Он подносит к моим губам голубую мисочку и ложку. Я сжимаю губы и отворачиваюсь.
– Ну, что ты. Не надо так себя вести. Это овсянка в твоей любимой мисочке. Ты помнишь, что я сказал тебе, когда от нее откололся кусочек? Немножко поврежденные вещи все равно могут быть красивыми.
– Пожалуйста, развяжи меня.
– Я хотел бы. Честное слово, хотел бы, но боюсь, что ты опять убежишь. Ты вообще помнишь тот день? После того как он заставил меня убить ту птицу, я вообще больше не мог есть курятину.
– Зачем ты меня так одел?
– Тебе не нравится? Если ты огорчилась из-за красных туфелек, то, увы, боюсь, теперь они тебе малы. Можно сказать, что ты сама себя переросла.
Он смеется собственной шутке и, кажется, ожидает, что я тоже рассмеюсь. Но я молчу, и тогда улыбка исчезает с его губ, и все его лицо как-то темнеет и искажается:
– Если тебе не нравится одежда, которую я выбрал, я всегда могу ее снять. – Он грубо задирает на мне юбку и начинает стягивать белые колготки.
– Нет, не надо! Пожалуйста!
– Что случилось? Когда-то тебе нравилось, когда я тебя раздевал. Ты постоянно твердила, что хочешь от меня ребенка, хотя я и говорил тебе, что это плохая идея. Теперь ты понимаешь почему? Кроме того, чего я там раньше не видел? – Он стягивает колготки с моих бедер, кладет руку мне между ног и медленно ведет ею по бедру вверх. – Как будто я не видел каждую часть твоего тела, не пробовал тебя на вкус, не был внутри тебя. Ни один человек на земле не знает тебя лучше, чем я. Я знаю, кто ты. Кто ты на самом деле. И, несмотря на это, тебя люблю.
Его рука продвигается выше, и я отворачиваюсь.
– Ты, конечно, можешь притворяться, что сейчас этого не хочешь, если так тебе легче. Но мы оба знаем, что раньше ты хотела. Я внутри тебя… кажется, только это могло тебя успокоить, когда ты нервничала. Перед важным интервью, перед очередной глупой киношной церемонией…
– Я не знала, кто ты такой…
– Не знала, разве?
Я молчу.
– Неужели я так сильно изменился за те годы, что мы не виделись? Смотри, какие у тебя сиськи, кудри, какие огромные прекрасные глаза. Ты могла выбрать любого, но выбрала меня. Своего брата.
– Чего ты хочешь от меня?
– Я просто хочу, чтобы мы были вместе. Я всегда хотел только этого, но тебе всегда этого было недостаточно, ты была слишком увлечена флиртом со своими режиссерами и актерами, такими, как Джек Андерсон. Ну вот, а теперь мы наконец будем вместе, «пока смерть не разлучит нас». У нас, может быть, не так много времени. Я болен.
Он забирается на кровать и укладывается вплотную ко мне, обвив меня руками и ногами. Его пальцы переплетаются с моими, его голова лежит у меня на груди, так что я чувствую запах его волос и вижу розовую кожу намечающейся лысины. Меня просто сплющивает под весом его тела, но я молчу. Я лежу абсолютно смирно и тихо, пока он не погружается в сон.
– Погнали, – со вздохом согласился я, делая шаг вперед. – Пошли, ребят!
Когда он начинает тихо похрапывать, я слышу голос в своей голове, и этот голос принадлежит не мне, а Мегги.
Ошарашенно молчавшие все это время товарищи незамедлительно направились к подготовленной клети, напоминающей собой кошмар зоолога. Отовсюду что-то торчало: копыта, рога, бивни, головы и целый ворох чьих-то разномастных ног и лап. Спрессованный зоопарк.
– Кто где сидит, помните? – уточнил я. – Я перед Колываном!
Пока ты сама помнишь, кто ты на самом деле, актерский дар – это твое спасение.
– Перед Колываном, – недовольно пробурчала Кира Беда, абсолютно не выспавшаяся и оттого совершенно несчастная.
Я тоже не спал! Я же не бурчу… Сначала мы вешали дома натюрморты и пейзажи на голые стены. Потом вешали что-то еще… А потом решили совместно застелить нашу общую кровать, и как-то резко стало не до сна. Но бурчать-то зачем? Но это я дома такой храбрый и накручу ей хвост. А здесь, в Вальдире, как-то не хотелось спорить с бурчащей паладиншей, способной переломить мне мой хлипкий магический хребет одним ударом стального кулака.
Лежа без сна, я повторяю про себя эти слова. Я нянчу эту мысль в своей голове, аккуратно ее укачиваю, стараясь не разбудить ни ее, ни его, стараюсь думать потише, словно боюсь, что кто-нибудь может подслушать мои мысли и помешать мне их осуществить. Сейчас это единственное, что я могу предпринять. Мой страх оттаивает и превращается в ненависть, и я осмеливаюсь искать выход из создавшегося положения, надеяться на конец, но не на мой конец. Я повторяю роль и в воображении разыгрываю следующую сцену. Жизнь похожа на шахматную партию: нужно просто разыграть ее от конца к началу и заранее продумать ходы, которые нужно сделать, чтобы попасть туда, куда тебе нужно.
– Под Колываном! – это ответил Док.
– Под Колываном! – звонко выговорила Кэлен.
Ветер на улице набирает силу, и печальное завывание пронизывает старый дом насквозь. За окном я вижу дерево, по которому лазала в детстве. Оно выглядит мертвым. Его ветви качаются на ветру, скрипят от натуги, и их корявые пальцы стучат по стеклу, словно почерневшие кости.
– Под Колываном, – пробухтел Крей, также сменивший экипировку.
Тук. Тук. Тук.
– За Колываном, – тихонько произнес Бом. – Кхм… распределение подвело.
В комнате темнеет раньше, чем снаружи, и к тому моменту, когда темнота сгущается окончательно, я уже точно знаю, что должна говорить и что делать.
Мамонт Колыван был огромен. Поэтому приют под его косматым брюхом нашли сразу многие, причем вместе с питомцами. Рядом с Колываном стоял буро-рыжий Саливан. Тоже мамонт. Тоже огромный. Но под ним приютятся уже другие, если сумеют потеснить расположившихся там питомцев.
Кстати, один из бойцов не откликнулся…
Семьдесят четыре
– Орбит! Орбит!
Я целую его в макушку.
– А?
Несколько раз.
Лысая ушастая голова показалась вверху, над лобастой башкой Колывана.
Ласково, нежно, с любовью.
– Ты там?
Лежа на мне, он приходит в движение, поднимает взгляд.
– Там! На Колыва-а-ане! И ухом укрылся!
– Поцелуй меня, – шепчу я. – Пожалуйста.
– Рад за тебя, – проворчал я. Лишь бы не раздавило смельчака – третий этаж был впритык к спинам животных. И когда он только успел туда забраться? Ведь при мне заводили Колывана.
Все еще не проснувшись окончательно, он целует меня в губы. Меня тошнит от его запаха, но я отвечаю на поцелуй. Он все время держит глаза открытыми, и в них я вижу замешательство. Он изучает меня. Как только наши губы разделяются, я произношу:
– Скрути-и-ил из его шерсти фитиль! – радостно проинформировал всех Орбит. – Поджигаю!
– Не… не вздумай! – в горло заорал я. – Орбит, не поджигай!
– Я все время знала, что это ты.
Если сейчас этот подожженный мамонт начнет дергаться и куда-нибудь ломанется, вся клеть рухнет к чертям собачьим.
– Не вздумай! – подхватил схватившийся за голову главный логистик. – Не надо!
Он смотрит на меня долгим взглядом, на лбу собираются складки:
– Орбит! Матерь Божья! Уймись! Или я не знаю что сделаю! – Разъяренная Баронесса появилась с другой стороны островка, прибыв одним изящным прыжком. В первый раз я видел ее такой взбешенной. Судя по всему, разговор с главой Архитекторов прошел так себе, никаких соглашений достигнуто не было.
– Знала?
– Живо занимайте места! – Глава Неспящих буквально рычала. – Пора в путь, иначе за мир на этой земле я не ручаюсь. Как только основной состав займет места, сразу влезайте в каждую щель! Я хочу забрать с собой максимум бойцов.
– Я притворялась, что не знаю, но, разумеется, я знала, кто ты на самом деле. Я ничего не забываю, ты же знаешь. Как же я могла забыть собственного брата? – Я вижу, что он хочет мне верить, но не верит. Нужно играть лучше. – Я скучала по тебе с того момента, как ты исчез. Теперь я знаю, что значит жить без тебя, и хочу, чтобы мы больше не расставались.
– Пора, – согласился Алый Барс, протискиваясь мимо меня под брюхо Колывана и следуя дальше, к его хвосту. – Отношения накалились. Всем полная готовность! Как только перелетим, сразу может начаться драка. Но первыми не начинать! Поддержке – по прилете сразу врубайте ауры! Все ауры по красному коду!
На короткое время вокруг клети забурлила небольшая толпа, медленно всасывающаяся в каждую щель и дырку. И без того прогнутые, доски над нашими головами натужно заскрипели, принимая на себя дополнительную тяжесть. Ко мне нежно прильнул гном, упираясь сизой бородой мне в грудь. Я промолчал, ибо понимал, что по-другому никак. Основной состав сел. Дополнительные пассажиры желали попасть на рейс, пусть даже весь полет придется сидеть верхом на «фюзеляже». Вся клеть целиком стонала и плакала, вздрагивала всей своей конструкцией, но продолжала стоять. Громко щелкнуло, в одном из бревен появилась глубокая трещина.
– Ты хочешь, чтобы мы были вместе? – Он поднимает бровь.
Ща все развалится, и мы плотным клубком из сплетенных тел рухнем на покрытые водой камни.
– Да.
Мы придавим нижних, верхние придавят нас. И здравствуй, локация возрождения! Быть убитым упавшей на тебя задницей мамонта… Не так я представлял полет в Запределье…
– Росгард! Мурохром!
– Вместе в каком смысле?
Голос я узнал и отозвался:
– Во всех смыслах. Теперь, когда мы вернулись домой, мы можем никому не говорить, кто мы и чем мы занимаемся. Мы можем начать сначала. Мы можем оба жить так, как хотели.
– Да?
– Слышу! – Ровный и низкий голос Мурохрома донесся с другой половины клети, с красной стороны Архитекторов. Звучал несколько сдавленно – видать, сильно зажали бедолагу. Впрочем, я и сам едва мог пошевелиться.
Он хмурится.
– Я начинаю! Остальные, кто остается, – отбегай, ребят, отбегай! А то, может, весь островок гавкнется! – крикнул Флориан, чей голос доносился сверху, с места, где возлежал легендарный дракон Златоцвет. – Поехали! Сразу за мной на счет три! Раз! Два! Три! Пронзительный крик!
От тут же раздавшегося невыносимо громкого крика я содрогнулся всем телом, едва-едва расслышав выкрик Мурохрома:
– Ты все еще хочешь ребенка, хотя и знаешь, кто я такой?
– Резонансный рев!
– Да. Я всегда хотела именно этого – ребенка. Это был бы второй шанс. Для нас обоих.
Низкий, почти неслышный глухой рев поколебал всю клеть, захрустело дерево, камень отозвался частой вибрацией.
– Хриплый вой!
Он слегка выпрямляется, опираясь на руки:
Лежащий рядом со мной гигантский черно-белый волк поднял голову, издав долгий хриплый вой, разлетевшийся далеко в стороны. Через секунду послышался ответ – очень издалека. Моему Тирану отвечали местные волки, услышавшие вой вожака.
Три гласа легендарных зверей на несколько секунд слились воедино.
– Мне очень жаль, что так вышло с Финчером.
И этого хватило, чтобы Вальдира нас услышала. Сначала я ощутил тихое вздрагивание всего островка, едва держащаяся клеть тяжко пошатнулась, но каким-то чудом устояла. В черно-серых каменных стенах расщелины вспыхнули странно изогнутые огненно-красные линии, быстро слившиеся в единую огромную фигуру, накрывшую собой весь разлом сверху донизу. Мы оказались словно в огненной клетке.
Тут он застает меня врасплох, и мне еле удается сохранить бесстрастное выражение лица.
– Откуда ты знаешь?
Красный огонь линий быстро посветлел, раскалился добела, весь островок уже не вздрагивал – он ходил ходуном! Настоящее землетрясение. Краем уха я уловил скрежет изгибающихся конструкций возведенных мостов.
– Я же знаю все твои пароли, читаю все твои мейлы. Я рассказал Алисии Уайт, где его найти. Для тебя это был бы слишком серьезный проект. Тебе снова пришлось бы слишком надолго уехать.
– Поехали-и-и! – завопил Док. В мою руку вцепилась Кира, завороженно смотрящая на разгорающееся сияние.
Я проглатываю ненависть.
– Это будет интере-е-есно!
– Ты прав. Ты всегда понимал, что для меня будет лучше.
– Их-ха-а-а! – поддержал кто-то, после чего закричали почти все, выражая свой восторг. Сработало! Все на самом деле сработало, несмотря на все сомнения в правдивости книги. Сработало!
Кажется, он удивлен моим ответом. Сосредоточенность проступает на его лице.
Стонущая клеть дернулась, где-то внизу раздался треск ломающегося бревна, закричали люди, нас накренило, и в этот самый момент полыхнула невыносимо яркая золотая вспышка, поглотившая нас без остатка. Толчки разом прекратились, будто все сооружение повисло в воздухе.
– Я сделал тебе паспорт на твое настоящее имя на случай, если бы были какие-то сложности с фургоном на пароме. Мы можем слегка изменить твою внешность, и ты можешь жить здесь. Нормальной жизнью. Ты ведь все равно ненавидишь быть в центре внимания, а актерская профессия без этого не обходится…
В моих глазах вспыхнул миллиард звезд, разом рванувшихся мне навстречу.
Я хватаюсь за эту мысль. Самая убедительная ложь основана на элементах правды.
Мы отправились в Запределье, стремительно уносясь в неизвестность с билетами в один конец.
– Да! Я это просто ненавижу, ты меня знаешь. Мне все время так страшно. Новая, простая и понятная жизнь здесь, с тобой, – мне теперь больше ничего не нужно. Поцелуй меня, как раньше. Пожалуйста.
– Фитиль подожжен, – в повисшей звездной тишине уведомил всех пассажиров знакомый голос. – До взрыва мамонта осталось… пять… четы-ы-ыре… три-и-и…
Он целует, не переставая за мной наблюдать, как будто это экзамен, и он уверен, что я провалюсь. Медленно, пуговица за пуговицей, он расстегивает белую блузку, ища на моем лице предательские знаки протеста. Потом тянется к моим связанным рукам, но я заранее знаю, что он вовсе не собирается их развязывать. Я изучила его не хуже, чем он изучил меня.
Твою так…
– Нет, не надо. Пусть будут связаны. Я хочу, чтобы ты знал, что можешь мне доверять. Я никуда больше не собираюсь убегать. Ты мне нужен. Без тебя я просто пропадала. Мне было так одиноко, когда ты ушел.
Запределье
Он явно сбит с толку. Все еще следя за реакцией, он целует мне грудь. Я прогибаю спину и чувствую, как он твердеет. Когда я играю свою роль, ему не нужны никакие синие таблетки. Он передвигается ниже, и я начинаю стонать – именно так, как ему нравится. Он развязывает мне ноги, снимает мои белые колготки, и я улыбаюсь, когда он начинает расстегивать ремень брюк.
Часть I
Прыжок в неведомое
Когда все закончено, он развязывает одну из моих рук и сжимает ее в своей, а голову опускает мне на грудь. Я выжидаю достаточное количество времени, осторожно высвобождаю руку и, когда он начинает храпеть, тянусь к фигурке Иисуса. Я вытягиваю руку так далеко, как только могу, стараясь, чтобы в остальном тело оставалось неподвижным. Мои пальцы касаются холодного металла. Я хватаю фигурку со всей силой, какую только могу собрать, и с размаху бью его в череп. Он всхлипывает, как раненый зверь. Кровь течет по его лицу, заливает глаза, которые ошеломленно смотрят на меня. Я наношу второй удар.
Я знаю, что времени терять нельзя. Я развязываю вторую руку, выползаю из-под него и выбегаю из комнаты. На мне нет ничего, кроме белой блузки. Я бегу по темному дому, стараясь вспомнить расположение комнат, натыкаюсь на вещи, которых не помню, пытаюсь найти ближайший выход. Еще не успев добежать до черного входа, я слышу погоню. Рассохшиеся доски с годами разбухли, и чтобы дверь открылась, мне приходится дернуть ее изо всех сил.
И чего мне дома не сиделось?
Мысль Роса перед телепортацией в Запределье
Снаружи ужасно холодно, от мощного ветра перехватывает дыхание, и щебенка на подъездной дорожке кусает меня за голые ноги. Я пытаюсь завернуться в расстегнутую блузку, хотя ближайшие соседи живут слишком далеко и никто не увидит меня в темноте. И не услышит, даже если я осмелюсь кричать. В ужасе я не могу вспомнить, где что находится, бросаюсь туда, где, по моим представлениям, должно находиться шоссе, и слишком поздно понимаю, что бегу в глубину нашего участка, в сторону моря. Сзади с шумом захлопывается дверь.
– Куда же ты, малышка? Я думал, ты хочешь, чтобы мы были вместе! Я думал, ты больше никуда не собираешься убегать! – у него такой голос, как в ту ночь перед исчезновением, когда он напал на меня в спальне.
Тогда я думала, что он вполне способен меня убить.
Я спотыкаюсь и падаю, зная, что он уже близко.
В темноте я потеряла все ориентиры. Я снова повернула не туда, но на этот раз моя жизнь не начнется, а закончится.
Глава 1
До моего слуха доносится слабый скрип и всхлипывание, словно деревянная дверь рвется на ветру и силится сорваться с проржавевших петель, и я различаю призрачные очертания старого сарая. Я мчусь туда изо всех сил, пытаясь спрятаться от того, что меня ждет. Вот я внутри. Мне не видно, по чему я ступаю босыми ногами, но, кажется, это солома. Железные крючья, на которые папа вешал убитых кур, качаются над моей головой, потревоженные бурей. Они визжат и скрежещут друг о друга, и этот звук вызывает во мне животную панику. Взглянув вверх, я вижу в лунном свете их серебристые улыбки.
Прибытие. Падение. Проникновение
Мы так и не узнали, поджег ли лысый проказник шерстистого мамонта Колывана.
– Старший брат везде тебя найдет, – я слышу, как он закрывает дверь сарая, и мы остаемся внутри вдвоем.
Понятно, что взрываться бы громадный Колыван не стал, но, взбесившись, мог бы наделать изрядно шума и проблем. И лучше бы так и случилось. Лучше бы он взбесился. Потому что Запределье встретило нас весьма неласково, приложив прямо с порога.
Шторм за стеной набирает силу, и дверь явно не хочет оставаться закрытой. Она бьется и бьется в своих старых петлях, как будто хотела бы отпустить меня на свободу. Я бросаюсь на пол и ползу подальше от голоса брата, прекрасно сознавая, что мне больше некуда бежать и негде прятаться.
Закрутившиеся спиралью бесчисленные звезды разом вспыхнули, послышался протяжный гул, в котором почти потонул голос Орбита, продолжающего отсчет. И едва только я услышал «один», как звездное небо разлетелось тысячей кусков, наша невесомость закончилась, и мы вновь почувствовали влияние гравитации.
По глазам резанул яркий солнечный свет. Я успел с облегчением заметить знакомое синее небо и перистые белые облака, затем в глазах все бешено закрутилось, и мы рухнули вниз. Затрубившие мамонты не устояли и боками навалились на тонкие опоры бревенчатой клети.
И тут мои пальцы нащупывают какой-то предмет.
«Господи! Да мы падаем!» – только сейчас мелькнула запоздалая мысль, и я что есть силы завопил:
Сначала я не понимаю, что это такое. Я веду ладонью вдоль деревянной рукояти, пока она не натыкается на холодный металл, до сих пор такой острый, что можно порезать палец.
– Держись! – на последнем слоге выкрика осознал, что все это время уже слышу четкие и уверенные команды со всех сторон. Причем полностью противоположные моим дилетантским призваниям.
– Прыжок! Прыжок! – ревел Алый Барс. – Прыжок всем! Живо! Наружу!
Я поднимаю топор с земли, разворачиваюсь и остаюсь сидеть на корточках лицом в ту сторону, откуда приближаются шаги Эмона. Дверь сарая внезапно распахивается, и в свете луны я вижу прямо над собой лицо брата. Он отвлекается на стук двери, и я взмахиваю топором со всей силой, оставшейся в организме. Лезвие застревает в его шее сбоку, кровь бьет струей, и он падает на пол.
– Птеры! Взлет! – громкий женский выкрик звучал с голосом Барса в унисон. – Взлет! Всем взлет!
Я не шевелюсь.
Режущий уши крик, мимо промелькнула большая оранжевая тень, ушедшая крутым виражом в сторону. На чешуйчатой спине я различил несколько прижавшихся фигур игроков. Тут и меня дернуло следом за крепко ухватившейся за мою руку Бедой. Из крутящейся в воздухе клети мы вылетели в обнимку, втроем, и я еще успел заорать что есть сил:
Не могу.
– За нами-и-и!
Перед глазами мелькнула бурая земля с зелеными пятнами. Кира держалась за меня, я держался за Тирана, легендарный волк выл во всю глотку, выражая свое крайнее неудовольствие подобным способом путешествия.
Все вокруг неподвижно, кроме непрерывного потока его крови.
От оставшейся чуть выше клети отлетали обломки дерева, изнутри выпрыгивали игроки, вываливались животные. Один из белых носорогов со странным изумленным мычанием улетел к земле стремительно, как бомба, нацелившись рогом вниз. Все это быстро нас догоняло, превосходя по тяжести и стремительности.
– Раскинь руки! – крикнула Кира.
Я подаюсь вперед, завороженная видом его сломленного тела. Теперь, когда его глаза закрыты, после всех изменений, произошедших с его лицом, он кажется мне совершенно незнакомым человеком. Чудовищем, с которым я ненароком встретилась. Глаза открываются, и ненависть, которую я в них читаю, заставляет меня снова схватиться за рукоятку топора. Я выдергиваю топор из его перерубленного горла, поднимаю его высоко над головой и резко опускаю.
– А помахать ими не надо?! Вот черт! Колыва-а-ан!
Его глаза все еще открыты, и мне кажется, что они продолжают смотреть на меня, когда голова катится по полу сарая.
На нас падал мамонт Колыван, суматошно перебирающий ногами-тумбами в воздухе и задравший толстый хобот, будто бы пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Дернувшись в сторону, мы чудом разминулись с доисторическим реликтом, и он благополучно миновал нас. На голове мамонта распластался герой-летчик в бесформенных штанах и с лысой головой. До нас донесся его решительный и крайне уверенный голос, отдающий настолько дикие приказы, что я на пару секунд забыл, что падаю с очень большой высоты.
– Ушами! Ушами работай! Хвост влево! Хобот на выдув!
– О-о-орби-и-ит! – взвыл я.
Шесть месяцев спустя…
Не услышав меня, быстро удаляющийся вниз командир обреченного самолета марки Колыван самоотверженно продолжал борьбу за спасение воздушного судна:
Я никогда не любила возню с продвижением фильмов. В ней есть что-то вульгарное и напыщенное.
– Запускае-е-ем турби-и-и-ины! – расслышали мы твердый голос героя, и тяжеленный мамонт окончательно отделился от нас, устремившись к земле в крутом пике, быстро догоняя белого носорога и словно бы соревнуясь, кто быстрее достигнет финиша.
А нас нагнали обломки бревен, орущие игроки, извивающиеся в полете длинные змеи и другие животные. Кира отпихнула ногой тяжелый мешок, я едва успел убрать голову от гигантского кола с острием, испачканным в мокрой грязи.
Интервью идут сплошной чередой. Те же вопросы и те же ответы раз за разом, без конца. Все камеры, все глаза журналистов направлены на меня. Они наблюдают за мной, пытаются меня подловить, пытаются понять, что прячется под моей внешностью.
– Милый, – промурлыкала мне в ухо Беда, обхватив меня за шею. – Пока мы не упали… ты меня любишь?
– Нашла время! – рыкнул я, и Тиран поддержал меня возмущенным рыком.
– Последний журналист, – Тони встает, услышав стук, и открывает дверь.
– Фи! – недовольно запыхтела Кира. – В такой момент… Рос, вместе вправо!
Бросив вниз быстрый взгляд, я понял суть и, вцепившись покрепче в косматую шерсть волка, дернулся всем телом вправо. Кира поддержала, и мы слегка сменили траекторию. Этого хватило, чтобы вместо бурой клетки под нами оказалась зеленая. Да, мы падали с очень большой высоты прямо на клетчатое поле, представляющее собой игру «жизнь или смерть». Теоретически. Бурая клетка – земля, твердая и беспощадная. Зеленая – вода, возможно спасительная, если окажется достаточно глубокой. Нам повезло – мы летели именно к зеленой клетке, и я всем сердцем надеялся, что там не окажется очередной подлой шутки наподобие жутко голодного Лох-Несского чудовища.
Для сегодняшних интервью киностудия сняла номер в гостинице. Есть что-то сюрреалистичное в такой жизни: ты работаешь над фильмом несколько месяцев, а потом полностью свободен, в некоторых случаях целый год, пока не погрузишься в совершенно другой проект. Я чувствую себя путешественником во времени: мне приходится говорить о разных персонажах, о разных историях, происходящих в разных странах по всему миру. Я знаю, что Джек сидит сейчас в соседней комнате, и радуюсь, что он так близко. Еще я рада, что со мной мой агент. Думаю, сегодня я не справилась бы с этим одна. От этой мысли я начинаю злиться сама на себя: я никогда ни в ком не нуждалась, и мне не нравится, что мне кто-то нужен сейчас.
Вокруг хлопали крыльями птеродактили, явно действующие по чьему-то приказу, выхватывающие из воздуха беспомощно извивающихся змей, сжимая их в лапах, оттаскивая в сторону, чтобы они оказались над зеленой шахматной клеткой, и вновь выпуская. Так же они поступали и с игроками, оттаскивая их от смертельной траектории. Но кто успел распорядиться так быстро? Учитывая, что каждый клан сам за себя…
Никто не знает о том, что случилось в прошлом году, и я хочу, чтобы так оно и осталось.
– Ай белив ай кэн фла-а-ай! – пронзительно вопил вдалеке Док, уже оттащенный и пикирующий к воде. Других членов моей команды я не видел, если не включать в их счет Орбита, канувшего в неизвестность вместе с мамонтом Колываном.
Скользящей походкой в комнату вплывает Дженнифер Джонс. За ней едва поспевает оператор: ему приходится одному тащить все оборудование. Не могу поверить, что согласилась на эту встречу.
– Галапуэрские тюльпаны! Галапуэрские тюльпаны! – орал во всю глотку незнакомый мне игрок из клана Неспящих, приложивший к глазам медную подзорную трубу и смотрящий вниз. Травник? Сумасшедший? И то, и другое вместе?
– Эйми, дорогая, вы выглядите бесподобно!
– Уххххаааа, – яростное шипение исторгнул не замеченный мною прежде игрок-ахилот, пытающийся грести перепончатыми лапами. Над ним парила девушка той же расы. И оба принадлежали к клану Архитекторов. Морские расы в сухопутном клане? Сюрпризы начинались уже в воздухе. Впрочем, вон, кажется, еще ахилоты, но уже от Неспов.
Она целует воздух по обе стороны от моего лица, громко чмокая губами. Губы у нее сегодня ярко-розовые, под цвет тесно облегающего фигуру платья.
– Я знаю, что времени у нас немного, ваш агент выразился предельно ясно. – Она вскользь машет Тони рукой. – Никаких вопросов личного характера, обещаю.
Клеть окончательно распалась, разом разлетевшись на целую кучу обломков, исторгнув из своего лопнувшего чрева последних пассажиров.
Я бросаю взгляд в сторону Тони, чувствуя, как укол паники пронзает мою броню, но он кивает мне ободряюще, и я изо всех сил стараюсь не теребить оборку платья.
– Снимаю, – говорит оператор.
Я умудрился рассмотреть еще несколько подробностей, включающих в себя заколоченные ящики, мешки, огромные грузовые сумки и прочее, после чего свободный полет подошел к концу, и мы ухнули в покрытую толстой зеленой ряской воду. Слой водной растительности был невероятно толстым, но мы его пробили, практически не заметив, глубоко уйдя в темную воду. Кира рванулась было наверх, внизу молотил лапами Тиран, перед глазами мелькал индикатор оставшегося воздуха, но, несмотря на суматоху, я дернул девушку вниз, не отрывая глаз от светящегося зеленого ковра над головой. Сквозь него пролетали игроки, звери и предметы, каждый из которых мог нехило нас приложить по голове. Куда ни глянь, везде пенные следы пузырящейся воды. Мягко подрабатывая руками и ногами, мы выждали десяток секунд и только затем начали всплывать, благо рукотворный град уже подходил к концу.
Дженнифер Джонс переводит фокус на меня, затачивая язычок.
– «Иногда я убиваю» – потрясающий фильм.
Рядом скользнули две грациозные тени ахилотов, держащихся вместе, словно ведущий и ведомый, напоминая своими движениями хищных рыб, выплывших на охоту.
Степень ее неискренности действительно впечатляет.
Несколько томительных мгновений, и моя голова прорвала ковер водной растительности. Раскрыв рот, я жадно вдохнул воздух Запределья, не обращая внимания на дикий шум вокруг. Да, думаю, не всем посчастливилось приземлиться так удачно, как нам. Некоторые наверняка угодили на неприветливую и жутко твердую землю.
– Спасибо, – улыбаюсь я.
– И примите мои поздравления! Когда вы ожидаете?..
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Она смотрит на мой подросший живот.
Вы первые из героев, кто оказался на территории таинственного Запределья!..
– Через три месяца.
Вам не повезло!
– Как здорово! А как поживает будущий отец?
Но решимость и упорство помогут преодолеть все невзгоды!
Он просто потерял голову.
Вы первопроходец!
Перед тем как ответить, я смотрю на Тони. Никаких, говорите, вопросов личного характера?
Идти нетореной дорогой всегда было труднейшим делом в отличие от тех, кто пойдет по вашим следам!
– У Джека все отлично.
Штрафы:
– Это так похоже на сказку, честное слово! То, как вы в прошлом году встретились на съемочной площадке, полюбили друг друга, поженились… Я вижу, вы оставили девичью фамилию… снова.
Физический урон по обитателям местных земель снижен на: 25 %.
– Да, оставила.
Магический урон по обитателям местных земель снижен на: 25 %.
– И скоро появится маленькая Эйми или маленький Джек, как это мило!
Шанс на выпадение трофеев с убитых монстров снижен на: 25 %.
– Мне очень повезло, – я кладу руку на живот, словно защищая своего нерожденного ребенка на случай ядовитых комментариев Дженнифер Джонс.
Шанс нанесения критического физического/магического удара снижен на: 15 %.
– И как удачно, что вы как раз закончили работу над новым проектом, на этот раз с Финчером, не меньше! Я хочу сказать – ничего себе! Как вы только все успеваете?
Шанс на успешный сбор/добычу ресурсов снижен на: 25 %.
– Из-за моего растущего живота мы сняли все сцены с моим участием за несколько месяцев. График был напряженный, но это было просто замечательно! Я наслаждалась каждой минутой.
Физический урон монстров увеличен на: 25 %.
И наконец-то у меня есть все, о чем я мечтала.
Магический урон монстров увеличен на: 25 %.
– Сначала он пригласил на роль кого-то другого, я не ошибаюсь?
Качество картографирования снижено на: 25 %.
Я выдерживаю ее взгляд и стараюсь не ерзать в кресле:
Скорость любого передвижения по местным землям снижена на: 10 %.
– Да, это так.
Регенерация жизни/маны снижена на: 10 %.
– Наверное, это было непросто – заменить Алисию после того, как она исчезла без следа.
Штрафные санкции будут действовать еще: 23.59.59.
Бонусы:
– Я глубоко соболезную Алисии и ее семье. Она очень хорошо это прятала, но, несомненно, у нее были большие проблемы.
Наличие древних предметов: Да.
– Она исчезла почти шесть месяцев назад, и до сих пор никто ее не видел, никто ничего не знает. Как вы думаете, что с ней произошло?
Текущее состояние/количество: 5/5.
– Давайте вернемся к вопросам о фильме, – перебивает Тони, чувствуя мое беспокойство.
Наличие древних немагических знаний/рецептов: Да.
– Конечно, – отвечает Дженнифер Джонс. – Скажу откровенно, ваша героиня в этом фильме внушает страх. Актриса играет роль актрисы – наверное, это было интересно. Мы просим актеров, у которых берем интервью, сказать на камеру несколько слов для нашего рекламного ролика – вы не откажетесь? Просто назовите имя персонажа, пару фактов о нем и название фильма.
Текущее состояние/количество: Неизвестно.
– Конечно.
Наличие древних магических знаний: Да.
– Отлично! Когда будете готовы, просто посмотрите в камеру.
Текущее состояние/количество: Неизвестно.
Я поворачиваюсь к камере, в последний раз выполняя ее просьбу:
Наличие особых, ранее не встречавшихся монстров: Да.
– Меня зовут Эйми Синклер. Я была той девушкой, которая казалась вам знакомой, но вы никак не могли вспомнить, откуда. Теперь вы меня наверняка запомните. «Иногда я убиваю».
Я откидываюсь на спинку кресла, смущенная выражением лиц окружающих. Дженнифер Джонс нарушает тишину своим каркающим смехом и запрокидывает голову, так что мне видна ее впечатляющая коллекция пломб.
Количество видов: Неизвестно.
– Как смешно! – говорит она, но я так и не понимаю, в чем дело. – Вам нужно назвать имя персонажа, а не свое собственное. Мы же не хотим, чтобы зрители решили, будто Эйми Синклер убивает людей!
Наличие каких-либо признаков былого присутствия здесь исчезнувшей расы Великих: Неизвестно.
– Извините, – я чувствую, что краснею. – Сегодня был такой длинный день, и я боюсь, что мой беременный мозг немного переутомился, – я поворачиваюсь к камере. – Давайте попробуем еще раз. Я никогда не повторяю ошибок.
Памятка!
Множество гильдий будут крайне рады заплатить за столь уникальные трофеи или знания весьма и весьма большую сумму!
Благодарности
Второй по счету роман – это всегда интересное путешествие. На этом пути легко заплутать, и я не уверена, что нашла бы дорогу без помощи следующих потрясающих людей.
Уникальное достижение!
Я хочу поблагодарить Джонни Геллера за то, что он верил в меня, когда я сама в себя не верила. Не могу понять, как мне удалось заполучить лучшего агента в городе, но я очень вам благодарна. Без вас не было бы этой книги. Также спасибо великолепной команде агентства «Кертис Браун».
Вы получили достижение «Первопроходец»!
Я благодарю Кэри Стюарт за то, что в ней в идеальной пропорции смешиваются ум и доброта. Спасибо за ваше терпение и понимание и за все чудеса, что вы творите.
(Данное достижение не имеет рангов и не совершенствуется.)
Памятное достижение для всех приключенцев, первыми нашедших путь в ранее не изведанные земли!
Я благодарю Манприт Гривал, Салли Уильямсон и блестящий коллектив сотрудников центрального офиса издательства «Харпер Коллинз». Спасибо Эйми Айнхорн и потрясающей команде Flatiron/Macmillan. Спасибо и всем моим заграничным издателям. Я так благодарна, что мои книги выходят в разных странах по всему миру. Писатели только пишут истории, издатели же превращают их в книги, и мне очень повезло работать с лучшими из них.
Поздравляем!
Спасибо членам моей семьи за то, что они помогали мне верить в себя.
Ваша награда за достижение: нарочито грубо и небрежно вырезанная деревянная статуэтка усталого путешественника, из-под ладони смотрящего вдаль.
Спасибо моим друзьям – за то, что они продолжают быть моими друзьями, даже когда я исчезаю в очередной книге.
Класс предмета: Редкий.
Спасибо Дэниэлу за то, что не развелся со мной, пока я писала этот роман.
Статус предмета: Коллекционный предмет.
И главное: спасибо тем, кто так добр, что читает мои книги. Писатель – ничто без читателя, и благодаря вам моя жизнь стала такой, о какой я не могла и мечтать. Надеюсь, вы продолжите получать удовольствие от моих историй. Вечно вам благодарна.
ВНИМАНИЕ!
Покровитель местных земель НЕ уничтожен!
Будьте настороже!
ВНИМАНИЕ!
Флора/Фауна – К. А. П. С.
– Вот черт! Вот черт! – отплевываясь, выражал я свои эмоции, не спеша приближаясь к кромке берега, при этом не шевеля ни единым членом тела. Тиран работал за меня, мощно гребя к суше и таща меня за собой. Кира держалась за шею своего броненосца, в воде похожего на крайне уродливую черепаху. – Кир, прочитала? Местный папа жив.
– Или мама… – кивнула закованная в сплошные доспехи паладинша, глядя на меня сквозь Т-образную прорезь в темно-синем шлеме барбюте. Следом за девушкой по воде волочился промокший синий же плащ без опознавательных знаков. – Мы первые. Не дай боги, наткнемся на покровителя. С нашими-то силами… но если все же наткнемся и завалим…
– Угу, – булькнул я в ответ. Волк достиг отвесного берега, больше смахивающего на бортик глубокого бассейна, и одним рывком выбрался на твердь. Куда медленнее я последовал за ним.
Покровитель…
Во всех землях Вальдиры есть Покровители. Вернее сказать, были когда-то. Абсолютно уникальные монстры, могущие быть любой разновидности, размера и с прочими характеристиками. Живут лишь однажды, для них нет респауна, нет воскрешения.
Раньше на Покровителя можно было нарваться сразу за воротами стартового города, что не всегда сулило смерть. К примеру, на Кроличьем Холмогорье, где обитает множество белых и серых кролей, живущих в глубоких норах среди кустарниковых зарослей, некогда жил и благоденствовал абсолютно черный кролик, чей уровень был втрое больше, чем уровни других. Так себе «папа». Впечатляет, но вполне преодолимо. Но убить такого весьма дорого стоит – и по возможным трофеям, и по достижению, и по шансу получить не просто трофеи, а реально что-то уникальное, хотя и необязательно полезное.
Подобная честь – частые или единичные сражения с Покровителями – досталась самым первым игрокам. Тем, кто, выходя из мирного города, сразу же попадал в ранее неизведанные земли. В наше время, в наше игровое поколение это практически несбыточная мечта. Так же как и в реальном мире, где больше не осталось ни одного не исследованного кем-то уголка дикой природы. Первые игроки были первопроходцами, а мы всего лишь туристы.
Но сейчас все поменялось. Меня настигла участь первопроходца, причем безо всякого моего желания. Потому что Покровителей хоть и называют «папами» или «мамами», вот только родительскими чувствами они не страдают, к тому же зачастую могут призывать себе на подмогу остальных обитателей земель. И здесь, в легендарном Запределье, я глубоко сомневаюсь, что в качестве Покровителя сюда «назначен» уже упомянутый черный кролик. Здесь кто-нибудь другой, и лучше бы нам надеяться на удачу, дабы не сойтись с ним на узкой дорожке. Лучше бы нам разминуться. И хоть бы он был миролюбив, что также не редкость. Какой-нибудь особый бизон или вечно спящий на лиане ленивец…