Глава 45

— Пошла бы ты на свидание с незнакомым человеком?

Холден

— Возможно.

Наоми разговаривала во сне. Холден многое узнал о ней за эту ночь. Хотя им не раз приходилось спать в соседних амортизаторах, но Холден ничего такого не слышал. А теперь, когда она прижалась лицом к его груди, он кожей чувствовал движение губ и тихие отрывистые выдохи слов. Он не слышал, что она говорила.

— Для тебя имеет значение, чернокожий он или белый?

Еще у нее был шрам на спине, чуть выше левой ягодицы. Шрам трех дюймов длиной, с неровными краями — скорее от разрыва, чем от пореза. Может, корабль резко сманеврировал, когда она пробиралась в тесноте между механизмами. Специалист по пластической хирургии за один визит сделал бы его незаметным. То, что она не собралась и, как видно, даже не думала делать операцию, тоже кое-что о ней говорило.

— Имеет. Я отдала бы предпочтение чернокожему. Встречаться с белым слишком хлопотно.

Она перестала шептать, несколько раз причмокнула губами и произнесла:

— Ну, хорошо. — Джордж подумал о репортере Леопольде Монтгомери, но ничего не сказал. — Как твой бифштекс?

— Пить хочется.

— Просто таял во рту. Спасибо, что ты пригласил меня сюда. И что вспомнил о моем дне рождения.

Холден выскользнул из-под нее и отправился на кухню. Он знал за собой такую угодливость, приходившую с каждой новой любовницей. В ближайшую пару недель он волей-неволей будет исполнять все капризы Наоми. Такое поведение вписано у некоторых мужчин на генетическом уровне: их ДНК заботятся, чтобы первый раз не стал и последним.

Они съели десерт, а потом шип бренди с кофе.

Планировка каюты у нее была не такой, как у него, и он неуклюже ворочался в темном незнакомом кухонном уголке, разыскивая стакан. Пока нашел, пока наполнил и вернулся в спальню, Наоми уже сидела на кровати. Простыня сползла ей на колени. Увидев ее полуобнаженной в полумраке, он со стыдом ощутил эрекцию.

— У меня есть белый двоюродный брат, — сказал Джордж. — Как тебе это? Дейв Уильямс. Я сегодня встречался с ним.

Наоми скользнула взглядом по его телу, задержавшись на середине, потом посмотрела на стакан и спросила:

— Почему ты не виделся с ним раньше?

— Это для меня?

— Он английский эстрадный певец, совершает турне по Штатам со своей поп-группой «Плам Нелли».

Холден не знал, о чем именно она спрашивает, и просто ответил:

Мария никогда не слышала о них.

— Да.

— Десять лет назад я знала все ансамбли и их хиты. Неужели я старею?



Джордж улыбнулся:

— Ты спишь?

— Сегодня тебе исполнилось двадцать девять лет

— Через год будет тридцать. Как быстро летит время.

— Их хит называется «Я скучаю по тебе, Алисия».

Наоми уткнулась лицом ему в живот и медленно глубоко дышала, но, к его удивлению, отозвалась:

— А, я слышала эту песню по радио. Значит, твой двоюродный брат в этом ансамбле?

— Нет.

— Да.

— Можно нам поговорить?

— Он тебе понравился?

— Да. Он молод, еще нет восемнадцати, но уверенный в себе. Он обворожил нашего придирчивого русского деда.

Наоми скатилась с него и подтянулась повыше, головой к нему на подушку. Волосы падали ей на глаза, и Холден смахнул их движением, которое показалось таким интимным и собственническим, что ему пришлось сглотнуть комок в горле.

— Ты был на его концерте?

— Ты готовишь меня к серьезному разговору? — спросила она, приоткрыв глаза.

— Нет. Он предложил мне контрамарку; они дают один концерт сегодня вечером, но я уже договорился с тобой.

— Да. — Он поцеловал ее в лоб.

— Джордж, ты мог бы отменить нашу встречу.

— Последний любовник у меня был год назад, — сказала она. — Я — серийная моногамка. Что касается меня, ты получил на меня эксклюзивные права, пока один из нас не передумает. И если ты сделаешь предварительное предупреждение, что решил разорвать контракт, никаких обид не будет. Я готова принять, что это не просто секс, но мой опыт подсказывает, что так получается само собой, если отношения затягиваются. Мои яйцеклетки хранятся на Европе и на Луне, если для тебя это важно.

— В твой день рождения? Ни за что.

Она приподнялась на локте, склонившись к его лицу.

Он попросил счет.

— Я все вопросы осветила?

— Нет, — возразил он, — но условия меня устраивают.

Она снова опрокинулась на спину, испустив долгий довольный вздох.

— Вот и хорошо.

Он отвез ее домой на своем старомодном «мерседесе». Не так давно она переехала на новую квартиру большей площади в том же районе — Джорджтауне.

Холдену хотелось ее обнять, но он боялся, что слишком разгорячен и вспотел, поэтому он просто дотянулся до ее ладони. Ему хотелось объяснить, как много это значит, что для него это уже не просто секс, но все слова, приходившие на ум, звучали фальшиво или слащаво.

К их удивлению, перед ее домом стояла полицейская машина с зажженными фарами.

— Спасибо тебе, — сказал он, но она уже тихонько посапывала.

Джордж проводил Марию до двери. У входа стоял белый полицейский.



— Что-то случилось? — спросил у него Джордж.

Утром они снова занимались любовью. После долгой и почти бессонной ночи Холдену это казалось скорее работой, чем отдыхом, но работой приятной — как будто такой секс, не выносящий мозг, почему-то был необычнее, забавнее и нежнее всего, что случалось прежде. Потом Холден пошел на кухню варить кофе и принес его в постель на подносе. Они пили молча, какая-то доля неловкости, изгнанная ночью, вернулась с искусственным светодиодным утром.

Наоми отставила пустую чашку и потрогала его распухший сломанный нос.

— Сегодня вечером в этом доме ограбили три квартиры, — ответил полицейский. — Вы здесь живете?

— Жуткий вид? — спросил Холден.

— Я здесь живу, в четвертой квартире, — сказала Мария. — Ее ограбили?

— Нет, — сказала она. — Прежде ты был слишком совершенным. Так ты выглядишь солиднее.

— Идемте посмотрим.

Холден расхохотался.

Они вошли в здание. Дверь Марии была взломана. С безжизненным лицом она вошла в свою квартиру. За ней вошли Джордж и полицейский.

— Солидными бывают толстяки или профессора истории.

Наоми с улыбкой коснулась его груди кончиками пальцев. Эта была не попытка начать сначала, а просто узнавание, которое приходит, когда насыщение выводит из уравнения секс. Холден попробовал вспомнить, когда трезвость, наступающая после секса, оказывалась такой же приятной, но, может, такого никогда и не бывало. Он собирался провести остаток дня в постели Наоми, перебирал в уме список ресторанов, когда его терминал, оставшийся на тумбочке, загудел.

— Чтоб ему провалиться, — выругался он.

В растерянности она огляделась.

— Тебе не обязательно отвечать, — напомнила Наоми и перешла к изучению его живота.

— Ты не заметила, что происходит в последние пару месяцев? — возразил Холден. — Если это не ошибка с номером, возможно, нам сообщают, что Солнечная система пошла прахом и до эвакуации станции остается пять минут.

— На первый взгляд все как прежде, — проговорила она. — Вот только открыты все ящики.

Наоми поцеловала его в ребро, одновременно пощекотав и заставив пересмотреть свою способность к восстановлению.

— Проверьте, все ли вещи на месте.

— Не смешно, — сказала она.

— У меня нет ничего, что можно было бы украсть.

Холден вздохнул и дотянулся до терминала. Он снова загудел, высветив имя Фреда.

— Это Фред, — сообщил он.

— Они обычно берут деньги, драгоценности, спиртное и оружие.

Наоми прервала поцелуй и села.

— На мне часы и кольцо. Я не пью, и у меня нет никакого оружия.

— Тогда, скорей всего, плохие новости.

Она пошла на кухню, и Джордж смотрел через открытую дверь. Она открыла банку с кофе.

Холден стукнул пальцем по экрану, принимая вызов.

— У меня здесь было восемьдесят долларов, — сказала она. — Их нет.

— Фред?

Полицейский сделал запись в своем блокноте.

— Ровно восемьдесят?

— Джим? Постарайся зайти ко мне, как только сможешь. Это важно.

— Три двадцатки и две десятки.

— Хорошо, — ответил Холден. — Буду через полчаса.

В квартире была еще одна комната. Джордж прошел через гостиную и открыл дверь в спальню.

Он прервал связь и швырнул терминал на груду одежды, оставленную в ногах кровати.

Мария выкрикнула:

— Приму душ и пойду повидаю Фреда, — сказал он, скидывая простыню и садясь.

— Джордж! Не входи туда!

— Можно мне с тобой? — спросила Наоми.

Но было уже поздно.

— Шутишь? Я теперь глаз с тебя не спущу.

Джордж стоял в двери и с удивлением обвел взглядом комнату.

— Ты меня пугаешь, — сказала Наоми, но, говоря это, она улыбалась.



— Бог мой! — произнес он. Теперь он понял, почему она ни с кем не встречалась.

Первым неприятным сюрпризом оказалось присутствие в комнате Миллера. Холден коротко кивнул ему и обратился к Фреду:

Мария отвернулась, готовая провалиться сквозь землю от смущения.

— Мы пришли. Что случилось?

Полицейский вошел в спальню вслед за Джорджем.

Фред жестом предложил им сесть и, когда они устроились, заговорил:

— Вот так штука, — сказал он. — Здесь у вас, должно быть, сотня фотографий президента Кеннеди. Вы были его поклонницей, да?

— Мы обсуждали, что делать с Эросом.

— Да, — выдавила из себя Мария. — Поклонницей.

Холден пожал плечами.

— Ага, и свечи, и цветы, и все такое. Потрясающе!

— Ну и что с ним?

Джордж отвернулся от представшей перед ним картины.

— Миллер считает, что кто-нибудь попытается на нем высадиться и получить новые образцы протомолекулы.

— Извини, Мария, что я сунул свой нос, — негромко сказал он.

— Охотно верю, что такие идиоты найдутся, — кивнул Холден.

Она покачала головой, словно говоря, что ему не за что извиняться: мол, так само собой вышло. Но Джордж понимал, что он вторгся в потайное священное место. Он хотел дать себе хорошего пинка.

Фред, поднявшись, постучал пальцами по столу. Экраны, обычно показывавшие вид на рабочую площадку «Наву», переключились на двухмерную схему Солнечной системы, где светящиеся точки разных цветов показывали расположение флотов. Марс окружал сердитый рой зеленых точек, и Холден решил, что зеленым обозначены земные корабли. В Поясе и у внешних планет светились желтые и красные огоньки. Значит, красные, вероятно, Марс.

Полицейский не закрывал рта:

— Симпатичная карта, — заметил Холден. — Точная?

— Это почти как в католической церкви. Как это называется? Алтарь или святилище.

— В разумных пределах, — ответил Фред и несколькими быстрыми ударами пальца приблизил одну часть Пояса. Посередине экрана оказалась похожая на картофелину штуковина с надписью «ЭРОС». К ней ползли две зеленые точки, остававшиеся пока на расстоянии нескольких метров.

— Вы правы, — сказала Мария. — Святилище.

— Это земной исследовательский корабль «Чарльз Лайель» на полной тяге идет к Эросу. Его, как мы полагаем, сопровождает конвойный корабль класса «Фантом».



— Земной братец нашего «Роси», — заметил Холден.

* * *

— Ну, «Фантомы» — более старая модель и большей частью переведены во второй эшелон, но все же они быстрее всего, что мог бы выставить АВП, — ответил Фред.



— Зато самый подходящий корабль для сопровождения научников, — сказал Холден. — Как это они так быстро добрались? И почему их только двое?

Программа «Сегодня» транслировалась телевизионной сетью, радиостанциями и студиями, некоторые из которых помещались в небоскребе в деловом центре города. Миссис Зальцман, привлекательная средних лет женщина в отделе кадров, пала жертвой обаяния Джаспера Мюррея. Она закинула ногу на ногу, лукаво посмотрела на него поверх очков в синей оправе и назвала его мистер Мюррей. Он зажигал ей сигареты и называл ее Синеглазкой.

Фред отдалил схему, пока снова не открылся вид на всю систему.

— По чистой случайности. «Лайель» возвращался к Земле после картографирования не принадлежащих к Поясу астероидов. Его завернули к Эросу. Он оказался рядом, а больше никого не случилось. Похоже, Земля увидела шанс сцапать образец, пока остальные только раскачиваются.

Ей было жаль его. Он приехал из Англии с надеждой успешно пройти собеседование на получение работы, которой не было. В программу «Сегодня» никогда не брали новичков: там работали только опытные телерепортеры, операторы и обозреватели. Некоторые из них отличились в своей профессии. Даже секретарши не один год проработали в СМИ. Напрасно Джаспер доказывал, что он не новичок в журналистике: он был редактором своей собственной газеты. Студенческая пресса не в счет. Это говорила миссис Зальцман, всем своим видом выказывая ему сочувствие.

Холден посмотрел на Наоми, но ее лицо оставалось непроницаемым. Миллер разглядывал Холдена, как энтомолог, прикидывающий, куда бы воткнуть булавку.

Он не мог возвращаться в Лондон — это было бы слишком унизительно. Он готов на все, чтобы остаться в США. Его место в «Уэстерн мейл», наверное, уже кем-то занято.

— Стало быть, они знают? — спросил Холден. — О «Протогене» и об Эросе?

Он умолял миссис Зальцман дать ему работу, любую работу, хоть самую заурядную в телевизионной сети, которая готовила программу «Сегодня». Он показал ей свою зеленую карточку, полученную в американском посольстве в Лондоне, дававшую ему право искать работу в Штатах. Она сказала, чтобы он пришел через неделю.

— Надо полагать, да, — сказал Фред.

Он жил в международном студенческом общежитии в Нижнем Ист-Сайде, платя один доллар в день. Неделю он изучал Нью-Йорк, ходя всюду пешком в целях экономии денег. Потом он отправился к миссис Зальцман, купив одну розу. И она дала ему работу.

— И вы хотите, чтобы мы их отогнали? То есть, я думаю, мы сумели бы, но только на время, пока Земля не подошлет им на подмогу еще несколько кораблей. Не так уж много времени мы выиграем.

Очень заурядную работу. Его назначили секретарем-контролером передач, транслируемых местной радиостанцией. В его обязанности входило целый день слушать радио и фиксировать все, что шло в эфир: какая давалась реклама, какие проигрывали пластинки, у кого брали интервью, продолжительность бюллетеней новостей и метеорологических прогнозов и сводки об автомобильном движении. Джасперу было все равно. Он зацепился. Он работал в Америке.

Фред улыбнулся.

Отдел кадров, радиостанция и студия программы «Сегодня» находились в том же небоскребе, и Джаспер надеялся познакомиться с сотрудниками программы, но ему все никак не удавалось. Это была элитная группа, державшаяся особняком.

— Много нам и не надо, — сказал он. — У нас есть план.

Однажды утром он ехал в лифте с редактором программы «Сегодня» Хербом Гоулдом, мужчиной примерно сорока лет и темной синевой на щеках от бороды. Джаспер представился и сказал:

— Я восхищаюсь вашей передачей.

Холден кивнул, показывая, что готов слушать, однако Фред вернулся на место и развалился в кресле. Миллер же, встав, вывел на экран крупный план Эроса.

— Спасибо, — вежливо ответил Гоулд.

«Сейчас мы узнаем, зачем Фред держал здесь этого шакала», — подумал Холден, но промолчал.

— Я мечтаю работать у вас, — продолжал Джаспер.

Миллер указал на изображение Эроса.

— Сейчас нам никто не требуется, — сказал Гоулд.

— Эрос — старая станция. Ее сильно сокращали. Осталось много дыр в оболочке, в основном мелких доков для обслуживания, — заговорил бывший детектив. — Большие доки собраны в пять групп по окружности станции. Мы думаем послать к Эросу вместе с «Росинантом» пять снабженческих грузовиков. «Роси» задержит научников, а грузовики пришвартуются к станции, по одному на каждую группу доков.

— Я как-нибудь хотел бы показать вам свои статьи, опубликованные в британских национальных газетах.

— Мы посылаем туда людей? — спросил Холден.

Лифт остановился. Джаспер в отчаянии продолжал:

— Я написал…

— Не внутрь, — успокоил его Миллер. — Только на поверхность. В общем, шестой грузовик забирает команды с пришвартовавшихся. Каждый из оставленных кораблей будет снабжен мощными термическими боеголовками, подключенными к детекторам кораблей. Если кто-то вздумает приблизиться к станции, его встретит взрыв мощностью в несколько сотен мегатонн. Этого должно хватить, чтобы отвадить любой корабль, а если не хватит, все равно доки оплавятся настолько, что высадка станет невозможной.

Гоулд поднял руку, чтобы остановить его, и вышел из лифта.

Холден прокашлялся.

— Тем не менее благодарю, — сказал он и ушел.

— Хм, и ООН, и Марс располагают саперными частями. Они придумают, как обойти твое минное поле.

Несколькими днями позже Джаспер сидел в наушниках за машинкой и услышал мелодичный голос Криса Гарднера, ведущего дневной музыкальной передачи: «Британская группа \"Плам Нелли\" прибыла сегодня в Нью-Йорк в рамках рок-турне, спонсируемого туристической компанией \"Олл-стар туринг\". Сегодня вечером состоится их выступление. — Джаспер навострил уши. — Мы надеялись подготовить интервью с этими парнями, которых называют новыми битлами, но спонсор сказал, что у них не будет времени. Вместо этого мы передаем их последний хит, написанный Дейвом и Валли, \"До свидания, Лондон\"».

— Если у них хватит времени, — согласился Фред.

Когда заиграла мелодия, Джаспер сбросил наушники, вскочил из-за стола в маленькой кабинке в коридоре и помчался в студию.

Миллер продолжал так, словно его не перебивали:

— Я могу взять интервью у «Плам Нелли», — сказал он.

— Эти мины — всего лишь вторая линия обороны. Первая — «Росинант», вторая — мины. Мы выигрываем время, за которое люди Фреда подготовят «Наву».

В эфире Гарднер звучал как кинозвезда в главных романтических ролях, но в жизни он выглядел как заурядный человек с перхотью на плечах своего кардигана.

— «Наву»? — повторил Холден, а полвздоха спустя Наоми тихо присвистнула. Миллер кивнул ей, словно раскланивался на аплодисменты.

— Как тебе это удастся, Джаспер? — спросил он с ноткой скептицизма в голосе.

— «Наву» выйдет на плавный параболический курс и наберет скорость. Если он ударит Эрос под нужным углом и с достаточной силой, то вышибет его к Солнцу. Заодно детонируют заряды. Энергии толчка и взрыва боеголовок, по нашим расчетам, должно хватить, чтобы раскалить поверхность Эроса. Тогда температура и радиация сварят любого, кто попытается высадиться, а потом уж будет поздно, — закончил Миллер и сел на место, оглядываясь в ожидании реакции.

— Я знаю этих ребят. Я рос с Дейвом Уильямсом. Наши матери — лучшие подруги.

— Это твоя идея? — спросил его Холден.

— Ты смог бы привести группу в студию?

— Что касается «Наву» — моя. Но мы еще не знали о «Лайеле», когда начинали разговор. Так что мысль о ловушке — вроде как импровизация. Однако, я думаю, она сработает. Выиграет нам нужное время.

Возможно, Джаспер смог бы, но он хотел не этого.

— Согласен, — сказал Холден. — Нельзя отдавать Эрос ни в чьи руки, и лучшего способа я предложить не могу. Мы отгоним корабль научников, пока вы сделаете дело.

— Нет, — сказал Джаспер. — Но если вы дадите мне магнитофон, я возьму у них интервью в артистической уборной.

Фред, скрипнув креслом, склонился вперед и сказал:

Возникла некоторая бюрократическая заминка, — директор студии не хотел, чтобы дорогой магнитофон покидал стены здания, — но в шесть вечера Джаспер за кулисами театра беседовал с ребятами из группы.

— Я знал, что вы возьметесь. Сомневался Миллер.

Крис Гарднер хотел не больше, чем на несколько минут банальных впечатлений: как им понравились Соединенные Штаты, что они думают о визжащих девицах на их концертах, скучают ли они по дому. Но Джаспер надеялся дать радиостанции нечто большее. Он рассчитывал, что это интервью откроет ему дорогу на телевидение. Оно должно стать сенсацией, которая потрясет Америку.

— Мне казалось, что тебя возмутит мысль сбросить в Солнце миллион человек, — с невеселой ухмылкой пояснил детектив.

Сначала он интервьюировал их всех вместе, задавая скучные вопросы о том, как они жили в Лондоне в ранние годы, чтобы они почувствовали себя непринужденно. Он сказал им, что редакция хочет показать их полностью сформировавшимися молодыми людьми: это был журналистский прием, чтобы задавать глубоко личные вопросы, но они были слишком молодыми и неопытными и ни о чем не догадывались. Они откровенничали с ним все, кроме Дейва, который держался настороженно, очевидно помня неприятности, возникшие после статьи Джаспера об Иви и Хэнке Ремингтоне. Другие доверяли ему. Им еще только предстояло уяснить, что нельзя доверять ни одному журналисту.

— На этой станции не осталось людей. А у тебя в этом деле какая роль? Ты теперь в начальственном кресле?

Потом он попросил их дать индивидуальное интервью. Сначала он беседовал с Дейвом, зная, что он главный в группе. Он дал возможность Дейву не напрягаться, не задавал навязчивых вопросов, не ставил под сомнения никакие ответы. Дейв вернулся в артистическую уборную спокойным, и это вселило уверенность остальным участникам ансамбля.

Это прозвучало злее, чем он намеревался, но Миллер как будто не обиделся.

Последним Джаспер интервьюировал Валли.

— Я координирую меры безопасности.

Ему единственному было что рассказать. Но раскроется ли он? Все приготовления Джаспера были рассчитаны на этот результат.

— Безопасности? Нам понадобится охрана?

Миллер улыбнулся. Он всегда улыбался так, словно услышал анекдот на похоронах.

Джаспер поставил стулья близко друг к другу и разговаривал с Валли тихим голосом, чтобы создать иллюзию приватности, хотя их слова будут услышаны миллионами. Он поставил пепельницу рядом со стулом Валли, чтобы он мог курить, полагая, что сигарета поможет ему почувствовать себя раскованно. Валли зажег сигарету.

— На случай, если что-нибудь выползет из шлюза и попробует оседлать нас, — сказал он.

— Каким ты был в детстве? — спросил Джаспер с улыбкой, словно они вели непринужденную беседу. — Послушным или озорным?

Холден насупился.

— Озорным, — сказал Валли и засмеялся.

— Мне не хочется верить, что эта дрянь может расползтись в вакууме. Мысль мне совсем не нравится.

Они положили хорошее начало.

— Когда мы доведем температуру поверхности до приятных тепленьких десяти тысяч, думаю, это будет уже не так важно, — успокоил Миллер. — До тех пор лучше перестраховаться.

Валли рассказывал о жизни в Берлине после войны и раннем увлечении музыкой, потом о посещении клуба «Миннезингер», где он занял второе место в конкурсе. Так естественным образом в разговоре появилась Каролин, когда она и Валли в тот вечер пели вместе. Валли воодушевился, рассказывая, как они составили дуэт, как вместе выступали, как подбирали репертуар. С его слов было ясно, как сильно он любил ее, хотя он этого не говорил.

Холден поймал себя на том, что завидует уверенности детектива.

Получался отличный материал, лучше, чем обычное интервью с рок-звездой, но Джасперу этого было еще недостаточно.

— Ты весело проводил время, создавал хорошую музыку и доставлял удовольствие слушателям, — продолжал Джаспер. — Что же не заладилось?

— Каковы шансы, что удар и взрыв просто расколют Эрос на миллион кусков и разбросают их по всей системе? — спросила Наоми.

— Мы спели «Если бы у меня был \"хаммер\"».

— Фред посадил своих лучших инженеров рассчитывать все до последней запятой, чтобы этого не случилось, — ответил Миллер. — «Тихо» ведь участвовал в строительстве Эроса. У них остались кальки.

— Объясни, почему это оказалось некстати?

— Теперь, — подал голос Фред, — обсудим последний вопрос.

— Полиции не понравилось. Отец Каролин испугался, что из-за нас его уволят, и он заставил ее уйти из дома.

Холден ждал.

— Значит, ты мог играть только на Западе.

— Протомолекула еще у вас, — сказал Фред.

— Да, — коротко ответил Валли.

Холден кивнул.

— И?..

Джаспер отметил про себя, что Валли пытается сдерживать чувства.

— И, — продолжал Фред, — в прошлый раз, когда мы вас выпустили со станции, ваш корабль едва не разбили. После уничтожения Эроса у вас останется единственный подтвержденный образец, что бы там ни было на Фебе. Не могу найти причины оставлять его у вас. Я прошу вас передать его на Тихо.

Помолчавнемного, Валли добавил:

Холден поднялся, качая головой.

— Я не хочу много говорить о Каролин у нее из-за меня могут возникнуть неприятности.

— Вы мне нравитесь, Фред, но я не отдам эту дрянь человеку, который может увидеть в ней товар на продажу.

— Не думаю, что восточногерманская тайная полиция слушает нашурадиостанцию, — с улыбкой сказал Джаспер.

— Не думаю, что у вас большой… — начал Фред, но Холден остановил его, подняв палец. Под удивленным взглядом Фреда он взял терминал и открыл канал связи с командой.

— Алекс, Амос, кто из вас на корабле?

— Я здесь, — отозвался через секунду Амос. — Заканчиваю кое-какие…

— Запрись там, — не дослушав, приказал Холден. — Сейчас же. Чтобы ни щелки не осталось. Если я не вызову тебя через час или если кто-то кроме меня попытается взойти на борт, выходи из гавани и гони от Тихо во всю прыть. Направление выберешь сам. Если придется, уходи с боем. Понял меня?

— И все же…

— Слышимость отличная, кэп, — откликнулся Амос. Тем же тоном он ответил бы, попроси его Холден приготовить чашку кофе.

— Я не дам для эфира ничего рискованного, обещаю.

Фред недоверчиво уставился на него.

Это обещание ничего не стоило, но Валли поверил.

— Не вынуждайте меня, Фред, — сказал Холден.

— Спасибо, — сказал он.

— Если вы считаете, что можете мне угрожать, то ошибаетесь, — пугающе бесстрастно ответил Фред.

Джаспер спешил к развязке.

Миллер расхохотался.

— Наверное, ты бежал только со своей гитарой?

— Что смешного? — обернулся к нему Фред.

— Да. Это было внезапное решение.

— Это не угроза, — проговорил Миллер.

— Ты угнал машину.

— Да? А как бы вы это назвали?

— Я был чем-то вроде водителя у нашего главного в группе. Я воспользовался его фургоном.

— Точным описанием картины мира, — ответил Миллер и лениво потянулся, объясняя: — Окажись на борту Алекс, он мог бы решить, что капитан вздумал кого-то припугнуть, и, возможно, тянул бы до последнего. Но Амос? Амос будет пробиваться с боем, даже если сам рискует пропасть вместе с кораблем.

Джаспер знал, что эта история, наделавшая много шума в немецкой прессе, мало освещалась в Соединенных Штатах.

— Ты подъехал к контрольно-пропускному пункту и…

Фред поморщился, и Миллер покачал головой.

— …и протаранил деревянный шлагбаум.

— Это не блеф, даже не думайте.

— И пограничник стрелял в тебя.

Фред прищурил глаза, и Холден задумался, не довел ли он наконец этого человека до грани. Наверняка он оказался бы не первым, кого приказал пристрелить Фред Джонсон. А рядом с ним был Миллер. Полоумный детектив, возможно, выстрелит в него при первом намеке, что кому-то это кажется удачной мыслью. Один факт, что Миллер оказался здесь, пошатнул доверие Холдена к Фреду.

Валли просто кивнул.

И тем больше он удивился, когда Миллер его спас.

Джаспер понизил голос.

— Слушайте, — заговорил детектив, — нельзя не признать, что Холден лучше всех сохранит образцы, пока вы не решите, что с ними делать.

— И фургон сбил пограничника.

Валли снова кивнул. Джаспер хотел заорать на него: «Это радио, перестань кивать!» Вместо этого он сказал:

— Попробуйте меня убедить. — Голос Фреда еще звенел от ярости.

— И…

— Я сбил его насмерть, — выдавил из себя Валли. — Я убил того парня.

— Когда Эрос рванет, они с «Роси» окажутся с голыми задницами. Кто угодно может со злости торпедировать их просто из принципа.

— И как это обеспечит сохранность образцов? — спросил Фред, но Холден уже понял, к чему ведет Миллер.

— Но он пытался убить тебя.