Стивен снова задумался:

Коля распахнул глаза, их тут же резануло болью от неяркого света в коридоре. Чужаки что-то кинули к ним!

– Погоди, мне пришла в голову ещё одна мысль: про Брогана…

– Ложись! Граната! – заорал он, отдирая от решетки Руслана и отталкивая вглубь клетки. Бабушки прижались к стенам. А в кучу с падальщиками упал металлический цилиндр. Странный, не похожий на гранату.

– Да?

И тут все вокруг взорвалось ярким, ослепительным светом. А уши прорезал высокий, на грани слышимости звук. Огромный ярко-белый шар наполнил маленькое помещение, стараясь раздвинуть стены и вытолкнуть наружу всех, кто был внутри. Секунд десять Коля ощущал, что умер и небеса уже приняли его, но оставалась боль в голове от невероятно высокого звука, заполнившего уши. Казалось, сейчас мозг истечет через них. Мальчик, как и все остальные, сжался в позе зародыша на полу, пытаясь понять, где он, что он, пытаясь осознать, что случилось, но не мог. Обескураживающий свет и дезориентирующий звук пронзили его насквозь. Лишь целую минуту спустя он начал приходить в себя, понимая, что не умер. И что это была лишь светошумовая граната.

– А что если тот парень, который к нему подсел, просто перепутал машины?

– Как?

Мир медленно возвращался из света в полумрак клетки, где на полу охали и стонали дети. Предметы двоились и троились перед глазами, а звук словно забрался в мозг и не хотел его покидать, как ни тряси головой, чтобы выбить его оттуда. Постепенно взгляд прояснялся, предметы и люди различались четче. Коля в окружении таких же дезориентированных детей поднялся первым и повернулся к освещенному пространству. Там уже находились чужие люди, бросившие гранату. Бабушек оттеснили на одну кушетку, отобрали оружие, кучу из трупов зверей раскидали по сторонам. В центре на второй кушетке восседал здоровяк с копной рыжих волос, выбивающихся из-под черной вязаной шапки, и с такой же огненной бородой. Грязный засаленный комбинезон защитного цвета и когда-то белые унты довершали образ. В руках мужчина держал странное укороченное ружье-двустволку. А позади стояли еще двое мужчин с автоматами. Их лица казались слишком спокойными, а взгляды – слегка отстраненными и затуманенными.

– Он знал, что кто-то будет его ждать в определённом месте, увидел, что там стоит машина, сел и только тогда понял, что промахнулся?

Рыжий долго молчал, словно чего-то ожидая, а жители Юрьева не решались заговорить с напавшими бандитами, хоть те их, по сути, спасли от неминуемой гибели. Но светошумовую гранату не так-то просто забыть, особенно если ее швыряют в тебя. Поэтому дети, да и бабушки, поглядывая кто с неприкрытой ненавистью, а кто и со страхом, затихли в ожидании объяснений пришлых.

– Надо обдумать.

Наконец сзади из коридора раздались торопливые шаги и тяжелое дыхание, и вскоре на свет выскочил четвертый боец. Он остановился позади своих и отрапортовал:

– Ладно, Лорейна, я пойду: хочу быть с Беллой. Ничего не могу сделать для неё, но…

– Святой отец, я все обежал. Других выживших нет. Территория усыпана телами людей, собак, кошек и еще каких-то неизвестных тварей. В двухэтажном здании вообще сплошное кровавое месиво, разобрать, что случилось, нет никакой возможности. В церкви выживших тоже нет. Эти, – мужчина указал на детей, – единственные живые. А! Еще пять лошадей позади здания в закрытом сарае. Но… дюже злющие. Мне чуть руку не оттяпали, когда я приблизился. Зубы неестественные. Клыки. Видно, слегка измененные…

– Ты спас ей жизнь: это не «ничего». Кроме того, ты можешь попробовать входить в её сны, как Софи в мои.

– Молодец, Андрей, – протянул рыжий, названный святым отцом. Видимо, он был за главного. – Ступай, сторожи передвижной дом.

– Пока как-то не очень получается.

Потом главарь повернулся к клетке и, улыбнувшись, пошутил:

– Может быть, если у неё всё наладится, ты сможешь… уйти?

– А весело тут у вас! Уржаться можно!

– Может быть. Если что, ты знаешь, где меня найти.

– Ну так ржи и вали на все четыре стороны! – гневно воскликнула баба Зоя. Ее совершенно не смущали стволы автоматов, направленные в ее сторону.

Лорейна открыла ему дверцу, делая вид, что вытряхивает автомобильный коврик. Разговор про Маккену заглох и, наверное, это было к лучшему: нет, она не пыталась собрать информацию, ей просто хотелось поговорить о Дилане Маккене. Хоть с кем-нибудь.

– Э… те-те-те… те-те-те… – предостерегающе протянул елейным голосом святой отец и тут же направил оружие на Зою Павловну. – Металлолому слова не давали! Я вообще не понимаю, что вы обе здесь забыли? Старый мир умер, а вы чего ждете?



Немного подумав, Лорейна отправила Кейси СМС: «Менеджер «Уимзи» Грэг Элиот вербовал девушек на вечеринки Джорджа и покрывал исчезновения». Затем она набрала номер своего нанимателя и предложила встретиться, не дожидаясь вечера.

После минутного молчания рыжий продолжал:

В этот раз Дилан Маккена занимал столик в углу «Бургер Кинг», вместо обычного кофе перед ним стоял стаканчик пепси, из которого он даже не пил.

– Знаете, я вот тут хожу, хожу по земле, а таких старых еще не встречал. Хорошо, знать, жили тут, раз дожили до таких, извините, непочтенных теперь лет. Что вы тут забыли, на этой грешной земле?

Выслушав рассказ Лорейны о событиях ночи и утра, он сказал без особой претензии в голосе:

– Что забыли, не твоего ума дело! – влезла в разговор Вера Афанасьевна. – Святой ты или не очень, но никакого права судить нас у тебя нет!

– Лорейна, ты всем говоришь или намекаешь, что работаешь на Макбрайта, и мне начинает казаться, что это правда. Не пойми меня превратно: я рад, что Белла нашлась и с ней всё в порядке, но я не очень понимаю, чем ты вообще занимаешься? Ты ищешь каких-то девушек, которые пропали, ищешь Беллу, ходишь к ней в больницу. Это имеет какое-то отношение к тому, зачем я тебя нанял?

– Э… те-те-те… те-те-те… – рыжий еще раз предостерегающе помахал оружием перед лицами старушек. – Не, не! Есть, есть, есть, есть! Есть у меня такое право. И я могу его применить. – Ярко-алые губы показались из-под бороды, складываясь в довольную ухмылку. Он встал и подошел к бабушкам, поднес ствол прямо к лицу Зои Павловны. – Вы разве не слышали? Святой отец! Я – святой отец! А значит, могу судить и отпускать грехи! Ваших, думаю, хватит, чтобы врата ада разверзлись под вашими старушечьими ногами!

– С Беллой не «всё в порядке», – тихим злым голосом сказала Лорейна. – Её избивали, насиловали и морили голодом. И она никогда до конца от этого не оправится.

– Это что ж мы такого сделали? – спросила баба Вера.

– Лорейна, – терпеливо ответил Маккена, – я отлично знаю, что получить пулю в голову – это профессиональный риск. Для такого, как я. Стрипризёрши тоже должны понимать, что нарваться на кого-то, кому мало будет только смотреть, это профессиональный риск.

– Сделали-сделали! – рыжий перевел ствол на нее. Взгляд мужчины стал злым. – Вы – остатки того вида, что сотворил с Землей самое страшное злодеяние. Убийство! «Не убий», помните? Вы виноваты в этом! Все, жившие перед смертью Мира, виноваты в этом! И вы – не исключение.

– Это не оправдывает того, кто это сделал.

– И ты! – резко выдохнула баба Зоя. – И ты виноват! Разве не жил ты до смерти Мира? Жил! По глазам твоим злым вижу: жил! И тоже виноват, получается! Что-то не так с твоей вонючей теорией. С чего это тебе позволено решать, кто виноват в смерти Мира, а кто нет?

– Я и не говорю, что это оправдание для насильника. Просто есть занятия, в которых вероятность подвергнуться насилию выше, чем при остальных.

– Я очистился!

– Что до того, чем я занимаюсь… – Лорейна не стала ввязываться в спор, – я прорабатываю версии. Ты сам сказал: это не про твоего поставщика и не про твоих конкурентов. Хорошо, я сосредоточилась на Макбрайте. Не знаю, убили ли его из-за пропажи девушек, но я должна была это проверить: это было единственной странностью в его жизни. Макбрайт, кстати, подал умную мысль: если его убил новичок, это объясняет, почему он действовал так сложно.

– Бухал, что ли?

– В этом что-то есть…

– И если Макбрайт прав, это кое-что ставит на места: женщина, с которой он был в мотеле перед смертью, ничего не искала. Она просто хотела прийти в себя после убийства. Если Софи убила не она сама, а её подельник, то, возможно, Стивен был первым, кого ей пришлось убить. Не каждый после этого сможет уйти как ни в чём не бывало.

– Я очистился кровью! – зло рявкнул святой отец. Того и гляди, нажмет спусковой крючок, и бабушки погибнут. – Я уничтожил столько себе и вам подобных, что расплатился со смертью, и теперь достоин нести просвещение людям и карать недостойных! И если надо, я еще больше на тот свет отправлю! Без сожаления, без раскаяния, без промедления!

– Всё это возможно.

– При этом… Ты прав: я плохо справляюсь с этим делом. Тебе стоит нанять кого-то другого.

Он так сильно прижал стволы обреза к щеке Зои Павловны, что старушке пришлось отклониться и вжаться в кирпичную кладку коридора. Коля не выдержал.

Дилан Маккена посмотрел прямо на неё.

– Не трогай ее!

– Во-первых, другим я не доверяю. Во-вторых, другие, в отличие от тебя, не знают о китейнах и не говорят с мёртвыми, – он долго молчал, а затем неожиданно спросил. – Мне кажется, ты всё больше ненавидишь меня. Это потому что я китейн, потому что неблагой или просто лично я тебя раздражаю?

– Оставь ее! – к нему тут же присоединился Руслан, горя праведным гневом, и пару раз пнул клетку ногой. – Она тебе ничего не должна!

– Я не ненавижу тебя.

Он пожал плечами, не продолжая темы:

– А вот, кстати, и то, из-за чего я здесь… – протянул рыжий. Он еще несколько секунд прижимал оружие к щеке бабы Зои, а потом медленно отступил и сел на кушетку, собираясь с мыслями. Дети замерли, сбившись в группу, отдельно стояли только Руслан и Николай. Последнему казалось, что сердца всех детей сейчас бьются вместе, в унисон, и гулкое эхо разносит этот стук по коридору, и катакомбы наполняются им, словно своей тьмой ощущают детские души, питаются ими.

– Что ты будешь делать теперь?

– Что ж, – начал святой отец, взмахнув оружием в сторону клетки. – Отоприте их. Я как раз по их души здесь. И если все пойдет хорошо, возможно, никому умирать не придется…

– Поговорю со стриптизёрами. От парня из «Диких и необузданных» и от Беллы я получила полный список тех, кто работал на вечеринках Джорджа, так что попробую больше выяснить о парне в маске быка и его подруге. Кстати… Зачем ты сломал Джорджу челюсть?

Бабушки с неясной тревогой переглянулись.

– Спрашивал о пропавших деньгах. Он настаивал, что ничего о них не знает, а это сомнительно. И один из моих парней перестарался.

– У нас нет ключей, можете обыскать нас.



– Не-не-не… – помахал рыжий обрезом. – Неправильный ответ. Есть замо́к, и ключ должен быть. Не может одно обходиться без другого.

Перед тем как отправиться дальше, Лорейна долго сидела в машине. Маккена был прав: это дело оказалось какой-то вакханалией непрофессионализма. Её непрофессионализма. Она плохо справлялась. Много хуже обычного.

Он вдруг замахал руками и заговорил пространно и заумно:

Правда, удалось спасти Беллу и заставить полицию найти других девушек, но эта заслуга принадлежала Стивену Макбрайту.

Можно было оправдываться тем, что она уже много лет не работала без помощников, но если она не может справиться одна, ей вообще не следовало браться за расследование. К тому же отсутствие Эдварда и Кита Беэра было не единственной причиной её промашек. В первую очередь мешали её слишком сложные – или, наоборот, слишком простые и откровенные? – чувства к Маккене. По крайней мере, они лишали её уверенности, что она не ошибалась.

– Вы видели где-нибудь дверь без стены?А солнце без неба видали?Тем более, мужа совсем без женыВы не способны представить.А как понять велосипед без колес?Огонь без костра? Едва ли!А летом лютый зимний морозКогда-нибудь вы встречали?Любовь без взаимности выживет ли?Недолго! Увы, недолго!А дружба без друга? Видели ли?«Нет!» – скажу я вам строго.Ведь чему-то всегда без чего-то не жить,Ведь сложно пулю заставитьБез пистолета висок человека пробить,И нет исключений из правил…[5]

Лорейна очень старалась не слишком тянуться к Маккене и, похоже, переборщила: он решил, что она ненавидит его.

– Ну? – очень тихо переспросил рыжий, когда закончил. – Ни у кого нет предположений, где искать ключ?

Конечно, были и другие причины: то, что случилось с Беллой, произвело на неё чудовищное впечатление.

Бабушки озадаченно переглянулись. Никто не ожидал такого от психопата. Непредсказуемость очень сильно пугает, когда не знаешь, чего от человека ждать. А тут рыжий бугай с повадками убийцы декламирует с чувством стихи.

А ещё она устала от одиночества, от любви, которая никогда никому не нужна, от встреч с Маккеной в безликих дешёвых кафе.

– У нас нет ключей! И если б были… – начала бабушка Вера, но закончить не успела. Рыжий подскочил и вновь подошел к старушкам, направляя на них по очереди ружье.

– Что, не дали б? – зло заговорил святой отец, брызжа слюной в лица. – Тогда бы я снял их с ваших хладных трупов! А если б не нашел, разнес бы эту решетку к черту! Думаете, мне это сложно? Нисколько! А потом бы я от злости начал убивать детей! Ведь мне не важно, когда и как я открою эту дверь! Вы еще этого не поняли? Мне важно, чтобы вы добровольно и униженно открыли ее сами! Итак, – мужчина перевел дух, – ключ в студию! Иначе начнется кровавая чистка! Три… Два… Оди…

А ещё она очень давно не рассказывала о смерти родителей. И никогда никому, кроме Эдварда Картера, и то после его смерти, не рассказывала настоящую, неурезанную историю о том, что тогда произошло. Даже девятилетней девочкой она понимала, что не стоит называть убийц «фейри». Не стоит объяснять, что её отца убили, потому что шла война Соответствия, ши пытались вернуть власть, которую сами когда-то выпустили из рук, а Кеннет Суини был слишком заметен в Чикаго: вокруг него могло и должно было вскоре сплотиться сопротивление. Довольно скоро после их смерти всё кончилось: Великий Король Дэвид пришёл к власти, ши и простолюдины примирились и научились жить в мире. Но для Маргарет и Кеннета Суини мир настал слишком поздно.

– Стой! Не надо! Ключи у меня, – прервал обратный отсчет Коля. Дети с удивлением посмотрели на Ростова. Они и подумать не могли, что ключ у кого-то из них.

– Ну ты и гад! – тут же влез в разговор Руслан. – Мало того, что трус, так еще и нас заставил трусливо отсиживаться!

Даже детектив Эдвард Картер – тогда ещё живой – не смог объяснить множества нестыковок в преступлении: как одному парню с металлическим прутом удалось убить восьмерых, у которых были ножи и почему-то – ещё одно «почему», оставшееся без ответа – арбалеты? Почему асфальт оказался проломлен в полудюжине мест так, будто его крушили с совершенно нечеловеческой силой? Как этому мужику удалось кулаком пробить черепа троим нападавшим?

– О! – рыжий, довольно усмехнувшись, обернулся. Его настроение вновь сменилось на добродушно-благосклонное. – А мы тут ключик ищем, а он у нас под самым-самым носом. Какой курьез!

– Обещай не убивать детей! – Коля попытался навязать свои условия, но рыжий елейным голосом перебил:

По большому счёту Эдвард считал, что говнюки, напавшие на семью с ребёнком, получили по заслугам. А сломанные черепа и следы на асфальте… Однажды он своими глазами видел, как женщина пяти футов ростом с размером «экстра смолл» выбила крепчайшую дверь, потому что за ней мог погибнуть в пожаре её пятилетний сын. Что говорить о мужике шести с лишним футов, всю жизнь проработавшем на стройке? И не такое бывает…

– Хуже не будет.



– Пожалуйста, прошу!

– Я собираюсь поговорить с Джорджем, – Лорейна не спрашивала, она ставила в известность: собранная за последние часы информация настроила её на решительный лад.

– Почему ты думаешь, что он будет с тобой разговаривать?

– Ключ! Сюда! Живо! – почти прорычал святой отец, выходя из себя и вновь направляя оружие на женщин. И Коля его отдал. Просто вынул из кармана ключ и передал в руки рыжего. И когда пальцы подростка коснулись кожи святого отца, что-то случилось. Словно электрический разряд проскочил между ними. Коля удивленно уставился на рыжего расширившимися глазами, а тот несколько секунд пристально всматривался в мальчика, недобро хмуря брови. Потом резко отдернул руку и отошел к своей кушетке.

– Итак, – начал он. – Для начала вы все должны понять, что я пришел спасти вас! – дети удивленно задвигались, а старушки переглянулись. – Нет. Конечно, не всех, а только тех детей, кого выберу я. Меня зовут Черноморов Василий Степанович. Сейчас открою дверь – и, дети, прошу без паники подходить ко мне. И я решу, кто поедет со мной в безопасное и чудесное место, где нет радиации. Где высокие стены защищают от любой опасности. Где много ваших сверстников живет счастливой и светлой жизнью. Где вас ждет будущее. Где есть игрушки и забота. И много-много интересного.

– Дилан, я весь день опрашивала стриптизёров и девушек из эскорт-услуг. Единственным, кто вёл себя неадекватно на вечеринках Джорджа, был парень в маске: только он однажды проявил агрессию к девушке, причём к той, которая потом была убита. Те, кто присутствовал, в один голос говорят: это было отвратительно. Не просто домогательства, а что-то… совершенно животное. Беллу удерживал в подвале парень такой же комплекции. Поскольку я никогда не слышала о китейнах с головой быка, думаю, что он действительно носит маску. Проблема в том, что никто из наёмных работников не может опознать его: он приходил позже остальных, переодевался отдельно, выходил на сцену уже в маске, и без неё его никто не видел. И ещё он, кажется, ни с кем не общался: он выступал на каждом шоу, но, похоже, не познакомился ни с кем из танцовщиков и танцовщиц. Казалось бы, весьма приметный здоровяк, но что толку, если никто не видел его лица? Думаю, он из спутников Джорджа. И я не вижу никакой причины, кроме сломанной челюсти, затрудняющей, но не исключающей беседы, почему бы Джорджу не поговорить со мной.

– Во заливает!.. – начала было баба Зоя, но Черноморов махнул рукой, и один из сопровождающих шагнул вперед и резко ударил старушку по лицу. Она замолчала.

– Ты как раз упомянула сломанную челюсть…

– Итак, начинаем! – рыжий отворил дверь и сел обратно на кушетку. – Бабульки, божий свет, заходим! Заходим! А вы, дети, давайте по одному.

– Да, это могло бы настроить его против меня, если бы он узнал, что я работаю именно на тебя. Но… Ты спрашивал его только о деньгах?

– Да. Дальше разговор не успел зайти.

Бойцы рыжего грубо затолкали женщин в клетку, где их тут же обступили дети, заботясь о состоянии старушек.

– А меня не интересуют деньги. Я представляю интересы Стивена Макбрайта, и хочу обсудить нападения на девушек после вечеринок, которые устраивал Джордж.

– Как вы, бабушка Зоя?

– Может сработать.

– А может и не сработать. Поэтому я хочу ещё поговорить с Брэдом. Если Джордж пошлёт меня куда подальше.

– Как вы, бабушка Вера?

– Зачем тебе Брэд?

– Только так я смогу выйти на Басса: Джордж и его спутники – приезжие, и если кто-то и знает, где найти неблагого сатира, то это другой неблагой сатир.

– Все нормально с нами, дети…



– Ой, завязывайте мелодраму!

Георгиус-Джордж сердито сверкнул глазами и злобно промычал нечто в равной степени неанглийское и нецензурное. У него были тёмные волосы, чёрные глаза и маленькая бородка, изрядно подпорченная последствиями встречи с Маккеной и его людьми. Он схватил с края больничной кровати блокнот и с темпераментом трагика, играющего убийство Гамлетом Клавдия, написал: «И вы обвиняете в этом нас?!?!?!?!?!»

– Ты нам их никогда не заменишь! – грозно крикнул Руслан Озимов.

– Девушки, на которых напали, говорили, что это сделал крупный мужчина в маске быка, – ответила Лорейна. – Именно такой парень участвовал в вашем шоу. Одна из них прямо сказала, что её удерживал он.

– А мне и не надо их заменять, – возразил святой отец, добродушно пожав плечами. А потом указал обрезом на мальчика. – А знаешь, ты мне нравишься! Я, пожалуй, сделаю из тебя командира! Когда-нибудь… Начнем с тебя. Выходи! Так, детишки! Внимание! Выходим по одному ко мне, а потом становимся за мной и ждем. Все, кого назову, вернутся обратно в клетку! Без вариантов!

Палата у Джорджа была первоклассная. На столике и на подоконнике стояли цветы. Кто-то принёс ему целую батарею соков и смузи и просто гору соломинок к ним. Взгляд Лорейны блуждал по этим мелочам, выдающим заботу.

Меж тем, Руслан пошел, но как-то неуверенно. На одиннадцатилетнего мальчика вдруг напал мандраж, что было неудивительно, ведь перед ним сидел совершенно неизвестный бесцеремонный мужик, от которого непонятно, чего ждать. Руки мальчика не слушались, ноги отказывались повиноваться. А по телу пробежала сильная дрожь. Но он упрямо шел вперед. Ведь он – Руслан Озимов, и слово трус – не про него.

Рыжий оценивающе оглядел черноволосого мальчугана, слегка смуглого, с черными блестящими глазами, курносым носом и открытым взглядом. Упорный, смелый!

«Он не мог ни на кого напасть! Его вообще не существует! Это иллюзия!» – если бы взгляды и буквы в блокноте могли убивать, Лорейна бы уже лежала испепелённой.

– Ничего страшного, – почти ласково произнес Черноморов, чего Руслан от него совсем не ожидал. А затем рыжий водрузил огромную ладонь на голову мальчика и закрыл глаза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом…

– А вы – Дэвид Копперфильд? – спросила Лорейна. Не только Джорджа злил этот разговор.

– Ай! Голову больно! – вскрикнул Руслан и отскочил в сторону, потирая виски.

«Он химера! Если уж вы говорите, что знакомы с фейри: его каждый раз создавали непосредственно к спектаклю! Молодая химера слишком слаба, чтобы сделать такое!»

– Но он напал: один раз даже прямо посреди вашего шоу. Это помнят все, кто там был. Значит, мы можем предположить, что он не был молодой химерой.

– Спокойно! Уже все! Можешь встать за мной, – святой отец кивнул головой назад, и пацан, сжимая виски от боли, осторожно обошел кушетку и встал позади рыжего.

«Не можем!!! В любом случае его уже нет!!! Его развеяли!!!!!! Кто-то возмечтал быть этим парнем и гоняться за девушками. Маску быка купить не так уж трудно».

– Видите? – с улыбкой спросил Черномазов и развел руки в стороны. – Ничего страшного! Ни-че-го! Следующий!

– Допустим. Кто? Кто возмечтал им быть?

Дети по одному стали выходить из клетки и подвергаться этой странной процедуре отбора, но пока все они без исключения одобрялись святым отцом и вставали позади. Даже трехлетний Сема Шестаков, которого подвела Аня Капустина, и тот после рева и слез от боли в голове прошествовал к остальным. Остались только Коля Ростов и Варя Выдренкова. И первым перед лицом рыжего оказался юноша.

«Откуда я знаю?!»

– На колени! – сказал Черноморов.

– Ну, это же ваше шоу, кому и знать, если не вам?

– Что?! – возмущенно переспросил Коля.

– Ты слишком высокий, чтобы я смог дотянуться до твоей головы. Или мне встать? – рыжий поднял правую бровь, и Ростову пришлось подчиниться.

«Я понятия не имею!!!»

Лишь на секунду длань Черноморова коснулась головы Николая. Юношу, как и всех, пронзила боль, но на секунду он словно перенесся куда-то, его будто выкинуло в другое место. Перед собой он видел нечто черное, бесформенное и шевелящееся, не имеющее четких контуров.

– Вы дадите мне список гостей?

Когда Коля пришел в себя, в его лицо упирался обрез, а рыжий зло бросил:

«Нет! Это вопрос конфиденциальности. Часть моего профессионализма! Я не выдаю клиентов!!! Ни за что!»

– В клетку! Живо! Мутант!

– Ладно, – покладисто согласилась Лорейна. – Тогда я хочу поговорить с вашими помощниками.

И мальчику ничего не оставалось, как вернуться в клетку. Он был настолько потрясен и обескуражен, что даже не задумывался, отчего столь странно отнесся к нему Черноморов? Почему он не прошел отбора? Мутант? С чего бы это? Разум поглотила необычная и пугающая, чудовищная форма жизни из мира оттуда, где раньше в своих фантазиях Ростов не бывал. И как он там оказался?

«Нет! Они тут совершенно ни при чём!»

Следующей оказалась Варя. Выдренкова так же подошла, присела на колени перед рыжим, и так же, как и Коля, через минуту была отправлена в клетку. Ошарашенная девушка шаткой походкой вернулась на место, а когда юноша спросил, что она видела, лишь замотала головой. Ее стеклянный взгляд блуждал по камере, ни на чем долго не задерживаясь. И Ростов прекрасно понимал ее чувства. Если она оказалась хоть чуточку похожей на парня с его странными играми разума, то ощущения Выдренковой во многом подобны его потрясению.

– Они могут оказаться наблюдательнее, чем вы. К тому же с ними удобнее разговаривать: я чувствую себя, будто качаю порно через диалап – одна картинка грузится пять минут. Ладно, не сердитесь. Что плохого в том, что я поговорю с вашими помощниками? Неужели вам всё равно, что напали на семерых женщин, работавших на вас?

«Мои помощники ни при чём! Я не хочу, чтобы их беспокоили!»

В катакомбах на долгое время повисло тягостное молчание. Рыжий сверлил взглядом находящихся за решеткой, о чем-то раздумывая. На лбу у него выступили пульсирующие вены, видно, решение, которое он хотел принять, давалось ему нелегко, и святой отец взвешивал многочисленные «за» и «против». У Коли появилось чувство, что от этого решения будет зависеть жизнь всех, кто в клетке. А дети с другой стороны тоже молчали, напряженно застыв между рыжим и его солдатами. Горстке детей странно было осознавать, что их разделили на хороших и плохих. Ведь только что они находились вместе и дружили, несмотря на многочисленные разногласия. Были почти семьей. В маленьком, замкнутом обществе всегда так: дети друг друга знают с пеленок, и их дружеские связи более сильны, чем в огромном мегаполисе. Они недоуменно хлопали глазами и не верили, что Варя с Колей другие. Даже Руслан, назвавший Николая трусом, хмурился и мотал головой.

– С ними всё равно поговорят. Или я, или полиция. Я предпочтительнее. Советую вам подумать, а я вернусь завтра.

Устроившись в холле так, чтобы видеть двери в палату Джорджа, Лорейна позвонила Маккене и пересказала разговор.

Неправда! Это неправда!

– Джордж своих не сдаёт. Это, конечно, делает ему честь, но расследованию не помогает. Я хочу встретиться с Брэдом: если кто-то и может знать, где отыскать Басса, то это он. Но я боюсь уйти из больницы: кто-то из ближайшего окружения Джорджа может зайти к нему. Георгиус наверняка сейчас двумя руками эсэмэсит своим друзьям.

И только Ванька Выдренков бросился вперед, крича что-то бессвязное и плача: его сестра оказалась отделена от брата. Но мальчишка был пойман Черноморовым и передан в руки эскорта. Варя стояла, ни жива ни мертва, понимая, что Ваньку уводят от нее. Единственную родную душу. А святой отец мотнул своим бойцам головой:

– И ты знаешь, где найти Брэда?

– Отведите их в Дом.

– Последние вечера он проводил в «Уизми», до этого тоже частенько там бывал. Надеюсь, он не выбрал именно этот день, чтобы изменить образ жизни.

Когда детский шум и гам стих, рыжий повернулся, а Варя упала на колени и от горя и бессилия закрыла глаза.

– Давай так: я пришлю в больницу человека, он сменит тебя, и ты поедешь к Брэду. Если Брэд даст тебе координаты Басса или женщины – женщина там наверняка есть – позвони мне. Если к Джорджу кто-то приедет, мой человек свяжется со мной, а я с тобой.

– Итак, – Черноморов подошел к клетке и закрыл ее. – Я долго думал, что с вами делать. Вот ведь странно, я поклялся уничтожать всех старше восемнадцати и мутантов. А вы как раз и то, и другое, увы! Но чем долгая агония и мучения хуже простой смерти? – он пожал плечами. – По-моему, в муках умирать даже интересней и ярче! И сколько удовольствия и нового опыта можно получить перед смертью! А? Как вам моя мысль?

Лорейна, как и надеялась, нашла Брэда в «Уимзи», он лежал грудью на барной стойке, под довольно странным углом глядя на свой стакан с выпивкой.

– Привет, – сказала Лорейна, садясь рядом.

– Ты – чудовище! Тебе это с рук не сойдет! Судьба накажет тебя и воздаст многократно за все, что ты сделал! Попомни мои слова! Умирать ты будешь хуже любой твари!

– О! Привет, Лорейна Суини, свержительница ши. Или свергательница? Как правильно?

– О, какие громкие слова! Динозавры умеют разговаривать? – тот ухмыльнулся во всю ширину пухлых губ. – А знаете… вы мне симпатичны! Не-не, правда! Самоотверженные старухи и одаренные дети-мутантики! Это ж здорово! Вот только такой одаренный на свете должен быть один. То есть я! Я долго думал, в чем смысл вашего спасения? Ведь, запершись в клетке, вы обрекали себя на долгую и тягостную смерть в окружении этих тварей снаружи. Чего хотели старшие, запирая вас здесь? Не мог понять… Но тут до меня дошло! Они не хотели лишать детей присутствия духа и надежды! Хотя сами ее уже не испытывали. Замечательно! Просто смелые люди! Запереть детей в ловушке и уйти умирать! Достойный поступок! Хотя… идея о смерти в окружении тварей мне очень даже по душе. Хорошая идея! Ну, ни пуха вам, пару дней вы еще протянете, а потом придут мутанты на запах падали, и если вы все же выберетесь, то ненадолго. Пока-пока, – Черноморов помахал огромной пятерней и растворился в полутьме коридора, его силуэт недолго маячил на фоне редких лампочек и вскоре скрылся за поворотом.

– Никак не правильно. Хорошо же ты набрался…

В катакомбах Юрьева воцарилась мертвая тишина. И живые сами не знали, живы ли они еще, или то общая галлюцинация – словно звук исчез, а четверка боялась заговорить, чтобы не спугнуть наваждение и не оказаться в своих самых страшных кошмарах наяву. Лишь минуты спустя бабушка Вера тихо произнесла:

– Это всё проклятое одиночество, Ло! Когда нет родной души, приходится глушить горе алкоголем! В то время как все подобные мне собираются вместе и наслаждаются теплом друг друга, я томлюсь и…

– Простите нас, дети. Мы все испортили! – после чего последовала еще минута молчания, а затем Коля решительно встал.

– Кстати, о подобных тебе: не мог бы ты дать мне телефон Басса?

– Ничего вы не испортили! – резко сказал он. – Вы делали все, чтобы нас отстоять, и хватит уже об этом! Не приди этот чертов святой отец, вы бы смертью храбрых погибли, а детей так и не спасли! А тут еще есть шанс, что с ними ничего плохого не случится!

– И чем это Басс лучше меня? – задиристо спросил Брэд. – В «Уимзи» пропало семь девушек…

Варя вдруг истошно взвыла, словно где-то глубоко внутри нее переключили тумблер, и крик вырвался наружу.

– Я тут ни при чём! Басс тоже! Чуть что, думают на сатиров, – Брэд обижено надул губы.

– Ага, – закивала баба Зоя. – Ты его рожу видел? И после такой страхолюдины ты веришь, что с детьми плохого не случится?

– Брэд, одна женщина мертва, одна чуть не умерла, ещё несколько избиты и изнасилованы. Все они работали на вечеринках Джорджа. Бармена из «Уимзи» тоже убили.

– Пока нет, – уверенно ответил Ростов. – Я так понял, ему сначала их привести куда-то надо? А уж потом они будут строить светлое будущее.

– Вот же бармен, – он кивнул на нового парня за другим концом стойки.

– Ну, и что это изменит? Мы-то здесь. И ты тоже! Если не помрем от голода, то твари нас точно растерзают, когда мы, полудохлые, отсюда выберемся.

– Это другой. Ты что, вообще ничего не замечаешь? Я хочу поговорить с теми, кто обслуживал вечеринки, а Джордж не хочет их беспокоить. Я не говорю, что его помощники причастны, Брэд, но они могли что-то видеть. Что-то, чему сами не придали значения.

– Ну, я-то здесь сидеть не буду! – упрямо сказал Коля, не обращая внимания ни на старушек, ни на плачущую Варю. – С меня слово взяли – присмотреть за детьми. И я пойду за ними!

Брэд посмотрел на неё, в его взгляде алкоголь мешался с искренней грустью.

Он подошел к дальней, самой темной стене и начал вынимать из нее кирпичи. Бабушки встрепенулись.

– Ладно. Сделаем вид, что я тебе поверил.

– Что у тебя там?

Подглядывая в телефон, он нацарапал ручкой на салфетке ряд цифр и имя «Басс».

– НЗ, – ответил мальчик, выуживая из дыры АКСУ, туго набитые чем-то два вещмешка и здоровенный лом. – На совсем плохой случай.

– Спасибо, – Лорейна взяла салфетку, слезла со стула, и всё же помедлила, – Ты порядком набрался. Может, позвонить кому-нибудь, кто тебя встретит?

– Это да, – протянула Зоя Павловна. – Сейчас совсем плохой случай. Можно сказать, совсем-совсем плохой случай!

– О, я пробуждаю в тебе материнские чувства, – Брэд хихикнул.

Ростов подошел к двери клетки, ловко поддел ее снизу ломом, нажал на получившийся рычаг, и тяжелая дверка, заскрипев, соскочила со штырей, на которых висела. Потом она с металлическим лязгом грохнулась об пол.

– Я не гожусь тебе в матери.

Не успел Коля понять, что случилось, как Варя вдруг вскочила на ноги и с криком выбежала из клетки, да так, что чуть не сшибла парня с ног.

– Именно. И если ты не поторопишься, мы очень скоро будем обсуждать это на заднем сиденье твоего автомобиля.

– Стой, дура! – только и успел крикнуть он, но девушка уже скрылась за поворотом коридора. – Тебя же убьют! Черт!

– Можешь помечтать об этом, если не снимешь никого на ночь, – усмехнулась Лорейна.

– Иди, иди за ней! – сзади подошла бабушка Вера. – Догони! Не дай наделать глупостей!

– Не надо оскорблений: что значит «если не сниму»? Такое в принципе невозможно, когда за дело берётся Брэд великолепный. Но помечтать о тебе мне никто не помешает.



– Вы тоже собирайтесь. Пойдем за детьми, здесь все равно уже оставаться опасно. Ворот нам не починить, а когда снег растает, тут невозможно будет находиться. Трупы… – Коля на секунду замешкался, осознавая, что трупы – не что иное, как родные и близкие, да и просто знакомые, которых знал всю жизнь. Кого-то любил, кого-то – нет, и вот за одну ночь их не стало. Теперь они перемешались с трупами падальщиков и кошаков, еще немного, и смешаются с землей, с жидкой грязью, в которую с оттепелью превратится стылая земля, а потом и вовсе растворятся в ней. Люди вернутся в лоно природы, ничем не отличимые от червей… Ставшие им кормом.

Из машины Лорейна позвонила Маккене:

Мальчик мотнул головой, не желая об этом думать, не желая отождествлять людей с червями. Да, сейчас так, да, все когда-нибудь вернется в землю, но до этого люди были людьми, чувствовали, думали, жили совершенно отличной от червей или облезлых псин жизнью!

– Брэд дал мне телефон Басса, мы с ним уже договорились о встрече через полчаса.

– Хорошо. У тебя есть с собой оружие?

– Есть. С тех пор как меня стукнули по голове, я с ним практически не расстаюсь. Ты думаешь, Басс опасен?

– Трупы начнут разлагаться, и…

– Не он. Где вы встречаетесь?

– Дурные примеры заразительны, так что в «Старбаксе», том же, где мы встречались с тобой.

– Мы не пойдем, – замотала головой Вера Афанасьевна, а Зоя Павловна закивала.

– Когда закончишь разговор с Бассом, сразу набери меня.

– Куда нам уже идти? И помочь нам тебе нечем. Только тяжким грузом на плечах висеть будем. Мы уж тут останемся, со знакомыми и родственниками. Встретим последнюю ночь и отправимся пить самогон к ее мужу, – она обняла старую подругу и указала пальцем вверх. Бабушка Вера кивнула и добавила:

– Дилан, что-то случилось?

– С чаем!

– Думаю, я знаю, кто преступник. И думаю, что сегодня мы с ним встретимся.

– С чаем! – согласно кивнула баба Зоя.



Коля до боли сжал зубы и несколько раз быстро моргнул, чтобы не дать слезам брызнуть из глаз. А потом обнял обеих бабушек разом.

– Спасибо вам! – сказал он, понимая, что никогда их уже не увидит.

Больше всего Басс походил на английского лорда в изгнании: благородное, вдумчивое лицо с очень правильными чертами, аккуратная бородка, чуть начавшие редеть волосы, умные глаза, большие красивые руки. Лорейна не знала, какие часы и ботинки отметил стриптизёр из «Диких и необузданных» у клиентов Джорджа, но «Патек Филипп» на запястье Басса и «Джон Лобб», в которые он был обут, говорили о том, что оргии неблагих – дело весьма прибыльное.

– Да иди уже! Спасай этот гнусный мир! – похлопала его по плечу бабушка Зоя, а баба Вера ткнула ее в бок и поправила:

Басс отнёсся к её рассказу гораздо серьёзнее, чем Джордж. И гораздо менее агрессивно. Он не защищался и не нападал, он был взволнован, но это не мешало ему анализировать информацию:

– Ты, главное, детей спаси, а с миром – хрен с ним, с этим хреновым миром!

– Почему вы думаете, что пострадавшие девушки работали только у Джорджа? Что все они не работали ещё у кого-нибудь?



– Потому что я их спросила. Я навестила каждую из выживших в больнице и собрала информацию. И ещё потому, что одна из них – та, что умерла, прислала мне сон о вечеринках Джорджа, когда я о них ещё ничего не слышала.

Варя почувствовала, как внутри все оборвалось, когда ужасный рыжий мужчина отправил ее в клетку. Девушку затрясло от бессилия и страха. Что теперь будет? Отец Николай, очевидно, погиб вместе с другими защитниками города. Это не так уж сложно было понять: если к ним в катакомбы попали сначала серые падальщики, а потом и незнакомые люди, ясно – никого из местных не осталось в живых. А теперь ее еще и разлучили с братом.

– Вы медиум?

Варя, как в тумане, зашла в клетку, сквозь слезы еле увидела, как Ванька с криками бросился к ней, но его оттащили, а потом и вовсе увели. В тот миг мир девушки рухнул. В течение нескольких дней исчезли буквально все, кто ей был когда-то дорог. Митяй, Ярослав, отец, теперь вот забрали последнюю родную душу – десятилетнего брата.

– Моя мать была слуагой. Некоторые слуаги умеют слышать мёртвых.

Слезы душили, и девушка ничего не могла с собой поделать. Невыносимо горько было осознавать, что теперь она одна. Выдренкова даже не слышала, что говорил напоследок рыжий и что потом обсуждали бабушки с Колькой. Но зато когда железная дверь клетки упала, Варя встрепенулась. Она смахнула слезы с глаз и, совершенно не думая, бросилась наружу. Зацепила плечом Колю, но даже не остановилась. Где-то наверху ее братика, ее родного Ваньку увозили прочь неизвестные люди! А она не может позволить этому случиться. Только не сейчас, он один у нее остался.

– Понимаю… Поэтому у вас такой тихий голос? Слуаг ведь называют шептальщицами…

Коридор изгибался слишком долго, прямо бесконечно! В полутьме ноги постоянно натыкались на препятствия: то груда картошки, то оставленный кем-то ящик, то ведро-параша, которое со звоном покатилось, расплескивая зловонное содержимое. Затем Варя быстро пересекла столовую, брошенную в спешке. В воздухе еще витал запах вчерашней картофельной похлебки, но и на него девушка не обратила внимания, хотя сильно хотела есть.

– Да, это наследственное. Басс, двух человек в этом деле убила женщина-китейн. Это точно.

– Почему вы так думаете?

Пробежала еще метров десять по коридору мимо клетки, где буквально вчера сидели Яр с чужаком Потемкиным[6], с приходом которого и началась вся заваруха и город понес непозволительные людские потери, а на самом деле – почти перестал существовать. Еще несколько метров до выхода из подземелья – и девушка толкнула дверь.

– Женщину видели мёртвые. В суд я с этим не пойду, но для сообщества китейнов этого будет достаточно.

– И эти мёртвые могут её опознать? Они описали её?

Дневной свет резанул привыкшие к полутьме глаза, но Варя продолжала бежать по мокрому снегу, которого за ночь навалило по щиколотку. Она пару раз поскользнулась, вставая и отряхиваясь, не обращая внимания, что холод слишком быстро забирается под непригодную для улицы легкую одежду. Она успевала лишь смахивать слезы и бежала, бежала, бежала… пока не споткнулась обо что-то, припорошенное снегом. Девушка полетела на землю головой вперед и уткнулась лицом в нечто мягкое и мокрое.

Это было скользкое место:

– Двое из них узнают её, если увидят, – по крайней мере, Лорейна очень на это надеялась.

Она поднялась на колени и, стерев с лица влажную субстанцию, увидела труп. Местами обглоданный, с выступающими белесыми костями, он представлял ужасное для восемнадцатилетней девушки зрелище. Рядом, какая-то изломанная, с неестественно выгнутой шеей и выбитым глазом, лежала серая псина. Варя, в ужасе застыв, обвела взглядом двор. Везде лежали мертвые. Люди, падальщики, кошаки и еще какие-то неизвестные крылатые твари. Одни припорошены снегом, другие – нет. Видимо, кто-то держался, пока снег не перестал падать. Перед Варей вместо привычного родного города простиралось на весь двор новое кладбище.

– При этом вы говорили, что на девушек нападал насильник? При чём тут женщина?

Девушка резко зажмурила глаза, словно желая развидеть кошмарную и чуждую картину, но образ страшного поля брани уже отпечатался в сознании. И вместо тьмы Варя видела все те же тела, только теперь покрывавшие бесконечную долину, которой не видно было края.

– Я думаю, женщина-китейн покрывает его. Нападавший выглядел как парень в маске с ваших шоу.

Девушку вырвало. Потом еще раз, и еще. Пока во рту не образовался горький привкус желчи. Он и привел Выдренкову в чувство, и напомнил, зачем она вообще выбралась на поверхность. Брат! Ее бедный младший братик!

– В таком случае кто-то, как говорят закоренелые преступники в криминальных романах, «работал под него». Парень в маске – химера. Его создавали для каждого шоу и развеивали после него.

Варя вскочила на ноги и побежала, перескакивая через трупы и не обращая теперь на них никакого внимания. Страх потерять Ваньку оказался сильней страха перед целым полем мертвых. Главное – не увидеть отца, иначе не успеет за братом. А где-то за крепостными стенами высотой в четыре метра слышался гул работавшей техники. Транспорт уже огибал Юрьев вдоль западной стены. Потом гул усилился, видимо, передвижное средство увеличило скорость. Варя тоже ускорилась, как могла, часто-часто поскальзываясь и спотыкаясь о трупы. Но наконец она преодолела внутренний двор монастыря и упавшие бронзовые ворота. Звук увозившего Ваньку автомобиля еле слышался вдали – транспорт скрылся за домами старого города.

– Вы уверены?

Варя побежала, что есть духу, вдоль южной, оплетенной каким-то растением стены Юрьева. Она никогда не выходила за стены, и открытое пространство наверняка напугало бы девушку, но сейчас она боялась только за брата.

– Да, вполне.

Выдренкова выбежала на базарную площадь с расползшимися по кирпичику торговыми рядами и припустила вдоль западной стены. Странный широкий след на снегу слегка петлял, но девушку, не разбиравшуюся в технике, не озадачил. Два широких, ровных отпечатка, будто ползла гусеница, ни о чем ей не сказали. Наконец она выдохлась и упала на колени. Лишь бронзовый памятник Юрию Долгорукому взирал на нее грозным взглядом. Только сейчас пришло осознание, что на улице холодно, а из одежды на ней – только штаны и легкая рубашка. Тут же тысячей иголок в тело вгрызся ветер, заставив Варю съежиться и прижать руки к телу, чтобы согреться.

– Тогда нужно искать того, кто ему позавидовал и попытался стать им.

Он исчез! Его забрали! Ваньку увезли в неизвестном направлении с неизвестными целями. И девушке не добраться до него! Никогда! Никогда! Никогда!

– Вы правы.

Сколько прошло времени, она не знала, но продолжала сидеть на снегу и корить себя. Слезы давно высохли, а холод вызвал неконтролируемую крупную дрожь, на которую Варя не обращала внимания. Ее мир рухнул, и девушке хотелось лишь одного – уйти следом за отцом. Ну почему ее не разодрали собаки, как и остальных жителей Юрьева? Зачем Варя пряталась в подземелье, если так и не смогла защитить братика? Напрасно все, включая жизнь, отданную отцом за них!

– Кто-то из гостей или стриптизёров вызвал у вас подозрения?

– Нет. Действительно нет: мы не стали бы работать с кем-то, кто опасен.

– Басс, я бы хотела поговорить со всеми китейнами, работающими с Джорджем.

– Хорошо. Конечно. Я понимаю, что это важно. Я передам ей, и мы встретимся с вами в самое ближайшее время.

Сзади захрустел снег – кто-то приближался, но девушке было все равно. Даже если это серый падальщик или городской кошак. Пусть нападут и покончат уже с неуемными терзаниями души… Только девушка не учла, что шаги были явно человеческие – животное не может так ступать.

– Спасибо. И последнее, Басс…

– Да?

Она приготовилась к худшему, но вопреки ожиданиям, на ее плечи легла лишь тяжелая, но теплая куртка, а Коля Ростов, остановившийся рядом, сказал:

– Вы знаете Стивена Макбрайта?

– Стивена Макбрайта? Нет.

– Вставай! Мы должны найти то место, куда увезли детей. И мы должны вызволить их из лап этого рыжего… – он замолчал, подбирая слово, способное охарактеризовать Черноморова, но вместо него это сделала Варя.

– Клоуна. Рыжего клоуна, – с каким-то садизмом в голосе тихо произнесла она. Глаза ее загорелись злостью, девушка встала и в упор посмотрела на Ростова. – Ты мне поможешь? Ты спасешь их?

– А Ричарда Брогана?

– Я сделаю все, что смогу, – кивнул Коля, а потом добавил: – Даже если это будет стоить мне жизни!

– Никогда не слышал.

На лице подростка не дрогнул ни один мускул, а взгляд был серьезен и тверд. Хоть он и сомневался в удачном исходе похода, но не смел об этом говорить. Его и так уже дважды назвали трусом.

– Ясно. Спасибо. До встречи.

Лорейна вышла из «Старбакса» и пошла к своей машине. Он был обеспокоен – этот Басс, очень обеспокоен. Но он не врал. Почти ни в чём, кроме двух последних вопросов.

Глава 7. Чудовище