– Ничего, мистер Пирл. Я рад, что вы вообще говорите. Мэнни пристально посмотрел на него.

Воскресным днем в доме Джеки Джейкс, сидя за маленьким столом в гостиной, Джек складывал пазл с крестной Марией, а его отец смотрел на них. Они все вместе ходили в Вефильскую евангелическую церковь, а вернувшись домой, ели свиные отбивные в луковом соусе и с горохом. Потом Мария достала пазл, не очень легкий и не очень сложный для пятилетнего ребенка. Скоро Мария уйдет, а Джордж отвезет Джека домой к Верине. Когда он вернется, он сядет за кухонный стол со своими бумагами и часа два будет готовиться к предстоящей рабочей неделе в конгрессе.

Но сейчас был момент тишины и спокойствия, когда нет ничего срочного. Послеполуденный свет падал на две склоненные над пазлом головы. Джек будет красивым, подумал Джордж. Высокий лоб, широко расставленные глаза, прелестный носик, чуть припухлые губы, аккуратный подбородок — все в пропорции. По выражению лица виден его характер. Сейчас он полностью поглощен мыслительным процессом. А то вдруг, когда он или Мария правильно ставит фрагмент, лицо его озаряется радостной улыбкой. Джордж никогда не видел ничего более очаровательного и трогательного, чем это — как развивается сознание его ребенка, как он усваивает новые понятия, числа и буквы, как он знакомится с механическими устройствами, людьми и социальными группами. Чудом казалось видеть, как Джек бегает, прыгает, бросает мяч, но еще больше Джордж поразился напряженной умственной сосредоточенности, отразившейся на лице сына. От этого на глаза Джорджа навернулись слезы гордости и благоговейной признательности.

Он был признателен и Марии. Она навещала их примерно раз в месяц, всегда с подарком, всегда проводила время со своим крестником, читая ему, что-то рассказывая или играя с ним. Мария и Джеки привносили стабильность, утраченную из-за развода родителей. Уже прошел год, как Джордж ушел из их общего дома. Джек больше не плакал, проснувшись среди ночи. Он привыкал к новому образу жизни, хотя Джордж не мог не сознавать возможные долгосрочные последствия.

– Сколько вам лет? – спросил он.

Они закончили собирать пазл и позвали бабушку Джеки полюбоваться законченной работой. Потом она повела Джека на кухню, чтобы дать ему молока с булочкой.

– Зачем вам это?

Джордж сказал Марии:

— Спасибо за все, что ты делаешь для Джека. Ты величайшая из крестных на свете.

– Ну, тогда сколько лет вы работаете врачом?

— Это не жертва, — отозвалась она. — Для меня радость общаться с ним.

Марии в следующем году должно было исполниться пятьдесят лет. У нее никогда не будет своих детей. У нее были племянницы и племянники в Чикаго, но объектом ее материнской любви был Джек.

– Достаточно долго, – усмехнулся доктор, – чтобы оценить вас как феномен с точки зрения медицины. Вы хотели бы медика с сединой на висках?

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — добавила Мария. — Что-то важное.

Она встала и закрыла дверь в гостиную. Джордж настороженно смотрел на нее.

– Не доверяю молодым, – сказал Мэнни. – Добудьте мне старика.

Она снова села и сказала:

– Увы, тут не найдешь ветеранов. Придется уж вам иметь пока дело со мной. Вам следует спокойно лежать и слушаться. Будет еще рентгеноскопия – несколько снимков, затем вас посмотрит невропатолог. Тоже сравнительно молодой – предупреждаю заранее.

— Это по поводу позавчерашнего взрыва в Бейруте.

– Пусть будут снимки, – сказал Мэнни.

— Это ужасно, — заметил Джордж. — Восемьдесят человек убито и двести ранено, в основном женщины и девочки.

– Мистер Пирл, в вас, знаете ли, дважды стреляли в упор, вы перенесли серию операций на черепе.

— Бомбу подорвали не израильтяне.

– Действительно? А теперь я в порядке?

— А кто же?

– Это-то я и хочу основательно выяснить.

— Мы.

– О\'кей, делайте свое дело, – сказал Мэнни, – но прежде я хочу видеть копа.

— О чем ты говоришь?

– Копа?

— Это была контртеррористическая акция по инициативе Рейгана. Осуществили ее ливанские националисты, но их готовило финансировало и контролировало ЦРУ.

— Господи. Но президент по закону обязан сообщать моей комиссии о тайных операциях.

– Многих копов. У меня есть много чего им сказать. Я не приму вашего парня-невропатолога пока не увижу копа. И пусть они едут сюда с сиреной.

— Думаю, ты сможешь выяснить, кто проинформировал председателя и его заместителя.

* * *

— Это ужасно, — сказал Джордж. — Но ты говоришь с полной уверенностью.

Сержант-детектив поднял глаза от записной книжки.

— Мне дал знать об этом кое-кто из высоких чинов в ЦРУ Многие старейшие сотрудники управления были против всей этой программы. Но президент настоял на ней, и Билл Кейси дал ей ход.

– Что-нибудь еще скажете, мистер Пирл?

— Как такое им взбрело в голову? — поразился Джордж. — Они совершили массовое убийство.

– Высокого с ушами, как у летучей мыши, и длинным носом вы отыщете сразу. Парень штучный. Двоих эдаких не бывает.

— Им хотелось во что бы то ни стало положить конец похищениям. Они думают, что за этим стоит Фадлалла. Они пытались убрать его.

– Мы разошлем описание.

— И они облажались.

– Думаю, он из военных, – сказал Мэнни. – Я служил в армии, я таких знаю. Или, может он из морской пехоты.

— Вот и хорошо.

— Это надо предать гласности.

– Что же такое вы в нем увидели? – спросил детектив.

— Я об этом и думаю.

Вошла Джеки.

– Да все. Какой стоял, как чеканил приказы. Может быть, он в отставке. Служил лет двадцать, и выправка сохранилась. Ну, вроде того.

— Наш молодой человек готов ехать к своей маме.

— Сейчас поедем. — Джордж встал. — Хорошо, В сказал он Марии. — Я займусь этим.

– Да вы хоть представляете, сколько у нас в Джорджии отставников? В одной Атланте десятки тысяч.

— Спасибо.

Джордж сел с сыном в машину и медленно поехал по пригородным улицам к Верине домой. Бронзовый «кадиллак» Джаспера Мюррея стоял на подъездной дорожке рядом с красным «ягуаром» Верины. Если Джаспер был там, то очень кстати.

– Он не офицер, – твердил свое Мэнни. – Скорее, старший сержант. Сами знаете, какими моржовыми членами бывают сержанты.

Верина вышла открывать дверь в черной майке без рукавов и линялых голубых джинсах. Джордж вошел, и Верина повела Джека в ванную. Джаспер вышел из кухни, и Джордж сказал ему:

– Мэнни! – выпалила Леа.

— Надо поговорить. Не возражаешь? — Джаспер настороженно посмотрел, но сказал:

— Конечно, нет.

– Извините, сержант. Я не имел в виду копов.

— Пойдем… — Джордж чуть не сказал «в мой кабинет», но потом спохватился: — В кабинет.

– Ну, ничего, мистер Пирл, – сказал полицейский. – Я сам служил в армии. Всяких знавал.

— Пойдем.

– А как насчет проповедников, выступающих по телевидению? – агрессивно спросил Мэнни.

Джордж с болью в сердце увидел, что пишущая машинка Джаспера стоит на его старом письменном столе, а рядом с ней стопка справочных книг, которые могут понадобиться журналисту: «Кто есть кто в Америке», «Атлас мира», «Энциклопедия». «Альманах американской политики».

– Послушайте меня, мистер Пирл, – посерьезнел сержант. – Я бы на вашем месте не стал распространяться на эту тему. Правда, Кэлхоун выставил пикеты у вашего магазина, но это еще ни о чем не говорит. В городе Кэлхоуна почитают. Моя мать посылала этому парню свои чеки, полученные от социального фонда.

В небольшом кабинете стояло одно кресло. Никто не хотел садиться на стул, стоящий за столом. После неловкой заминки Джаспер выдвинул стул из-за стола и поставил его напротив кресла, и они оба сели.

– Если вы закончили, сержант, – сказал доктор, – я посмотрю, двигает ли мистер Пирл пальцами ног и рук.

Джордж рассказал, что он услышал от Марии, не упомянув ее имени. Пока он говорил, в голове у него крутился вопрос, почему Верина предпочла Джаспера ему. По мнению Джорджа, Джаспер обладал корыстной безжалостностью эгоиста. Джордж задал этот вопрос своей матери, и она ответила: «Джаспер — телезвезда. Отец Верины кинозвезда. Она семь лет работала у Мартина Лютера Кинга, который был звездой движения за гражданские права. Как знать, может быть, она хочет, чтобы ее мужчина также был звездой».

Сержант повернулся к своему напарнику.

— Это динамит, — проговорил Джаспер, когда Джордж ему все рассказал. — Ты уверен в своем источнике?

— Он такой же, как и источник информации, которую я тебе давал. Абсолютно надежный.

– Пошли-ка отсюда и пусть мистер Пирл продолжает выматывать доктора.

— Тогда выходит, что Рейган совершил массовое убийство.

— Да, я знаю, — сказал Джордж.

– О\'кей, док, – сказал Мэнни, – вы у меня следующий. Займемся...

Глава 14

Уилл готовил очередной пакет документов для комитета. Было немногим больше восьми утра. В кабинет заглянул Джек Бахенан.


Глава пятьдесят восьмая


– Входите, Джек, – сказал Уилл. – Хорошо, что вы появились так рано: есть разговор.



Джек поместил свое длинное тело в кресло и положил ногу на ногу.

Уилл когда-то встретил Джека Бахенана в комитете и сразу обратил на него внимание, оценив оперативность и легкий характер Джека в сочетании с его острым умом. Джек тогда был помощником некоего массачусетского конгрессмена. Уилл перетащил его в команду Бена Карра. Позже они подружились. Уилл был товарищем на свадьбе Джека и крестным его старшей дочки. В штате Карра Джек был единственным янки среди южан. Сначала на него косились, но он был очень контактен и быстро сошелся со всеми. Уилл уже решился рекомендовать Джека на собственное место, если и вправду в конце концов ему самому придется уйти из штата Бенджамина Карра.

В то воскресенье, когда Джеки, Джордж, Мария и маленький Джек были в церкви и пели «Мы соберемся у реки», в Москве умер Константин Черненко.

– Джек, – сказал Уилл, – я должен потолковать с вами до того, как придется объясняться с остальными.

Это случилось вечером в двадцать минут восьмого по московскому времени. Димка и Наталья находились дома, ели за ужином фасолевый суп с дочерью Катей, школьницей пятнадцати лет, и Димкиным сыном Гришей, студентом университета двадцати одного года. В семь тридцать зазвонил телефон. Наталья взяла трубку. Как только она сказала «Алло, Андрей», Димка догадался, что случилось.

Черненко умирал с тех пор, как он стал руководителем всего тринадцать месяцев назад. Сейчас он лежал в больнице с циррозом и эмфиземой. Вся Москва с нетерпением ждала, когда он скончается. Наталья подкупила Андрея, брата милосердия в больнице, чтобы он позвонил ей, как только Черненко испустит дух. Сейчас она повесила трубку телефона и подтвердила это.

Приняв решение, он еще чувствовал себя неловко. События развивались слишком быстро. Он сообщил Бахенану, что произошло в ломе сенатора.

— Он умер, — сказала она.

– Я собираюсь баллотироваться на его место, Джек.

– Это потрясающая новость, Уилл. Однако здесь будет вас не хватать.

Наступил момент надежды. В третий раз менее чем за три года умер старый, утомленный консервативный лидер. Снова появился шанс прийти к власти новому молодому человеку, который превратит Советский Союз в такую страну, в которой, как того хотел Димка, жили бы Гриша и Катя и растили бы его внуков. Но эта надежда не сбылась дважды. Неужели опять произойдет то же самое?

– Спасибо, Джек, но...

– Я позабочусь сохранить людей. Можете на меня рассчитывать.

– Но, Джек, я бы хотел, чтобы этим занялся Эд.

Димка отодвинул свою тарелку.

Эд Тэннер был пресс-секретарем сенатора. Джек искренне огорчился:

— Нужно действовать сейчас, — сказал он. — Вопрос о преемнике решится в ближайшие несколько часов.

– Понимаю. Как хотите...

Наталья кивнула в знак согласия.

– Извините, я неясно выразился, – засмеялся Уилл, – я прошу вас помочь мне организовать предвыборную кампанию.

– Это другое дело, Уилл. Это мне нравится. Но справлюсь ли...

— Все дело в том, кто будет председательствовать на следующем заседании Политбюро, — заметила она.

– У меня есть кое-какие деньги. Во всяком случае, смогу платить вам не меньше, чем вы получаете здесь. А добьемся своего – я буду просить вас возглавить офис. – Джек порывисто встал. Глаза его загорелись. – Но вам подолгу придется бывать в отрыве от Милли и детей. Это вас не тревожит?

– Она справится, вы ее знаете. Тем более она от вас без ума.

Димка подумал, что она права. В Советском Союзе именно так и происходило. Как только один претендент вырывался вперед, никто не поставит на другую лошадь в гонке.

– Приятно слышать. И я намерен просить Китти Конрой, чтобы она вошла в нашу команду. Вы двое – вот все, что я в данный момент могу себе позволить. Как только Китти появится, пусть заглянет ко мне, о\'кей?

– О\'кей! – Джек повернулся, чтобы идти.

Михаил Горбачев был вторым секретарем и поэтому официально считался заместителем руководителя. Однако его назначение на этот пост оспаривала старая гвардия, которая хотела поставить московского партийного босса, семидесятилетнего Виктора Гришина, который не относился к числу реформаторов. Горбачев победил в гонке, получив на один голос больше.

– Еще одно, Джек. Что вы думаете о Хэнке Тейлоре?

Димка и Наталья встали из-за стола и пошли в спальню, чтобы не обсуждать это перед детьми. Димка стоял у окна, глядя на московские огни, а Наталья сидела на краю кровати. Времени у них было немного.

– Я не очень хорошо знаю его, – ответил Джек. – Мы не нуждались в его политических консультациях. Он ведь проводил кампании преимущественно в Нью-Йорке и в Калифорнии?

– Ну да, но все-таки Хэнк – южанин и, может быть, еще не забыл, что это означает.

— Сейчас, когда Черненко не стало, — сказал Димка, — в Политбюро ровно десять членов, включая Горбачева и Гришина. — Это был узкий внутренний круг советской власти. — По моим подсчетам, они делятся пополам: у Горбачева четыре сторонника и у Гришина столько же.

* * *

Китти Конрой подпрыгнула от восторга, узнав от Уилла о повороте событий.

— Но они не все в городе, — заметила Наталья. — Двое из людей Гришина отсутствуют: Гербицкий в Соединенных Штатах, а Кунаев у себя дома в Казахстане, откуда сюда пять часов лету.

– Я согласна работать на вас, Уилл, – заявила она с энтузиазмом. – Я постараюсь.

— И один из людей Горбачева: Воротников в Югославии.

Китти было около тридцати лет. Рыжеватая, умненькая, она происходила из большой ирландской общины в Саванне, где ее отец служил городским советником.

– Со следующего понедельника, Китти, вы мой пресс-секретарь. Отпечатайте для досье заявление об отставке и. попросите Джека сделать то же самое. В этот уик-энд перебирайтесь в Делано, идет?

— Пока у нас большинство из трех человек против двух — на ближайшие несколько часов.

Хэнк Тейлор жил и работал в отеле «Уотергейт». Уилл поднялся на лифте и, пока ждал, разглядывал дорогую мебель, картины, высокие вазы у окон и прочее. Откуда-то грянул марш. «Хилд, Хилд, он наш человек, если Хилд не сможет сделать этого, то не сможет никто!» – пел мужской хор. Уилл содрогнулся: это было ужасно. Майкл Хилд вроде бы баллотировался в конгресс от какого-то из районов Нью-Йорка. Не поискать ли, подумал Уилл, консультанта для своей избирательной кампании в другом месте? Но его уже приглашала следовать дальше весьма миловидная особа. Они прошли по длинному коридору, в котором несколько человек рисовали плакаты и стояли монтажные столики, как в киностудии. Пение было здесь едва слышным.

— Горбачев должен созвать заседание членов Политбюро сегодня вечером. Я предложу, чтобы он сказал: мол, это для организации похорон. Созвав заседание, он может председательствовать на нем. А раз так, то автоматически он председательствует на всех последующих заседаниях и становится лидером.

Хэнк Тейлор вышел поприветствовать его из-за большого стеклянного стола. Невысокого роста, курчавый, в темных очках, шелковой рубашке, красивых подтяжках...

Наталья нахмурилась:

– Уилл, как поживаете, малый? – Он не утратил повадок южанина.

– Хорошо, Хэнк.

— Ты прав, но мне бы хотелось закрепить это. Нельзя допустить, чтобы отсутствующие прилетели завтра и заявили, что все нужно обсудить снова, потому что они не были здесь.

– А как сенатор?

– Значительно лучше. Его состояние улучшается день ото дня.

Тейлор указал на стол.

Димка задумался.

– Но, однако, недостаточно быстро, чтобы выйти на выборы в ноябре, а, малый?

— Не знаю, что еще мы можем сделать, — сказал он.

– Боюсь, Хэнк, он выбыл из этих игр. Между нами говоря.. Пока – между нами.

Потом Димка позвонил Горбачеву домой. Тот уже знал, что Черненко мертв, — он также имел своих информаторов. Он согласился с Димкой, что должен созвать заседание немедленно.

– Собираетесь занять его место? – спросил Тейлор, откидываясь в кресле и усмехаясь.

Димка и Наталья надели зимние пальто и теплые ботинки и поехали в Кремль.

– Сенатор настаивает на этом, – в замешательстве сказал Уилл. – У меня были другие планы.

– Конечно, конечно, – усмехался Тейлор. Уилл залился румянцем.

Часом позже самые влиятельные люди в Советском Союзе собирались в комнате Президиума. Димка все еще беспокоился. Группе Горбачева нужно было изловчиться так, чтобы решение о лидерстве Горбачева было окончательным.

– Внесем ясность, Хэнк, – сказал он. – Я бы не лез в это дело, но сенатор недвусмысленно выразил свое мнение – он именно настаивает.

Перед началом заседания Горбачев поразил всех неожиданным ходом. Он подошел к своему сопернику и официально предложил:

– Извините, Уилл, – сказал Тейлор, подымая ладонь. – В таком случае вам нужна помощь.

— Виктор Васильевич, не хотели бы вы председательствовать на заседании?

– Поэтому-то я здесь, – сказал Уилл. – Вы единственный в этом бизнесе, кого я знаю; вы южанин, у вас прекрасная репутация. И все такое, Хэнк.

Димка, стоявший достаточно близко, чтобы слышать это, поразился. Что делает Горбачев — признает поражение?

Тейлор поднялся и зашагал по комнате.

Но Наталья, стоящая радом с Димкой, ликующе улыбалась.

– О\'кей, малый, прикинем, что вы можете здесь получить за свои деньги. Мы организуем ваши теле– и радиопередачи и разработаем спектр печатных материалов. Первое дело – фон и общее настроение, оно вроде камертона для музыки.

– Звучит неплохо.

— Блестяще! — негромко сказала она. — Если Гришина предложат председателем, другие все равно забаллотируют его. Это липовое предложение, коробка без подарка.

– Я буду сам контролировать продукцию этого офиса, предназначенную для вас. Важнее всего, когда уже выработана общая линия, уделять внимание деталям. Вы как клиент моей фирмы получаете преимущество моего личного интереса. И повседневного участия. Притом, что, как у нас принято, мои ребята разработают все позиции вашей программы.

– Что ж, Хэнк, у меня масса идей, – сказал Уилл. – Я ведь готовил все документы, связанные с программами сенатора Kappa. Я писал тексты его выступлений и заявлений.

– Конечно, конечно же, малый, но надо выбрать одну-две ударных проблемы. Например, проблему федеральной помощи родителям, желающим учить детей в частных школах. Именные целевые чеки... В этом заинтересованы миллионы семей, вы понимаете?

– Я демократ, Хэнк, и верю в систему общественного образования.

Гришин на мгновение задумался и, очевидно, пришел к тому же выводу.

— Нет, — сказал он, — вам нужно председательствовать.

– Конечно, конечно, милый. В данном случае я демонстрирую образец того, с чем можно работать. Ясно, что все должно быть согласовано с вашими убеждениями, не беспокойтесь. – Тейлор прошел за свой стол. – Теперь обратимся к скучной материи: у вас есть деньги?

И тогда Димка осознал с радостным чувством: Горбачев захлопнул западню. Сейчас, когда Гришин отказался, ему было бы трудно изменить свое решение и потребовать председательства завтра, когда прибудут его сторонники. Любое предложение избрать Гришина председателем встретит возражение, что он уже отклонил такое предложение. А если он будет оспаривать этот довод, то дискредитирует себя непоследовательностью.

– Достаточно, чтобы начать кампанию. Конечно, предстоит заниматься этим.

Таким образом, заключил Димка, широко улыбаясь, Горбачев станет новым лидером Советского Союза.

Так и произошло.

– Мы работаем преимущественно со средствами массовой информации, финансовой стороной не занимаемся.



* * *

– Это известно. Во что же все это может мне обойтись?



Когда Таня пришла домой, ей не терпелось изложить Василию свой план.

– Договорная сумма – семьдесят пять кусков, из них тридцать семь пятьсот – сразу, остальное – когда выиграете первичные выборы. Это покрывает наши текущие расходы. Мы будем передавать вам счета согласно фактической стоимости производства, включая обычные комиссионные – 17,85 процента. Наша информационная служба будет размещать ваши объявления, мы разделим комиссионные сборы, обусловленные договорами с радио и телевидением. Дошло до вас?

Два года они неофициально жили в некотором смысле вместе. Женаты они не были: если бы они стали законной супружеской парой, им никогда не разрешили бы вместе выехать из СССР. А они твердо решили уехать из советского блока. Оба чувствовали себя в безвыходном положении. Таня продолжала рабски писать для ТАСС статьи, которые не расходились с партийной линией. Василий теперь писал сценарии для популярного телесериала о геройских агентах КГБ с квадратными челюстями, разоблачающих тупых американских шпионов-садистов. И они оба горели желанием сообщить миру, что Василий был прославленным писателем Иваном Кузнецовым, последняя книга которого «Дом престарелых» — острая сатира на Брежнева, Андропова и Черненко — стала бестселлером на Западе. Иногда, говорил Василий, значение имеет лишь то, что он писал правду о Советском Союзе в рассказах, которые читали повсюду в мире. Но Таня знала, что он хотел получить признание за свой труд и гордиться, вместо того чтобы скрывать сделанное им, как тайное извращение.

– Вроде бы, да, – сказал Уилл, проглатывая слюну.

Хотя Таню распирало от восторга, она позаботилась о том, чтобы включить радио на кухне, прежде чем начать говорить. Она не думала, что их квартира прослушивается, просто это была старая привычка, и к тому же зачем рисковать.

Радиокомментатор рассказывал о посещении Горбачевым и его женой фабрики по пошиву джинсов в Ленинграде. Таня обратила внимание на значение этого мероприятия. Прежние советские лидеры посещали сталелитейные заводы и судоверфи. Горбачев прославлял потребительские товары. Советские производства изделий народного потребления должны быть не хуже, чем на Западе, повторял он, о чем даже не мечтали его предшественники.

– Хорошо. Когда мы получим чек?

И он брал в поездки свою жену. В отличие от жен прежних лидеров, Раиса была не просто приложением к мужу. Приятной внешности, она хорошо одевалась, как первая леди Америки. Она также обладала высоким интеллектом: она преподавала в университете, до того как муж стал первым секретарем.

– Надо открыть особый счет в банке. Устроит вас следующая неделя?

Все это вселяло надежду, но являло собой не намного большее, чем символику, думала Таня. Приведет ли это к чему-нибудь, будет зависеть от Запада? Если немцы и американцы признают либерализацию в СССР и будут поддерживать перемены, Горбачев сможет чего-нибудь достичь. Но если ястребы в Бонне и Вашингтоне увидят в этом проявление слабости и сделают угрожающие или агрессивные шаги, советская правящая элита снова вернется к ортодоксальному коммунизму и военному противостоянию. Тогда Горбачев окажется рядом с Косыгиным и Хрущевым на кладбище потерпевших неудачу кремлевских реформаторов.

– Конечно, конечно. Жду чека в понедельник.

— В Неаполе проходит конференция сценаристов, — сообщила Таня Василию, в то время как радио продолжало болтать.

— А! — Василий сразу понял смысл сказанного. В Неаполе к власти пришло правительство коммунистов.

– Отправлю его в пятницу почтой.

Они сели вместе на диван, и Таня сказала:

– Используйте службу «Федерал экспресс», – сказал Тейлор, поднимаясь. – Она более надежна. – Он взял под руку Уилла и повел его к двери. – На следующей неделе я пришлю к вам кого-нибудь из моих ребят прощупать обстановку в Делано и уточнить ваши взгляды, о\'кей?

– Конечно.

— Они хотят пригласить писателей из советского блока и доказать, что Голливуд не единственное место, где делают телесериалы.

— Конечно.

– Собственно, я пришлю Томми Блэка, Он у меня из лучших. Вам понравится. – Тейлор проводил Уилла через весь холл до приемной. Там он остановился. – Уилл, малый, на вашей стороне лучшая фирма в этом бизнесе. Вы будете следующим сенатором от Джорджии.

— Ты самый известный сценарист художественных телефильмов в СССР. Ты должен поехать.

Уилл пожал руку Тейлору и вышел. Когда он шел к лифту, снова прорвалась музыка, и хор возопил: «Хилд, Хилд, он наш человек! Если Хилд не сможет сделать этого, то не сможет никто!»

— Союз писателей решит, кто будет этим счастливчиком.

Уилл передернулся.

— Конечно, по совету КГБ.

На обратном пути в машине он, однако, почувствовал себя лучше. На него взялись работать профессионалы. Вместе с тем, он уже должен выплатить семьдесят пять тысяч долларов. Для почина.

— Ты думаешь, у меня есть шанс?

— Подай заявление, и я попрошу Димку замолвить словечко.

Глава 15

— А ты сможешь поехать?

Сержант-детектив Чарльз Питмэн. сидел за своим письменным столом в полицейском управлении в центре Атланты. Его партнер Мики Кин – за столом напротив.

— Я попрошу Даниила послать меня спецкором ТАСС на конференцию.

– Это все, что мы получили? – спросил Питмэн.

— И тогда мы оба будем в свободном мире.

– Все, Чак, – ответил Кин, глядя в листок бумаги. – Несколько гильз и пулевых отметок, немного красной глины с ботинок налетчиков...

— Да.

– Красная глина. Проклятие. Весь штат расположен на красной глине.

— А что потом?

– Ну да, – сказал Кин. – Есть отпечаток покрышек, которые ставят на все фургоны и пикапы «Дженерал моторс» и «Крайслер». Вот и все.

— Я еще не обдумала все детали, но это будет самое легкое. Из номера в гостинице мы можем позвонить Анне Мюррей в Лондон. Как только она узнает, что мы в Италии, она прилетит первым же рейсом. Мы ускользнем от наших соглядатаев из КГБ и поедем с ней в Рим. Она расскажет всему миру, что Иван Кузнецов — на самом деле Василий Енков, и он и его дама сердца просят политического убежища в Великобритании.

– Нет. Еще есть Мэнни Пирл, – сказал Питмэн. – Он стоит многого. Он выведет нас на главного из убийц. И вот что еще. – Питмэн выложил распечатки с компьютера. – Это пачка бумаги из Пентагона: пятьсот восемнадцать справок. Будут и пятьсот восемнадцать фотографий. У нас в штате – спасибо сенатору Карру – сейчас с полдюжины армейских баз, и многим из ребят, которые служили там, Джорджия так полюбилась, что после отставки они здесь осели. Слава Богу, что мы не Флорида, а то пришлось бы пересмотреть тысяч десять досье.

Василий помолчал.

– Кого же мы ищем? – спросил Кин.

— Ты думаешь, это реально? — спросил он, почти как ребенок, который спрашивает про сказку.

– Высокого, тощего сержанта, который служил или служит сегодня в армии. У него большие оттопыренные уши – жаль, в личных делах это не отмечается. Рост примерно шесть футов.

Она взяла обе его руки.

– Но сам Пирл маленький. Ему многие, вероятно, кажутся великанами.

— Не знаю, — сказала она, — но я хочу попробовать.

– Хорошо, пусть пять футов десять дюймов.



Поделив пачку справок, Питмэн и Кин стали сортировать их, откладывая в сторонку подходящие. Они заказали себе на ленч пиццу, но, жуя, продолжали работать. К концу дня весь материал был освоен. Питмэн пересчитал отобранные справки.

* * *



– Восемьдесят один отставник более или менее худ и высок...

– А если взять живущих постоянно в Атланте? Вряд ли ребята приехали издалека, для того, чтобы разгромить здесь книжную лавку.

Теперь Димка занимал большой кабинет в Кремле. В нем стоял огромный письменный стол с двумя телефонами, стол поменьше для совещаний и два дивана перед камином. На стене висела фотокопия в натуральную величину известной советской картины

Они опять прошлись по бумагам.

– Дюжина, – подытожил Питмэн. Теперь мы имеем моральное право требовать фотографии. Он отпечатал телекс и передал оператору.

«Запись добровольцев на борьбу против Юденича на Путиловском заводе».

Димка принимал у себя министра венгерского правительства Фредерика Биро, человека с прогрессивными взглядами. Он был на два-три года старше Димки, но выглядел напуганным, когда сел на диван и попросил у его секретаря стакан воды.

* * *

— Меня пригласили сюда, чтобы отчитать? — спросил он с натянутой улыбкой.

Фотографии пришли к ленчу на следующий день. Питмэн и Кин просмотрели их.

— Почему вы так думаете?

– Забавно! У всех у них уши врозь! – усмехнулся Кин.

— Я один из тех, кто считает, что у венгерского коммунизма выходит сбой. Это не секрет.

– Поедем-ка повидаемся с Мэнни, – предложил Питмэн.

— Я не собираюсь отчитывать вас за это или что-либо другое.

Мэнни сидел в кровати.

— Тогда похвалить?

– Как себя чувствуете, мистер Пирл?

— И хвалить не собираюсь. Как я понимаю, вы и ваши друзья создадите новый режим в Венгрии, когда Янош Кадар умрет или уйдет в отставку, и я желаю вам удачи, но я пригласил вас сюда не для того, чтобы сказать это.

– Этот малыш-невропатолог говорит, что поврежденная левая сторона, – проговорил Мэнни. – Теперь они ее лечат.

Биро поставил стакан, не сделав и глотка.

– Вас теперь постоянно будут терзать, – сказал Питмэн.

— Позвольте успокоить вас. Горбачев ставит задачу улучшить советскую экономику за счет сокращения военных расходов и производства большего количества потребительских товаров.

– Ха! – фыркнул Пирл. – После того как мне продырявили голову, я переживу все. Вы проездом или по делу?

— Хороший план, — осторожно заметил Биро. — Многие хотели бы сделать то же самое в Венгрии.

Питмэн придвинул стул к его кровати и вынул фотографии.

— Единственная наша проблема в том, что он не работает. Или, точнее сказать, не работает достаточно быстро, что, собственно, одно и то же. Советский Союз разорился, обанкротился, прогорел. Падение цен на нефть — причина надвигающегося кризиса, но долгосрочная проблема — в неэффективности плановой экономики. А аннулировать заказы на ракеты и делать больше голубых джинсов в целях оздоровления экономики слишком тяжело.

– Мистер Пирл, вот двенадцать фотографий из архива Пентагона. Все эти парни высокие, тощие, ушастые, все отставные сержанты, постоянно живущие в Атланте. Посмотрите внимательно, может, кто из них вам знаком? Не торопитесь.

— Какой же выход?

Мэнни не торопился. Надел на свой впечатляющий нос очки и рассмотрел фотоснимки один за другим. Вернув их Питмэну, лаконично сказал:

— Мы перестаем субсидировать вас.

– Нету.

— Венгрию?

– Почему бы вам не посмотреть еще раз, мистер Пирл? – предложил Кин. – Давайте удостоверимся.

— Все восточноевропейские страны. Вы никогда не платили за высокий жизненный уровень. Мы финансируем вас, продавая вам нефть и другое сырье по ценам ниже рыночных и покупая ваши дрянные товары, которые никто не берет.

– Хорошо, – ответил Мэнни.

— Конечно, это так, — согласился Биро, — но это единственный способ утихомирить население и удержать коммунистическую партию у власти. Если их уровень жизни понизится, пройдет немного времени, и они будут задаваться вопросом, зачем им коммунизм.

Он повторил все в том же порядке и подтвердил:

— Я знаю.

– Сожалею, что вы его не нашли, джентльмены. Здесь его нет.

— Тогда что нам делать?

Питмэн стоял с унылым видом.

Димка выразительно пожал плечами.

– О\'кей, мистер Пирл. Спасибо за желание помочь нам.

— Это не моя проблема, а ваша.