– А К.В.?
Драммонд покачала головой.
– Неделей ранее отмечена еще одна встреча с Ларой, Амандой и таинственным К.В., и тоже во вторник. Грейси часто оставалась у Лары с ночевкой?
– Да, регулярно. Я же сказала, они с детства дружат.
– Если вы что-нибудь вспомните об Аманде Р. и К.В., позвоните нам, миссис Драммонд. Любую мелочь вспомните – сразу сообщите, хорошо? – Паллорино подала свою визитку. – Какая у Лары фамилия, адрес, телефон?
– Пеннингтон. Снимает квартиру возле кампуса…
Драммонд быстро написала адрес и телефон и подала бумажку Паллорино.
– А Рик Батлер?
– Рик в июне закончил школу, живет с родителями в одном квартале от Дюнэйгл. – Лорна записала и этот адрес.
– Будьте добры, еще контакты Курта Шеперда.
– Зачем? Вы же не думаете…
– На всякий случай, чтобы исключить как можно больше людей.
Помедлив, Лорна Драммонд записала телефон своего приятеля. Отчаяние росло в ней с каждой минутой – это было видно по резким росчеркам ручки.
– Я была с ним, – отрывисто сказала она, подавая Паллорино адрес. – Я была со своим бойфрендом, когда мою дочь изнасиловали и изувечили. Когда издевались над ней… Курт ни при чем, это только я виновата. Если бы я осталась дома…
– А Лара знает, что произошло с Грейс?
– Да весь мир уже знает, что сделали с моим ребенком, благодаря этим чертовым газетчикам! Да, Лара все знает, она мне утром звонила. Она тоже безутешна.
– Мы пришлем к вам экспертов, чтобы собрать вещи Грейси – мы их изымаем в качестве вещественных доказательств. Они все тщательно перепишут. Вы до вечера дома?
Лорна кивнула, угрюмо сжав рот.
– Ребенок работающей женщины, – сказала Паллорино, примеряясь к походке Мэддокса. В коридоре старого дома пахло готовящейся едой, от паласов тянуло сыростью. – Грейси жила своей жизнью, о которой ее мать ничего не знала. Покупала себе одежду, гаджеты, ходила на свидания…
– Или ее задарил этот Джон Джекс на «БМВ», из элитного загородного клуба, – отозвался Мэддокс.
– Под предлогом ночевки у подруги дети часто занимаются чем-то совершенно иным.
Мэддокс покосился на нее:
– У тебя есть дети, Паллорино?
Ее лицо едва заметно дрогнуло.
– Нет. Но я сама когда-то была девочкой-подростком, – быстро добавила она. – Спорю, Лара Пеннингтон знает о Грейси Драммонд в разы больше, чем родная мамаша.
Неожиданно она обогнала Мэддокса и в мгновение ока сбежала по лестнице, оказавшись на улице раньше его.
С удовольствием дыша чистым зимним воздухом, Мэддокс пошел за Паллорино в машину, где их ждал Джек-О.
– С четками молятся об искуплении грехов, – сказала Энджи, дойдя до «Импалы». – После исповеди священник назначает, сколько раз прочесть «Отче наш» или «Аве, Мария», в зависимости от тяжести проступка, а согрешивший отсчитывает молитвы по бусинам, чтобы не сбиться.
Мэддокс пискнул пультом, и Энджи открыла правую дверцу.
– В одном из вариантов «Аве, Марии» говорится: «Святая Мария, Матерь Божия, молись за нас, грешных, сейчас и в час смерти нашей, аминь».
– А ты католичка, Паллорино? – спросил Мэддокс, усаживаясь за руль и пристегиваясь.
– Я агностик.
Он улыбнулся:
– Значит, предпочитаешь свободу выбора?
– Может, бог есть, а может, и нет. И то и другое недоказуемо.
– Я и говорю – для тебя важнее свобода выбора. – Он завел мотор и выехал на улицу.
– Меня растили в католической вере, – немного погодя проговорила Энджи. – Мой отец итальянского происхождения, из очень религиозной семьи, а мама из ирландских католиков. Так что я с обеих сторон католичка.
– Но тебя что-то не устроило?
Энджи не ответила. Мэддокс бросил на нее вопросительный взгляд.
– Я прочитала свою долю «Аве, Мария» и знаю ритуал крещения… – Она снова замолчала. – Однажды мы просто перестали ходить в церковь – не помню почему… – Она кашлянула. – Ниточка, которую мы ищем, может тянуться к центральному собору и этому хору. Нужно поговорить со священником.
– Сперва Пеннингтон, – напомнил Мэддокс. – И загородный клуб.
╬
Глава 25
Наркоманка, пристававшая к ним полчаса назад, дрожала в дверной нише недалеко от того места, где детективы с ней столкнулись. Кьель поднес ей к глазам флаер с фотографией:
– Узнаешь? Это Фейф Хокинг.
Женщина покачала головой, ковыряя болячку на щеке и глядя в сторону. Кьель решил, что ей под тридцать, хотя могло быть и гораздо меньше: сказывались употребление наркотиков и жизнь на улице.
– А такую татуировку видела? – спросил Лео, повернув к ней свой телефон с фотографией Медузы горгоны. Кьель раздраженно поглядел на нового напарника.
Женщина резко подняла голову:
– Откуда фотка?
– Из морга. Это тоже Фейф Хокинг. Когда ты ее в последний раз видела?
Женщина отвернулась от Лео и забилась в угол. Кьель кивком попросил Харви Лео отойти и не отсвечивать. Старый коп, недобро нахмурившись, посверлил Кьеля взглядом, но отошел и укрылся под соседним навесом, прикурив новую сигарету.
Кьель вынул пачку сигарет из нагрудного кармана и вытряс одну.
– Он повел себя грубо, я за него извиняюсь. Но я знаю, что ты уже видела эту татуировку, потому что в «Харбор-хаусе» на снимках ты и Фейф такие прям подружки-подружки. Одна фотография свежая, у Фейф там белые зубки, красивая новая стрижка и отпадные шмотки. – Говоря, он предложил сигарету нищенке. Та поколебалась, но взяла. Прикрыв конец сигареты дрожащими руками, она позволила Кьелю поднести зажигалку. Не в силах справиться с тремором, нищенка жадно затянулась и выпустила дым, немного успокоившись. Лео был прав – от нее исходил отвратительный смрад. Она была мокрая, тощая, явно замерзшая и наверняка нуждалась в медицинской помощи.
– Когда ты в последний раз видела Фейф? – негромко спросил Кьель.
Нищенка снова затянулась сигаретой, будто хватаясь за спасительную веревку, и взглянула на флаер:
– А что мне за это будет?
– Мы не закроем твою тощую задницу, – пообещал Кьель.
– Иди на хрен, козел. – Нищенка ткнула сигаретой в его направлении. – У вас на меня ни фига нет.
– Ладно, ладно. – Кьель поднял обе руки, по-прежнему держа пачку. – Ты меня уела, я пошел.
Наркоманка не отрывала взгляд от сигарет в его руке. Хольгерсен собрался уходить.
– Эй, слышь, а вы еще платите за инфу?
– Если хочешь стать конфиденциальным информантом, тебе придется приехать в отделение и оформить пару документов. Как тебя зовут, красавица?
– Нина.
– А фамилия?
– Просто Нина, и все.
– Скажи, просто Нина, когда ты в последний раз видела Фейф?
– Она правда умерла? Татуху реально в морге снимали?
Кьель промолчал.
Наркоманка опустила голову и переступила с ноги на ногу.
– Где ее нашли?
– В заливе.
– Блин, ой, блин… Не-ет… Вот блин… – Она ритмично закачалась, обхватив себя руками, затем пнула бордюр. Глаза ее заблестели. – Кладбищенская девка тоже утонула! С Фейф сделали то же, что и с кладбищенской?
Кьель несколько секунд пристально смотрел на собеседницу, но не ответил.
– Блин… Вот блин… Блин…
– Нам нужно отыскать ее друзей, родственников, рассказать тем, кому она была небезразлична, что произошло. И мы хотим найти того, кто это сделал.
Нина испуганно заморгала.
– У нее родственников нет, и парня ее я не знаю! Небезразлична, скажет тоже…
– Значит, парня не было? Фейф сделала нехилый такой прыжок из уличной метамфетаминщицы в работницы фастфуда прям-таки сама-одна? А потом вставила беленькие жемчужные зубки, никакого тебе метамфетаминового рта! Где она себе фиксы делала, чем платила-то? – Он затолкал в сигаретную пачку две двадцатки, стоя спиной к Лео, чтобы напарник не увидел, что он делает.
Нина дикими глазами посмотрела на краешки купюр, торчащие из пачки, и принялась судорожно расчесывать руку через рукав.
– Пастор Маркус помог Фейф с детоксом и работу ей нашел, как некоторым другим.
– Может, пастор Маркус и зубы оплатил?
– Не знаю, где она на фиксы «капусты» настригла, я ее давно не видела!
– Очень давно?
– Не знаю, я не слежу за временем!
Кьель кивнул и подал ей пачку. Нина схватила ее и сунула подальше под свою грязную джинсовую куртку. Взгляд ее заметался по улице, словно кто-то мог подбежать и отнять у нее верную дозу.
– Тут такое дело, Нина, – начал Кьель. – Если мы хотим убрать убийцу с улиц, нам нужно больше знать о Фейф. Как она жила, с кем встречалась. Ты можешь нам помочь. Ты можешь помочь Фейф добиться справедливости.
На лице наркоманки на секунду отразилась внутренняя борьба – откровенный страх, уличные «понятия», непреодолимое желание побыстрее обменять наличные на дозу боролись с желанием отомстить за Фейф. Кьель не просто читал ее эмоции – он их знал.
– Она жила в квартире.
Кьеля обдало жаром.
– Где?
– В Эскимолте, в одном квартале от воды. Называется «Монблан апартментс», оттуда горы видно через залив. – Нина заметно погрустнела. – Очень красиво.
– Ты там была, что ли?
– Нет, только слышала.
– От кого?
Нина отвела глаза.
– Тебе пастор Маркус сказал?
По улице шли какие-то парни. При виде них Нина заюлила еще сильнее.
– Может, да, может, и нет…
– Что, какой-то клиент снял ей хату?
– Мне нужно идти.
Нина выскочила под дождь. В витрине секонд-хенда мигали рождественские огни. Ветер завывал, небо потемнело от наползавших низких туч. Дни в это время года совсем короткие, и жизнь на улицах становится невыносимо трудной. Слишком холодно. Не как в других районах Британской Колумбии, но все равно…
Вернулся Лео, и Кьель пересказал ему новости, пока они шли к машине.
– Что она имела в виду, сказав, что уже видела твою задницу в этом районе? – спросил Кьель, открывая дверь со стороны водителя. Паллорино нипочем не уступила бы руль, но Лео был только счастлив развалиться на пассажирском сиденье. Ему нравилось, когда его возят.
Лео встретился с ним взглядом над крышей седана.
– Я полицейский, я здесь бываю.
– У нее что-то на тебя есть?
Лео не опустил взгляд.
– Ты о чем, блин, спрашиваешь? Хочешь знать, не хожу ли я сюда за минетом? Ты что, больной?
– Не хочешь позвонить Базьяку, сказать, что у нас есть адрес проживания жертвы? – ответил вопросом Кьель, садясь за руль.
В Эскимолт, в «Монблан апартментс», поехали молча. Нина, жавшаяся в тени, проводила взглядом машину детективов. Нужно найти дилера, пока у нее есть налик. Но ей было страшно. В «Харбор-хаусе» она видела газеты и знала, что сделали с той девушкой на кладбище – изнасиловали и распятие вырезали. Автор статьи – Мерри Уинстон. Об утопленнице из залива Нина тоже слышала, но чтобы это была Фейф?! Господи!..
Решившись, она торопливо пошла по городским улицам к каменному зданию во внутренней гавани, где размещалась редакция «Сан». Над водой клубился густой туман, запуская белесые пальцы в мощеные улицы и темные переулки. Не смолкая, ревели сирены. Пройдя через вращающуюся стеклянную дверь, Нина пошла по блестящему мраморному полу к стойке администратора.
Женщина за стойкой велела ей убираться, пригрозив вызвать полицию.
– У меня есть информация. Для статьи, – возразила Нина, нервно расчесывая локоть. – Мне нужна репортерша, которая писала про девушку с кладбища…
Секретарша поглядела на нее с сомнением, но Мерри вызвала.
Мерри Уинстон спустилась, и при виде гостьи на ее лице отразился шок:
– Нина?! Что за фигня, что ты тут делаешь?
Взгляд Нины заметался по сторонам. В голове зашумело, и она схватилась за виски.
– Пойдем, я тебя кофе напою. Только пальто возьму…
Вскоре Мерри вернулась со своим пальто, неся и куртку для Нины.
– Сними свою мокрую джинсу и надень вот это.
Нина молча подчинилась. Куртка была сухая и теплая, с подкладкой, и Нину переполнила благодарность.
– Оставь себе, – сказала Мерри, ведя ее за угол, ко входу в маленький паб.
– Не хочу туда. Не пойду.
Мерри оценивающе поглядела на нее и кивнула. Она все понимала.
– Пойдем, я знаю куда.
– Нет… Мне пора. Мне нужно купить кристалликов… Вот только хотела сначала тебя повидать.
Мерри переменилась в лице, в глазах появились сочувствие, жалость. Нина это терпеть не могла, как и то, чем она стала. Ненавидела чужие взгляды на себя такую.
– Не осуждай меня, блин, если сама слезла! Мы с тобой, знаешь ли, старые знакомые!
– Я тебя вообще не осуждаю. Нисколько. Что стряслось, почему ты пришла?
– Из-за Фейф.
– В смысле – из-за Фейф?
– Фейф умерла. Утонула. Это ее в заливе нашли. Копы крутились у «Харбор-хауса», спрашивали пастора Маркуса о родственниках Фейф, кому сообщить, что она умерла. – Нина вдруг обернулась как ужаленная и дико огляделась по сторонам – ей показалось, что ее выследили. – Мерри, ее убили и завернули в пленку, а потом бросили в море!
Кровь отлила от лица Мерри Уинстон.
– Ты уверена?
– Коп мне фотку показал, она в морге лежит! С татухой своей… А вдруг он вернулся? Что, если это он? Я читала, что сделали с той девкой на кладбище! Это он, точно он!
Мерри, с трудом справляясь с дурнотой, схватила Нину за плечи. Глаза у журналистки загорелись:
– А коп ничего не говорил о распятии на лбу Фейф?
Нина покачала головой.
– Все равно это он.
– Почему?
– Потому что я спросила копа – с Фейф сделали то же самое, что и с кладбищенской девкой, а он на меня так странно посмотрел и ничего не стал отрицать…
– Слушай меня. Когда ты по правде в последний раз видела Фейф?
Нина неистово расчесывала струпья на лице:
– Давно уже. Месяцев пять, а то и все восемь. Она была со своим сутенером Дамианом и с новым блондинчиком – богатенький козел на маленьком черном «БМВ». Молодой, лет двадцать с небольшим.
– Точно на «бэхе»?
– Блин, я разбираюсь в машинах! Я же знаю, откуда больше подают…
╬
Глава 26
– Как я уже сказал, аренда у нас помесячная. Жиличка предупредила, что съедет, в конце ноября, одиннадцать дней назад. Получается, в четверг. На следующий день она прислала грузчиков, а те передали от нее наличные, то есть декабрь у нее оплачен…
Кьель медленно прошелся по деревянным полам, остановившись у окна. Пыльные или более темные участки пола отмечали места, где лежали ковры и стояла мебель. Из окна открывался вид на стройку у самой воды. Они отыскали управляющего «Монблан апартментс» и показали ему снимок Хокинг. Оказалось, она прожила здесь почти два года, платила всегда наличными. А сейчас квартира освободилась.
– Она лично предупредила, что съезжает? – спросил Лео. Хольгерсен смотрел из окна, перебирая в голове различные варианты.
– Нет, по телефону.
– Вы уверены, что звонила она?
– Голос женский. Почему я должен сомневаться?
– В какую компанию перевозок она обратилась? – спросил Лео.
– Не знаю. У подъезда стоял белый фургон, но ни логотипа компании, ни названия…
– А тип, который принес вам деньги за декабрь, как-то представился?
– Нет.
– Как он выглядел?
– Темноволосый, среднего роста, лет тридцати с небольшим. Самый обычный молодой человек.
– Он был одет в спецодежду с логотипом, этот обычный молодой человек?
– Нет, в джинсы и темную куртку.
Кьель вышел на кухню и начал один за другим открывать шкафы. Пусто. Он заглянул под раковину, в мусорное ведро – все уже вычистили. В холодильнике нашлась лишь начатая коробка пищевой соды. Захлопнув дверцу, Хольгерсен начал выдвигать холодильник из ниши между шкафами.
– Ты что делаешь? – удивился Лео, входя.
– Люди вечно клеят на холодильник телефоны, памятки, записки. У меня дома листки вечно падают между ним и столами, а иногда улетают вниз. Помоги-ка…
Вдвоем они отодвинули холодильник. Хозяин квартиры наблюдал за ними с умеренным интересом.
В толстом слое пыли и грязи под холодильником нашлась расческа, несколько рассыпавшихся старых орехов, скрепка для бумаг, неопределимые крошки еды, а еще когда-то белая, а теперь вся в пятнах визитка. Сдув с нее пыль, Кьель прочел: «Доктор Джон Джекс, косметическая стоматология».
– Бинго, – прошептал он, помахивая карточкой перед носом Лео. – Вот и нашелся дантист, который сделал Хокинг прелестные жемчужные зубки. Я всегда говорю – ищи, кому выгодно. Но ему она наличными не платила.
Не найдя больше ничего, Кьель и Лео оставили управляющему свои визитки и пошли к лифту. На первом этаже за стеклянной входной дверью они увидели женщину, которая стучала пальцем по кнопке на панели домофона.
Кьель выругался:
– Опять она, эта репортерша!
Услышав голос, женщина обернулась и с трудом сглотнула. Она была смертельно бледной, глаза казались черными провалами. Выглядела она ужасно.
– Мерри Уинстон, – констатировал Кьель, разглядывая ее.
Журналистка быстро огляделась – лицо исказилось от неподдельного страха. У Кьеля шевельнулась догадка: он взглянул на панель домофона и увидел на экране имя Фейф Хокинг.
– Что, часто бывали в гостях у Фейф? – спросил он.
– Это она? – хрипло спросила Мерри. – Это Фейф нашли в заливе?
Кьель и Лео переглянулись.
– Что заставляет вас так думать? – осведомился Лео.
– Просто скажите, она или нет! – Уинстон дрожала всем телом.
Кьель нахмурился: в нем зародилось нехорошее подозрение.
– А почему вы именно сейчас приехали к Фейф Хокинг?
– Я проверяю одну версию.
– А кто вам подбросил эту версию? – не отставал Хольгерсен. – Или снова по сканеру услышали, а, Уинстон?
Журналистка не ответила. Кьель подошел ближе, нависая над миниатюрной Уинстон. Та отступила на шаг. Лео молча смотрел на них.
– Кто вам рассказал о Фейф Хокинг? Откуда вы знаете, где ее искать? Кто вам сливает информацию?
– Слушайте, я просто хороший репортер, ясно? Я на месте не сижу.
– Препятствие правосудию – серьезное правонарушение. Если мы обнаружим…
– Ну, тогда арестуйте меня и предъявите обвинение! – Она невольно бросила взгляд на экран домофона.
– Фейф Хокинг вы здесь не найдете, Уинстон, – сказал Лео. – Она съехала, даже вещи уже вывезли.
Побледнев еще больше, Уинстон отшатнулась:
– Я вам не верю!
Лео пожал плечами.
– А кто вывозил вещи? – спросила Мерри Уинстон.
– А ваш источник вам этого не сказал? – не удержался Кьель.
Репортерша обожгла его взглядом и чуть ли не бегом кинулась к светло-зеленому «Фольксвагену»-«жуку», оставленному под голым вишневым деревом в нескольких ярдах от подъезда. Мотор «жука», зачихав, заработал. Уинстон промчалась до перекрестка, свернула направо и скрылась из виду.
– Черт возьми, ну вот как ей это удается? – задумчиво сказал Кьель, глядя ей вслед. – Мы сами только утром установили личность Хокинг, адрес вообще узнали час назад, а Уинстон со здешним домофоном как у себя дома…
– Вот поди знай, блин, – огрызнулся Лео.
Кьель нахмурился:
– Что скажешь, если мы отзвонимся Базьяку и нанесем визит дантисту?
╬
Глава 27
Лара металась по гостиной с опущенными гардинами, чувствуя, что ее вот-вот вырвет. Грейси мертва – это ее нашли на кладбище, а теперь и Фейф не отвечает на звонки. Надо было слушать Грейси, когда она две недели назад пожаловалась, что за ней кто-то ходит, какой-то тип прятался в сумерках у ее дома, глядя на ее окно. Лара считала, что это, скорее всего, он сел с Грейси в автобус в прошлую субботу и тоже сошел у «Барсука». Она думала, это один из них. А сегодня напротив дома Лары, на противоположной стороне улицы, залепленной мокрыми дубовыми листьями, пасется черный «Лексус» с тонированными стеклами. Стоит с самого рассвета, иногда включая мотор – видимо, водитель греется. Лара отчетливо помнила, что видела «Лексус» у церкви в прошлый четверг, когда после репетиции бежала на автобус.
Снова набрав мобильный Фейф, Лара попала на автоответчик.
– Фейф, это я… Ну позвони мне, пожалуйста!
Она нервно забегала по комнате, затем позвонила Еве. Облегчение так и рванулось в легкие, когда в трубке послышалось «алло».
– Ева, привет, это Лара, я… – Лара вдруг почувствовала себя глупо. – Я это… Насчет Грейси и этой ужасной новости… И я не могу дозвониться до Фейф. Ты с ней не созванивалась?
– Наверное, она просто телефон не проверяет, – коротко ответила Ева. Ларе показалось, что подруга куда-то торопится.
– Что ты, Фейф всегда отвечает, она же не расстается со своим айфоном. – Тыльной стороной руки Лара чуть отвела гардину. «Лексус» по-прежнему торчал под голым дубом с узловатыми ветками. – Грейси жаловалась, что за ней следят, а теперь у моего дома стоит и не уезжает машина. Может, это кто-то из них?
– С чего это вдруг?
– А ты не замечала ничего… странного?
– Я – нет. Слушай, все будет нормально, ты только с копами не вздумай откровенничать, иначе полная задница. Если откроешь рот, тебя убьют, понимаешь? Это часть сделки – никакой болтовни. И не звони им, они тебя сами наберут, когда нужно будет.
– А что, если Грейси заговорила? – прошептала Лара. – Что, если… – Она замолчала. Прямо перед окном остановился темно-синий седан. Дверцы открылись. Лара быстро нажала отбой, непроизвольно стиснув телефон.
Из седана выбрались высокий темноволосый мужчина и женщина с длинным рыжим «конским хвостом», оба в черных пальто, и направились к ее подъезду. Послышались шаги на ступеньках крыльца.
В дверь громко постучали.
Лара колебалась, обмирая от страха.
Гости постучали снова, на этот раз еще громче. Лара припала к глазку.
– Кто там? – спросила она, вглядываясь в лица.
– Полиция Виктории, – ответил низкий мужской голос. – Детективы Мэддокс и Паллорино. Мы хотим поговорить с вами о Грейси Драммонд.
Лара сглотнула комок в горле и нерешительно приоткрыла дверь на узенькую щелочку, рассматривая пришедших поверх дверной цепочки.
– У вас какие-то удостоверения есть? – спросила она. Лара понятия не имела, куда смотреть в удостоверении или как определить, что оно подлинное, но не спросить не могла.
Детективы показали значки.
– Вы Лара Пеннингтон? – спросила рыжая женщина.
И тут Лара узнала ее лицо. Во рту появился противный привкус.
– Как вы только допустили, чтобы мать Грейси узнала об этом из газет! – вырвалось у нее. – Чтобы имя и фамилия Грейси попали во все новости…
– Лара, можно нам войти? – попросила женщина-детектив, оставшись бесстрастной.
Лара сняла цепочку и распахнула дверь, пропустив гостей в скромную гостиную со старым, из секонд-хенда, диваном, накрытым саронгами с Бали.
Сама она опустилась на краешек стула. Рыжая присела на диван, а мужчина остался стоять, разглядывая обстановку – опущенные шторы, пустую бутылку текилы. От смущения Лара занервничала еще больше.
– Я сочувствую вашей потере, Лара, – начала женщина. – Насколько я понимаю, вы с Грейси были хорошими подругами?
Лара не ответила. В голове начался звон.
Ей задавали разные вопросы, но смысл отчего-то ускользал, и Лара не отвечала из опасения сказать лишнее.
– Грейси во вторник ночевала у вас?
– Нет.
– В своем календаре она отметила прошлый вторник и несколько предыдущих вторников именами Лара П., Аманда Р. и К.В. Кто такая Аманда Р.?
Звон в голове усилился. Нет, ее сейчас точно вырвет.
– Я иногда прикрывала Грейси. Она… Она гуляла.
– А куда она ходила? И почему только по вторникам?
– Не знаю.
– Точно не знаете?
Глазные яблоки, по ощущениям, норовили закатиться внутрь головы. Лара зажала дрожащие ладони коленями.
– Она мне не говорила.
– Такой близкой подруге – и не говорила?
Лара уставилась на свои босые ноги, сосредоточившись на облупившемся лаке и твердя себе, что нужно сделать педикюр. Все, что угодно, лишь бы прекратился звон в голове.
– А кто такие Дж. Р. и К.В.?
Лара невольно подняла голову и тут же пожалела о своей оплошности.
– Не знаю, – солгала она.
Детектив Паллорино молча посмотрела на нее, затем переглянулась со своим напарником. Тот облизал губы, медленно подошел к окну, чуть раздвинул шторы и выглянул на улицу. Лара подумала, стоит ли еще «Лексус» напротив подъезда. Паллорино заглянула в свой блокнот:
– Что вам известно о Джоне Джексе?
Лара покачала головой:
– Я не знаю никого с таким именем.
– Куда Грейси пошла вместо репетиции в прошлый четверг?
– Не знаю.
– А вы сами были на той репетиции?
Лара кивнула.
Паллорино подалась вперед.
– Вы уверены, что не знаете Джона Джекса? Грейси довольно долго с ним встречалась, по словам ее матери. У него маленький черный «БМВ». Ничего не вспоминается? Может, именно Джон Джекс дарил ей прекрасные дорогие вещи, сапоги «Франческо Милано», например? – Она помолчала. – Эти сапоги были на Грейси Драммонд, когда на нее напали, Лара. Они сейчас в полицейской лаборатории вместе с ее одеждой.
– О господи… Я… я… – По щекам Лары вдруг потекли слезы, и она не могла их сдержать.
– Поговорите со мной, Лара. Что вы можете сказать о Джоне Джексе?
– Я… э-э… У них с Грейси были скорее… дружеские отношения…
– Где его найти?
– Я не знаю, где он живет.
– Он же член загородного клуба «Оук Бей», разве не там они с Грейси познакомились? Ведь она приезжала на тренировки Рика Батлера, прежде чем Рик с ней порвал?
Лара вытерла лицо рукавом.
– Наверное. Рик больше знает.
– Почему вы утаиваете информацию от полиции? Кого вы покрываете?
Звон в голове стал нестерпимо сильным. Лару затошнило. Ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Голос женщины-детектива звучал словно издалека, и Лара не понимала, что ей говорят.
– Лара! Лара, поглядите на меня! Тот, кто сделал это с Грейси, до сих пор на свободе и может напасть на кого-то еще. Нам нужно найти его, и побыстрее, поэтому скрывать от нас информацию означает ставить под удар молодые жизни. Если у вас есть какие-то сведения…
– Нет, нет у меня сведений, ясно?!
Рыжая кивнула и убрала блокнот в кожаную сумку.
– Мы сейчас проверяем почту Грейси, ее страницы в соцсетях, списки контактов и распечатки звонков. Если что-то обнаружится, нам придется пообщаться еще раз. – Рыжая подала Ларе свою визитку. – Если вы что-то вспомните, что угодно, пусть даже это покажется пустяком, звоните мне в любое время. – Женщина снова помолчала. – Это будет лучше, иначе мы сами привезем вас в отделение, когда найдем электронные доказательства того, что вы знаете больше, чем говорите.
Уже у двери рыжая вдруг обернулась и сказала: