Да, это очень живописно.
Хан уселся в одно из пустующих кресел операторов, развалившись, будто в кантине в компании старых друзей. Возможно, это была иллюзия, но ему показалось, что он заметил на губах Леи мимолетную улыбку.
— Извините, пожалуйста, — сказала Карлотта. — Я просто думала о другом.
— Значит, у меня нет причин обижаться, — заключил он.
— Я так и понял, — улыбнулся Фредди.
Харсен повернулся, собираясь уходить, расправил плечи и высоко поднял голову. Чубакка отступил в сторону, чтобы дать ему дорогу, — на долю секунды позже, чем требовалось. Люк облокотился на один из дисплеев, и тот слегка прогнулся под его весом, отчего изображенные на нем прямые и кривые линии пересекли лучики «ложного цвета».
— Хотя, с другой стороны, это, наверное, настолько же ваше дело, насколько и мое. Или почти настолько.
Когда Харсен ушел, Лея вздохнула:
— Ваше дело это всегда и мое дело.
— Спасибо вам, что пришли. Прости, что сорвала тебя с учений, Люк.
— Не всегда, но на этот раз, похоже, что это так.
— Все в порядке.
— Вот как? — Фредди поднял бровь. — Позвольте, я попробую угадать. Джослин?
— А я играл в сабакк, — заявил Хан.
— Он вам рассказал? — Нет.
— Я не жалею, что тебе пришлось прерваться.
— Тогда как вам удалось…
— Я как раз выигрывал.
— Как я догадался? Как раз потому, что он мне ничего не сказал. Ни единого слова. Хотя совершенно очевидно, что вы с ней знакомы.
Чубакка хмыкнул и скрестил руки на груди. Выражение лица Леи смягчилось:
— Почему это очевидно?
— Я должна была улететь еще десять часов назад, и я не могу оставаться дольше. Произошли некоторые события, которых мы не ожидали. Мне надо, чтобы вы как можно скорее ими занялись.
— Вы назвали ее по имени. Это было бы очень странно, если бы речь шла о совершенно незнакомой для вас журналистке. А Мередит ни разу не упомянул, что знает ее, следовательно, его знакомство не просто шапочное.
— Что случилось? — спросил Люк.
— Да, вы догадались правильно.
— Мы не сможем обосноваться на базе, которую подготовили в системе Таргарт, — объяснила она. — Там засекли имперские зонды.
Молчание длилось всего миг, но вместило в себя все разочарование.
— Как давно это случилось?
— Опять? — воскликнул Люк.
— Еще до того, как мы поженились. Двенадцать… нет, даже тринадцать лет назад.
— Опять. — Лея скрестила руки на груди. — Мы ищем альтернативные варианты, но, пока не найдем, строительство будет приостановлено.
— Но он сам вам все рассказал. Или вы сами узнали?
— Вейдер и впрямь из доспехов вон лезет, чтобы вас отыскать, — заметил Хан. — А запасные варианты?
— Нет, Мередит рассказал мне.
— Мы ищем на Церробане, Эстилане и Хоте, — поделилась сведениями Лея.
— Тогда вам волноваться не из-за чего. Можете выкинуть ее из головы. Хотя, если подумать, может быть, все не так просто.
— То есть в самой заднице, — подытожил Соло.
— Что именно?
— О, это уже моя забота.
Секунду он думал, что она возмутится, но, судя по ее виду, принцесса признала его правоту Она не хуже его понимала, что тайная база повстанцев — вопрос первоочередной важности. Без базы нельзя заниматься производством, делать крупный ремонт и обучать новобранцев. И Империя тоже это понимает. Но Церробан — лишенная воды и воздуха глыба камня, окруженная астероидами. Там немногим лучше, чем в открытом космосе. На Эстилане вода и воздух имелись, но скальные черви сделали кору планеты настолько хрупкой, что о ней шутили, будто бы там можно вырыть туннель, несколько раз подпрыгнув. А Хот — ледяной шар. Его экваториальная зона получает тепла едва достаточно, чтобы поддерживать человеческую жизнь, да и то лишь при солнечном свете.
— Почему?
Лея подошла к одному из дисплеев и постучала по нему пальцами, сменив изображение. Высветилась карта Галактики — необъятность тысяч миллионов солнц скрадывал тот факт, что все они уместились на одном экране.
— А вот почему. Очевидно, что Мередита эта журналистка больше не интересует. Ведь он вам все рассказал. Но ведь и ей это тоже станет очевидно, не так ли? А это ей может не понравиться. А если так, то это может отразиться на интервью, верно?
— Пожалуй, да, — задумчиво сказала Карлотта.
— Есть еще возможность, — сообщила она. — Система Саймарти, недалеко от важных космических путей. Имелись свидетельства, что на ней есть разумная жизнь, но в последнее время наши зонды ничего не показывают. Возможно, мы ищем именно такое место.
— Видите, это ясно как Божий день. Я серьезно обеспокоен, — произнес Фредди и состроил испуганное лицо.
— Ужасная идея,— бросил Хан.— Не надо этого делать.
— Или не вы, — сказала Карлотта.
— Почему?— удивился Люк.
С этими словами она улыбнулась, но от Фредди не ускользнула озабоченность в ее глазах. Более того, Карлотта отчаянно старалась скрыть ее. Да, дело принимало серьезный оборот.
— В Саймарти пропадают корабли,— объяснил контрабандист.— Много пропало. Они делают прыжок в гиперпространство и не возвращаются.
— А что с ними происходит?
Если Карлотта настолько встревожена, значит, для этого есть серьезная причина. Карлотта — не такая женщина, которая расстраивается по пустякам. Фредди давно подметил это и взял себе на заметку. Карлотте он сочувствовал, потому что она ему нравилась. Однако Фредди поймал себя на мысли о том, что если интервью не удастся, то он уже сможет оправдаться.
— Никто не знает. Планета, близкая к космическим трассам, без имперского гарнизона,— притягательное место для тех, кому нужно спрятаться. Только все, кого я знаю, избегают ее. Никто туда не летает.
Люк задумчиво похлопал по шлему:
Дело было даже не в Джослин, а во времени ее приезда. Именно это так обеспокоило Карлотту. Отъезд Мерри и последующий тяжелый разговор с Мередитом состоялись совсем недавно и раны еще не успели зарубцеваться. Отношения с Мередитом оставались натянутыми. А приезд Джослин еще посыпал солью ее раны. Причем Джослин умудрилась, сама того не зная, еще больше растравить душу Карлотте. Например, ее шуточка насчет Фредди была вполне невинной, поскольку Джослин не могла знать ни про аборт, ни про гистерэктомию. Не могла знать и не знала. Но между тем заметила вслух: «Фредди такая душка. Кажется, одна балерина как-то призналась мне, что всегда держит при себе дежурного гомика, чтобы он подносил к ее сигарете зажигалку и бегал за тампаксами. И еще при этом подмигнула и гаденько хихикнула. Карлотту просто передернуло! Они сидели вчетвером в гостиной, попивая «квантро» и кофе. Карлотта и Фредди сидели в противоположном углу, чтобы не мешать Джослин беседовать с Мередитом. Фредди безмятежно лопотал, как ребенок, забавляя ее. Нет, не его вина была в том, что ей ни с того ни с сего вдруг подумалось: в одном конце гостиной сидят два здоровых и сильных человека, в противоположном — двое несчастных калек, увечных и ущербных. Причем они с Фредди — те самые ущербные калеки. На противоположной стороне баррикады. За колючей проволокой. Внезапно ее мысли перескочили в прошлое. Карлотта вспомнила, как читала когда-то про доктора Менгеле и про его опыты над людьми в концентрационных лагерях. Ему достаточно было кивнуть головой в ту или иную сторону, что означало соответственно жизнь или смерть. И вот почему-то Карлотте показалось, что Менгеле непременно подарил бы жизнь Джослин и Мередиту, а ей и Фредди уготовил бы смерть. И в довершение всего Джослин отмочила эту мерзкую шуточку насчет Фредди.
— Но если никто туда не летает, как там могло пропасть столько кораблей?
Впрочем, дело было даже не в самой Джослин. Карлотта старательно уверяла себя в этом. Отчего ей, правда, становилось еще хуже. Она поняла, что, появись вместо Джослин сейчас в их доме любая другая яркая и уверенная в себе женщина, результат был бы таким же.
Кореллианин сердито посмотрел на друга:
— Я просто говорю, что у этого места дурная слава.
И все-таки, несмотря на то что Карлотта отдавала себе отчет в том, что дело вовсе не в Джослин, она не сдержалась и ответила ей на эту шуточку. Она даже не пыталась заступиться за Фредди, но сама почувствовала себя глубоко уязвленной. Пусть она сама и не посылала Фредди за тампаксами, но ведь она уже не пользовалась тампаксами — ей они были уже ни к чему.
Карлотта сама сознавала, что это нелепо, тем не менее не сдержалась.
— Исследователи считают, там может быть нечто вроде пространственной аномалии, мешающей работе датчиков,— сообщила Лея.— Если это так и мы сможем найти нужный фарватер, Саймарти может стать нашей единственной надеждой избежать внимания Империи. Как только Ведж Антиллес вернется из патруля, он начнет собирать сопровождение для кораблей-разведчиков.
— А ты не находишь, что это довольно жестоко? — сказала она Джослин.
— Я бы хотел полететь с ним,— предложил Люк.
— Пожалуй, да, — безмятежно согласилась Джослин. И на этом можно было бы поставить точку, но Карлотту уже занесло.
— Мы с ним уже это обсудили,— ответила принцесса.— Ведж думает, что для тебя это будет хороший шанс приобрести необходимый опыт. Он просил, чтобы ты стал его заместителем.
— Терпеть не могу, когда люди позволяют себе такое, — сказала она.
Улыбка Люка была настолько яркой, что при ее свете Хан смог бы читать.
— Вот как? — вскинула брови Джослин. Что возвещало, конечно же, объявление войны. Во всяком случае, ее тон не оставлял места для сомнений. И, следует воздать ей должное, Джослин не стала медлить с ответным ударом. Когда Мередит, Притушив огни во всем доме, вернулся в гостиную, Джослин попросила у него полотенце.
— Конечно,— с воодушевлением сказал юноша.
— Полотенце? — удивился Мередит. — Пожалуйста. Но зачем?
На панели связи рядом с Леей раздался звонок.
— Захотелось вдруг поплавать, — сказала Джослин. — Очень уж соблазнительно — озеро совсем под боком. Вы, должно быть, часто купаетесь?
— Мэм, двигатели мы не выключали, но если не вылететь в ближайшее время, придется пересчитывать прыжок. Мне еще раз перенести ваши встречи?
— Нет, мы уже привыкли, — ответил Мередит. — Но мысль мне нравится. Эй, друзья, почему бы нам всем не пойти поплавать?
— Нет. Уже иду,— ответила она и с хорошо слышным щелчком оборвала связь.
У Карлотты не было другого выбора — она должна была показать Джослин, что совершенно ее не боится и что ей все совершенно безразлично. Не поддастся она на такую простую уловку.
Хан наклонился вперед.
— Я не пойду, — сказала она. — Мне не хочется, да и голова побаливает.
— Ладно, я понял, как вписываюсь в ваши схемы,— сказал он.— Поставки оружия с Майнота на Хендрикс перекрыты, но это невелика потеря. Я просто перегоню его сюда. Если только вы не хотите, чтобы «Сокол» полетел вместе с малышом в эту его разведку.
— А ты, Фредди? — спросил Мередит.
— Прямо сейчас?
— Вообще-то, я не поэтому тебя позвала,— сказала Лея.— Случилось кое-что еще. Два года назад наш агент внедрился на планету на краю имперского пространства. За это время мы получили много ценных сведений, но отчеты прекратились семь месяцев назад. Мы предположили худшее. И вот вчера мы получили код доступа. Из системы Саавин. С Сиорана.
— А почему бы и нет?
— Это не край имперского пространства,— заметил Хан.— Это его центр.
Фредди краешком глаза заметил устремленный на него взгляд Карлотты, которая едва заметно мотнула головой. Нет. И он сразу понял, что от него требуется. О, умница Фредди. Надежный и верный Фредди. Права была та балерина.
Чубакка с подвыванием взрыкнул.
— Нет, я, пожалуй, останусь дома.
— Я тоже это заметила,— сказала Лея.— Вместе с кодом не было никакой информации. Ни сообщения, ни отчета. Мы не знаем, что произошло между последним сообщением и этим. Мы только получили сигнал, что надо выслать корабль.
Пусть идут вдвоем. Пусть плавают и делают все, что им вздумается. Карлотте совершенно безразлично, и она собиралась это доказать. Уже доказала. Они с Фредди отправились наверх, а Джослин осталась дожидаться Мередита, который пошел за полотенцами. На верху лестницы Карлотта остановилась и прислушалась. Фредди тоже остановился. Они подслушивали в открытую, не таясь. И услышали, как Мередит спросил:
— О,— бросил Хан и медленно расплылся в улыбке.— Нет, все в порядке. Я все понял. Прекрасно понял. Этот ваш важный агент оказался в ловушке на территории врага, и его необходимо вытащить. Только вот имперцы уже слетелись, как рой кровососущих шершней. Вы не можете рисковать и хотите обращаться только к лучшим. Я прав?
— А как насчет купальных костюмов?
— Я бы не стала смотреть на существующее положение вещей именно в таком ключе, но это очень близко к правде,— ответила Лея.— Риск очень велик. Я не могу никому приказать взяться за это дело. Если вы согласитесь, мы сделаем так, что потраченное время воздастся вам сторицей.
— Ну, ты даешь! — ответила Джослин.
— Тебе нет нужды нам приказывать, правда, Чуи? Все, что нужно,— это попросить, и мы в деле.
Она открыла дверь и вышла из дома. Мередит, чуть поколебавшись, последовал за ней.
Взгляд Леи смягчился.
— Почему вы не пустили меня с ними? — спросил Фредди.
— Значит, вы согласитесь? Ради Альянса?
— Так мне было нужно, — ответила Карлотта.
Хан продолжал, будто не заметив ее реплики:
— Я надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете?
— Просто скажи «пожалуйста», и мы поднимем «Сокола Тысячелетия», помчимся куда надо, заберем твоего агента и вернемся, не успеешь ты и глазом моргнуть. И все.
— Нет. Не знаю. И мне плевать.
Лицо Леи окаменело.
— В таком случае это и впрямь не имеет значения.
— Пожалуйста. Хан почесал бровь:
— Но на самом-то деле мне это вовсе не безразлично! — Карлотта заломила руки. — Я просто не знаю, что делать.
— Можно я немного подумаю?
— Мне не хотелось бы создавать впечатление, что я навязываюсь, — сказал Фредди, — но не хотели бы вы пойти со мной прогуляться?
Вуки утробно заурчал, постепенно повышая голос, и нетерпеливо взмахнул руками.
— Да, — сразу согласилась Карлотта. — Возможно, тогда у меня в голове просветлеет.
— Спасибо, Чуи,— сказала Лея.— Но вполне реально и то, что вся операция окажется ловушкой, а присланный нам код— приманка. Когда попадете туда, будьте крайне осторожны.
Она сбросила туфли, Фредди тоже разулся, и они вышли наружу. Карлотта, выходя, выключила свет в прихожей, чтобы он их не выдал. Они молча зашагали босиком к озеру по постриженному газону, но, не доходя до причала, свернули налево в кучку диких апельсиновых деревьев. Под апельсинами Карлотта остановилась.
— Мы всегда осторожны,— заявил контрабандист. Люк закашлялся.
— Дальше я пойду один, — предложил Фредди.
— Что?— потребовал ответа Хан.
— Хорошо.
— Ты всегда осторожен?!
Она осталась одна. Несколько минут спустя Фредди вернулся. Карлотте хотелось смеяться. Господи, до чего это все глупо. Ребячество какое-то. Но она не засмеялась.
— Я всегда достаточно внимателен.
— Нам нужно возвращаться, — чуть слышно прошелестел Фредди, едва шевеля губами, так что Карлотте приходилось наполовину догадываться о том, что он говорит.
— Ваша первая задача — выйти на связь и выяснить подробности,— продолжала разъяснять Лея.— Если не сможете, узнайте по возможности, что там произошло и остались ли там наши сторонники, которым грозит опасность. Но если почуете ловушку, сразу улетайте. Если мы потеряли ее, значит все кончено. Мы не хотим жертвовать кем-то еще.
— Нет, — сказала Карлотта. — Подождите здесь.
— Ее?
И она решительно зашагала к озеру в том же направлении, откуда только что пришел Фредди. Луна была в последней четверти, но ее тусклый свет, отражаясь от поверхности озера, позволял различать очертания окружающих предметов. Тем не менее некоторое время Карлотта ничего не видела. Наконец, она заметила, как возле самого причала на траве шевелится что-то белое. Она подошла поближе и увидела. Их. Мередита и Джослин. И еще успела подумать: как странно, что она ничего при этом не чувствует. Даже боли. Карлотта пыталась внушить себе, что должна чувствовать хоть что-то, застав их вот так, en Flagrant delit,
[12] как гласит понравившаяся ей фраза. Но нет, Карлотта чувствовала только слабое любопытство, смешанное с неявным отвращением. Но это чувство не шло ни в какое сравнение с тем отвращением, которое обуяло ее однажды в мае, когда, отдыхая в штате Мэн, она увидела на песчаном пляже целые полчища спаривающихся мечехвостов. Поеживаясь под свежим ветерком, Карлотта невольно подумала, что Мередит и Джослин могут замерзнуть, потом спохватилась, что не должна так думать, а должна хотя бы испытывать хоть какое-то смущение. Но не испытывала. И лишь вспомнив, что Фредди ждет ее в апельсиновой рощице, Карлотта повернула обратно. Домой они вернулись вместе.
Лея снова коснулась кнопок дисплея, сменив изображение. На экране засветились зеленые буквы — запрос системы безопасности. Лея ввела код отмены, и дисплей заполнило женское лицо. Высокие скулы, темные волосы и глаза, острый подбородок и рот, казалось, вот-вот готовый растянуться в улыбке. Если бы Хан встретил ее в городе, он определенно задержал бы взгляд— и не потому, что она выглядела подозрительной. Рядом с картинкой появился текст, перечислявший события ее жизни, но их было слишком много, чтобы охватить с первого взгляда. Заголовок гласил: «Скарлет Харк».
— Мне очень жаль, — сказал Фредди.
— Только не лезьте туда, где самостоятельно не справитесь,— предостерегла Лея.
— Ничего, зато репортаж удастся на славу.
— Это же пустяки, правда?
— Спасибо, Фредди, вы такой милый, — тихо выдавила Карлотта.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Фредди ушел к себе, а Карлотта поднялась в спальню и легла в постель. Она лежала и думала о том, что с ней происходит. Вдруг ей пришло в голову, что она могла бы взять пистолет, вернуться к озеру и пристрелить обоих. Причем ее могли бы оправдать, поскольку она действовала бы в порыве страсти, обуреваемая безумной жаждой мести. Но Карлотта вовсе не ревновала. Ей казалось, что она одеревенела.
Она услышала, как Джослин и Мередит вернулись. Джослин поднялась в свою спальню, а Мередит задержался внизу. Боится идти к своей жене, подумала Карлотта. Или ждет, пока она уснет? Интересно, чувствует ли он себя виноватым или, наоборот, гордится собой. Карлотта лежала не шевелясь и прислушивалась. Вот звякнул лед в стакане. Потом она долго ничего не слышала. Наконец, послышались шаги. Мередит вошел в спальню и начал раздеваться. Надо же, как сложно. Ему пришлось одеваться только для того, чтобы, поднявшись к себе в спальню, снова раздеться. Карлотта с трудом подавила смешок.
ИЗОБРАЖЕНИЕ СИСТЕМЫ СААВИН — крошечные цветные шарики, вращающиеся вокруг яркой оранжевой звезды,— висело в воздухе над демонстрационной панелью. Маленький синий мир покоился в рое имперских кораблей и автономных станций. Сиоран, бюрократическое сердце Империи. Ну, если не сердце, то почки. Или тонкий кишечник. Другой мир, большая красная планета ближе к краю системы, стал еще больше: это Чубакка махнул на него лапой и зарычал.
— Дорогая?
— В том-то и смысл,— заявил Хан.— Большой бесполезный газовый шар на краю системы. Никто там не живет. Даже газ никто не добывает. До Сиорана оттуда лететь немного дольше, но это хорошее тихое местечко, чтобы осмотреться.
Она не ответила.
Чуи рявкнул и скрестил руки на груди.
— Карлотта? Ты не спишь?
— Послушай, это же самый центр Империи! Я не хочу, выйдя из гипера, столкнуться нос к носу со звездным разрушителем.