***
На следующее утро Хлои пропустила пробежку. У нее просто не было сил. В животе у нее завязался тугой узел тревоги, и ее почти тошнило. Она выпила кофе, равнодушно поковырялась в завтраке и уселась на диване с телефоном в руках, ожидая звонка или сообщения от Грина.
Он позвонил около семи. «Ты будешь на меня злиться», – Сказал он.
«Почему?»
«Нам разрешили пустить тебя к ней около полуночи, но я хотел, чтобы ты выспалась. Все выглядит не в ее пользу, а значит, ближайшие дни будут для тебя очень длинными».
Сперва Хлои действительно разозлилась, но потом оценила заботу в его жесте. Он просто пытался ее защитить.
«Вы сейчас там?» – спросила она.
«Нет, но скоро буду».
«Тогда увидимся на месте через полчаса».
Она закончила звонок и отнесла тарелку с несъеденными яйцами и сосисками на кухонный стол. Стивен сидел за стойкой и листал ленту новостей на телефоне, одновременно жуя хлопья.
«Хочешь?» – спросила она, указывая на свою тарелку.
«Конечно. Кто звонил?»
«Агент Грин. Мне разрешили поговорить с Даниэль».
«А-а-а», – протянул Стивен. «Думаешь, это хорошая идея?»
«Почему нет?» – спросила Хлои.
«Не знаю», – сказал он. «Очевидно, что ты уверена, что она невиновна. Если ты поедешь туда и столкнешься со всеми своими коллегами, которые думают иначе, возникнет напряжение».
«Ты прав», – сказала Хлои. «Но она моя сестра. Я должна быть с ней».
Он кивнул и вздохнул, не скрывая раздражения. Хлои отметила про себя, что однажды им придется это обсудить, но сейчас ее куда больше интересовала встреча с сестрой.
Когда она собрала сумку и пошла к выходу, ее окликнул Стивен: «Если будешь задерживаться на работе, дай мне знать. Не забудь, что мы сегодня обедаем у моих родителей».
«Ага», – резко бросила она. Учитывая все происходящее, меньше всего на свете ей сейчас хотелось быть с его родителями. И то, что Стивен напомнил об этом, ее взбесило.
Не сказав больше ни слова, она вышла из дома и поехала в Балтимор. Поездка получилась напряженной: ее мысли метались между ситуацией с Даниэль и нарастающему напряжению между ней и Стивеном. В глубине души она полагала, что вся эта история вынудит его показать свое истинное лицо. Будет ли он поддерживать ее, пока Даниэль проходит все круги ада, или продолжит высказывать свое презрение?
Она понимала, что занимает эгоистичную позицию, но не сомневалась, что ее собственная жизнь изменится бесповоротно, когда все это закончится. Она сколько угодно могла заниматься самобичеванием и винить себя за то, что была плохой сестрой в прошлом – это ничего не меняло. Зато, если Даниэль удастся выбраться из передряги… Вот тогда Хлои точно будет делать все иначе.
Она припарковалась в гараже штаб-квартиры ФБР и с трудом сдержалась, чтобы не побежать в здание. Внутри она столкнулась с сочувственными взглядами. Кто-то из коллег кивал ей в знак приветствия, другие быстро отводили глаза.
На пути в допросную ее встретил Грин с чашкой кофе в руке. Он был взволнован.
«У вас такой вид…» – растерянно сказала Хлои. «Еще что-то случилось?»
«Нет, ничего. Просто мы предупредили ее, что ты придешь поговорить – думали, это поднимет ей настроение, понимаешь? Но она отказывается с тобой встречаться».
«Что?»
Грин провел ее в ближайшую свободную переговорную и закрыл дверь. «Она неважно себя чувствует. Думаю, она боится, что разочаровала тебя. У нее депрессия, она ни с кем не хочет говорить».
Хлои было больно все это слушать, но ей казалось, что она понимает настоящую причину.
«Она думает, что я ее сдала. Она считает, что я автоматически сочла ее виновной».
«Да, и это тоже».
«Она сказала что-то, что указывает на то, что она его убила?»
«Нет. Но у нее нет алиби. Она ведет замкнутый образ жизни, так что с этим проблема. Никто, кроме Мартина, ее не видел. Она говорит, что виделась и говорила с тобой между вечеринкой и обнаружением машины, но это не важно – в качестве алиби это не пройдет».
«Вы должны знать… Я не могу в это поверить», – сказала Хлои почти умоляюще. «У нее есть проблемы, это так… Но она не убийца. Я так не думаю. И… Боже, я не знаю. Просто, это не похоже на мою сестру, понимаете?»
Грин колебался, не зная, что сказать. Секунду спустя он решился: «Думаю, я тебе верб. Но сейчас нужно работать с тем, что у нас есть. Ты это понимаешь, правда?»
«Да», – сказала Хлои. «Спасибо за поддержку. Послушайте… Ей выписали лекарство от перепадов настроения. Не знаю, какое именно. Вы можете проверить, принимает ли она его?»
«Принимает», – сказал Грин. «Она попросила его незадолго после ареста, и агент принес его из квартиры».
«Хорошо, спасибо».
«Не представляю, как тебе сейчас тяжело. Но ты должна мыслить трезво. Я понимаю, что сейчас ты, в первую очередь, сестра, но при этом у тебя есть шанс доказать, что ты можешь быть эффективным агентом не смотря ни на что. У тебя сейчас голова занята другим, но не упусти возможность проявить себя».
«Очень отрезвляющий совет», – сказала она с нервным смешком.
Но чем больше она думала о его напутствии, тем больше понимала, что он желал ей добра. И тем сильнее ей хотелось найти доказательства невиновности Даниэль.
Глава двадцать первая
Проглотив новость о том, что Даниэль не хочет ее видеть, Хлои решила дать ей успокоиться день или два. Не смотря на то, что последние годы они провели порознь, она чувствовала, что неплохо знает свою сестру, и не сомневалась, что после нескольких дней игры в молчанку она начнет к себе пускать – и сестру в том числе.
Грин заверил Хлои, что допуск к Даниэль будет открыт для нее и завтра, поэтому остаток дня она могла провести дома. По дороге она снова боялась столкнуться с реакцией Стивена – будет он сочувствовать или только обрадуется, что непутевой сестры больше нет на горизонте?
Несколько часов Хлои провозилась с домашними делами, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о Даниэль мытьем и уборкой. Сразу после четырех у дома затормозила машина Стивена, и Хлои почувствовала себя на фронте невидимой и никому неизвестной войны. Вечером они должно были обедать с его родителями, и это само по себе было большим стрессом, но теперь из-за Даниэль ситуация грозила стать взрывоопасной.
Стивен, казалось, пребывал в хорошем настроении. Он любил заставать Хлои дома, когда возвращался с работы.
«Короткий день?» – спросил он.
«Ага».
«Есть подвижки в деле Даниэль?»
Хлои удивилась, что он спросил вот так, напрямую, и в его голосе даже слышался искренний интерес.
«Нет», – ответила она. «Пока никаких».
Он кивнул, угукнул себе под нос и направился в спальню. До помолвки Хлои не осознавала, насколько он был привязан к родителям. Всякий раз, когда они встречались на обед, он из кожи вон лез, чтобы прийти вовремя. Даже до переезда, когда они жили в разных городах, даже когда они встречались в ресторане, Стивен всегда очень нервничал, как бы не опоздать. Вот почему Хлои была уверена, что через десять минут он выйдет из спальни переодевшийся и полностью готовый к обеду, не смотря на то, что в запасе было еще полтора часа.
У Хлои и раньше было предчувствие, что забота его родителей может стать для них слегка удушающей, но теперь, когда опасения стали оправдываться, каждый такой эпизод становился иголкой, загнанной ей под кожу.
***
У Салли Бреннан было огромное множество недостатков и одно достоинство: она потрясающе готовила.
В тот вечер, когда ее любимый сыночек и Хлои сели за стол, там стояло жаркое из баранины, пряная спаржа и домашний винегрет. Увы, у них было немного времени, чтобы насладиться едой – Салли, казалось, не могла просидеть и пяти минут, не бомбардируя их вопросами.
«Стивен, что это за синяк у тебя под глазом?» – спросила Салли.
Хлои скривилась. Она думала, что синяк после драки с Мартином уже стал достаточно незаметным. Теперь мяч был на поле Стивена. Что он предпочтет: сказать правду, смакуя подробности того, как Даниэль привела к ним в дом парня, выставившего себя полным идиотом на вечеринке и устроившего драку? Или – дай бог – соврет матери, чтобы сохранить лицо своей будущей жены?
«Ой, так глупо вышло», – сказал Стивен. «Я забыл закрыть шкафчик в ванной, на секунду отвернулся, а потом так торопился в спальню, что с размаху врезался в чертову дверцу. Два дня ходил с жутким фингалом».
Уэйн Бреннан от души расхохотался. «Ты всегда был неуклюжим», – сказал он, отпивая большой глоток красного вина.
«Таким и остался», – сказал Стивен.
Он нащупал руку Хлои под столом и слегка ее сжал. Все ради тебя – говорил его жест.
На минуту за столом воцарилась тишина, нарушаемая только звяканьем приборов по тарелкам. Хлои стало не по себе, когда она заметила напряженное выражение лица Салли.
Когда та наконец заговорила, Хлои поняла, что стало причиной непривычного молчания за обеденным столом Бреннанов – хозяйка просто выжидала подходящий момент, чтобы сбросить свою маленькую ядерную бомбу.
«Прости, что спрашиваю, – начала Салли, глядя прямо на Хлои, – но я слышала от двух разных людей, что твою сестру арестовали по каким-то совершенно ужасным обвинениям. Говорят, она совершила убийство! Это же не может быть правдой или..?»
«Мам…» Стивен выглядел удивленным и даже слегка возмущенным.
«Я просто хотела узнать», – сказала Салли так, будто это на нее напали. «В конце концов, если Даниэль будет… задержана… это повлияет на свадьбу».
«При всем уважении, – заговорила Хлои, – мою сестру задержали за то, чего она не совершала. В такой момент я просто не могу думать о свадьбе».
«У тебя есть на примете кто-то, кто сможет ее заменить?» – спросила Салли.
Железные нервы у этой женщины, – подумала Хлои. Да, разумеется, они платили за большую часть свадьбы, но Салли брала на себя роль чуть ли не Папы Римского и явно злоупотребляла контролем. Теперь же, с учетом новых обстоятельств Даниэль, она думала, что у нее появится еще больше власти.
Да пошло оно все, – подумала Хлои.
«Вообще-то, нет», – сказала она вслух. «И, раз уж это вас так волнует, миссис Бреннан, возможно, пора задуматься о переносе свадьбы».
По лицу Салли было видно, что она не ожидала от Хлои такого хода. Она выглядела так, будто получила пощечину, и драматически воздержалась от ответа.
«Не я это начала», – сказала Хлои. Ей хотелось еще много чего высказать, но она прикусила язык. Вместо этого она встала из-за стола и посмотрела на Стивена. «Пожалуйста…. Не торопись. Наслаждайся обедом с родителями. Я подожду в машине».
«Хлои!» – сказал Уэйн своим отцовским тоном. Иногда он мог быть не менее надоедливым, чем Салли, но хотя бы притворялся здравомыслящим и великодушным. «Тебе не кажется, что это грубо?»
«Простите», – сказала она. «Может, стоит подумать, кто мог бы заменить на свадьбе меня?»
«Хлои, прошу тебя…» – начал было Стивен.
«Ой, хватит», – обрела дар речи Салли. «Мы так и будем делать вид, что не ожидали ничего подобного? От Даниэль всегда были одни проблемы. Судя по тому, что я слышала, она с самого начала была испорченной девчонкой».
«А что это вы слышали?» – спросила Хлои. «Вы всегда верите тому, что слышите? Вы способны хоть иногда думать самостоятельно и иметь собственное мнение?»
И снова реакция Салли была настолько нарочито драматичной, что больше походила на комедию. А Хлои тем временем отдавала себе отчет в том, что с ней самой тоже не все в порядке…потому что ей нравилось видеть гримасу боли на лице этой женщины.
Но с Хлои было довольно. Она вышла из-за стола не оглядываясь, дошла до машины, села на пассажирское сидение и захлопнула дверь. Несколько секунд она просидела, разглядывая свой телефон и думая о том, стоит ли позвонить Грину и попросить увидеться с Даниэль прямо сейчас. Ну и что, что та отказывалась ее видеть? Наверняка был способ это обойти.
Чтобы вытеснить ненависть к родителям Стивена, она начала перебирать в голове факты по делу. Два дня. Всего два дня, а мерзкие слухи уже достигли ушей Салли Бреннан.
В 19:47 Стивен сел в машину. Получается, он задержался примерно на пятнадцать минут после ее ухода. Хлои могла только догадываться, сколько гадостей они успели наговорить о Даниэль за это время. Черт… Возможно, они зашли настолько далеко, чтобы уговаривать Стивена отменить помолвку.
Он сел за руль, завел двигатель и выехал с родительского двора. Прошло три минуты, прежде чем он сказал первые слова:
«Ты немного перегнула палку».
«Да ладно? Мне показалось, что твоя мать вела себя очень грубо, и, позволю себе предположить, она заранее просчитала, что и как сказать, чтобы задеть меня сильнее. Она даже не дождалась, пока я подтвержу или опровергну слухи. Ее волновало только то, кто заменит мою сестру на всех этих табличках и схемах, которые она рисует для свадьбы. И уж если кто и перегибает палку со всем, что касается подготовки, так это она».
«Хлои, она моя мать. Выбирай тон, пожалуйста».
«Тебе не нравится мой тон? Серьезно? Она не имела права так говорить о моей сестре!»
«Хлои… Ты сама вчера сказала… Все улики против нее. Исход дела кажется вполне понятным. Возможно, мама права».
«В каком это смысле? Говори, Стивен».
«Хорошо. Я считаю, моя мама имеет право не хотеть, чтобы подозреваемая в убийстве участвовала в свадьбе».
Первым порывом Хлои было ударить его в лицо. Она никогда раньше не испытывала к нему таких чувств. Вторым порывом было потребовать остановить машину и выйти. Но она не сделала ни того, ни другого. Она проглотила горький комок и позволила гневу бурлить внутри. Выражения лица Стивена – виноватого и стыдливого – было в тот момент вполне достаточно.
Глава двадцать вторая
Следующим утром Хлои не теряла времени. Не смотря на субботу, она взялась за дело, как в обычный рабочий день, снова пропустила пробежку и умудрилась собраться, не перекинувшись ни единым словом со Стивеном. Когда она выходила из дома, он наконец-то набрался смелости и пискнул «Пока!» из-за чашки кофе, но она не ответила. Громко хлопнув дверью, она поторопилась к машине, чтобы поскорее оказаться от него подальше.
У нее в животе завязался маленький узелок тревоги, когда она наконец-то приняла решение: если Даниэль не хочет с ней говорить, ей придется добывать информацию другими способами. Она ехала в сторону квартиры Даниэль, и узел затягивался с каждой милей все туже. По дороге она пыталась понять, в какой момент дело становилось слишком личным для агента. Разумеется, она уже перешла эту черту, и ждала, что Грин вот-вот усадит ее в своем кабинете и объявит, что она больше не может принимать участия в расследовании.
Значит, до тех пор она должна была успеть как можно больше. У двери Даниэль Хлои достала из сумочки маленький набор отмычек, который «позаимствовала» во время учебы в академии. Не то чтобы она его украла – множество ресурсов и инструментов были в открытом доступе в тренировочных лабораториях – но без специального разрешения и инструкций за такое по головке не погладили бы.
Взлом замка отнял у нее секунд десять. Она вошла в квартиру и тихо закрыла за собой дверь, будто действительно не должна была там находиться. На пороге она огляделась по сторонам, не зная, что искать. Ноутбук Даниэль уже забрали федералы – они хотели проверить их переписку с Мартином.
Хлои медленно обошла квартиру по кругу, осматривая вещи сестры и понимая, что та осталась почти той же девчонкой, с которой они росли вместе: коллекция фильмов, коллекция музыки, и даже две футболки с названиями групп, валявшиеся на диване, выглядели очень знакомо.
Хлои прошла в кухню и порадовалась, что пузырек с таблетками отправился к Даниэль. Чувствуя себя предательницей, она начала поочередно открывать ящички и шкафчики. Она не знала, что искать, быстро решила, что на кухне нет ничего интересного, и прошла в спальню.
Там оказалось на удивление чисто. С другой стороны, для беспорядка понадобилось бы больше вещей, а в спальне Даниэль была только небрежно заправленная кровать, зеркало, тумбочка и корзина для грязного белья, под завязку набитая черными вещами.
Что я хочу найти?
Она не знала. В шкафу в спальне не нашлось ничего, кроме коробки старых книг в мягких обложках и охапки более нарядной одежды, которая, судя по всему, никогда не носилась. В ванной тоже не обнаружила ничего особенного, не считая нового теста на беременность, который, как ей показалось, говорил о беспорядочной жизни Даниэль.
Вернувшись в гостиную, Хлои обратила внимание на секретер с откидным верхом, принадлежавший их бабушке. Он стоял у стены между кухней и гостиной. В детстве Даниэль его обожала – она игра на нем в школу, делала домашние задания, рисовала – не удивительно, что она забрала его, когда бабушка умерла.
Хлои пробежала по ребристой откидной крышке пальцами и улыбнулась от нахлынувших воспоминаний. Медленно, она отодвинула крышку, и перед ней открылась поверхность письменного стола. Там в беспорядке валялись конверты, марки, листки бумаги и ручки. Ничего полезного вроде адресной книги или чековой книжки не было видно. Хлои нахмурилась и уже собиралась закрыть крышку, когда заметила несколько плотных листков, задвинутых за коробок с конвертами. Было очевидно, что их засунули туда специально, чтобы не потерять, но и не держать на виду. Хлои достала их и обнаружила, что это записки.
Она стала их читать, и у нее замерло сердце. Все послания были короткими, даже не полными предложениями. Они были написаны от руки, очень ровным и твердым почерком, на бумаге, похоже на листы альбома для зарисовок. Очевидно, они приходили в конвертах, которые даже можно было назвать элегантными. При этом, конверты были чистыми – ни адресов отправителя и получателя, никаких других пометок. Хлои перечитывала записки одну за другой, и ей становилось все больше не по себе. Однако, в то же время у нее зарождалась надежда, что она нашла конец ниточки, благодаря которому можно будет распутать это дело и освободить Даниэль.
За каждой фразой она пыталась найти смысл или мотив:
Ты никогда не изменишься, ведь так?
Расскажешь кому-нибудь об этих письмах – я тебя убью. Прекрати копаться в прошлом.
Парень, которого ты привела домой прошлой ночью, наверняка женат. Шлюха.
Тебе не стыдно за то, кем ты стала? Ты должна умереть, как твоя мать.
Что больнее – быть неудачницей или потаскушкой?
ТЫ СДЕЛАЕШЬ ТОЛЬКОХУЖЕ.
Убей его или я убью.
Последнее было самым тревожным. Его – это Мартина? А если так, то кто, черт побери, подбрасывал эти письма? Хлои перечитала их еще раз и рассовала по конвертам. Прижав стопку к груди, она вышла из квартиры.
Она чувствовала, что нашла что-то важное. Теперь нужно было заставить Даниэль с ней поговорить. Хлои решила, что, если Даниэль знала, кто присылал ей письма, они смогли бы вычислить, кто убил Мартина.
Она все равно может быть виновна, – не унимался упрямый голос логики у нее в голове. И все же, когда она положила конверты на пассажирское сидение своей машины, он замолчал. Хлои казалось, что на месте зловещих посланий рядом с ней сидит настоящий убийца. И у этого человека есть что-то против Даниэль.
Но что? И почему?
Хлои не знала. Но она твердо намерилась выяснить.
***
Проезжая по Левендер-Хиллз, она позвонила агенту Грину. Он ответил сразу, как всегда, но голос его звучал так, будто только что начавшийся день уже успел его смертельно утомить.
«Устали?» – спросила Хлои.
«Нет, я в порядке. Просто за последние полчаса на меня свалилась гора информации. Для тебя, кстати, тоже кое-что есть. Правда, не знаю, считать эти новости хорошими или плохими».
«Они касаются Даниэль?»
«Да. С ней все нормально, но… ее перевели. Теперь она в «Риверсайдском исправительном учреждении». Примерно с пяти утра официально началось тюремное заключение».
«Но ведь приговора еще нет!»
«Верно. Но у нее очень слабое алиби, Хлои. И тот волос – просто гвоздь в крышку гроба. Ее волос на теле. Она согласилась на анализ ДНК, и образцы совпали».
«Блин…»
«Думаю, сейчас она не откажется с тобой поговорить. Я только что звонил в Риверсайд. Она пробыла там совсем немного, но, говорят, ведет себя покладисто и сотрудничает со следствием».
«Стоит попытаться…»
«Я так и подумал. Я предупредил их, что скоро пришлю стажера из ведомства, дал им твое имя, и они, конечно, обратили внимание на совпадение фамилий. Они не в восторге от этой идеи, но не станут препятствовать, потому что, чисто технически, ее пока не признали виновной».
«Спасибо, агент Грин».
«Пока не за что. Для стажера это сложная задача. Я не слишком надеюсь, что ты сможешь успешно отделить личное от рабочего».
«Смогу. Увидимся в штабе после того, как я с ней поговорю».
«Отлично», – сказал он с улыбкой в голосе. «До скорого».
Хлои отложила телефон и надавила на газ. Мысль о том, что Даниэль в тюрьме, возвращала ее в прошлое и отбрасывала тень на лучшие воспоминания. Она должна была поговорить с Даниэль и выяснить все, что той было известно – добраться до человека за найденными ею записками.
Как только она найдет их автора, она сможет очистить имя сестры.
***
Офицеры оказали ей теплый прием и без задержек повели по коридорам «Риверсайдского исправительного учреждения». У Хлои сразу начали сдавать нервы. В другом конце здания слышались какие-то крики, а где-то неподалеку женщина вполголоса повторяла ничего не значащую абракадабру.
И здесь была ее сестра. Помоги ей бог.
Офицеры передали Хлои охраннику, который провел ее по последнему коридору и открыл замок на двери маленькой комнаты. Внутри стоял маленький стол для переговоров и три стула, на одном из которых сидела Даниэль. Она подняла глаза на Хлои, когда та вошла, и выдавила подобие улыбки.
Даниэль держалась лучше, чем Хлои могла надеяться. Она ожидала видеть раздавленную горем женщину на пороге безумия, но Даниэль выглядела просто усталой. А поскольку она всегда выглядела слегка усталой, то и особой разницы не было заметно.
Но она также выглядела рассерженной. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, как прошли последние сорок восемь часов ее жизни.
«Даниэль… Мне так жаль», – сказала Хлои. «Как ты?»
Хлои искреннее надеялась на объятья, но Даниэль не встала с места, а только покачала головой. Она по-прежнему очень злилась. Когда она заговорила, голос ее был хриплым и отчужденным: «Так себе, Хлои».
«Я пыталась понять, как…»
«Я не жду, что ты меня вытащишь», – сказала Даниэль. «Я знаю, что у тебя недостаточно полномочий. И знаешь, что? Когда меня начали допрашивать и описывать дело… Я поняла, почему ты решила, что я виновна. Звучит действительно ужасно. И то, что я утопила машину, не помогает. Я не виню тебя за то, что ты думаешь, что это я его убила».
«Ты права, я не так много могу сделать», – сказала Хлои. «Но агент, который меня курирует, – очень понимающий человек. Он хочет помочь. Он даже разрешил мне осмотреть твою квартиру. И я нашла письма, Даниэль… Записки с угрозами в конвертах без адресов».
Даниэль промолчала. Она уткнулась взглядом в столешницу, как ребенок, которого отчитывают родители.
«Почему ты мне о них не рассказала?» – спросила Хлои.
«Ну, ты же их читала. Та, в которой меня угрожают убить, если я кому-то расскажу, не прибавляла желания делиться информацией. К тому же… Что я должна была сказать? Я не знаю, кто их шлет, они появляются в разное время. Но последняя… Этот человек знал, что я встречалась с Мартином, и… Хлои, ты правда считаешь, что я его убила?»
«Все указывает на это. Но слишком уж все гладко. Похоже на подставу».
«Хлои… Клянусь, я его не убивала. Я понимаю, что то, что я сделала с машиной, свидетельствует против меня, но ты должна мне поверить».
«Я верю. Но я вынуждена признать, что против тебя есть веские улики. Отпечаток и волос не оставили вариантов. Как они туда попали, если ты этого не делала. Отпечаток – еще куда ни шло, но волос?»
«Я не знаю», – сказала Даниэль. «Но я была в его машине много раз. Не так уж невероятно, что мой волос мог приклеиться ему на руку или что-то в этом роде».
Хлои обо всем этом думала, но понимала, что в суде такие объяснения прозвучат неубедительно. В последние две минуты она окончательно убедилась, что Даниэль невиновна, но сестринский инстинкт тоже нельзя было предъявить как улику.
«Как тебе тут?» – спросила Хлои. «Ты наконец-то чувствуешь себя в безопасности?»
«Ну, они выделили мне камеру в углу здания, подальше от всех. Но лекарства не отдают. Не знаю, где они… Наверное, вместе с личными вещами. Я чувствую себя в ловушке… Но для этого и сажают в тюрьму, верно?»
Ее попытка пошутить не имела успеха. Хлои пыталась держать эмоции под контролем. Ей нельзя было чувствовать себя беспомощной, когда ее сестра нуждалась в помощи, как никто другой.
«Я сделаю все, чтобы тебе отдали лекарства. И клянусь, я сделаю все, что узнать, кто на самом деле убил Мартина. Я не знаю, сколько тебя тут продержат до вынесения приговора…»
Дверь открылась, и в комнату вошел высокий седоволосый мужчина в дорогом костюме.
«Мой адвокат», – пояснила Даниэль. «Назначенный штатом».
«Так и есть», – сказал мужчина, протягивая Хлои руку. «Пит Джексон. Я буду работать с Даниэль и делать все, что в моих силах, чтобы снять с нее обвинения. Полагаю, вы та самая сестра, о которой она рассказывала?»
«Да. Агент Хлои Файн». Конечно, она еще не была агентом, но штатному адвокату это было знать необязательно.
«Что ж, и как агенту, и как сестре, думаю, вам важно знать, что дело выглядит плохо. Этот отпечаток…»
«Да, на ключе», – перебила его Хлои. «А на теле Мартина нашли ее отпечатки?»
«Нет, но…»
«А орудие убийства нашли?»
«Нет», – сказал Джексон, понимая, куда она клонит.
«Тогда попрошу воздержаться от выводов, потому что вердикт по делу еще не вынесен. Может, вам стоит серьезнее относиться к своей работе?»
«Разумеется, я буду стараться добиться вердикта «невиновна»», – сказал Джексон. «Но вы должны понять, что работать мне особо не с чем, и я вынужден принимать во внимание улики. Сейчас моей клиентке светит пожизненное заключение за убийство второй степени. В итоге, нам, возможно, придется пойти на сделку. Я всего лишь пытаюсь подготовить ее тому, что ее ждет».
Похоже, эти слова задели Даниэль за живое – как только адвокат закончил фразу, у нее вырвался стон. Хлои никогда не слышала такого от Даниэль, и ее сердце дрогнуло. Она бросила ненавидящий взгляд на Джексона. Тот вздохнул и вышел из комнаты, закрыв дверь за собой.
Только тогда Даниэль встала и подбежала к Хлои. Сестры обнялись так, как не обнимались с детства, и на Хлои нахлынули воспоминания о веселых летних каникулах, и об общих ночных кошмарах. Она задушила на корню собственный скорбный стон и крепче сжала Даниэль.
«Я хочу сказать тебе, что все будет хорошо, но пока не могу», – сказала Хлои.
«Я знаю», – ответила Даниэль ей на ухо. «Ничего страшного. Это не твоя работа».
Но Хлои не была с ней согласна. Если она собиралась стать агентом, то лучшим способом пробить себе дорогу было раскрыть это железное дело и спасти сестру.
Если она как агент хоть чего-то стоила, это была ее работа.
Глава двадцать третья
Из двух сестер Файн Хлои однозначно была более сентиментальной и эмоциональной. Но бывают моменты, когда от эмоций мало толку. Очень редко они приводят к нужному результату. именно с таким настроем Хлои покидала Риверсайд всего через четверть часа после приезда.
Когда она добралась до штаба ФБР, слезы еще не до конца высохли на ее лице. Она пулей пронеслась мимо своего кабинета, и, даже не поздоровавшись с Грином, помчалась в лабораторию для стажеров. В субботу там было пусто и тихо, а тишина требовалась Хлои для размышлений.
Она вынула письма, найденные в квартире Даниэль, из портфеля для ноутбука и начала работу. Сперва она взяла стандартный набор для улик, чтобы изучить письма и конверты поближе. В реальной жизни ей доводилось делать это лишь раз, когда она помогала снять отпечатки пальцев с лома в начале стажировки. Зато за время учебы она повторяла эту операцию многократно, и не боялась повторить то же самое самостоятельно.
Первым делом она взяла кисточку со специальным порошком и осторожно прошлась ею по конвертам и их содержимому в поисках отпечатков. Под порошком проявились очертания нескольких отпечатков, которые, конечно, вполне могли принадлежать Даниэль. Тем не менее, Хлои отсканировала отпечатки, загрузила их в базу и стала ждать результатов сравнения – процесс, который мог занять от десяти минут до двух часов.
Пока программа искала соответствия, Хлои вновь и вновь перечитывала записки. Она надеялась найти в них какие-то символы, какие-то подсказки, способные указать на личность автора. Увы, ничего не бросилось ей в глаза – записки казались бредом человека с серьезными психическими проблемами.
Тогда Хлои достала ноутбук и открыла папку с файлами по делу Мартина Шилдса. Там нашлись довольно подробные отчеты с фотографиями машины, озера и тела. Взгляд Хлои невольно остановился на колотых ранах – она не могла вообразить, чтобы Даниэль безжалостно вгоняла нож кому-то в грудь.
Ей это казалось совершенно невозможным.
Но ведь она призналась в том, что утопила машину, – думала Хлои. Если она оказалась способна на это, значит, уже переступила черту. Отсюда до убийства не так уж далеко.
«Нет», – сказала вслух Хлои, обращаясь к пустой комнате и обрывая мрачные мысли.
Даниэль этого не делала. Иногда мы кажемся чужими друг другу, но я ее знаю, черт возьми.
Она снова стала перебирать конверты руками в латексных перчатках, теперь проверяя язычки с клейким краем. Она искала любые царапины, любые малейшие повреждения – следы того, что отправитель мог лизнуть конверт и оставить на нем свою ДНК. Но ничего такого не нашлось. Этот человек был осторожен.
Как раз когда она собрала конверты в аккуратную стопку, пришли результаты сравнения отпечатков. Они не стали сюрпризом – все отпечатки на конвертах принадлежали Даниэль. Конечно, она держала их в руках. И, конечно, не могла даже вообразить, что однажды ее отпечатки прикрепят к делу об убийстве.
Хлои выругалась себе под нос и стукнула кулаком по столу. Она была рассержена и напугана, и эти две эмоции плохо сочетались друг с другом. Не зная, что еще сделать, она почувствовала себя ребенком, который слишком много на себя взял, и набрала агента Грина.
«Привет, Файн», – сказал он. «Как там твоя сестра?»
«Боится до смерти», – сказала Хлои. «И на то есть причины. Агент Грин… Я понимаю, что вы меня не так давно знаете, но вы должны мне поверить. Моя сестра невиновна. Я не знаю, как это объяснить, это просто сестринское чутье. Я знаю ее. Она этого не делала».
«В таком случае, докажи это. Думай, как агент. Не как стажер, а как настоящий полевой агент ФБР. С чего нужно начать, если хочешь доказать ее невиновность?»
«Нужно связать с местом преступления кого-то другого», – ответила она. Хлои заметила, что агент Грин в первый раз говорил с ней так строго, но понимала, что он хочет помочь. Ей стало интересно, успел ли он сделать собственные выводы по делу Даниэль».
«Верно мыслишь. И как это сделать?»
«Ну, нужно вернуться на место преступления. Но машину уже забрали, а к тому моменту, как я получу разрешение на осмотр – учитывая, что она наверняка уже на свалке – Даниэль вынесут приговор. Так что…»
Она замолчала, соображая. Так что – что? Какой следующий шаг?
Озарение пришло неспеша, но она сразу почувствовала, что сделала огромный шаг вперед от стажера к профессионалу. «Агент Грин, где вы сейчас?»
«В городе, опрашиваю свидетелей по краже со взломом. А что?»
«Когда вы сможете встретиться со мной в морге?»
«А зачем мне там с тобой встречаться?» – спросил Грин с дружеской издевкой, давая ей понять, что и так знает ответ.
«Потому что я должна осмотреть тело».
«Молодец, Файн. И, да… Встретимся через час».
Глава двадцать четвертая
На втором году обучения в академии Хлои была обязана пройти курс, который студенты привыкли называть «времечком в морге» – такой курс был необходим, в основном, для того, чтобы учащиеся могли привыкнуть к виду трупов, с которыми им неизбежно пришлось бы иметь дело при сборе улик. Нельзя сказать, что «времечко в морге» было для Хлои приятным опытом, но и особых беспокойств оно ей не доставило.
Осматривая с агентом Грином тело Мартина, она поняла, что посещение морга на занятиях – это одно дело, а находиться совсем рядом с телом умершего знакомого тебе человека, которого ты видел живым совсем недавно – дело совершенно другое.
Когда они с Грином получили доступ в кабинет для вскрытия, весь мир, казалось, погрузился в полную тишину. Хлои увидела это совершенно голое тело, лежащее в свете галогенных ламп.
Колотые раны были не до конца очищены от крови. Было сложно отчётливо разглядеть следы ранений. Хлои поражало, что они выглядели настолько ненатуральными. Но всё же такова была действительность… и это к этому нужно было привыкать.
– Скажи мне, что именно ты пытаешься увидеть? – спросил Грин, явно желая проверить её знания.
– Какие-либо признаки насилия, помимо этих ножевых ран, – ответила Хлои. – Следы ударов, ссадины, что-нибудь в этом роде.
– А почему они представляют интерес для нас?
– Потому что на таких участках можно найти отпечатки пальцев.
– Именно. Не забывай и про то, что сейчас его одежда исследуется на предмет наличия отпечатков пальцев и волосяных частиц. Но пока ничего не найдено.
Грин сделал шаг в сторону, позволяя Хлои приступить к осмотру тела. Единственной примечательной деталью, которую она смогла обнаружить, был небольшой синяк на месте, где пролегает верхняя часть ромбовидной мышцы. Такой след мог остаться от небольшого лёгкого предмета.
– Рассказывай мне свои мысли по ходу осмотра тела, – сказал Грин, – так, как если бы ты делала записи в блокноте.
– Пока ничего особенного, – ответила Хлои. – Правда, то, что удары были нанесены спереди, может говорить об имевшем место сопротивлении. Принимая это во внимание, я осмотрела запястья и тыльные стороны ладоней в поисках следов борьбы. Я ничего такого не нашла, и это наводит меня на мысль, что жертва находилась в компании убийцы, кода тот напал на него. Сомневаюсь, что злоумышленник возник перед Мартином внезапно. А значит, это был, скорее всего, кто-то, кому он доверял.
«Например, Даниэль», – подумала она.
Скрестив руки, она принялась размышлять: «Разумеется, какое-то сопротивление должно было иметь место. Я же видела, как Мартин двигался. Так двигаются те, кто занимается спортом… возможно, боксёры или мастера боевых искусств. Он захватил Стивена в «замок» с уверенностью профессионала. Поэтому Мартин, вероятно, занял оборонительную позицию, чтобы отразить удар, но уже было слишком поздно».
Хлои наклонилась и снова осмотрела его ладони. И опять не нашла ничего, что подтверждало бы его недавнее участие в драке. Однако она заметила грязь под его ногтями. И грязь была свежей.
– Под ногтями какая-то грязь, – сказала Хлои.
Она ещё ниже склонилась над телом, а Грин принялся шарить в выдвижном ящике стола справа от него.
– Официально нам это делать не разрешается, – сказал он, но всё равно выудил кое-что из ящика. Это был простой скребковый прибор с толщиной лезвия не более обычного картона, напоминавший скальпель.
С его помощью Хлои извлекла грязь из-под ногтей на руках Мартина. Грязь была плотно сбита, но даже по её частицам, случайно упавшим на поверхность смотрового стола, можно было говорить о наличии крови в её составе.
– Похоже, в этой грязи есть частицы крови, – сказала Хлои. – Это может быть его собственная кровь, но, если он всё же оказывал сопротивление, она может также принадлежать убийце.
– Хорошо сработано, – похвалил её Грин. – Сейчас я уезжаю, но скоро пришлю кого-нибудь, чтобы забрать материал. Я сразу займусь этим вопросом, поэтому результат анализа кровяных частиц мы получим через четыре-шесть часов.
Она обрадовалась, что ответ придёт так скоро, но внезапно вспомнила, что эта кровь могла вполне принадлежать Даниэль. И если так, ей пришлось бы отойти от дела, чтобы собственноручно не подводить сестру под тюремный срок.
Эти мысли, очевидно, отразились на её лице. Грин остановился в дверях и спросил:
– Ты уверена, что хочешь продолжать участвовать в этом расследовании?
–Уверена. Даже если… если новости откажутся печальными, я, по крайней мере, буду всё знать. Если это она, я хочу разобраться, почему она это сделала. Я хочу это понять.
– Со всем уважением к твоим чувствам, – обратился к ней Грин, – при таком повороте событий тебе лучше ничего не знать. По собственному опыту могу сказать, что иногда это лучше, чем вовсе не понимать, почему человек пошёл на убийство.
Он вышел, предоставив Хлои возможность поразмышлять над этим вопросом. Но всё время, пока она оставалась наедине со своими мыслями, её не покидала непоколебимая уверенность в том, что сестра не совершала убийство.
Это не Даниэль. Этого не может быть…
Вернувшись в штаб, Хлои направилась в архив и начала перебирать последние записи с места преступления на озере. Внезапно дверь распахнулась. Вошли двое мужчин, один из которых ей был едва знаком. Рядом с этим мужчиной стоял Грин, уменьшившийся в размерах на его фоне. Этот человек был высокого роста и имел фигуру профессионального борца, что не могло укрыться от взгляда даже под тканью костюма. Хлои его видела раньше и знала, кем он был, но никогда с ним прежде не разговаривала.
Директор Л. Дж. Джонсон сел прямо напротив Хлои, оставив Грина стоять. Он посмотрел на неё с выражением лица, значение которого сложно было интерпретировать. Затем он перевёл взгляд на записи, а с записей – снова на Хлои.
– Насколько я понимаю, агент Грин рассказывал вам, что наша программа подразумевает непосредственное участие стажеров в расследованиях, верно? – спросил Джонсон.
– Да, сэр.
– Я остаюсь при решении продолжать эту программу, но должен сказать, что я был взбешён, когда узнал, что вы с агентом Грином провели ещё один тест ДНК по делу о Мартине Шилдсе. Я позвонил Грину и чуть не стёр его в порошок. Я собирался звонить и вам, чтобы поинтересоваться, какого чёрта вы о себе возомнили. Дело даже не находится в ведении департамента. Люди из Пайнкреста делают мне одолжение, потому что вопрос касается лично вас. Я был ярости. Но затем пришли результаты, и я не мог поверить, что допустил ошибку.
– Эта кровь не принадлежит Даниэль Файн? – спросила Даниэль.
– Нет, это не её кровь. Результаты исследования показали, что кровь принадлежит мужчине по имени Алан Шорт. Эта информация не подлежит разглашению. Когда я выйду из этой комнаты, к поиску данного человека тут же приступят двое моих агентов. И затем я лично займусь подготовкой документов, необходимых для освобождения вашей сестры. Но будьте реалисткой. С неё не снимут всех подозрений до поимки Алана Шорта. Ей по-прежнему нельзя будет выезжать из штата, а также нужно будет являться на допросы.
– Разумеется, – сказала Хлои. – Спасибо.
– Это вам спасибо. Впечатляющая работа, отлично. Я надеюсь сотрудничать с вами, когда вы закончите практику. Агент Грин, желаю успешной дальнейшей работы с ней.
И с этими словами Джонсон поднялся со стула и вышел. Грин посмотрел на Хлои так, словно он не мог поверить в то, что произошло.
– Есть только одна загвоздка, – сказала Хлои. – Для поимки этого парня он назначил других людей. Чувствую себя так, словно меня понизили в должности.
– Послушай, ну нельзя ждать всего и сразу. Сам факт того, что он пришёл поздравить тебя, уже многое значит. Поэтому воспринимай это, а также предполагаемую невиновность сестры, как победу. Я буду держать тебя в курсе новостей относительно Алана Шорта. Если он из местных, то он у нас загремит под стражу в течение сорока восьми часов.
– Прекрасно, – выдохнула Хлои, ощущая, как в одну секунду гора упала с её плеч.
– Знаешь, ей, наверное, всё-таки что-то предъявят. Вот так спустить его машину под откос – это крайне подозрительно. Пока что она в безопасности… но я абсолютно уверен, что дальнейшее расследование будет иметь место…
– Логично, – ответила Хлои, чувствуя облегчение уже от того, что Даниэль больше не числится главной подозреваемой. – Что будем делать теперь?
– По этому делу? Ничего. Ты сделала всё, что могла. Думаю, на сегодня ты со всем управилась и можешь ехать домой. Когда Даниэль отпустят, представляю, что за сумасшедшее времечко начнётся. Как сказал директор Джонсон… всё это придётся расхлёбывать нам. Это значит, что журналисты не узнают ничего существенно нового, пока не будет пойман Алан Шорт.
– Я могу рассказать новости Даниэль?
– Нет. Подождём, пока всё будет закреплено документально. Но раз этим занимается директор Джонсон, то это случится скоро. Хлои, я серьёзно. Езжай домой. Ты хорошо поработала.
Хлои встала из-за стола, собрала архивные записи. Она буквально дрожала, пытаясь мысленно переварить всё, что случилось в течение дня и, главным образом, в течение последних пяти минут.
Ей почти удалось освободить Даниэль.
Директор Джонсон, человек, который в будущем будет её руководителем, уже высказывал ей свою благодарность и поздравлял с успехом.
Будущее представлялось безоблачным. Казалось, что тёмное прошлое, приведшее её ко всей этой истории, наконец-то начинало выпускать её из своих когтей.
Но, как ей пришлось в скором времени убедиться, прошлое могло не только преподносить неожиданные сюрпризы, но и разрушать до основания все планы на будущее. И это проявилось в форме писем, полученных Даниэль, напомнив о том, что прошлое всегда где-то неподалёку.
«Но кто их прислал? – не гадала Хлои. – А главное, зачем?»
Глава двадцать пятая
Не смотря на напряжение, продолжавшее существовать между ними с момента вечеринки в их квартале, Хлои и Стивену удавалось сохранять доброжелательность при общении друг с другом. Хлои всё ещё пребывала в радостном волнении от проведенной работы и от обнаружившейся собственной способности проникать в суть вещей, которая помогла ей под руководством Грина вернуть Даниэль доброе имя. Она была рада до такой степени, что, найдя Стивена на диване за чтением электронных писем, она едва не набросилась на него с объятиями и поцелуями. Они не касались друг друга уже около недели, что было крайне печально, особенно когда в их распоряжении был весь дом, чтобы разгуляться по полной.
Но порыв Хлои наткнулся на очень холодный отпор, когда она вернулась домой и попыталась поделиться со Стивеном новостями. Она чувствовала себя немного глупо, когда с лучезарной улыбкой на лице, будто бы хвастаясь, она рассказывала о произошедших событиях. Она начала с того момента, когда ей удалось обнаружить грязь под ногтями Мартина, затем рассказала о встрече с начальником Джонсоном. Но даже ещё до того, как Хлои описала все детали возможного освобождения Даниэль, стало ясно, что Стивен её радости не разделяет.
– Подожди, – сказал он. На его лице в равной степени проявились воодушевление и отвращение. – Ты мне сейчас говоришь, что ты была в этой комнате, рядом с трупом Мартина?
– Да. Я же говорила тебе… Я участвую в экспериментальной программе, которая предоставляет стажерам большую свободу действий и возлагает на них больше ответственности.
– Да знаю я это, – бросил он. – Но ты была прямо рядом с телом… и тебе это никак не помешало продолжать защищать её?
– Нет, не помешало, – выпалила Хлои, тут же приняв оборонительную позицию. – Что бы ты ни думал о Даниэль, твоё презрение бессильно перед результатами ДНК. Её освобождение подпортит твоей маме идеальную свадебную церемонию, уж извини.
– Я этого не говорил.
– А и не надо. Ты об этом думал с того самого момента, когда твоя мать выразила своё недовольство по поводу Даниэль.
– Хлои, это несправедливо… и это неправда.
– Что ж, рада об этом узнать. Потому что, когда её завтра выпустят, ей нельзя будет вернуться в свою квартиру. Это слишком рискованно, и к тому же повсюду будут журналисты. Поэтому я хочу, чтобы она остановилась у нас на несколько дней.
– Что? – спросил Стивен, не веря своим ушам. – Ты с ума сошла?
– Нет. А какая в этом проблема для тебя лично?
Хлои помнила о существовавшей между ними размолвке, но всё же решила стоять на своём. Ей больше не было никакого дела до того, что о ней подумает Салли Бреннан. На кону было будущее её сестры. Пусть Салли заберёт свои деньги и подавится ими.