Если бы я не смогла сопротивляться его заклятию еще несколько секунд, то сама себе подписала бы смертный приговор. Оглядываюсь на дверь.

– Не думай об этом. Даже если сможешь сбежать из каюты, покинуть корабль тебе не удастся.

– Это ты так думаешь.

– Я не думаю, а знаю. Неужели считаешь, что кто-то позволит тебе уйти теперь, когда ты знаешь, что это за место? За кого ты меня принимаешь? Лучше бы ты не лезла в это.

– Тогда отпусти меня.

Стоит словам слететь с губ, я уже жалею о них. Нельзя просто улизнуть, позволив запереть сотни духов в ловушке до окончания времен. Я буду ничуть не лучше, чем он, если считаю собственную жизнь важнее их свободы.

– Увы, так не получится.

Я отступаю на шаг. Стены каюты начинают давить на меня.

– Значит, ты решил убить меня?

– Я просто хочу помочь тебе завершить перемещение, – говорит он таким тоном, словно заказывает гамбургер и картошку фри в кафе.

– Так я тебе и позволю! Если на корабле так замечательно, сам умирай и оставайся здесь.

– Я поддерживаю заклинание, Саманта, и буду делать это до самой смерти. Мне нельзя уходить, пока у заклинания не появится наследник. Оно перешло ко мне, когда в прошлом году в автокатастрофе погиб мой отец.

Я незаметно беру бальную книжку, руки чуть не трясутся из-за паники.

– Я пытаюсь сделать все по-хорошему.

В его голосе слышится угроза.

– Что ж, а я – нет.

И я резко дергаю бальную книжку, вырывая страницу. Мэтт кидается вперед, но я хватаю нож, которым он прокалывал палец.

– Даже не смей снова ко мне прикасаться! Твои чары больше не действуют.

– Ты не можешь колдовать здесь, Саманта. Магия недоступна без физического тела. Кроме того, теперь ты – часть истории «Титаника». Ты помогла завершить заклинание. Твое место здесь, со мной.

Он так уверенно говорит, что на секунду я начинаю сомневаться. Почти. Медленно пячусь к двери, выставив перед собой нож.

– Нет, я не часть твоей сказки. И никогда не была. Мое место не здесь и уж точно не с тобой. Этот корабль – фальшивка!

Я ощущаю упирающуюся в спину дверную ручку.

– Я же просил, не говорить так о корабле! – зло выплевывает он, разом теряя спокойствие. – Если, конечно, не хочешь нырнуть в океан вниз головой! Остаться со мной – твой лучший и единственный вариант. Но если выйдешь за дверь, появится еще один. Александр Первый поймает тебя и уничтожит.

– Что ж, я рискну.

– А готова ли ты рискнуть отцом и вашей соседкой?

Душа уходит в пятки. В какой транс он их ввел?

– Ты не сможешь…

– О, как не смог справиться с Редд?

Я сжимаю дверную ручку так яростно, что даже удивительно, как она не рассыпается под моей ладонью.

– Останься, и ты получишь все, о чем мечтаешь. Но как только выйдешь за дверь, ты потеряешь весь свой мир.

– Мой мир тебе не принадлежит, не тебе его и забирать.

Я поворачиваю ручку и толкаю дверь. В каюту врывается ветер. Воздух стал заметно холодней, чем был всего полчаса назад. Мэтт поднимает руку, ощущая холодный ветер, заполняющий в каюту, в его глазах отражается ужас.

– Что ты наделала? Саманта, остановись!

Он бросается на меня, но я замахиваюсь ножом. Лезвие вонзается Мэтту в бедро, глаза его расширяются.

Я не медлю ни секунды. Я бегу.

Глава 46

Нырнуть в океан

Я резко сворачиваю налево, изо всех сил убегая от Мэтта. Тело колотит от выброса адреналина, я со всей силы толкаю дверь, ведущую на лестницу. Последние мгновения нашего разговора снова прокручиваются в памяти. Тревожный взгляд, странный вопрос; нож, глубоко вошедший в его ногу. Что он имел в виду? Что я наделала?

Преодолеваю короткий коридор от лестницы до двери своей каюты и врываюсь внутрь.

– Молли!

Она вскакивает, ненадолго переставая штопать платье.

– Что случилось, мисс? На вас лица нет.

Я хватаю ее за руку и тяну прочь из каюты.

– Нам нужно убираться отсюда.

– Но платье… – упирается она.

– Молли, пожалуйста. Нам срочно нужно уходить отсюда. Здесь он будет искать в первую очередь. Я в опасности.

Она роняет иглу.

– Ты знаешь, где можно спрятаться? Тайное место, куда никто не заходит. – Я пытаюсь сообразить, что знаю о конструкции «Титаника». – Где-нибудь недалеко. Склад, кладовая?

– Да-а. Буфет для горничных. Он открыт только в дневное время.

– Отлично.

Я хватаю Молли за руку, и мы бежим. К счастью, буфет расположен близко, а коридоры пусты. Молли врывается в двери комнаты, я запираю замок изнутри.

– Мисс, вы меня пугаете. Что случилось?

Хватаю Молли за плечи и спрашиваю:

– Я могу тебе доверять?

Она смотрит оскорбленно, словно я ее ударила.

– Как вы можете спрашивать? Вы же прекрасно меня знаете.

– В том-то и дело. Я не знаю.

– Конечно, знаете, мисс Саманта. – Молли округляет глаза. – Я давно работаю на вашу семью.

– Нет, не работаешь.

Она ахает.

– Не знаю, мисс, что вас так расстроило, но думаю, нам лучше найти вашу тетушку. Вам нехорошо.

Я заглядываю ей в глаза.

– Просто ответь, могу ли я тебе доверять.

– Конечно же, можете! – едва не кричит она.

– Хорошо. – Окидываю ее оценивающим взглядом. – Потому что мне нужна помощь. Ты знаешь этот корабль лучше меня, и знакома с пассажирами третьего класса.

Молли подозрительно щурится.

– Да, мисс, я знакома с пассажирами третьего класса. Но я никуда вас не поведу, пока не расскажете, что за опасность вам угрожает, – выпаливает она и сразу же прижимает ладони ко рту.

– Мэтт… Александр Джессеп хочет меня убить.

Молли, как рыба, открывает рот и снова закрывает. Несколько секунд она молчит.

– Ты мне не веришь, да?

– Я такого не говорила. – Она поджимает губы. – Я лишь считаю, что это звучит странно.

Как мне объяснить ей все, что происходит, когда совсем нет времени? Как убедить, что она не та, кем себя считает? Сердце разрывается от мысли, что Молли даже не помнит своего жениха, ради которого отправилась в это плавание, вместе с которым погибла. Я сжимаю пальцами виски.

– Хорошо. Так, мы давно знаем друг друга?

Она кивает.

– Я когда-нибудь врала тебе или сходила с ума без видимой причины?

Она сводит брови.

– Эм… нет.

– Хорошо. Значит, у тебя нет причин перестать мне верить, – говорю я. – Просто дай мне минутку подумать. И обещаю, я постараюсь все объяснить.

– Полагаю, минутка у нас есть. – Она скрещивает руки на груди.

Я потираю лоб. Думай, Сэм. Что ты упускаешь? Мэтт сказал, ему нельзя умирать, пока у заклинания не появится наследник. Означает ли это, что, если он умрет, заклинание развеется? Я прикусываю губу. Нет, вряд ли я смогу убить человека, даже того, который пытается убить меня. Шансы, что Наследницы или Элайджа смогут придумать, как разбудить меня, ничтожны, если у них до сих пор ничего не вышло. Конечно, есть надежда, что они сумеют вычислить виновника, но Мэтт даже не числился в списке подозреваемых.

Я начинаю ходить по комнате туда-сюда. Ладно, что еще говорил Мэтт? Он злился на меня несколько раз. Первый, когда я сказала, что «Титаник» затонул… Вообще, каждый раз, когда он злился, я вспоминала о крушении. Вдруг его раздражали не сомнения в реальности корабля? То есть он и не сомневается, что корабль – всего лишь чары. Вдруг на самом деле он боялся, как бы мои слова не подействовали на заклинание?

Резко останавливаюсь. «Что ты наделала?» – спросил он, когда подул холодный ветер. Он требовал перестать говорить так о корабле, если не хочу нырнуть в океан вниз головой. Поднимаю глаза на Молли.

– Ты заметила, что за несколько часов резко похолодало?

– Да. А что это значит?

– В предыдущие дни было так же холодно? Можешь вспомнить?

Она раздумывает над вопросом.

– Бывало только прохладней по вечерам. Но холодно никогда. Погода все дни стояла теплая.

– Что, если похолодание не случайно?

– Что, простите?

– Вдруг я смогла что-то изменить?

– Я вас не понимаю.

Что, если я смогу изменить это место еще сильней? Сможет ли это воздействовать на структуру заклинания? Возможно, даже разрушить его?

– Молли, нам нужно выйти на воздух, куда-нибудь в уединенное место. Я хочу кое-что тебе рассказать и проверить, вдруг… Хотя, постой… нет. Где моя тетя?

– В комнате отдыха.

– Прекрасно! – восклицаю я и хватаюсь за ручку двери. Останавливаюсь ненадолго. – Прежде чем мы выйдем, пообещай мне кое-что.

– Что?

– Обещай, что не позволишь никому на этом корабле, особенно Александру Джессепу, против воли увести меня куда угодно, пусть даже они будут говорить какие-то разумные вещи.

Ее глаза возмущенно расширяются:

– Что за чушь. Думаете, я и без этого позволила бы кому-то увести вас с собой?

– И еще: неважно, как глупо или безумно тебе придется действовать.

Она отмахивается от меня, словно я с каждой секундой болтаю все больше «глупостей».

Отлично.

Глава 47

Следовать зову сердца

Изо всех сил тяну Молли вверх по лестнице и выскакиваю на палубу. На свежем воздухе, наслаждаясь вечером, прогуливаются одетые в пальто пассажиры. Я быстрым шагом иду к комнате отдыха.

В пяти метрах от двери останавливаюсь и беру Молли за руку.

– Молли, прошу, подумай о том, что случилось ночью четырнадцатого апреля 1912 года. В тот день произошло кое-что важное. И очень печальное.

– Четырнадцатого, мисс? – Она моргает.

– Ты помнишь?

Она хмурит брови.

– В ту ночь затонул «Титаник», – заявляю я.

– Мисс! Как вы можете говорить такие ужасные вещи?

Мне показалось, или температура упала еще на несколько градусов?

– Тебя зовут Молли Маллин. Ты из Ирландии. У твоей семьи есть магазинчик в Кларинбридже. Ты сама мне это рассказала.

Оглядываюсь по сторонам, выискивая Мэтта.

– Так и есть.

– Но ты уехала от них не для того, чтобы работать прислугой. Ты сбежала вместе с возлюбленным, он работал у вас барменом. Твои родители не одобряли ваших отношений, так что вы решили сбежать в Америку. За вами гнался твой брат. Но вы с женихом успели сесть на борт «Титаника». Вы назвались братом и сестрой. Денис и Мэри Леннон.

– Денис Леннон, – повторяет Молли. – Денис Леннон. – Что-то меняется в выражении ее лица. – Откуда мне знакомо это имя?

Молли дрожит. На этот раз температура действительно упала. Я беру девушку за руку и открываю дверь в комнату отдыха, опережая лакея из экипажа корабля. Он в недоумении корчит лицо.

– Мисс, почему я помню имя Денис Леннон?

Я замираю. Сколько времени она уже разлучена с ним, играет роль, придуманную Джессепами? Стараясь говорить мягче, я продолжаю:

– Подумай над моими словами о побеге. Помнишь его? Как поднялась на «Титаник»? Как корабль врезался в айсберг? Ты плыла третьим классом, Молли. Ты не служила горничной. – Я перевожу дыхание. – Вы с Денисом… умерли вместе.

Молли выглядит испуганной. Я знаю, что такое туман заклинания Мэтта, знаю, как сильно он путает мысли и как трудно сквозь него пробиться. Будь ты проклят, Мэтт. Нельзя так поступать с людьми.

В комнате отдыха у камина стоят Генри, Хаммад и мистер Стед. Вместе с ними тетушка и несколько дам. Они пьют, смеются и улыбаются. Зато Джессепов и след простыл.

– Саманта! – сияет тетя Майра, жестом призывая меня к ним присоединиться. Вся компания поворачивается к приближающейся мне. – Это кольцо! Генри, видишь кольцо? Расскажи нам все. До единой детали.

Опускаю взгляд на руку. Я уже и забыла об этом представлении с предложением руки и сердца. Вот зараза. Поворачиваюсь к дяде и стараюсь говорить как можно уверенней:

– Как вы себя чувствуете, дядя Гарри?

Он улыбается:

– Великолепно, дорогая племянница.

Все смотрят на меня, ожидая рассказа о предложении.

– Но помнится, у вас была лихорадка.

Слово застревает в горле, такое непривычное и старинное, я оглядываюсь.

– Что ж, я… я весьма неплохо. – Он хмурится.

– Помните, когда вы поженились? – спрашиваю я тетю. – После того как купили свой собственный дом рядом с Грамерси-парк. Помните, как заказали портрет, на котором вы вдвоем?

Тетя Майра отставляет бокал с шерри.

– Да, разумеется.

– А помните, как мы обсуждали эту картину на чердаке? На чердаке моего дома в Салеме?

Прошу, Майра. Вспомни.

– На чердаке, дорогая? – Она в замешательстве.

– Это было пару дней назад, – выпаливаю я. – Вы искали дядю Гарри.

– Звучит знакомо, – колеблется она. – Нет, пару дней назад этого не могло случиться. Мы были в Европе. Сомневаюсь, что улавливаю смысл твоего вопроса. Это как-то связано с твоей помолвкой?

– Я не помолвлена!

Получается слишком резко, все взгляды устремлены на меня.

– Просто она не хотела рассказывать эту историю, пока я не приду, – раздается из-за спины голос Мэтта.

Я застываю на месте. Мэтт встает рядом, широко и лучезарно улыбаясь. С ним Александр Джессеп Первый. Я еле заметно отхожу назад.

– Александр, вы хромаете, – замечает мистер Стед, и все мужчины с опаской осматривают его раненую ногу.

Мэтт поднимает руки.

– Я в порядке. – Он улыбается мне, но в глазах видна ярость, тлеющая в глубине. – Забавная вышла история, правда. Вы не поверите, насколько Саманта чувствительна. Когда я опустился на колено и попросил ее стать моей женой, она согласилась и потеряла сознание. Саманта с бокалом шерри в руках упала прямо на меня. Всего лишь небольшой порез, ничего страшного.

Все ахают.

– Конечно, я успел подхватить Саманту и не позволил ей упасть. Так что она не пострадала, и для меня это главное.

По компании проносится одобрительное бормотание.

– А когда очнулась и увидела у меня кровь, то разрыдалась.

Что он творит?

– Ничего подобного! – Я едва контролирую голос.

– Не стоит стыдиться собственных чувств, Саманта. Ведь они – лучшее, что есть в человеческой природе, – с теплом в голосе говорит миссис Браун.

Руки сами сжимаются в кулаки. Как он смеет мной манипулировать?

– Но о том, что было после, я вам точно не расскажу, – с сияющими глазами заявляет Мэтт. – Если Саманта смущается из-за обморока, то рассказа обо всем остальном она не вынесет.

Все ахают и согласно кивают, словно не происходит ничего странного.

– Но, боюсь, после всего, что случилось этим вечером, она до сих пор не может отойти от шока. Саманта сама не своя. Думаю, ей необходимо немного отдохнуть, – с фальшивым беспокойством говорит Мэтт. – Милые дамы и господа, не возражаете, если я украду ее у вас?

Собравшиеся смотрят на нас так, словно я бедная нервная барышня, а Мэтт – рыцарь на коне. Даже Молли внимательно меня изучает, будто слова Мэтта могут быть правдивы. Сердце стучит молотом изнутри. Ты наполнил мой мир «Титаником», Мэтт. Теперь смотри, как я использую твое заклятие против тебя.

Я поворачиваюсь к миссис Браун.

– Вы спрашивали, откуда мне столько о вас известно, даже назвали меня своей маленькой поклонницей. Так и есть. Я ваша поклонница. И таких миллионы по всему миру. По крайней мере, сейчас, в двадцать первом веке.

Она собирается что-то ответить, но я продолжаю говорить, не позволяя прервать меня.

– Вы родились в маленьком домике на берегу Миссисипи. Первое время вы не желали выходить за вашего мужа Джей-Джея, потому что он был беден, а вы хотели обеспечить отцу достойную жизнь. Но после передумали и решили следовать зову сердца. И оно того стоило: Джей-Джей был умен и амбициозен. Когда у вас появились деньги, вы начали творить поразительные дела во благо женщин и детей. Вы сами делали свою жизнь значимой, все отдавая другим. И когда «Титаник» начал тонуть, вы-помогали пассажирам забраться в спасательные шлюпки. Спасшись, вы взялись за весла и были одной из тех немногих, кто хотел вернуться и спасти тонущих пассажиров, молящих о помощи. Много лет спустя в газетах вас прозвали «непотопляемая Молли Браун». Но они ошибались. Никто и никогда не звал вас Молли, вашим прозвищем всегда было Мэгги.

Рука Мэтта сжимает мое предплечье. Александр Первый подходит ближе. Пытаюсь вырваться, но не могу – иначе буду казаться истеричкой. А я должна выглядеть максимально разумно и убедительно. Брови миссис Браун ползут на лоб, она заметно бледнеет.

– Откуда вы знаете обо мне столько личного?

– Когда «Титаник» начал тонуть? – удивляется дядя Гарри. – Полно, племянница. Думаю, ты сегодня переволновалась.

– Это моя вина. Мы пили шерри, чтобы отпраздновать, – говорит Мэтт. – «Титаник» ни за что не утонет, он непотопляем. Но прошу, простите мою невесту, даже если в ночь помолвки нельзя немного выпить, то…

– А вы, графиня, – продолжаю я, прежде чем Мэтт успевает закончить беседу. Пальцы его впиваются в мое предплечье. – Вы не менее выдающаяся женщина. Сильная, добрая. Вы собираете деньги на благотворительность для школ и больниц, для женщин и детей. Вы прошли курсы медсестер, чтобы иметь возможность помогать Красному Кресту. Когда корабль шел ко дну, вы тоже гребли в своей спасательной шлюпке. И помогали окружающим не падать духом. Когда все закончилось и в народе вас прозвали героиней, вы ответили лишь: «Надеюсь, это не так. Я не сделала ничего выдающегося».

Графиня Ротс слегка склоняет голову, будто раздумывает над моими словами.

– Пожалуй, сегодня мы все слишком много выпили, – говорит Александр Первый.

– Да, пожалуй, – соглашается Мэтт.

– Нет, – настойчиво продолжаю я. – Мистер Стед. Я взяла вашу ложку.

– Ложку?

– Прошу прошения, – вклинивается Мэтт. – Но я настаиваю: Саманта обязана немного отдохнуть. Она была рада с вами пообщаться.

– Все мы прекрасно понимаем, как алкоголь и шок могут помутнить сознание, – добавляет Александр Первый.

Я перекрикиваю его:

– В кафе, мистер Стед, в тот день, когда во время обеда вы обсуждали предложение президента Тафта. Это я взяла вашу ложку. – В моем голосе уже очевидно слышны безумные нотки, я пытаюсь вырваться из хватки Мэтта. – В газете «Обзор обзоров» 1892 года вы опубликовали статью под названием «Из Старого Света в Новый». В ней вы рассказывали о катастрофе с участием судна из «Уайт Стар Лайн» и айсберга. Всех пассажиров того корабля удалось спасти. Но сейчас нас ждет иная история. Когда «Титаник» пойдет ко дну, вы не побежите к спасательной шлюпке, а спокойно сядете в курительной комнате и будете читать книгу.

– Полагаю, у бедной девочки истерика, – заявляет Александр Первый. – Она определенно не в себе и сейчас в плену галлюцинаций.

Мэтт кивает, словно ему больно видеть, как я брежу. Александр делает шаг в мою сторону.

– Думаю, нужно срочно ее увести. Такие галлюцинации – очень сложный случай.

Он скручивает мне руки, и все в комнате отдыха видят это и ничего не делают. Я пытаюсь вырваться, но мужчина сильней и больше меня. Женщины взволнованы, даже тетушка зажимает себе рот рукой.

– Отпустите! – визжу я, но Александр утягивает меня прочь. – Ваш пес! – кричу я тете и дяде. – Где ваш пекинес? Где он? Он был на борту вместе с вами! Он выжил!

Мэтт идет следом за нами, позволяя Александру Первому уводить меня прочь. Я упираюсь пятками в пол, но безуспешно.

– «Титаник» врезался в айсберг четырнадцатого апреля в одиннадцать часов и сорок минут ночи! – кричу я на всю комнату.

Александр Первый зажимает мне рот ладонью.

– Столько лет тяжелого труда и усилий, а ты все поставил под угрозу. Что за безалаберность! – рычит Александр на Мэтта. – Теперь я сам разберусь.

Мэтт морщится.

– Она плохо себя чувствует, – громко поясняет он всем. – Сама не понимает, что говорит. Прошу ее простить.

Внезапно корабль дает крен, и на мгновение все замирают. Мир становится неподвижен и тих, даже двигатели «Титаника» остановились. Два лакея рывком открывают входную дверь, и с улицы в комнату врывается ледяной ветер. Вместе с ним в комнату заходит Брюс Исмей.

– Прошу всех соблюдать спокойствие! Мы просим вас выйти на шлюпочную палубу.

Холодный воздух… но я не… накренившийся корабль, заглохшие двигатели. Да, я смогла повлиять на заклинание. Но не думала, что эффект будет таким. Встречаюсь взглядом с Мэттом. На его лице заметная паника.

Следующие секунды растягиваются, будто в замедленных кадрах кино. Мои слова, поток ледяного воздуха, объявление Исмея и паника среди собравшихся в комнате отдыха пассажиров.

Я выкручиваю руку и вырываюсь. Во взгляде Александра читается угроза. Он достает из кармана пальто маленький нож, и от страха я теряю контроль над собой. Мэтт встает так, чтобы скрыть нас от взглядов окружающих.

– Твой отец за это заплатит…

Удерживаемая Александром, я поднимаю обе ноги в воздух и пинаю Мэтта в грудь. Он отлетает на ближайший стол.

– Молли! – ору я.

Она уже рядом и со всей силы опускает хрустальный графин прямо на голову Александру Первому. Тот падает. Молли хватает меня за руку, и мы со всех ног мчимся сквозь толпу.

Глава 48

Что бы ни произошло и как бы страшно ни было

Молли рывком утаскивает меня за дверь и вниз по коридору. Мы миновали уже столько поворотов и развилок – я понятия не имею, где мы сейчас находимся. Но точно знаю, что успели спуститься на несколько палуб вниз. Жадно хватаю ртом воздух. Молли проталкивается через очередную дверь, ведущую на маленькую лестничную площадку. Я тяну ее за руку, заставляя остановиться.

– Нам нужно…

– Я помню Дениса Леннона. – В глазах ее полыхает ярость, а дыхание тяжелое.

– Ты вспомнила его? Когда?

– Когда вы начали говорить всем в комнате отдыха. Память возвращалась медленно. Ваши слова казались такими правильными. Но я начала с ними спорить. И тут внезапно перед глазами вспыхнуло лицо Дениса. Я все вспомнила. Я мертва, мисс. – Она нервно оглядывается на дверь. – Память о Джессепах тоже вернулась. Помню, как младший из них наложил на нас с Денисом заклятие, а потом мы замерцали и исчезли.

Молли все вспомнила, корабль тонет, а мы по-прежнему заперты на нем? Почему заклинание еще держится? О, нет!

– Кажется, я все испортила.

Прижимаю ладонь ко лбу. Мэтт предупреждал: если я не перестану говорить о крушении «Титаника», то нырну в океан. Что, если он имел в виду конкретно это? Что разрушить заклинание у меня все равно не выйдет, зато получится пошатнуть его, затопить корабль и всех его пассажиров.

– Нам необходимо спуститься в третий класс, Молли. Нам нужна помощь.

– Но корабль уходит под воду. – Она таращит глаза. – На палубе третьего класса мы будем в ловушке. Снова окажемся под водой в металлической клетке.

– Помнишь ту девочку, Аду? Ей уже удавалось несколько раз исчезать с корабля. Она единственная так может. По крайней мере, других я не знаю. И они не станут нам помогать.

Несколько мгновений Молли сомневается, в глазах застыл страх. Она бросает взгляд на дверь.

– Нора знает, в какой она каюте. Нужно торопиться.

И она вновь пускается в путь. Быстро. Очень быстро.

Мое тело натянуто, как струна, заряжено адреналином. Молли ведет нас вперед, петляя по многочисленным коридорам и крошечным переходам. Мы молчим и стараемся не поднимать головы. Повсюду носятся члены экипажа, барабанят в двери и раздают спасательные жилеты. После каждого поворота я вглядываюсь в лица окружающих, боясь натолкнуться на Джессепов.

Молли поднимает люк, и мы спускаемся по лестнице в недра корабля, забираясь в неизвестную мне часть третьего класса. Здесь слишком тихо. Коридоры практически пусты.

– Все еще спят. – Голос Молли звенит. – Их никто не разбудил!

Она подхватывает юбку и срывается на бег. Здесь никто не заботится о пассажирах и не раздает им жилеты, людям здесь не полагался шанс на спасение при жизни. Впрочем, даже после смерти про них забыли.

Молли долбит кулаками в дверь Норы, я присоединяюсь к ней. Дверь открывается, являя нам заспанную девушку.

– И чего вы стучать? Мне снился… – Она фокусируется на нас и хмурится. – Боже праведный. Вы выглядеть так, словно видеть дьявола.

– Корабль тонет, – говорит Молли.

Нора отшатывается от нас, словно от удара.

– Сколько осталось времень?

– Скоро, – выдыхает Молли.

– Нора, мне нужна Ада, – прошу я. – Ты знаешь, где ее каюта?

– Ага. Там, в конце. Повернуть налево, третья дверь справа.

И тут же в каюте Норы все приходит в движение. Я поворачиваюсь к Молли.

– Не жди меня.

– Но…

– Выведи столько людей, сколько сможешь! – заявляю я и мчусь в конец коридора.

Пошатывающиеся, заспанные, сбитые с толку, люди потихоньку начинают выходить из кают.

– Корабль тонет! – кричу я, пробегая мимо них.

Меня провожают удивленными взглядами. Первая, вторая, третья дверь. Я стучу. Нет ответа. Стучу сильнее.

Дверь открывает мужчина с пышными усами и аккуратным пробором. Он хлопает глазами, глядя на меня. Отец Ады?

– Ада здесь?

– Да, мисс, – хмурится он. – Но сейчас почти полночь.

– Будите семью и одевайтесь. Мы столкнулись с айсбергом.

– Папа? – слышу голос из каюты.

Я протискиваюсь мимо мужчины. Ада слезает с кровати, которую делит с сестрой. Девочка трет глаза, ее растрепанные косички лежат на плечах. Я стараюсь, чтобы голос звучал спокойней.

– Ада, как ты попадала ко мне, туда, в другое место? Ты говорила, что приходила ко мне, когда спала, так? Во сне?

Ада кивает. Ее мама садится на кровати.

– Мисс, к нам уже заходили. Охранник на воротах сказал, что шум не страшен. Беспокоиться не о чем.

– Да, именно так, – подтверждает отец Ады.

– Он ошибся, – говорю я. – Уверяю вас. Собирайте семью и поднимайтесь на шлюпочную палубу. «Титаник» идет ко дну.

Ни за что не прощу себя, если не только утоплю корабль во второй раз, но и отправлю Аду с семьей на дно океана в клетке третьего класса. Я опускаюсь на колени и смотрю девочке прямо в глаза.

– Как ты попадала в то место, где видела меня, Ада?

– Не знаю, – хмурится она. – Так получалось.

– Как думаешь, сможешь сделать это снова? Если подумаешь о том месте, сможешь туда попасть?

– Не знаю, – качает головой Ада.

– Ада, пожалуйста…

– Нам бы сообщили, если бы корабль начал тонуть, – заявляет мне отец Ады.

– Но не сообщили. На корабле недостаточно спасательных шлюпок, – настойчиво говорю я, – если останетесь здесь, вы умрете.

Мать семейства поднимается и смотрит на детей:

– Одеваемся. Живо!

Они подскакивают от ее командного тонп. Я слышу крики Молли из коридора, призывающий пассажиров ломать ворота. Хватаю Аду за плечи.

– Послушай, Ада, это важно. Помнишь парня, которого видела у меня в спальне, когда приходила к нам в последний раз?

Она кивает.

– Его зовут Элайджа. Что бы ни произошло и как бы страшно ни было, Элайджа поможет. Если сможешь выяснить, как попасть в то место, прошу, сразу иди к нему. Скажи ему, что Коллекционер – это Мэтт Уайлдер. Он поймет.

Мама Ады накидывает ей на плечи пальто. В дверях каюты появляется Молли, глаза у нее дикие.

– Он здесь. Старший Джессеп. Я видела его за воротами. Он потребовал, чтобы охранник открыл решетку, и идет сюда.

– Молли, беги! Воспользуйся лестницей. Поднимайся на шлюпочную палубу. Я пойду следом.

– Саманта…

– Беги! – кричу я, и она подчиняется. Спокойным голосом обращаюсь к девочке: – Ты все слышала, Ада?

– Коллекционер – это…

– Мэтт Уайлдер, – говорю я.

– Мэтт Уайлдер, – повторяет она.

– Не забудь это. Прошу, Ада, пожалуйста, не забудь.

Я выскакиваю из комнаты. В дальнем конце коридора стоит Александр Первый. И он не один. С ним дворецкий-утопленник. Я ловлю их взгляды… и бросаюсь к лестнице.

Глава 49

Прошу вспомни