– Можем мы наконец выпить кофе сегодня или вода по-прежнему убивает? – спросил в свою очередь Дон.

Арлин обратилась к сыну:

– Ты случайно не знаешь? Может, вода уже безопасна?

– Должны были бы к этому времени все наладить, – высказал свое мнение Дон. – И я не понимаю, какого черта они этого до сих пор не сделали. Неужели нельзя было очистить и перезапустить систему? Так и тянет заехать на эту станцию и посмотреть, чем они там, черт возьми, занимаются.

– Да, – кивнула Арлин. – Уверена, они бы оценили твой личный вклад.

Если у меня не будет работы, подумал Дэвид, я потеряю этот дом, и тогда придется переехать в старый вместе с ними.

– Так ты присмотришь за Итаном? – снова спросил он.

– Конечно, – ответила Арлин.

И Дэвид вышел из дома.



«Джи пи эс» в машине у Дэвида не было. Вообще никакой навигационной мини-системы, которую можно было бы прикрепить на приборной доске. Но он определил местоположение кемпинга «Восход солнца» по приложению в своем телефоне. И не думал, что найти этот кемпинг так уж сложно.

Он ехал вот уже примерно час, и на протяжении всего пути размышлял о цели своей поездки. Были ли поиски Сэм мотивированы исключительно заботой о ней, или же он преследовал какие-то свои интересы?

Примерно пятьдесят на пятьдесят, сделал он вывод.

Нет, вне всякого сомнения, он заботился о ее безопасности. Ведь ее ищет Брэндон, и он хотел убедиться, что Сэм с сыном в полном порядке, что Брэндон их не нашел. Но он также понимал, что Сэм далеко не дурочка. Один тот факт, что они с Карлом так быстро уехали из города, свидетельствует об этом.

Но Дэвиду этого было недостаточно. Он хотел знать наверняка.

И еще следовало признаться, ему хотелось, чтобы Сэм знала, как он о ней заботится.

Доехав до кемпинга «Восход солнца», он увидел нечто напоминающее пункт приема платежей или сторожевую будку, небольшое сооружение у въезда на территорию. Походило оно на небольшой домик из дерева с деревянными воротами по обе стороны от него и приподнятыми шлагбаумами. В домике никого не было, и он беспрепятственно проехал в кемпинг.

Не было еще девяти утра, и на территории царила сонная тишина. По пути ему попались лишь несколько человек, но, выехав на узкую извилистую дорогу, ведущую к лесному массиву, он заметил некоторое оживление. Какой-то мужчина поджаривал куски бекона на газовой походной плитке, установленной рядом со столиком для пикника. Возле другой палатки женщина протягивала удлинитель между электрическим столбом и кофемашиной для приготовления капучино, которую установила на пеньке.

– Без капучино ну просто никак, – пробормотал себе под нос Дэвид.

Свободных мест почти не было. Ведь предстоял долгий уик-энд, так что можно было побиться об заклад: кемпинг заполнен просто до отказа. Кругом виднелись палатки, небольшие трейлеры, а также странные сооружения – некие гибриды между палаткой и трейлером на двух колесах и с металлическим откидным бортом, позволяющим забраться внутрь и переночевать сразу четверым путешественникам, а может, даже и больше.

Медленно продвигаясь по лагерю, Дэвид нигде не видел ни Сэм, ни Карла. Даже если б они спали в палатке, он бы наверняка заметил знакомую ему машину. Но и ее видно не было. И вот он вернулся к тому месту, где съехал с главной дороги, и увидел, что в деревянном домике кто-то есть. Он подкатил поближе, опустил боковое стекло.

– Чем помочь? – спросил мужчина – нет, не мужчина, паренек лет семнадцати, высунувшийся из окна.

– Я не собираюсь здесь оставаться, – сказал Дэвид. – Просто разыскиваю своих знакомых.

– Ясно.

– Саманту Уортингтон, – сказал он. – Скорее всего, она зарегистрировалась у вас в ночь с четверга на пятницу. Она не одна, с сыном, мальчиком девяти-десяти лет, и они привезли с собой палатку. Трейлера или еще чего-то в этом роде у них нет. – Затем Дэвид подумал, что стоит объяснить причину, по которой он их разыскивает: – Просто дома у них возникли кое-какие проблемы, ну и мы пытаемся их отыскать.

Парнишка опустил голову – то ли книгу записей просматривал, то ли смотрел на экран ноутбука. С того места, где сидел Дэвид, видно не было.

– Не значится тут у нас никакая Уортингтон, – сказал он после паузы. – Так когда, вы сказали, они прибыли?

– Скорее всего, в четверг.

– И место зарезервировали заранее?

Дэвид был уверен, что Саманта ничего не резервировала. Если узнала о побеге Брэндона, то поняла, что времени у нее в обрез. Побросала в машину все самое необходимое и быстро уехала.

– Сомневаюсь, – ответил Дэвид.

– Ну, если нет, то тогда бы они к нам сюда никак не попали. Потому как все места были зарезервированы загодя, еще в среду.

Дэвид ощутил разочарование. Он сделал ставку на этот кемпинг и ошибся. Но лишь то, что Сэм здесь нет, вовсе не означает, что ее нельзя отыскать в другом кемпинге где-то поблизости.

– Спасибо, – сказал он парнишке. Отъехал от ворот, затем свернул на ответвление от главной дороги и снова взялся за смартфон. Хотел найти в приложении названия и расположение других кемпингов.

Но не получилось. Он увидел, что находится вне зоны доступа к мобильной связи.

Возможно, именно поэтому Сэм не отвечала на все эти его звонки. И если пыталась сама с ним связаться, то напрасно. Он ощутил разочарование и одновременно – надежду. Он считал, что находится на верном пути, но ни на йоту не приблизился к своей цели.

Тогда он вылез из машины и вернулся к деревянному домику.

– Если у вас мест нет, то куда рекомендуете обратиться приезжим?

Паренек в окошке, не задумываясь, выпалил:

– Ну, скорее всего, в «Зов пустующих».

– Чего?

– Понимаю. Довольно дурацкое название для кемпинга, «Зов пустующих акров». Это примерно в пяти милях отсюда, вон по той дороге. Зато они всегда могут пристроить человечка, даже если все места зарезервированы.

– Спасибо, – поблагодарил Дэвид и бросился к машине.

СОРОК ТРИ

Дакворт

Когда в шесть зазвонил будильник, я все еще спал и видел сон. Скорее даже не сон, а ночной кошмар, но разве кто признается, что видит ночные кошмары. Во всяком случае, это самые подходящие слова для того, что мне снилось перед тем, как зазвонил будильник.

Я в парке, у водопадов. Уже сгустились сумерки, и я стою на тротуаре у дороги, что тянется параллельно парку.

И слышу крики. Они доносятся отовсюду. Я оборачиваюсь и смотрю туда, откуда, как мне показалось, только что слышал крик. Но едва успеваю обернуться, как понимаю: нет, он доносится откуда-то из-за спины. Я только и знаю что поворачиваться, и вскоре начинает казаться, будто крики доносятся отовсюду.

Однако я все кручусь и кручусь на месте, буквально до тошноты. А потом останавливаюсь – показалось, что крики доносятся не со всех сторон, но откуда-то от подножия водопада. И вот я иду к водопаду, и тут вдруг кто-то хлопает меня по плечу.

Я резко разворачиваюсь и вижу: прямо передо мной стоит Оливия Фишер.

Смотрит на меня с каким-то насмешливым и одновременно наивным выражением на лице. А потом говорит:

– Разве ты меня не слышал?

– Слышал, – отвечаю я. – Только никак не мог понять, откуда доносятся эти звуки.

– Да вот отсюда, – говорит она, широко раскрывает рот и указывает на него. И рот ее раскрыт как-то неестественно широко, словно челюсти уже не держат.

И тут изо рта начинает лить кровь, хлещет тугим потоком, словно вода из пожарного крана. Хлещет прямо на меня, я опускаю глаза и вижу: через несколько секунд уровень крови достигнет колен.

Несмотря на то что рот ее полон крови, я по-прежнему слышу ее голос. Она спрашивает:

– А ты знаешь, какое мое любимое число?

– Нет, – отвечаю я.

– «Двадцать три». А знаешь почему?

– Почему?

– Да ты ведь уже догадался. Сам понял, безо всяких подсказок.

– Ничего подобного. Я не знаю. Я…

– О господи, – говорит Оливия. Рот ее вернулся в нормальное состояние, никакая кровь из него не течет. Но она обеими руками держится за живот, из которого выползают кишки. Пытается запихнуть их обратно.

– Как я объясню все это своей маме? – спрашивает она.

Я не успел ей ответить – проснулся от звона будильника.

Я потянулся выключить будильник и увидел, что на кровати сидит Морин.

– Если б он не затрезвонил, я бы сама тебя разбудила, – сказала она. – Ты так кричал во сне. Тебе кошмар приснился, да?

– Да, – признал я, сбрасывая одеяло и опуская на пол ноги. Голова болела, во рту пересохло.

– Могу приготовить кофе, – предложила Морин. – Вчера раздобыла бутилированную воду.

– Ездила смотреть весь этот цирк Финли?

– Нет. Купила в супермаркете «Стоп энд Шоп».

Я проверил телефон, который стоял на зарядке на тумбочке. Я не стал приглушать звуковые сигналы, когда выключил свет в спальне, – на тот случай, если понадоблюсь кому-то ночью. На экране высветилась только эсэмэска.

– А я и не слышал, как она пришла, – заметил я.

– Спал как убитый, – сказала Морин. – Что там тебе пишут?

Я посмотрел. Сообщение пришло от Джойс Пилгрим, и отправила она его в одиннадцать сорок пять вечера. Примерно через полчаса после того, как я вырубился. Я сказал об этом Морин.

– Я тогда еще не ложилась, – сказала она. – Так что тоже не слышала.

Я прочел эсэмэску: «Перезвони мне, как только получишь. Возможно, это интересно».

– Черт, – пробормотал я.

Морин тоже откинула одеяло, встала и пошла вниз. А я отправил ответ Джойс: «Только что получил. Позвони, если проснулась».

Я взял с собой телефон в ванную, положил на полочку у раковины. И подумал: а безопасно ли будет принять душ?

Накануне утром я уже принял душ, и без каких-либо последствий для здоровья. Может, вода, насыщенная азидом натрия, и способна убить, если выпить ее, но никаких отрицательных воздействий на кожу не оказывает. От этих гранул, к которым я прикасался накануне, слегка пощипывало подушечку пальца, но следов на коже не осталось.

Я позвонил в участок, узнать последние новости. Чиновники из министерства здравоохранения считали, что зараженная вода уже прошла через систему канализации, но на всякий случай советовали в ближайшие сорок восемь часов воздержаться от ее питья. А для всех остальных целей вода была вполне пригодна. На тот случай, если кому-то понадобилось принять душ, они советовали сливать воду минут пять, а уж потом лезть в ванную.

Что ж, уже хорошо. Меня совсем не грела идея принимать ванну, используя несколько бутылок родниковой воды Финли.

Я повернул кран и дал воде стечь.

Минут через пять снял пижаму и шагнул под горячие упругие струйки. И уже споласкивал вымытые шампунем волосы и щедро намыливал мылом живот, когда зазвонил телефон.

– Черт побери…

Я, весь еще в мыле, выключил воду, потянулся за полотенцем, вытер руки, чтоб телефон из них не выскользнул, и поднес его к уху.

– Да?

– Это Джойс. Получила ваше сообщение.

– Хорошо, – ответил я. – Вы уж меня простите. Просто я уже спал, когда вы прислали свое. Только сейчас его увидел.

– Я так и поняла.

– Так что там у вас?

– Свидетель. Возможно. Не бог весть какой, но все же свидетель.

– Продолжайте, – сказал я и принялся свободной рукой вытирать шампунь, который так и норовил заползти в глаза.

– Я сделала, как вы советовали. Просмотрела видео с камер наблюдения. – Джойс поведала о том, как засекла машину неподалеку от корпуса, где жила Лорейн Пламмер, и время совпадало со временем убийства. И о том, что из машины выходил, а потом вернулся к ней какой-то мужчина.

– Как выглядел, какие приметы?

– Качество изображения ужасное, рассмотреть не удалось. Да и машина стояла так, что ни номера, ни самой машины не различить.

– Ну, все равно хоть что-то. Может, попросим какого-нибудь специалиста поработать с пленкой. Или же проверим другие камеры, расположенные по дороге к Теккерею. Так что там за свидетель?

Джойс рассказала мне о появлении на видео бегуна. О том, что он как раз пробегал мимо той машины.

– Ну и вчера поздно вечером я припарковалась на том же самом месте, подумала, что парень бегает по одному и тому же маршруту. И мне удалось поговорить с ним, спросить, не заметил ли он здесь ту машину.

Я почувствовал, как учащенно забилось сердце, что отвлекло от того факта, что я уже замерзал в этом проклятом душе и что к телу противно липнет не до конца смытое мыло. В ванную заглянула Морин, увидела меня, стоящего в душе голышом и прижимающего к уху телефон, смерила взглядом и ушла безо всяких комментариев.

– И что же? – спросил я Джойс.

– Он появился. Я вышла из машины, остановила его и спросила насчет машины и не помнит ли он что еще.

– Ясно, – прошипел я.

– Что-то не так?

– Нет. Просто замерз немного.

– Ну и я пыталась пробудить его память. Пошутила немного, ну и он кое-что вспомнил.

– Вот как?

– Да. Он сказал, что это был седан, четырехдверный. Насчет цвета не уверен, ночью понять трудно, но то ли темно-синий, то ли черный. Насчет марки не уверен, но считает, что произведена в Северной Америке. Вроде «Форд», что-то в этом роде.

– Ну а номер? – без особой надежды поинтересовался я.

– Нет, на номер он внимания не обратил. Во всяком случае, на цифры. Но у него сложилось впечатление, что машина из другого штата. И что вроде бы он зеленого цвета.

Зеленого… В Вермонте зеленые номера, а Вермонт недалеко отсюда.

– Ясненько, – сказал я. – По крайней мере, по машине хоть что-то есть.

– И еще он сообщил, что видел этого парня, – заметила Джойс Пилгрим.

Я еще крепче сжал в ладони мобильник.

– Так, излагайте.

– Белый, рост примерно шесть футов три дюйма. На голове бейсболка с надписью «Янки», так ему показалось. Обут в беговые туфли, сам в темно-синей ветровке, вес примерно от ста восьмидесяти до двухсот фунтов.

– Должно быть, долго на него пялился, раз запомнил такие детали.

– Говорит, что видел его всего лишь секунду. Причем видел не возле машины. Немного дальше. Рядом со зданием, где была убита Лорейн Пламмер. Но он решил, что это тот самый парень из машины, потому как никого больше поблизости не было.

– Просто поразительно, Джойс. Отличная работа. – Я шагнул из душа и потянулся за полотенцем. Протер намыленные волосы одной рукой, по-прежнему не выпуская из другой телефон. – Имя свидетеля записали?

– Да, погодите секунду. Конечно, записала. И номер телефона тоже. Вот…

– Постойте, я сейчас не могу записать. Перезвоню вам через пару минут. Так как его там? – Я вылез из душа, опустил ноги на белый и пушистый банный коврик.

– Руни, – сказала она.

– Что?!

– Руни. Виктор Руни.

Я выронил полотенце.

И ничего не сказал. Пытался осмыслить услышанное. Жених Оливии Фишер пробегал мимо здания, где была убита Лорейн Пламмер, как раз во время ее убийства.

Может, поэтому он так подробно описал того таинственного мужчину, даже надпись на бейсболке якобы заметил. Хотел нас направить по ложному следу.

А может, и вовсе никого там не видел.

– Спасибо, Джойс, – поблагодарил я. – Перезвоню вам попозже.

В дверях снова возникла Морин. Окинула меня взглядом – я по-прежнему стоял голый, полотенце валялось на полу, к уху прижат телефон.

– Кофе готов, – сообщила она.

СОРОК ЧЕТЫРЕ

Накануне вечером было еще немало яростных криков и оскорблений, прежде чем все страсти понемногу улеглись. Селеста кричала на Дуэйна, требовала объяснений, почему Кэл оказался связанным в сарае. Дуэйн в ответ орал, что понятия не имеет. Кэл кричал: «Вот дерьмо! Врет он все!» Тогда Селеста обратила свой гнев против брата, кричала, что тот сломал мужу ногу, врезав ему доской.

А потом Кристэл разразилась истерическими воплями, никому конкретно не адресованными.

Кэл не выдержал и постарался успокоить девочку. Он пытался крепко обнять ее, но она отбивалась, потом застыла, точно изваяние, плотно прижав руки к телу. Он опустился перед ней на колени, заговорил мягким успокаивающим тоном, но прежде попросил Селесту и Дуэйна уйти в дом.

– И не вздумай смотаться отсюда куда-нибудь, – предупредил Кэл своего зятя. – Потому что я все равно найду, а когда найду, мало тебе не покажется.

Дуэйн промолчал и вышел из гаража. А потом вместе с женой зашел в дом, где они снова принялись громко выяснять отношения.

– Я в порядке, – заверил Кэл Кристэл. – Нет, правда. Только шишка на голове, а в остальном все нормально.

– Если ты умрешь, – пробормотала она, – то некому будет заботиться обо мне, пока не приедет папа…

– Как видишь, я еще не умер. – Он положил ей руку на плечо, нежно сжал. – Мне очень жаль, что ты видела эту сцену. Тебе и без того здорово досталось.

– Зато я услышала твой телефон.

Кэл улыбнулся:

– И спасла меня!

– Селеста тебе звонила, но услышала я. Дуэйн сказал, что ничего не слышал, но этого быть не может. Он врал!

– Да, он врал.

– Теперь ты его убьешь?

Кэл покачал головой.

– Нет, думаю, что не стоит.

– Но ведь ты можешь:

Он напомнил себе, что Кристэл плохо различает иронию и сарказм.

– Я убивать его не стану, точно тебе говорю.

– Потому что тогда он больше тебя не тронет. И мне будет хорошо.

– Вот только Селеста на меня рассердится. – Он снова сжал ее узкое плечико. – Ты очень вовремя здесь оказалась. Не знаю, что бы произошло, если б ты меня не нашла.

И тут Кристэл крепко обняла его обеими руками.

– Я люблю тебя, – сказала она.



Все в доме, кроме Кристэл, не спали до самого рассвета.

Дуэйн наконец-то решил сознаться во всем. Его дружок Гарри из конторы по изготовлению визиток и прочей печатной продукции – оказалось, что они учились вместе в старших классах школы, – входил в банду, которая грабила магазины по продаже электроники. Мало того, они воровали электронные приспособления из припаркованных фургонов, обчистили за последние года полтора несколько магазинов, и у них накопилась уйма товара.

Гарри опасался, что полиция может напасть на их след, и тогда они решили попрятать свою добычу в нескольких разных местах. Гарри знал, что Дуэйн последнее время на мели, что городские власти расторгли с ним несколько контрактов по дорожным работам, вот и решил подключить его к делу.

– Припрячь этот товар у себя, – предложил он, – и мы заплатим тебе тысячу баксов.

Какое-то время Дуэйн колебался. Потом все же убедил себя, что не делает ничего противозаконного. Ведь не он же своровал все это добро. Он не имеет к этому никакого отношения. Он не планировал никаких ограблений, не совершал налетов ни на фургоны, перевозившие товар, ни на магазины. Просто товарищ попросил его подержать у себя кое-какие вещи, вот он и согласился. Он пытался убедить самого себя, что понятия не имеет, откуда взялись все эти предметы. И еще: этот Гарри просто набивает себе цену, придумывает разные небылицы о каких-то налетах и ограблениях.

Конечно. А как же иначе.

Вот он и начал прятать краденый товар для Гарри. Занимался этим почти целый месяц. Селеста не понимала – радоваться ей или ужасаться. По крайней мере, теперь она знала, где пропадает муж чуть ли не целыми днями. Ясно, что не у любовницы.

Впрочем, если даже мужчину застукают спящим с другой женщиной, в тюрьму за это не посадят.

Когда Кэл догадался, что в гараже происходит что-то подозрительное, Дуэйн запаниковал. Он напал на него, вырубил, затащил в гараж, связал и запер там. Но никак не мог решить, что же делать с родственником дальше.

Он как раз обсуждал это по телефону с Гарри, пытался выработать хоть какой-то план, когда появилась во дворе Кристэл с твердым намерением разыскать Кэла.

– Ну и какой план предложил Гарри? – спросил его Кэл.

Дуэйн замялся.

– Мы так толком ничего не решили.

– Может, план Гарри был в том, чтобы прикончить меня?

Дуэйн сидел за кухонным столом напротив Кэла, прикладывал к бедру пакетик со льдом и избегал смотреть ему в глаза. – Нет, этого бы я не допустил. Ни в коем случае.

– Но ведь Гарри предлагал именно это?

– А я категорически отказался.

– О господи, – пробормотала Селеста. Она нервно расхаживала по комнате. – Как могло такое случиться? Как это вообще возможно? О чем ты только думал, старый дурак?

– Знаю, – согласился с ней Дуэйн. – Я облажался.

– Облажался? – взвизгнула Селеста. – Теперь это так называется? Облажаться – это значит въехать задом фургона в почтовый ящик у ворот. А это – просто даже слов сразу не подобрать, – это же катастрофа! Как только ты мог вляпаться в такое дерьмо? Ведь он мой брат! И ты всерьез обсуждал с этим выродком, как убить моего брата!

– Я же сказал, этого бы не случилось. Я бы не допустил.

– Но тогда Гарри решил бы, что ты выходишь из дела, верно? И что бы он с тобой сделал, а?

Дуэйн тупо смотрел на жену.

Кэл спросил:

– А если Гарри решил, что ты переметнулся на мою сторону?

Дуэйн растерянно заморгал.

– Нет. Тогда бы мы с ним расстались. Точно вам говорю. Мы бы с Гарри расстались.

Кэл вздохнул. Селеста собиралась снова наброситься на мужа, но он вскинул руку, делая ей знак помолчать.

– Мы должны обсудить и решить этот вопрос.

– Решить вопрос? – воскликнула она. – Но как? Выдвинуть обвинения против моего мужа? Потому как на твоем месте я бы поступила именно так. Я бы первым делом захотела отправить этого сукиного сына за решетку. И никак иначе. – Тут лицо ее исказилось, на глазах выступили слезы. – Но обещай мне, что не сделаешь этого.

Кэл задумчиво покачал головой.

– Да не собираюсь я этого делать. – Он взглянул на Дуэйна. – Что, впрочем, вовсе не означает, что он рано или поздно не попадет за решетку. У нас тут гараж, набитый краденым добром. И ты должен немедленно от него избавиться.

– Но я не могу!

– Почему не можешь? – спросила Селеста.

– Шутишь, что ли? Гарри со своими дружками рассчитывают прийти за ним, когда решат, что это безопасно. И еще это вопрос денег. Они же заплатили мне за работу.

– Сколько? – осведомилась Селеста.

– Ну, на данный момент тысячу девятьсот долларов.

– Так верни им эти деньги.

Дуэйн уставился в стол.

– Не могу. Я все потратил.

Кэл сидел молча и размышлял.

– Что же нам делать, Кэл? – спросила Селеста. – Что же, черт возьми, нам делать?

Кэл сказал Дуэйну:

– Звони этому своему Гарри. Назначь встречу. Скажи, что мы хотим все вернуть.

СОРОК ПЯТЬ

Саманте Уортингтон позвонили в четверг днем, когда она была на работе в прачечной. Позвонили из офиса прокурора в Бостоне, которая представляла сторону обвинения на судебном процессе против Брэндона.

– Он сбежал, – сообщила женщина. – Ему разрешили навестить мать в больнице. Оттуда он и сбежал. Просто я подумала, вам нужно это знать.

Сэм зашла в туалет, где ее вырвало, а сразу же после этого позвонила владельцу прачечной и сказала, что увольняется. Да, именно, прямо сейчас. Она уходит сию же секунду и не знает, когда вернется.

Она даже не заперла дверь. В прачечной находились клиенты, машины стирали их белье. Барабаны крутились, тряпки мелькали в пенной воде. Сэм вышла через заднюю дверь, села в машину и поехала к школе, где учился ее сын.

Занятия должны были закончиться через десять минут, но Сэм ждать не стала. Ее бывший муж сбежал накануне днем. И времени у него было достаточно, чтобы добраться до Промис-Фоллз. Это при условии, что никто и ничто ему не помешает. Он должен найти себе машину. И убраться из Бостона незамеченным.

А вдруг ему кто-то помогает, что тогда? Эд Нобл сидит в тюрьме, но вполне возможно, что побег Брэндону помог осуществить какой-нибудь из его дружков-идиотов. Возможно, он уже в Промис-Фоллз. Может, даже дожидается ее с Карлом у дома.

Саманта припарковалась у главного входа в здание школы, что запрещалось, прошла в кабинет директора и сказала, что ей немедленно надо забрать Карла.

На что секретарша ответила:

– Звонок прозвенит через семь минут, миссис Уортингтон, так что…

– Нет, сейчас же!

Карла вызвали из класса, и через две минуты он появился в кабинете.

– Что случилось? – поинтересовался он.

– Садись в машину, – велела ему Сэм.

По дороге к дому она рассказала ему о том, что узнала. И пояснила: они должны убраться из города прежде, чем его отец доберется до них.

– Но с чего ты взяла, что он непременно явится к нам? – спросил Карл.

– Ты что, издеваешься надо мной? – воскликнула Саманта. – Забыл, сколько бед принесли нам его родители? А как ты думаешь, куда он первым делом направится? В Диснейленд, что ли?

Она никак не могла избавиться от неприятного предчувствия, что Брэндон, возможно, уже поджидает их в доме. Тут Карлу пришла в голову идея.

– Высади меня за квартал от дома, – сказал он. – Я подкрадусь потихоньку, загляну в окна и узнаю, там он или нет.

Но Сэм боялась рисковать сыном.

– Не выдумывай, не пущу.

– Но у меня получится, – сказал мальчик. – Я уже проделывал это раньше.

– Что?

– Послушай, один раз… но только ты не сердись, ладно?

– Ладно, не буду, – нехотя пробормотала Сэм.

– Так вот, один раз я нашел на дороге дохлую кошку. Наверное, машина сбила, но с виду она была целехонька, и мы с ребятами решили подойти и посмотреть. Ну а потом положили ее в рюкзак, но только никто из ребят не хотел нести ее к себе домой. И все твердили, чтоб я это сделал, ну и пришлось согласиться. Но я знал, что ты устроишь мне головомойку, увидев, что я притащил в рюкзаке мертвую кошку. А потому, прежде чем войти в дом, я заглянул в окна, убедился, что ты на кухне, и успел незаметно проскочить в дверь, а потом подняться наверх к себе в комнату.

Сэм лишилась дара речи.

– Ну и продержал ее в шкафу целый день, а потом, когда она начала вонять, вынес из дома и выбросил в мусорку.

Сэм хотела спросить Карла, когда именно это произошло, но затем она решила, что это теперь не важно.

– Ладно, – сказала она. – Тогда вылезай прямо здесь. Я буду сидеть в машине, вот тут, прямо на этом месте. Ступай и выясни, нет ли его в доме.

Карл пулей вылетел из машины и почти тотчас же исчез из виду – начал незаметно пробираться к цели между другими домами.

Прошло четыре минуты. Затем – шесть. Сэм уже начала беспокоиться. Ведь мальчик не так уж умен и хитер, как ему кажется. Брэндон мог оказаться в доме и заметить его. Схватить. И теперь ей надо решать – стоит ли позвонить в полицию или…

Карл распахнул дверцу, скользнул рядом с ней на сиденье.

– Чисто, – сказал он.

Сэм тут же распределила обязанности. Он должен быстро сложить свои вещи в рюкзак. Сама она займется принадлежностями для лагеря. Надо достать дешевенький старый кулер и переложить в него продукты из холодильника. Ну и из кухонного буфета они достанут все необходимое, а затем по возможности быстро погрузят все эти вещи в машину.

Напоследок она уложит в машину помповое ружье.

На всякий пожарный.

Сэм завернула ружье в одеяло и положила его на пол перед задними сиденьями. Ствол опирался на небольшое возвышение. Затем она загнала в магазин три патрона, оттянула скользящее цевье ложи, чтоб взвести курок, и дослала один патрон. Теперь всего-то и оставалось, что нажать на спусковой крючок.

– К ружью не прикасаться, – сказала она Карлу.

Перед тем как выехать за черту города, она остановилась у банкомата и сняла со своей карточки пятьсот долларов. То была максимальная сумма, которую можно было снять за один раз, однако она считала, что на первое время этого вполне хватит, а там видно будет. Однажды ей пришлось бежать с тридцатью четырьмя долларами в кармане.

Она направилась на север, к озеру Люцерн. До кемпинга «Восход солнца» добираться недолго. Брэндон знал, что они с Карлом до сих пор любят отдыхать на природе, но Сэм была абсолютно уверена: название их любимого кемпинга ему неизвестно.

Однако, приехав туда, она обнаружила, что все места заняты, их надо было резервировать заранее. Парнишка, сидевший в деревянной будке, посоветовал поехать в «Зов пустующих акров». Там еще могут оказаться свободные места, надо только поторопиться.

Им удалось получить предпоследнее место.

И вот они с Карлом поставили палатку, разместили в ней спальные мешки, водрузили на столик для пикника маленькую плитку. Быть в бегах еще вовсе не означает, что человек не должен получать от этого хоть какое-то удовольствие. По крайней мере, такое убежище Сэм вполне могла себе позволить. Денег у них хватит, чтобы остаться здесь на неделю, даже больше. Питаться они будут едой, взятой из дома, а когда она кончится, можно съездить и запастись продуктами в местном магазине.

Никаких ресторанов, никаких заведений фастфуда. Слишком дорого. Сэм не знала, сколько им предстоит пробыть здесь. Она считала, что полиция уже вовсю разыскивает Брэндона. Скоро он снова окажется за решеткой.

Сэм припарковала машину прямо за палаткой. Ей не хотелось брать с собой в палатку ружье. Не хотелось рисковать, потому что Карл рядом. Она оставила его на заднем сиденье, в одеяло заворачивать не стала, просто прикрыла им сверху. В случае необходимости она бросится к машине, распахнет заднюю дверцу и схватит ружье – все это займет несколько секунд.

Вот только некрасиво она поступила с Дэвидом.

– Ты собираешься ему позвонить? – спросил Карл.

Ей очень хотелось позвонить. Но она и так слишком часто вовлекала его в свои проблемы. Однажды Дэвид уже спас Карла от Эда. Получается, что теперь она хочет, чтобы он спас ее от Брэндона? Неужели не сможет выпутаться изо всего этого дерьма без посторонней помощи?

Если уж честно, Дэвиду без нее куда спокойнее. А у Саманты Уортингтон, сказала она себе, всегда для него только плохие новости.

А сейчас – просто хуже некуда.

Ко времени, когда они устроились в «Зове пустующих акров», этот спорный вопрос решился сам собой. Здесь почти не работала мобильная связь. И Сэм уже начала думать, что намного безопаснее вообще выключить телефон. В этом случае вычислить ее местонахождение будет практически невозможно. Вряд ли Брэндон вообще способен на это, но как знать? Может, у него есть дружок, который шарашит в таких делах.

Так что рисковать не стоит.

И вот настало воскресное утро. Они три ночи проспали в палатке, и ощущение новизны как-то стерлось. Первые два дня они наслаждались пребыванием на природе. Они бродили по лесу, видели там оленя, а может, даже лося. Рядом с парком было озеро, но вода в это время года в нем была ледяная, так что они развлекались тем, что, стоя на дощатом причале, бросали в воду камешки.

А вчера вечером, перед тем как улечься спать, Карл вдруг спросил:

– Послушай, может, завтра вернемся?

– Ну не знаю.

– Нет, здесь было здорово, но уже надоело. И я хочу вернуться. Хочу увидеть своих друзей. Хочу видеть Итана. Хочу пойти в школу во вторник. Ведь я пропускал занятия с пятницы. Теперь придется наверстывать. А если мы будем отсутствовать еще несколько дней, я сильно отстану, и тогда меня не переведут в следующий класс.

– Пока не уверена, что нам безопасно возвращаться. Давай сделаем так. Завтра прямо с утра поедем туда, где есть мобильная связь, и я позвоню. Попробую узнать, может, полиция уже схватила твоего папашу.

– А что, это было бы так плохо?

– Что плохо?

– Ну, если б отец нашел нас?

Саманта просто ушам своим не поверила.

– Твой отец, Карл… поверь, мне очень больно говорить об этом, но он приговоренный к тюремному сроку преступник. Он ограбил банк. И оглушил санитара, когда бежал из больницы. Он очень нехороший человек, очень.

Карл впал в задумчивость.

– Я знаю.

– А теперь он является беглым преступником. То есть человеком, загнанным в угол и способным на самые отчаянные поступки. И что он вытворит, найдя нас, предсказать невозможно.

– Но разве папа не любит меня? – спросил Карл.

Сэм почувствовала – она вот-вот расплачется.