— Вот тебе пример, так? Такой вот большой инцидент, первая реакция — выяснить, кто за этим стоял и перестройка обороны.

— Разумеется, — сказал Алекс. — И ты бы хотела этим заняться, да?

— Выяснение, что было потеряно при атаке, определенно у кого-то в списке задач, но не в первоочередных. И со всей той хренью, что происходит, может так и не стать первоочередной. И все, вроде бы, понимают это, хоть и не говорят.

Алекс выпил, поставил бутылку и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Значит, кто-нибудь на базе может воспользоваться ситуацией, поднять уцелевшее оборудование, продать на черном рынке и объявить пропавшим.

— Вот именно! То есть, в какой-то степени это всегда происходило, но теперь, когда везде хаос и всё становится ещё более странным…

— И когда Марс потерял кучу людей, улетевших на колониальных кораблях.

— Да, и это тоже, — сказала Бобби. Её выражение лица было жестким. Алекс наклонился вперед, положив локти на стол. Запах форели и черного соуса всё ещё висел в воздухе, хотя тарелки уже унесли. На экране в передней части ресторана молодая женщина в подобии делового костюма танцевала под сгенерированную на компьютере музыку. Алекс не смог разобрать язык, на определенной скорости все языки звучат одинаково бессмысленно.

— Ты хочешь сказать, что расследуешь источники чёрного рынка военного снаряжения, утекающего с Марса?

— Оружие, — сказала Бобби. — Медикаменты. Боеприпасы. Силовые костюмы. Даже корабли.

— И ты делаешь это самостоятельно, просто ради веселья, из-за чего-то, что тебе сказала Крисьен Авасарала.

— Я вроде как работаю на неё.

Алекс засмеялся.

— Я уже даже боюсь напоминать, но ты начинала говорить, что хочешь попросить об услуге. Ты так и не сказала, в чём она заключается.

— Большинство из ребят на Гекате не станут со мной говорить. Я десантник, они из флота. В этом всё дело. Но ты их знаешь, а даже если и нет, ты один из них, кем мне не суждено стать за всю жизнь. И я хотела спросить, не поможешь ли ты мне немного покопать, в качестве одолжения?

Алекс кивнул, но ответил:

— Дай мне время подумать.

И теперь, поскольку это была Бобби и поскольку ему нужно было хоть с чем-то покончить в своей жизни, он собирался наведаться к ней, чтобы сказать «нет». Ему нужно было возвращаться на корабль. Если он сможет сделать что-то для неё оттуда, он с радостью поможет. Сейчас его главным приоритетом было покинуть Марс и больше не возвращаться.

Он подошёл к концу её коридора. Железные фонари горели, создавая иллюзию улицы, какой она была на Земле столетия назад. Эхо места, где ни он, ни Бобби никогда не были, и всё же это было приятно и уютно. Он шёл медленно, прислушиваясь к почти беззвучным щелчкам переработчиков, как будто только они мешали уловить шум журчащей Темзы.

Где-то рядом громко и коротко вскрикнул мужчина. Это был Иннис-Холлоу, в конце концов. Алекс пошёл немного быстрее. У двери Бобби он остановился.

Она была прикрыта, но не плотно. Черное идеально круглое пятно оставило выбоину в самой панели и отметило его там, где задвижка пересекалась с рамой. Тонкая линия света на краю двери показала, где рама согнута, а керамика разрушена. Снова донесся мужской голос, его низкое бормотание приближалось к финальной, мощной развязке. Голос доносился из комнат Бобби.

Сердце Алекса забилось в три раза быстрее, когда он вытащил свой терминал, а затем быстро и тихо отправил запрос в местную систему связи со службой экстренной помощи. Он пролистал запрос на оповещение и подтверждение, но не заполнил экран с информацией. На это не было времени. Он встал перед дверью, сжал кулаки, больше всего на свете желая, чтобы Амос был сейчас рядом с ним.

Он толкнул дверь и ворвался внутрь.

Бобби сидела на одном из двух стульев за столом с руками за спиной, её ноги были растопырены перед ней, слишком длинные, чтобы поместиться на стуле. Рот был в крови, стекающей вниз по шее. Человек в сером комбинезоне держал пистолет у её затылка.

Двое других мужчин, также одетые в серое, повернулись к Алексу с автоматическими пистолетами в руках. Четвёртый мужчина, одетый в повседневный костюм пепельного цвета и ярко-синюю рубашку, повернулся к Алексу, его лицо выражало смесь удивления и досады. Когда он увидел Алекса, его глаза широко распахнулись.

— Вот дерьмо! — воскликнул человек в костюме, но слова почти потонули в звуке ломающейся древесины. Бобби двигалась быстрее, чем мог уследить Алекс, успев разбив вдребезги стул, к которому она была привязана, и схватив за запястье стрелка, стоявшего позади неё. Он закричал, и что-то влажное потекло по его руке.

Один из мужчин открыл беспорядочный огонь, звуки выстрелов ударили по ушам Алекса. Он с криком бросился вперёд на человека в костюме. Они вместе отшатнулись. Мужчина ударил Алекса коленом в пах, и мир растворился в слепящей боли. Алекс опустился на колени, пытаясь удержать противника за пиджак. Пистолеты продолжали стрелять, запах пороха заполнил воздух.

Человек в костюме потянулся к кобуре под рукой, и Алекс схватил его за руку. Его запястье было будто каменным. Он держал в руке пистолет. Кто-то закричал и шум выстрелов превратился в нечто другое, похожее на рёв животного. Алекс потянулся вперед, боль в паху стала практически невыносимой. Он укусил мужчину за запястье, погрузившись зубами в шелковый рукав и давил, пока зубы не сомкнулись. Человек в костюме даже не закричал, просто ударил Алекса в висок другой рукой.

Всё вокруг стало немного тише, немного отдаленнее. Алекс почувствовал, как его хватка ослабла, почувствовал, как упал на спину и как больно приземлился на копчик. Он почувствовал боль, но смутно. Человек в костюме направил свой пистолет на Алекса. Дуло казалось широким, словно пещера.

— Ох, — подумал Алекс, — так вот как я умру.

Голова человека в костюме дёрнулась, и он свалился. За ним стояла Бобби, держа в одной руке шестикилограммовую гирю. На хроме виднелись кровь и немного волос. Больше никто не стрелял.

— Эй, — сказал Алекс.

— Ты в порядке? — спросила Бобби, опускаясь рядом с ним. Один из стрелявших пробежал мимо неё, прижимая к себе предплечье, и выскочил за дверь. Она не стала его преследовать.

— Немного больно, — сказал Алекс, затем повернулся на бок и его вырвало.

— Ничего, — сказала Бобби. — Ты держался молодцом.

— Давненько я не дрался врукопашную. Пожалуй, я справился бы лучше, если бы практиковался.

— Да, но их было четверо с оружием, а нас всего лишь двое, причём безоружных. Если принять всё это во внимание, то мы справились хорошо.

Она глубоко вздохнула и опустила голову. Алекс попытался сесть.

— Ты в порядке?

— Попали пару раз, — сказала она. — Жжёт.

— Дерьмо. Тебе больно?

— Да. Через минуту я доберусь до той консоли. Вызови неотложку, пока я не отключилась от потери крови.

— Я уже вызвал, — сказал Алекс. — Перед тем, как вошёл.

— Хорошо спланировал.

— Не уверен, что планирование имеет много общего с этим, — сказал Алекс. А затем продолжил: — Бобби? Ты меня слышишь?

— Я здесь, — сказала она, сонным голосом. — Я в порядке.

Вдалеке Алекс услышал нарастающий вой сирен. Вдох за вдохом они становились всё ближе. На какое-то время ему показалось, что задрожала палуба, потом он понял, что это была дрожь его тела. На одной стороне комнаты, прислонившись к стене, лежал один из стрелков. Его шея была изогнута под странным углом, а на груди засыхала кровь. Само кровотечение прекратилось. Значит, умер. Человек в костюме кашлянул и прохрипел, задыхаясь. Сирены стали громче. Появились голоса. Женщина назвалась полицейской и предупредила, что сейчас внутрь зайдут люди.

— Я пришел сказать тебе, — сказал Алекс. — Я останусь. Я помогу.

— Спасибо.

— Это было связано с фигней на чёрном рынке, не так ли? — спросил Алекс. — Наверное, ты задавала правильные вопросы.

Бобби выдавила улыбку. Осмотрев её сейчас, он понял, что её рубашка вся в крови.

— Не знаю, — сказала она. — Всё, о чём они меня спрашивали, касалось тебя.

Глава 12: Амос

— Хочешь кокса? — спросил Эрих. — Не синтетический. Настоящий, выращенный на плантациях.

— Не-а. Но я бы выпил, если никто не возражает, — ответил Амос. Любезности были просто ритуалом, но этот ритуал был важен. По опыту Амоса, чем опаснее были два человека, тем более вежливыми были их социальные взаимоотношения. Шумные и угрожающие люди пытаются заставить отступить. Так они хотят увильнуть от драки. Тихие же выясняют, как в ней победить.

— Тату, принеси «Эль Чарро», — сказал Эрих, и один из двух охранников выскользнул за дверь. Амосу он добавил: — В последнее время тащусь от текилы.

— А я нет, — сказал Амос. — Земля по-прежнему остаётся единственным местом, где можно найти хорошую текилу. Астерскую дрянь пить невозможно.

— Наверное, мало голубой агавы.

Амос пожал плечами и стал ждать. Тату вернулся с высокой утончённой бутылкой и двумя небольшими рюмками. Эрих наполнил обе, а затем поднял одну и отсалютовал.

— За старых друзей.

— За старых друзей, — повторил Амос и опрокинул свой рюмку.

— Ещё? — спросил Эрих, указывая на бутылку.

— Конечно.

— Видел много окрестностей?

— Только то, что между этим местом и железнодорожным вокзалом.

— Мало что изменилось, — сказал Эрих, после чего сделал паузу, пока они оба опустошали рюмки. Он снова их наполнил. — Лица меняются, но улицы остаются теми же.

— Забавно, я как раз думал об этом же по пути сюда. Однако, для тебя всё изменилось.

— Не всё. Важное — нет, — сказал Эрих с усмешкой и пошевелил своей тонкой, иссохшей левой рукой.

Амос указал на комнату, охранников, отремонтированное здание вокруг них.

— Когда я ушёл, тебе приходилось бороться за место под солнцем. Так что, по крайней мере, одна вещь изменилась.

— Парни, вы можете идти, — сказал Эрих Тату и его напарнику. Они тихо выскользнули и закрыли за собой дверь. Это казалось хорошим знаком. Или это означало, что Эрих был уверен, что Амос здесь не чтобы убить его, или у Эриха был способ защитить себя, который не требовал других людей. Это не было ружьём под столом. Это было бы слишком прямо для Эриха. Амос начал небрежно сканировать провода или подозрительные участки на своём стуле или на полу под ним.

Эрих налил ещё две рюмки текилы и сказал:

— Я научился кое-чему важному у тебя, когда ты ушел.

— И чему же?

— Я никогда не буду самым сильным из присутствующих в комнате, если только я не один там нахожусь, — сказал Эрих, вновь взмахнув своей маленькой рукой. — Но обычно я самый умный. Выполнение плана можно перепоручить другому. Составление же плана — не особо, а это важнее.

— Верно, — согласился Амос. — Вот почему мне никогда не быть капитаном корабля.

Эрих отреагировал на это. Он не шелохнулся, выражение лица не изменилось, но Амос видел, что его слова приняты к сведению как важные.

— Но ты всегда полезен, — сказал Эрих. — Ты всегда был полезным. Ты сейчас член команды?

— Ты не видел меня в новостях?

— Видел. Ты выглядишь иначе. Побрил голову, тебе ещё пару раз сломали нос. Но имени я никогда не забуду.

— Ну, по крайней мере не это, — сказал Амос, а затем чокнулся своей рюмкой о рюмку Эриха. — Грасиас за это, кстати.

— Так ты всё ещё с тем экипажем? — спросил Эрих.

— Да. А что?

— Просто ты сейчас сидишь в моём офисе, пьёшь мою текилу. И это не выходит у меня из головы. Полезный парень вроде тебя всегда найдет работу. Если это то, что тебе нужно, я дам тебе это. Но если ты здесь не ради работы, то ради чего?

Амос схватил бутылку и налил себе ещё выпить. Эрих изо всех сил старался не показывать, что нервничает. Он много практиковался, и у него почти получилось. Время может изменить многое. Эрих прошёл путь от маленького дёрганного хакера до хозяина значительной части территории у гавани Балтимора. Но кое-что не меняется. Некоторые привычки никогда не исчезают. Пока Эрих сидел тихо и смотрел ему в глаза не моргая, крошечная кисть его деформированной левой руки сжималась и разжималась, как у ребенка, пытающегося дотянуться до игрушки.

— Я ходил к дому Лидии, — сказал Амос, неспешно потягивая текилу.

— Теперь это не её дом. Она мертва, — сказал Эрих. — Так вот почему ты здесь? Я заботился о ней после твоего ухода, как сделал бы ты.

— Да ну? — спросил Амос, приподняв бровь.

— Ну, — признал Эрих, отведя смущенный взгляд в сторону. — Не совсем, как делал бы ты.

— Спасибо тебе за это, — сказал Амос.

— Однажды ты не убил меня, когда у тебя на это были все основания, и после этого ты не смог остаться, — сказал Эрих, наклонившись вперед. Его левая рука перестала сжиматься. — Из-за меня тебе пришлось оставить её. Я никогда этого не забывал. И она помогала мне по началу. Помогла построить то, что у меня есть сейчас. Научила, как с помощью мозгов побеждать силачей. Она никогда не испытывала недостатка в том, что я мог дать.

— И я ценю это, — повторил Амос. Глаза Эриха сузились, и его правая рука поднялась из-под стола с короткоствольным автоматом. Амос почувствовал удивление и небольшую гордость за своего друга. Эрих положил руку на стол, ствол не был нацелен на Амоса. Это было скорее предупреждением, нежели угрозой.

— Если ты пришёл сюда на разборки, — сказал Эрих, — ты будешь не первым, кто покинет этот офис в мешке.

Амос приподнял руки, шутливо сдаваясь.

— Я даже не вооружен, шеф. Я пришёл поговорить.

— Так говори.

— То, что ты сделал для Лидии, было очень мило, — сказал Амос, медленно опуская руки, но не отрывая глаз от оружия. — Но ты не прав. Она не полностью мертва. Кое-что осталось.

Эрих склонил голову на бок, нахмурившись.

— Разъясни этот момент.

— Там остался старик, который любил её, который жил с ней и который поцеловал её на ночь перед смертью. Дом с маленьким садом с розами, в котором они вместе работали. Может, собачки. Я видел фото, но не уверен, что они ещё там.

— Я всё ещё не понимаю, — сказал Эрих.

Амос потер большой палец, пытаясь найти нужные слова. Не те, которые он уже сказал, ведь если он облажается и Эрих его неправильно поймёт, есть шанс, что они попытаются убить друг друга. Так что тут стоило подумать.

— Ну смотри. Дом останется у старика, пока тот не умрёт. Он — единственное, что она оставила, её последняя частичка. Он должен сохранить этот дом.

Эрих положил небольшой пистолет прямо на стол и налил себе ещё текилы. Он откинулся назад, держа рюмку в правой руке. Он не смог бы схватить ствол, не отбросив выпивку, и он не мог сделать этого быстрее, чем удалось бы Амосу. Это был знак, и Амос почувствовал, как напряжение покидает мышцы шеи и плеч.

— Это более сентиментально, чем я мог предполагать, — сказал Эрих.

— Я редко бываю сентиментален, — согласился Амос. — Но когда это происходит, я могу увлечься.

— Итак, я слышу просьбу. Но какая польза мне? У меня был долг перед Лидией, но я ничего не должен старому дурню. В чём моя выгода от его содержания?

Амос вздохнул и одарил своего старого друга печальной улыбкой.

— В самом деле?

— В самом деле.

— Я не убиваю тебя, не убиваю тех двух парней снаружи. Не разваливаю эту организацию сверху донизу и не восстанавливаю её с кем-то, кто будет мне обязан.

— Ах, — сказал Эрих, — вот и он.

Амосу пришлось признать, что Эрих отрастил стальные яйца. Он даже не взглянул на пистолет на столе, когда ему угрожали. Лишь одарил Амоса некоей версией трагичной улыбки.

— Ты о ком? — спросил Амос.

— Тимми.

— Да, наверное. Хотя это не было моей первоначальной идеей. Итак, что мы решили?

— Мне почти ничего не стоит сохранить дом старику, — сказал Эрих, а затем покачал головой, как бы не соглашаясь с самим собой. — Но даже если бы это было не так, я всё равно сделал бы это. Лишь бы Тимми убрался с моих улиц.

— Ещё раз спасибо.

Эрих отмахнулся от благодарности взмахом здоровой руки, после чего встал и подошёл к большому экрану, заменявшему окно. Пистолет так и остался без внимания лежать на столе. Амос мимолётом отметил это, после чего откинулся на спинку стула, положив руки за голову и широко расставив локти.

— Забавно, верно? — сказал Эрих, указывая на то, чего Амос не мог увидеть. — Все эти новые лица и старые углы. Одно дерьмо меняется, другое — нет. Я изменился, ты — нет.

— Я живу на космическом корабле и временами сражаюсь с инопланетными монстрами, — сказал Амос, пожимая плечами. — Так что тоже есть разница.

— Там есть что-то страшнее наркомана без денег, когда только ты можешь дать ему дозу? Ужаснее, чем уличный босс, решивший тебя обчистить? — Эрих рассмеялся и обернулся, становясь спиной к окну. — Чёрт возьми, там есть хоть что-нибудь ужасней жизни на поверхности?

— Нет, — признал Амос.

— Итак, ты получил, что хотел, — сказал Эрих, его голос стал плоским и безжизненным. — Убирайся из моего города, или откроется сезон охоты.

Амос поднялся. Теперь он был ближе к пистолету, чем Эрих. Он чувствовал, как тот притягивает его, словно магнит. Он мог схватить его, убить Эриха, убить двух охранников, ожидающих снаружи. К концу дня он завладеет частью старой территории Эриха и у него достаточно физической силы и убедительности, чтобы получить оставшееся. Весь сценарий вспышкой промелькнул в его сознании.

Вместо этого он засунул большие пальцы в карманы брюк и пошёл к двери.

— Спасибо за выпивку, — сказал он. — Я уже и забыл, насколько хороша текила.

— Я скажу Тату выдать тебе пару бутылок. Возьмёшь с собой, — сказал Эрих.

— Не откажусь, чёрт возьми.

— Рад был увидеть тебя, — сказал Эрих, а после небольшой паузы добавил: — пушка была пуста.

— Правда?

— Под освещением встроена небольшая турель с дротиками, — сказал Эрих, взглянув на вставной светодиодный корпус на потолке. — Отравленными дротиками. Стоит мне сказать слово, и они убивают в этой комнате всех, кроме меня.

— Мило. Спасибо, что не упоминал этого.

— Спасибо, что ты всё ещё мой друг.

Это прозвучало как прощание, поэтому Амос в последний раз улыбнулся Эриху и вышел из комнаты. Тату ждал в коридоре с коробкой, полной бутылок с текилой. Должно быть, охранники наблюдали за всем по монитору.

— Проводить? — спросил охранник.

— Нет, — ответил Амос и закинул коробку на плечо. — Я сам найду выход.

Амос позволил своему ручному терминалу довести его до ближайшего дешёвого отеля и снял комнату. Бросил выпивку и сумку на кровать, а затем вышел на улицу. Короткая прогулка привела его к машине с продуктами питания, где он купил то, что вывеска оптимистично назвала бельгийскими сосисками. Если бы бельгийцы не славились своими ароматными молочно-творожными продуктами, оптимизм казался бы неуместным. Не то, чтобы это имело значение. Амос понял, что, хоть он знал наизусть орбитальный период каждой луны Юпитера, он понятия не имел, где находится Бельгия. Он не думал, что это где-то в Северной Америке, но на этом его познания заканчивались. Вряд ли он имел право оспаривать принадлежность к бельгийской кухне.

Он подошел к старым гниющим докам, где он играл в детстве, только потому что там было просторно и там была вода. Он доел последнюю сосиску, а затем, не увидев подходящего мусорного ящика, прожевал и проглотил обертку. Она была сделана из прессованного кукурузного крахмала и была на вкус, как чёрствые хлопья для завтрака.

Мелкая группа подростков прошла мимо него, затем остановилась, повернула и последовала за ним. Они были в том странном возрасте, когда могли стать как жертвой, так и совершать реальные преступления на уровне взрослых. Правильный возраст для мелких краж, когда возможность представилась без особого риска. Амос проигнорировал их и спустился на ржавую сталь старого причала.

Подростки держались позади, споря тихими, но напряженными голосами. Вероятно, решали, стоит ли рисковать, нападая на человека с его габаритами, ради получения одного кредитного баланса приезжего — в доках Балтимора считалось непреложной истиной, что у любого приезжего было больше денег, чем у кого-то из местных. Он хорошо знал формулу этого уравнения. Сам когда-то был на их месте. Он продолжил их игнорировать и вместо этого прислушался к тихому плеску воды у причала.

Вдалеке небо осветила огненная вспышка, словно молния, нарисованная под линейку. Спустя несколько мгновений по бухте пронёсся звуковой взрыв, и в голове Амоса вдруг всплыло воспоминание о том, как он сидел в этих самых доках вместе с Эрихом, наблюдая, как корабли снабжения рельсотронов вылетали на орбиту, и обсуждая возможность покинуть планету.

Для всех вне гравитационного колодца Амос был с Земли. Но это было не совсем правдой. Вернее, это не имело значения. Амос был из Балтимора. То, что он знал о планете за пределами нескольких десятков кварталов бедного района, поместилось бы на салфетке. Его первые шаги за пределами города были пройдены тогда, когда он покинул высокоскоростную железнодорожную линию в Боготе и взошёл на шаттл, на котором отправился на Луну.

Он услышал тихие шаги на пристани позади него. Дискуссия окончена. «За» перевесило «против». Амос обернулся и столкнулся с приближающимися подростками. Некоторые из них держали импровизированные дубинки. У одного был нож.

— Не стоит, — сказал он. Он не сжимал и не выставлял кулаки. Лишь покачал головой. — Подождите следующего.

Это был напряженный момент. Они смотрели на него, он смотрел на них. Затем, двигаясь так, словно они достигли своего рода телепатического согласия, они ушли.

Эрих ошибся в том, что он остался тем же. Человек, которым он когда-то был, не был набором личностных качеств. Он был тем, кто знал желания своего сердца, навыки, которые у него были. Человек, которым он был до того, как ушёл, знал, где варится хорошая палёная выпивка. У каких дилеров стабильные и качественные поставки на черном рынке марихуаны и табака. Бордели, которые обслуживали местных жителей, и те, которые предназначались лишь чтобы ограбить туристов, ищущих острые ощущения. Тот человек знал, где взять напрокат пистолет по дешёвке, и что цена утраивалась, если ты собираешься его использовать. Знал, что дешевле арендовать время в механическом цехе и сделать свой собственный. Как дробовик, который он использовал, когда в первый раз убил человека.

Но человек, которым он являлся теперь, знал, как содержать реактор термоядерного синтеза. Как настроить магнитные катушки, чтобы придать максимальную энергию ионизированным частицам выпускных газов, и как устранить пробоину в корпусе корабля. Этого парня не заботили ни эти улицы, ни удовольствия и опасности, которые они несли. Балтимор мог выглядеть точно так же, но стал таким же чуждым ему местом, как мифические земли Бельгии.

И в этот момент он осознал, что это его последний визит на Землю. Он больше никогда не вернётся.

На следующее утро он проснулся в арендованной им ночлежке с полупустой бутылкой текилы на тумбочке и с первым за многие годы похмельем. На мгновение он подумал, что он был так пьян, что обмочился в постель, но сразу понял, что в душной жаре комнаты с него просто сошло около литра пота. Горло першило, язык распух.

Он смывал с себя ночной пот и пил горячую воду из душа, наклоняя голову назад, чтобы она заполняла рот. После десятилетий отфильтрованной и стерилизованной воды корабля и космической станции он восхищался всей гаммой вкусов. Он надеялся, что вкус был вызван не микробами или тяжелыми металлами.

Вытащил оставшиеся бутылки текилы из коробки и засунул их в свою вещевую сумку, обернув вокруг одежду, чтобы те не разбились. Затем взял свой терминал и начал искать рейс обратно на Луну, а уже оттуда — транспорт к Тихо. Он попрощался с Лидией, по крайней мере, с тем, что от неё осталось. Попрощался с Эрихом. На всей планете больше не осталось человека, на которого ему было бы не наплевать.

Ну хорошо. Это не было правдой. Разве только наполовину.

Он набрал номер Авасаралы, и на экране появилось изображение молодого человека с прекрасной стрижкой, бледной кожей и гигантскими зубами. Он выглядел как дорогой манекен в магазине.

— Офис секретаря Авасаралы.

— Соедини с Крисси, малыш, и побыстрее.

Манекен завис на целых два длинных вдоха.

— Простите, но секретарь не может…

— Малыш, — сказал Амос с ухмылкой, — я ведь позвонил ей на личную линию, так? Меня зовут Амос Бартон, — ложь, но он произносил это так часто, что это можно было считать правдой. — Я работаю на Джеймса Холдена. Бьюсь об заклад, если ты не скажешь ей, что я сейчас на линии, ты вылетишь оттуда до конца дня.

— Одну минуту, пожалуйста, — сказал манекен, и на экране появился сине-белый логотип ООН.

— Бартон, — сказала Крисьен Авасарала, появившись на экране менее чем через тридцать секунд. — Почему, чёрт возьми, ты всё ещё на моей планете?

— Ну, я собирался свалить, шеф, но понял, что есть ещё один человек, с которым я просто обязан повидаться, прежде чем уеду.

— Неужто это я? Потому что ты не настолько мне нравишься, чтобы я сочла это очаровательным. Меня ждет рейс на Луну, чтобы я подготовила эту сраную вечеринку к прибытию марсианского премьер-министра.

— Они заставляют тебя делать это?

— Я делаю кучу всего, и каждая секунда, которую я трачу на болтовню с тобой, стоит десять тысяч долларов.

— В самом деле?

— Нет, я эту цифру выдумала. Но я чертовски ненавижу летать на Луну, так что откладываю полёт ради любых других дел. Тебя подвезти? Если это заставит тебя убраться с моей планеты, могу прокатить. Что? Я сказала что-то смешное?

— Не-а, просто ты напомнила мне кое-кого, — сказал Амос. — Так или иначе, у меня появилось ощущение, что больше я в колодец не спущусь.

— Я просто безутешна, — сказала она.

— Я тут подумал, пока я ещё здесь, стоит сделать всё, что хотел. Ну, знаешь, увидеться со всеми, с кем хотелось, — продолжил Амос. — Так где вы, ребята, держите Персика?

— Персика?

— Дочка Мао. Кларисса. Она летела с нами несколько месяцев после прекращения попыток убить капитана. И, должен признаться, она начала мне немного нравиться.

— Ты трахал вашу заключенную? — спросила Авасарала, её лицо в одинаковой степени выражало забаву и отвращение.

— Нет, — сказал Амос. — Я стараюсь не делать этого с людьми, которые мне нравятся.

Глава 13: Холден

По всеобщему убеждению, системы, доступ к которым открыла сеть врат, были разбросаны по галактике Млечный Путь. Составление карт их относительного местоположения пока не было завершено, но даже по первоначальным результатам было понятно, что некоторые из новых систем находятся в десятках тысяч световых лет от Земли, а в их местоположении и времени были некоторые странности. Столкнувшись с такими невообразимо огромными расстояниями, было легко забыть, сколько пространства было в одной только Солнечной системе. Пока не попытаешься в ней что-нибудь отыскать.

По закону, любой движущийся корабль должен зарегистрировать свой план полета и включить радиомаяк. Это позволяло легко отслеживать перелёты кораблей с одного места в другое. А с включённым маячком можно было понять, куда наводить телескоп: работающий двигатель был виден через всю Солнечную систему. Но во время ремонта в доках корабли обесточивались, так что маячки постоянно пропадали. Когда корабли списывались, маячок могли отключить и уже никогда не включить по вполне законным причинам. Появление новых имён означало впервые введённые в эксплуатацию суда и корабли, чьё регистрационное имя сменилось в результате продажи. Одни были сооружены на скорую руку из металлолома, другие — построены на верфях, третьи — спасены от утилизации. И всё это простиралось на сотню квинтиллионов квадратных километров пространства, плюс-минус несколько квадриллионов. И это только если проигнорировать существование третьего измерения!

Итак, семнадцать кораблей исчезли, проходя через кольцевые ворота, и, если Холден был прав, они, вероятно, вернулись в родную систему уже с новыми именами. В теории способ получить нужную ему информацию существовал, но, если он не хочет провести несколько сотен жизней, разбирая исходные данные, ему понадобится помощь.

В частности, ему нужен был компьютер, который смог бы прошерстить ряд огромных баз данных: на новые корабли, списанные корабли, проданные корабли, отремонтированные корабли и утерянные корабли — и найти любые несоответствия. Даже с хорошим компьютером и очень умной программой сортировки данных, это было, как сказал бы программист, весьма непростой задачей.

И, к сожалению, лучший инженер-программист, которого знал Холден, улетел в неизвестном направлении и не отвечал на его сообщения. У него не было навыков, чтобы справиться самостоятельно, времени, чтобы приобрести эти навыки, или команды, которая сделает это за него. Но зато у него были деньги.

После смены, где он работал над починкой «Роси» с людьми Сакаи, Холден снова позвонил Фреду:

— Фред, привет, у меня тут проблемы с программным обеспечением. Могу я нанять на небольшой срок кого-нибудь из твоих программистов?

— Твоему кораблю понадобились обновления? — спросил Фред. — Или это для чего-то, что меня разозлит?

— Для чего-то, что тебя разозлит. Итак, к кому можно обратиться с просьбой написать парочку скриптов?

Паула Гутьеррес имела удлиненное тело и слегка негабаритную голову из-за детства при низкой гравитации. Улыбка была резкой и профессиональной. Она была внештатным инженером-программистом, который пять лет назад занимался шестимесячной консультационной работой на Тихо, а затем просто остался на станции, получив огромное количество разовых заказов. На ручном терминале Холдена её широкое лицо заполнило экран темными густыми бровями и ослепительно белыми зубами.

— Итак, вот, что мне нужно, причём как можно быстрее, — сказал Холден, изложив свои требования. — Это выполнимо?

— Запросто, — сказала Паула. — Тихо хранит копии всех данных о транспорте в базе на локальном сервере, поэтому даже не стоит париться из-за лагов. Впрочем, вам придётся заплатить за скорость.

— И сколько же?

— Пятнадцать сотен в час, потребуется минимум десять часов. Предупреждаю, я не торгуюсь и не делаю скидок.

— Сумма немалая, — отметил Холден.

— Это потому что у вас нет выбора и я могу диктовать условия.

— Ладно, как скоро можно будет увидеть результаты?

Паула пожала плечами и посмотрела на что-то за кадром.

— Скажем, спустя двадцать часов с этого момента я начну отправлять вам полученные данные. Хотите, чтобы я их сгруппировала, или отправлять потоком по мере появления?

— Лучше сразу присылайте мне. Будете спрашивать, зачем мне это?

— Я никогда не задаю вопросов, — рассмеялась Паула.

Моника снимала небольшой номер люкс на гостевом уровне Тихо. Они были дорогими и, на удивление Холдена, ничем не лучше апартаментов компании, которые Фред выделил их команде. Не многие компании относятся к своим сотрудникам так же, как и к гостям. Но вежливость заставила его сделать вид, будто номер Моники был особенным, чтобы она не расстраивалась из-за потраченных впустую денег, поэтому он впечатлённо отметил, сколько тут свободного пространства и какая качественная мебель.

— Так что сказал Фред? — спросила Моника, как только он сел за её обеденный стол и отхлебнул приготовленный для него чай.

— Он не думает, что здесь есть, за что зацепиться, если честно.

— Я про использование образца протомолекулы, чтобы попытаться связаться с детективом Миллером.

— Да, — ответил Холден, поставив чашку чая на стол и отодвинув её. Первый глоток обжёг ему язык. — Я упомянул об этом, но только чтобы дать ему знать, что у него где-то утечка. В качестве зацепки этот вариант всегда был бесполезен. В ближайшее время никто не выпустит эту дрянь из бутылки.

— Хочешь сказать, я здесь зря теряю время?

— Нет, — сказал Холден. — Вовсе нет. Я думаю, что дело о пропавших кораблях имеет основания для расследования. Просто я не думаю, что тут замешан заговор пришельцев. Гораздо более вероятно, что это связанно с радикальной веткой АВП. Я ищу в этом направлении, если ты хочешь продолжать эту историю.

Моника развернула на столе ручной терминал, раздраженно желая сменить тему.

— Я сделала себе имя историей с «Бегемота». Пришельцы, врата и призрак протомолекулы, который общался лишь с самым известным человеком Солнечной системы. Не думаю, что следующей будет «Люди по-прежнему поступают подло друг с другом». Не хватает размаха.

— Так ты хочешь найти пропавшие корабли? Или ты ищешь новую порцию инопланетных странностей, которая сделает тебя ещё более знаменитой?

— Это прозвучало ужасно осуждающе для парня, который последние шесть лет светится в каждой заглавной новости.

— Ауч, — произнёс Холден, после чего повисла неловкая тишина. Моника продолжала копаться в своём терминале, избегая смотреть ему в глаза.

— Извини, — наконец сказала она.

— Ничего. Слушай, я сейчас испытываю странное чувство пустоты, и это меня беспокоит. И из-за моих попыток зацепиться за что-нибудь, я собираюсь найти эти пропавшие корабли. Скорее всего, здесь не будет инопланетного заговора, но я всё равно это сделаю. Хочешь помочь?

— Если честно, не особо понимаю, как ты собираешься это делать. Я надеялась просто спросить всезнающих инопланетян. Ты хоть представляешь, как велик космос?

— Я думал об этом, — сказал Холден. — У меня есть план. Я говорил с Фредом о радикалах АВП, но ему не нравится эта идея, поэтому он её отвергает. Зато это натолкнуло меня на мысль. АВП не стал бы просто выбрасывать кучу кораблей. Мышление астеров просто-напросто не так устроено. Они же всё перерабатывают.

— И?

— И как же найти пиратские корабли? Главный инженер Сакаи предложил искать новые корабли, которые появились, вместо того, чтобы охотиться на пропавшие.

— Сакаи предложил…

— Я работаю с ним над восстановлением «Роси». Короче, думаю, это действительно прекрасная идея. Так что я нанял местного айтишника написать анализатор данных, чтобы отследить все возникшие в реестре новые названия кораблей и попытаться вычислить их происхождение.

— Айтишника.

— Ну внештатного кодера. Не суть, как называть подобную работу, в любой момент я могу начать получать поток данных, включающий все таинственно появившиеся корабли. В их числе должны быть и наши семнадцать пропавших. В конце концов, это лучше, чем разбирать данные о всех существующих кораблях.

Моника встала и отошла на несколько шагов, ничего не говоря. Холден дул на чай и ждал. Когда она, наконец, обернулась, на её лице было написано тщательно контролируемое недоверие.

— Ты вовлёк в это Фреда Джонсона, несколько инженеров Тихо и грёбаного хакера? Ты настолько глуп?

Холден вздохнул и встал.

— Я впервые услышал об этом от тебя, поэтому буду любезен держать тебя в курсе того, как продвигается расследование…

— А теперь ты уходишь? — скептический вид Моники только усилился.

— Ну, забавная штука. Я не обязан мириться с тем, что меня называет глупым тот, кому я пытаюсь помочь.

Моника подняла ладони в примирительном жесте, как он подозревал, совсем не всерьёз.

— Извини, — сказала она, — но ты только что привлёк трёх новых людей, один из которых является самым высокопоставленным членом АВП, в моё… наше расследование. Почему ты вообще решил, что это хорошая идея?

— Ты же знаешь меня, так? — ответил Холден, не присаживаясь снова, но и не направляясь к двери. — Я ничего не скрываю. Не думаю, что Фред — злодей, а если и так, то его реакция на наши поиски сможет о чём-то рассказать. Секретность — это та почва, в которой растут все эти дерьмовые заговоры. Поверь мне. Тараканам не нравится, когда ты светишь на них.

— А если они решат избавиться от человека с источником света?

— Ну, это тоже будет забавно. Они не станут первыми, кто этого добивался, но я всё ещё здесь, — сказал Холден с усмешкой.

На следующий день начали поступать данные от Паулы. Он перевёл оставшуюся часть оплаты за её услуги и начал изучать список.

Большинство новых кораблей появлялись в пределах Марса и Земли, что было вполне ожидаемо. Верфи штамповали новые корабли и производили ремонт настолько быстро, насколько механики и инженеры могли их создать. Все, у кого было хоть два юаня, объединялись, стремясь добраться до кольцевых врат и миров за ними, а самая большая группа людей, которым нравилось жить на планетах и которые для этого уже были адаптированными физически, образовалась из двух внутренних планет. Лишь у мизерной части из тех кораблей были пробелы в записях, что и заметила программа Паулы, но даже беглый поиск позволил Холдену понять, что эти пробелы возникли, в основном, из-за ошибок в документации, но никак не из-за пиратства.

В Поясе тоже нашлось несколько подозрительных новых кораблей. Это было уже интересней. Если АВП воровал корабли, то было вполне логично спрятать их в заполненной кораблями и другими металлическими объектами части космоса. Холден начал просматривать один за другим корабли из Пояса.

«Гозериан» появился из ниоткуда в доках Паллады в подходящем временном интервале. В записях значилось, что его передали по наследству, но было не ясно, кто умер и какое отношение новый владелец имел к старому. Холден предположил, что ответами на эти вопросы были человек, который раньше владел этим кораблем, и человек, который убил его и забрал корабль. Переход права собственности был настолько поверхностным, что, почти наверняка, он был результатом пиратства, но «Гозериан» значился как добывающий корабль без двигателя Эпштейна. Шахтерский корабль. Записи с Паллады подтверждали это, а при поиске по списку из семнадцати пропавших кораблей, ни один из них не соответствовал его описанию. Никто не будет бежать за границу Солнечной системы и проделывать весь путь к новому миру на чём-то без двигателя Эпштейна. Есть куча более привлекательных мест, чтобы умереть от старости.

Холден вычеркнул «Гозериан» из списка и перешёл к следующему. Когда он прошёлся по всему первоначальному списку Паулы, было уже три часа ночи по времени Тихо, а его смена на «Роси» начиналась в восемь, поэтому он поспал лишь несколько часов. Всё утро он боролся с рассеянностью из-за недосыпания, пытаясь проложить кабели к маневровым двигателям.

К тому времени, когда его смена закончилась, всё, о чём он мог думать, это небольшой ужин и хороший сон, но его ожидал поток данных от Паулы, в котором значилось около пятидесяти новых кораблей. Поэтому по пути домой он захватил коробку лапши и провёл остаток вечера, просматривая список.

«Мышиный пирог» был газовым транспортником и не совпадал со списком пропавших кораблей. «Ветер» впервые появился до интересующего его момента времени, и запрос о последней стыковке подтвердил правильность дат. «Глумливый шут» был оборудован двигателем Эпштейна, но поиск по записям обслуживания показал, что двигатель неисправен уже много лет. Кто-то всё ещё использовал его в режиме «чайника» для перелетов на короткие дистанции.

Он просматривал список снова и снова. В какой-то момент его терминал просигналил о входящем сообщении. Амос загадочно сообщил: «Проведал могилу друга. Всё прошло хорошо, но надо сделать ещё кое-что. Вернусь позже». Холден съел ещё немного остывшей лапши, которая теперь больше походила на дождевых червей. Он задался вопросом, как Миллер зарабатывал этим дерьмом на жизнь. Его потрясло, сколько сведений для расследования добывалось грубой силой. Просматривать бесконечные списки в поисках какой-нибудь выбивающейся детали. Обращаться к каждому потенциальному свидетелю снова и снова. Оббивать пороги, как сказали бы сыщики из нео-нуарных фильмов Алекса.

Заметив, что отвлёкся на мысли об Алексе, он стал листать список назад, пока не наткнулся на корабль под названием «Пау Кант». Последнее известное местоположение — (434) Венгрия. Глыба с высоким альбедо [Альбедо — характеристика отражательной способности поверхности.] из семейства Венгрии — группы астероидов, относительно близкой к орбите Марса, но с высоким наклонением орбиты. Контроль Марса поймал сигнал «Пау Канта», но вскоре снова потерял его. Они отметили корабль как пропавший.

Но до этого одиночного и кратковременного появления «Пау Кант», похоже, не существовал ни в каких других записях. Описания конструкции корабля или двигателей не было, как не было и записей о владельцах, которые удалось бы проследить. Он переместил его в список кораблей, которые планировал изучить позже, но что-то в Марсе и астероидах внутреннего пояса не давало ему покоя.

Группа астероидов Венгрии не была плохим местом, чтобы спрятать там что-нибудь. (434) Венгрия был около двадцати километров в поперечнике. Достаточно, чтобы спрятать корабли от радара, а высокая отражательная способность всей группы не даст желающим найти корабли с помощью телескопа. Расположение тоже было интригующим. Если радикалы АВП собирали корабли, чтобы нападать на транспорт колонистов, внутренний Пояс был неплохим плацдармом. Недавно они даже попытались атаковать Землю. То, что атака провалилась, не значит, что они не планируют другие. Куча украденных кораблей, спрятанных во внутреннем кольце, как раз и может быть тем самым первым шагом перед очередной попыткой.

Семейство Венгрии было далеко от нынешнего местоположения Тихо, а у Холдена не было корабля. Но это недалеко от Марса, где сейчас как раз находился Алекс. Если тот найдёт корабль, ему не составит труда разведать. Посмотреть, там ли «Пау Кант», скрытый в тени астероида. А если окажется, что он соответствует описанию одного из пропавших кораблей Моники? Что же, Фреда это заинтересует.

Холден положил свой терминал на стол, приподнял, чтобы можно было записать лицо, и сказал: «Алекс, привет. Надеюсь, у вас всё нормально и Бобби в порядке. В общем, я изучаю дело о пропавших кораблях. И была подозрительная активность возле (434) Венгрия. Ты можешь достать корабль? Если придётся арендовать, можешь спокойно снять деньги с моего счёта. Я бы хотел, чтобы ты слетал и посмотрел, не припарковался ли там в темноте корабль под названием „Пау Кант“. Характеристики кода передатчика прилагаются к сообщению».

Он прикрепил к файлу всю информацию, что у него была на «Пау Кант», и его последнее местоположение согласно марсианским записям. Информации было немного и шансы что-то найти малы, но Алекс получит удовольствие от полёта, а Холден компенсирует ему затраты, так что просьба не казалась ему неудобной.

Он был уверен, выброса энергии от того, что он достиг прогресса, хватит ненадолго, но он хотел поделиться своим успехом и почувствовать себя бодрым, поэтому позвонил Монике. Он услышал её голосовую почту. Оставил сообщение с просьбой перезвонить ему, доел остатки холодной и неприятной лапши и тут же заснул на диване.

На следующее утро он не был в списке дежурных по «Роси» и Моника не перезвонила ему, поэтому он позвонил снова. Нет ответа. Направляясь завтракать, он заскочил к ней в квартиру, но её и там не оказалось. Она немного рассердилась на него, но он не думал, что она бросила бы историю с пропавшими кораблями, даже ничего не сказав. Он набрал другой номер.

— Служба безопасности Тихо, — произнёс молодой мужской голос.

— Привет, это Джим Холден. Я хотел узнать насчёт журналисти Моники Стюарт. Она покинула станцию?

— Одну секунду. Нет. Судя по записям, она всё ещё на борту. Её квартира…

— Вы уверены? Я сейчас нахожусь у её квартиры, и она не отвечает ни здесь, ни по ручному терминалу.

— Мои записи показывают, что её терминал не подключался к сети Тихо со вчерашнего дня.

— Хм, — Холден хмуро уставился на её дверь. Тишина с другой стороны приобрела зловещий оттенок. «Что, если они решат избавиться от человека с источником света?» Он был не единственным, кто подходил под это описание. — Получается, за сутки она не захотела даже оплатить сандвич. Это кажется подозрительным.

— Хотите, чтобы я выслал группу?

— Да, пожалуйста, сделайте это.

Когда группа безопасности прибыла и открыла дверь в квартиру Моники, Холден был готов к худшему. Его опасения подтвердились. Комнаты были методично обысканы. Одежда Моники и личные вещи разбросаны по полу. Ручной терминал, который она использовала для интервью, был раздавлен чьей-то ногой, но экран замерцал, когда Холден коснулся его. Следов крови не нашли, что было единственным положительным знаком.

Холден позвонил Фреду, пока группа заканчивала обыск.

— Это я, — сказал он, как только начальник АВП ответил. — У тебя есть проблема похуже, чем радикалы на Медине.

— Правда? — устало спросил Фред. — И какая же?

— Они есть и на Тихо.

Глава 14: Наоми

Террион Лок должен был стать новым местом в пустоте системы Юпитера. Домом астеров, как они думали. С модульной конструкцией, чтобы он мог расти или сокращаться при необходимости. Вне контроля Земли, Марса или кого бы то ни было. Свободный город в космосе, с собственным управлением и собственным контролем окружающей среды. Наоми увидела планы, когда они впервые разлетелись по сети. Рокку распечатал их на тонком куске пластика и повесил на стенах корабля. Террион Лок был новым Иерусалимом, пока служба безопасности Ганимеда не прикрыла его. Никаких колоний без разрешения. Никакого дома. Никаких безопасных гаваней, даже если они сами их построили.

Когда это случилось, она даже не была беременна. Она не знала, что это определит её характер.

Филипу было восемь месяцев, когда был уничтожен корабль «Августин Гамарра». «Гамарра» покинул станцию Церера, полетел на исследовательскую станцию Коалиции на Осиме с грузом органики и гидропонного оборудования. После десяти часов полета на ускорении в четверть g реактор корабля потерял сдерживающее магнитное поле, разлив расплавленное ядро по кораблю. На долю секунды «Гамарра» засиял, словно Солнце, и двести тридцать четыре человека погибло. Никаких обломков не сохранилось, и официальное расследование этого события так и не было закрыто, потому что невозможно было сделать заключение. Несчастный случай или саботаж. Случайность или намеренное убийство.

Они переместились из скрытой комнаты в задней части клуба в частную квартиру, ещё ближе к центру вращения. Воздух имел слишком чистый озоновый запах недавно заменённого фильтра рециркуляции. Филип сидел за столиком, сложив руки. Она сидела на краю гелевого дивана. Смотрела в тёмные глаза мальчишки и пыталась в уме сравнить их с теми, которые помнила. Губы с беззубой восхищенной улыбкой. Она не могла понять, действительно ли есть сходство, или это было только в её воображении. Как сильно кто-то меняется между не совсем ребенком и не совсем взрослым? Неужели это действительно тот же мальчик? Но это не был кто-то другой.

Квартира не была заброшена. В холодильнике были еда и пиво, в шкафчике была одежда. Бледные стены с заметными трещинами в углах — последствия ущерба от мелких аварий на протяжении многих лет. Он не сказал ей, кому принадлежала квартира, а она не спрашивала.

— Почему ты не привела «Росинант»? — спросил Филип. В его голосе звучала осторожность. Словно этот вопрос подводил к другим, которые он хотел задать. На которые она хотела бы ответить. «Почему ты ушла? Ты не любила нас?»

— Корабль на ремонте в доках. И пробудет там несколько месяцев.

Филип отрывисто кивнул. Она увидела в этом движении Марко.

— Это осложнит ситуацию.

— Марко не говорил, что тебе нужен корабль, — сказала Наоми, ненавидя скрытую попытку оправдаться этими словами. — Всё, что он сказал, это что ты в беде. Что ты скрываешься от закона, и что я могу… я могу помочь.

— Придётся что-то придумать, — сказал он.