Мужик повертел червонец, попробовал на зуб.

– Вроде золото, – сказал он, возвращая мне монету, – А так – хрен его знает, у нас в ходу «Сеятели» да серебряные «Соболя». Либо обмен, то есть как договоришься. Такие монетки я первый раз вижу, так что две к одной пойдут.

– Не понял. В какую сторону две к одной?

– Сам-то как думаешь?

– То есть за ПМ я тебе двадцать таких отвалить должен?

– А ты догадливый, – хмыкнул толстяк.

– Бывай, дядя, – сказал я, разворачиваясь на сто восемьдесят.

– Эй, постой! Ладно, пятнадцать…

У меня и десяти червонцев уже не было. Но даже если б и было, я бы не остановился. В первых дорогих рядах всех базаров мира всегда цены заоблачные. Притом что на торговых местах попроще вполне можно найти то же самое, только втрое дешевле…

И вправду, не одним маркитантским рядом оказался богат привокзальный рынок. Устройство его было несложным. Сразу за солидными стальными павильонами хозяев территории среди развалин была расчищена неширокая улочка, с обеих сторон которой громоздились самодельные прилавки – столы, ящики, деревянные щиты, а то и просто несколько кирпичей, застеленных рваной тряпкой. В основном рынок больше походил на свалку с кучей бомжей, основательно в ней окопавшихся. Когда-то здесь стояли здания, давно уже просевшие и развалившиеся от времени. И вот на осколках цивилизации дальние потомки московских торгашей активно делали свой маленький бизнес.

С виду потомки были разные. Встречались и люди, вполне обычные с виду. Но нелюдей было больше. Пожалуй, в этом мире рынок был единственным местом, где в полном объеме можно было увидеть, насколько сильно за две сотни лет изменили мутации род человеческий.

Косматые нео, сидящие утепленными шерстяными задницами прямо на кирпичах, здорово напоминали горилл в зоопарке – разве что морды несколько более смахивали на человеческие. Ну еще, пожалуй, гориллы не торгуются и не орут при этом на искаженном русском языке. Правда, кулаками в грудь стучат так же, доказывая свою значимость и правоту. Это было зачастую необходимо, так как торговали нео преимущественно всякой дрянью. Я успел отметить краем глаза несколько ржавых ножей, какие-то гвозди, гайки, шурупы, сильно побитый пистолет Стечкина без курка, потемневшие патроны, вонючие шкуры отвратительной выделки, какие-то корешки…

Осмы держались особняком, разложив перед собой вполне годное оружие – модернизированные автоматы Калашникова, пистолеты Макарова, я даже РПГ заметил, вполне исправный с виду, правда, выстрелов к нему было не видно. Может, дефицит под «прилавком» прячут, чтоб ненароком не сперли покупатели и конкуренты? Занятно… Похоже, я знаю, откуда ноги растут у столь качественного товара. Правда, цены осмов оказались лишь процентов на десять ниже маркитантских, потому я пошел дальше.

Далее пошли торговые места людей – грязных, оборванных, со следами незначительных мутаций на лицах и руках. У кого на щеках или на лбу наросты, у кого пальцев не хватает или, наоборот, переизбыток. Но все-таки это были люди… Правда, и у них разжиться было особенно нечем. Бедненькая домотканая одежка, хлеб с тщательно затертыми следами плесени, какие-то банки, головки чеснока размером с небольшой арбуз… Короче, похоже, среди людей мне ловить тоже нечего…

Хотелось мне найти приличный огнестрел, так как с арбалетом я себя чувствовал как-то неуютно. Но, видимо, с такими ценами я мог рассчитывать только на безкурковый пистолет нео. А еще меня интересовала информация. Которую, как известно, найти можно только в одном месте – там, где люди едят. Во время еды человек расслабляется и не прочь потрепаться. Тем более что я бы и сам не отказался перекусить – со вчерашнего дня, кроме подозрительного угощения Коляна, маковой росинки во рту не было. А желудок настоятельно требовал свое. Особенно сейчас, после того как мой взгляд остановился на вывеске «Трактир „Благоухающий родник“».

«Подозрительное название, – подумал я, направляясь к трактиру, – Родник в этих местах может только фонить. Хотя нет, может и благоухать. Скажем, мертвечиной или ржавчиной, в зависимости от того, по каким зараженным местам течет вода…»

Это я, конечно, вредничал, так как запахи из-за неплотно прикрытой двери шли вполне аппетитные.

Я потянул на себя обшарпанную дверь, ожидая увидеть грязный шалман с заплеванным полом, ободранными стульями и столами, изрезанными ножами пьяных посетителей, – и был приятно удивлен. Конечно, далеко не киевский «Первак», в котором я порой зависал в другой жизни, но в то же время все оказалось неожиданно уютно и по-домашнему. В меру облезлая барная стойка, столики, застеленные настоящими скатертями второй свежести, бумажные фонари под потолком и даже – подумать только! – занавески на окнах, перешитые из камуфляжной ткани.

Но больше всего меня поразила обслуга. Ко мне с улыбкой от уха до уха подошло невысокое существо в сандалиях и набедренной повязке. В полутьме заведения я было принял его за человека. Ан нет, это был мутант с короткой, блестящей шерсткой, покрывавшей все тело кроме лица. На маленьком личике мутанта резко выделялись миндалевидные глаза, от которых на меня повеяло наивной детской добротой. Странное ощущение… Давно не испытывал такого.

– Дляствуйте, – с поклоном сказало существо, – Добле позаловати.

– Ну здорово, – немного смущенно проговорил я, осознавая, что при всем желании не смогу причинить вред этой забавной зверюшке. – Как тут у вас насчет пожевать чего-нибудь?

– Пляходите, позялуйта, – снова поклонилась зверюшка, после чего указала лапкой на зал.

Посетителей в трактире было немного. В дальнем углу сидел одинокий осм, ковыряясь пальцами в плошке. У окна расположились двое маркитантов, прислонив к низкому столику два автомата АК-74. Неподалеку от стойки примостился за маленьким столиком невзрачный мужичок в брезентовой куртке. Остальные места пустовали.

Я по привычке выбрал столик в углу, откуда виден весь зал, а меня так с ходу не разглядишь в тени – присматриваться надо. Звереныш-официант принес драную кожаную папку. Подумать только, здесь даже меню подают! Цивилизация, однако.

В папке оказалось несколько тонких деревянных дощечек, на которых с поразительным мастерством были вырезаны различные блюда. К тому же неизвестный художник тщательно раскрасил резьбу, так что сомнений не оставалось – вот это блины с какой-то начинкой, это суп с высовывающейся из него рыбьей головой, а это, похоже, свинячья жареная нога, над которой поднимались струйки серого пара. Подписей под блюдами не было. И это тоже понятно – в Средневековье грамотность далеко не есть навык первой необходимости. Хотя подписи бы не помешали: многие блюда в меню оставались для меня загадкой. Как, например, понять, что значит кривое дерево с огромными вытянутыми плодами? Или руконог, сжимающий верхними конечностями собственную голову?

– Фрукты с дерева цзоу брать не советую, – раздался рядом со мной спокойный голос. – С непривычки пронести может. А вот мозги руконога, тушенные с луком в соусе хе, – пальчики оближешь. Правда, деликатес не из дешевых.

Я поднял глаза.

Возле моего столика, засунув руки в карманы брезентовой куртки, стоял тот самый мужичок, которого я приметил возле барной стойки. Надо же, я так задумался над меню, что даже не услышал, как он подошел.

– Мозги руконога, пожалуй, тоже не надо, – сказал я.

– А зря, – усмехнулся мужичок. – Рисовой водкой со змеей запьешь – изысканное послевкусие на весь день гарантировано.

Я непроизвольно поморщился. В рамках программы по выживанию в пиренейском учебном лагере мне вместе с другими легионерами не раз приходилось жрать живых лягушек, червей и жуков. Головы, требуху и крылья разрешалось выплевывать. До сих пор помню ощущение дергающихся ножек во рту. Хотя, конечно, если припрет насмерть, то схомячу кого хочешь, без проблем. Но лишний раз баловать себя экзотической кухней – нет уж, увольте.

– Присесть можно? – поинтересовался мужик.

Я еще раз внимательно посмотрел на него. Обычный дядька лет сорока. Лысоватый, не грязный, морда вроде доброжелательная. Плюс знаниями богат, которыми я как раз собирался разжиться. Почему нет? Так и быть, проставлю ему рюмку змеиной водки в обмен на информацию.

– Присаживайся, – кивнул я.

Мужик не замедлил воспользоваться приглашением. Отодвинул стул, сел напротив.

– Меня тут все Драйвом зовут, – сообщил. И, не дожидаясь моего ответа, поинтересовался: – Может, еще чего подсказать?

– Может, и так, – с расстановкой произнес я. «Драйв». Водила, что ли? Или шибко веселый? Да нет, вроде на диск-жокея никаким боком не похож…

– Только для начала поясни, с чего это ты такой теплый? – добавил я.

– Так я ж вижу, человеку информация нужна, – хмыкнул Драйв, – Насчет местной жратвы она бесплатная, так чего ж не помочь хорошему человеку?

И тут же продиктовал что-то подошедшему официанту на незнакомом языке – длинно, с гортанными переливами. Мохнатенький радостно закивал, поклонился чуть не до пола и, шлепая сандалиями, испарился.

– Сейчас нормально принесет, – заверил меня мой неожиданный помощник. – И быстро. Не пожалеешь.

– А какая информация платная? – спросил я.

– Смотря что тебя интересует, – прищурился мой собеседник с необычным погонялом. – Проблемы какие-то?

– Да так, – промычал я, прикидывая, насколько стоит доверять первому встречному, явно набивающемуся на бесплатный завтрак. Хотя чего я теряю? И у кого еще здесь я смогу узнать то, что мне нужно? Не у официанта же, который кроме «дляствуйте» знает еще от силы десяток слов по-русски. Ну что ж, попробуем. И, как всегда и во всем, начинать лучше с малого. Пробный шар, так сказать.

– Ну, для начала расскажи, что это за зверюшки здесь такие водятся, – кивнул я на дверь кухни, за которой исчез официант.

– Да легко, – отозвался Драйв, – Такое тоже задарма расскажу, Это гао из племени шайнов. Шайны вообще-то на Востоке живут, и о них мало что известно. Эти, похоже, сбежали от шибко сладкой жизни. А здесь прижились, вишь, кабак открыли. И готовят нормально, и обстановка, сам видишь, отдыхай – не хочу, Гао – низшая каста у шайнов. Работники, а чаще – рабы. Чтоб хозяева их не особо лупили, гао-шайны приспособились излучать слабые пси-волны, подавляющие агрессию.

– Стало быть, есть и высшие?

– Не без этого. Кешайны, например. Профессиональные воины, в совершенстве владеющие искусством стрельбы из луков и управлением осадными машинами. Ну и элита – хайны, из которой происходят жрецы и вожди…

Мужик говорил что-то еще, но я его уже не слушал. Понятно одно: дядя глубоко в теме насчет окружающего мира. Торговец информацией, отлично понимающий, что сведения о далеких восточных племенах мне на фиг не упали. Потому и сливает их запросто. Но если б он почуял, что эта инфа мне жизненно важна, тут бы и оставил я все свои сбережения за рассказ о мохнатых официантах. Тонкий психолог дядя и не так прост, как хочет казаться…

Открылась дверь кухни. Из недр храма пищи в клубах пара возник мохнатый гао с огромным подносом в лапках. Свою ношу он держал на удивление ловко, казалось, еще немного – и он начнет ею жонглировать. Ловко балансируя между столами на кривых ножках, официант добрался до нас. Отточенными движениями сгрузил посуду с приборами на стол и, поклонившись, произнес, улыбаясь во весь рот:

– Кусайте, посалуста.

– Укусим обязательно, – кивнул мужик. – Проваливай, обезьяна.

Официант снова улыбнулся, но я успел заметить, как недобро сверкнули его глаза из-под тонких шерстяных бровей. Похоже, гао-шайны не так уж безобидны, как кажется на первый взгляд.

Как я и подозревал, мужик себя не обидел. Гао принес для него пяток сосудов разного калибра, в которых дымилась еда, весьма подозрительная с виду. Мне же досталось три тарелки: в одной блины с начинкой, в другой – шмат мяса с луком и травами, в третьей… хрен его знает что, но пахнет недурственно. Ко всему прилагались искусно вырезанные из камня тяжелые ложки с короткими, словно обгрызенными ручками, костяные ножи и деревянные зубочистки. Короче, сплошь восточная экзотика за исключением зубочисток, которые пережили двести лет без каких-либо изменений.

– Угощайся, чего сидишь? – осклабился лысый. – Остынет же. Суп мням, как остынет, ядовитым становится.

– А не…

– Не-а, – покачал головой Драйв, наворачивая ложкой. И добавил с набитым ртом: – В софетании с желудофным соком яд нейтралифуется.

Жрать хотелось неимоверно, от аппетитных запахов уже кружилась голова. Потому я, наплевав на сомнения, последовал примеру моего нового знакомого.

Вкусно было все. Причем настолько, что я ощутил какой-то наркотический кайф. Может, оно накрыло с голодухи, а может, и вправду маленькие шайны подмешивали в еду что-то сносящее крышу. Короче, все три тарелки опустели довольно быстро. Под финиш, повинуясь жесту Драйва, официант принес небольшой кувшинчик и две – подумать только! – самые настоящие рюмки!

– С посудой поответственнее, – предупредил лысый, поднимая крохотную антикварную емкость, наполненную прозрачной жидкостью, – Она стоит как золотой хрен котяха.

– У котяха нет хрена, – авторитетно заявил я, поднимая свою.

– Точно, нету. Но если вдруг найдется котях с золотым хреном, то стоить тот хрен будет как эта рюмка. Короче, давай за удачу в наших делах.

Тост был двусмысленным, но я не стал уточнять, что имел в виду мой собеседник, а просто опрокинул в себя содержимое рюмки.

Вот уж не думал, что водка может быть настолько вкусной! Блин, разбогатею, куплю этот кабак вместе с мохнатыми поварами, буду сидеть здесь как трутень целыми днями и отжираться за все годы, что я пробегал по джунглям и зараженным землям с винтовкой наперевес…

– Ты что-то спросить хотел, – напомнил мне Драйв, ковыряя зубочисткой в желтых зубах.

Ну да. Пора было возвращаться с небес на землю. Сначала дела насущные, а потом уже мечты и поиск путей к их выполнению.

– Я ищу мутанта. Здоровый такой, с двуручным мечом и челюстью как у нео.

– Один золотой, – немедленно отреагировал Драйв.

Я чуть слюнями не подавился. Ни фига у него расценки!

– Это со скидкой за завтрак, – пояснил лысый вымогатель. – Так бы полтора было.

– Ладно, – согласился я, доставая из кармана екатерининский червонец. – Такой на сколько потянет?

Драйв почти в точности повторил манипуляции давешнего маркитанта. Куснул монетку, лизнул, понюхал. Хотя нет, маркитант червонец не облизывал…

– Один такой золотой за два «Сеятеля» пойдет, – сообщил Драйв, пряча желтый кругляк в карман. Интересная у них тут градация цен. Как хочу, так деньги и оцениваю…

– Годится, – кивнул я. Еще бы! Глядишь, и на обед деньги останутся. Хотя хорошо бы выяснить, во что мне встанет завтрак…

– Приходил такой ворм ночью, с горой всякого барахла. Пожрал и отчалил на север.

Драйв замолчал, красноречиво давая понять, что на вопрос он ответил. М-да… Немного я получил за свои деньги. Ладно, по крайней мере я не ошибся в своих предположениях. Едем дальше, тем более что второй вопрос оплачен вперед.

– Ты не видал, серв тут не пробегал? – поинтересовался я как бы между делом, вертя в пальцах костяной ножик. – Ну такой, на железный таз похожий, с ножками…

– Был тут серв на заре, – кивнул Драйв. – Прибежал, его пустили за периметр. Еще вопросы? Только деньги вперед.

– А… это я уже на золотой раскрутился? – осторожно поинтересовался я.

– Ну да, – кивнул лысый, при этом сыто рыгнув. – Заметь, что ответ насчет золотого – бесплатный. Чисто ради дружеского расположения.

– Спасибо, добрый человек, – слегка поклонился я, прикидывая, что после того, как я качну инфу с этого барыги, неплохо было бы ему настучать в тыкву за нахальство. Чисто ради дружеского расположения.

– И где этот серв сейчас?

– Деньги вперед, я вроде ясно выразился.

Что ж, пока что собеседник меня ни разу не обманул, придется раскошеливаться.

Костяным ножом я вспорол подкладку куртки и выгреб из нее оставшиеся восемь монет. Плюс еще у меня оставались три серебряных «Соболя», доставшихся от маркитантов. А и черт с ними, с деньгами. Нормального оружия на них все равно не купить, так хоть узнаю, что за хрень тут творится…

– Тот серв определен в команду боевого робота «Спайдер В3», – сказал Драйв, пряча в карман второй золотой.

– Что представляет собой робот «Спайдер В3»? И кто определил серва к нему в команду?

– А ты научился задавать вопросы, – хмыкнул Драйв. – Да только за второй вопрос доплатить придется. Он еще на одну отдельную монету потянет.

Я не стал спорить. Черт с ним, информация о существе, которое может управлять роботами, действительно дорогого стоит.

– Ну что ж, слушай, – произнес Драйв, препроводив в карман своей потертой штормовки очередной трофей, – «Спайдер В3» – это тактический робот огневой поддержки. Изначально был оснащен минометным комплексом, двумя противотанковыми пушками, четырьмя крупнокалиберными пулеметами, а также различными средствами обнаружения противника. Поскольку рассчитан на разные режимы ведения боя, обладает повышенным интеллектом, маневренностью и, как следствие, выживаемостью на поле боя. Вследствие эволюции с помощью сервов роботы этой серии самостоятельно переоборудовали свои пушки под мощные аркебузы, метающие камни и металлические стрелы, а манипуляторы передвижения – под ближний бой. Внешне такой робот напоминает большого паука с головной башней на спине, оснащенной дальнобойными аркебузами.

Все это Драйв выпалил одним духом. После чего подхватил с подноса пробегающего официанта полный стакан с какой-то желтой жидкостью и опрокинул ее в себя. Шумно выдохнул, утер рот рукавом куртки и пожаловался:

– Трудная у меня работа. Чаевых не дают, а вкалывать приходится до седьмого пота. Так на чем я остановился? Ах да, кто определил твоего серва в пристяжь к Спайдеру…

Я перехватил мимолетный внимательный взгляд лысого, брошенный в мою сторону. Ага, смотрит, как я отреагирую на «моего серва». Ну я и отреагировал.

– Серв не мой, а свой собственный, – сказал я, и это была чистая правда, учитывая вольнолюбивый характер Коляна и мой, не менее вредный. – А интересуюсь я чисто из любопытства.

– Так я что? Я ничего, – поднял вверх ладони Драйв. – Мне чем больше ты интересуешься – тем лучше. Так вот, серва того наверняка нейромант заловил и пристроил к боевому роботу.

Драйв выжидательно посмотрел на меня. Блин, жрет монеты, как игральные автоматы моей юности! Правда, от него, в отличие от тех автоматов, не только один убыток, а хоть какой-то толк есть.

– И что на территории базы маркитантов делают боевые роботы? Кто такие нейроманты?

На стол легла следующая монета. Я обратил внимание, что на нас начали коситься маркитанты, сидящие за столиком у окна. И вправду, интересная картина для любого уважающего себя солдата удачи – оборванец с поцарапанным арбалетом набивает золотом чужие карманы! Несправедливость налицо, особенно при скудных запасах наличности в собственных карманах. Впрочем, судя по рожам маркитантов, такие и при избытке наличности не прочь наложить лапу на чужое добро. Надеюсь, я успею узнать то, что мне нужно, прежде чем те парни найдут повод для восстановления справедливости. Усиленная работа мысли уже читалась на их лицах, но процесс был в зачаточном состоянии, потому я пока что не особо беспокоился.

– Боевые роботы в количестве восьми единиц охраняют периметр торговых рядов, примыкающих к укрепленной зоне Савеловского вокзала. Намного дешевле содержать одного нейроманта, чем городить стену вокруг рынка. Теперь насчет того, кто такие нейроманты. Перед Последней войной в США начала бурно развиваться нейромантия – наука о связи нейронных биологических сетей с сетями компьютерными…

Обратив внимание на недоуменное выражение моего лица, Драйв кивнул:

– Поясняю. Если не усложнять, то разрабатывалась методика телепатической связи человека-оператора с информационными системами. То есть способы управления боевыми биороботами силой мысли.

– А такое возможно? – удивился я.

– Поясняю бесплатно как оптовому клиенту – вполне. Центр управления биороботом – человеческий мозг, усовершенствованный электроникой. Аналогов биологическому мозгу заокеанские ученые найти не смогли. Только живое существо способно оптимально адаптироваться во враждебной среде, принимая нестандартные решения – например, апгрейдить пушку под стреломет. Такая приспособляемость к изменениям внешнего мира и позволила биороботам дожить до наших времен. Ну а нейромант дистанционно воздействует на электронную составляющую мозга робота. Это явление в науке получило название «электрокинез». Контролируя прохождение электрических сигналов, нейромант по своему желанию усиливает и ослабляет эти сигналы в различных участках управляющих систем, подчиняя себе человеческую часть мозга робота. Нейромант просто может заставить электронные схемы игнорировать приказы мозга. Электронные сигналы от интерфейса управления мозга не проходят, игнорируются. Вместо этого нейромант создает в управляющем интерфейсе свои сигналы управления. А в случае неподчинения один слабенький разряд – и биологический мозг все понимает с полумысли. Ему много не надо для того чтобы почувствовать, кто в стальной голове настоящий хозяин. Это тоже исключительно человеческий фактор – подчиняться любому, кто умеет правильно отдавать приказы.

Драйв усмехнулся и опрокинул в себя остатки содержимого рюмки. Но мне было плевать на его ухмылки. Я думал.

Так. Значит, рынок охраняют биороботы, которых я не рассмотрел за развалинами. А я еще удивлялся – при входе пулеметы-арбалеты да колючая проволока, а тут, в тылу, словно и забыли об охране. Оказывается, не забыли. Вряд ли кто-то из существ, населяющих этот мир, рискнет дернуться на восемь стальных машин, специально созданных для уничтожения всего живого.

Тем не менее с этой темой все более-менее ясно. Коляна заловил нейромант и пристроил в рабы к одному из роботов. Осталось отыскать этого нейроманта и объяснить ему, насколько он неправ.

– И где мне найти этого повелителя стреляющих консервных банок?

Драйв откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на меня:

– А позволь поинтересоваться, что ты с ним собрался делать?

– За такую информацию с тебя пять золотых монет, – сказал я.

– Почему так дорого? – искренне удивился Драйв.

– Потому что это очень долгий и обстоятельный рассказ. Видишь ли, я подозреваю, что нейромант будет сопротивляться. Потому, чтобы ответить на твой вопрос, мне придется изложить тебе методику силового задержания и экспресс-допроса. А это информация секретная, ни в одном воинском наставлении не найдешь.

– М-да, – почесал переносицу Драйв. – Информация, конечно, интересная, но для меня пять золотых дороговато будет.

К столу подкатился официант:

– Исе сто-нипуть?

Драйв покачал головой:

– Нет, обезьян, по ходу мне хватит. Мой клиент с тобой рассчитается.

Я усмехнулся. Ладно, дядя, банкуй. Хотя я очень не люблю нахалов, которые, пользуясь ситуацией, пытаются стрясти с человека все что возможно.

– Сколько?

Официант показал два пальца, потом один согнутый. После чего скорчил смешную рожицу, став похожим на узкоглазого мыша.

– Два с половиной «Соболя», – перевел Драйв.

Я положил на стол три монеты:

– Сдачи не надо.

Официант глянул на монеты и не пошевелился. Его лицо приняло унылое выражение.

– Фальшивые, – сказал Драйв. – Небось у караульных маркитантов что-то покупал? Они фейки лить давно навострились, хотя опытный человек сразу отличит, где нормальная монета, а где фуфло.

Пришлось мне расстаться с еще одним червонцем. Официант аж подпрыгнул на радостях, увидев золото. Схватил монету – и умчался в сторону кухни, повизгивая от радости.

– Сдачу-то принесет? – поинтересовался я.

– Вот уж без понятия, – развел руками торговец информацией. – Зато знаю точно, во что тебе встанет ответ на твой последний вопрос насчет того, где тебе найти нейроманта. Кстати, я передумал. Цена за твой рассказ меня устраивает. Правда, в свою очередь, за мой ответ тебе придется выложить десять золотых. Расходимся взаимозачетом, но сначала я бы хотел услышать рассказ о том, что ты будешь делать с нейромантом. Любопытно – жуть…

– Договорились, – кивнул я, прикинув, что раскрутился на все свое оставшееся золото. Да и фиг с ним, главное, что хватило на все, что хотел получить.

– Ну что ж, – сказал я, поудобнее устраиваясь на стуле. – Начнем с того, что силовое задержание может быть как одиночным, так и групповым. При одиночном задержании применяются более жесткие приемы, желательно мгновенно нейтрализующие противника…

Двое маркитантов, до этого косившихся на наш столик, синхронно встали со стульев и направились к нам, небрежно держа автоматы на сгибе локтя, а указательные пальцы – на спусковых крючках.

Ну вот оно. Началось. А самого главного я так и не узнал…

Удобная рифленая рукоять «Сталкера» привычно легла в ладонь. Выдернуть нож из ножен – мгновение. И сделать это надо до того, пока один встанет сбоку от товарища и возьмет меня на прицел, в то время как второй примется прикладом выбивать из меня оставшееся золото.

– В чем дело, ребята? – буднично поинтересовался Драйв, разворачиваясь к маркитантам.

– У этого урода оплетка на ножнах из кожи моего брата, пропавшего весной, – пояснил один из маркитантов, слегка притормозив под колючим взглядом торговца информацией. – Я узнал по татуировкам…

– Это мой клиент, – жестко произнес Драйв.

Маркитанты остановились. Странно, но они явно не хотели связываться с невзрачным, лысеньким мужичком, которого любой из них мог убить одним ударом кулака.

– Ну… ладно, Драйв, без проблем, – примирительно сказал брат оплетки ножен моего меча. – Когда ты с ним закончишь, мы бы хотели…

– Когда я с ним закончу, он будет вам неинтересен, – произнес торговец информацией. – Хотя… погодите. Поможете мне его донести. Первое воздействие обычно срубает с ног.

Последних слов я не понял. Возможно, потому, что внезапно мой череп вдруг словно сжала жесткая стальная лапа. Я отпустил нож и невольно схватился ладонями за виски.

Боль была нестерпимой. Я буквально слышал, как трещит по швам черепная коробка. Перед глазами все поплыло. Было совершенно ясно: еще немного – и я потеряю сознание от болевого шока…

Лицо Драйва нависло надо мной. Оно было нереально громадным. Похоже, я лежал на полу, а торгаш присел надо мной на корточки. А может, я уже сдох и мозг просто переваривает последнее, что я видел перед тем, как отбросить берцы?

– Твое задержание и экспресс-допрос чушь по сравнению с моими методами, киборг недоделанный, – прозвучал голос в моей голове. – Не знаю, кто и зачем вживил проводящую сетку под твой череп, но он оказал тебе неважную услугу. Потому что теперь любой оператор моего класса может управлять тобой словно тряпичной куклой.

Это было последнее, что я слышал перед тем, как лицо Драйва заволокла пелена. Жуткая и черная, словно расширенные зрачки нейроманта.

* * *

– Если это кандидат на звание крысособачьего волка, то я одноглазый шам.

– А что, если присмотреться, то и вправду смахиваешь. Только без щупалец и один глаз лишний.

– Ты, конечно, мне друг, Драйв, но смотри, договоришься. Прикажу своим мордоворотам надрать тебе задницу…

– И сам будешь с северной стороны свой вокзал охранять.

– Ладно, ладно, все, проехали. Давай по делу…

…Голоса доносились до меня словно через слой строительной стекловаты. Ощущение усиливалось чувством фатального дискомфорта на лице, шее и голове, словно я сутки ишачил, разгружая вагоны, а потом липкий, грязный пот высох и стянул кожу. А еще жутко давило в паху и под мышками. На стропах я, что ли, вишу?

Я с усилием разодрал слипшиеся ресницы. Проморгался, сгоняя с роговицы глаз мутную пленку, – и слегка обалдел от увиденного.

Это была довольно просторная камера без окон. Пол, потолок, стены, в одной из них, той, что напротив, – железная клепаная дверь… Все. Каменный мешок. В стены вделаны железные держатели, в которых размещались примитивные светильники – плошки с жиром, в которых плавал зажженный фитиль. Вонь от такого освещения в непроветриваемой камере стояла отвратительная. Но не это было самое страшное.

В стены были вделаны клетки странного вида, целиком состоящие из четырех стальных полос – одна длинная снизу доверху, похожая на изогнутый лук, закругленными концами вделанный в бетон. И шесть таких же закругленных поперечных полос, похожих на ребра скелета. Соответственно, задней частью этой жутковатой клетки была стена. Таких клеток на стенах было развешено несколько. А внутри них на нижних стальных полосах сидели люди и мутанты, конечности которых торчали наружу. Так вот почему у меня так давит между ног и плечи затекли нереально!

Я попытался шевельнуть пальцами рук. На это движение организм отозвался в целом положительно. Руки двигаются, только болят от долгой неподвижности. И голова гудит слегка, за что спасибо нейроманту. Вот он стоит, скрестив руки на груди, с пистолетом в кобуре, висящей на поясе. Ухмыляется, паскуда. Рядом с ним – плечистый седовласый мужик в дорогом черном бронекостюме, явно сделанном на заказ, – модель точно нестандартная, но очень качественная, сразу видно. Похоже, начальник вокзальной крепости. Но это и хрен бы с ними обоими. Потому что я, окончательно придя в себя, осознал – не до них мне сейчас.

Казалось бы, довольно широкая железяка была сейчас у меня под задницей. Но счастья этот факт на прибавлял, так как на нее приходился весь мой вес. Я попробовал приподняться, чтобы слегка поменять положение тела, – и чуть не заорал от неожиданной боли.

Сталь передавила мышцы и связки внутренней стороны бедер, и сейчас, когда я незначительно сменил положение, продавленная плоть отреагировала соответственно.

– Болит? – усмехнулся Драйв. – Понимаю. Когда в Средневековье инквизиция предлагала приговоренным выбор между костром и клеткой Торквемады, все выбирали костер. И это при том, что заключенных в клетки поили и кормили до самой смерти. Только вот гадить им приходилось под себя, как курам с насеста. Неудобно, конечно, да и антисанитария – но что поделать? Средневековье…

Нейромант издевался тонко. Намекал, падла, мол, постъядерный мир скатился до уровня пятнадцатого века и продолжает деградировать. А он, типа, повелитель машин, вершитель судеб и продолжатель дела инквизиции…

– Промежность и подмышки начинают гнить дня через три-четыре, – продолжал Драйв. – Но гной стекает вниз вместе с мочой и дерьмом, почти не распространяясь вверх. Сначала отмирает нижняя часть кишечника и половые органы. Потом гангрена идет в ноги. Если человек или мутант отказывается принимать пищу, ему выбивают зубы молотком и через железную воронку вливают в глотку молоко и топленый турий жир.

– На хрена… мне это все? – прохрипел я. Горло пересохло, и я мог только рычать, как раненый нео.

– Просто чтобы ты и твои товарищи по несчастью знали, что их ждет, если они будут плохо драться.

Я обвел глазами соседние клетки.

В левом углу возле двери висел здоровенный нео, дико вращая налитыми кровью глазами. Его мощные лапы, впившиеся в боковины клетки, были напряжены до предела, но даже он ничего не мог поделать с толстенной сталью.

Соседом нео слева был дамп. Впервые я увидел это существо без тряпок на теле. Жуткое зрелище. Казалось, все тело мутанта состоит из нарывов, язв и уродливых наростов. Я пригляделся, опасаясь, что глаза меня обманывают в полутьме. Но нет. Одна из наиболее крупных язв чуть ли не на глазах разлагала нарост на груди дампа. Но в то же время рядом с гибнущей опухолью бугрилась и росла новая.

И вдруг я понял! Эти страшные раны и новообразования на теле дампа… были функциональны! Больная плоть пожирала самое себя – и одновременно возрождалась вновь! Дамп гнил заживо, истекая гноем и слизью, но при этом в его организме бурлили мощные восстановительные процессы, позволяющие мутанту двигаться с поразительной скоростью в поисках пищи для своего уродливого тела. Тот же обмен веществ, только в другой, жуткой форме, порожденной отравленной экологией сожженной планеты. Так вот почему дампы заматываются в тряпки с головы до ног! Неважно, забинтует он рану или неповрежденную плоть. Все равно через какое-то время на относительно здоровом месте раскроется гниющая рана. Но, твою мать, как же это тело должно болеть! Тряпки, прикрывающие его, наверно, хоть как-то спасают от лишних страданий и инфекций, ускоряющих процессы гниения…

Однако потрясающее открытие не помешало мне продолжить знакомство с товарищами по несчастью. Правда, соседа дампа вряд ли уже можно было назвать чьим-то товарищем.

На стене висел полуразложившийся человеческий труп. Сквозь грязные клочья сгнившей кожи проглядывали почерневшие кости. Остатки плоти на скелете напоминали скудные обрывки рубища, наброшенного на деревянный остов огородного пугала. Удивительно, но в глазницах трупа остались целыми глазные яблоки. Казалось, будто мертвец следит за нами из-за кромки небытия. Жуткое зрелище, возможно, специально продуманное тюремщиками. Мол, смотрите, вот оно, ближайшее будущее для тех, кто не станет повиноваться нашим приказам.

Но, признаться, я как-то не впечатлился. Слишком много видел я на своем веку мертвецов – и тех, кто спокойно гнил себе в каком-нибудь овраге, и тех, кто, сдохнув, шлялся по земле, стреляя из автомата по живым. Умерших бояться не надо. А вот те, у кого в руках автомат, всегда достойны самого пристального внимания. Причем также не стоит игнорировать и тех, кто умеет без огнестрельного оружия доставлять другим неприятности на расстоянии.

Это я к тому, что рядом с трупом был подвешен осм. Жалкая пародия на человека. Лысый мутант с глазами без век и окостеневшими губами, больше похожими на птичий клюв. Сейчас осм не мигая смотрел на меня… Хотя чем ему мигать-то? Ан нет, изредка, словно шторки древнего фотоаппарата, мелькают по круглым гляделкам пленки третьего века. Интересно, чего это он так уставился? Признал парня, который доставил его племени несколько мелких неприятностей? Так нет дыма без огня, сами виноваты. Хотя сейчас явно не время и не место сводить счеты. Правда, если осм плюнет в меня своим черным облаком, мало мне не покажется. Так и стеку вниз раньше времени струйкой черного дерьма.

Своих соседей справа и слева я не видел – их головы заслоняли горящие светильники. Но что кто-то там висел – это факт. Только какая мне на хрен разница, кто там рядом со мной зафиксирован? Так, от нечего делать головой кручу, потому как двигать конечностями и ерзать на продавленной нижней чакре чертовски больно…

Но Драйв, кажется, сказал «драться»? Я не ослышался?

Наверно, недоумение было написано у меня на лице, потому нейромант пояснил:

– У вас будет шанс. Сегодня вы будете драться в одной большой бочке. Как крысособаки, на выживание. Когда в округе становится слишком много крысособак и они начинают доставлять неприятности, мы не охотимся на них. Мы просто отлавливаем десяток, сажаем их в огромную бочку – и через неделю ту бочку открываем. Так вот, самая сильная крысособака, которая сожрала остальных, становится крысособачьим волком, который не может питаться ничем, кроме мяса сородичей. Что, кстати, очень полезно для организма – мясо представителей твоего собственного племени усваивается лучше всего. А потом мы подумали, что из этого можно сделать неплохое развлечение. И начали собирать разный биологический мусор для еженедельного шоу. Если выживших в бочке останется больше одного, и победитель, и побежденные отправляются обратно в клетку до следующего боя через неделю. Правда, доживают до него не все. Одного мы вот оставили для наглядного примера.

Нейромант картинно указал на труп.

М-да, похоже, этот тип в одном лице и погонщик роботов, и торговец инфой, и местный промоутер развлекательных программ. Берет от жизни все, что успеет захапать. Странно, что до сих пор никто не забрал у этого урода его столь насыщенную жизнь.

– Ты закончил инструктаж? – поинтересовался маркитант.

– Да, полковник, – слегка поклонился Драйв.

– Ну, вроде все в сборе, – подвел итог тот, кого нейромант назвал полковником. – Правда, киборг у тебя сегодня какой-то странный. Ты уверен, что это именно кио?

– Согласно вашему же распоряжению, люди с имплантами считаются биологическим мусором наравне с киборгами, – заметил Драйв. – А этот тип каким-то образом научился взаимодействовать с сервом. И еще у него в черепе есть неизвестное устройство, благодаря которому я могу им управлять…

– А, ладно, – махнул рукой полковник. – Хрен их разберет, этих мутов, каждый месяц откуда-то вылезает новый вид или подвид. Короче, не тяни, пора начинать.

– Ну пора так пора, – улыбнулся Драйв, доставая из кобуры пистолет странной формы. – Не хотите пострелять по живым мишеням?

Полковник скривился, как от зубной боли:

– Ты же знаешь, мне больше нравится смотреть, как мутанты убивают друг друга, чем самому стрелять в мутантов.

– Уважаю ваш выбор, – кивнул нейромант. – И я крайне польщен, что вы каждый раз лично проверяете участников моего скромного представления.

А потом я увидел, как Драйв смазался в пространстве. И из этой растянутой кляксы полыхнули несколько коротких вспышек, почти слившихся в одно непрерывное «б-б-б-б-бах». Я лишь успел удивиться – никогда не видел, чтобы человек двигался с такой скоростью и так стрелял! Сам могу кое-что, но чтобы так…

Пуля ударила мне в шею чуть ниже уха. Я удивился снова – зачем бы это нейроманту ни с того ни с сего убивать пленников, если от него только что пришлось выслушивать занудный монолог о какой-то драке? Но почти сразу же поток моих мыслей вдруг резко сорвался в бездонную пропасть, словно поезд, потерпевший крушение. Мрачные стены, светильники, страшные клетки Торквемады смазалась у меня перед глазами вслед за стремительно перемещающимся стрелком, и я понял, что лечу в непроглядную бездну, где точно нет ни проклятого нейроманта, ни маркитантов, ни мутантов… ни дна, до которого мне никогда не удастся долететь…

* * *

Меня куда-то волокли, причем крайне неаккуратно. Носки моих берцев скребли по земле, порой цепляясь за камни. Неприятное ощущение, как железом по стеклу. Но еще неприятнее было осознание собственной беспомощности. Сознание словно плавало в каком-то отравленном киселе, в который оно плюхнулось сразу же, как выплыло из мрака беспамятства. Тело было словно ватное, перед глазами плясали разноцветно-калейдоскопные пятна, а еще меня тошнило не на шутку, Желудок буквально выворачивало наизнанку. Даже если б я и хотел сдержаться – не получилось бы. Ну я и блеванул.

Меня тряхнуло, что-то мягкое и тяжелое долбануло по затылку.

– Вот сука, новые сапоги уделал! – раздался над моей головой довольно мерзкий голос.

– Сам дурак, – флегматично отозвался второй голос. – После нейротоксина они все блюют. Первого, что ль, тащишь?

– Ну да!

– Учись, молодой. А бить их без толку, энто реакция организьма такая.

– Поубивал бы…

– Да они без тебя щас разберутся. Вот дотащим…

Сквозь звон в ушах после удара по голове я расслышал нарастающий многоголосый шум. Вот черт, как в анекдоте, «куда вы меня тащите, пидорасы?».

Я собрал волю в кулак, поднапрягся… и немного приподнял голову.

Калейдоскоп перед глазами потерял краски, и сквозь бледно-разноцветную муть я разглядел какие-то силуэты… Многоярусные скамейки, расставленные кругом… И на них люди сидят… Много людей… Меня тащат по проходу… Что это? Реально цирк, что ли, с мускулистыми клоунами, которые прут меня на арену, чтобы скинуть башкой вниз на потеху зрителям?

Я уже достаточно оклемался, чтобы разглядеть, куда меня приволокли. Арена в этом цирке и вправду была, только немного странная. Похоже, в это место когда-то угодила ракета. Ушла глубоко в почву и там рванула, в результате чего и образовалась в земле нехилая дыра диаметром с небольшой стадион. Прошло два столетия, и местные жители оборудовали здесь что-то типа амфитеатра. Только арена была опущена вниз метра на три. Скорее всего, ее просто поленились досыпать землей и лишь укрепили стены длинными досками. Получилось сооружение, напоминающее половину гигантской бочки, разрезанной по горизонтали. По идее, зрителям все должно быть видно, стены амфитеатра-воронки достаточно круты. Главное, чтобы сами вниз не посыпались от любопытства.

Я хмыкнул про себя – и скривился от боли. Надо же, щеку прикусил, когда юный маркитант меня по башке огрел. Ладно…

Меня поставили спиной к «бочке», лицом к зрителям. Нелюбезные конвоиры цепко держали меня за руки, а с двух сторон мне в ребра уперлось что-то твердое.

– Дернешься – поджарим как на гриле, – коротко, но доходчиво объяснил мне старший маркитант. Ясно, принято, я вообще парень понятливый. Пытаться рассмотреть, чем собрались меня жарить конвоиры, я не стал. Зато разглядел, что из глубины прохода, откуда меня притащили сюда, еще двое маркитантов тянут длинный шланг. На фига бы он им нужен?

– Дамы и господа! – вдруг заорал кто-то справа от меня, – Итак, сегодня мы начинаем наше традиционное представление. Сегодня вновь биологический мусор будет сражаться друг с другом. Как всегда, правила простые. Их нет! Из бочки выйдет только крысособачий волк, убивший всех остальных. Также напоминаю, что принять участие в битве может любой желающий из присутствующих здесь, но только до того, как будут сделаны все ставки. Поставьте на себя, убейте всех мутантов и станьте самым богатым крысоволком в округе!

Я осторожно, чтобы не вызвать новый приступ тошноты, повернул голову влево. Потом вправо… Угу. Того, что смог поймать боковым зрением, вполне достаточно. На некотором расстоянии от нашей троицы таким же макаром пары дюжих маркитантов фиксировали осма и нео. Правда, передние лапы нео были дополнительно скованы огромными нестандартными наручниками… Хотя нет, не наручники. Вполне человеческие ножные кандалы. Такое в моем мире уже почти не применялось. А тут вишь как, пригодился антиквариат. Для запястий нео другое и не подойдет…

– Итак, осталась ровно минута для того, чтобы сделать ставки, – продолжал надрываться невидимый герольд, которого я так и не рассмотрел. Да и на хрена он мне, в общем-то, облокотился? И так все понятно.

– Двадцать секунд… Пятнадцать секунд…

Я обратил внимание, как один из маркитантов, удерживающих шланг, покрепче взялся за стальной ствол.

– Десять секунд…

Наверху, несколькими рядами выше, над головами зрителей поднялась чья-то внушительная фигура и начала спускаться, раздвигая ручищами сидящих. Послышался ропот, но я уже не смотрел вверх. Все мое внимание сосредоточилось на стальном стволе шланга в руках маркитанта.

– Пять секунд… Четыре… Три…

Справа от меня щелкнули кандалы, и я заметил краем глаза, как две тени порскнули в разные стороны от громадного силуэта нео.

– Два…

Хватка моих конвоиров немного ослабла. Но я не стал дожидаться, пока мощная струя воды или чего-то там еще ударит мне в грудь. Я просто резко повернулся, отбивая в сторону ствол слева и уходя с линии выстрела справа, выпростал руку вбок и прыгнул в «бочку». При этом мое предплечье сильно ударило в горло молодого маркитанта, который от неожиданности потерял равновесие… и полетел в яму вместе со мной.

Где-то маркитанты просчитались, когда планировали систему конвоирования пленных к месту бойни. То ли понадеялись на последствия применения мощного нейротоксина, которым накачал нас Драйв, то ли на свои стволы, то ли просто возомнили себя крутыми воинами, которые класть хотели с пробором на биологический мусор. Короче, я б на их месте просто вел приговоренных под прицелом на расстоянии, а не изображал из себя клоунов из анекдота.

Но так или иначе, маркитант грохнулся рядом со мной. Я, конечно, попытался упасть на ноги и перекатиться, но получилось это у меня из рук вон плохо. Тело еще слушалось меня не ахти, потому я довольно неловко рухнул на бок. Хорошо еще, что на дне «бочки» была лишь утоптанная, влажная земля, а не бетон. А так я даже не особо и ушибся. Встряхнулся, можно сказать, приободрился и из положения лежа засветил носком берца в морду маркитанту, который (вот молодец!) не выпустил в падении свое оружие и по факту приземления попытался стрельнуть в меня.

Не вышло. Вернее, на спуск незадачливый конвоир нажал, но промазал. Оно и понятно – подбитым глазом целиться несподручно. Зато я понял, чего избежал. Пистолет стрелял чем-то раскаленным, тепловой, стало быть. Заряд попал в доски, которыми была обшита стена «бочки». Зашипело, от влажного дерева повалил пар и дым. Правда, пожара не случилось, так как сверху на стены и на нас обрушился ледяной дождь.

Это ударили брандспойты, сбросив в яму вместе с потоками воды «биологический мусор». Который мне придется уничтожить, если я хочу выбраться отсюда живым. И сделать это будет ой как непросто. Потому что этот «мусор» хочет того же, что и я…

Может, маркитант и успел бы выстрелить вторично, но сверху на него свалился осм. Гидроударом легкого мутанта просто пронесло над «бочкой», и приземлился он крайне удачно для меня. Я уже давно заметил – иногда мне везет. Правда, не так, как некоторым, находящим чемодан с миллионом баксов в сельском нужнике, а в плане, когда из полного дерьма я попадаю в дерьмо обычное. Например, как сейчас.

Я откатился в сторону, предоставив маркитанту и осму бороться за пистолет, вскочил на ноги, успешно удержал равновесие (пошатывало меня все-таки неслабо) и оценил ситуацию.

Нет, пожалуй, я все-таки ошибся. Дерьмо было полным. Вернее, полнейшим. В яме вместе со мной, помимо маркитанта с осмом, находились практически все известные мне жуткие твари этого мира.

С земли, рыча и отряхиваясь, вскочил собакоголовый – и, не раздумывая, бесстрашно бросился на нео, как волкодав бросается на медведя. Снизу вверх, метя клыками в горло.

Дамп схватился со здоровенным руконогом. Гибкий полуразложившийся мутант оказался на удивление проворным. Он сумел извернуться, уйти от броска бронированного бага, вскочить ему на спину и вцепиться пальцами в глаза.

Руконог заверещал и опрокинулся на спину, пытаясь весом раздавить дампа. Но тот опять ускользнул, оттолкнувшись ногами от панциря врага. Оба они упали – руконог на спину, а дамп на брюхо, при этом не отпуская мертвой хватки костистых пальцев.

Ко мне же на кривых ногах мчался шам, угрожающе топорща глазные щупальца. Я слегка тормознул – уж больно мутант напоминал Фыфа…

За что и поплатился.

Шам явно не собирался развлекаться телепатическими ударами. Он был ниже меня на голову, но при этом проворный, словно такса. Я чисто рефлекторно успел отклониться в сторону и тут же услышал, как трещит штанина. Вот черт! В лапке шама был зажат нож, которым мутант только что чуть не пропорол мне бедренную артерию. Хотя, скорее всего, метил он в детородные органы, что тоже очень неприятно.

– От сука! – прошипел я, опуская кулак на лысую макушку мутанта.

Шам хрюкнул, присел от удара и тут же попытался полоснуть ножом мне по подколенному сухожилию. Ну прям профи ножевого боя, зараза, все делает правильно. В другое время я бы восхитился подготовкой ловкого мутанта, использующего преимущества низкого роста. Но как-то было не до восторгов, когда оппонент, подкованный в работе холодным оружием, пытается отточить свои навыки на тебе. Ногу я убрать успел, правда, при этом чуть не грохнулся на бок. Мутант зашипел от ярости и бросился в новую атаку. В отличие от меня, он явно не испытывал проблем с координацией движений. Нейротоксином в него, что ли, не стреляли? А может, и не стреляли. Судя по тому, как шустро он атакует, это не жертва, а доброволец, решивший стать крысоволком. Ладно.

Я все-таки изловчился и отпрыгнул в сторону, выиграв метр расстояния между мной и шамом. Тот развернулся на пятках и снова ринулся ко мне.

Конечно, хорошо на тренировках показывать красивые приемы по обезоруживанию противника от резинового ножика. И за ножик схватиться можно невзначай, хрен ли будет от мягкого и безопасного клинка? А вот рискни-ка отнять нож настоящий, заточенный, у того, кто твердо вознамерился воткнуть его тебе в брюхо. Да просто у неподвижно стоящего здорового мужика попробуй вынуть ножик из твердо сжатого кулака. Не получится без подготовки. И с подготовкой трудно. Но можно. У хороших рукопашников процентах в тридцати получается – если, конечно, нападающий не профи ножевого боя. М-да…

Шам ножом не махал, пер целенаправленно, выставив клинок перед собой. Хорошо это или плохо – бес его знает. Школ работы с ножом много, а я преимущественно на другое учился. Ладно, попробуем по ситуации.

Для начала я махнул ногой изнутри наружу, надеясь выбить оружие из цепкой лапки. Не получилось. Шам лапку отдернул в сторону, явно собираясь противоходом рубануть лезвием по опускающейся ноге. Однако я успел воспользоваться случаем, резко рванул тазом назад, убирая ударную ногу, и в прыжке одновременно со сменой стойки влепил шаму по тыкве с другой ноги.

Глазные щупальца мутанта смачно хлестнули по щекам. Весил шам от силы килограммов пятьдесят, потому от моего удара его унесло метра на два. Нож выпал из его лапки, и я, мгновенно сориентировавшись, метнулся к единственному оружию в зоне моей видимости…

Опоздал. Более того – жестоко лоханулся, надеясь с ходу заполучить ценный приз. Кто-то крепко схватил меня за ногу, и я, не удержав равновесия, со всего маху грохнулся наземь.

Одного взгляда назад было достаточно.

Не повезло.

Конкретно…

Мою щиколотку зажал в лапе нео, на шее которого болталась оторванная голова собакоголового с ошметками шкуры, мышц и артерий. Понятно без пояснений. Собакоголовый так и не разжал челюстей, пока нео откручивал тело мутанта от его головы. А сейчас нео просто крутанет лапой и сломает мне ногу. Или оторвет, как оторвал от башки собакоголового все остальное, что к ней прилагалось природой.

Однако калечить меня нео не торопился. Сейчас он сам валялся на спине, пытаясь стряхнуть с себя озверевшего бага. Руконог уже, похоже, ничего не соображал. И не видел. Из его глазниц хлестала желтая кровь, и сейчас мутант просто рвал все, что попадалось под его членистые конечности.

Похоже, нео схватил меня за ногу рефлекторно, ища, чем бы сшибить с себя обезумевшего мутанта. Пудовые волосатые кулаки, видать, не помогали – руконог вцепился намертво. Вот ведь, твою мутантскую душу, чего удумал!

Я со всей дури саданул по пальцам нео каблуком правой, свободной ноги. Попал. Что-то хрустнуло под ногой, похоже, мизинец. Но по сравнению с той болью, что причинял мутанту руконог, сломанный мизинец для нео так, пустяки. Сейчас от его живота в стороны летели клочья шерсти и кишок. Безумный руконог буквально вгрызался в тело нео, словно живая бензопила.

Нео дернулся, поднапрягся. Но все-таки мои восемьдесят кило живого веса – это не дубина с гвоздями. Это гораздо тяжелее. И единственное, что я смог сделать, спасая ногу от перелома, это изо всех сил оттолкнуться руками от земли, посылая свое тело в том направлении, куда меня тащил мутант.

К руконогу…

При этом одновременно расслабляя голеностоп насколько возможно…

Нео торжествующе взревел, намереваясь долбануть врага мной или моей оторванной ногой – уж как получится.

Но получилось никак.

От резкого рывка на берце лопнула шнуровка, и в лапище мутанта остался лишь мой армейский ботинок. Сам же я по инерции отлетел в сторону и больно приложился лопатками о деревянное нутро «бочки». Дыхание перехватило, но это мелочи – я успел прижать подбородок к груди и избежал удара затылком о доски. Хоть в чем-то повезло. Бывает так, что тебе не везет, не везет – и вдруг привалит сразу много и до фига. Насчет этого даже теория есть про полосатую зебру-жизнь, которая все равно заканчивается задницей. Так вот, исходя из этой теории я сейчас попал на конкретно широкую белую полосу – известно, что у зебр они тоже расположены неравномерно. Особенно около задницы…

Короче, я лежал возле небольшой кучки ножей. Видимо, их сбросили в «бочку» маркитанты, а заметил оружие только шам. Не смотри, что одноглазый. Вон, зараза, стоит на карачках, башкой мотает. Крепкая башка, однако. Я-то надеялся, что своим ударом шею ему свернул. Ан нет. Вон уже несется на карачках, потряхивая глазными щупальцами, прямо к своему ножу. А мне плевать. У меня теперь тех ножей… аж целых шесть штук. Воюй – не хочу.

Маркитанты рассчитали верно. Семь мутантов, каждому по клинку. Если смертники, конечно, успеют расхватать оружие. Шам спрыгнул в «бочку» уже с ножом. У него, кстати, и клинок посолиднее. Большой, тяжелый, с узким лезвием, похожий на легендарный нож спецназа «Витязь НСН». А то, что лежало рядом со мной, напоминало дешевые китайские поделки из моего мира, косящие под российский армейский нож сороковых годов. Узкий клинок, тоненькая гарда, плохо ошкуренная деревянная рукоять, из которой только что сучки не торчат. Но и это хлеб на безрыбье…

У меня была пара секунд, чтобы окинуть взглядом поле битвы. Ага, маркитант додушивает осма. А руконог планомерно выпиливает нео. Тот уже почти не дергается. Выбросил мой берц, впился когтями в башку руконога и, словно тугую гайку, пытается свернуть ее с резьбы. Как говорится, удачи им обоим.

Шам же, зараза, восстановил фокусировку, подобрал нож и чесанул ко мне, горя желанием поквитаться. Успею встать, не успею?

Я протянул руку, схватил один из ножей и пружинисто вскочил. Ага, это мне так показалось, что вскочил, да еще и пружинисто. Мозг послал сигнал, мол, давай как Ван Дамм, ноги под себя, толчок спиной…

Хрен там. Занесло меня с полдороги, и вместо эффектного выхода на ноги я чуть со всего маху не шлепнулся обратно. Мляха муха, а шам-то вот он…

Пришлось уходить перекатом через лужу. Шам тормознул слегка, меняя траекторию движения и занося свой нож для удара сверху вниз. А встать-то я и не успел… И уйти от удара шустрого противника, скорей всего, не получится… Потому все, что мне оставалось, это лежа, с расстояния в полтора метра коротким движением кисти метнуть дешевую поделку маркитантов в морду моему убийце.

Бросившийся на меня мутант тоже не успел уйти. Он понял это на половине своего броска. Я увидел его расширившийся единственный глаз и почувствовал, как мой мозг вдруг начали сдавливать гигантские тиски…

Шам наконец решил ударить ментально. Не знаю, почему он не сделал этого раньше. Может, как охотники моего мира, выходящие с луком на кабана, решил уравнять шансы? Проверить себя на вшивость, не используя слишком явного преимущества? Или правила битвы в «бочке» запрещали использовать телепатические способности?

Узнать это мне было не суждено. На меня упало уже мертвое тело. Из единственного широко распахнутого глаза шама торчала деревянная, плохо ошкуренная рукоять…

Выдергивать из головы мутанта столь удачно подвернувшееся оружие я не стал. Из глазницы шама полилось что-то темно-зеленое с белесыми прожилками, тут же залившее гарду, потому я просто оттолкнул от себя труп и наконец-то поднялся на ноги.

Пока мы с шамом изображали борьбу в грязи, ситуация в «бочке» поменялась. Маркитант, душивший осма, валялся на спине, а вместо головы и плеч у него был большой ком черной слизи. Понятно. Осм харканул в лицо своему убийце Черным облаком, подмешав в него кислоту. Что ж, все что ни делается – к лучшему. Опасных бойцов все меньше, а шансов выжить все больше.

Я даже слегка приободрился. Подхватил с земли пару ножиков, занозив при этом ладонь. Но это, понятное дело, детали, когда дело само собой идет к победе…

Оказалось, радовался я рано. Уже разгибаясь, с ножами в обеих руках, понял – дело труба.

Ко мне с двух сторон приближались дамп и осм. В лапке осма был зажат короткий меч такого же хренового качества, как и мои ножи. Дамп медленно вращал вокруг себя парой таких же клинков. Ох, ексель! Похоже, возле противоположной стены бочки был второй склад, только длинномеров. А дамп с осмом, нашедшие в грязи клад из остро заточенного пырялова, вместо того чтобы начать махаться друг с другом, решили для начала разобраться с опасным киборгом. То есть со мной.

Я уже понял, что опасное это дело в наше время – быть киборгом. Популярности хоть отбавляй, имя громкое, понтов море, все тебя боятся… и потому норовят замочить первым. Потому как понимают: дамп против осма – шансы примерно равные. А вот страшный неведомый киборг, которого никто не видел вживую, несомненно влегкую завалит любого из них. Вот и идут сейчас ко мне два мутанта, отложившие разборки между собой ради моей скромной персоны…

Но увы, я далеко не сородич Насти, плеваться огнем не умею. И шкура у меня не синтетическая, прошитая танталовыми нитями, а самая обычная. А жаль… Блин, чего делать-то? Пока у одного буду меч отбирать, другой покромсает в винегрет. И места нет для маневра – сзади деревянная стена…

Расстояние сокращалось. Дамп несколько опережал сотоварища, не терпелось ему, видать, испробовать свои клинки на деле. Ну, как известно, кто первый лезет в атаку, обычно хапает львиную долю крестов. Правда, среди них попадаются и деревянные…

До деревянного креста дампу было пока далеко, но свою порцию грязи в харю он получил. Отработанная тема: цепляешь носком песок или что под ногу попадет – и футбольным разгибом ноги отправляешь порцию ослепляющего средства по адресу.

Дамп такой подлости не ожидал. Мечами крутить перестал, тормознул и принялся вытирать глаза предплечьем. Это он, конечно, зря. Хоть бы отступил на шаг, что ли…

Я рванулся в его сторону, занося клинок для удара в открытую шею. Но дамп оказался хитрее, чем я думал. Просто рубанул мечом на звук шагов.

Шлеп!