Что-то рассекло воздух над ними, всколыхнув волосы Дарби. Что-то похожее на шрапнель, но она знала, что это. Это был гвоздь, стальной снаряд, просвистевший рядом с ее головой. Эшли шаркал уже ближе к ним – однако все еще слишком далеко, чтобы рисковать единственной пулей.
Не сейчас.
Дарби оттолкнула девочку, вперед к яркому свету.
– Теперь беги.
Джейми Ниссен сделала два неуверенных шага по снегу и оглянулась, с глазами, полными жгучих слез:
– Не промажь.
– Не промажу, – сказала Дарби.
Затем она повернулась к Эшли лицом.
«Я не промажу».
Эшли был озадачен, когда увидел, что они разделились – Джей побежала к приближающемуся снегоочистителю, а Дарби развернулась обратно.
Они находились сейчас в двадцати шагах друг от друга.
Его правый кулак пульсировал от боли, будто был полон раскаленного песка. Кожа на лбу и щеках натянулась до звона, как после солнечного ожога. Губы потрескались, лопнули, из них сочилась сукровица и стекала по подбородку. От него воняло горелой кожей и волосами, густой и маслянистый запах витал над ним в рассеивавшемся дыме. Его синтетическая куртка расплавилась и намертво приклеилась к спине, свисая застывшими волокнами.
Но, черт побери, он был жив. Нет покоя для нечестивых, верно? И Эшли чувствовал себя чертовски круто сегодня. Он сломал женщине шею голыми руками и застрелил из гвоздемета невиновного мужчину насмерть. Это останется ярким эпизодом в истории криминалистики. Чтобы провернуть всё это, а затем успеть нырнуть наружу из окна взрывающегося здания, отделавшись лишь ожогами второй степени, требовалась поистине дьявольская удача. Действительно – маслом вверх.
Теперь Эшли заметил, что Дарби хромает к нему. Прочь от яркого безопасного света. Отбросив всякую надежду сбежать.
Прямо к нему.
Он поперхнулся смехом, прозвучавшим, как лай. Возможно… возможно, она тоже немного спятила в этой дикой скороварке сегодня ночью.
Эшли не мог винить ее за это. Он даже не был уверен, что ненавидит ее, – его мозг испытывал мощный прилив крови, коктейль из противоречивых чувств к этой упорной суке. Но – чувства побоку, он по-прежнему должен был выдать ей красную карточку за убийство братишки, так что он направил беспроводной молоток на Дарби, прицелился через горячий дым и выстрелил.
Сухой щелчок.
«Что?!»
Эшли опять нажал на спуск – еще один щелчок. К его ужасу, огонек батареи «Паслоуда» теперь моргал тревожно-красным. Разрядилась от холодной погоды. Это в конце концов случилось.
– О черт…
Он снова поднял голову. Дарби всё приближалась и приближалась к нему, словно его персональный ангел смерти, хромающий, но пугающе, нечеловечески спокойный.
И Эшли заметил кое-что еще. Что-то было в ее покачивающейся руке, скрытое от его взгляда за бедром, угловатой формы, мельком увиденное…
«Беретта» Ларса.
«Нет, – трепыхался его разум. – Нет, это невозможно…»
Джей выбежала в свет фар, размахивая руками.
Снегоочиститель остановился, и его снесло юзом чуть вбок; огромные колеса перестали вращаться, пневматические тормоза взвыли пронзительным плачем. Свет окружал ее, делая снег под ногами ярче, чем днем. Она ничего не видела пока. Только эти ослепительные два солнца.
Джей закричала – что-то, что потом и не вспомнила.
Двигатель издал дребезжащий звук. Дверь кабины открылась. Водитель был старше ее отца, бородатый, пузатый, в красной кепке-бейсболке. Он спрыгнул и помчался к ней, уже запыхавшись, тоже что-то выкрикивая.
Джей поскользнулась и упала на колени на льду. Он подбежал к ней – топающая черная тень на фоне мощных фар, и двигатель грузовика снова ужасно всхрапнул, как немецкая овчарка ее тети. Мужчина схватил ее за плечи, его бородатое лицо было перед ней, дышащее «Доктором Пеппером». И засыпал вопросами:
– Ты в порядке?
Джей тоже слишком запыхалась. Она не могла говорить.
– Что случилось?
В стороне обрушилась крыша пылающего гостевого центра, издав резкий деревянный треск и выпустив в ночь еще больше искр-светлячков, и водитель бросил взгляд туда, а потом опять на нее, сжимая своими грубыми руками ее щеки.
– Теперь ты в безопасности…
Джей хотела сказать ему об Эшли, о Дарби, о гвоздемете, о битве не на жизнь, а на смерть, происходящей сейчас неподалеку. Но не находила слов. Она не могла собраться с мыслями. Ее мозг снова был словно студень. Она просто начала плакать, и водитель взял ее на руки и обнял, прикрывая от всего мира.
Он шептал ей, словно напевая колыбельную:
– Ты в безопасности. В безопасности. В безопасности…
«Дарби! – хотела она крикнуть. – Дарби не в безопасности!»
И тут Джей увидела это – пульсирующий красно-голубой свет на деревьях. Позади снегоочистителя, остановившись бампер к бамперу, находилась полицейская машина. В свете задних фонарей грузовика девочка прочитала надпись на двери:
«ДОРОЖНЫЙ ПАТРУЛЬ».
Эшли Гарвер бежал как проклятый.
«Невозможно. Я посчитал выстрелы. „Беретта“ пуста».
Он говорил себе это снова и снова, но все равно не мог набраться достаточно храбрости, чтобы развернуться и проверить, не блефует ли Дарби. Вместо этого он помчался обратно к своему припаркованному «Астро», где оставил вторую, заряженную батарею внутри ящика от «Паслоуда». Он сможет перезарядить свой гвоздемет, по крайней мере, а затем уж решить, как справиться с этой новой проблемой.
Эшли споткнулся о сугроб, вздрагивая в ожидании выстрела и пули в спину, но этого не случилось.
Он добрался до «Астро». Не заперто. Он распахнул дверь настежь. Протиснулся внутрь, потянувшись под пассажирское сиденье, сбивая Ларсов идиотский пластмассовый «Бородавочник А-10» с приборной доски, и открыл жесткий кейс «Паслоуд». Две защелки отстегнулись под его дрожащими пальцами.
Эшли знал, он слышал, что Ларс выстрелил четыре раза в драке. Он был уверен в этом. Один-два-три-четыре. Плюс пять выстрелов, сделанных им в грузовик Сэнди, итого девять. «Беретта» вмещала восемь в магазине, плюс один в стволе. И тут он вспомнил про одинокий патрон, показанный ему Дарби в туалете.
Откуда в ее распоряжении мог взяться этот патрон сорок пятого калибра? С пола фургона, может быть; Эшли вспомнил, как Ларс открывал коробку патронов вверх дном и с грохотом рассыпал пятьдесят штук на пол…
Он наконец открыл кейс. Крышка ударилась о бардачок.
Отсек для первой батареи был пуст, и он схватил другую. Сорвал ленту с упаковки. Вытряхнул батарею в ладонь. Открыл лючок на панели «Паслоуда», откуда выпала использованная батарея, и…
Эшли замер.
Он не слышал ничего, но почему-то просто знал. Нечто такое, отчего волосы на шее приподнялись и встали дыбом, как от статического электричества.
«Она стоит за моей спиной.
Прямо сейчас».
Он обернулся, медленно, медленно, и да – там была Дарби.
Она догнала его и стояла у открытой водительской двери «Астро». Направив на него «Беретту Кугуар» в сжатых руках. Эшли купил этот самый пистолет для Ларса в подарок шесть месяцев назад, а теперь он был нацелен в его сердце. Да ну на хрен, невозможно поверить. Вот она – девушка, которую он пытался задушить пластиковым пакетом шесть часов назад, вернувшаяся с яростной местью. Девятипалый чернокрылый ангел смерти. Она пришла за ним, пропитанная кровью его брата, отраженное пламя сияло на ее потной коже.
– Что ты собирался делать с Джей? – спросила Дарби. – Скажи мне сейчас.
– Что? На самом деле?
Она сместила прицел, с его груди на лицо.
– На самом деле.
– Ладно, ладно. – Эшли сполз в сидячее положение на пассажирском сиденье, держа гвоздемет скрытно за спиной. – Я просто… знаешь что? Хорошо. Ты хочешь знать? Ничего особенного. У нас просто есть дядя в Айдахо, мы зовем его Толстяк Кенни, который сказал, что даст мне десять тысяч за здоровую белую девочку, плюс десять процентов. Он держит маленький бордель в своем подвале для некоторых дальнобойщиков из соседних штатов. Большие парни, которые ездят в долгие рейсы, по двадцать часов в сутки за рулем, вдали от своих жен, парни с… ну, ты знаешь. С инстинктами.
Дарби и глазом не моргнула. Она держала «беретту» направленной на него, и тот белый шрам проявился над ее бровью. Изогнутый, как серп.
– Да, это отвратительно, и эта работа не по мне, но мне нужно было как-то спасти положение дел. – Эшли продолжал говорить, выигрывая время, пока его правая рука бесшумно нащупывала гнездо для запасной батареи «Паслоуда». Сейчас он вставит ее и удивит эту суку гвоздем в лицо.
– Ну да, я соврал тебе, Дарбс, когда поклялся, что это вовсе не для секса. Это предполагалось как простое похищение, но потом копы вышли на Сэнди, и мне пришлось изменить план, и теперь это определенно, абсолютно, на сто миллионов процентов для секса, и мне очень жаль.
За спиной кончики его пальцев вслепую дотронулись до батареи – вот она! – и сомкнулись вокруг.
– Как его зовут? – спросила Дарби.
– Кенни Гарвер.
– Где он живет?
– Город Рэтдрам.
– Его адрес.
– Блэк-Лейк-роуд, девятьсот двенадцать. – Эшли вставлял батарею в гвоздемет, осторожно, чтобы она не услышала щелчок. Он ухмылялся, даже под дулом пистолета. Он держал свое оружие за спиной, готовясь вскинуть и выстрелить.
– Я имею в виду, черт побери, ты достала меня, Дарбс. Ты победила. Я сдаюсь. Давай играть в «Круг времени», пока мы ждем копов, чтобы…
– Давай не будем, – сказала Дарби, нажимая на спуск.
БАХ!
6:01
Эшли вздрогнул от выстрела. Он не ожидал быть живым к тому моменту, когда звук достигнет его ушей. Человек обычно не слышит выстрела, которым в него попали.
Но он услышал.
И да, он был жив.
«Что произошло?»
Дарби вздрогнула у водительской двери снаружи «Астро», пошатываясь в потрясенном молчании. Она опустила «беретту» Ларса и взглянула на него, в ее глазах плеснулся пронзительный отчетливый ужас. Только тогда Эшли заметил это, чуть ниже ее правой ключицы. На ее темной футболке. Расширяющийся влажный круг.
Кровь.
– Я сказал, брось это!
Какое-то движение мелькнуло в боковом зеркале с его стороны, и Эшли обернулся, увидев рейнджера, или патрульного, или шерифа, или кто он там был, который стоял позади «Астро» в широкополой шляпе, опираясь одной рукой на задний фонарь, переводя дух, и с «Глоком» наизготовку.
Тот снова крикнул:
– Брось оружие, девочка!
Дарби повернула лицо к копу, ее губы шевелились. Она пыталась что-то сказать. Затем «Беретта Кугуар» выпала в снег – так и не выстрелившая, – и колени Дарби подкосились. И вот так запросто находчивая, драчливая, храбрая Дарби Торн рухнула, словно мешок с мусором, на заснеженную парковку.
Челюсть Эшли отвисла.
«Не может быть!
Нет, такого не бывает. Обалдеть!
Это поразительно».
– Оставайся на земле! – скомандовал коп, отстегивая рацию с плеча. – Огнестрел, огнестрел. Десять-полста-два.
Сгорбившись на своем сиденье, Эшли сложил всё это вместе – полицейский прибыл, увидел пожар, и естественно, первым делом этот захолустный коп заметил Дарби, перемазанную кровью и имевшую при себе оружие, преследовавшую беспомощную жертву перед тем, как загнать ее в фургон, за полсекунды до расправы над ней. Так что у свалившегося, как снег на голову, Капитана Америки не имелось иного выбора, кроме как открыть огонь. Он обязан был застрелить ее. Это просто его работа, знаете ли. И это было так прекрасно. Потрясающе безупречно.
Так вовремя. В абсолютно безнадежный момент. «Да, сэр, я всегда был особенным». Здесь поработали сверхъестественные силы, не иначе. Как хороший шахматист, спасающий ситуацию.
Коп подошел ближе, с поднятым стволом, отбросил ногой «беретту» в сторону от Дарби и завернул ей руки за спину, чтобы сковать наручниками. Он был груб, оттягивая ее локти кверху, в положение «цыплячьи крылышки», но, судя по пинте крови, испаряющейся на снегу, сделал вывод, что она уже готова ко встрече со смертью. Наручники щелкнули, возвращаясь на пояс, коп присел, переворачивая Дарби на спину, теперь уже осторожно, вероятно, в надежде оказать первую помощь, и в отблесках пламени Эшли смог прочесть нашивку с именем полицейского:
«КПЛ. РОН ХИЛЛ».
Коп поднял глаза на него.
– Сэр, покажите мне ваши руки.
– Конечно. – Эшли вскинул гвоздемет.
БАМП-БАМП!
Рассвет
6:15
Эшли Гарвер насвистывал «Белое Рождество» Бинга Кросби, пока собирал с капрала Хилла «Глок-17», ярко-желтый дистанционный электрошокер и крутую выдвижную дубинку. Он также перетряхнул бумажник копа как следует, прикарманив две двадцатки и десятку, отметив при этом, что жена парня выглядит как настоящая антилопа-гну.
Дорожный патрульный, пока падал, выдал рефлективную серию выстрелов, расколов пассажирское окно позади Эшли, пробив дыру в потолке «Астро» и последние несколько пуль послав в небо. Одна пуля, должно быть, задела лицо Эшли; он чувствовал жгучую открытую рану на своей щеке. Или это была просто его опаленная кожа, треснувшая в морозном горном воздухе.
В любом случае какая чудесная удача. Маслом вверх, только маслом вверх. Несомненно.
Эшли решил, что следующим он убьет водителя снегоочистителя. Этот высокий дизельный механизм был словно пробка, затыкающая выезд с парковки зоны отдыха. Затем он аккуратно объедет его на «Астро» и уберется к черту из Колорадо до того, как к капралу Хиллу прибудет подкрепление.
Хотя – пускай даже и припрутся.
Эшли сможет справиться с ними со всеми.
Он зашагал вдоль парковки, приближаясь к огням грузовика, работающего на холостом ходу, а за его спиной сгорало и рушилось здание гостевого центра Ванапани. Небо становилось свинцовым, насыщенно-серым, солнце готовилось вырваться из-за горизонта, и он проверил оставшиеся патроны в полицейском «Глоке». Такие магазины имеют сзади прорезь с маленькими цифрами, чтобы вы могли легко увидеть собственными глазами, сколько патронов истратили. Оставалось как минимум девять. Плюс второй полный магазин, сорванный с пояса капрала Хилла. Эшли вставил его, на всякий случай.
Теперь он стоял в ослепительном потоке света от фар грузовика, прикрывая лицо. Он спрятал «Глок» в карман куртки, где тот удобно поместился. Эшли не мог ничего разглядеть через лобовое стекло – слишком темное, – но оранжевая водительская дверь все еще висела приоткрытой. «СДОТ» – гласила трафаретная надпись на ней.
– Эй! – крикнул он. – Опасности нет!
Молчание.
Он облизнул губы.
– Капрал Хилл, он… э-э, послал меня сюда сказать вам, что место происшествия безопасно, и ситуация под контролем. Он застрелил похитителя. Теперь ему нужно, чтобы вы передали сообщение другим грузовикам по своему служебному диапазону.
Снова долгое молчание.
Затем наконец дверь скрипнула, и оттуда выглянуло косматое лицо водителя, стоявшего на подножке.
– Я уже сообщил, и они сказали…
Эшли вскинул «Глок».
БАХ!
Окно взорвалось осколками. Почти промазал, но мужчина все равно выпал из кабины, тяжело шлепнувшись задницей в снег. Его красная бейсболка слетела.
Эшли обогнул слепящие фары, прикрывая глаза.
Водитель перевернулся на живот (осколки стекла хрустели под ним), вскарабкался вертикально, протягивая руку к водительской двери, чтобы подняться обратно внутрь, но – БАХ! – Эшли проделал дырку в его руке. Мужчина хрипло закричал.
Эшли положил ладонь на дверь.
– Сэр, всё в порядке.
– Не убивайте меня! – Мужчина отползал в сторону на одном локте, зажимая запястье. Горячая кровь хлестала сквозь его пальцы, пачкая снег, оставляя красную дорожку. – Пожалуйста, Господи, пожалуйста, не убивайте меня…
Эшли следовал за ним.
– Я не собираюсь убивать вас.
– Пожалуйста, нет, нет!..
– Не двигайтесь. Всё нормально. Я не хочу убивать вас, – сказал Эшли, наступая ногой на тучную спину водителя, прижимая его к земле. – Прекратите сопротивление, сэр. Всё будет в высшей степени хорошо. Я обещаю, – произнес он, уткнув «Глок 17» сзади в шею мужчины. Он потянул за спуск…
Но остановился.
К нему снова пришло это чувство. Это странное напряжение.
Кто-то стоял позади него.
«Что теперь?»
Эшли обернулся, почти ожидая увидеть оборванный призрак Дарби Торн, вернувшийся для кровавой мести, – но фигурка, стоящая у него за спиной, оказалась короче и меньше. Это была Джей. Просто безобидная маленькая Птичка Джей, в своей красной футболке с покемоном, собирающаяся стать свидетелем очередного убийства. Честно говоря, Эшли совсем о ней забыл. Но да, даже без помощи Ларса он все еще может доставить ее Толстяку Кенни и получить кругленькую сумму, успев это сделать, пока она остается в живых…
У нее что-то было в руке.
Сперва он подумал – перцовый баллончик Сэнди.
Но затем семилетняя девочка подняла это – отражающее отблески огней, – и Эшли с толчком ужаса понял, что это нечто намного худшее. Это была «беретта». Джей, видимо, подобрала ее с окровавленного снега возле тела Дарби. Черт побери, и когда только успела. Он не видел. И теперь «беретта» находилась здесь, в дрожащих коготках Птички Джей.
Направленная на него.
Опять.
Он застонал:
– Ох, да ладно…
БАХ!
6:22
Эшли Гарвер снова вздрогнул. И снова его барабанные перепонки зазвенели от выстрела, который он не предполагал услышать.
Он открыл глаза. Джей все еще стояла возле снегоочистителя, разинув рот от испуга. С «береттой» в бледных пальцах, затвор застыл в заднем положении. Серый дымок еще не рассеялся, курясь в свете фар. Угольный запах горелого пороха.
Джей промахнулась.
Эшли хлопнул себя по животу, по груди, чтобы убедиться. Нет крови, нет слабости, нет боли. Его туловище и конечности были в порядке.
«Да, – осознал он. – С трех футов Птичка Джей промахнулась».
У девочки задрожала челюсть. Она перенацелила пистолет и попробовала выстрелить снова, но спусковой крючок потерял подвижность. Не было даже щелчка.
Оружие разряжено.
Где бы Дарби ни удалось раздобыть этот чудесный дополнительный патрон, это не имело значения, потому что пуля свистнула мимо уха Эшли, не причинив вреда, и улетела куда-то в замерзшие сосны. Он исчез, их последний глоток надежды иссяк, а Эшли был по-прежнему жив.
«Я бессмертный?»
Всё это было так мрачно-весело.
Огненный взрыв вышвыривает его в окно лишь с небольшими ожогами. Тот коп приезжает и в критическую секунду стреляет не в того человека. А теперь это! Маленькая Птичка Джей имела возможность убить его наверняка, в упор, но она все же промахнулась. Его бутерброд снова упал маслом вверх.
Вопреки всему!
Эшли еле сдерживался, чтобы не взорваться от зловещего хохота. Всю свою жизнь он был защищен, изолирован от неприятностей некими щедрыми, неизвестными силами. То, как он родился с внешностью и способностями хищника, чего Ларс никогда не имел. То, как его отец заполучил свой дерьмовый Альцгеймер, как раз вовремя, чтобы передать ему бразды правления «Фокс Контрактинг». Даже в безнадежной подземной ловушке в штольне под названием «Провал Китаезы» он был спасен благодаря тупейшей слепой случайности, и кости его большого пальца срослись превосходно, вопреки предсказаниям доктора – «Да, сэр, я вырасту, чтобы стать волшебником!», и действительно, вне всяких сомнений, он предназначен для больших дел.
Насколько больших?
Черт возьми, возможно, в один прекрасный день он станет президентом.
Эшли не мог больше сдерживать смех; и он засмеялся – но странно, что не услышал этого. Только звон стоял в ушах. Задумавшись над этим, он даже не был уверен, что его лицо двигалось.
«Хороший выстрел, Джей», – попытался он сказать.
Беззвучно.
Джей опустила «беретту». Теперь она казалась странно спокойной, все еще наблюдая за ним, изучая его своими голубыми глазами. Не с ужасом – нет, уже нет – но с любопытством.
«Какого черта?»
Эшли попытался заговорить снова, на этот раз помедленнее, его язык старательно выговаривал: «Хороший выстрел, Джей!», и он услышал, как это вышло наружу из его рта одним протяжным мычанием, прорвавшимся через онемевшие губы. Это был его голос – да, он исходил из его собственных легких и трахеи, – но звучал речью слюнявого дебила, которого Эшли не узнавал. Это было одно из самых страшных ощущений, которые он когда-либо испытывал.
Потом его глаза расфокусировались.
Джей расплылась, затем задвоилась. Теперь тут стояли две Птички, и обе пристально смотрели на него, и каждая держала по своей копии пистолета, убившего его.
Теплая влага скользнула вниз по его лицу, щекоча щеку. Странный запах коснулся донышка его мозга, плотный и неприятный, словно горелые перья. Эшли был в ярости сейчас, дрожа от гнева, и пытался говорить что-то еще, проклинать Джей, грозить красной карточкой, вскинуть полицейское оружие и заткнуть ее навсегда, но оно уже выпало из его пальцев. К своему глубокому ужасу, Эшли забыл, как оно называлось. Он вспомнил кое-что… что-то на «-ок». Может, «Пок»? «Док»? «Камень-и-носок»? «Тяжелый рок»? Он не был уверен ни в чем больше, и слова увядали и опадали, как бурые листья, и он тянулся судорожно за ними, за любым из них, и ухватился за одно простое.
– Помоги…
Оно вышло неузнаваемым стоном.
Потом мир перевернулся, и яснеющее небо оказалось сверху, когда Эшли свалился на снег, ударившись спиной. Пистолет лежал где-то справа от него, но он слишком ослабел, чтобы тянуться за ним. Эшли даже не знал, что уже упал, потому что в своих раздробленных мыслях был все еще в воздухе, все еще беспомощный, все еще падая, падая, падая…
* * *
– Дарби, всё закончилось.
Дарби тоже падала, когда услышала голос девочки, и она уцепилась за этот голос. Повисла на нем, как на тонкой веревке, удерживаясь в этом мире. Она открыла слипшиеся глаза и увидела тень Джей, склонившуюся над ней на фоне безбрежного серого неба.
– Дарби, дело сделано. Я подобрала твой пистолет, и Эшли собирался убить еще одного, и тогда я застрелила его.
Дарби заставила свои сухие губы пошевелиться:
– Хорошая работа.
– В лицо.
– Великолепно.
– Ты… тебя тоже подстрелили, Дарби.
– Да, я обратила внимание.
– Ты в порядке?
– Не совсем.
Джей наклонилась пониже и обняла ее, щекоча волосами лицо Дарби. Та попыталась вздохнуть, но ее ребра странно сжались. Будто кто-то стоял на ее груди, сдавливая легкие.
«Вдохни, – сказала ей мать. – Хорошо. Теперь досчитай до пяти. Выдохни…»
– Дарби! – Девочка встряхнула ее. – Прекрати.
– Да? Я здесь.
– Ты закрывала свои глаза.
– Всё нормально.
– Нет. Обещай мне, обещай, что не будешь закрывать глаза.
– Ладно. – Дарби подняла перемотанную изолентой правую руку. – Клянусь на мизинчиках.
– Все равно не смешно. Пожалуйста, Дарби…
Она пыталась, но по-прежнему чувствовала, что ее веки закрываются, неотвратимо утаскивая ее в темноту.
– Джей, расскажи мне. Как называется твой любимый динозавр?
– Я тебе уже говорила.
– Еще разок. Пожалуйста.
– Зачем?
– Я просто хочу это услышать.
Джей засмущалась.
– Эустрептоспондилус.
– Это… – Дарби слабо засмеялась. – Это какой-то глупый динозавр, Джей.
Девочка улыбнулась сквозь слезы.
– Ты все равно не можешь это произнести.
Почему-то этот участок бугристого льда ощущался более комфортабельным, чем любая пуховая перина, на которой Дарби когда-либо лежала. Каждый ушибленный дюйм ее тела прекрасно себя здесь чувствовал, отдыхая. Словно устраиваясь на заслуженный сон. И она опять чувствовала, как веки слипаются. Не было больше боли в груди, только тупое, нарастающее сжатие.
Джей прошептала что-то.
– Что ты сказала?
– Я говорю – спасибо тебе.
От этого Дарби слегка кинуло в дрожь, и ее желудок затрепетал от эмоций, которые она не могла ясно выразить. Она не знала, что сказать Джей, как на это ответить – «пожалуйста»? Всё, что она знала, так это – если бы ей предложили выбор, она бы сделала всё это снова. Каждую минуту сегодняшней ночи. Со всей болью. Со всеми жертвами. Потому что если спасение семилетней девочки из лап хищников не стоит смерти, то на хрена вообще всё?
И теперь, истекая кровью в снегу, наблюдая за построенным на деньги штата гостевым центром Ванапани, сгорающим и проваливающимся внутрь черного остова, Дарби проваливалась тоже – в глубокое и удовлетворенное спокойствие. Оно было так близко сейчас. Так болезненно близко. Ей только нужно сделать еще кое-что напоследок, быстро, перед тем, как она потеряет сознание.
– Джей? Одно последнее одолжение. Залезь в мой правый карман, пожалуйста. Там должна быть синяя ручка.
Пауза.
– Готово.
– Положи ее в мою левую руку.
– Зачем?
– Просто сделай это, пожалуйста. А потом мне нужно, чтобы ты вернулась к этому снегоочистителю. Скажи водителю, чтобы он развернулся и отвез тебя в больницу прямо сейчас. Скажи ему, что это срочно, что тебе нужны стероиды, прежде чем у тебя начнется приступ.
– Ты собираешься ехать с нами?
– Нет. Я собираюсь остаться прямо здесь. Мне надо поспать.
– Пожалуйста. Давай с нами!
– Я не могу.
Тонкая веревка Дарби оборвалась, и она снова полетела, падая через разные уровни темноты, скользя сейчас назад в своей голове, возвращаясь в Прово, обратно в свой старый дом детства, с плохими трубами и вспученным потолком, укрываясь в объятиях матери. Ночной кошмар рассеивался. Теплый голос матери звучал в ее ухе: «Видишь? Ты в порядке, Дарби. Это был просто плохой сон. И это всё теперь закончилось…»
– Пожалуйста, – шептала Джей, где-то очень далеко. – Пожалуйста, пойдем со мной…
«Вдохни. Досчитай до пяти. Выдохни.
Видишь, как просто. Продолжай так делать».
В своих темнеющих мыслях Дарби вспомнила последние слова Эшли, подтянула правый рукав, открыла ручку и написала левой рукой на запястье. Криво, размашисто, несколько строк на обнаженной коже:
КЕННИ ГАРВЕР
РЭТДРАМ, АЙДАХО
912 БЛЭК-ЛЕЙК-РОУД
Теперь всё было действительно, по-настоящему сделано. Теперь Джей спасена, и все до последней детали отвратительного плана Эшли нейтрализованы и вытащены на свет для правосудия. Дарби выпустила ручку, скользнувшую между пальцами, наконец-то довольная. Когда копы обнаружат ее тело, замерзшее здесь в снегу, они прочитают ее последнее сообщение. Они узнают, что у них есть последняя дверь, которую нужно выбить, – все дороги ведут в Айдахо.
«Ты со мной, Дарби.
Всё хорошо.
Не бойся. Длинноногий призрак был ненастоящим».
Теперь мать обнимала ее крепче, до невозможности крепко, сливаясь с ней в это прекрасное мгновение, и ужас наконец закончился.
«Это был просто ночной кошмар, и всё это позади теперь. С тобой всё будет хорошо. И… и знаешь что, Дарби?»
«Что?»
«Я так горжусь тобой».
Черновик электронного письма (не отправлено)
12/24/17 17:31
Кому: amagicman13@gmail.com
От: Fat_Kenny1964@outlook.com
Прости за задержку, Эшли, но у нас тут тоже свой сноумагеддон.
В соседском амбаре рухнула крыша, и лошади разбежались. Дерьмище.
Ты даже не узнаешь это место.
Но да, ты хотел это в письменном виде и твои конкретные цифры, давай сделаем так: 10 косарей сразу плюс 10 % от всего, что я тяну после. Прошло некоторое время с того раза, но я приготовил бункер и два заинтересованных парня уже есть, один из Милуоки, второй из Портланда.
Те лекарства, которые вы получите, сделают ее лучше, хотя бы на какое-то время?
Больная годится, блюющая НЕ ГОДИТСЯ.
Надеюсь, вы чисто сработали с дамочкой со школьного автобуса. Вы должны быть в Боузмене сейчас и прибыть сюда на другой день после Рождества, так? Береги себя, держи нос Ларса чистым и избегайте больших дорог.
Поговорим вскоре, у меня тут кто-то стучится в дверь.
Эпилог
8 февраля
Прово, штат Юта
Джей не понимала, что фамилия Дарби пишется с непроизносимой «е» в конце, пока не увидела ее выбитой на бетонной могильной плите. Под ней – дата смерти. Декабрь, 24.
За день до Рождества.
За семь дней до Нового Года.
Сорок шесть дней назад.
Джей была здесь со своими родителями, в родном городе Дарби, на кладбище на склоне холма, все еще покрытом тающим снегом, потому что ее отец настаивал на поездке. Изначально он хотел полететь сюда намного раньше, в январе, но состояние Джей не позволило. У нее случилось два приступа, которые оставили ее прикованной к постели и под наблюдением. Окончательно ее признали достаточно здоровой для путешествия на прошлой неделе. Всё это время отец настаивал: «Мы должны увидеть Дарби Торн снова. Мы должны ей то, что не может быть написано на чеке».
– Это здесь? – спросил он сейчас. Отстав на несколько шагов ниже, догоняя.
– Да.
Часы и дни после инцидента на Колорадской трассе были болезненно размыты, но маленькие моменты зацепились в памяти Джей. Боль от внутривенной иглы. Рев вращающихся лопастей. То, как медики встали в круг и аплодировали, когда ее вынесли на вертолетную площадку больницы Сент-Йозеф. Странное помутнение от наркотиков. То, как ее мать и отец мчались по коридору в сонно-замедленном движении, держась за руки и переплетя пальцы так, как она никогда раньше не видела. Разговаривая сдавленными голосами, которых она никогда не слышала. Трехсторонние объятия на ее скрипящей кровати. Вкус соленых слез. Камеры, конечно же. Пушистые микрофоны. Следователи, сжимающие свои блокноты и планшеты, задающие мягкие вопросы, глядя в сторону. Телефонные интервью с журналистами, чьи акценты она едва могла понять. Телевизионный грузовик с новостного канала, припаркованный снаружи, с антенной, похожей на корабельную мачту. Почтительная, почти испуганная манера людей приглушать голоса, когда они говорили о погибших, например, о бедном Эдварде Шеффере. И капрале Роне Хилле, дорожном патрульном, совершившем трагическую, монументальную ошибку, которая стоила ему жизни.
И о Дарби Торн.
О той, кто всё это начал. Неугомонной, с изможденными глазами студентке факультета искусств из ничем не примечательного государственного колледжа в Боулдере, мчавшейся на побитой «Хонде Цивик» через Скалистые Горы, которая первая наткнулась на ребенка, запертого в чужом фургоне, и предприняла героические действия, чтобы спасти его.
И, вопреки всему, преуспела.
«Дарби появилась на той стоянке отдыха не случайно, – говорила мать Джей в больнице Сент-Йозеф. – Иногда Господь направляет людей точно туда, где они нужнее всего. Даже когда они об этом не знают».
Порыв ветра проскользнул через кладбище, легкое дуновение среди высоких надгробий, от которого Джей вздрогнула, и теперь ее мать догнала их маленькую группу, приподняв свои солнцезащитные очки, чтобы прочитать надпись, проявляющуюся на бумаге всё четче с каждым штрихом черного грифеля.
– У нее… у нее было красивое имя.
– Да. Красивое.
Солнечные лучи пронзили облака, и на несколько секунд Джей почувствовала тепло на своей коже. Занавес света пронесся через могилы, переливаясь на граните и на замерзших пучках травы. Потом он исчез, сменившись укусом резкого холода, и отец Джей спрятал руки в карманы пальто. Какой-то долгий момент все трое молчали, слушая последние шуршащие движения грифеля, переносящего надпись с памятника на бумагу.
– Делай так долго, сколько потребуется, – сказал отец.