– Шикарная вещь! – воскликнул Юра, вынимая из бумаги вантуз, на ручке которого красовался голубой бант.

– Всегда личностно подбираю сувенирчики, – заявила Марина, – не хватаю абы что. И оформляю кадошечку для определенного человека. Супруг Маши мужчина, поэтому ленточка голубая.

– Там еще кадушечка есть? – удивился Юрец и потряс пакет.

– Кадошечка, – повторила гостья, – я хорошо знаю французский, поэтому иногда их слова с языка соскакивают. Кадошечка – подарок по-парижски.

Я потупилась, Марина сделала из французского «cadeau», которое произносится как «кадо», свой собственный вариант.

– И у меня замечательный презент, – заявил Маневин, показывая нам статуэтку.

– Прелестная собака, – заметила я, – на Афину похожа. В черной попоне, и голова квадратная. Кстати, где псы?

– По двору носятся, двери пока открыты, – пояснила Нина, – не знают, что все ужинать сели, а то бы уже тут разбойничали.

– Это не собака, – возразил Феликс, – на коробке написано: «Умный мужчина». Голова у статуэтки больше тела, что, по мнению автора, является свидетельством интеллекта. Огромное спасибо, давно о такой фигурке мечтал.

Я постаралась не рассмеяться. Мой профессор терпеть не может декоративных фарфоровых чудовищ.

– У меня пряник в виде мопса в розовой упаковке, – похвасталась Маша, – восхитительно. Мусик, что у тебя?

– Книга, – улыбнулась я, – в бордовой обертке.

– Вы уже в преклонном возрасте, – пролепетала Марина, – цвета осени как раз вам подходят. Заря юности миновала. Глупо вам в бумажку цвета зари кадошечку заворачивать.

– Книга – лучший подарок, – заявил Феликс. – В советских магазинах часто плакаты с этой фразой висели. Дай посмотреть!

Я протянула мужу издание, Маневин громко прочитал название:

– «Как пенсионерке сохранить здоровье». Полезное чтиво.

– О да, – согласилась я. – Спасибо огромное, непременно все изучу.

– Там много написано про здоровое питание в старческом возрасте, – расцвела улыбкой Марина, – для пожилых сахар чистый яд.

Я покосилась на блюдо с ватрушками.

– Нина, что тебе досталось? – полюбопытствовал Юра.

– Фартучек, – ответила домработница и няня, – вот, оцените.

Я повернула голову и ахнула. В арке, которая отделяла кухню от столовой, стоял голый мужик со всеми первичными половыми признаками.

– Ой, мамочка! – подпрыгнул Юра. – Нина! Ты же вроде женщина! Хотя я тебя раньше без одежды не видел.

– Ниночка, тебе не холодно? – заботливо осведомился Маневин.

– У нас в клинике психиатра нет. Зачем он животным? – задумчиво протянула Манюня. – Придется где-то искать опытного специалиста.

– Чем вас фартук поразил? – спросила Нина и сняла передник. – Очень милый.

– Ничего другого в голову не пришло, – хихикнул Маневин. – Ну… Встречаются люди, которые сочетают в себе признаки обоих полов. Внешне типичная женщина, но, когда разденется… м-да… возможен конфуз.

– Никак не пойму, о чем вы говорите? – удивилась Нина. – О каком мужчине? Где он?

– Ты подарок рассмотрела? – спросила Маруся. – Какая на нем картинка?

– Зверушка, слоник, – ответила Нина. – А что?

– Изучи фартук с особым вниманием, – посоветовал Феликс.

Нина вытянула вперед руки и, держа в них подарок Марины, заговорила:

– Сейчас, это… это… А-а-а-а! Не слоник! Боже! Не он! Ой! Как это! А-а-а-а!

Нина умчалась в коридор.

– Как я рада, что она в восторге, – обрадовалась Марина, – всегда подарочки подбираю со значением. Для домработницы оригинальный передничек с юмором, прямо самое то. Правда, он изумительно голого человека имитирует? Мне сказали – это новая технология, объемный принт. Наденешь такой, и получится: голова твоя, а тело мужское. Правда весело?

– Очень, – заверил Феликс.

– Вам правда подарки по сердцу пришлись, не из вежливости меня благодарите? – спросила Марина.

– Конечно, нет, чудесные подарки, – пропела Маша.

– Я бы вантуз себе никогда не догадался купить, – добавил Юра.

– Вот и славно, – зааплодировала супруга Дегтярева. – Можно мне чашечку чаю? Изнервничалась вся, вдруг у вас нет чувства юмора, вы зануды и вам билеты в консерваторию нужны?

Глава 12

На следующий день я приехала к Собачкину и рассказала ему и Кузе о вчерашнем ужине.

– Фартук с принтом голого мужика? – расхохотался Сеня. – Нет слов.

– Книга для пенсионерки – это хит, – подхватил Кузя, – и все остальное в тему. Кто она?

– Марина? – уточнила я. – Попыталась узнать о ней хоть что-нибудь, но не смогла. Спросила: «Как ваша фамилия?» Угадай, что она ответила?

– Дегтярева? – предположил Кузя.

– «Зачем она вам? Я Мариночка», – сообщила я. – Отчество тоже осталось неизвестным. Ничего я пока не выяснила.

– Ты с Александром Михайловичем говорила?

– Он весь вечер молчал, потом заперся в своей комнате, – вздохнула я.

– С женой? – уточнил Кузя. – Надеюсь, ты не полезла в кровать к новобрачным?

– Его вторая половина ушла в гостевой домик, – пояснила я.

– Необычно для молодоженов, – протянул Семен. – Где страсть? Где раздирание простыней в клочья? Шампанское, фрукты? Где вся любофф?

– Перестань, – поморщилась я, – не смешно. Судя по реакции Дегтярева, он вляпался в какую-то историю. Поэтому молчал.

– Не переживай, я найду эту тетку, – пообещал Кузя.

– Как? – спросила я. – По имени? Будешь изучать всех Марин?

Собачкин поставил передо мной чашку с чаем.

– Дашенция, не хлопай ластами. В загсе регистрируют двоих. Найдем жениха Дегтярева Александра Михайловича и познакомимся с его невестой.

Я выдохнула и одним глотком осушила чашку.

Кузя погладил меня по спине.

– Не дергайся. Раскопаю. Разнюхаю. Выясню. Давай пока займемся делом. Надо поговорить с родственниками Вари. Я их нашел. Кирилл Петрович умер пару лет назад. Татьяна Ивановна жива. Вскоре после похорон дочери родители вместе с детьми переехали в Тулу. Там они долго жили. Затем снова перебрались в Подмосковье, устроились под городом Павловск, купили дом. Кирилл Петрович работал в больнице, Татьяна Ивановна пекла торты на заказ, потом стала владелицей кофейни. У них с мужем тогда было одиннадцать дочерей.

– На одной только обуви разоришься, – крякнул Сеня.

– Девочки выходили замуж, уезжали, – продолжал Кузя. – Две отправились в США, три в арабские страны, четверо живут в России, их раскидало по разным городам и весям. Когда у Гореловых осталась одна, самая младшая, в семье появились новые дети.

Я изумилась.

– Погоди. Андрей говорил, что у Гореловых было много дочек, сколько, я не помню, но не одиннадцать! Татьяна еще родила? Разве это возможно? Она уже не молода.

Кузя вытащил из коробки на столе конфету.

– Все дети Гореловых приемные. Они их брали в возрасте детсадовцев и воспитывали до замужества. Варя не родная им по крови. Сейчас у Татьяны четверо.

– И как она не устает? – удивилась я. – За ребятней глаз да глаз нужен.

– Есть тетушки, основная страсть в жизни которых деторождение и воспитание отпрысков, – забубнил Собачкин. – Я нашел Алевтину Невзорову.

– Это кто? – спросила я.

– Экономка в доме Инги Львовны, она у нее много лет проработала. Константин после смерти жены и падчерицы уехал из особняка, продал его. Где сейчас он живет, не известно, Алевтина купила дом в Плахине, прописана там много лет. Есть предложение…

– Поговорить с обеими женщинами, с Гореловой и прислугой Москвиной, – закончила я фразу.

– Татьяну Ивановну пока беспокоить не стоит, – отверг мое предложение Кузя. – Хочу кое-что по ней уточнить. А к Алевтине надо скататься. Лето в разгаре, тепло. Вдруг она Дарью в свой сарайчик на время ее отпуска пустит?

– Прекрасная идея пожить на свежем воздухе, – согласилась я, – но меня могут прогнать, скажут: «Не сдаю жилье», и все.

– Надо найти другой повод для визита, – сказал Собачкин, – глупо Дарье прикидываться отдыхающей.

– Телевидение! – осенило меня. – Запуск новой программы «Забытые преступления» о нераскрытых делах прошлых лет. Я автор, режиссер и ведущая. В этом случае будет оправданно предложение денег за беседу.

Сеня показал на меня пальцем.

– Кузя, иногда она демонстрирует гениальность.

– Озарение может и у дятла случиться, – меланхолично заметил повелитель ноутбуков.

Глава 13

Дом Алевтины стоял за красивым, явно сделанным на заказ забором. На звонок домофона калитку открыла приятная немолодая женщина.

– Вы Дарья? Сценарист?

Я улыбнулась.

– Именно так. Меня ждет Алевтина Васильевна.

– Она перед вами, – приветливо сказала хозяйка, – давайте устроимся во дворе. Погода прекрасная.

Мы прошли к столу, сели в кресла.

– Зачем я вам понадобилась? – сразу взяла быка за рога бывшая экономка.

Я покачала головой.

– Мой помощник не объяснил вам суть вопроса? Сейчас очень трудно найти профессионального сотрудника. Диплом об окончании вуза вовсе не является свидетельством высокой квалификации. Увы.

Из окна дома высунулась женщина, она выглядела моложе Невзоровой.

– Аля, кто пришел? – спросила она.

– Ира, у меня с визитом дама с телевидения, – ответила владелица дома, – хочет снять программу о моем саде.

– Здорово! – восхитилась Ирина. – Ты в него столько сил вложила.

– Может, пока мы предварительные переговоры ведем, в оранжерее порядок наведешь? – попросила Алевтина.

– Уже бегу! – воскликнула Ирина и исчезла.

– У вас прекрасные клумбы, – сказала я, – но тема нашей беседы не цветы.

Алевтина вскочила.

– На секунду оставлю вас.

Хозяйка быстрым шагом вошла в дом, через некоторое время окно, из которого выглядывала Ирина, захлопнулось. И вскоре Алевтина вернулась к столу.

– У меня гостит родственница, – пояснила она, – я прекрасно к ней отношусь. Но, к сожалению, язык за зубами Ира держать вообще не умеет. И очень любопытна, прямо как кошка.

Я улыбнулась.

– Сейчас я тоже буду задавать вопросы.

Алевтина поправила волосы.

– У вас работа. Пока вы ко мне ехали, позвонил продюсер, сказал, что запускается новый проект о людях, которые избежали суда.

– Да, – подтвердила я, – иногда убийце или похитителю удается уйти от наказания совершенно законным путем. И он спокойно живет, забыв о своих жертвах. Начать цикл программ мы собираемся с убийства Варвары Гореловой. Вы долго проработали в семье Инги Львовны и Константина…

– Я появилась в семье, когда хозяином в особняке был тот, кто его построил, а именно Владимир Андреевич, – неожиданно сердито сказала Невзорова, – Инги в его жизни тогда и в помине не было. Москвин, гениальный ученый, жил один. На женщин у него времени не было, хозяйство долгие годы вела моя тетя Сима.

Алевтина засмеялась.

– Иногда в кинофильмах появляется герой – чудак-профессор. Он выходит из дома в разных ботинках, забывает, что обедал, поэтому второй раз ест суп. Вот и Владимир Андреевич был таким, за ним, как за малым ребенком, нужен был глаз да глаз. Москвин выходец из богатой семьи, отец его был авиаконструктором, мать при нем чертежницей. Ордена получили за работу, медали, пайки, дом, участок в гектар. Владимир Андреевич по стопам родителей пошел. Чем занимался, не знаю, думаю, на оборону работал. Его утром служебная машина отвозила, вечером возвращала, командировки были частые. После смерти стариков профессор дом отремонтировал, расширил, надстроил второй этаж. Но никаких женщин домой не приводил. Тетя Сима думала, что хозяин будет всегда холостяком. Один раз Москвин у нее спросил:

– Что можно подарить даме на день рождения?

Сима опешила, а он объяснил:

– Заместитель мой недавно расписался. Сегодня его супруге тридцать исполняется, в ресторане празднуют. Я приглашен. Идти не очень хочу, да обижать Олега неладно.

Алевтина сложила руки на груди.

– Лучше бы ему и впрямь в трактире не показываться. Среди гостей оказалась Инга. Она мигом поняла – выгодный жених пропадает: немолодой, богатый, властью обласканный. А у нее в кармане вошь на аркане. И окрутила наивного Москвина быстренько.

Тетя Сима, когда узнала, что хозяин в загс собрался, чуть в обморок не упала. А что домработница, пусть даже она сто лет служит, поделать может? Инга в доме поселилась.

Алевтина махнула рукой.

– Наслушалась я от тетки рассказов про новую хозяйку, повторять их не хочу. Своеобразная женщина, хваткая. Через год из оборванки в королеву превратилась. Шуб ее не сосчитать. Драгоценности покойной матери мужа все ее стали. Жила с Москвиным припеваючи, только о себе и думала.

Однажды Сима домой прибегает, глаза горят.

– Аля, что тебе расскажу! Владимир Андреевич заболел, грипп у него. Москвин всегда был здоровым, а тут слег, испугался не на шутку, решил вызвать нотариуса. Инга спрашивает у мужа: «Зачем он тебе?» А он ей в ответ: «Детей у нас нет, кому все, что имею, оставлю? Завещаю дом и остальное имущество тебе и детям Олега. Хочу, чтобы за моей могилой как можно дольше ухаживали. Ты умрешь, а дети Олега еще поживут. Близнецы у моего заместителя недавно родились».

Алевтина положила ногу на ногу.

– Никогда я Симу такой веселой не видела. Она хохотала, описывая выражение лица Инги. В особенности ей понравились ее слова, та супругу сказала:

– Милый, зачем тебе чужие наследники, у нас свои появятся!

Хозяин же возразил:

– Пока их нет. Если родишь, тогда, конечно, все им достанется.

Невзорова наклонила голову.

– И через год у них появился Андрей. Сима пребывала в уверенности, что мальчик не Владимира сын. И чем старше он становился, тем яснее делалось – внешне у него ничего от отца нет. Лицом пошел в мамашу-пройду, только был тихий, как Москвин. А с чего ему шумным быть? Инга с ребенком почти не разговаривала. «Уйди», «Не мешай», «Ступай в свою комнату, займись чем-нибудь». С мальчиком няньки возились, да они постоянно менялись. Пожилая женщина за крошкой ухаживать не возьмется, тяжело. А сорокалетних хозяйка воспринимала как соперниц, боялась, вдруг супруг на кого-то глаз положит. Потом в семье Лиза появилась. Серафима постарела, ушла, меня вместо себя пристроила.

Алевтина поправила жемчужные бусы.

– Вот уж я нахлебалась! У Инги материнский инстинкт проснулся. Она на Андрея по-прежнему внимания не обращала, а девочку обожала, баловала. Елизавета росла маленьким чудовищем. Брата изводила, меня злила. Я сдерживалась, но иногда раздражение прорывалось, а девчонке только того и надо, с воплем к Инге летела:

– Мама! Аля сказала мне: «Не вертись под ногами».

И бух перед ней на пол, ногами сучит, рыдает. Актриса!

После смерти Владимира Андреевича Инга недолго вдовой горевала. Москвина на службу по разным делам возил шофер, его оплачивало государство. Приятный молодой парень Костя. И собой был хорош, и с воспитанием порядок, речь правильная, никаких любимых народом слов: «покласть», «ложить», «ихняя». Послушать его, так просто преподаватель. На самом деле Сенин бывший спортсмен, штангист. Когда Москвин умер, Константин остался у Инги работать. Зачем водителю вдову возить? Кто зарплату ему отстегнет? Уж не НИИ, где Москвин директором был. И вскоре он женился на Инге, хозяином в дом вошел. Молодой мужик намного лучше старого, пусть и умного, богатого. В постели Инге не профессор был нужен. Да я думаю, они еще при жизни Владимира Андреевича снюхались.

Я кашлянула.

– Алевтина Васильевна, ваш рассказ занимателен, но меня интересует история убийства Вари Гореловой. Она пропала после дня рождения Андрея.

Невзорова развела руками:

– Тут не помогу, я ничего не знаю. Да и некогда мне в то время о посторонней девочке было думать. Инга с Лизой в автобусе сгорели. Хозяйка с дурным характером, дочь ей под стать, но никто столь страшной кончины не заслужил. Андрей себя отвратительно повел, мать с сестрой в морге, а парень день рождения устроил.

– Можете вспомнить, как в эти дни развивались события? – спросила я.

– Память у меня уже не та, – призналась собеседница, – события девятого июня просто улетучились из головы. Вот восьмое я хорошо помню. Инга всегда была поорать горазда, но тогда она себя превзошла. Ковер ей не понравился.

– Ковер? – удивилась я.

– Костя его купил, – объяснила Невзорова, – мужчин иногда тянет в магазин. Ну и шли бы они себе в рыболовные снасти. Или чего-то для своего отдыха купили: шашки, шахматы, домино, мяч. Нет же! Надо им в дом бог знает что притащить. Вот и Костя был такой, раз в году в торговый центр заедет да схватит, что ему понравилось. Как-то сервиз припер. Инга на метле несколько дней летала, потом велела чашки-тарелки на помойку оттащить, а если муж спросит, покаяться: «Разбила».

Дала мне за молчание сто долларов. Однажды Константин электрошашлычницу приволок. На фига, спрашивается? Во дворе зона барбекю оборудована. Ну захотелось ему. Восьмого числа я задержалась на работе. Девять вечера пробило, а я никак не уйду, глажки гора. Инга ни с того ни с сего велела тьму своих и дочкиных вещей перестирать. В районе половины десятого смотрю, хозяин ковер несет. Я на кухню пошла воды в утюг налить, а он по коридору топает. Увидел меня, изумился:

– Ты почему домой не ушла?

Я ему про глажку доложила, Константин ковер в спальню занес, меня позвал, попросил покупку пропылесосить, спросил:

– Правда, красивый?

Я похвалила приобретение. Ну, не говорить же ему правду? Спальня в голубых тонах, мебель, занавески, люстра – все по цвету подобрано. А ковер бордовый, мрачный, с черным геометрическим узором, да он любую комнату изуродует. Только в крематории его стелить.

Константин же, как маленький, радовался:

– Шикарная покупка. Натуральная шерсть, ручная работа, ногам мягко. Давно о таком мечтал, мне не нравятся огрызки, что у нашей кровати с двух сторон постелены.

И тут приехали Инга с Лизой.

Алевтина протяжно вздохнула.

– Сначала стояла тишина. Я уж подумала: обойдется. Ага! Как же! Что тут началось! Хозяйка на мужа налетела, по-всякому его обозвала. «Козел» – самое ласковое, что она сказала. Орала, визжала. Я сумку схватила и, не догладив вещи, домой улетела. Проношусь мимо открытого окна барской спальни, а оттуда Лиза визжит:

– Папа идиот, дурак!

Инга матом Константина кроет.

– Кто ты такой, чтобы в моем доме это дерьмо стелить?

Он ответил:

– Думал, это наш дом.

У-у-у! Супруга совсем голову потеряла.

– Наш? Да твоего здесь пара трусов, и та мной куплена. Все мое! Годами жизни с безумным дедом заработано. Ты за мой счет существуешь. Кто тебе позволил без меня…

Ну и далее как по нотам. Я арию слушать не стала. Но она так вопила, что даже у ворот меня ее голос догнал. Девятого я пришла на службу в семь, смотрю, Константин ковер в свой джип запихивает, я и не удержалась от вопроса:

– Коврик увозите?

Костя с прислугой не откровенничал, да, видно, перенервничал сильно, поэтому и пустился в объяснения:

– Инга вчера рассердилась. Не понравилась ей моя покупка. Разозлилась конкретно. Утром они с Лизой на автобусе уехали. Жена со мной словом не обмолвилась.

Настал мой черед изумляться.

– Утром? На автобусе?

Глава 14

Он дверь салона захлопнул.

– Мы сегодня собирались все вместе в заповедник отправиться на зубров полюбоваться. Лиза мечтала там побывать. Приехать надо к восьми утра, тогда животных увидишь. Позже они спят. Я встал в пять, а жены в кровати нет. Пошел машину заводить, подумал, что она дочь поднимает. Вожусь возле джипа, Инга с Лизой одетые выходят. Я обрадовался:

– Вот молодцы какие! Садитесь.

Жена молча прошла мимо, а девочка мне язык показала.

– Ты нам не нужен. Дурак! Поедем вдвоем на автобусе.

Лиза права, я и впрямь дурак, зачем ковер купил? Вот хочу его выбросить. Инга велела тебе передать: вещи ее не трогай, в гардеробную не ходи, отправляйся за покупками сию секунду. Вот список.

Сел за руль и умчался. Мне Костю жалко стало. С другой стороны, он же знал, на что идет, когда женился на богатой капризной бабе! Просто я обрадовалась, что хозяйки дома нет, и Лизку она увезла. От девчонки покоя не было. Инга очередную няню выперла, новую не нашла. Елизавета стала моей головной болью. Инга, правда, ее с собой на службу брала. Девчонка там делала что хотела. Хозяйка на работу в районе часа всегда отправлялась. До тринадцати часов девчонка меня успевала до нервного припадка довести. А тут счастье привалило: нет обеих.

Я в магазин смоталась, часа через два вернулась, кофейку сварила, сижу на кухне, телик включила, местные новости как раз начались.

Алевтина оперлась о стол.

– И узнаю жуть кромешную! Автобус-экспресс в шесть пятнадцать от остановки отошел. Немного проехал, и в него бензовоз влетел. Там и взрыв был, и пожар, и менты прикатили, и мужики с брандспойтами, и «Скорые». Да толку от последних? Диктор сообщил: живых не осталось.

Я подумала, хорошо, что на работу всегда пешком хожу. Вот так воспользуешься транспортом и сгоришь. Людей жалко до слез. Вдруг меня как стукнет по голове. У этого маршрута начало неподалеку от нас на шоссе, а конечная точка в заповеднике с зубрами! Инга с Лизой! Они, наверное, на этот автобус сели.

Алевтина откинулась на спинку стула.

– Чуть в обморок я не упала, руки трясутся, ноги дрожат. Плохо дальше помню. Константин домой приехал, еще какие-то люди примчались. Где Андрей находился, чем занимался, не знаю, не до него тогда было. Единственное, что в мозгу отложилось: я перед уходом домой в его спальню заглянула, сказала:

– Андрюша, у меня завтра выходной. Но если вдруг тебе понадоблюсь или Константину Петровичу плохо станет, сразу звони, я прибегу.

Парень рожу скорчил.

– Отчиму только хорошо будет, да и мне тоже. А ты тут завтра не нужна, гости придут.

Я растерялась.

– Гости? Поминки до похорон не устраивают.

Андрей оскалился.

– Не сомневался, что ты про мой день рождения забудешь. Я вечеринку устраиваю.

Невзорова прервала рассказ.

– Вот вы бы как поступили, услышав такое заявление сына покойной?

– Не знаю, – честно ответила я, – обычно я держу свое мнение при себе, но в данном случае могла бы его и высказать.

– Вот и я не сдержалась, – кивнула Алевтина, – укорила его: «У тебя мать и сестра погибли!»

Юноша встал.

– Уходи, обойдусь без скандалов поломойки. Завтра не появляйся.

Меня его тон возмутил.

– Я не поломойка, а ты здесь не хозяин.

Он подбородок вздернул.

– Ты нанята грязь таскать, а я сегодня владельцем всего стал. Я наследник!

Невзорова опять поправила бусы.

– О как! Ощутил себя враз богатым барином.

Я уехала домой, вернулась одиннадцатого. В доме царил беспорядок. Гостиная разгромлена, туалеты заблеваны. Гуляли от души. В комнате Лизы погром, игрушки на пол из шкафов выброшены, поломаны, книги порваны. Не хотелось думать, что Андрей сестре решил после ее смерти отомстить, но уж очень на то было похоже. Константин отсутствовал, парень тоже.

– Десятого вас в доме не было, – подвела я итог разговора.

– Именно так, – подтвердила Алевтина.

– Что-нибудь про Варю Горелову знаете? – Я не теряла надежды нарыть хоть крупинку чего-то полезного.

Невзорова махнула рукой.

– Нет. К Андрею друзья никогда не приходили, Инге не нравились посторонние в доме. Где он сам время проводил, понятия не имею. И про Горелову ничего не знаю.

– Вы не в курсе, что Варю похитили? – удивилась я. – Не слышали, что Андрей год провел под арестом?

– Это всем известно, – ответила Невзорова, – в местном магазине народ долго сию тему обсуждал. Но подробности я только от сплетниц узнавала, меня уволили.

– За что? – изумилась я. – Столько лет работали в доме, ничего дурного не сделали.

Алевтина сцепила пальцы рук в замок.

– Кто же поймет, что у хозяина в голове творилось? Костя меня в момент после гибели жены и падчерицы рассчитал. Обиды на него не держу. Сенин заплатил мне за полгода вперед, извинился, пояснил:

– Не могу в этом в доме находиться, постоянно вижу Ингу, слышу голос Лизы. Уезжаю. Прислуга мне более не нужна. Ищи другое место, дам тебе отличную рекомендацию.

Вот так. Думаю, я вас разочаровала, обычно те, кто в доме служит, в курсе всех хозяйских дел. Там подслушают, здесь подсмотрят. Но я из другой когорты. Исповедую всю жизнь один принцип: меньше знаешь – крепче спишь. Мне за беседу с вами конвертик обещали.

Я вынула из сумки деньги.

– Спасибо. Красивый у вас коттедж.

Алевтина отмахнулась.

– Скажете тоже, ерундовый щитовой домик.

– Выглядит как каменный, добротный, – заметила я.

– Я купила его много лет назад по дешевке, – охотно пустилась в объяснения хозяйка, – направление непрестижное, дом неудобный. В нем всего две комнатенки и кухня. Туалет во дворе стоял, я биоунитаз приобрела. Внешне – да, хорош. Подкопила средств, оклеила его панелями, имитацией натурального камня. Вот и получился добротный вид.

Мой телефон звякнул, я взяла трубку и прочитала сообщение, которое прислали с незнакомого номера: «Хотите знать правду? Езжайте на кладбище, встаньте на парковке».

Алевтина тем временем медленно и тщательно пересчитывала купюры, которые мне выдал банкомат. К сожалению, они оказались по сто рублей. Я положила телефон в карман, но через секунду оттуда раздался требовательный писк. Пришлось опять доставать сотовый. Незнакомый абонент прислал новое СМС: «Десятого июня в год гибели Москвиной был четверг. Почему Инга и Константин решили ехать в заповедник в будний день? Экскурсии туда устраивают только в пятницу, субботу, воскресенье. В будни заповедник для туристов закрыт. Коттедж Али кирпичный, обшит панелями. Спален в нем шесть, гостиная, столовая, кабинет, кухня, подсобные помещения, общая площадь – пятьсот квадратов. Почему Невзорова лжет? Все ответы на парковке у кладбища. Только не идите пешком! Отправляйтесь на машине!»

Я поднялась.

– Спасибо за разговор, извините, что задержала вас.

– Приезжайте, если понадоблюсь, – сказала Невзорова, – рада знакомству.

– Здесь где-то находится кладбище, как туда проехать? – осведомилась я.

– До него две минуты ходьбы, – объяснила Алевтина, – в объезд на автомобиле намного дольше. Зачем вам туда?

– Я еще делаю программу про сельские погосты, – нашлась я, – если куда-то попадаю, всегда заглядываю на кладбище. Иногда там потрясающие памятники встречаются.

– Только не здесь, – поморщилась Невзорова, – там давно никого не хоронят, одни заброшенные деревенские могилы, церковь разграблена. Скорбное зрелище. Но если хотите полюбоваться, идите на своих двоих, вернетесь и уедете.

– Спасибо, – поблагодарила я, – мне потом по этому же шоссе дальше ехать.

– Тогда доброго пути, – пожелала хозяйка.

Я поблагодарила ее, села за руль и умчалась.

Глава 15

Местных покойников давно никто не навещал. Дорога к железным воротам заросла бурьяном, на площадке перед входом не было ни одной машины, да они сюда, похоже, годами не приезжали. Лопухи и сныть здесь превратились в джунгли. Одна из берез упала, на поваленном дереве сидела женщина. Увидев меня, она встала и помахала рукой. Я подошла поближе, узнала родственницу Алевтины, которая выглядывала из окна, и поздоровалась.

– Добрый день, Ирина!

– Аля считает себя самой хитрой, – прищурилась та, – а меня любопытной.

– А это не так? – спросила я и села на березу. – Ведь мой телефон ты узнала, порывшись в ее сотовом, пока мы с ней беседовали.

– Сколько вы ей за вранье заплатили? – пошла в атаку Ирина.

– Это коммерческая тайна, – нашлась я.

– Если я расскажу чистую правду, какой будет размер оплаты? – деловито осведомилась Ирина.

– Он будет зависеть от правдивости вашего рассказа, – заявила я.

Ирина протянула вперед руку и сделала хорошо всем знакомый жест пальцами.

– Аванс!

– Сначала сообщите хоть крупицу информации, – не дрогнула я. – Кота в мешке я не покупаю.

Ирина закинула ногу на ногу.

– Вопрос, на который нет ответа: почему Инга поехала с ребенком на автобусе?

– Поругалась с мужем, закусила удила, может, решила проучить супруга, – пожала я плечами. – Судя по тому, что я о ней знаю, жена Константина была истеричной особой, несдержанной, скандальной.

Ирина сорвала травинку.

– На фиг ей понадобился муж?

– В хозяйстве пригодится, – парировала я.

– Не про то спрашиваю, – засмеялась Ира. – Чего она сама за руль не прыгнула?

Вопрос застал меня врасплох. Я растерялась, потом спросила:

– Москвина умела водить машину?

– Конечно, – подтвердила Ирина, – права имела. Легко проверить, что Инга их получила вскоре после того, как первый раз замуж вышла. Она вся из себя фря в брюликах, ей западло на рейсовой колымаге трястись. В автобусе простой народ, который мадам считала быдлом, воняет бензином, грязно. Катить три часа! А в гараже стоял новенький дорогущий внедорожник. Так почему она им не воспользовалась?

– Не знаю, – вздохнула я, – не предполагала, что Инга водила машину. Если есть собственный автомобиль, то немного странно пользоваться общественным транспортом. Может, Лиза хотела прокатиться на автобусе?

– Елизавета? – хмыкнула Ирина. – Мелкая дрянь. Мамаша номер два, даже хуже. Отказалась ходить в гимназию, закатила истерику:

– В классе много детей. А меня посадили с чернопопым.

Ну она грубее выразилась. Я для вас поделикатничала. Мальчик, которого она обозвала, оказался евреем из богатой семьи, воспитанный ребенок, тихий. Елизавета его со стула столкнула, он упал, лоб разбил. У детей случаются конфликты, их можно погасить. Но Лиза орала, что не хочет находиться в классе, где не одни русские учатся. Директриса возмутилась, назвала ее поведение фашизмом, попросила девочку в другое место перевести. Инга определила дочь на домашнее обучение.

– Откуда вы так хорошо знаете о том, что у Москвиной дома творилось? – удивилась я.

– Не важно, – не ответила на мой вопрос Ирина, – уж поверьте, я в курсе всего, что у Инги с Костей происходило. Всего! Она мужа терпела только из-за секса. Остальное ей в нем не нравилось. Вот от постельных утех она в восторге заходилась. Первый муж был старше ее намного, раз в году вторую половину радовал. А Инга огонь была, ей несколько раз в день давай, побольше, почаще. При Москвине она любовников втихую заводила. С Костей жить начала при живом супруге. И так он ей понравился, что мужем стал. Парню деньги позарез были нужны, он нищий был, жил на зарплату. А она была мизерной. Мрак! Тут на все согласишься, чтобы достаток иметь. Вот они и создали семью. Аля вам не соврала, Сенин покладистый мужик, но даже самого покорного довести можно. У вас есть с собой…

Ирина взяла ветку и написала на земле цифру.

Я кивнула.

Она протянула раскрытую ладонь.

– Давайте. А два раза по столько имеется?

– Предположим, да, – осторожно ответила я, – но это все, что есть в моем кошельке.

– Сделаем так, – обрадовалась Ирина, – нельзя, чтобы Аля догадалась, что мы беседовали. Я сейчас вернусь домой. А вы минут через двадцать возвращайтесь к Невзоровой, калитка будет открыта. Идите прямо в дом, я дверь не запру. Попадете из прихожей в коридор, из него в гостиную, увидите интересненькое. И тогда Аля вам истину откроет. Только про меня говорить нельзя. Когда беседа закончится, я вас до калитки провожу и деньги возьму. Вы похожи на порядочного человека. Надеюсь, не обманете. Но даже если и скажете, что я вас к ней направила, Аля не поверит, меня не выгонит.

– Хочется заранее знать, что такое «интересненькое» поджидает меня в коттедже? – осведомилась я.

Ирина вплотную приблизилась ко мне и прошептала пару фраз. Я вздрогнула.

– Правда?

– Сами убедитесь! – воскликнула Ира.

– Буду у Алевтины через двадцать минут, – пообещала я.

– Славненько! – обрадовалась Ирина.

Я выехала на шоссе, позвонила Сене, отправила ему на почту аудиозапись обеих бесед и поехала назад к Невзоровой.

Как Ирина и обещала, калитка оказалась открытой. Дом тоже не заперли. Я очень тихо прошла по коридору, добралась до комнаты, из нее доносились разные голоса. Сразу стало понятно – хозяйка увлечена сериалом. Через секунду я вошла в просторную, дорого обставленную гостиную. В ней находились мужчина в инвалидном кресле и две женщины. Ирина сидела на диване, вязала на спицах. Алевтина устроилась в кресле, которое стояло спинкой к двери. С правой стороны от нее стоял столик с чайником, чашкой и вазочкой с печеньем. Оно продается в Москве в единственной настоящей французской кондитерской.

Человек, который сидел в коляске, первым увидел меня и позвал:

– Ира, Ира!

Хозяйка взяла чашку и ласково спросила:

– Дорогой, хочешь поесть?