— Ты хочешь, чтобы я тебя съел? — удивился Змей Горыныч.

— Вы не поверите, но сказать по правде, совсем наоборот, — признался Брок.

— Тогда не вижу логики, — замотал головами Змей.

— Ну, как же! — вскинулся сыщик. — Вот, я спросил, не голодны ли вы. Вы сказали, что нет. И переспросили, не принес ли я чего… А я ведь принес.

— Чего ты принес? — нахмурил Горыныч все три пары бровей.

— Так себя же! — Брока стала злить непонятливость собеседника.

— Но я не хочу тебя есть! — Змей тоже начал сердиться.

— Почему?

— Не хочу, и всё!

— Вообще-то, отказываться от угощения невежливо…

— Ладно, — сдался Змей Горыныч. — Тогда раздевайся и лезь в озеро.

— Это еще зачем?.. — опешил сыщик.

— Не буду же я есть тебя в упаковке и немытым!

— Но я не хочу, чтобы вы меня ели…

— Ты меня достал!!! — пыхнул Горыныч жарким пламенем. — Все вы, люди, меня уже достали своей бестолковостью! Как же я хочу домой!..

— А где ваш дом? — обрадовался Брок смене темы.

— Если бы я знал… — заплакал вдруг Змей Горыныч. Тяжелые капли из всех шести глаз, дымясь и шипя, стали падать в траву.

— Так вы тоже не местный… — посочувствовал Брок.

— Почему «тоже»? — перестал лить кислотные слезы Горыныч.

— Потому что я тоже не знаю, где мой дом, — признался сыщик.

— Но ты хоть человек, — вздохнул Змей. — Такой же как эти… изверги!

— Вы имеете в виду длинноволосых?

— Это мужики у них длинноволосые, а бабы — лысые почти. Но все они друг друга стоят! Почему-то всех заклинило на том, что я собираюсь их съесть! Вот и ты туда же…

— Но это ведь закономерно. Вам, так сказать, положено есть людей.

— Кем положено?! — рассердился Змей Горыныч и вновь пыхнул пламенем изо всех трех глоток.

— Ну, я не знаю… — неопределенно повел руками сыщик. — Легенды, сказки там всякие…

— Легенды!.. Сказки!.. — передразнил Змей. — Мы-то сейчас не в сказке. И я, как разумное существо, не могу даже представить, что я мог бы питаться разумными! Хотя… Судя по всему, не такие уж вы, люди, разумные!

— Но-но-но! — погрозил Брок пальцем. — Не надо переходить на личности! И потом, зачем же тогда вы предложили мне раздеться? Или… — Брок вдруг отчаянно покраснел и попятился.

— Что ты имеешь в виду?.. — задумался Горыныч. — И вспыхнул вдруг так, что стал похож на огромный костер. — Ну, знаешь ли! Убирайся отсюда, извращенец!!!

— Да вы меня не так поняли, — залепетал смущенный Брок, облегченно переведя дух. — Я хотел сказать: «Или вы просто решили меня попугать?»

— Надо мне больно пугать тебя, — раздраженно пробормотал Змей. Краска на его чешуе стала медленно тускнеть. В неверном свете звезд и «луны» трудно было определить ее естественный цвет. Скорее всего, он был всё-таки зеленым. — Пошутил я просто. А! Вы, люди, разве шутки понимаете!..

— Так что, и эти не поняли, местные которые?

— А я с ними и не шутил. Я за помощью обратился. Испугался ж я всё-таки поначалу-то сильно! Летел себе по делам, никого не трогал, а вместо этого залетел в какой-то лес… Сначала думал, что задремал в полете, с курса сбился, а потом смотрю — зелень какая-то кругом, небо синее… — Змей Горыныч снова зашмыгал носами.

— Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста, хотя я вас очень прекрасно понимаю!..

— Спасибо, — Змей хлюпнул еще раз и продолжил: — Ну, я стал над лесом этим метаться в панике и тут селение увидел. Обрадовался очень, ринулся туда изо всех сил. А меня камнями из пращей встретили, стрелами из арбалетов! Что обидно — хоть бы выслушали сначала!..

— Вы не поверите, у нас на Земле тоже есть такие, кто сначала стреляет, а уже потом спрашивает… — посочувствовал Брок.

— Понимаешь, — горячо — в буквальном смысле — зашептал Змей Горыныч, — мне домой обязательно нужно вернуться, у меня ж там жена, дети!..

— Ну, у меня жена тоже дома осталась, — кивнул Брок и пробормотал еле слышно: — Не знаю, правда, решающий ли это для возвращения повод… — А громче добавил: — Зато дочка со мной. Кстати, что бы вы хотели иметь — пять тысяч баксов или пять дочерей?

— Пять дочерей.

— Почему?

— Потому что сейчас их у меня восемь… Да и что такое баксы я не знаю.

— Э-эх, друг! — вздохнул сыщик, преисполненный сочувствия к Змею. — Вот ведь как!.. Славный вы парень…

— Может, хватит мне выкать?

— Но… вас же как бы трое…

— Это как считать. Но выкать всё равно не надо.

— Ладно. Давай тогда уж и познакомимся, что ли? Меня Брок зовут. Вообще-то, Олег, конечно, но лучше — Брок. А тебя?

— Да тебе мое имя и не выговорить, пожалуй, — почесал Змей Горыныч когтистой лапой все три головы поочередно. — Голосовой аппарат у тебя не того… Другой системы. Без огонька.

— Как же к тебе обращаться тогда?

— Ну, придумай сам что-нибудь.

— Змей Горыныч годится?

Змей пошлепал всеми губами сразу, словно пробуя звучание нового имени на вкус.

— А что? Вполне… И что это значит по-вашему?

— Ну, я точно не знаю… Так звали сказочного персонажа, на тебя как раз похожего. Змей — это пресмыкающееся такое, Горыныч — то ли от слова «гора», то ли от глагола «гореть»…

— Пойдет, — согласился Змей. — И «гора», и «гореть». Змей — не совсем точно, я ведь скорее ящер… Но Змей — звучит лучше, согласен.

— А кем же ты, Горыныч, работал там, у себя? Какой, если можно так выразиться, у тебя бизнес?

Змей Горыныч отчего-то вновь покраснел.

— Бизнес у меня нормальный. Вполне. Никто еще не жаловался… А работаю я сыщиком. Знаешь, что это такое?

Брок оторопело заморгал.

— Вот те на!.. Чудны дела твои, господи… — Тут он опомнился и сам себя поправил: — Ну, не чудны, конечно, однако совпадение удивительное. Я ведь тоже сыщик.

— Да ну?! — обрадовался Змей Горыныч. — Как же приятно встретить коллегу в этом захолустье! И как идут дела? Какой процент раскрываемости?

— Восемьдесят шесть! — гордо вскинул голову земной сыщик. — А у тебя?

Горыныч замялся.

— По этому году пятьдесят было… Да вот подвернулось тут дельце непутевое, сразу показатель упал до тридцати трех и трех в периоде…

Брок проделал в уме нехитрые вычисления.

— У тебя что, за год всего три дела?!

— Разве это мало? — удивился Змей. — У нас и одно-то преступление — чэпэ. А это, последнее, вообще из ряда вон!.. Прикинь, приходит дамочка и говорит, что ей тело подменили! Молодая совсем, одноголовая еще, мордашка смазливая, а туловище — бурдюк с киселем…

Брок насторожился.

— Постой-постой… А фамилия Дурилкин тебе ни о чем не говорит?

Змей Горыныч нахмурился.

— Что такое фамилия?

— Почти то же, что и имя, но это не важно… Мне кажется, я знаю, кто тебе статистику испортил.

— Кто?! — подпрыгнул Горыныч и выжег вокруг себя траву в радиусе пяти-шести метров.

— Сделай себе пометочку: профессор DDD. Он же — Дурилкин Дмитрий Денисович. Он же — Мудрилкин Михаил Матвеевич. — Брок подмигнул: — Раскроешь дело — с тебя пузырь!

— Мой? — испугался Змей.

— Ну, не мой же.

Змей Горыныч сник.

— Ну, что ж… Дело чести. Придется пожертвовать жизнью…

— Что, из-за бутылки удавишься? — поразился Брок.

— Из-за какой еще бутылки? И зачем давиться?

Сыщик-землянин щелкнул себя по горлу:

— Ну, пузырь, бутылка, как там еще? Бухалово, дринкин…

— Ихь ферштее нихьт… — пожал плечами Змей Горыныч.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Брок. — Считай, что я пошутил. Я всё равно почти не употребляю. А фамилию ты всё-таки запиши, пробей там у себя потом.

— Я запомнил, — сказал всё еще несколько растерянный Горыныч. — Только ведь этот Дурилкин, как я понял, человек?

— Человечище! — подтвердил Брок. — Умен, зараза!..

— Ну… а у нас-то людей нет.

— Вы что их, всех… того?..

— Чего «того»?

— Ну, типа… так сказать, употребили в пищу?

— Слушай, Брок, хватит прикалываться! — надулся Змей Горыныч. — Обижусь ведь сейчас!..

— Так а где ж тогда ваши люди?

— Да нет у нас никаких людей! И не было никогда… Эволюция пошла другим путем.

— Астероид, выходит, не падал, — понимающе кивнул Брок.

— Какой еще астероид? — заморгал Змей тремя парами глаз.

— Это я так. Не бери в голову.

— В какую именно? У меня их много.

— Лучше ни в какую не бери. А вот насчет Дурилкина советую всё же подумать. Это такой пройдоха, что вполне мог и до вас добраться! Очень уж почерк похож. У меня недавно случай был — один-в-один твой!..

Змей Горыныч встрепенулся:

— Слушай, а может поможешь?..

— Я бы с радостью, только как? Где мы, а где твой дом! Да и мой тоже, кстати… И потом… не хотел тебе говорить… — замялся Брок.

— Давай-давай, колись! Мы же коллеги всё-таки. Какие могут быть секреты?

— В общем, я думаю, что всё это неправда. Всё это мне только видится, чудится, мерещится. Просто я отравился газом, лежу сейчас в земном лесу и галлюцинирую.

— А я? — удивился Змей. — Тоже галлюцинирую?

— Нет. Тебя просто не существует. Ты — часть моей галлюцинации.

— Ну, спасибо! — обиделся Горыныч. — Сам додумался?

— А то!.. И, должен заметить, это единственное разумное объяснение случившемуся. Плохо только, — Брок широко зевнул, — что спать сильно охота, а нельзя.

— Почему ж это? — ехидно прищурилась одна из голов Змея. Остальные обиженно отвернулись и засопели ядовито-желтым паром. — Галлюцинация ведь. Спи — не хочу!

— Ага! Если я в глюке уснул — значит наяву я просто-напросто уже кирдыкнулся.

— Дурак ты, Брок, — повернулась вторая голова. — Хоть и коллега, а дурак.

— Почему же это? — Брок тоже решил обидеться, но получалось плохо, спать хотелось уже неимоверно. Он снова зевнул.

— Да потому что, по твоей логике, причиной является смерть, а сон — ее следствием, но уж никак не наоборот. Так что я бы на твоем месте всё же поспал. Да и на своем я именно этим сейчас и собирался заняться. — Змей Горыныч демонстративно растянулся во весь рост. — Спокойной ночи.

— А-а!.. — махнул рукой Брок. — Похоже ты прав… Гори оно ясным огнем, как говорится! Без сна мне всё равно долго не протянуть. Только я назад пойду, а то мои спутники волноваться будут. Ты никуда не уходи, я приду утром. Есть у меня одна идея… На нее вся наша надежда.

Змей Горыныч подскочил:

— Какая идея?!

— Завтра, всё завтра, — нещадно зевая и качаясь от усталости, земной сыщик побрел в чащу. — Приятных снов!..

— Вот паразит, — покачал всеми головами Горыныч. — Уснешь тут теперь, как же!..

Глава 17

Брок что-то придумал, но пока не говорит, а Змей Горыныч берет на себя роль Ивана Сусанина

В пещеру Брок зашел буквально на цыпочках. Но Сашенька всё же проснулась. А может быть и не спала вовсе.

— Ты чего так долго? — зевнула она. — Я думала, тебя дракон съел.

— И не надейся, — шепнул сыщик, которого неприятно кольнуло равнодушие дочери. Могла бы хоть попереживать, понервничать за отца для порядку… — Он, кстати, людей не ест.

— Ты что, видел его?! — подскочила Саша.

— Тихо ты!.. — зашипел Брок, оглядываясь на спящих людей. Одного из охотников он, кстати, не досчитался.

— Ой!.. — Сашенька зажала рот ладонью, но быстро отдернула ее и горячо зашептала: — Так ты его видел? Какой он? Почему он тебя не съел?..

— Я понимаю, как тебя это огорчает, — скривил губы сыщик, — но не съел вот. Говорю ж, он людей не ест. И вообще, я спать хочу. Утром всё расскажу. — И Брок рухнул на охапку травы, заботливо уложенную кем-то на каменный пол.

— Фи! — обиделась Сашенька. — Строит тут из себя!.. Можно подумать, я умираю от любопытства!.. Я, между прочим, этих драконов… — тут девушка услышала торжественный храп, глянула на издающего его отца и, обиженно поджав губы, тоже улеглась на травяную подстилку.



Наутро дочь же Брока и растолкала:

— Вставай, гулена! Что, все тебя одного ждать должны?!

Сыщик с трудом разлепил веки. Пещеру освещал пробившийся через проход солнечный луч. Костер погас. Людей в пещере не было.

— А где все? — сладко зевнул Брок и потянулся.

— Все уже там, — мотнула головой Сашенька. — Идти пора! Тебя ждут.

— Что, и чаю не попьем? — пробурчал сыщик, которому очень не хотелось подниматься с уютной, приятно пахнущей подстилки.

— Может, тебе еще кофе в постель?! — фыркнула Саша и потянула отца за рукав. — Поднимайся быстро!

Брок нехотя поддался.

— Ну, и куда мы так спешим? — нахмурился он. И наконец всё вспомнил. И где он, и кто ждет его у пещеры… И Змея Горыныча вспомнил. А еще подумал о том, что он всё же вполне сладко спал в этой затянувшейся галлюцинации и благополучно проснулся при этом… Так что ж это получается? Неужели всё это происходит наяву?..

Брок затряс головой, прогоняя остатки сна. «Нет, нет и нет! — заорал он на себя мысленно. — Не смей поддаваться! Это просто очень сложная галлюцинация! Многоуровневая. Видишь, как глубоко затягивает в свои сети! Уже не отличить ее от реальности!.. И вот когда ты окончательно поверишь, что всё это по-настоящему, тогда-то она тебя и проглотит!» Придя к такому выводу, сыщик почувствовал себя более уверенно. Теперь у него была новая цель — не поддаваться хитрому глюку. А значит — ничему не верить и относиться к происходящему с изрядной долей пофигизма.

Вот только Сашенька даже в галлюцинации продолжала быть очень активной. Она буквально вытолкнула отца из пещеры, под нежные лучи рассветного солнышка.

Брок зажмурился. Потянулся, сделал пару приседаний и открыл глаза. Рядом стояли и с плохо скрытым осуждением смотрели на него мальчик Костя, Константин Петрович, родная дочь и четверка местных охотников.

— Ну что вы так на меня смотрите? — проворчал сыщик. — Я — сова, между прочим. Поздно ложусь и, соответственно, поздно же и встаю. И вообще, куда мы так спешим?

Уурнаау, старший из охотников, нахмурился:

— Нам долго идти до селения. Напрямик, через лес, очень опасно. Придется в обход.

— Как я понял, в лесу под опасностью вы подразумеваете дракона? — ехидно сощурился Брок.

— Да, — кивнул Уурнаау. Его товарищи тоже закивали.

— Чушь, — бросил сыщик. — Он не опасен. Кстати, я сейчас иду именно к нему. Советую всем вам тоже следовать за мной. — И Брок занес ногу для первого шага, но охотники вмиг окружили его с явным намерением не позволить это сделать.

— Ладно, — опустил ногу сыщик. — Вижу, вы мне не верите. Тогда я должен вам рассказать, где я был этой ночью.

— Ты ходил к озеру, — сказал один из охотников, Ауутлуук. — Я видел…

— Ах, так за мной еще и следили! Как чудно! — всплеснул руками Брок и вспомнил, что охотников и впрямь было в пещере трое, когда он вернулся. — Тогда вы должны были видеть, с кем я там очень мило беседовал.

Ауутлуук смущенно потупился. Сыщик догадался, что охотнику не достало храбрости проследить за ним до конца.

— Ничего, не тушуйтесь, — потрепал Брок охотника за плечо. — Страх, знаете ли, вполне естественная реакция организма. Мне тоже было страшновато. Как оказалось — напрасно.

И Брок, демонстративно усевшись прямо на землю, у ног окруживших его охотников, стал рассказывать о своем ночном знакомстве со Змеем Горынычем. Во время это рассказа никто, кроме, разумеется, самого Брока, не произнес ни слова, только иногда ахала Сашенька и присвистывал Константин Петрович. Костя слушал, широко разинув рот. Охотники недоверчиво хмурились. Они продолжали хмуриться и когда сыщик закончил рассказ. Брока это обидело:

— Не верите, да?

— Это невозможно, — сказал Уурнаау. — Тебе это приснилось.

— Так он же видел, что я ходил к озеру! — кивнул на Ауутлуука сыщик.

— Но он не видел, как ты разговаривал с драконом.

— Ага, я купаться к озеру ходил, — съязвил Брок. — Жарко у вас, знаете ли, по ночам!..

— А мне кажется, папа сказал правду, — вступилась вдруг за отца Сашенька. Она раздвинула окруживших Брока охотников и погладила отцовскую макушку. — Ты у меня такой храбрый, папсик! Вставай, пойдем к Горынычу! Как ты думаешь, я ему понравлюсь?

— У него жена! — возмутился Брок. — И восемь дочерей.

— Я ведь не в этом смысле, папа! — вспыхнула Сашенька. — Как человек я ему понравлюсь?

— Конечно понравишься, — сказал Уурнаау. — Как очень вкусный человек с молодым нежным мясом.

— Фи, — скривилась Саша. — Дикарь ты всё-таки, Урна!

Охотнику явно не понравилось, что девушка назвала его сокращенным именем. Но он гордо промолчал. Только щеки длинноволосого красавца слегка запунцовели.

Брок поднялся на ноги, приобнял дочь и чмокнул ее в щечку, что делал вообще-то исключительно редко. Но он помнил, что находится в глюке, поэтому не особенно стеснялся в проявлении чувств.

— Пойдем, дочурка, — сказал сыщик и зашагал в лес. На сей раз охотники не стали его задерживать. Саша двинулась следом, гордо вскинув голову.

— Подождите нас! — Константин Петрович взял сына за руку и бросился догонять удаляющуюся пару.

Охотники переглянулись.

— Придется защищать этих глупцов, — сказал Уурнаау, избегая почему-то смотреть в глаза товарищам. — Подойдем ближе к озеру и понаблюдаем из засады. В случае опасности примем бой.

Охотники согласно закивали. Они непонятно чему улыбались. Видимо, решение старшего понравилось всем.



Змей Горыныч нетерпеливо расхаживал вдоль кромки воды. Увидев Брока, он радостно пыхнул огнем из всех пастей. Брок и Константин Петрович мужественно вздрогнули. Костя присел. Сашенька взвизгнула.

— Прошу вас, не надо так! — затряс шипастыми головами Змей. — Не выношу ультразвука!

— Простите, — взяла себя в руки Саша и сделала книксен. Горыныч заулыбался, не сводя с девушки глаз.

Брок это заметил и нарочито строгим тоном произнес:

— Это моя дочь.

— Очччень приятно, — склонил все три шеи дракон, продолжая пожирать глазами Сашу. — Меня ваш папа Змеем Горынычем назвал.

— А меня — Сашенькой! — вновь присела в книксене девушка. — И тоже он.

— Александрой! — поправил Брок. — Олеговной!

— Как много имен… — растерялся дракон. — Как же мне вас звать?

— Никак… — начал было земной сыщик, но дочь бросила на отца такой взгляд, что по жгучести он мог бы поспорить с Горынычевыми «выхлопами». А потом мило улыбнулась Змею: — Можете звать меня Саша.

— Сашшша!.. — смачно прошипел Змей Горыныч и закатил глаза.

— А как, ты говоришь, зовут твоих восьмерых дочерей? — спросил вдруг невинным голосом Брок.

Горыныч съежился, как от удара, головы его потупились, по чешуе пробежали бордовые блики.

— Трщщщввшшшшпссссиууусссссшшшш, Ррррсссщщщщщмкиашшшшшшшшсссс, — начал перечислять он.

— Стоп, стоп, стоп!!! — замахал Брок руками. — Вижу, что помнишь. Вот и не забывай.

— А нас с папой Костями зовут! — очень кстати разрядил обстановку мальчик, восторженно разглядывающий живого дракона.

Змей Горыныч уже пришел в себя и добродушно улыбнулся Косте и Константину Петровичу:

— Рад знакомству! А я — Змей Горыныч. Можно просто Змей. Или просто Горыныч. Моё настоящее имя вам не выговорить.

— Это мы уже поняли, — не преминул подколоть Брок. — Судя по именам твоих дочерей.

— Ну, дочери еще маленькие совсем! — сказал Змей. — Потому и зовут их пока коротко. Мы чем дольше живем, тем длиннее называемся.

— А еще у вас с возрастом голов больше становится, — вспомнил сыщик-землянин. — Интересно, а мозгов — тоже?

— Разумеется, — парировал Горыныч. — Они у нас с годами не усыхают, как у некоторых людей.

— А ты!.. А у тебя!.. — вспыхнул Брок и замахал руками.

— Хватит! — крикнула вдруг Сашенька и топнула изящной ножкой. — Как я погляжу, мужикам и одной головы слишком много. А их тут уже целых пять с половиной. И кроме как петушиться, ни одна ничего дельного придумать не может!..

— Почему вы мою голову за половину посчитали? — обиделся Костя. — Я уже не маленький!

— А почему ты решил, что твою? — удивилась Саша и бросила красноречивый взгляд на отца.

— Ну, знаешь ли!.. — понял намек дочери Брок. — Я тебе всё-таки отец!

— Голова для этого не очень-то нужна, — заметила Сашенька. — Скорее, наоборот…

Сыщик вспыхнул, набрал в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть что-нибудь осуждающе-воспитательное, но тут на помощь ему неожиданно пришел Змей Горыныч:

— Нельзя так, Саша, с отцом разговаривать!.. Вот у меня восемь дочерей, но ни одна из них так со мной не разговаривает. Они все меня любят, уважают…

— Зауважаешь тут… — буркнула Сашенька, понимая, что и впрямь перегнула палку, да еще при посторонних. — Когда у отца три огнемета на взводе… — Потом она подошла к Броку и прижалась плечом к его плечу. — Прости, папсик, ты у меня самый лучший. Это я у тебя безголовая…

Сыщик всхлипнул. Обнял дочку, зарылся лицом в ее светлые пушистые волосы, шепнул:

— Ничего-ничего… Ты меня тоже прости. Вот очнусь, я тебе шубу куплю…

— Зачем мне шуба? — подняла глаза Саша. — Ты мне компьютер новый купи, а лучше — ноутбук!.. — Тут девушка спохватилась: — Постой, а что значит «очнусь»?

Брок замялся, но рассказывать дочери о своей теории насчет газового отравления отчего-то постеснялся. И попробовал выкрутиться:

— Я сказал «очнусь»? Видимо, оговорился… Я хотел сказать «вернусь», то есть — «вернемся».

Саша с недоверчивым прищуром поглядела на отца и буркнула:

— Ну-ну… — А потом деловито нахмурилась: — Кстати, а что ты думаешь по поводу нашего возвращения?

Все заинтересованно уставились на Брока. Ему стало очень приятно, что в него так верят. Даже защипало в глазах и запершило в горле. Он прокашлялся и сказал:

— Есть у меня идейка. Но для начала я хочу спросить у нашего трехголового друга: сможет ли он лететь с восемью человеками на спине?

— Мы не полетим на нем!!! — вдруг раздался из-за деревьев дружный хор голосов. Брок его покуда проигнорировал, продолжая смотреть на Горыныча. Тот неожиданно хэкнул веселым огоньком. И сказал:

— Уж если я восемь… даже девять драконих на хребте тащу, неужели с какими-то человечками не справлюсь?!

— А вот унижать нас не надо! — гордо вскинул голову Брок.

— Ладно, не буду, — легко согласился Змей.

— Тогда летим! — потер ладони земной сыщик. — Прошу всех занимать места. Эй, охотнички, вас это тоже касается!

— Мы на нем не полетим! — снова послышалось из-за деревьев.

— Так-так-так-так-тааааак! — насупился Брок. — А кто ж нам дорогу покажет?

— Мы не собираемся выдавать секреты врагу! — гордо выкрикнул кто-то из охотников. Скорее всего, Уурнаау.

— Ой-ей-ей! — ехидно парировал Змей Горыныч. — А то я не знаю, где ваша деревушка находится!..

— Нам не деревушка нужна, — сказал Брок.

— А что?! — спросили все разом, включая охотников.

— Замок Кинг-Конга.

— Ой! — это тоже, как показалось сыщику, воскликнули все. Ну, может быть, на сей раз кроме охотников. Зато как раз охотники радостно выкрикнули:

— А вот это — пожалуйста! То-то Каакоонг будет рад!.. Хи-хи-хи!..

— Попрошу не ерничать! — рассердился Брок. — Адрес мага! Ну, живо, несчастные трусы! Направление, координаты, температура, скорость ветра!..

— Мы не трусы! — обиженно крикнули из-за деревьев. — Просто мы драконов боимся. Опасаемся, то есть. А замок мага найти легко. За нашим селением река начинается. Если вдоль нее лететь, вскоре увидите гору. Каменную такую, не очень высокую, но очень гладкую — на нее не забраться. А на горе замок стоит, тоже каменный. Неприступный совсем. Там и живет маг Каакоонг. Кланяйтесь ему от нас! — и охотники снова захихикали.

— Тьфу на них! — плюнул Змей Горыныч огненной струей в сторону деревьев. — Обойдемся и сами. Я хорошо ориентируюсь на местности. Залезайте скорей на меня, прокачу с ветерком! Отыщем мы этот замок, не бойтесь!

Константин Петрович, доселе молчавший, вдруг подал голос и задумчиво пробормотал в ответ на Горынычеву тираду:

— И сказал Иван Сусанин полякам: «Водки, ребята, не обещаю, но погуляем славненько!..»

На шутку никто не отреагировал. Константин Петрович пожал плечами и четверка землян нерешительно двинулась к Змею.

Глава 18

Катастрофа в синем небе и спасение… не для всех

Лететь на Змее Горыныче оказалось не очень удобно, но вполне безопасно — шершавая чешуя не скользила. Вот только Брок забеспокоился, не протрет ли она ему брюки до дыр. Он устроился на средней шее Горыныча, левую заняла Сашенька, на правой сидели Костя и крепко прижавший к себе сына Константин Петрович.

Держались за маленькие крепенькие рожки, росшие на головах у Змея. Тому это доставляло мало удовольствия, но он терпеливо сносил неудобства. А вот когда Брок стал вдруг всё сильнее и сильнее сжимать ему шею коленями и передавил сонную артерию так, что в глазах стало мутиться — причем, почему-то во всех шести сразу, — дракон не выдержал и прохрипел:

— Нельзя ли поосторожнее, коллега? У меня дома восемь детей!

— Вот именно, — фыркнул Брок. — И ты мне говоришь про осторожность?! — но давление коленей всё же ослабил.



…Внизу всё еще тянулся лес, хотя летели они уже полчаса — пунктуальный сыщик не забыл засечь время. Он подумал, сколько бы они топали пешком, да еще если бы этот лес обходили! Правда, скорость полета Горыныча была не столь уж и большой — верст двадцать в час… Возможно, четверо пассажиров, несмотря на заверения Змея, были не такой уж легкой ношей.

— Может, остановимся, передохнешь? — спросил сердобольный Брок.

— Не надо, скоро уже… — тяжело дыша ответил Змей Горыныч.

— Пыхтишь, как паровоз!.. — не унимался земной сыщик. — Садись давай!

— Куда тут сядешь?.. — фукнул Змей. — Крылья порву…

— А чего лес-то не кончается? Может, ты направление неправильно выбрал?

— Правильно… — запыхтел Горыныч. — Вон, уже край виден… Слушай, мне говорить тяжеловато… Помолчи, а?.. Или расскажи лучше, что ты придумал?.. Чего мы к этому… магу летим?

— Откровенно говоря, я и сам не знаю. Но интуиция мне подсказывает, что в данной ситуации это единственное верное решение. Вот смотри… Кто нам здесь вообще может помочь? Местное население? Но ты и сам прекрасно видел, что оно малообразовано, малокультурно и вообще, мягко говоря, не вызывает большого доверия…

— Да уж!.. — фыркнул Горыныч и, сбив дыхание, неловко замахал крыльями, отчего все четверо пассажиров едва не свалились и дружно взвизгнули.

— Ты молчать хотел?! — заорал Брок. — Вот и молчи! А не то я тоже сейчас замолчу! Навеки!..

Змей Горыныч виновато помотал головой. Брок подулся для порядку с полминуты и продолжил:

— Так вот, дикари эти… ну, местные жители, мне сами и рассказали, что были бы вообще деревянными по уши, кабы не чудик один, живущий неподалеку. Он их и учит, и лечит, и товар какой-никакой безвозмездно подбрасывает. Дед Мороз такой всепогодный. Спонсор-альтруист. Хотя, лично я в бескорыстие не очень верю, — возможно, и он имеет какие-нибудь свои интересы… Но это не суть. Главное, что он парень — не дурак, это очевидно. И кое-что может — факт. И знает тоже. Вот. Вывод напрашивается сам, к кому нам лететь. Согласен?

Змей Горыныч осторожно кивнул.

— Вот то-то же, — подытожил Брок и, глянув вниз, радостно закричал: — А вот и деревня ихняя! Ой, а чего это они?!

Внизу и впрямь проплывали нехитрые сельские постройки. Из них выбегали люди, задирали к небу головы, размахивали руками и тыкали вверх палками. И тут возле уха сыщика что-то просвистело. До него сразу дошло, что в руках у аборигенов отнюдь не палки. Он сразу же вспомнил, что рассказывал дракон о своем прошлом сюда прилете и заорал тому на ухо:

— Ты чего же, дубина трехголовая, над деревней-то полетел?! Забыл, чем тебя здесь встречали?! Всех нас угробить захотел, сыщик-прыщик, мать твою?!..

— Блин! Забыл, прости!.. Умудохался, всё из голов вылетело… Держитесь! Иду на прорыв!!!

И Змей Горыныч изо всех сил замахал крыльями. Но вокруг него уже вовсю свистели стрелы, летели камни. Четверка землян распласталась по змеиным шеям, вжав лица в жесткую чешую.

Тело Горыныча вздрогнуло. Раз, потом другой, сильнее. Послышалось шипение, словно из пробитой автомобильной камеры. Змея бросило вбок. Он стал крениться влево. Завизжала Сашенька. Брок приоткрыл левый глаз и тут же зажмурился снова. Он успел заметить, что левое крыло дракона пробито насквозь в двух местах и неестественно подогнуто.

— Змеюшка, ты как?! — запричитал Брок. В ответ послышалось всё то же протяжное, полное страдания и боли шипение. Земному сыщику с трудом удалось разобрать сквозь него что-то членораздельное. И это «что-то» отнюдь не обрадовало его. Горыныч сумел простонать лишь одно: «Падаем!..»

Но все и так уже это поняли. Еще сильнее завизжала Сашенька, справа ей вторил Костя, басовито орал Константин Петрович. Еще кто-то выл так, что у Брока стало закладывать уши. Он хотел уже было возмутиться, когда понял, что воет сам.

Из всех трех пастей Змея Горыныча вместе со скорбным шипением вырывался траурно-черный дым. Снизу могло показаться, что падает сбитый трехмоторный самолет. Но снизу эту картину могли наблюдать лишь местные жители, которые никогда не видели трехмоторных самолетов. Хотя, они определенно радовались увиденному — прыгали дети, обнимались женщины, потрясали пращами и арбалетами мужчины. К счастью, никто из них не бежал к месту предполагаемого падения жертвы. Дракона они всё же боялись. Даже подбитого.



Брок вспоминал какую-нибудь молитву. Молитва не вспоминалась. Вспомнилась лишь строчка из старого российского гимна: «Боже, царя храни!» Брок быстренько переделал ее в нечто более уместное и зашептал: «Боже, меня храни!» Тут же устыдился и добавил: «И Сашеньку!» Затем вспомнил про двух Константинов, но ничего более добавить не успел, потому что со страшным шумом ушел под воду. Рожки Горыныча вырвались из рук, поток воды сорвал сыщика с шеи дракона и завертел вокруг всех осей.

Брок отчаянно забарахтался и открыл глаза. В воде мелькала зеленая чешуя, чьи-то ноги, затем руки, забурлили вокруг пузыри воздуха… Сыщик несколько долгих секунд не мог сообразить, где же, собственно, поверхность, куда ему плыть? Помог известный закон Архимеда, недвусмысленно подтолкнув тело Брока в нужном направлении.

Сыщик, отфыркиваясь, вынырнул на воздух. Вокруг бурлила река, которая и спасла путешественников от неминуемой гибели. «Вот только надолго ли?» — невесело усмехнулся Брок. До берега было не очень далеко, но не спасаться же самому, бросив товарищей, забыв о собственной дочери!.. «Ирусик меня сразу пристукнет, если я вернусь без Сашеньки!» — вспыхнула мысль, и сыщик даже застонал от стыда за то, что мог сейчас подумать такое.

Он завертел головой. Вот что-то светлое показалось из воды метрах в пяти от него. Показалось и сразу же стало истошно визжать. Брок облегченно вздохнул, узнав голос дочери. Недалеко от нее вынырнул Константин Петрович, тут же нырнул снова и вернулся на поверхность уже с Костей подмышкой. Мальчик судорожно кашлял. «Слава Богу, все живы!..» — прошептал сыщик, но тут же хлопнул себя по лбу. Все?! А Горыныч?!..

И тут, будто услышав его мысленный вопль, над речной гладью, словно рубка подводной лодки, показался спинной гребень дракона, а затем и сама спина. Змей Горыныч не шевелился. Ни одна из его голов так и не поднялась над водой. Между тем его бездыханное тело медленно уносило течением.

Продолжала вопить Сашенька. Между нею и барахтающимся кашляющим Костей метался Константин Петрович, словно играл в водные салочки.

— Не до игр сейчас, — пробурчал сыщик и стремительным кролем ринулся наперерез туше Змея Горыныча. Он догнал тело коллеги быстро. Забраться на скользкую спину было сложней. Но всё же ему это удалось с третьей или четвертой попытки. Боясь вновь свалиться в воду, Брок медленно и осторожно пополз к средней шее, на которой совсем недавно сидел. Шея, как и две другие, была опущена в воду. Головы Змея, соответственно, также оставались под водой. Сыщик обхватил шею пресмыкающегося друга и потянул ее на себя. С таким же успехом он мог бы пытаться выдернуть из земли столетний дуб. Но Брок всё тянул и тянул за чешуйчатую шею, пока окончательно не выбился из сил. Тогда он прижался к шершавой чешуе всем телом и дал волю скупым мужским слезам, совсем незаметно, но всё-таки повышая чуть-чуть уровень воды в реке.

От этого занятия его отвлек сильный толчок. Подняв зареванное лицо, Брок увидел, что их с покойным другом прибило к берегу. Правая голова несчастного Змея Горыныча оказалась лежащей на песке. Сыщик спрыгнул прямо в воду и бросился к ней в безумной надежде. Увы… Голова не дышала. Кожистые веки ее были закрыты.

Брок поплакал еще немного, а потом посмотрел на реку, возмущаясь нелепой и неуместной игрой своих спутников. Они продолжали играть. Теперь уже во что-то невообразимо странное!.. Константин Петрович тянул за волосы Костю, оставив позади Сашеньку, которая сразу же начинала погружаться под воду. Тогда мужчина оставлял сына и возвращался к девушке, нырял за ней, вытаскивал и волок теперь за волосы ее, а под воду в это время уходил Костя. Так продолжалось довольно долго, причем, в полной тишине. Медленное течение сносило странную троицу всё дальше и дальше от Брока.

— Эй, вы, там!.. — наконец не выдержал он. — Может, хватит купаться?! У нас тут, знаете ли, не курорт!..

В ответ Константин Петрович что-то невнятно прохрипел. Теперь и он зачем-то ушел под воду.