– Я уже в постели.

– Извините, что беспокою вас снова. Но я только что узнал нечто такое, что мне нужно обсудить с вами.

– Что? Полиция обратиласьк вам?

– Мы должны поговорить об этом спокойно. Может быть, вы оденетесь и вернетесь в гостиную?

– Хорошо, – сказала Лара в направлении двери. – Я буду через пару минут.

– О’кей. Я пока сделаю чай.

– До скорого!

В этот момент из кармана ее куртки послышался звук отправляемого сообщения. Лара протянула руку, но было уже слишком поздно. Она стояла в комнате и выглядела как заколдованная, тихая, как смерть. Она даже не слышала своего дыхания. Даже через все еще открытое окно не доносилось ни звука. Затем, через одну, две или пять секунд она потеряла чувство времени. Отт отошел от двери и тяжелыми шагами спустился по деревянной лестнице.



Если она хочет выйти из дома, ей придется спуститься вниз. Он ждал на кухне, стоя лицом к лестнице. Чай был готов. Он даст ей чашку и пропустит в гостиную. На журнальном столике лежали женские коньки, которые купил сегодня в Мюнхене. Они были белыми, с узором из снежинок, лезвия соблазнительно блестели. Это очень напоминало рождественский подарок и должно было привлечь ее внимание. В ГДР казни так и проводились. Преступника приводили в, казалось бы, обычный кабинет. Там чиновник, сидящий за столом, приветствовал входящего. Но за дверью скрывался человек с пистолетом. Он приближался к ничего не подозревающему приговоренному и стрелял ему в затылок. Никакой театральности, наименее травмирующе для преступника. Смерть наступала быстро, неожиданно и безболезненно.

Он посмотрел на часы. Пять минут прошло с тех пор, как он пригласил ее вниз.

Он поднялся по лестнице, остановился под дверью и прислушался. В комнате было тихо. Он постучал.

– Вы не хотите спуститься?

Никто не ответил.

– Лара? Вы в порядке? – Он отступил на шаг и опустился на колени. Через замочную скважину проникал свет, но ничего не двигалось. Он приблизился. Холодный поток воздуха пошел ему навстречу. Он снова постучал. – Лара? – Подергал ручку. Дверь была заперта. – Что случилось? Выходите!

Тишина. Вероятно, ее там уже не было.

Окно было широко открыто. Она действительно выпрыгнула. Чуть в сторону от окна, в сугроб, который он сам накопал там этим утром. Ему нужно было присмотреться получше. Он вышел на улицу, посветил фонариком. Девчонка побежала не к машине, припаркованной перед домом, и оттуда по подъездной дороге в сторону трассы, но в лес. Она, вероятно, боялась быть замеченной, потому что окна кухни и гостиной выходили на передний двор. Следы были свежими, насколько он мог судить при таком освещении. Во всяком случае, их не было там этим утром. Он вошел в дом, надел пуховик и шапку и начал преследование. Это не должно быть слишком сложно в снегу.



Лара бежала уже несколько минут, однако не смогла преодолеть значительного расстояния. Снега было почти по колено, и в последние дни он спекся сверху в плотный наст. Она передвигалась слишком медленно. Ее преследователь, вероятно, тоже. Какое преимущество она имела? Три, четыре минуты? Мужчине было за шестьдесят, но он производил впечатление тренированного человека и был лучше экипирован, вместо кроссовок у него были горные ботинки. Однако больше всего ее беспокоило другое: она не знала, в правильном ли направлении движется. Лара снова проломила ледяную корку, под которой оказался мягкий снег, ветка и корень. Она поскользнулась на нем и упала. Руки обожгла боль, когда они пробивались сквозь твердую кристаллическую поверхность. Девушка полежала мгновение, глядя сквозь еловые кроны. Месяц косо висел на небосклоне. Рядом звезда сверкала на черном фоне. Она встала и вслушалась в ночь. Со стороны хижины донесся мягкий, размеренный хруст. Это должен быть ее преследователь. Он передвигается быстрее, чем она, потому что может ступать по ее следам. Ей нужно было идти к дороге, но она потеряла ориентацию. Куда бы она ни посмотрела, везде были деревья, деревья и деревья. Несмотря на темноту, черные стволы четко различались на снежном фоне. А выше? Луна, звезда и миллиард еловых иголок. Она пошла дальше. Вниз, туда где была дорога. Но вскоре остановилась, не в состоянии двигаться дальше. Она устала от напряжения. Лара оглянулась на следы, которые оставила на снегу. Они расскажут преследователю, куда она ушла. И ничто не могло помешать этому, потому что на этом долбаном клочке земли был снег. Как будто она разбросала за собой клочки бумаги. Она почувствовала, как слезы гнева застилают ей глаза.

В этот момент Лара услышала какое-то гудение. Задержала дыхание, сделала несколько шагов в направлении звука и увидела в сумерках ночного леса, что примерно в пятидесяти метрах от нее местность спускается вниз. Она пробилась дальше вперед, и внезапно свет пронесся через лабиринт стволов, дрогнув, отметил десятки деревьев, словно штрих-код, и снова растворился в темноте. Это были фары машины, которую она слышала. Совсем недалеко от нее автомобиль ехал через лес. Лара побежала изо всех сил в этом направлении, достигла склона, который ускорял и ускорял ее шаги. Не устояв на ногах, она упала и покатилась по снегу, даже не пытаясь замедлить свое движение и подняться на ноги, потому что, сказала она себе, это самый быстрый путь к спасительной дороге. Еще раз свет пронесся мимо, как луч маяка. Теперь она могла видеть дорогу. Молодая ель остановила ее падение. Лара встала на ноги и снова побежала, и меньше чем через пятьдесят метров достигла дороги. Она махала руками, кричала и бежала, но огромный внедорожник уже собирался исчезнуть за ближайшим поворотом.

Лара положила руки на бедра и качалась, как после марафона. Она потела и одновременно мерзла, потому что под воротник куртки набился снег, который теперь растаял и стекал по ее спине ледяной струйкой. Через резиновые подошвы ее спортивных туфель холод пробирался к ступням. Хотя и пропустила машину, она была на правильном пути. Это было направление к озеру Шпитцинг. Однако от основной дороги где-то отходила подъездная дорога к дому. Лара надеялась, что Отт все еще был в лесу, и попыталась идти по следам машины.



Луч фонарика освещал ему путь. Бежать по ее следам было утомительно. Может быть, не так утомительно, как для девушки, но у шестидесятилетнего мужчины марш через глубокий снег отбирал больше энергии. Снова и снова Отту приходилось останавливаться и делать глубокий вдох, и с каждым шагом пистолет во внутреннем кармане пуховика ударял в грудь. Когда в очередной раз прислонился к дереву, он увидел луч света, пронизывающий деревья. Видимо, машина ехала по дороге к озеру Шпитцинг. Если он видел ее, то и девушка видела тоже. Что бы она сделала? Вероятно, попыталась добраться до дороги. Фары автомобиля послужили ориентиром. Нужно было принять взвешенное решение. Должен ли он оторваться от следов и выйти на дорогу? В какой-то момент она должна была снова пойти в его направлении, если хотела выбраться к озеру Шпитцинг. Но если бы он пошел к дороге, то рискнул бы потерять девушку. А вдруг она не пошла к дороге?



Луна была не полной, но достаточно яркой, чтобы осветить белую дорожку, ведущую к озеру, людям и отелям. Это не должно быть далеко. Один километр? Два? Три? Лара могла одолеть три километра менее чем за час. Она пошла сначала медленно, потом быстрее. Мысль о том, что нужно поскорее добраться до места назначения, придавала сил. Ее дыхание громко прорывалось сквозь ночь, а кроссовки хрустели на снегу дороги, так что она больше ничего не слышала, и это успокоило ее, подобно тому как в детстве, закрыв глаза и уши, она считала себя в безопасности. Но сейчас это была опасная безопасность. Когда Лара ничего не слышала, она не слышала ни опасности преследования, ни спасительных машин. Девушка остановилась ненадолго и прошла еще кусок пути. С неизменным тускло-белым цветом дороги перед собой, следя за тем, что происходит слева и справа от нее. Мороз пробирался сквозь ее брюки и щипал за нос. Здесь было еще холоднее, чем в Мисбахе. Она вновь остановилась и вслушивалась в ночь. Было абсолютно тихо. Так тихо, что она слышала, как бьется ее сердце, когда она затаила дыхание. После небольшой поляны дорога вела обратно в лес, деревья находились всего в двух-трех метрах от края дороги. Это напугало ее. Он мог стоять за каждым деревом. Что ей делать? Она сошла с дороги и встала за деревом, наметила следующее дерево, нырнула на несколько шагов в лес, хрустя ломаной наледью, чтобы увидеть, стоит ли кто-нибудь за ближайшим деревом. Там никого не было. А если бы он был там, то давно заметил бы ее по следам. Она вернулась к дереву, которое проверила. Здесь было темно и страшно. У Лары не было выбора, кроме как прислушаться к тьме и посмотреть, не происходит ли что-то подозрительное. В пятидесяти метрах от нее темнота была абсолютно черной. Там часто стояли молодые ели, как в супермаркете перед Рождеством. Того, что было спрятано за их густыми лапами, Лара не видела. И чем напряженнее она вглядывалась, тем сильнее все расплывалось в черной каше. Что-то шевелилось, или это были просто ночные тени? Холод пробирался Ларе под куртку. Она боялась пройти через это темное пятно, очень боялась. Она сунула руки под мышки. Но теплее не стало.

Внезапно вернулся скользящий свет. Раздался сварливый звук двигателя, который эхом разносился по лесу. Сначала тихо, потом громче. Она не ожидала, что этой ночью ей встретится другая машина. Свет усилился, освещая стволы над ее головой. Наконец, машина появилась из-за поворота и направилась прямо к Ларе. Она колебалась мгновение, задаваясь вопросом, ни Отт ли это. Потом решила, что он должен был появиться с другой стороны. Она сомневалась так долго, что машина чуть не проехала мимо нее. В последний момент она выпрыгнула из-за дерева, закричала и помахала рукой. Машина ехала не на самой малой скорости, и водителю понадобилась секунда, чтобы принять решение остановиться. Он притормозил возле молодых хвойных деревьев, которые теперь освещались фарами машины. Загорелся белый свет, водитель включил заднюю передачу. В этот момент из-за молодых деревьев вышла фигура и направилась к машине. Шок парализовал Лару. Это был Отт.



Отт подошел к пассажирской двери. В машине роскошного внедорожника сидела пара, оба седые. Боковое окно опустилось на треть, при этом кнопки блокировки исчезли в своих гнездах. Женщина на пассажирском сиденье, одетая в шубу, с тревогой смотрела на Отта.

– Добрый вечер, – сказал он, дружески улыбаясь.

– Там сзади девушка, – заметила пассажирка.

– Да, моя дочь. – Отт посмотрел на Лару, которая, казалось, не знала, что делать. Бежать к машине? Но тогда она попадет прямо ему в руки. – Извините. – Он повернулся к паре. – У нее проблемы с психикой, и она часто теряет ориентацию. Я очень рад, что нашел ее снова. Спасибо, что остановились.

Лара все-таки наконец решилась. Она побежала к машине и закричала: «Помогите!» Но горло перехватило, и слова прозвучали невнятно.

– Да, дорогая! – крикнул ей Отт. – Папа здесь. Все хорошо!

Лара издала звук, похожий на животный. Бежала быстро, скользя по снегу своими гладкими подошвами, чтобы добраться до машины, пока та не уехала.

Пара наблюдала за происходящим в зеркале заднего вида и была ошарашена зрелищем.

– Мне жаль, что вы должны смотреть это. Не беспокойтесь. Наш дом тут рядом. Все в порядке. Еще раз спасибо.

Пожилые люди кивнули и уехали.

Девушка лежала на дороге, глядя на луч фонарика.

Глава 49

Кройтнер собирался в тот вечер отдать должок. Нужно было придать Чуваку мужественный вид, в коем он спасет Франци от величайших страданий и неизбежно покорит ее сердце. Для этого нужны были, во-первых, двое мерзких парней, которые заставили Франци поверить, что они замышляют что-то плохое. В кругу друзей Кройтнера не было недостатка в плохих парнях. Но, к сожалению, почти все они наведывались на мельницу Мангфалль, поэтому Франци хорошо их знала. Однако у Кройтнера было двое двоюродных братьев по материнской линии, Янник и Марвин, каждый возрастом около двадцати лет и гордость их матери. Тетя Кройтнера, Хайке, воспитывала мальчиков одна, точно так же, как мать Кройтнера воспитывала своего Леонарда. В отличие от Кройтнера Янник и Марвин имели аттестаты о среднем образовании, изучали теологию и право и собирались сдавать вступительные экзамены. Конечно, они были не очень опасны. Но Янник пережил автомобильную аварию, исказившую его и без того грубый череп, а его брат Марвин с детства обладал лицом, для которого прозвище Мисс Пигги было практически безальтернативным. Жирная кожа и наполненные гноем прыщи довершали удручающую картину. С самого рождения ни одна женщина, кроме матери, никогда не подходила близко ни к одному из братьев. Тетя Хайке сделала все, чтобы дурное влияние Кройтнера не сказалось на ее потомстве. Но она была не всесильна.

На семейных торжествах оба парня с нетерпением ждали рассказов о приключениях своего старшего кузена. Шесть месяцев назад они попали под полицейский рейд, каждый с несколькими граммами травки в карманах. Кройтнер самолично добыл ее за пивной палаткой, и они почти заплакали, потому что им пришлось похоронить свои блестящие жизненные планы (кардинала и конституционного судьи) в столь юном возрасте из-за преступления, связанного с наркотиками. Кройтнер поразмыслил. Хотя эти двое были безнадежными дуболомами, но в каком-то смысле семьей. Он тогда взял у них клятвенное обещание однажды ему помочь. Кройтнер считал это разумной инвестицией в будущее. В какой-то момент вам наверняка понадобится прокурор, судья, священник, а то и епископ. И теперь его план состоял в том, чтобы востребовать долг прямо сейчас. Да и кто мог бы сказать, как долго они будут помнить свое обещание?

Когда Кройтнер объяснил кузенам задачу, те выказали немалый энтузиазм по этому поводу.

– Можно ли будет потрогать малышку? – спросил Мисс Пигги Марвин, и на его толстых щеках заблестел пот предвкушения.

– Да, можно немножко. Кроме буферов, ясно?

– Все ясно. Кроме буферов.

Марвин обменялся взглядом с Янником. Его прыщавое лицо стало на два градуса краснее.

– Мы, значит, ее цапаем, так?

– Логично. – Марвин повернулся к Кройтнеру: – А потом придет этот толстый ботаник – и что?

– Он вам надает и… не знаю, во всяком случае, притворяйтесь, как будто он вам надавал, понятно? Вы должны как бы сопротивлятъся. Малёк поохайте, как будто он вас бьет по-настоящему. «Ах» да «ох»! А потом лучше хромать.

– Показать шоу для малышки, – быстро сообразил Янник.

– Совершенно верно. Немного шоу для малышки. – Он похлопал Янника по плечу. – Вы ведь умные мальчики? И если что, я буду рядом.

* * *

В качестве сцены для спектакля была выбрана парковка перед мельницей Мангфалль. Чувак знал, что Франци придет в назначенный вечер чуть позже, потому что записалась на прием к дерматологу. Одна из дыр в ее брови воспалилась. Мальчики Янник и Марвин прятались среди припаркованных машин, пока скутер не свернул с пустынной дороги на парковку мельницы Мангфалль. Франци поставила скутер и сняла шлем. Белый пластырь закрывал ее левый глаз. Она убрала шлем под складное сиденье и заперла его. Как только она повернулась к пивной, перед ней вдруг предстали двое молодых людей, которых она не знала. Один с жирным круглым лицом, крошечными глазами и мясистым ртом, влажным и неприятно искаженным. У другого было кривое лицо и шрамы. Он тоже мерзки усмехался.

– Привет, – сказал тот, что с кривым лицом. Он оглядел Франци с ног до головы и раззявил рот, но оставил все, что пришло ему на ум, несказанным. Вместо этого он посмотрел на своего толстого кореша, как будто приглашая того исправить ситуацию.

– И чего? – сказал толстяк. Он выглядел нервным и потным. – Часто ты здесь?

– Я постоянно здесь бываю. Что ты хочешь?

Франци попыталась пройти мимо криволицего. Но молодой человек залонил ей путь.

– Пошел отсюда! – сказала Франци.

Янник поколебался, посмотрел на Марвина, который покачал головой. Тут Франци неожиданно для Янника толкнула его руками в грудь. Он потерял равновесие и отступил на два шага назад. Франци воспользовалась свободным пространством, чтобы пробежать мимо Янника в сторону пивной. Марвин рванул за ней, набрал невероятную скорость и через несколько метров ухватил шарф Франци. Оба они дернулись, когда шарф натянулся. Франци, как кукла, рухнула на землю и потянула за собой Марвина, который ногами проехался по ледяной корке на земле и грохнулся, как мешок с цементом. Янник подоспел и попытался помочь брату подняться, когда его схватили за воротник куртки из овчины и потянули назад.

– Оставь эту девушку в покое! – вопил Чувак со всей властью, которую позволял его голос.

Совершенно выведенный из равновесия, Янник размахивал руками, когда Чувак отбросил его в сторону. В пивной, по совету Кройтнера, почти все гости собрались перед окном, указывая на парковку, и то, что они увидели, напоминало сцену из фильма: на охотника нападает медведь гризли. Чувак был на голову выше кузенов Кройтнера и со своими ста четырнадцатью кило не был заморышем.

Во время беспорядочной разборки одна из рук Янника попала в лицо Норберта Петценбергера.

– Эй, пацан, ты меня лупишь?! – Вопрос был явно риторическим, потому что, пока он входил в игру, Янник дважды заехал ему по лицу.

Янник упал на землю, а Марвин тем временем осторожно приблизился и сказал:

– О’кей, о’кей. Ты победил, мы побиты.

– Убирайтесь! – громыхнул Чувак, распрямляясь в полный рост. Он схватил Марвина за рукав пуховика и потянул к себе. – Приставать к девушке? Да как вы осмелились?! – Этот вопрос, вероятно, тоже должен был оставаться риторическим, но кулак Чувака, как молот, упал на лоб Марвина.

– Как Бад Спенсер! – радовался Шинкинджер Джо в пивной, а другие клиенты зааплодировали.

– Супершоу! – крикнул кто-то сзади. – Чувак! Ты их не поубивай там насмерть!

– А вот теперь он попал, – крикнул третий человек. – Это моя машина!

Можно было видеть, как Чувак ударил Марвина головой о боковое окно одной из припаркованных машин. Удар был хорошо слышен в зале пивной «Мельница Мангфалль». Марвин толкался между машинами, а Чувак поднял скорчившегося Янника и приложил ему коленом по лицу.

– Эй, это выглядит действительно реальным! – одобрил клиент, помятый нос которого свидетельствовал о хорошем знании материала.

Янник теперь пытался отползти от Чувака на четвереньках. Из носа у него текла кровь, а в широко открытых глазах поселился смертельный страх. Он не продвинулся далеко, потому что Чувак уже схватил его снова и швырнул на все еще не очухавшегося после контакта с автомобильным стеклом брата. Затем Чувак как берсерк[17] лупил и мутузил молодых людей, лежащих на земле, животные звуки вырывались из его глотки и эхом разносились по лесу. Между двумя ударами он бросил взгляд на пивную, и все застыли при виде его бесчеловечного лица. Франци, точно парализованная, беспомощно наблюдала за бойней.

В зале пивной все смотрели на Кройтнера, режиссера спектакля.

– Парень взбесился, – поставил он диагноз. – Почувствовал вкус крови!

Кройтнер побежал к двери. Прочие возбужденные клиенты последовали за ним. В тот момент, когда толпа вывалилась из двери пивной, патрульная машина внезапно ворвалась на парковку. Чувак не был обеспокоен прибытием полиции и все интенсивнее занимался своими жертвами, зная, что осталось не так много времени.

Действительно, из патрульной машины выскочили Грайнер и Зеннляйтнер и оттеснили Чувака от его жертв. Тот боролся и продолжал безжалостно лупить направо и налево по всему, до чего доставали его кулаки. Клиенты пивного заведения также должны были помочь, и через некоторое время им удалось усмирить молодого человека. Казалось, он вышел из транса – в руках Франци, которая объяснила полиции, что двое молодых людей напали на нее и хотели изнасиловать. К счастью, Чувак вовремя героически вмешался и предотвратил худшее.

На самом деле Грайнер и Зеннляйтнер приехали на мельницу Мангфалль, чтобы уточнить, не знал ли кто-нибудь о месте жительства Рюдигера Отта. Но акция закончилась арестом двоих насильников, которые оказались настолько плохо подготовлены, что понадобилось вызвать для них скорую помощь. Позвонить тете Хайке Кройтнеру было нелегко. И поэтому он решил сначала позаботиться о Ларе Эверс, от которой получил тревожную эсэмэску.

Глава 50

Ствол пистолета в лунном свете отливал черным, дуло было направлено в голову Лары.

– Куда это вы собрались? – спросил человек с пистолетом.

В маленькой долине снова было тихо, над вершинами елей и сосен сверкали звезды, деревья отбрасывали тени на снег. Идеальная зимняя ночь.

– Вставайте.

Ноги Лары дрожали. Отт указал пистолетом вниз, на долину, где находилось озеро Шпитцинг. Лара пошла вперед, он на два шага позади нее.

– Как вы думаете, что я собираюсь сделать? Пристрелить вас? – По-сибирски холодный снег, как пенопласт, хрустел под ногами. – Если бы я хотел это сделать, вы бы давно умерли и были бы похоронены под снегом в лесу. Через два или три месяца кто-то, возможно, вас бы нашел. Но мне это было бы все равно, там где я тогда бы находился. – Не совсем. Он планировал провести свою старость на родине. Нераскрытое убийство, с которым он был связан, полностью разрушило бы его удовольствие от этого. Для убийств нет срока давности. – Итак, успокойтесь – я не собираюсь сделать вам ничего плохого. Теперь скажите мне, откуда вы меня знаете. Мы встречались до вашей аварии?

– Я не знаю.

– Отнюдь. Вы это знаете. Подумайте об этом.

Лара вздохнула коротко и неглубоко, но ничего не ответила.

– Я думаю, что вы поняли это на кухне. Я помогу вам: когда мы впервые встретились, вы были сильно пьяны.

– Может быть, поэтому я и не знаю этого.

– Это было в доме Клауса Вартберга. Я должен извиниться перед вами.

Лара не спросила, за что.

– Это я вложил пистолет вам в руку. Теперь, когда познакомился с вами и знаю, какая вы милая девушка, я бы этого не сделал. Но той ночью я подумал: «Дай полиции след. Тогда они будут заняты». Я предполагал, что полиция в конечном итоге узнает, что вы ни при чем. Откуда бы у вас взялся пистолет? – Они некоторое время шли, слушая ночь, она – надеясь, он – боясь услышать шум двигателя. – Конечно, это чепуха. Я ничего такого не думал. За исключением того, чтобы спасти свою задницу. Итак, как я сказал: извините. Кстати, теперь вы можете задавать вопросы, если хотите.

Лара подумала об этом, но не долго.

– Что вы собираетесь сейчас делать?

– Насколько я знаю, вы все еще единственная подозреваемая, и имеется ордер на ваш арест. Я слышал, что, поскольку вы солгали полиции, они не поверят вашей следующей истории. Или вы так не думаете?

– Возможно. – Лара мгновенно осознала, что это предположение было наименее для нее опасным. – Нет. Они, конечно, не верят мне. Полицейские никогда мне не верили.

– А вдруг поверят? Полицейские из Мисбаха не похожи на идиотов. Некоторый риск присутствует. Это означает – поставьте себя в мое положение, – что я не могу отдать вас полиции. Вместо этого я мог бы подарить вам новую жизнь. Например, в Бразилии.

– Разве вы собирались поехать не в Испанию?

– Да. В Испании мне нужно еще кое-что исправить. Затем я возвращаюсь в Бразилию. Люди там невероятно дружелюбные, погода теплая. У моего друга есть пляжный бар. Он всегда сможет помочь. Вы соображаете в гастрономии.

Он догадывался, о чем думает Лара. У нее здесь нет будущего. Полиция преследует ее, и, в конце концов, она неизбежно окажется в тюрьме. Бразилия была последней великой надеждой. Он почти пожалел, что из этого ничего не выйдет. Перевозить ее незаконно было слишком рискованно. Если что-то пойдет не так, они арестуют ее в аэропорту и узнают об ордере на ее арест в Германии. Нет. К сожалению, единственным решением было уничтожить ее так, чтобы ее тело никогда не возникло снова. Полиция решит, что она сбежала за границу.

Они были в том месте, где подъездная дорога отходила к дому. Отсюда было еще триста метров. Он говорил о Бразилии, и чем больше говорил, тем больше Лара была готова поверить в новую жизнь, пляжный бар в Ресифе, счастливых загорелых людей и самбу, которая звучала повсюду в городе.

Он пропустил Лару вперед. Когда закрыл за собой дверь, услышал шум и снова вышел. Приближалась машина. Она ехала не по дороге, ведущей через долину к Валеппу, а по подъездной дороге. Он призвал Лару поторопиться.

За домом был сарай для инструментов. Он толкнул Лару внутрь и связал ей руки стяжкой для кабелей.

– Мне очень жаль. Но мы недостаточно хорошо знакомы, чтобы я мог доверять вам. Вы должны вести себя тихо, это в ваших же интересах. Это, вероятно, полиция. – Он оторвал кусок клейкой ленты. – Это поможет вам сохранять спокойствие. – И заклеил рот Лары. Затем захлопнул дверь и закрыл ее на простую защелку.



– Добрый вечер, – произнес Рюдигер Отт, выходя из двери. Валльнер и Майк только что вышли из машины. У Майка в руках был планшетный компьютер. – Вы, вероятно, пытались позвонить мне. К сожалению, у меня нет здесь сети. Какие-нибудь новости о моем брате? – Он пропустил вперед обоих комиссаров.

– Есть действительно некоторые новости, о которых мы бы хотели с вами поговорить, – сказал Валльнер.

Отт пригласил комиссаров в гостиную, предложил кофе или чай, которые были с благодарностью отклонены. Майк снял пиджак, а Валльнер держал пуховик на диване в гостиной. Комнатная температура оставляла желать лучшего. Хозяин уселся в кресло.

– Наш первый пункт – Лара Эверс, – продолжил Валльнер. – Это молодая женщина, подозреваемая в убийстве вашего брата.

– Я припоминаю. Что я могу сделать для вас?

– Вы были вчера в пивной «Мельница Мангфалль»?

Он поколебался мгновение.

– Да. Это так. Кто-то сказал, что это одна из последних традиционных пивных.

– Так и есть. Но мы спрашиваем себя: вы были там с восьми до девяти. Разве вы не сказали, что приземлились в Мюнхене прошлым вечером?

– Да, это было после полудня.

– Когда точно?

– Я не помню. После вашего звонка я отправился в аэропорт и выбрал первый подходящий рейс.

– По нашим сведениям этого не было. Вы не были зарегистрированы ни на один рейс, который отправился после нашего звонка в Мюнхен из Пальма-де-Майорки.

– Ну… – Отт посмотрел на Валльнера и улыбнулся. – Так оно и есть. Меня за это накажут?

– Нет. Нам просто интересно, почему вы не сказали, что пробыли здесь уже почти две недели.

– Потому что это мое личное дело. У вас есть вопросы, связанные с вашим расследованием?

– Вернемся к Ларе Эверс. Итак, вы были на мельнице Мангфалль прошлой ночью. И поехали обратно около девяти часов. И при этом вместе с Ларой Эверс, которую полиция искала там.

– О, они были там из-за этой молодой женщины? Я и не знал.

– И что молодой женщиной была Лара Эверс, которая, вероятно, убила вашего брата – вы этого тоже не знали?

– Я еще не знал о подозреваемой. Вы ничего не сказали мне о молодой женщине во время нашего разговора. И, разумеется, она не представилась мне как подозреваемая.

– А как представилась?

– Она попала в автомобильную аварию. – По лицу Майка скользнула меланхоличная тень. – Когда я спросил, могу ли помочь, она сказала, что убегает от своего парня и ей нужно на мельницу Мангфалль.

– Я думал, что вы поехали туда, потому что кто-то вам это рекомендовал, – заметил Майк.

– Это… это была короткая версия. Молодая женщина сказала мне в поездке, что в пивной все очень аутентично.

– Что случилось после того, как вы уехали с мельницы Мангфалль с Ларой Эверс?

– Я высадил ее в соседней деревне.

– В какой именно?

– Если ехать вдоль реки в сторону озера Тегерн, как раз туда попадаешь.

– Гмунд?

– Да, точно.

– После этого вы виделись с Ларой Эверс?

– Нет.

– Вы не знаете, куда она пошла?

– Мне кажется, она говорила об Италии. У нее вроде кто-то там есть.

– Так вы знали, что она в бегах?

– Как я уже сказал, она поведала мне историю о своем жестоком друге. Конечно, я не знал, что ее разыскивает полиция.

– Вы не видели ее с тех пор?

– Нет. Мне жаль. Я не могу помочь вам с этим.

Комиссары помолчали минуту. Не то чтобы они ожидали от Отта более развернутых ответов. Просто пытались вывести его из равновесия.

– Вы просили новостей, – наконец заговорил Валльнер. – Есть несколько. Вы знали, например, что Лара Эверс – дочь Вартберга?

Отт на какое-то мгновение перестал контролировать свое лицо. Как будто от этой информации у него подкосились ноги.

– Она… дочь моего брата?

– Это практически ваша племянница. – Майк откинул крышку планшетного компьютера и включил устройство. – Если предполагать, что мертвый господин Вартберг – ваш брат.

– Это мой брат. В мире нет двух людей с такой же родинкой. И анализ ДНК это подтвердит.

– В этом нет никаких сомнений. – У Майка на дисплее были десятки маленьких фотографий. – Вы видите причину этого здесь… – Он нажал на фотографию, которая теперь заполняла экран. На ней был изображен седовласый человек с лопатой для уборки снега в руке, немного угрюмо смотрящий в камеру. Был виден угол дома, а на заднем плане – горизонт с горами вокруг озера Тегерн. – Эта фотография была на мобильном телефоне Лары Эверс. На ней изображен Клаус Вартберг перед своим домом во время снегопада. Если вы внимательно присмотритесь, то увидите, что на шее у него шарф, очень похожий на шарф… – Майк вернулся назад и увеличил еще одну фотографию. На белом фоне рядом с линейкой виднелся шарф. – Это шарф, который вы нам дали. Ваш брат забыл его во время своего последнего визита на Майорку. Вы что-нибудь замечаете?

Отт пожал плечами:

– Сколько таких было продано?

– Нам еще предстоит это выяснить. Удивительно, однако, что этот шарф в доме господина Вартберга отсутствует. – Валльнер отреагировал на возражения Отта успокаивающим жестом. – Этому, конечно, могут быть другие причины. Тем не менее мы должны более внимательно взглянуть на возможность того, что это на самом деле шарф Клауса Вартберга, который естественным образом объясняет, почему ДНК совпадает, и не говорит о том, кто такой Вартберг на самом деле.

– Ну и что это значит?

– До того как вы дали нам шарф, вы, должно быть, украли его из дома господина Вартберга.

Отт поглядел на обоих комиссаров:

– Что здесь происходит? Вы меня обвиняете? Тогда вы должны сказать это. А если это так, сообщить мне о моих правах.

– Сначала нам нужно узнать, кому мы это сообщаем. – Валльнер на мгновение замолчал и посмотрел на седовласого человека, сидящего напротив него. – Кто вы?

– Рюдигер Отт. Я предъявил удостоверение личности. Вы не верите немецким властям? Или хотите сказать, что мое удостоверение – фальшивка?

– Вы покажете его нам снова?

Отт встал. Майк также встал и проводил хозяина в прихожую.

– Что это? – спросил Отт.

Майк жестом попросил его подождать и надел латексные перчатки. Затем он подошел к пуховику Отта, достал из внутреннего кармана футляр для карточек и передал его их владельцу. Потом Майк выудил из куртки пистолет.

– Он где-то зарегистрирован?

– Нет. Я приобрел его для самозащиты. Здесь немного одиноко. Но хорошо, я признаю, этот пистолет незаконен. Будет легко установить, что он – не орудие убийства.

– Где вы его взяли? У господина Баума?

– На вокзале. Это не так сложно.

Майк подошел к Валльнеру, который уже достал из пуховика пакет для сбора вещественных доказательств и передал его Майку. Пистолет исчез внутри.

– Вы знаете, что это наказуемо, – сказал Валльнер. – Но, я думаю, что сейчас это наименьшая ваша проблема. Можем ли мы увидеть ваше удостоверение личности снова?

Отт дал Майку свое удостоверение личности. Комиссары осмотрели его.

– Эти паспортные фотографии, конечно, чертовски маленькие. – Майк держал удостоверение личности на вытянутой руке перед глазами. – Это вы? Трудно сказать. Здесь есть определенное сходство. – Он осмотрел удостоверение личности со всех сторон и потер материал пальцами. – Я не специалист. Но документ настоящий, я бы сказал – или очень хорошая подделка. – Затем он положил удостоверение в другой пластиковый пакет.

– Извините, – запротестовал Отт. – Мне нужно мое удостоверение.

– Давайте посмотрим. – Валльнер жестом предложил Отту сесть снова. – Если вы Рюдигер Отт, почему вы арендовали этот дом под именем Леон Троггер?

– Как вы заметили, я уделяю внимание моей конфиденциальности. Я заплатил за дом заранее, включая залог. Мой арендодатель не должен знать, кто я на самом деле.

– Ну, действительно, в вас есть что-то загадочное. И странное чувство иронии. – Валльнер ждал, что Отт что-то скажет. Но тот молча скрестил руки на груди. – Леон Троггер – анаграмма имени Грегор Нольте. А это, в свою очередь, тот человек, от которого ваш брат должен был бежать двадцать лет назад. Снова спрашиваю: кто вы?

Сначала Отт молчал. Затем он сказал:

– Сейчас я не должен ничего говорить без адвоката. Правильно?

– Похоже на то. – Валльнер посмотрел на удостоверение личности Отта в полиэтиленовом пакете. – Да, у нас есть сомнения, что вы Рюдигер Отт. Человек с таким именем зарегистрирован по указанному вами адресу. Это верно. Он платит земельный налог, медицинскую страховку и все такое. Но никто не видел его на Майорке уже несколько лет.

– Может быть. Я живу очень замкнуто.

Валльнер и Майк обменялись взглядами.

– Знаете ли вы, что Клаус Вартберг прослушивал Сильвию Марек?

Лицо Отта оставалось неподвижным.

– Мы нашли это на компьютере Вартберга. – Майк коснулся значка воспроизведения на планшете. – Это, к сожалению, очень частный материал. Но мы не можем избавить вас от него.

Глава 51

На заднем плане играла приглушенная музыка Бон Джови. Качество записи было не очень хорошим, слабый отзвук слышался от голосов, но большинство фраз можно было понять. Разговаривали женщина и мужчина.

Она: Мы потеряли двадцать лет. Двадцать лет.

Он: Я знаю. Я… я хотел за тобой последовать. Но это не сработало. Он наблюдал за тобой. Если бы я связался с тобой, мы оба оказались бы в смертельной опасности.

Она: А сейчас? Он мертв?

Он: Официально мертв, но я знаю, что он все еще жив.

Она: А почему ты больше не боишься?

Он: Я стал другим. И он другой. Он не имеет больше надо мной власти.

Было слышно, что женщина плачет.

Он: Хватит плакать, Сильвия. Теперь для тебя начинается новая жизнь. Деньги, которые я забрал тогда, и твои тоже. Их стало теперь очень много.

О н а (плачет): Я не хочу никаких денег, Дитер. Я хочу тебя.

Комиссары взглянули на Отта, который уставился в планшет. Непроницаемое выражение было нарушено.

Он: Ты можешь поехать в Бразилию. Там невероятно красиво. Ты могла бы начать новую жизнь.

Она: Но как насчет нас? У меня сложилось впечатление, что тебя бы не случилось в моей новой жизни.

Он: Сильвия – это было двадцать лет назад. Жизнь продолжалась. Для тебя тоже. Во всяком случае, я предполагал это.

Она: Как это…

Она останавливается, слышно, что сглатывает и плачет.

Она: Как у тебя сложилась жизнь?

Он: Мои (колеблется, голос сдавленный)… обе дочери скоро станут взрослыми.

Она плачет безудержно.

Он: Прости, Сильвия… Сильвия…

Слышны громкие рыдания.



Майк переместил курсор на знак остановки, запись прервалась.

– Давайте остановим запись здесь. Так как вас зовут?

– Дитер Зиттинг. Бывший адвокат в Берлине. – Он упал на стул и изучал свои руки.

– Вы были адвокатом, – напомнил Валльнер. – И знаете, что не обязаны давать показания.

– Да.

– Хотите ли вы все-таки поговорить с нами?

Зиттинг посмотрел в окно, как будто ответ находился снаружи в ночи, сделал глубокий вдох и кивнул. Валльнер дал сигнал Майку, чтобы тот включил функцию записи на планшете.

– Начинайте, – сказал Валльнер.

Зиттинг сложил руки, на мгновение закрыл глаза. Наконец он заговорил.

– Меня зовут Дитер Зиттинг, я родился 19 марта 1954 года в Берлине. В 1996 году я работал юристом в Берлине. В ходе исполнения доверенного мне завещания я согласился, вопреки обязанностям, на приобретение компании по недвижимости. Наследница, госпожа Мириам Кордес, была тем самым лишена своего состояния. За эти незаконные действия я потребовал и получил три миллиона немецких марок, насколько мне известно, от Марка и Регины Аугустин, племянника и племянницы завещателя Герберта Аугустина. Но это не более чем предположение. Деньги были переведены мне с анонимного счета. В воскресенье, 31 января 2016 года, около одиннадцати часов вечера я вошел в дом Грегора Нольте, который жил там под именем Клауса Вартберга, и застрелил его в постели. Я вложил орудие убийства в руку спящей Лары Эверс, которая случайно оказалась в гостиной. Позже я притворился своим единоутробным братом, Рюдигером Оттом, и сказал полиции, что мертвый Грегор Нольте сам был Дитером Зиттингом. – Зиттинг сделал паузу, но не смотрел на комиссаров. – Я думаю, этого достаточно для начала.

– Если вы не возражаете, мы хотели бы услышать от вас еще несколько деталей, – сказал Валльнер.

– Пожалуйста. Спрашивайте. – Он оглянулся. – Я хотел бы стакан воды.

Валльнер пошел за водой на кухню, а Майк присматривал за Зиттингом.

– Почему вы исчезли в 1996 году? – спросил Валльнер. – Что случилось после этого?

– Я работал тогда на Грегора Нольте, как вы знаете. Он требовал от меня то, чего я не хотел делать. Криминальные вещи. И держал меня в руках. Он зашел так далеко, что избил моего тогдашнего секретаря. Она была в больнице в течение нескольких недель. Я должен был доставить в Россию список имен, который он мне дал. Список предназначался для русской мафии, или, по крайней мере, для преступников, которые хотели убить людей, упомянутых там. Ну, в то время у меня была возможность заработать много денег благодаря моей работе в качестве исполнителя. И я взял взятку. Три миллиона марок. Этого было достаточно, чтобы исчезнуть и построить для себя новую жизнь.

– Куда вы отправились?

– В Бразилию. Ресифе. Вложил в отели и недвижимость там и в несколько раз умножил три миллиона. Перед отъездом я предупредил людей из смертного списка.

– Вы его передали?

– Мне пришлось это сделать. Единственная цель акции состояла в том, чтобы я лично был замешан в убийстве.

– Это было незадолго до вашего исчезновения?

– Я прилетел в Санкт-Петербург, и в день моего возвращения состоялась покупка компании. Я знал, что русские не будут стрелять в людей в тот же день. Это нужно было подготовить. Насколько я знаю, все смогли скрыться.

– Кто вам это сообщил?

– За все эти годы у меня был только один контакт с Германией. Это был Аксель Баум. Он работал на меня за отдельную плату.

– Почему он? Баум был по другую сторону в ваших переговорах с Аугустинами.

– Верно. Так я с ним и познакомился. Я подозреваю, что ранее он работал на Штази. Во всяком случае, этот человек – профессионал и довольно хорошо справляется со своей работой. Он был единственным, с кем, я был уверен, проколов не будет. И мне нужен был человек с контактами, который мог бы рассказать мне, что происходит с Нольте.

– И что происходило с Нольте?

– Вначале, конечно, он пытался, как одержимый, найти меня и обращался ко всем людям, которые имели ко мне какое-либо отношение. Мой секретарь, мой брат Рюдигер, который в то время жил в Уккермарке. Тем не менее у меня и раньше было не много контактов с ним.

– Конечно, мы хотели бы побольше узнать о вашем брате. Но давайте сначала остановимся на Бауме. Это он предложил вам три миллиона?

– Вам лучше спросить у него. Если он совершил тогда преступление, то оно, вероятно, подпадает под срок давности. Но я не хочу об этом говорить.

– Хорошо. Но Баум держал вас в курсе все эти годы. За плату.

– Это было не дешево. Но он был хорош. В какой-то момент он сообщил мне, что Нольте мертв. Автокатастрофа в Сербии. Возможно, убийство. И, вероятно, за этим стоят русские из Санкт-Петербурга. Позже он перепроверил эту информацию. Его источники сообщили ему, что Нольте мог имитировать свою смерть. Конечно, это не было для меня хорошей новостью. Очевидно, Нольте оказался в таком же отчаянном положении, как я, и скрывался от русских. Это не должно было успокоить его гнев на меня. Я знал, что он в конечном счете отомстит.

– Кажется, вы опередили его, – сказал Майк. – И довольно хладнокровно.

Зиттинг поигрывал своим стаканом.

– Я больше не тот Дитер Зиттинг, каким был двадцать лет назад. Это чувство беспомощности и самопожертвования глубоко повлияло на меня. Я не хотел вернуться в эту ситуацию. В Бразилии у меня был телохранитель. Там в этом нет ничего необычного, если у вас есть деньги. А у меня было много денег. Моим телохранителем был Веллингтон. – Зиттинг коротко рассмеялся. – Носивший имя того, кто победил Наполеона при Ватерлоо. Я нашел это подходящим. Как бы то ни было, я попросил Веллингтона научить меня тому, что он умел. Пользоваться ножом, чтобы защитить себя в атаке. И прежде всего, пользоваться огнестрельным оружием. Однажды ночью в доме оказались двое грабителей. Несмотря на все меры предосторожности. – Зиттинг остановился и посмотрел на обоих комиссаров. – Я застрелил их обоих. Непроизвольно. Эти люди опасны. Ну, возможно, я мог целиться им в ноги. Только я не хотел рисковать и… Хотя нет. Я думаю, что настоящая причина была иной: я до ужаса испугался. Это страх быть в чьей-нибудь власти. Как с Нольте. И я разозлился. Да, я думаю, что именно это стоило им жизни.

– Было ли продолжение?

– Это была самооборона. У начальника полиции и прокурора мнение совпало. Как я уже сказал, у меня есть деньги. – Зиттинг сделал глоток воды. – В последующие годы я дважды попадал в ситуации самообороны. Это обычно для Бразилии. Каждый раз было немного легче справиться.

– Что подтолкнуло вас приехать в Германию?

– На самом деле я почти не думал о Нольте. Один-два плохих сна в год. Но вдруг Баум звонит мне. Он нашел Нольте после всех этих лет. Тот жил в Верхней Баварии!

– У него были деньги?

– Его наследство стоит парочку миллионов. Он мог отправиться куда угодно. И вот, попросту Верхняя Бавария. Но тогда Баум указал мне причину. Сильвия Марек жила здесь. И совершенно очевидно, что Нольте предположил, что однажды он поймает меня, если будет достаточно долго наблюдать за ней.

– У вас не было с ней никаких контактов?

– Нет. В какой-то момент я дал ей триста тысяч марок. В качестве компенсации за то, что ей пришлось пережить из-за меня. Она была в больнице в течение нескольких недель. Затем реабилитация. Я думаю, ей понадобился год, чтобы вернуться к работе. Я не знаю, что она делала потом. Вероятно, переехала сюда около десяти лет назад.

– Она была просто вашим секретарем? Эта звукозапись, – Валльнер указал на планшет, – предполагает иное.

– Это было нечто большее. Да. – Зиттинг остановился на мгновение. – Но это было… у меня не так сильно, как у нее, если вы понимаете, о чем я.

– Она ждала вас двадцать лет, – сказал Майк.

– Да. Мне жаль, что так случилось.

– Что вы думаете? Почему она убила себя?

Зиттинг пожал плечами:

– Я не знаю. Я сказал ей, что женат. Вы слышали это. Вот тогда ее мир рухнул. Я… – Он сглотнул. – Я просто не думал, что через двадцать лет она будет так хвататься за меня. Ей следовало давно устроить свою жизнь.

– Вы нашли госпожу Марек?

Зиттинг кивнул. Невозмутимость на мгновение его покинула, и он, казалось, был обеспокоен.

– Вы отрезали ее от веревки и уложили в постель?

– Да. До сих пор не могу поверить, что она это сделала. – Он вытер что-то двумя пальцами с глаз и провел рукой по рту. – Это так абсурдно – через двадцать лет верить, что жизнь без меня не стоит того, чтобы жить. Что она делала эти двадцать лет? Просто ждала? – Зиттинг глубоко вздохнул и покачал головой.

– Вы явились сюда с намерением убить Нольте? – спросил Майк.

– Когда Баум сказал мне, что тот все еще жив, я знал, что надо с ним покончить. В противном случае это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

– Баум добыл для вас оружие?

– Я бы не стал затруднять этим Баума. Нет, я достал пистолет сам. Я подготовился в Бразилии. Баум одолжил мне свою машину. Пусть и нехотя. Но я сказал ему, что ничего не сделаю. И с деньгами, которые я заплатил ему за последние несколько лет, он не мог сказать «нет».

– Баум говорит, что следил за Вартбергом от имени клиента в тот вечер.

– Нет, этого не было. Он хотел удержать меня. Но у него был только один клиент, и это я. И я позаимствовал машину у Баума. После этого он настоял, чтобы я взял прокатный автомобиль.

– Тот, что перед домом?

Зиттинг кивнул.

– Что именно произошло в ту воскресную ночь?

– На самом деле я просто хотел сделать то, что сказал Бауму: изучить местность. Но потом я понял, что Нольте был пьян и пошел спать. Девушка вышла. Я думаю, она хотела взять сигареты из своего скутера. Во всяком случае, она возвратилась в дом и не закрыла дверь должным образом. Была пьяна. Это был намек на руку судьбы. Если я хотел сделать это, то было самое время. Поэтому я подождал, пока девушка уснет. Тогда вошел в дом. Дверь спальни была открыта, и Нольте лежал в своей кровати. Это было странно, потому что он не был похож на прежнего Нольте из-за пластической операции. Я стоял перед кроватью и целился ему в сердце. И тогда Нольте открывает глаза и смотрит на меня. Не удивлен, не шокирован. Нет, он смотрит на меня и говорит: «Вот, наконец, вы». Тогда я спустил курок.

– И вложили пистолет в руку девушки?…