– Вы решили прогуляться?

– А почему вы заговорили про совпадение? – спросила Патти.

– Потому что именно сейчас мне позвонил механик. Он начинает работать в пять, чтобы закончить свои дела к часу пик. Сегодня утром он проснулся от того, что ему в голову пришла новая мысль. Он вспомнил, как мы говорили о том, что вы приехали из Канады, и он подумал, будто вы – американцы, возвращающиеся домой. Но сегодня утром он сообразил, что, возможно, вы канадцы, которые решили навестить друзей. В таком случае у вас канадская машина, а значит, другая система обогрева, без кондиционера, и он поставил неправильный диагноз. Такие неприятности случаются только у американских машин. А в Канаде проблемы возникают со стартером двигателя. В общем, ему нужно знать, какие запасные детали потребуются, и он послал меня узнать идентификационный номер, стоящий на ветровом стекле вашей «Хонды».

И он показал им карандаш и бумагу в качестве доказательства.

– Однако будет гораздо быстрее, если вы сами ответите на все вопросы, – добавил Марк.

И он помахал руками, показывая расстояние, которое придется пройти до «Хонды» и обратно, а потом, гораздо более короткое, – до телефона, находившегося в доме. Очевидная разница, безупречная логика. Коротышка посмотрел на Патти. Патти взглянула на Коротышку. Множество вопросов.

– Мы можем сварить кофе. И попросить механика позвонить нам, когда он возьмет нужную запасную деталь в свою маленькую горячую руку. А потом еще раз, когда он будет на пути сюда. Я хочу, чтобы вы сами все услышали. Мне кажется, сейчас вам нужна определенного рода уверенность. Я считаю, это меньшее из того, что мы можем сделать. У вас уже и так было слишком много неприятностей.

И он поднял руку в вежливом жесте: после вас.

Патти и Коротышка пошли к дому. Марк следовал за ними. Все три луча фонариков были направлены в одну сторону. В конце Марк зашагал быстрее и остановился у двери на кухню, предлагая войти. Он включил свет и указал на внутренний коридор, где им вчера во время ланча продемонстрировали неработающий телефон. Сейчас снятая трубка лежала на сиденье стула. В ожидании, как и прежде.

– Его зовут Кэрол, – сказал Марк. – Ну имя пишется, наверное, как-то иначе… Он из Македонии.

И он махнул рукой в сторону телефона – мол, прошу.

Патти взяла трубку, поднесла ее к уху и услышала фоновый шум. Соединение с сотовым телефоном.

– Кэрол? – спросила она.

– Марк? – услышала в ответ.

– Нет, меня зовут Патти Сандстрём. Мы с моим другом являемся владельцами «Хонды».

– О, я вовсе не хотел, чтобы Марк вас будил. Это невежливо.

Акцент вполне подходил выходцу из Македонии. «Восточная Европа, – подумала Патти. – Или Центральная. Где-то между Грецией и Россией». Из тех парней, кому следует бриться дважды в день, но они этого не делают. Вроде жутких преступников из кино. Вот только этот голос звучал дружелюбно. Его хозяин хотел помочь, в нем даже слышалась тревога. И энергия – в такой-то ранний час…

– Мы не спали, – заверила его Патти.

– Неужели?

– По правде говоря, мы решили прогуляться.

– Почему?

– Наверное, нас что-то разбудило.

– Судя по вашему акценту, вы канадцы, – заметил Кэрол.

– Как и наша машина.

– Да, – сказал механик. – Я слишком поспешил с выводами и едва не допустил ошибку. Я научился своему ремеслу в старой югославской армии. Как и в любой другой армии мира, там учат, что подобные выводы превращают в ослов тебя и всех участников процесса. Впрочем, в данном случае это я. Приношу вам свои извинения. Но давайте еще раз уточним. У вас когда-нибудь возникала необходимость менять шланги обогрева?

– Я знаю, что они проходит по самому низу, – ответила Патти.

– Хорошо, так часто бывает в канадских машинах. Подобные вещи хорошо знать заранее. Я привезу реле стартера двигателя. Потом мне нужно заплатить по счетам. Затем некоторое время я проведу на автостраде. Может быть, мне повезет с каким-нибудь разбитым автомобилем. Ну а если нет, я приеду раньше. Позвоню не позже чем через два часа, максимум четыре.

– Точно?

– Мадам, положа руку на сердце, – сказал голос с акцентом, – я обещаю, что помогу вам продолжить ваш путь.

И Патти услышала короткие гудки. Она повесила трубку.

– Кофе готов, – сказал Марк.

– Он будет здесь не раньше чем через два часа и не позже чем через четыре, – доложила Патти.

– Отлично, – сказал Марк.

– В самом деле? – спросил Коротышка.

– Он обещал, – сказала Патти.

Они услышали шум приближающейся машины – шорох гравия, стук двигателя, – выглянули в окно и увидели Питера в побитом пикапе. Он подъехал к дому, притормозил и стал парковаться.

– Чей грузовичок? – спросил Коротышка.

– Питера, – ответил Марк. – Вчера вечером он сделал еще одну попытку. Может быть, аккумулятору пошел на пользу теплый день, и Питеру удалось завести двигатель. Теперь он катается по дороге, чтобы зарядить аккумулятор и сдуть с грузовичка пыль. Может быть, именно он вас разбудил. Если хотите, Питер может подвезти вас до вашей комнаты. Все лучше, чем пешком. Это меньшее, что мы можем сделать. Я уверен, что вы устали.

Они сказали, что не хотят навязываться, но Питер не принял отказа. В его грузовичке была кабина с двумя сиденьями, Коротышка сел вперед, а Патти устроилась сзади. Питер припарковался рядом с «Хондой». Дверь в комнату десять была закрыта, и Патти подумала, что это странно. Она практически не сомневалась, что оставила ее открытой. Может быть, та захлопнулась – ведь Коротышка забрал и надел туфли. Однако Патти не помнила, чтобы ночью поднимался ветер, а ведь она много времени провела под открытым небом, и воздух оставался неподвижным и гнетущим.

Они вылезли из грузовичка. Питер ждал, пока они шли к своему номеру. Патти повернула ручку, открыла дверь, шагнула внутрь – и тут же, выскочив обратно, махнула рукой Питеру и крикнула:

– Подождите!

Коротышка заглянул в комнату. На полу, ровно посередине, стоял их багаж. Все вернулось на круги своя. Чемодан и две сумки. Все очень аккуратно, в строгом порядке, словно их принес коридорный. Чемодан был перевязан веревкой. Сверху кто-то сделал сложные узлы, чтобы получилась импровизированная ручка.

– Проклятье, что все это значит? – спросила Патти.

Питер вышел из грузовика.

– Мы приносим свои искренние сожаления, – сказал он. – Мы очень, очень, очень сильно смущены, что вы попались.

– В чем?

– Не слишком лучшее время года – боюсь, дело в этом. Сейчас во многих колледжах начинаются семестры. Повсюду новички. Студенческие организации придумывают для них разные задания. Они постоянно крадут указатели нашего мотеля. А теперь придумали нечто новое. Что-то вроде обряда инициации. Они должны вынести из номера вещи гостей, пока их там нет. Глупо, но так уж у них повелось. Два года назад мы думали, что это закончилось, но, похоже, они опять принялись за свое. Я нашел ваши вещи у изгороди, на обочине дороги. Не могу представить себе другого объяснения. Должно быть, они забрались в ваш номер, пока вы гуляли. Мы приносим вам извинения за доставленные неудобства. Пожалуйста, дайте нам знать, если что-то повреждено. Мы намерены подать заявление в полицию. Все мы любим шутки, но не до такой же степени.

Патти ничего не сказала.

Коротышка тоже.

Питер сел в грузовик и уехал. Некоторое время Патти и Коротышка стояли молча, потом вошли внутрь, обогнули свой багаж и сели на кровать. Дверь они оставили открытой.

* * *

Комната в гостинице, где подавали завтрак, находилась на пол-этажа ниже улицы, но на одном уровне с симпатичным маленьким садом, таким же уютным, как и номер. Ричер сел за столик внутри в четверть восьмого утра, готовый для кофе. Больше никого в зале не было. Сезон закончился. Ричер успел принять душ и одеться и сейчас выглядел вполне прилично, за исключением разбитых костяшек пальцев. Из-за драчуна прошлой ночью. Наверняка он поранил их о его зубы. Ничего серьезного, коротенький червячок запекшейся крови, который, однако, имел вполне определенную форму. Ричер тринадцать лет прослужил полицейским, а потому мог посмотреть на проблему с двух точек зрения, но старался избегать путаницы – конечно, по возможности. Он сделал заказ, встал и вышел в сад. Присев на корточки, сжал правую руку в кулак и принялся тереть им о кирпичную ограду клумбы с цветами, чтобы след от зубов стал лишь одним порезом из многих. Потом вернулся за столик, смочил кончик салфетки в стакане с водой и тщательно стер с костяшек грязь.

Через пятнадцать минут в зал вошла детектив Бренда Амос; она что-то писала в своем блокноте. За ней следовал мужчина в костюме. По тому, как он держался, Ричер понял, что он ей все здесь показывает. Значит, менеджер. Или владелец гостиницы. Джек наполовину прочитал по губам и наполовину услышал: «Этот джентльмен – единственный наш гость на данный момент».

Амос оторвала глаза от блокнота, снова взглянула куда-то в сторону, а потом повернулась к Ричеру. Классическая замедленная реакция, как в старом телевизионном шоу. Она смотрела. Она моргала.

– Я хочу с ним поговорить, – сказала она мужчине в костюме.

– Могу я принести вам кофе?

– Да, пожалуйста, – вмешался Ричер. – Принесите кофейник для двоих.

После едва заметной паузы мужчина в костюме вежливо кивнул. Одно дело – принести кофе полицейскому детективу. Но гостю – совсем другое. Это не соответствовало его статусу. Впрочем, с другой стороны, клиент всегда прав. Он вышел из зала, Амос направилась к Ричеру и села за его столик на пустой стул, стоявший напротив.

– На самом деле я уже пила кофе сегодня утром, – сказала она.

– Но это не то, что можно делать только один раз в день, – заметил Ричер. – Нет такого закона, который накладывает на вас подобные ограничения.

– На самом деле я думаю, что сегодня Данкин сдобрил его ЛСД.

– Интересно, почему?

– Или это и в самом деле самое невероятное дежавю в истории.

– Ладно, почему? – поинтересовался Ричер.

– Вы знаете, что дежавю значит в буквальном смысле?

– Дословно это нечто уже виденное. На французском. Моя мать была француженкой. Ей нравилось, когда американцы использовали французские фразы. Тогда ей казалось, что она становится частью их жизни.

– Почему вы рассказываете мне о матери? – спросила Амос.

– А почему вы спрашиваете про ЛСД?

– Что мы вчера сделали?

– Сделали? – уточнил Ричер.

– Мы отыскали старое дело семидесятипятилетней давности, в котором говорится, что молодого парня нашли без сознания на тротуаре, на одной из центральных улиц Лаконии. Его опознали как двадцатилетнего наглого задиру, хорошо известного местному полицейскому департаменту, но неприкасаемого из-за того, что он являлся сыном местного богача. Помните?

– Конечно, – ответил Ричер.

– А что случилось, когда я пришла на работу сегодня утром? – спросила Амос.

– Понятия не имею.

– Мне рассказали, что недавно был обнаружен молодой человек, лежавший без сознания на тротуаре одной из центральных улиц Лаконии. Его опознали как двадцатилетнего наглого задиру, хорошо известного местному полицейскому департаменту, но неприкасаемого из-за того, что он является сыном местного богача.

– Серьезно? – спросил Ричер.

– Я зашла в отель, который находится на противоположной стороне улицы, и увидела вас.

– Какое поразительное совпадение.

– Вы так думаете? – спросила Амос.

– На самом деле нет. Очевидно, подобные преступления случаются постоянно.

– С промежутком в семьдесят пять лет?

– Я уверен, что за этот отрезок времени произошло множество таких же историй, – сказал Ричер. – Все богатые задиры рано или поздно получают по заслугам. Вы можете случайным образом выбрать какое-то дело из этой серии и обнаружите очевидное сходство. И естественно, я здесь, потому что именно я интересовался той старой историей. Так что речь идет не о совпадении, а о вполне реальной математической уверенности, в особенности если учесть, что я не живу в Лаконии, следовательно, могу провести ночь в отеле.

– Прямо напротив места, где совершено преступление, – заметила Амос.

– И вы проводите поквартирный опрос, чтобы отыскать свидетелей?

– Да, мы всегда так поступаем.

– И вам удалось их найти? – спросил Ричер.

– А вы видели что-нибудь для нас полезное?

– Я не любитель наблюдать за птицами, – сказал Ричер. – К сожалению. Миграция уже началась. Мой отец испытал бы невероятное волнение.

– Вы что-нибудь слышали?

– В какое время?

– Пострадавший еще не пришел в себя в семь часов, – сказала Амос. – Если предположить, что его атаковало человеческое существо, а не восемнадцатиколесный грузовик, нападение произошло никак не раньше пяти утра.

– В пять утра я спал, – сказал Ричер. – И ничего не слышал.

– Совсем ничего?

– Что-то разбудило меня позапрошлой ночью. В три часа и в другом отеле.

– И что же это было? – спросила Амос.

– Я отчего-то проснулся, но ничего не произошло, и я не смог определить причину.

– У парня сломана рука, – сказала Амос.

– Такое случается, – заметил Ричер.

К ним подошла официантка с двумя кофейниками и двумя чистыми чашками. Джек налил себе кофе, но Амос не стала. Она закрыла свой блокнот.

– А как в департаменте относятся к этому расследованию? – спросил Ричер.

– У нас не слишком рассчитывают довести его до конца, – ответила Амос.

– Значит, никто не стал лить слезы?

– Все сложно.

– Кто этот парень? – поинтересовался Ричер.

– Грубиян, задира и хищник. Из тех, кто всегда получает лучшее, в том числе жертв и адвокатов.

– Ну тогда мне данная история не представляется такой уж сложной, – сказал Ричер.

– Нас беспокоит то, что может произойти потом, – объяснила Амос.

– Вы опасаетесь, что он соберет отряд?

– Проблема в том, что у его отца такая команда уже есть.

– У местного богача? Кто он такой?

– Я немного перефразирую, – сказала Амос. – На самом деле он из Бостона. Но сейчас живет в Манчестере.

– И какая у него команда? – спросил Ричер.

– Он решает финансовые проблемы клиентов, которые не могут позволить себе оставлять бумажные следы. Иными словами, отмывает деньги тех, кто нуждается в подобных услугах. Я думаю, он может собрать любую команду. И наверняка соберет. У них своя культура. Кто-то атаковал члена его семьи. Значит, нужно показательно наказать обидчика. Этот человек не может допустить, чтобы его считали слабым. И мы знаем, что рано или поздно в городе появятся его люди и начнут задавать вопросы. Нам не нужны неприятности. Вот почему все сложно.

Ричер налил себе еще одну чашку кофе. Амос молча смотрела на него.

– Как вы поранили руку? – поинтересовалась она.

– Я ударил садовую стену, – ответил Ричер.

– Странная формулировка.

– Ну нельзя же выдвигать обвинения против стены, – сказал Джек.

– Складывается впечатление, что это получилось совсем не случайно, – заметила Амос.

Ричер улыбнулся:

– Я похож на человека, который может сознательно ударить каменную стену?

– Когда это случилось? – спросила Амос.

– Примерно двадцать минут назад.

– Вы наклонились, чтобы посмотреть на цветы?

– Я люблю цветы не меньше, чем любой другой человек, – ответил он.

В этот момент звякнул ее телефон, и она прочитала сообщение.

– Парень пришел в себя, но он не помнит, кто на него напал.

– Такое случается, – повторил Ричер.

– Он лжет. Он знает, но не хочет говорить. Собирается рассказать отцу.

– Потому что у них своя культура.

– Я надеюсь, что человек, который это сделал, знает, какие могут быть последствия.

– Я уверен, что тот, кто это сделал, покинет город. Как семьдесят пять лет назад. Снова дежавю.

– Что вы намерены сегодня делать?

– Ну технически я собираюсь покинуть город, – сказал Ричер.

– И куда направитесь?

– В Райантаун, – сказал Ричер. – Если сумею его отыскать.

* * *

Ричер купил бумажную карту на бензоколонке на окраине города, но она оказалась такой же неинформативной, как и та, что на телефоне Элизабет Касл. Какие-то дороги шли в определенном направлении, словно у них имелась серьезная цель, но места назначения представляли собой серые пятна, будто раньше там что-то находилось, но имена исчезли, и теперь не было никаких шансов отличить одно от другого. Ричер смутно представлял, какое географическое положение должна иметь оловянная фабрика. Более того, не очень знал, что там делали. Добывали олово из руды? Или производили консервные банки, свистки и игрушки? В любом случае, решил он, для этого требуется тепло. Огонь и жаровни. Может быть, паровой двигатель, чтобы управлять ремнями и инструментами. Значит, нужно подвозить дерево или уголь. А также потребуется вода для получения пара. Он снова посмотрел на карту, чтобы отыскать дороги, реки и ручьи, которые сходились бы в одном месте, выкрашенном в серый цвет. К северо-западу от Лаконии, если судить по историческим исследованиям Элизабет Касл.

Ричер обнаружил два места. Одно в восьми милях, второе – в десяти. Обе дороги отходили от главной улицы и заканчивались без всякой видимой современной причины. В обоих случаях имелась вода – два широких притока, впадающих в довольно большую реку. Они встречались с дорогами, образуя маленькие треугольники, тщательно пропечатанные и заштрихованные серым цветом. Крошечные заводики и фабрики, пара дюжин рабочих, живущих в небольших домах, школа в одном помещении, быть может, церковь; так сказала Амос.

Каждое из выбранных им мест отвечало всем условиям. За исключением того, что дороги, ведущие к серому треугольнику, удаленному на десять миль, мягко сворачивали на север, уходя от Лаконии. В то время как те, что шли к пятну на карте, находившемуся в восьми милях, отклонялись к югу, в сторону Лаконии. Как если бы оно являлось частью Лаконии. Ричер представил мальчишку с биноклем, болтающимся на груди, с энтузиазмом крутящего педали велосипеда и удаляющегося от дома.

Если б он ехал из поселка, удаленного на десять миль, ему пришлось бы сначала проехать пару миль в другом направлении, а потом сделать неудобный правый поворот против движения. В то время как если б он жил в восьми милях, то сразу свернул бы направо, промчался по дуге – и дальше по прямой к центру города. Какой из двух мальчишек сказал бы, что он живет в Лаконии?

Хорошо. Восемь миль, а не десять; это сэкономит ему час, который потребовался бы для кружного пути, не говоря уже о том, что расстояние будет на четверть меньше. Ричер сложил и засунул карту в карман. И зашагал по дороге.

Однако ему не удалось отойти далеко.

Глава 15

Марк, Питер, Стивен и Роберт собрались в задней части дома, где они наблюдали за мониторами. Патти и Коротышка все еще сидели на кровати. Камеры снимали их под разными углами и с разным приближением. Как общие планы, так и крупные.

Дверь в номер оставалась распахнутой настежь.

– На этот раз они не стали использовать туфли, – сказал Стивен. – Он их не снял.

– Нам следовало поставить самозакрывающийся механизм, – заметил Роберт.

– Откуда нам было знать? – спросил Питер. – Нормальные люди закрывают двери.

– Расслабьтесь, – сказал Майк. – Они никуда не собираются уходить. Во всяком случае, сейчас. Появление чемодана разбило им сердца. Так или иначе, но теперь они снова верят в механика.

– Очень скоро нам потребуется закрыть их дверь, – сказал Питер. – Нужно, чтобы они разогрелись. Их эмоциональное состояние имеет большое значение. Теперь важен каждый шаг.

– Тогда придумай что-нибудь, – заявил Марк.

Питер снова повернулся к экранам.

* * *

Ричер отошел на милю от бензоколонки на окраине, по длинной извилистой дороге, ведущей в Новую Англию через лес, густой, как в волшебных сказках. И тут у себя за спиной он услышал шорох шин по асфальту; затем машина резко сбросила скорость, и теперь ехала со скоростью пешехода, отставая от него на десять ярдов.

Ричер остановился, обернулся и увидел темный седан, среднего размера, в хорошем состоянии. Однако в глаза бросалась бедность. Краска вместо хрома, простые колпаки на колесах, дешевая внутренняя обивка. На багажнике гибкая антенна. Полицейская машина без опознавательных знаков. За рулем сидел Джим Шоу из полицейского департамента Лаконии. Шеф детективов. Тот самый, что вместе с Брендой Амос встретил Ричера в вестибюле участка. Рыжий ирландец. Кроме него, в машине никого не было. Шоу опустил стекло. Ричер подошел ближе, но остановился в шести футах.

– Как я могу вам помочь? – спросил Джек.

– Бренда сказала мне, что вы пойдете в эту сторону, – ответил Шоу.

– Вы решили меня подвезти?

– Только в том случае, если вы захотите вернуться в город… Обход домов позволил нам обнаружить женщину, живущую в переулке. Она работает в коктейль-баре в Манчестере; половиной владеют люди, с которыми связан отец парня. Мы задали ей множество провокационных вопросов, и в конце концов она рассказала, что именно произошло ночью. С начала и до конца. Каждую мелочь. Все, за исключением описания своего спасителя. По ее словам, она пережила сильный стресс и не запомнила его.

– Такое случается, насколько мне известно, – ответил Ричер.

– Она лжет. И зачем ей говорить правду? Она защищает того, кто ей помог. Но у нас есть другое свидетельство. Ее действительно спасли, уж поверьте мне. Жертва выглядит так, словно его сбил товарный поезд. Следовательно, нас интересует не маленький мужчина; мы ищем очень крупного парня, скорее всего, правшу. Думаю, он проснулся сегодня утром со сбитыми костяшками пальцев. Какие-то следы обязательно должны быть. Такой удар не может остаться без последствий.

– Я оцарапал руку о стену, – сообщил ему Ричер.

– Бренда мне сказала.

– Иногда такое тоже случается.

– Более умный человек, чем я, уже сумел бы собрать все факты воедино, – продолжал Шоу. – Женщина из коктейль-бара в определенное время, посреди ночи возвращается домой, ведь транспорта нет, ее поджидает парень, она зовет на помощь. И будит мужчину, который находится неподалеку. Тот встает с постели, идет проверить, что происходит, и все заканчивается тем, что он оттаскивает от нее обидчика и укладывает его на асфальт.

– Вы же сами сказали, что женщина рассказала вам эту историю со всеми подробностями, – ответил Ричер. – И вам не пришлось ничего собирать воедино.

– Здесь самое интересное то, что большой парень был неподалеку, – продолжал Шоу. – Где он мог находиться, чтобы звук долетел до него так быстро? Мы думаем, что очень близко. Женщина, которую мы допросили, сказала, что она не могла кричать громко – напавший на нее подонок закрывал ей рот рукой. Так что, совершенно определенно, про крик не может быть и речи. Значит, вступившийся за нее рыцарь на белом коне спал где-то совсем рядом, ведь он появился почти сразу. Мы думаем, что речь может идти, скорее всего, о квартале.

– Я уверен, что тут имеется гораздо больше переменных, – возразил Ричер. – Может быть, все сводится к тому, как хорошо люди слышат и насколько быстро умеют одеваться. Возможно, существует связь между этими вещами. Почему бы вам не провести серию экспериментов? Пригласить университет, написать статью для криминологического журнала…

– Здравый смысл подсказывает, – сказал Шоу, – что негромкий крик женщины мог быть слышен только через открытые окна, выходящие на улицу. Максимальное расстояние – один квартал. Мы составили список. Прошлой ночью было занято только шесть таких комнат. Многие квартиры сейчас превращены в офисы. По ночам они пустуют. И все же у нас появился выбор из шести человек. И что же нам удалось выяснить?

– У меня нет никакой возможности ответить на ваш вопрос, – сказал Ричер.

– Пятерых мы исключили сразу: двое из них женщины, трое – мужчины в возрасте, достаточно хрупкого сложения. Одному за девяносто. Двоим больше шестидесяти. И никто из них не мог отделать того парня. Во всяком случае, так, чтобы тот попал в больницу с серьезными травмами.

– В пять часов утра я спал, – повторил Ричер.

– Бренда мне сказала. А поскольку много лет назад вы являлись нашим братом полицейским, мы вам поверили. К тому же пострадавший – настоящий мешок дерьма, и его судьба нас не волнует. Несмотря на то что пять часов утра уже не имеют значения. Женщина из коктейль-бара приходит домой в три. Но нам все равно. Вот только, насколько мне известно, Бренда предупредила вас, что отец того парня будет вынужден отреагировать.

– Да, предупредила.

– Вот и я о том же. Вам следует хорошенько подумать. Ладно, быть может, парень находился под влиянием большой дозы алкоголя. Может быть, он действительно не помнит, кто на него напал. Но вам не стоит на это рассчитывать. Если мы смогли понять, что произошло ночью, даже без показаний свидетеля, то и они сумеют. Они будут искать большого парня с разбитой правой рукой. И вам не удастся обмануть их экспертов, потерев костяшками пальцев о стену, но не из-за того, что у них нет стен, а потому, что у них нет судебных экспертов. У них другие методы. Они просто пошлют тех, кто сделает всю работу. Нам не нужны неприятности.

– Тот парень уже разговаривал с отцом?

– Он первым делом связался со своим адвокатом, а тот, вне всякого сомнения, позвонил отцу. Прошло тридцать минут с того момента, как они все знают – и уже собирают команду. Одноразовые телефоны работают сейчас в нескольких штатах, уж поверьте мне. Предположительно, пока ничего не решено. Но ситуация быстро изменится. Скоро они появятся здесь. Будет лучше, если они вас не найдут. Посмотрите на старый дом вашего отца и уезжайте. И не возвращайтесь обратно.

– Потому что вам не нужны неприятности?

– А вы бы на нашем месте хотели проблем?

– Нет, – ответил Ричер. – Их лучше всего избегать. Пожалуй, это почти правило.

– Значит, мы на одной странице?

– Мы в одной книге. Но, возможно, имеются небольшие различия в выделенных шрифтах.

– Я не шучу, – сказал Шоу. – Мне не нужны неприятности.

– Расслабьтесь, – сказал Ричер. – Я продолжу свой путь. Именно этим я занимаюсь постоянно. Если сначала отыщу Райантаун.

– Только давайте обойдемся без условий. Не говорите мне, что вы намерены сделать сначала. Я серьезно. Я не хочу проблем в моем городе.

– Райантаун – не ваш город, – заметил Ричер. – Если вы мне не верите, поговорите с парнем из архива, который занимается переписью. Он вам расскажет.

– Для громил из Бостона все это Лакония. Они будут здесь завтра и начнут расспрашивать людей. Кто-нибудь видел большого парня с забинтованной рукой?

– Завтра? – спросил Ричер.

– Они не оставят случившееся без внимания.

– Но до завтрашнего дня ходить по дорогам округа вполне законно.

– В этом как раз и состоит проблема терминов и условий, – сказал Шоу. – Вы и завтра будете ходить. Вы могли бы ходить вечно. А они соберут в городе десяток парней до того, как вы поймете, нашли Райантаун или нет. Старые поселения давно превратились в дыры в земле. Проклятье, кто знает, что и где было сто лет назад? Так что сделайте мне одолжение, ладно? Найдите какую-нибудь древнюю дыру где-то впереди, назовите ее Райантаун и проваливайте отсюда к дьяволу, желательно по прямой, желательно на север, запад или восток.

Ричер кивнул, повернулся и пошел вперед, помахав на прощание, но не оглядываясь, а за спиной у него полицейская машина развернулась и помчалась в сторону города. Он продолжал идти ровным шагом со скоростью четыре мили в час, что не представляло никакого труда в прохладные утренние часы, когда дорогу окутывают тени. Джек сверился с картой, когда проходил мимо левого поворота, который вел к серой области, где не имелось воды, понял, что правильно определил место и был на верном пути. Карта оказалась очень хорошей. Ему оставалось пройти около шести миль.

Он продолжал идти вперед.

* * *

Патти и Коротышка сидели на кровати еще долго после того, как взошло солнце. Они несколько часов словно загипнотизированные смотрели на свои вещи. Внезапный и неожиданный поворот фортуны в их эпической истории с багажом было трудно перенести. Казалось, они и не толкали квадроцикл с тяжелым чемоданом на протяжении двух с лишним миль. Однако это произошло. Напрасно потраченные часы. Максимальные усилия с согнутой спиной. И нулевой результат. Горькая пилюля.

– Как ты думаешь, история про студентов колледжа – правда? – спросила Патти.

– Ты с ума сошла? – сказал Коротышка. – Ты же прекрасно знаешь, что мы сами притащили туда наши вещи.

– Ну не в данном случае. Я о том, что студенты вообще так поступают.

– Я не знаю, – ответил Коротышка. – У меня нет опыта в подобных вещах. Но вполне возможно. Попробуем рассуждать логически. Ведь Питер не знал, что мы сами отвезли туда вещи. Как еще он мог объяснить их появление у дороги? В памяти у него всплыла история из прошлого, и он решил, что студенты опять взялись за свое. На самом деле, конечно, нет, но в прошлом нечто похожее наверняка случалось, иначе он ничего не вспомнил бы.

– Получается какой-то порочный круг доказательств.

– Правда? – спросил Коротышка.

– Так или иначе, но это не имеет значения. Важно, что он сказал. А он произнес странные слова.

– О чем ты? – спросил Флек.

– Он сказал, что студенты постоянно воруют дорожный указатель.

– Может быть, так и есть, – предположил Коротышка. – Может быть, именно по этой причине их здесь нет.

– Но он сказал «все время» – значит, это происходит год за годом, – принялась объяснять Патти.

– Наверное.

– Ты в такой ситуации мог бы сказать, что наши нижние десять акров постоянно заливает водой. – Патти вздохнула.

– Ну да. – Коротышка кивнул. – Как ты и говорила, снова и снова, год за годом.

– Совершенно верно, – согласилась Патти. – Когда ты говоришь «все время», это означает, что ты опираешься на длительный опыт. Но он сказал, что они подумали, будто студенты перестали воровать сумки пару лет назад. Однако если какой-то процесс прекратился, значит, ты пострадал от него раньше. И это продолжалось, скажем, в течение года и всего цикла, состоящего из двух семестров. Я уверена, что студенты совершают разные глупости в разное время.

– Ладно, – сказал Коротышка. – Возьмем три года как минимум. Один год они воровали багаж и два года – нет.

– Вот только все остальное, что они сказали, заставляет воспринимать происходящее как начало. Словно это лишь первый сезон. Истории не сходятся между собой.

Коротышка долго молчал.

– Но ты же говорила с механиком, – наконец сказал он.

– Да. – Патти кивнула. – Говорила.

– И механик был настоящим.

– Да, – подтвердила Патти. – Абсолютно.

– Расскажи еще раз, как он себя вел.

– Он говорил энергично, казался давно проснувшимся и в курсе всех наших проблем. Дружелюбный, но вежливый. Знающий, но не доминирующий. Иммигрант. Может быть, из тех, кому приходится сделать шаг назад, когда они нанимаются на работу, – ну по сравнению с той должностью, которую они занимали у себя на родине. Он сказал что-то про югославскую армию. Может быть, прежде был старшим сержантом в бронетанковой дивизии, а теперь водит эвакуатор. Что-то в таком роде. Но он старается извлечь максимум из своей работы. У него будет лучший эвакуатор из всех, что ты видел. Он собирается снова пробиться наверх, хочет стать классическим олицетворением американской мечты.

– И все это ты поняла по его голосу? – удивился Коротышка.

– Я почувствовала. Он задавал вопросы, которые следовало задавать механику, беспокоился, что Марк нас разбудил. Он даже извинился.

– Самый худший вариант? – спросил Коротышка, словно это был их ритуал.

– Если окажется, что он из тех умеющих пускать пыль в глаза занятых парней, которые ни на что не обращают внимания, пока не доходит до дела. В глубине души мне показалось, он просил прощения за то, что не сообразил, в чем проблема, еще вчера.

– Звучит правдоподобно, – заметил Коротышка.

– Скоро узнаем, – сказала Патти. – Он обещал быть здесь не позднее чем через четыре часа.

* * *

После того как Ричер прошел еще милю, лес закончился, и перед ним открылся вид на луга и поля. Он продолжал идти вперед, размышляя о расстояниях и мальчишке на велосипеде. Ему представлялось, что это слишком длинный путь. А может, и нет. Времена изменились. Прежде прогулки в пять миль или поездка на велосипеде длиной в двадцать миль были обычным делом. Для мальчишки с хобби восемь миль – ерунда. Или девять, если уж быть точным, до улиц в центре города. Ведь именно там его видели поздним сентябрьским вечером 1943 года. Что он тогда делал? Леди, наблюдавшая за птицами, не говорила, что у него на шее висел бинокль; Ричер полагал, что она его заметила бы. Мальчишка оказался там по какой-то другой причине, которых у шестнадцатилетнего парня могло быть множество.

Вот только 1943-й был очень непростым годом. Война шла уже два года. Всего не хватало, на все введены ограничения. Мрачные и встревоженные люди, дополнительные часы на работе. Ричер не мог представить, чтобы нечто легкомысленное заставило шестнадцатилетнего парня преодолеть девять миль до центра маленького городка в штате Нью-Гэмпшир осенним вечером в те трудные времена.

Не говоря уже о велосипеде. Может быть, он его где-то оставил и возвращался, чтобы забрать. Вместе с другом. Может быть, велосипед его друга стоял рядом. И тут они столкнулись с крупным громилой.

Ричер шел дальше. Впереди и слева находилось место, которое он искал. Джек внимательно оглядел окрестности от средней дистанции до самого горизонта. Где-то там был Райантаун. Возможно. Он проверил карту. Нужная ему дорога примерно через милю плавно сворачивала влево. Но чуть раньше от нее отходила другая. Практически в том же направлении, но тоньше и короче. Похоже на тропу к ферме. Что могло оказаться полезным или нет. В лучшем случае она приведет к суровому старому фермерскому дому, в котором – в идеальном варианте – одна и та же семья живет в течение двух столетий или даже больше, а в кресле со спинкой в виде колеса, возле печи на кухне, с пледом на коленях сидит древний фермер, готовый часами говорить о давно исчезнувших соседях, чьи владения находились в миле к северу.

Надейся на лучшее, готовься к худшему – девиз Ричера, которого он всегда придерживался.

Джек прошел вперед, свернул на узкую дорогу и очень скоро понял, что она не ведет к суровому фермерскому дому. Перед ним предстал симпатичный двухуровневый дом, примерно такого же возраста, как он сам. Так что пользы от него не было ни малейшей. Никакого старичка с воспоминаниями. Если только этот дом не занял место прежнего. А такой вариант вполне возможен. Здесь стояло много домов. Может быть, суровое старое здание снесли. Может быть, в современных условиях жить в нем стало невозможно. Или он сгорел – например, из-за плохой проводки, которую не трогали с прежних времен, шелковая изоляция и все такое… Однако обитателям удалось вовремя выбраться наружу, и они выстроили новый дом. Тогда очень старый фермер вполне может сидеть там, но уже не на кухне, в кресле со спинкой в виде колеса и с пледом на коленях, а в виниловом кресле в гостиной. Но это будет тот же старик. С теми же историями. Готовый вести долгие беседы о прежних временах.

Надейся на лучшее.

Ричер продолжал идти вперед. Дом был гармонично спланирован, и за ним хорошо ухаживали, даже баловали – например, каждый год красили. Вокруг росли тщательно подрезанные растения. А еще Ричер заметил навес для машин, под которым стоял чистый пикап, прятавшийся от лучей бледного утреннего солнца. Дом со всех сторон окружал белый штакетник, и вместе с двором они занимали четверть акра, совсем как пригородный сад.

За забором бегала свора собак.

Всего шесть. Пока они не лаяли. Все дворняжки, все неряшливые. Не слишком большие и не слишком маленькие. Может быть, сотня разных перемешавшихся между собой пород. Они подошли и остановились возле ворот, так что Ричеру предстояло пройти мимо них. Он не боялся собак, поскольку считал, что взаимное доверие решает большинство проблем. Он не собирался их кусать. Значит, ему не следовало опасаться, что они покусают его?

Джек открыл ворота. Собаки обнюхали его и пошли за ним по тропинке. Ричер остановился у двери, нажал на звонок, отступил на шаг и остался ждать на солнце. Собаки кружили возле его колен. Через долгую минуту дверь открылась, и за москитным экраном появился мужчина. Худой, доброжелательное выражение лица, подстриженные «ежиком» седые волосы, в синих джинсах из сельского магазина и простой серой футболке. Мужчина был достаточно стар, чтобы получить скидку в кинотеатре, но ему еще долго не потребуется трость. Вокруг него также вертелись собаки. Еще шесть. Возможно, предыдущее поколение. У некоторых шерсть поседела.

Ричер наблюдал, как мужчина выбирает из множества возможных вариантов подходящее приветствие, словно пытается найти то, что соответствовало бы данным обстоятельствам – случайный прохожий, словно по волшебству, беззвучно появился из пустоты у его дверей. Однако ему не удалось придумать ничего подходящего, поэтому он просто спросил:

– Да?

– Сэр, сожалею, что побеспокоил вас, но я проходил мимо, и у меня возник вопрос относительно недвижимости, которая находится немного севернее, и я предположил, что вы сможете заполнить пробелы в моих познаниях.

– Вы продавец? – спросил мужчина.

– Нет, сэр, ничего подобного.

– Страхование?

– Нет, сэр.

– Адвокат?

– Невиновен.

– Вы представляете правительство?

– И снова нет, сэр.

– Я полагаю, вы обязаны сообщить мне, если это так.

– Я понимаю, но все равно нет.

– Ладно, – сказал мужчина и открыл дверь с экраном, чтобы пожать Ричеру руку. – Меня зовут Брюс Джонс.

– Джек Ричер.

Джонс снова закрыл экран. Может быть, чтобы не выпускать старых собак и не впускать молодых.

– Какая именно недвижимость вас интересует? – спросил он.

– Она находится там, где следующая дорога слева подходит к реке, – сказал Ричер и показал на северо-запад, по направлению полета ворона. – Может быть, в одной или двух милях отсюда. Заброшенные дома небольшого промышленного поселка. Возможно, там ничего уже не осталось и не на что смотреть, кроме разрушенных фундаментов…

– На моей земле нет ничего похожего.

– Как давно вы здесь живете?

– Вы задаете слишком много вопросов, мистер. Сначала вам следует объяснить, что вам нужно.

– Мой отец вырос здесь. Я бы хотел взглянуть на это место. Ничего больше.

– Тогда я сожалею, но ничем не могу вам помочь. Это похоже на то, с чем можно столкнуться только случайно. Я никогда не слышал упоминаний о поселке, про который вы говорите. Как давно он заброшен?

– Не менее шестидесяти лет, – сказал Ричер. – Может быть, больше.

– Я не знаю, кому принадлежит земля у реки. Может быть, они что-то знают… Если все ушли оттуда более шестидесяти лет назад, там все уже заросло. А какова площадь поселка?

– Несколько акров, я полагаю, – ответил Ричер.

– В таком случае это место может находиться под любой рощей, которую вы увидите.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Полезно знать. Я проверю все, что попадется на моем пути. Благодарю вас за потраченное время.

Джонс кивнул все с тем же доброжелательным выражением. Джек повернулся, собираясь уйти, и даже сделал несколько шагов с крыльца в сопровождении шестерых терпеливых псов, но тут услышал, как дверь у него за спиной изменила направление движения и снова открылась – глухой звук на фоне обратной тяги, – и на этот раз экран также открылся. Ричер обернулся и увидел, что Джонс опирается на него одним плечом и смотрит на визитера, одновременно перекрывая ногой выход.

– Вы сказали, промышленный? – спросил он.

– Довольно скромного масштаба, – ответил Ричер.

– А могло это иметь какое-то отношение к загрязнению окружающей среды?