«Он и ещё один сотрудник занимались продажей шин, – ответил Винсент. – Кенни также хорошо делал мелкий ремонт машин, тракторов и сельхоз оборудования».
«Он ладил с коллегами?»
«Да. Именно с ними он веселился по выходным. Иногда они вели себя безответственно, но у меня никогда не было с ними проблем. Хотя… беру свои слова обратно. Однажды, по-моему, примерно восемь или девять месяцев назад Кенни чуть было не подрался с парнем на парковке».
«С клиентом?»
«Потенциальным клиентом. Насколько я понял, он приехал в магазин за шинами для трактора. У них с Кенни завязалась словесная перепалка. В тот день меня не было в магазине. Их разнял кто-то из сотрудников».
«Вы знаете, из-за чего возник спор?»
«Нет. Кенни мне никогда не говорил».
«Вы не помните, как звали того мужчину?»
«Как же, помню. Его зовут Джей Ти Кейс. Он местный. У него большое кукурузное поле примерно в десяти милях отсюда».
«Он известен как хулиган?»
«Нет. Сам Джей Ти нет, а вот его сын, Майк, настоящий придурок. Знаете, он их тех, кто всегда издеваются над ребятами в школе. Не хочу сплетничать, но ходят слухи, что он до полусмерти избил бывшую подружку. Его не было в городе около года, а потом он вернулся. Честно сказать, никто толком не знает, что тогда случилось».
«Но перепалка на работе возникла между Джей Ти, отцом, и Кенни, я права?»
«Да».
Макензи задумалась, понимая, что, по сути, зацепиться ей было не за что, хотя очень хотелось найти какую-нибудь зацепку.
«Последний вопрос. Вы не знаете никого, кто был бы не в ладах с Кенни настолько, чтобы пойти на убийство?»
«Я думаю об этом с той минуты, как мы узнали о его смерти. Когда шериф Тейт сказал, что произошло самоубийство, я сразу понял, что это бред собачий, и начал думать, кто бы мог хотеть убить Кенни, но никто не пришёл на ум».
Макензи кивнула и поднялась с места: «Что ж, у вас есть моя визитка на случай, если вы вдруг что-нибудь вспомните. Не стесняйтесь и звоните, даже если вам покажется, что вы вспомнили сущую мелочь».
«Обязательно», – сказал Винсент с отсутствующим взглядом. Он снова уставился на доски крыльца под ногами, возможно, пытаясь понять, как так произошло, что буквально за одну ночь вся его жизнь изменилась.
Макензи вернулась в машину и отъехала от дома, чувствуя, что не добилась от этой встречи ничего, а только заставила горюющего отца сильнее погрязнуть в боли утраты.
***
Когда она вошла в участок, здесь царило некоторое оживление. Макензи решила, что причина была в том, что последние самоубийства теперь официально рассматривались, как убийства. Макензи прошла в зал для конференций, где нашла офицера Эндрюса и ещё одного полицейского внимательно изучающими кипы бумаг.
«Отец рассказал вам что-нибудь стоящее?» – спросил Эндрюс.
«Пока сложно сказать, – ответила Макензи. – Нам ещё многое нужно узнать. Возможно, мне придётся вернуться на мост, чтобы внимательнее изучить камни под ним в дневном свете. Может быть, мы что-то упустили».
«Может быть», – сказал Эндрюс, хотя по тону было понятно, что он в этом сомневался.
«Знаете, возможно, я кое-что нашёл», – сказал второй офицер. Он был молодым афроамериканцем. На вид ему было никак не больше тридцати. На нагрудном значке читалась фамилия Робертс. С надеждой во взгляде он передал Макензи две папки.
«Что это?» – спросила она.
«Дела Мэлори Томас и Карла Альвареса».
«Альварес», – она задумалась, пытаясь вспомнить имя. Он был из списка самоубийц, в последние несколько лет покончивших с собой на мосту Миллер Мун Бридж.
«Да, – продолжил Робертс. – Он спрыгнул с моста четыре года назад. На первый взгляд, этих двоих ничего не связывает. Однако в год самоубийства у Альвареса был один привод за хранение марихуаны. Их связывает то, как он купил марихуану. Человек, продавший Альваресу травку, связан с Мэлори Томас. Некоторое время назад он подрался с её бывшим парнем».
«Связь вполне конкретная, – сказала Макензи. – Как его зовут?»
Ответ оказался для неё ожидаемым. Иногда в расследовании преступлений такое случалось.
Робертс сказал: «Майк Кейс».
Глава одиннадцатая
Макензи начала понимать, что когда подростки не уезжали из маленьких городков после окончания школы, они все каким-то образом заканчивали тем, что работали на своих же родителей. Так было с Кенни Скиннером и, очевидно, с Майком Кейсом. Шериф Тейт позвонил Джей Ти Кейсу, и тот подтвердил, что сегодня Майк работал на поле на ферме Кейсов.
Джей Ти Кейс был важной шишкой – пусть и уважаемой важной шишкой, – и поэтому шериф настоял на том, что поедет вместе с Макензи. Она пыталась его убедить, что может справиться сама, но он был непреклонен. Посчитав, что спорить не о чем, она отступила.
Даже без помощи Тейта, севшего за руль патрульной машины, Макензи бы легко нашла нужную ферму. Поле начиналось справа от шоссе сразу за пределами Кингсвилла. При виде колосящейся кукурузы Макензи не могла не вспомнить Небраску, где начался её путь. Она вспомнила, как шла среди высоких стеблей в разгар расследования дела «Страшилы», чтобы увидеть привязанные к столбам тела, влекущие её в неведомое будущее.
Когда Тейт остановил машину, Макензи заметила двух мужчин, присоединяющих короткую платформу для трейлера к старому пикапу марки GMC. Оба подняли глаза на полицейскую машину, едва обратили на неё внимание и вернулись к своему занятию.
Макензи и Тейт подошли к пикапу. Макензи решила, что будет лучше, если разговор начнёт Тейт, которого интересовал сам Джей Ти Кейс. Макензи же приехала сюда ради Майка. Она гадала, относится ли семья Кейсов к традиционным южным семьям, где все стоят друг за друга горой в любой ситуации. Будет ли отец защищать сына, которому уже перевалило за двадцать, как защищал бы его, будь он всё ещё беспомощным маленьким мальчиком?
«Здравствуйте, Джей Ти, – сказал Тейт, – и Майк. Как поживаете?»
«Неплохо, – ответил Джей Ти. Он просунул болт в соответствующее отверстие на прицепе и так присоединил его к грузовику. – Хочу взять прицеп в поле и собрать высохшие стебли, поэтому буду благодарен, если не будете тянуть резину».
«Я здесь только лишь как сопровождающий. Познакомьтесь с агентом Уайт из ФБР. Она расследует недавние смерти».
Оба Кейса, отец и сын, с интересом подняли глаза на Макензи. Видимо, упоминание ФБР сбило с них спесь.
«Смерти? – спросил Джей Ти. – Вы хотите сказать, самоубийства?»
«На первый взгляд так они и выглядят, – пояснила Макензи, – но более тщательное расследование заставляет нас думать, что как минимум один из этих случаев можно считать убийством».
«Но не все случаи?» – спросил Майк.
«Это мы и пытаемся выяснить. Загвоздка заключается в том, что за годы произошло так много суицидов, что сложно рассматривать каждый случай в отдельности, поэтому мы решили поискать связи между жертвами, и одну связь нам удалось обнаружить».
«Скажи-ка, Майк, – начал Тейт, – ты помнишь, как в прошлом году подрался с парнем по имени Крис Осборн?»
Майк усмехнулся и утвердительно кивнул: «Да. Он здесь причём?»
«А ты знаешь, с кем он тогда встречался?»
На этот раз Майк уже откровенно смеялся: «Вы, должно быть, шутите. Знаю,… тогда он был с Мэлори Томас».
«Из-за чего вы подрались?» – спросила Макензи.
«Я с друзьями был в баре и, наверное, сказал пару грубостей в адрес Мэлори. Предложил купить ей выпивку. Крису это не понравилось, и он завёлся. У нас случилась драка. Конец истории».
«Шериф, мне не нравится то, на что вы двое намекаете», – сказал Джей Ти.
«Знаешь, мне тоже, – ответил Тейт, – но в деле, вроде этого, когда у нас почти нет ни одной зацепки, приходится обращать внимание на любые детали. На данный момент Майк – единственное, что связывает двух жертв».
«Кого? – спросил Майк. – Кто стал второй жертвой?»
«Карл Альварес, умерший три года назад, – сказала Макензи. – В отчётах полиции сказано, что его задержали за хранение довольно большой партии марихуаны. Он признался, что купил её у вас».
Майк быстро отвёл взгляд, и Макензи посчитала это за признание вины. Несмотря на это, Майк отрицательно махнул головой. «Да, тогда полиция не давала мне прохода, – сказал он, – но обвинения так и не предъявили, я прав? Обвинять без доказательств – так работает полиция Кингсвилла».
Чувствуя, что атмосфера накаляется, Макензи решила взять ведение разговора в свои руки, перейдя к сути.
«Майк, если я попрошу вас представить алиби на последние несколько вечеров, вы сможете это сделать?»
Майк молчал. Макензи не могла понять, толи он придумывает алиби, толи решает, прекратить допрос прямо сейчас или нет. Наконец он ответил, скрестив руки на груди:
«Смогу. Последние три вечера я провёл в баре «Марафонец», что вниз по трассе. До этого один вечер я провёл здесь, разместившись на диване».
«Вы часто так делаете?» – спросила Макензи.
«Часто, – сказал Джей Ти. – Только я не понимаю, какое вам до этого дело».
«То есть вы можете подтвердить, что четыре вечера назад Майк спал на диване в вашей гостиной?» – снова спросила Макензи.
«Да. Иногда у него сводит спину. В тот вечер этот дурак выпил четыре таблетки болеутоляющего, и я не разрешил ему сесть за руль».
«А в баре, – Макензи спросила Майка, – как вы расплачивались?»
«Наличкой, но вы можете спросить любого, кто там был, и они подтвердят мои слова. Я пробыл там минимум до одиннадцати, а потом сразу поехал домой,… Так было все дни, кроме вчера, когда после я поехал к своей подружке».
«Можешь назвать её имя и дать номер телефона?» – спросил Тейт.
Джей Ти вышел вперёд и покачал головой: «Нет, нет, вы не имеете права. Простите, но я вежливо прошу вас уйти. Я отлично понимаю, что мой сын наделал ошибок, но предположение, что он убил кого-то, или тем более скинул с моста, или сделал ещё какую-нибудь хрень, я считаю оскорбительным. Он сообщил вам более чем достаточно, чтобы доказать свою невиновность. Будь я проклят, если позволю вам допрашивать его дальше».
Тейт напрягся, готовый спорить, но Макензи была довольна. Она сделала шаг назад по направлению к машине и кивнула Тейту, чтобы тот следовал её примеру. «Всё в порядке, – сказала она. – Спасибо, что уделили нам время, джентльмены».
Явно смутившись, Тейт медленно пошёл за ней к машине. Сев за руль и заводя двигатель, он в последний раз посмотрел на Кейсов.
«Вы узнали, что хотели?» – спросил он.
«Да. В таком маленьком городе будет легко выяснить, действительно ли Майк провёл в том баре последние три вечера. Если это так, то он явно не имеет отношения к смерти Кенни Скиннера. Если отец готов поручиться за него, говоря, что тот ночевал у родителей в ночь смерти Мэлори Томас, то к этому случаю он тоже не причастен. Я бы хотела попросить вас послать кого-нибудь в бар, чтобы проверить его рассказ. Если слова Майка не подтвердятся, тогда мы снова его навестим,… на этот раз с доказательствами его лжи».
«Что подсказывает вам интуиция?» – спросил Тейт.
«Я на девяносто девять процентов уверена, что это не Майк Кейс. И его, и отца больше беспокоили наши вопросы о его личности, чем то, в чём его обвиняют. Есть вина, а есть самозащита. Они редко идут вместе. Оба – и отец, и сын – были сбиты с толку нашими обвинениями. Они вполне объяснимо не могли взять в голову, почему мы обвиняем Майка в убийстве».
Тейт широко улыбнулся: «Боже,… если ваш мозг постоянно так всё анализирует, вы должны очень сильно уставать».
Макензи посчитала его слова за комплимент. Однако по большей части Тейт ошибался. Макензи никогда не чувствовала себя лучше, чем когда голова работала в полную силу. Именно так она ощущала себя по дороге в участок. Она шла по следам убийцы, который, скорее всего, был жителем этого маленького городка. Это обычно означало, что она очень скоро его вычислит. При этом Макензи также понимала, что в на первый взгляд несвязанных между собой убийствах таится большая опасность. Она в последний раз мельком взглянула на кукурузное поле, которое они проезжали, чтобы ещё раз себе это напомнить.
Глава одиннадцатая
Макензи начала понимать, что когда подростки не уезжали из маленьких городков после окончания школы, они все каким-то образом заканчивали тем, что работали на своих же родителей. Так было с Кенни Скиннером и, очевидно, с Майком Кейсом. Шериф Тейт позвонил Джей Ти Кейсу, и тот подтвердил, что сегодня Майк работал на поле на ферме Кейсов.
Джей Ти Кейс был важной шишкой – пусть и уважаемой важной шишкой, – и поэтому шериф настоял на том, что поедет вместе с Макензи. Она пыталась его убедить, что может справиться сама, но он был непреклонен. Посчитав, что спорить не о чем, она отступила.
Даже без помощи Тейта, севшего за руль патрульной машины, Макензи бы легко нашла нужную ферму. Поле начиналось справа от шоссе сразу за пределами Кингсвилла. При виде колосящейся кукурузы Макензи не могла не вспомнить Небраску, где начался её путь. Она вспомнила, как шла среди высоких стеблей в разгар расследования дела «Страшилы», чтобы увидеть привязанные к столбам тела, влекущие её в неведомое будущее.
Когда Тейт остановил машину, Макензи заметила двух мужчин, присоединяющих короткую платформу для трейлера к старому пикапу марки GMC. Оба подняли глаза на полицейскую машину, едва обратили на неё внимание и вернулись к своему занятию.
Макензи и Тейт подошли к пикапу. Макензи решила, что будет лучше, если разговор начнёт Тейт, которого интересовал сам Джей Ти Кейс. Макензи же приехала сюда ради Майка. Она гадала, относится ли семья Кейсов к традиционным южным семьям, где все стоят друг за друга горой в любой ситуации. Будет ли отец защищать сына, которому уже перевалило за двадцать, как защищал бы его, будь он всё ещё беспомощным маленьким мальчиком?
«Здравствуйте, Джей Ти, – сказал Тейт, – и Майк. Как поживаете?»
«Неплохо, – ответил Джей Ти. Он просунул болт в соответствующее отверстие на прицепе и так присоединил его к грузовику. – Хочу взять прицеп в поле и собрать высохшие стебли, поэтому буду благодарен, если не будете тянуть резину».
«Я здесь только лишь как сопровождающий. Познакомьтесь с агентом Уайт из ФБР. Она расследует недавние смерти».
Оба Кейса, отец и сын, с интересом подняли глаза на Макензи. Видимо, упоминание ФБР сбило с них спесь.
«Смерти? – спросил Джей Ти. – Вы хотите сказать, самоубийства?»
«На первый взгляд так они и выглядят, – пояснила Макензи, – но более тщательное расследование заставляет нас думать, что как минимум один из этих случаев можно считать убийством».
«Но не все случаи?» – спросил Майк.
«Это мы и пытаемся выяснить. Загвоздка заключается в том, что за годы произошло так много суицидов, что сложно рассматривать каждый случай в отдельности, поэтому мы решили поискать связи между жертвами, и одну связь нам удалось обнаружить».
«Скажи-ка, Майк, – начал Тейт, – ты помнишь, как в прошлом году подрался с парнем по имени Крис Осборн?»
Майк усмехнулся и утвердительно кивнул: «Да. Он здесь причём?»
«А ты знаешь, с кем он тогда встречался?»
На этот раз Майк уже откровенно смеялся: «Вы, должно быть, шутите. Знаю,… тогда он был с Мэлори Томас».
«Из-за чего вы подрались?» – спросила Макензи.
«Я с друзьями был в баре и, наверное, сказал пару грубостей в адрес Мэлори. Предложил купить ей выпивку. Крису это не понравилось, и он завёлся. У нас случилась драка. Конец истории».
«Шериф, мне не нравится то, на что вы двое намекаете», – сказал Джей Ти.
«Знаешь, мне тоже, – ответил Тейт, – но в деле, вроде этого, когда у нас почти нет ни одной зацепки, приходится обращать внимание на любые детали. На данный момент Майк – единственное, что связывает двух жертв».
«Кого? – спросил Майк. – Кто стал второй жертвой?»
«Карл Альварес, умерший три года назад, – сказала Макензи. – В отчётах полиции сказано, что его задержали за хранение довольно большой партии марихуаны. Он признался, что купил её у вас».
Майк быстро отвёл взгляд, и Макензи посчитала это за признание вины. Несмотря на это, Майк отрицательно махнул головой. «Да, тогда полиция не давала мне прохода, – сказал он, – но обвинения так и не предъявили, я прав? Обвинять без доказательств – так работает полиция Кингсвилла».
Чувствуя, что атмосфера накаляется, Макензи решила взять ведение разговора в свои руки, перейдя к сути.
«Майк, если я попрошу вас представить алиби на последние несколько вечеров, вы сможете это сделать?»
Майк молчал. Макензи не могла понять, толи он придумывает алиби, толи решает, прекратить допрос прямо сейчас или нет. Наконец он ответил, скрестив руки на груди:
«Смогу. Последние три вечера я провёл в баре «Марафонец», что вниз по трассе. До этого один вечер я провёл здесь, разместившись на диване».
«Вы часто так делаете?» – спросила Макензи.
«Часто, – сказал Джей Ти. – Только я не понимаю, какое вам до этого дело».
«То есть вы можете подтвердить, что четыре вечера назад Майк спал на диване в вашей гостиной?» – снова спросила Макензи.
«Да. Иногда у него сводит спину. В тот вечер этот дурак выпил четыре таблетки болеутоляющего, и я не разрешил ему сесть за руль».
«А в баре, – Макензи спросила Майка, – как вы расплачивались?»
«Наличкой, но вы можете спросить любого, кто там был, и они подтвердят мои слова. Я пробыл там минимум до одиннадцати, а потом сразу поехал домой,… Так было все дни, кроме вчера, когда после я поехал к своей подружке».
«Можешь назвать её имя и дать номер телефона?» – спросил Тейт.
Джей Ти вышел вперёд и покачал головой: «Нет, нет, вы не имеете права. Простите, но я вежливо прошу вас уйти. Я отлично понимаю, что мой сын наделал ошибок, но предположение, что он убил кого-то, или тем более скинул с моста, или сделал ещё какую-нибудь хрень, я считаю оскорбительным. Он сообщил вам более чем достаточно, чтобы доказать свою невиновность. Будь я проклят, если позволю вам допрашивать его дальше».
Тейт напрягся, готовый спорить, но Макензи была довольна. Она сделала шаг назад по направлению к машине и кивнула Тейту, чтобы тот следовал её примеру. «Всё в порядке, – сказала она. – Спасибо, что уделили нам время, джентльмены».
Явно смутившись, Тейт медленно пошёл за ней к машине. Сев за руль и заводя двигатель, он в последний раз посмотрел на Кейсов.
«Вы узнали, что хотели?» – спросил он.
«Да. В таком маленьком городе будет легко выяснить, действительно ли Майк провёл в том баре последние три вечера. Если это так, то он явно не имеет отношения к смерти Кенни Скиннера. Если отец готов поручиться за него, говоря, что тот ночевал у родителей в ночь смерти Мэлори Томас, то к этому случаю он тоже не причастен. Я бы хотела попросить вас послать кого-нибудь в бар, чтобы проверить его рассказ. Если слова Майка не подтвердятся, тогда мы снова его навестим,… на этот раз с доказательствами его лжи».
«Что подсказывает вам интуиция?» – спросил Тейт.
«Я на девяносто девять процентов уверена, что это не Майк Кейс. И его, и отца больше беспокоили наши вопросы о его личности, чем то, в чём его обвиняют. Есть вина, а есть самозащита. Они редко идут вместе. Оба – и отец, и сын – были сбиты с толку нашими обвинениями. Они вполне объяснимо не могли взять в голову, почему мы обвиняем Майка в убийстве».
Тейт широко улыбнулся: «Боже,… если ваш мозг постоянно так всё анализирует, вы должны очень сильно уставать».
Макензи посчитала его слова за комплимент. Однако по большей части Тейт ошибался. Макензи никогда не чувствовала себя лучше, чем когда голова работала в полную силу. Именно так она ощущала себя по дороге в участок. Она шла по следам убийцы, который, скорее всего, был жителем этого маленького городка. Это обычно означало, что она очень скоро его вычислит. При этом Макензи также понимала, что в на первый взгляд несвязанных между собой убийствах таится большая опасность. Она в последний раз мельком взглянула на кукурузное поле, которое они проезжали, чтобы ещё раз себе это напомнить.
Глава двенадцатая
В связи с тем, что дело находилось на стадии сбора информации в ожидании результатов вскрытия, Макензи решила вернуться в Вашингтон. Там она съездит к Барри Бёрку в Бюро судмедэкспертизы, чтобы узнать, не готовы ли результаты вскрытия Кенни Скиннера. Дорога занимала около семидесяти минут, так что если в Кингсвилле что-нибудь случится за время её отсутствия, она сможет вернуться в течение часа.
С этими мыслями Макензи выехала из Кингсвилла. В глубине души она понимала, что хочет вернуться ещё и для того, чтобы повидать Эллингтона. Разговаривать с ним по телефону было одно, но после долгой работы напарниками и нескольких месяцев в роли любовников ей нужна была личная встреча тет-а-тет.
Переход от кингсвиллской глуши к паутине дорог и улиц Вашингтона и его пригородов был плавным, но Макензи не могла не заметить разницу. Не успела она подумать, что уже очень долго не была дома, как вошла в здание, чтобы встретиться с Барри Бёрком в Бюро судебно-медицинской экспертизы. О встрече она договорилась по телефону.
Она встретилась с Бёрком в одном из кабинетов в 1:37 пополудни. Кабинет недавно помыли и простерилизовали. Поверхности блестели, а в воздухе стоял тяжёлый запах аммиака.
«У меня для тебя две новости: хорошая и плохая», – сказал Бёрк, облокотившись на один из столов.
«Начни с плохой», – ответила Макензи.
«На теле Кенни Скиннера я не нашёл абсолютно ничего, что бы указывало на убийство. На груди были небольшие синяки, но, честно говоря, невозможно точно сказать, появились они в день смерти или раньше».
«Получается, что все травмы соответствуют тем, что появляются при падении с шестидесятиметровой высоты на камни?»
«По большей части, да. В случае Кенни я лишь надеюсь, что удар головой убил его до того, как нервные импульсы передали информацию о полном раздроблении позвоночника. Позвоночник был сломан в нескольких местах, и два ребра прорвали кожу».
«Вот уж действительно плохие новости, – сказала Макензи. – А хорошие?»
«Хорошая новость заключается в том, что ввиду отсутствия доказательств, подтверждающих убийство, тебе не нужно смотреть на жуткие фотографии».
«Это вправду хорошо. Я уже видела его тело вчера вечером, видела близко, но при плохом освещении, поэтому, да,… я не горю желанием смотреть на это снова. Всё же у меня к тебе вопрос. Можешь просмотреть архив и узнать, не проходило ли через вас тело некоего Карла Альвареса три года назад?»
«Могу для тебя узнать. Ответ нужен тебе прямо сейчас, или я могу написать позже?»
«Дай знать, как только что-нибудь выяснишь».
«Тебя интересует то же самое? – спросил Бёрк. – Доказательства, указывающие скорее на убийство, чем на самоубийство?»
«Совершенно верно».
«Я узнаю, но должен сказать, что в случае таких смертей, когда тело летит с большой высоты, дать однозначный ответ достаточно сложно, особенно когда дело касается тел, которые нельзя исследовать здесь и сейчас».
«Я ожидала, что ты это скажешь, – ответила Макензи, – но всё равно хотела бы выяснить».
Бёрк кивнул. Он ничего не сказал, но по выражению лица Макензи поняла, что он разделял её отчаяние. Кроме предположения, что Мэлори Томас висела на мосту, у неё ничего не было. Она, по сути, гонялась за призраками.
***
Следующей остановкой на её пути было здание Эдгара Гувера. Она работала здесь уже больше года, но всё ещё с трудом верила, что скромная девушка, начинавшая простым полицейским в Небраске, смогла сюда пробиться. Она прошла в свой кабинет, чувствуя, что возвращается с пустыми руками. Нужно сказать, что перевести дела о так называемых самоубийствах в раздел убийств она смогла, основываясь на опыте и интуиции, и что с того? Пока она не сделала ничего, кроме как ускорила и без того тупиковое развитие событий.
Макензи прошла к кабинету Макграта, и он смог сразу её принять. Когда Макензи опустилась на стул напротив его стола, начальник выглядел напряжённым. Макензи только сейчас стала задумываться над тем, как сильно давил на него заместитель директора, чтобы тот поскорее разобрался в смерти племянника.
«Как ни странно, – сказал Макграт, – но замдиректора Уилмот с облегчением воспринял новость о возможном убийстве племянника. Я так понимаю, убийство – более жалостливая причина смерти, чем суицид. Он говорит, что вся его большая семья очень много внимания уделяет мнению окружающих. Если бы это было самоубийство, то имя Уилмота могло бы всплыть в прессе. Кстати, спасибо, что смогли сохранить всё в тайне. В маленьком городке, вроде Кингсвилла это должно быть нелегко».
«У меня создалось впечатление, что местной полиции огласка нужна не больше нашего. Они не в большом восторге от того, что в городе есть место, которое используется, как машина для самоубийства».
«Продвижения есть?» – спросил Макграт.
«Утром поговорила с возможным подозреваемым. Полиция Кингсвилла проверяет его алиби, но я почти уверена, что это очередной тупик. По дороге сюда я заехала в Бюро судмедэкспертизы. На теле Кенни Скиннера они не смогли найти ничего, что указывало бы на убийство».
«Да, я только что говорил с их главным. Я отправил к ним наших криминалистов, но они сомневаются, что найдут что-нибудь стоящее. Что будешь делать дальше?»
«А есть ли необходимость? – сказала Макензи. – Полиция Кингсвилла выставила наблюдение на дороге, ведущей к мосту. Они проверяют алиби одного возможного подозреваемого. На месте преступления никаких улик не найдено… Я даже не знаю. Я не вижу ничего другого, как встретиться с членами семьи и друзьями всех жертв самоубийств за последние несколько лет».
«Не хочу показаться занудой, но думаю, что этим тебе и следует заняться. Возвращайся в город и оставайся там. Поговори со всеми, кто может владеть хоть какой-нибудь информацией. Мы хотим покончить с этим делом как можно скорее, поэтому я разрешаю оставаться там столько, сколько нужно».
«Да, сэр».
«Ты вернулась из-за Эллингтона?» – спросил Макграт.
Макензи не видела необходимости лгать. «Отчасти, – сказала она. – Ещё мне нужно было поговорить с Бёрком. Пока я здесь, я также хочу изучить кое-какие материалы. При этом обещаю, что вернусь в Кингсвилл не позднее пяти часов вечера сегодня».
«Звучит отлично, – сказал Макграт. – Не упусти это дело, Уайт. Если тебе удастся поймать настоящего убийцу, Уилмот это заметит, а это может удивительным образом повлиять на твою карьеру».
Макензи кивнула и вышла из кабинета, чувствуя нарастающее давление, ведь верхушка ФБР следила за её работой по этому делу. Она продолжала думать об этом в кабинете, внося поправки в свои заметки. Она чувствовала себя насекомым под микроскопом – так за её работой не следил никто и никогда.
Пусть внимание заставляло её лишний раз нервничать, но оно также выступало сильнейшим мотиватором. Мыслями она вернулась к старому мосту – к болтам, опорам, тошнотворной высоте и камням внизу.
Но сначала Эллингтон.
Если разговор не заладится, Макензи решила, что будет чувствоваться себя не лучше, чем когда смотрела с высокого моста вниз.
***
В квартире его не было, когда Макензи пришла домой, поэтому она позвонила Эллингтону на мобильный. Он сказал, что был на пробежке в парке в пяти кварталах от дома. Макензи решила пойти туда пешком, а не ехать на машине, рассудив, что до возвращения в Кингсвилл в пять у неё всё ещё было довольно много времени. Макензи нашла Эллингтона у скамейки, где он растягивал мышцы после бега. Он широко улыбнулся, увидев её, но улыбка мгновенно исчезла, когда Макензи не улыбнулась в ответ.
«Сколько пробежал?» – спросила она.
«Три с половиной мили».
«Вижу, решил не перенапрягаться».
«Просто ленюсь. После всего, что случилось, мне сложно найти мотивацию. А если нет сил искать цель даже в таком лёгком деле, как бег…»
«Давай как раз об этом поговорим. Мне скоро нужно возвращаться в Кингсвилл».
«Ты возвращаешься? Что там случилось-то?»
Макензи нахмурилась. Ей не нравилось держать что-то в секрете от Эллингтона, но она знала, что за её действиями пристально следили. «Прости, – ответила Макензи. – Макграт запретил мне распространяться».
«Ты бы говорила то же самое, если бы не события двухдневной давности с обвинениями в мою сторону?»
«Если бы тебя не попросили уйти, ты бы, возможно, участвовал в деле наряду со мной, – с лёгкой злобой в голосе ответила она. – Так что, это риторический вопрос».
«Справедливо».
После этих слов оба присели на скамью и посмотрели на парк.
«Я должна признать, что не понимаю, почему это так меня задевает, – сказала Макензи. – Мне кажется, тут вопрос доверия. Мне кажется, ты должен был рассказать мне о том случае, особенно когда мы собрались жить вместе».
«Наверное, так, – признал Эллингтон. – Мне было стыдно, ты это понимаешь? И, честно сказать, на тот момент этот эпизод казался незначительным. Именно поэтому сейчас мне так тяжело. Тогда всё вправду казалось незначительным, и мне не понятно, почему сейчас делают из мухи слона».
«Как прошёл разговор с Макгратом? – спросила Макензи. – Женщина уже выдвинула требования?»
«Кроме как опорочить мою репутацию и смутить меня? Не знаю».
Макензи чуть не спросила имя обвинительницы. Может, она найдёт его в базе данных и узнает, что та за человек. Ей было сложно понять, почему та так долго таила обиду и выдвинула обвинения именно тогда, когда этому благоприятствовал политический климат.
«Ты хочешь, чтобы я съехал?» – спросил Эллингтон.
«Нет, просто… я не знаю. Я с трудом впускаю людей в свою жизнь. Для меня это сложно. Это обвинение стало для меня громом среди ясного неба. Да и к тому же… ты отличный партнёр».
«Ты сейчас о работе или о сексе?» – с хитрой улыбкой спросил Эллингтон.
«Я не шучу».
Оба замолчали. Когда Эллингтон попытался взять её за руку, Макензи не стала противиться. «Я справлюсь, – сказала она. – Тогда мы ещё не были знакомы. Если говорить начистоту, то меня больше заботит моральная сторона вопроса,… ведь тогда ты был женат».
«Я понимаю, но я усвоил урок и поэтому не так давно отклонил ухаживания очень привлекательного детектива из Небраски. А это было нелегко».
Макензи невольно улыбнулась. Она сжала его руку, а потом встала со скамьи: «Я должна возвращаться. Я позвоню тебе вечером. У тебя всё хорошо?»
«Да, просто любопытно, что за секретное дело ты расследуешь».
Макензи застегнула невидимую молнию на губах и улыбнулась Эллингтону: «Гадай дальше. Мне нравится быть женщиной-загадкой».
После этих слов она пошла в том направлении, откуда пришла. В глубине души она очень хотела обсудить дело с Эллингтоном. Возможно, он бы смог помочь. Была в расследовании одна деталь, которая не давала ей покоя и не позволяла с головой уйти в работу. Она не могла обсуждать её с Макгратом, но могла с Эллингтоном, если бы события пошли по-другому.
Эллингтону она могла признаться, что боится высоты.
Ему она могла сказать, что глядя с моста Миллер Мун Бридж, ей было до жути страшно. Ему она могла сказать, что в возрасте восьми лет чуть не упала с сосны и висела в пятнадцати метрах над землёй, пока смола липла к пальцам, а сердце бешено стучало в груди.
Но, конечно, сейчас она не могла сказать ничего.
В глубине души Макензи ждала, что Эллингтон проводит её до машины, но он этого не сделал. Макензи была ему даже благодарна за это, потому что так он показывал, что знает и уважает её маленькие странности. Он знал, когда нужно оставить её в покое, и уважал это желание.
По дороге к машине Макензи достала телефон и позвонила Тейту. В его голосе слышалась надежда. Возможно, он думал, что, находясь в Вашингтоне, Макензи смогла разобраться в этом деле.
«Есть успехи?» – спросил он.
«Нет. Я уже возвращаюсь. Можно просьбу? Может кто-нибудь составить список ближайшего окружения Мэлори Томас? Родителей включать не нужно. Давайте начнём с друзей».
«Согласен с вами, – сказал Тейт. – Её отец сидит в тюрьме где-то в Северной Каролине, а мать умерла, когда Мэлори была подростком. В городе живёт её тётя, и я могу найти имена друзей».
«Спасибо. Скоро увидимся».
«Агент Уайт,… скажите. Только говорите откровенно. Вы думаете, в нашем городе орудует убийца?»
«Пока я не знаю наверняка», – ответила она.
Слова прозвучали тихо и неуверенно. Оставалось надеяться, что шериф Тейт не мог на слух отличить ложь от правды.
Глава тринадцатая
Морин Хэнкс посмотрела через лобовое стекло и увидела надвигающийся силуэт кингсвиллской водонапорной башни. В темноте ночи она казалась гигантским вурдалаком, нависшим над городом. Так как город был маленьким, иногда башня служила чем-то вроде маяка, позволяя найти его центр.
Морин была далеко не в центре. Она сидела на переднем сиденье пикапа Боба Талли, припаркованного у края старого заросшего поля. Она застёгивала бюстгальтер, пальцы немного дрожали от недавнего возбуждения. Она запыхалась, впрочем, как и Боб – оба устали от активной физической нагрузки последних десяти минут. В салоне пахло потом, сексом и чуть-чуть сладким дешёвым вином, которое Морин всегда пила, когда встречалась с Бобом.
Она отвлеклась от силуэта водонапорной башни и посмотрела на Боба, который неуклюже согнулся, чтобы натянуть штаны, не вставая с сидения. Минуту она с восторгом смотрела на его накаченный пресс и сильные, пусть и небольшие мышцы рук, которые он накачал, тягая тяжести и занимаясь сваркой в «Коннор Тракинг». Глядя на его тело после секса, когда оба были мокрыми от пота, а возбуждение ещё не прошло, она понимала, почему так легко согласилась на их роман. Глядя на Боба, было легче забыть о чувстве вины, которое возникало, когда она думала о муже и трёхлетней дочке, ожидающих её дома.
«Не пойми меня неправильно, – сказал Боб, – но больше мы не должны встречаться».
«Ты говоришь это каждый раз, – ответила она, пробежав пальцами по его животу, – а два дня спустя мы снова оказываемся здесь».
«Я знаю, – сказал он, – но это нужно прекратить. Ты же понимаешь меня, да? Наш чёртов городишко слишком мал, и скоро все всё узнают. Я не хочу разрушать семью».
Их роман длился уже полгода. Морин задумалась, почему это Боб вдруг заговорил о её семье.
«Хорошо», – ответила она. Она знала, что скоро он передумает. Через несколько дней его снова одолеет похоть, и он оставит ей маленькую записку под скамьёй за «Хомленд Реалти», где она работала. Она будет видеться с ним снова,… и снова, и снова.
А если нет,… тогда она начнёт искать счастье в семейной жизни, которую, ей казалось, она так хотела вести, выходя замуж четыре года назад.
Боб в последний раз посмотрел на неё, пока она надевала рубашку. Ей нравилось, как он на неё смотрит. Отчасти по этой причине и началась их связь. Муж перестал так смотреть на неё после рождения дочери.
Боб завёл машину и вывел её из зарослей. Грузовик скакал на кочках, пока они ехали по полю к узкой просёлочной дороге, которая вывела их на задворки Кингсвилла. Где-то здесь у дороги она оставила свою машину. Оба молчали, когда Боб заглушил двигатель. Морин наклонилась, и они поцеловались. Это был страстный и почти возбуждающий поцелуй, который не мог помочь отделить страсть от похоти.
«Увидимся», – сказала Морин, выходя из грузовика. Она дошла до своей машины и села за руль. Она просидела так некоторое время, глядя, как грузовик Боба удаляется за обочину просёлочной дороги. На секунду она закрыла глаза и вслушалась в тишину ночи.
«Это безумие, – подумала она. – У меня чудесная семья: муж, который, возможно, по-прежнему меня любит, но я не даю ему шанса; и прекрасная дочь».
Она открыла глаза и потянулась к ключам. Вдруг ей показалось, что что-то не так. Что-то было… по-другому.
Это всё нервы. После встреч с Бобом её всегда съедала паранойя: ей казалось, что даже у леса были глаза, которые за ней следили.
Она завела машину и включила нужную передачу. Не успела нога коснуться педали газа, как с заднего сиденья раздался голос, а в затылок упёрлось что-то твёрдое и холодное.
***
Он знал о связи Морин Хэнкс и Боба Талли уже почти месяц. Он разведывал секретные места в Кингсвилле, которые поднимались высоко над землёй. На ум пришла водонапорная башня, и в первый раз он увидел их именно там. Грузовик Боба тихо поскрипывал. Он спрятался за деревьями примерно в десяти метрах от машины и стал наблюдать. Через лобовое стекло он увидел обнажённую до пояса Морин и услышал её крики и стоны удовольствия.
Морин ему никогда не нравилась. Её родители были сволочами и думали, что им принадлежит весь город. В старшей школе она была настоящей стервой. Он это заметил, даже хотя она была на три года старше и закончила школу, когда он окончил девятый класс.
И вот она была перед ним, сидела на переднем сиденье, и пистолет упирался ей в череп. От неё пахло сексом. Он не понимал, как её муж этого не замечает. Может, и замечает, просто ему всё равно. Он решил, что Морин Хэнкс не была той женщиной, за которую стоит бороться.
«Чем занималась?» – он спросил её.
Он заметил, что она пытается посмотреть в зеркало заднего вида. Он сильнее вдавил дуло ей в затылок. Она не могла знать, что пистолет не заряжен. Этот обман ещё больше убедил его в том, что он контролирует ситуацию.
«Я задал тебе вопрос, – сказал он. – Чем занималась? Только что… что ты делала?»
«Прошу,… прошу, никому не рассказывайте».
«Ой, мне плевать на твою интрижку. Я просто хочу, чтобы ты созналась».
«Я занималась сексом».
«С мужем?»
«Нет».
«С Бобом Талли, – сказал он, – человеком, который, я уверен, такой же отвратительный, как и ты сама».
Она всхлипнула, и он заметил, что она дрожит: «Прошу… Я всё сделаю, только никому не рассказывайте. И,… пожалуйста, не стреляйте».
«Уверен, что ты сделаешь всё, – сказал он. – Ты доказала это, трахаясь с Бобом Талли. Не переживай… Я не буду стрелять, если ты меня не вынудишь. Пока делай всё так, как я скажу».
«Да, хорошо. Что делать?»
«Водонапорная башня… Ты знаешь, как проехать к дороге, ведущей к ней?»
Она замялась на секунду и тихо покачала головой. Она сидела на кресле перед ним ровно и неподвижно: «Нет, не думаю».
«Это несложно, – сказал он. – Мы поедем туда. Я буду говорить, куда ехать. Пока просто веди машину».
«Зачем нам водонапорная башня?» – спросила она.
Он улыбнулся с покрытого мраком заднего сиденья, где он поджидал её, пока она развлекалась с Бобом. Он прятался, знал, что они приедут. Он следил за Бобом по Кингсвиллу после работы. Он видел, как тот подложил записку под скамью. Позже он проследил за грузовиком, оставив собственную машину примерно в миле отсюда и пешком добравшись до места по лесу. Он подошёл к машине Морин через несколько минут после того, как она забралась в грузовик Боба.
«Просто езжай. Выезжай на дорогу и сверни налево».
«Хорошо, – сказала она в слезах. – Но зачем туда?»
Сдерживая смех, он ответил: «Там красиво».
Глава четырнадцатая
Макензи остановила машину на парковке «Марафонца» – крошечного бара, в котором часто проводил время Майк Кейс. Заместитель Эндрюс и офицер Робертс быстро составили список знакомых Мэлори Томас. В конечном итоге, из всего списка они выделили Эмму Хаддлестон и Мишель Нэш. Когда Макензи созвонилась с ними по дороге в Кингсвилл, они договорились встретиться в «Марафонце», так как именно здесь Эмма и Мишель всё равно собирались провести сегодняшний вечер.
Бар полностью отвечал определению «забегаловка». Он находился по соседству с давно заброшенным магазином «Блокбастер видео», чей логотип-наклейку ещё можно было прочитать на пыльном окне. В окнах бара виднелись неоновые вывески, рекламирующие различные марки пива, а само название «Марафонец» было выполнено простыми виниловыми буквами, которые украшали двухстворчатые двери, служащие входом.
По дороге к входу Макензи прошла группу людей, курящих на улице. Видимо, курить внутри баров и ресторанов было запрещено даже в отдалённых от центра городах. Оглядывая внутреннее убранство бара, Макензи поняла, что относится к нему предвзято. Судя по интерьеру, владельцы никак не старались придать ему более или менее презентабельный вид. У дальней стены стоял старинный музыкальный автомат, у которого крутились трое мужчин. Один из них воображал, что играет на гитаре под «Money for Nothing» в исполнении Dire Straits.
Барная стойка представляла собой простой деревянный стол, занимающий половину левой стены. По ту сторону стойки были всего три пивных крана и несколько полок с ликёрами, которые разместились за тучным барменом, который сейчас смешивал что-то похожее на ром с содовой.
Макензи нашла Эмму и Мишель именно там, где они сказали будут её ждать. Обе были молодыми блондинками со светлой кожей. Подойдя ближе, Макензи рассмотрела их лучше: той, что сидела левее, было как минимум тридцать, но она пыталась скинуть десяток лет с помощью макияжа. Они сидели в угловой кабинке, в центре стола стоял кувшин с пивом и три кружки, две из которых были частично наполнены.
«Эмма и Мишель?» – спросила Макензи, подходя к столу.
«Это мы, – сказала та из блондинок, что была выше ростом. – Я Мишель».
«А я, как вы поняли, Эмма», – с натянутым смешком добавила вторая. Именно ей было около тридцати.
«Присаживайтесь, – сказала Мишель. – Мы не знаем, как должны вести себя агенты при исполнении, но тоже взяли вам кружку».
Если бы Макензи услышала эти слова несколькими часами раньше, то сразу бы отказалась от предложения, но так как было уже около десяти вечера, и после этой встречи у неё не было никаких дел, кроме возвращения в мотель, она позволила себе присоединиться. Она налила пиво из кувшина, давая двум девушкам время привыкнуть к мысли о том, что они выпивали с агентом ФБР.
«Я задам вам несколько вопросов, которые могут показаться странными, – сказала Макензи. – Я буду благодарна за откровенность и конфиденциальность нашего разговора. В маленьком городе, вроде этого слухи распространяются очень быстро, и я боюсь, что это может навредить расследованию».
«Расследованию, – сказала Эмма. – А самоубийства тоже обычно расследуют?»
«Да, если смерть произошла при странных обстоятельствах», – ответила Макензи.
«Хорошо, – сказала Мишель. – Потому что Мэлори ни за что в жизни не убила бы себя».
«Почему вы так уверены?»
«Во-первых, потому что это противоречит её религиозным убеждениям, – сказала Эмма. – Мэлори была очень религиозна. Она не была святошей, но молилась и почти всегда ходила в церковь по воскресеньям. Я точно знаю, что она была ярой противницей самоубийств».
«Верно, – добавила Мишель. – Кроме этого, она до жути боялась того моста».
«Мэлори боялась высоты?» – спросила Макензи.
«Насколько мне известно, нет. Просто она была неженкой. Её пугали истории о том, что на мосту можно встретить призраки погибших там людей. Я уверена, что на самом деле она в это не верила, но всё равно… в этом отношении она была большим ребёнком».
Подруги переглянулись, а потом Эмма взяла свою кружку и допила её залпом. Она сразу налила себе ещё пива, и кувшин оказался наполовину пуст.
«Вы не знаете, у неё были враги? Были те, кто ей завидовал?»
«Нет, – сказала Мишель. – И это больше всего меня смущает. Я с полной уверенностью могу сказать, что она спрыгнула с моста не по своей воле. Кто-то привёл её туда силой. Единственный, о ком Мэлори когда-либо плохо отзывалась, это её отец. Он сволочь. Мэлори никогда не говорила об этом, но мне кажется, что он сексуально издевался над ней в детстве».
Когда Эмма кивнула, Макензи сделала глоток пива. Это было обычное почти безвкусное светлое пиво; она предпочитала другой сорт, но в странном захолустном баре была рада и этой выпивке, особенно в такой напряжённый момент.
«Как вы втроём обычно проводили время вместе?» – спросила она.
«Как сейчас, только веселее, – ответила Эмма. – Иногда с нами были молодые люди, которые покупали выпивку. Обычно это были бывшие одноклассники, которые так и не уехали из города, как и мы, в принципе. Мы не делали ничего дурного, понимаете? Несмотря на то, что вы можете думать о городках, вроде Кингсвилла, здесь не так много придурков. Старики не пытаются с нами заигрывать – большинство из них знакомы с нашими отцами. Здесь редко случаются преступления, понимаете? Мне кажется, в этом баре я видела всего две драки, а я хожу сюда очень часто с тех пор, как мне исполнился двадцать один».
«Что вы скажете о Майке Кейсе? Вы его знаете?»
Мишель нахмурилась и отхлебнула из кружки. Эмма хихикнула и отвела взгляд. «О да, – сказала Мишель. – Мы с ним то сходимся, то расходимся. Довольно давно снова разбежались».
«Я слышала, что за ним ходит дурная слава», – сказала Макензи.